Перейти к содержанию

Будин Л. Математические формулы против Маркса1

Сборник «Основные проблемы политической экономии», 1922 г., с. 427—444

I

В предисловии к своей новой книге «Theoretische Grundlagen des Marxismus»2 Туган-Барановский говорит:

«Появление новой книги, посвященной критике марксизма, нуждается, быть может, в известном оправдании. Публика, по-видимому, утомлена бесконечным спором “ортодоксальных” марксистов и “ревизионистов”, в котором приняли самое горячее участие и буржуазные экономисты, не принадлежащие ни к одной из этих партий. Тем не менее, критика марксизма не может прекратиться до тех пор, пока названный спор не получит окончательного разрешения, так как марксизм представляет собой слишком важное явление и как научная теория и как социальное движение, чтобы не стоять в центре научного исследования нашего времени. Вот почему “современная полемическая литература есть литература о Марксе” как недавно выразился один выдающийся теоретик и вместе противник марксизма»3.

Настоящая книга предназначена была, по-видимому, дать эту столь необходимую «окончательную» критику теории Маркса, но этой цели она не достигла: ей не удалось «окончательно» завершить эту полемику, и в этом отношении труд Туган-Барановского оказался потраченным «напрасно». По-видимому, «современной полемической литературе» суждено еще надолго оставаться литературою о Марксе.

Критика Туган-Барановского охватывает всю теорию Маркса, как философию, так и политическую экономию. Возражения Туган-Барановского против философской части теории Маркса не заслуживают особого внимания, за исключением того, что его критика симптоматична для общего философского движения наших дней, нашедшего свое адекватное выражение в лозунге «назад к Канту» и вообще «назад». Они представляют, далее, интерес благодаря тому, что бросают некоторый свет на экономические воззрения Туган-Барановского, и если не объясняют, то извиняют некоторые его утверждения, иначе совершенно необъяснимые. В этом нет ничего удивительного, ибо странно было бы найти Туган-Барановского в числе «философов»; при виде того, что бо́льшая половина его книги посвящена исследованию материалистического понимания истории, чувствуешь почти искушение спросить: «Как попал Саул в пророки?»

Иным характером отличается его критика экономической теории Маркса. Туган-Барановский — экономист по призванию и по справедливости считается звездою первой величины на ревизионистском небе. Можно было поэтому ожидать, что часть его книги, посвященная критике экономической теории Маркса, даст материал для размышлений, и это ожидание оправдалось. Уже по своей форме его книга существенно отличается от обычной критики Маркса последних лет. Действительно, эта часть книги является образцом ясности, сжатости, точности, в отличие от обычной критики Маркса и, — как мы должны с сожалением отметить, — от первой части книги, которая также страдает неопределенностью языка, свойственной вообще антимарксистской литературе. Ясность стиля указывает обыкновенно на ясность мысли и наоборот. Трудно найти более яркое доказательство правильности этого наблюдения, как сравнив обе части этой книги. К каким бы выводам мы ни пришли об экономических теориях Туган-Барановского, нельзя отрицать что он — мастер своей науки. Это обнаруживается именно в его ошибках. Может показаться парадоксом, но все-таки верно, что только ученый такой теоретической подготовки и такой силы мысли мог быть вынужден внутреннею логикою разбираемой проблемы к таким крайне абсурдным утверждениям, к каким неоднократно походит Туган-Барановский, как мы скоро увидим.

Самый оригинальный пункт критики Туган-Барановского состоит в том, что он отрицает теорию падения нормы прибыли. Это приводит его к самой абсурдной позиции, какую только можно себе представить. С точки зрения обычной критики Маркса, это было совершенно излишне. Ведь Маркс не является автором указанной теории. Напротив, она почти так же стара, как сама наука политической экономии. Маркс дал лишь соответствующее объяснение этому явлению, которое было отмечено задолго до него и вошло в идейную сокровищницу науки. Не было никакой надобности нападать на эту теорию, в которой нет ничего специфически марксистского. С другой стороны, обычная критика Маркса испугалась бы длинного списка авторитетов, признавших правильность этой теории.

Иначе поступает Туган-Барановский. С проницательностью крупного ученого он видел, что, прежде чем атаковать с успехом неприемлемые для него построения марксизма, необходимо опрокинуть эту теорию; с смелостью отчаяния он взялся за эту задачу, не устрашившись силы неприятельских позиций. Он вполне открыто говорит об этом: «Теория прибавочной стоимости может быть опровергнута только тогда, когда будет доказано, что распределение общественного дохода между различными общественными классами не вытекает из понятия прибавочной стоимости и что всеобщая норма прибыли как в своем статическом состоянии, так и в своих изменениях совершенно независима от состава общественного капитала. В последующем мы постараемся доказать это».

Туган-Барановский принадлежал когда-то к школе Маркса и отлично знает, что система Маркса представляет собою гармонически связанное целое, как ни одна другая система. Нельзя частично защищать или отвергать ее. Если теория падения нормы прибыли, представляющая лишь одно звено в цепи теории Маркса, является ложною, то должна оказаться неправильною вся теория прибыли, и не только теория прибыли, но и теории о развитии и конечной судьбе капиталистической системы. Туган-Барановский пришел к критике марксовой теории, вероятно, обратным путем: он пришел к заключению, что судьба капиталистического хозяйственного строя будет, вероятно, иная, чем то предсказывал Маркс. Понимая, что это предсказание конечной судьбы капитализма представляет строгое следствие и логический вывод из теории Маркса о действии и развитии капиталистического хозяйственного строя, он пришел к выводу о ложности учения Маркса как о статическом состоянии этого строя, так и о его изменениях. Отсюда его нападки на всю систему и на все ее части. Он начинает с попытки доказать, что образование нормы прибыли, это существенное следствие закона стоимости, происходит в капиталистическом строе несогласно с формулировкою Маркса. Затем он хочет доказать, что общее развитие капитализма не соответствует требованиям марксовой теории стоимости, причем он утверждает и пытается доказать что норма прибыли обнаруживает тенденцию не к падению, а наоборот, к повышению. Затем он переходит к предсказанию Маркса о конечной гибели капиталистического хозяйственного строя в результате присущих закону стоимости внутренних противоречий и надеется доказать, что это предсказание не лучше обоcновано, чем теории о действии и развитии капиталистического строя и о господствующем в нем распределении стоимости.

Этот метод доказательства характерен как для Туган-Барановского, так и для данной проблемы. Пестрая куча антимарксистской литературы последних лет с несомненностью доказала одно, а именно, свою собственную недостаточность. Если эти громады критики не могли задавить под своею страшною тяжестью теорию Маркса и теперь понадобилась для этого новая книга, то очевидно, что в этой литературе был какой-то порок. Проблема требовала, по-видимому, другого и более сильного метода критики. И если кто-нибудь мог взяться за такую задачy, то именно Туган-Барановский с его талантом и темпераментом. Если появление новой книги могло вообще быть оправдано, то лишь в том случае, если бы она оказалась в состоянии решить вопрос раз навсегда. Она должна была дать абсолютное математическое опровержение учения Маркса. Тогда затраченный труд вознаградил бы себя. Таким образом Туган-Барановский конструировал три ряда математических формул, или схем, которые должны доказать его идеи относительно трех частей марксовой теории капитала и капитализма.

Первая серия формул имеет наименее существенное значение. Она должна показать, что из «статического состояния» капиталистического строя не вытекает марксова теория стоимости и прибавочной стоимости. Эта серия состоит из двух групп цифр, изображающих производство и распределение социального дохода в виде денежных сумм и в виде трудовых стоимостей. Общественное производство состоит из трех подразделений: 1) производство средств производства; 2) производство средств потребления для рабочих и 3) производство средств потребления для капиталистов. Сперва Туган-Барановский делает общее предположение, что в этих трех подразделениях общественного производства органический состав капитала различный: он наивысший в сфере производства средств производства и самый низкий в производстве средств потребления для капиталистов. Принимая далее, что весь общественный капитал состоит из 500 единиц и что средний органический состав равняется 60\(c\) и 40\(v\) (следовательно, 300 единиц составляют средства пpоизводства, а 200 — фонд потребительных благ из которого уплачивается заработная плата), мы получим следующее распределение капитала между тремя группами производства. В первой группе затрачен капитал, скажем, в 240 из которых 180\(c\) и 60\(v\) (в этой группе состав капитала наивысший 75\(c\) и 25\(v\)). Во второй группе имеем капитал в 160, а именно 80\(c\) и 80\(v\) (т. е. состав капитала 50\(c\) и 50\(v\)). Капитал третьей группы равняется 100 и состоит из 40\(c\) и 60\(v\) (здесь состав капитала самый низкий 40\(c\) и 60\(v\)). Принимая далее, что средняя норма прибыли равна 25, мы, на основании закона равенства прибылей получим следующую таблицу для производства и распределения общественного дохода в денежных единицах (в миллионах марок):

I. Производство средств производства

\(180P + 60A + 60R = 300.\)

II. Производство средств потребления для рабочих

\(80P + 80A + 40R = 200.\)

III. Производство средств потребления для капиталистов

\(40P + 60A + 25R = 125.\)

Буквы \(P\), \(A\) и \(R\) обозначают здесь средства производства (постоянный капитал, по-немецки Productionsmittel), заработную плату (переменный капитал, по-немецки Arbeitslohn) и ренту (прибавочную стоимость, по-немецки Bente).

Далее Туган-Барановский дает другую таблицу, которая должна выразить тот же общественный доход в «трудовых стоимостях», т. е. в количествах труда, который содержится в продуктах. Эта таблица основана на теории Маркса, что уравнение прибылей — обыкновенно говорят о законе равной прибыли на капитал — происходит таким образом, что продукты тех сфер производства, где органический состав капитала выше, чем в среднем для всего общественного капитала, продаются сравнительно дороже своей действительной стоимости; напротив того, продукты других сфер пpоизводcтва, где органический состав капитала ниже среднего. продаются ниже своих дейcтвительных стоимостей. Таблица дает следующие цифры (в тысячах рабочих годов):

I. Производство средств производства

\(225P + 90A + 60R = 375.\)

II. Производство средств потребления для рабочих

\(100P + 122A + 80R = 300.\)

III. Производство средств потребления для капиталистов

\(50P + 90A + 60R = 200.\)

Успешно справившись с трудною задачею построить эти схемы «по Марксу», автор приходит к следующим выводам: «Сравнение обеих схем показывает, что все пропорции распределения различны в зависимости от того, выражены ли они в денежных ценах или в трудовых ценностях. Так, в первой схеме общественный переменный капитал составлял \(\frac{200}{622} = 32\) процента цены совокупного общественного продукта, в то время как в трудовых ценностях он составляет \(\frac{300}{805} = 34\) процента трудовой ценности того же продукта. Норма прибыли, вычисленная по денежным ценам, равняется \(25\) процентам. В трудовых же ценностях она составляет \(\frac{200}{605} = 30\) процентов».

Все это, конечно, верно (хотя не вполне точно). Однако не было никакой необходимости затрачивать так много труда на выработку этих схем. Ибо полученные результаты уже заранее заключались в сделанных автором предпосылках проблемы. Раз автор предположил, что в тех сферах производства, где состав капитала выше или ниже среднего уровня, имеется большая часть общественного капитала, чем в какой-нибудь другой сфере, с соответственно более низким или более высоким составом капитала, так что они взаимно не уравнивались, то тем самым он принял, что воспроизводство и распределение общественного капитала и дохода, будучи выражены в денежных единицах, должны иметь иной вид, чем если они выражены в том, что Туган-Барановский называет «трудовыми ценностями». Мы не возражаем против предпосылок Туган-Барановского; наоборот, мы считаем их вполне правильными. Но вся эта проблема так проста и самоочевидна, что нужды не было тратить так много усилий на попытку доказать ее. Если бы автор понял это, он одновременно увидел бы, что вся эта проблема не имеет ничего общего с марксовою теориею стоимости. Он должен был бы увидеть, что все это не имеет ни малейшего отношения к теории стоимости Маркса. Последняя совершенно не знает «трудовых ценностей в том смысле, в каком употребляет это слово Туган-Барановский. Приходится поэтому удивляться следующим его тирадам по поводу этих схем:

«Мы видим, таким образом, что общественная или всеобщая норма прибыли различна, в зависимости от того, вычисляется ли она по денежным ценам или товарам или же по трудовым ценностям. Но какая из этих двух норм прибыли имеет реальное значение? Очевидно, вычисленная по денежным ценам, так как образование цен в действительности происходит на основе товарных цен. Следовательно, доказано, что по отношению к совокупной общественной прибыли и всеобщей норме прибыли прибавочная ценность играет не большую роль, чем по отношению к прибыли и норме прибыли отдельных капиталистов в отдельных отраслях производства. Всеобщая норма прибыли была бы совсем другая, чем она есть в действительности, если бы она определялась прибавочною стоимостью».

Несмотря на то, что Туган-Барановский не избежал преувеличений, он сам, по-видимому, не слишком верит в доказательную силу своих таблиц; его главную опору составляют две другие схемы, долженствующие доказать ложность закона падения нормы прибыли и невозможность чисто экономического краха капитализма.

Мы могли бы немедленно перейти к рассмотрению этих двух схем, но предварительно нам необходимо обратить внимание на ошибки в конструкции изложенных выше схем. Мы это делаем не потому, что придаем какое-нибудь значение этим схемам или таблицам, а потому, что они показывают, как ложно понимает Туган-Барановский относящийся сюда основной пункт теории Маркса. Недостаток схемы тот, что из нее не видно, откуда автор берет норму прибыли в 25 процентов; ведь он не говорит нам ни слова о норме эксплуатации и прибавочной стоимости, а между тем, по Марксу, от этой нормы зависит норма прибыли, и следовательно, также средняя норма прибыли. Только благодаря тому, что Туган-Барановский забыл, что, по Марксу, норма прибыли может существовать только тогда, когда уже заранее дана норма прибавочной стоимости, он мог прийти к этой конструкции, абсолютно несоединимой с учением Маркса. Возьмем пример: при норме эксплуатации в 66⅔ процента (в этом случае цифры наиболее близко подходят к результатам Туган-Барановского), таблица должна была бы принять следующий вид:

I. \(180K + 60V + 64R = 304\)4.

II. \(80K + 80V + 42⅔R = 202⅔.\)

III. \(40K + 60V + 26⅔R =126⅔\).

Различие между этими схемами и схемами Туган-Барановского состоит в том, что первые конструированы в согласии с теориею Маркса, чего нельзя сказать о последних. Эти схемы принимают во внимание норму эксплуатации (66⅔ процента). Из этой нормы эксплуатации вытекает средняя норма прибыли в 26⅔ процента. Стоимости трех подразделений капитала, с их дальнейшими подразделениями, составляют \(280 + 213⅓ + 140 = 633⅓\). Но эти продукты, подчиняясь закону равной нормы прибыли, продаются, как видно из нашей таблицы, за суммы \(304 + 202⅔ + 126⅔ = 633⅓\).

Наши цифры взяты так же произвольно, как и цифры Туган-Барановского. Но они построены в согласии с учением Маркса и имеют целью разъяснить смысл этого учения, не претендуя, конечно, на какую-нибудь доказательную силу. Иначе обстоит дело у Туган-Барановского. Вопреки его мнению, его схемы конструированы не только не «в согласии с Марксом», но даже противоречат основному закону марксовой теории, согласно которому норма прибыли и, следовательно, также средняя норма прибыли есть результат, а не исходный пункт. Туган-Барановский не находит свою норму прибыли, как то требуется Марксом, а принимает ее. При таком понимании теории Маркса, он мог бы, вероятно, принять любую норму прибыли, одновременно с любым способом распределения общественного капитала, с любою производительностью труда и нормою его эксплуатации. Мы не имели права пройти мимо такого прискорбного непонимания теории Маркса. Мы вынуждены были уделить внимание этой совершенно беспомощной попытке опровергнуть закон стоимости Маркса.

II

Теперь перейдем к схемам, которые должны доказать неправильность закона падения нормы прибыли. Проблема, которая должна быть разрешена с помощью схем, заключается в следующем: каким образом может и должна возрастать норма прибыли в то время, как капитал, благодаря возрастающей производительности труда, накопляется? Туган-Барановский предпосылает схемам следующее вступление:

«Весь процесс начинается, очевидно, с изготовления добавочных средств производства. Вторым его фазисом (который, впрочем, лишь теоретически может быть обособлен от третьего и в действительности совпадает с этим последним) является производительное потребление этих добавочных средств производства. В третьем фазисе увеличенная масса изготовленного продукта поступает в общественное производство и потребление, ценность единицы общественного производства устанавливается на основе новых условий производства и все общественное производство приходит в соответствие с новыми условиями техники»5.

Этот процесс должен быть показан в схемах, дабы мы могли усмотреть, какое влияние оказывает на норму прибыли повышение состава капитала в результате увеличивающейся производительности труда. Туган-Барановский поясняет конструкцию этих схем следующими словами:

«При построении нижеследующей схемы я предположил, что капиталисты одновременно затрачивают половину своей прибыли на изготовление добавочных средств производства, а затем вновь сами потребляют всю свою прибыль. Число рабочих принято неизменным. Далее предположено, что введение новых технических приемов повышает производительность труда на 25% (т. е. на столько же увеличивается количество производимых продуктов). В то же время я принимаю, чтобы не казаться сторонником «железного закона заработной платы», что и рабочие выигрывают от поднятия производительности существенного труда: их реальная заработная плата возрастает на 10%. Выводя свой закон падения нормы прибыли, Маркс предполагал, что реальная заработная плата не испытывает перемены. При моем допущении процент прибыли должен, очевидно, упасть еще сильнее и действие закона Маркса обнаружится в еще более резкой форме»6.

Затем следуют схемы «воспроизводства общественном капитала при повышении. производительности общественного труда».

ПЕРВЫЙ ФАЗИС.

I. Производство средств производства.

\(250P + 125A + 125R = 500\).

II. Производство предметов потребления рабочего класса.

\(100P + 50A + 50R = 200\).

III. Производство предметов потребления капиталистического класса.

\(50P + 25A + 25R = 100\).

ВТОРОЙ ФАЗИС.

I. Производство средств производства.

\(222,2P + 88,9A + 88,9R = 400\).

II. Производство предметов потребления рабочего класса.

\(97,8P + 39,1A + 39,1R = 176\).

III. Производство предметов потребления капиталистического класса.

\(180P + 72A + 72R = 324\).

ТРЕТИЙ ФАЗИС.

I. Производство средств производства.

\(177,8P + 72,2A + 144R = 400\).

II. Производство предметов потребления рабочего класса.

\(78,2P + 34,4A + 63,4R = 176\).

III. Производство предметов потребления капиталистического класса.

\(144P + 63,4A + 116,6R = 324\)7.

Далее у Туган-Барановского следует объяснение этих схем:

«Первый фазис заканчивается изготовлением добавочных средств производства на сумму 100 милл. р. (половины всей суммы прибыли этого года, равной \(125 + 50 + 25\), т. е. 200 м. р.). Таким образом, ценность постоянного капитала второго фазиса превышает таковую же первого фазиса на 100 м. р. В третьем фазисе ценность постоянного и переменного капитала изменяется соответственно новым техническим условиям производства».

«Количество средств производства, произведенных в конце первого фазиса, остается неизменным и в. третьем фазисе (так как добавочный продукт, создаваемый повышением производительности труда, не накопляется, но входит в состав потребительного фонда общества). Но общее количество общественного продукта с конца второго фазиса возрастает, а трудовая ценность единицы общественного продукта понижается на 20% (ибо производительность труда повысилась, согласно предположению, на 25%). Так как в конце первого фазиса средств производства произведено на 500 м. р., то в третьем фазисе, благодаря падению трудовой ценности единицы продукта, то же количество средств производства должно иметь трудовую ценность выражаемую 400 м. р. Число рабочих остается во всех фазисах неизменным. Если бы рабочие располагали в третьем фазисе лишь тем же количеством предметов потребления, как и в первом фазисе, то трудовая ценность переменного капитала 3-го фазиса понизилась бы на 20%, т. е. спустилась бы до 160 м. р. Но так как, согласно предположению, реальная заработная плата рабочих повышается в третьем фазисе на 10%, то переменный капитал 3-го фазиса выразится суммой \(160 × \frac{11}{10} = 176\) м. р.»

«Трудовая ценность всего общественного продукта третьего фазиса должна превышать на 100 м. р. трудовую ценность продукта первого фазиса, так как на 100 м. р. повысилась в конце 1-го фазиса трудовая ценность средств производства, которая и должна перейти без перемены в изготовленный продукт, а число рабочих, занятых во всех фазисах, делается неизменным.»

«Капитал третьего фазиса равен 400 (постоянный капитал) + 176 (переменный капитал), следовательно, 576. Прибыль капиталистов мы узнаем, вычтя из ценности всего общественного продукта ценность затраты капитала. Прибыль 3-го фазиса равна, следовательно, \(900 - 576 = 324\) м. р. Процент прибыли до введения новых средств производства был 331⅓ % (\(\frac{200}{600}\)), а после этого — приблизительно 56% (\(\frac{324}{576}\)), т. е. несмотря на повышение реальной заработной платы рабочих, процент прибыли значительно возрос»8.

Поэтому Туган-Барановский считает правильным следующий закон движения нормы прибыли:

«Развитие производительной силы общественного труда имеет тенденцию не понижать, а повышать процент прибыли. Этот последний закон, как тенденция, есть весьма важный момент капиталистического развития». Правда, другие «тенденции вполне или отчасти уничтожают действие тенденции процента прибыли к повышению. Но эта последняя тенденция сохраняет свое реальное значение, будучи ничем иным, как капиталистическим способом выражения того факта, что количество прибавочного продукта, находящегося в распоряжении общества, относительно и абсолютно возрастает»9.

Это кажется таким простым и убедительным, что приходится только удивляться, как это никто до Туган-Барановского не напал на эту очевидную истину. Почему это все экономисты, предшественники знаменитого Тугана, не подумали о составлении таких простых арифметических уравнений? Как могли все великие ученые, начиная с давнего времени до сего дня, «мучиться», употребляя выражение Маркса, над объяснением факта, который вообще никогда не существовал? Прежде, чем принять эту аргументацию, на первый взгляд столь правильную, мы должны рассмотреть ее поближе.

Прежде всего обратимся к цифрам автора. Тщательно рассмотрев их, мы найдем, что якобы значительное повышение прибыли появилось благодаря особенному бухгалтерскому фокусу. Действительно, приведенные цифры показывают, что капиталист не получил такой большой прибыли, какая фигурирует в итогах. Мы заметим, что 500 единиц средств производства, произведенных в первой фазе (когда имело место сбережение) и затраченных во второй фазе, уменьшились в третьей фазе до 400. Как мы видели, Туган-Барановский объясняет это тем, что в результате возросшей производительности все стоимости испытали соответствующее понижение (Туган-Барановский, по-видимому, не догадывается спросить, почему же, если понижение стоимостей точь-в-точь соответствует повышению дохода, капиталисты стараются «сберегать» стоимости, которые начинают опять таять, едва только они их «сберегли»?) Его капитал понижается до 576, включая и прибавку в 10% к заработной плате. Но когда автор приходит к своим итогам, он совершенно забывает о понижении стоимости и принимает общий продукт третьей фазы равным 900, мотивируя это тем. что общий продукт, полученный нами, а именно 800, должен был увеличиться на 100 сбереженных единиц. Но ведь эти 100 единиц уже давным-давно растаяли вследствие понижения стоимостей! Это, поистине, странный способ бухгалтерии: на одной стороне главной книги стоимости понижаются, а капитал одновременно возрастает; на другой же стороне те же самые стоимости принимают опять прочные формы, причисляются прямо к пpибылям, так что прибыли возрастают, и дело, по-видимому, дает блестящие доходы! На самом же деле, в третьей фазе стоимость продукта, по цифрам самого Туган-Барановского, должна быть только 800, а прибыль — только 224. Это значительно понизило бы норму прибыли, а именно с 56 процентов до 39, и таким образом она не на много повышала бы первоначальную норму в 33⅓ процента.

Но главная ошибка Туган-Барановского лежит не в его цифрах. Если бы даже последние были безукоризненны, его доказательства не перестали бы быть ложными. Его ошибка лежит скорее в его методе; последний позволяет ему делать предположения и принимать цифры по своему усмотрению, лишь бы только они были математически безукоризненны, и доказывать ими социальные явления; но он совсем забывает, что социальные законы, не говоря уже о социальных явлениях, не могут быть доказываемы логическими и математическими формулами и расчетами.

Что прежде всего бросается нам в глаза в «предположениях» нашего автора, так это та легкость, с которою он принимает, что общественный продукт превращается либо в капитал, либо в фонд потребления капиталистов. Он первоначально принимает общественный капитал равным 600 единицам (безразлично, миллионам, биллионам или маркам) и делит его на 400 постоянного капитала и 200 переменного, составляющего, таким образом, 33 ⅓ процента. В один прекрасный день капиталисты решают, что их капитал должен быть увеличен, а для этого они должны «сберегать» половину своей прибыли за текущий год. Со стороны дельных капиталистов это решение весьма похвально, и возразить кое-что можно только против дальнейших рассуждений автора. По-видимому, это решение капиталистов относится только к данному году, а уже в следующем году они потребляют всю свою прибыль, возросшую за это время до 324 единиц; они по-видимому, не желают «сберегать» из своих увеличившихся «доходов». Но теперь выдвигается вопрос: что же побуждало капиталистов к такому странному поведению? Почему они отказывали себе тогда, когда их доход был сравнительно незначительный, а теперь, когда он увеличился, они целиком потребляют свою прибыль? Очевидно, что к этому их толкают не интересы дела. Но еще более подозрительным становится их поведение, когда мы видим, что во второй и третьей фазе они затратили не только свои возросшие прибыли, но даже затонули свой вложенный в дело капитал и одну часть его промотали своим расточительным образом жизни. Ибо, действительно, мы видим, что их первоначальный капитал уменьшился: до решения «сберегать» их капитал составлял 600 единиц, а после «сбережения» только 576!

Но наше удивление по поводу поведения капиталистов еще более усилится, когда мы откроем, что речь идет не только о перемене их настроения после первой сделанной ими попытки «сберегать»; их расточительность объясняется не реакцией против пуританского образа жизни, навязанного им решением сберегать; нет, именно страсть к расточительству представляет реальный мотив и скрытое намерение их фарисейского решения «сберегать». Мы видим, что, едва только они сберегли 100 добавочного капитала, как они уже затрачивают их на то, чтобы увеличить до огромных размеров свой фонд потребления, вместо того, чтобы пускать их в дело. И, как бы желая показать, что они готовы совершить этот «самоубийственный» акт любою ценою, они затратили в производстве предметов роскоши, для своей непроизводительной цели, одну часть своего первоначального капитала, которая имела гораздо лучшее приложение. Вместо того, чтобы затратить на дело, приносящее доход, 525 единиц своего капитала \((250 + 125 + 100 + 50)\) и лишь \(75 (50 + 25)\) для своих личных целей, как они это делали в первой фазе, — они во второй фазе затратили из своего капитала, возросшего на 100 единиц лишь 448 на дело, приносящее доход, и целых 252 единицы на производство своего собственного фонда потребления.

Указанные схемы имеют еще одну, удивляющую нас, особенность, тесно связанную с упомянутыми уже особенностями, а именно, во всех трех подразделениях производства состав капитала показан одинаковый. Десятью страницами раньше, когда то было ему выгодно (при исследовании образования равной нормы прибыли), Туган-Барановский отлично знал, что в трех подразделениях производства состав капитала неодинаковый. Тогда он знал, что в современных капиталистических процессах производства состав капитала наивысший в первом подразделении и самый низкий в третьем; но теперь он, по-видимому, совсем забыл об этом. И это не простая случайность, что теперь состав капитала неожиданно уравнен во всех подразделениях. Это уравнение имеет определенную цель; оно должно сделать возможным приложение сбереженного добавочного капитала к производству предметов роскоши для потребления капиталистов, вместо того, чтобы затрачивать его — как то обыкновенно делают капиталисты — на увеличение капитала, служащего для производства машин и другие средств производства. Если бы автор принял по-прежнему различный состав капитала, более или менее соответствующий действительным фактам, то слишком рискованным показалось бы его предположение, что сбереженный добавочный капитал затрачивается на производство средств потребления для капиталистов. Кроме того, это внесло бы в его маленькие схемы такую революцию, что все его дело испортилось бы. Но, что хуже всего, тогда оказались бы ложными все его расчеты, и он не мог бы получить более высокую норму прибыли даже на бумаге, какие бы цифры он ни брал. Для «схем» имеет поэтому существенное значение то обстоятельство, что в них забыты различия состава применяемого капитала в трех подразделениях производства.

Еще одна странность: увеличение средств производства в третьем подразделении может, конечно, привести к повышению производительности труда только в этом же подразделении; а между тем, по Туган-Барановскому, оно приводит к изменению состава капитала и во всех других подразделениях, благодаря удешевлению продукта и т. п. Но откуда, собственно, происходит увеличение прибыли в других подразделениях? Ведь производительность труда в этих подразделениях не повысилась, конечно, от введения новых машин или методов производства в третьем подразделении! Или, быть может, Туган-Барановский хочет сказать, что для повышения нормы прибыли достаточно повышения органического состава капитала, даже без одновременного повышения производительности труда?

Дальнейшего нашего внимания заслуживает то обстоятельство, что прибавка к реальной заработной плате в 10 процентов весьма незначительна. При этом мы пользуемся случаем отметить полемические «методы» Туган-Барановского. По его словам, Маркс в своих доказательствах падения нормы прибыли исходит из предположения, что заработная плата рабочих остается в стационарном состоянии. Он же, Туган-Барановский, не верит в железный закон заработной платы. Напротив, он полагает, что рабочий должен получить свою долю в великом преуспеянии, вызываемом увеличением капитала, а потому его реальная заработная плата увеличивается на 10 процентов. От этого, по его словам, его позиция по отношению к Марксу еще укрепляется. Но в действительности Маркс в своей аргументации никогда не исходил из подобного предположения. Сам Маркс не более, чем Туган-Барановский, верил в железный закон заработной платы в такой форме. Дабы не усложнять без надобности расчеты, он пользовался в своих объяснениях такими цифрами, которые не принимают во внимание увеличение реальной заработной платы. Но этим обстоятельством он никогда не пользовался в своей аргументации, да в этом не было у него надобности. Капиталисты Туган-Барановского также повысили заработную плату рабочих не из уважения к какой-нибудь абстрактной теории или от доброты сердечной, а лишь для того, чтобы спасти от сумы самих себя… В высшей степени замечательно и поучительно, что, согласно схемам, уплата повышенной заработной платы рабочим представляет для капиталистов чистую экономию! Если бы капиталисты не повысили заработную плату своих рабочих, их капитал сократился бы до 560, вместо 576. Уплаченные рабочим добавочные 16 единиц каким-то чудом оказались экономией для капиталистов. После этого неудивительно, что эти господа постоянно толкуют о тождестве интересов капитала и труда. Но удивительно, что капиталисты не повысили заработную плату своих рабочих на 25 процентов, чем они, по крайней мере, спасли бы свой капитал от сокращения!?

Здесь мы подходим к корню всех зол. Схемы ложны в своей концепции и неправильны в своем применении. Маркс, как известно, говорит, что состав капитала повышается благодаря возрастанию капитала и причине этого возрастания. Сберегаемый капиталистом капитал вкладывается в производство для того, чтобы посредством увеличения числа машин и других средств производства удовлетворять требованиям конкуренции, и таким образом постоянный капитал увеличивается по отношению к переменному в то время, как число рабочих остается, в лучшем случае, прежнее. Капитал, следовательно, возрастает, отсюда гигантские накопления капитала последнего времени. И это происходит у капиталистов всех подразделений. Притом в большей степени в производстве средств производства (включая транспортные средcтва), чем в каком-либо другом подразделении. Поэтому накопление капитала в этом подразделении больше и состав капитала выше. Оба эти явления идут параллельно. Между тем, согласно схемам, сберегаемый капитал уходит только в одну сферу производства, и притом в ту, где, по словам самого же автора, накопление капитала наименьшее и где капитал в виде общего правила убывает, а не накопляется. Этим весь капиталистический строй ставится на голову. Согласно этим весьма умно придуманным схемам, капиталисты, если бы они продолжали «сберегать», исчезли бы скоро с лица земли, так как капитал их все уменьшается. Теперь мы открыли, наконец, секрет их странного поведения. Они поступают очень умно, не желая продолжать эксперимент «сбережений», обошедшийся им так дорого. Странно только, почему они вообще предприняли этот эксперимент? Нет, величайшее из чудес, над которыми человечество ломало себе когда-нибудь голову, заключается в следующем: каким образом капиталисты приобрели свой капитал? Путем ли сбережения или отказом от сбережения?

В то время как вопрос о приобретении капитала представляет огромнейшие трудности, вопрос о том, как сохранять его в неприкосновенности, ясен, как день. Счастливым владельцам капитала надо только раз навсегда усвоить себе, что они не должны сберегать. Но если бы какому-нибудь смелому капиталисту все же пришла охота сберегать, схемы Туган-Барановского будут служить грозным предостережением против таких попыток для капиталистов всех позднейших поколений. Эти схемы рассказывают повесть о честолюбии капиталистов, которое вызвало их разорение и необходимо привело бы к полному уничтожению капитала и исчезновению породы капиталистов, — несмотря на все их благодеяния по отношению к рабочим, — если бы капиталисты не отказались вовремя от своего честолюбия, удовольствовавшись прежним состоянием и ведя бездеятельный, но роскошный образ жизни восточных потентатов…

И все это говорится при виде огромного возрастания капитала в капиталистическую эпоху, и особенно в последние годы! Поистине, при виде такой аргументации нам приходится только удивляться!


  1. «Neue Zeit» 1906/07. В. I. 

  2. Цитир. по русск. изданию: Туган-Барановский. «Теоретические основы марксизма». 4-е изд. 1918 г., стр. V. 

  3. Цитир. по русск. изданию: Туган-Барановский. «Теоретические основы марксизма». 4-е изд. 1918 г., стр. V. 

  4. Буква \(K\) обозначает постоянный капитал, буква \(V\) — переменный. 

  5. Там же, стр. 148 – 149. 

  6. Там же, стр. 149. 

  7. Там же, стр. 149 – 150. 

  8. Там же, стр. 150 – 151. 

  9. Там же, стр. 153 и 154.