К ВОПРОСУ О ПОНИМАНИИ КАТЕГОРИИ АБСТРАКТНОГО ТРУДА

«Под знаменем марксизма» 1925, № 12

Александр Вознесенский

«Как при вся­кой исто­ри­че­ской соци­аль­ной нау­ке, по отно­ше­нию к эко­но­ми­че­ским кате­го­ри­ям нуж­но посто­ян­но иметь в виду, что как в дей­стви­тель­но­сти, так и в голо­ве здесь дан субъ­ект, — в нашем слу­чае совре­мен­ное бур­жу­аз­ное обще­ство, и что поэто­му кате­го­рии выра­жа­ют фор­мы бытия, усло­вия суще­ство­ва­ния, часто толь­ко отдель­ные сто­ро­ны это­го опре­де­лен­но­го обще­ства, это­го субъ­ек­та».

(Маркс. «Вве­де­ние к кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии». Сбор­ник «Основ­ные про­бле­мы поли­ти­че­ской эко­но­мии», г. Изд., 1922, стр. 31).

1. Значение категории ценности и вопрос об ее определителе

В осно­ве всей систе­мы марк­сист­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии лежит уче­ние о цен­но­сти — сто­и­мо­сти[1]. Это — фун­да­мент, на кото­ром стро­ит­ся все зда­ние поли­ти­че­ской эко­но­мии, как науч­ной систе­мы: все основ­ные поли­ти­ко-эко­но­ми­че­ские кате­го­рии и зако­ны выте­ка­ют — пря­мо или кос­вен­но — из тео­рии цен­но­сти. Если мы отка­жем­ся от этой послед­ней или непра­виль­но её истол­ку­ем, то мы при­нуж­де­ны будем отка­зать­ся от всей марк­сист­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии (а сам марк­сизм немыс­лим без его эко­но­ми­че­ской сто­ро­ны), или, по край­ней мере, извра­тить ее. Одно дру­го­го сто­ит.

Отсю­да ясно, что вопрос об опре­де­ли­те­ле, об осно­ве самой цен­но­сти явля­ет­ся кар­ди­наль­ным вопро­сом в поли­ти­че­ской эко­но­мии, не срав­ни­мым ни с каким дру­гим. В зави­си­мо­сти от того, каков будет опре­де­ли­тель цен­но­сти, ее осно­ва — в зави­си­мо­сти от это­го будет постро­е­на та или иная тео­рия цен­но­сти, а сле­до­ва­тель­но, и систе­ма поли­ти­че­ской эко­но­мии. Поэто­му ста­но­вит­ся вполне понят­ным то гро­мад­ное зна­че­ние, кото­рое при­да­вал это­му вопро­су сам Маркс.

2. Значение, придававшееся Марксом разделению труда на конкретный и абстрактный

Как извест­но, цен­ность, по Марк­су, созда­ет­ся или — луч­ше — опре­де­ля­ет­ся тру­дом абстракт­ным[2]. Но товар явля­ет­ся не толь­ко цен­но­стью, он дол­жен еще быть и потре­би­тель­ной цен­но­стью; послед­няя же созда­ет­ся тру­дом кон­крет­ным. Сле­до­ва­тель­но, пред­став­лен­ный в това­ре труд ока­зы­ва­ет­ся име­ю­щим двой­ствен­ный харак­тер: труд кон­крет­ный и абстракт­ный. И вот Маркс таким обра­зом харак­те­ри­зу­ет зна­че­ние выяс­не­ния это­го вопро­са.

В нача­ле 2‑го пара­гра­фа пер­во­го тома «Капи­та­ла» он заме­ча­ет:

«Я пер­вый кри­ти­че­ски рас­крыл этот двой­ствен­ный харак­тер пред­став­лен­но­го в това­ре тру­да. Так как этот пункт явля­ет­ся реша­ю­щим, и от него зави­сит все в поли­ти­че­ской эко­но­мии, то мы рас­смот­рим его здесь более подроб­но»[3].

Хотя здесь пере­вод послед­ней фра­зы — с точ­ки зре­ния бук­вы — и не совсем точ­ный, одна­ко смысл под­лин­ни­ка пере­да­ет­ся вполне пра­виль­но: «Da dieser Punkt der Springpunkt ist um den sich das Verständniss der politischen Oekonomie dreht, soll er hier näher beleuchtet werden».

В пись­ме к Энгель­су от 24 авгу­ста 1867 г. Маркс пишет: «Самое луч­шее в моей кни­ге (речь идет о «Капи­та­ле». — А. В.): 1) в пер­вой же гла­ве под­черк­ну­тая осо­бен­ность двой­ствен­но­го харак­те­ра тру­да, смот­ря по тому, выра­жа­ет­ся ли он в потре­би­тель­ной или мено­вой цен­но­сти. (На этой тео­рии о двой­ствен­ном харак­те­ре тру­да поко­ит­ся все пони­ма­ние фак­тов[4].

Далее, в дру­гом пись­ме к тому же Энгель­су — от 8 янва­ря 1868 года — Маркс отме­ча­ет «три важ­ней­ших и совер­шен­но новых эле­мен­та кни­ги» («Капи­тал»):

«2) …все без исклю­че­ния эко­но­ми­сты не заме­ча­ли про­стой вещи, а имен­но, что, если у това­ра дво­я­кий харак­тер, если он, с одной сто­ро­ны, потре­би­тель­ная цен­ность, а, с дру­гой сто­ро­ны, цен­ность мено­вая, то и труд, вопло­щен­ный в това­ре, дол­жен иметь дво­я­кий харак­тер. Про­стой же ана­лиз тру­да, без даль­ней­ших раз­ли­чий, как напри­мер, у Ада­ма Сми­та, Рикар­до и т. д., посто­ян­но дол­жен натал­ки­вать­ся на необъ­яс­ни­мые вещи. В сущ­но­сти, тут и заклю­ча­ет­ся вся тай­на кри­ти­че­ско­го пони­ма­ния» («Пись­ма». 145).

Нако­нец, еще ранее, в «Кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии», Маркс гово­рит: «Ана­лиз това­ра, заклю­ча­ю­щий­ся в све­де­нии его на двой­ствен­ный труд… состав­ля­ет резуль­тат более, чем полу­то­ра­ве­ко­вых кри­ти­че­ских иссле­до­ва­ний клас­си­че­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии» (Изд. «Мос­ковск. Рабо­чий», 1922 г., стр. 63. — В даль­ней­шем цити­ру­ет­ся это же изда­ние).

Тако­во зна­че­ние, при­да­вав­ше­е­ся Марк­сом кате­го­рии абстракт­но­го тру­да (или двой­ствен­но­му харак­те­ру тру­да, заклю­чен­но­го в това­ре, — что, по суще­ству, одно и то же).

3. Обычная трактовка категории абстрактного труда в марксистской литературе

Как же смот­рят на ту же самую про­бле­му после­до­ва­те­ли Марк­са? Как они к ней отно­сят­ся? Как ее интер­пре­ти­ру­ют? Мож­но взять почти любую книж­ку по марк­сист­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии, что­бы убе­дить­ся, что ника­ко­го осо­бо серьез­но­го зна­че­ния кате­го­рии абстракт­но­го тру­да не при­да­ет­ся, ника­кой сколь­ко-нибудь серьез­ной раз­ра­бот­ке она не под­вер­га­ет­ся.

Мало того, неко­то­рые авто­ры ухит­ря­ют­ся изла­гать тео­рию цен­но­сти Марк­са, даже не упо­ми­ная об абстракт­ном тру­де. Так, напр., посту­па­ет Бог­да­нов в сво­ем извест­ном «Крат­ком кур­се эко­но­ми­че­ской нау­ки», не гово­ря уже о «Началь­ном кур­се поли­ти­че­ской эко­но­мии», а в 4 вып. II т. «Кур­са поли­ти­че­ской эко­но­мии» Бог­да­но­ва и Сте­па­но­ва, напи­сан­ном пер­вым из них, абстракт­ный труд отож­деств­ля­ет­ся с про­стым, и про­бле­ма абстракт­но­го тру­да под­ме­ня­ет­ся вопро­сом о про­стом и слож­ном тру­де, что вовсе не одно и то же.

Како­ва же обыч­ная трак­тов­ка абстракт­но­го тру­да? Она сво­дит­ся, по суще­ству, к сле­ду­ю­ще­му поло­же­нию, если его выра­зить крат­ко: труд, рас­смат­ри­ва­е­мый с его каче­ствен­но-полез­ной сто­ро­ны, созда­ет потре­би­тель­ные цен­но­сти и назы­ва­ет­ся тру­дом кон­крет­ным; труд же, рас­смат­ри­ва­е­мый с коли­че­ствен­ной сто­ро­ны, созда­ет цен­но­сти и назы­ва­ет­ся тру­дом абстракт­ным. Это труд, как затра­та моз­га, нер­вов, Мускуль­ной энер­гии, сло­вом, как затра­та извест­ной физи­че­ской энер­гии чело­ве­ка. На этом ана­лиз абстракт­но­го тру­да и выяс­не­ние его роли и закан­чи­ва­ет­ся, — и так посту­па­ет, как ужо было отме­че­но, гро­мад­ное боль­шин­ство авто­ров. Ука­жем хотя бы неко­то­рых из них: Каут­ский — «Эко­но­ми­че­ское уче­ние Кар­ла Марк­са»; Кон — «Тео­рия про­мыш­лен­но­го капи­та­лиз­ма»; Фишер — «Тео­рия цен­но­сти»; Люби­мов — «Азбу­ка поли­ти­че­ской эко­но­мии» (послед­ний пыта­ет­ся что-то гово­рить о соци­аль­ном харак­те­ре абстракт­но­го тру­да, но чрез­вы­чай­но невра­зу­ми­тель­но, вдо­ба­вок ста­вя это свое объ­яс­не­ние в зави­си­мость от кате­го­рии обще­ствен­но-необ­хо­ди­мо­го тру­да); Даш­ков­ский — «Кон­спек­ти­ро­ван­ный курс поли­ти­че­ской эко­но­мии»; Миха­лев­ский — «Началь­ный курс поли­ти­че­ской эко­но­мии»; Моты­лев — «Цена и сто­и­мость» и т. д., и т. д., и т. д.

При том обыч­ном пони­ма­нии абстракт­но­го тру­да, о кото­ром толь­ко что было ска­за­но, абстракт­ный труд ока­зы­ва­ет­ся кате­го­ри­ей исклю­чи­тель­но физио­ло­ги­че­ской, вне­исто­ри­че­ской и несо­ци­аль­ной.

Но в таком слу­чае оста­ет­ся совер­шен­но непо­нят­ным, поче­му же Маркс при­да­вал это­му вопро­су такое исклю­чи­тель­ное для систе­мы поли­ти­че­ской эко­но­мии зна­че­ние? Оно кажет­ся ничем не оправ­ды­ва­е­мым гипер­тро­фи­че­ским пре­уве­ли­че­ни­ем.

Это пер­вое недо­уме­ние от тако­го рода интер­пре­та­ции Марк­са. И вто­рое, сра­зу же воз­ни­ка­ю­щее, — сле­ду­ю­щее.

В марк­сист­ской лите­ра­ту­ре счи­та­ет­ся едва ли не общим местом поло­же­ние, что цен­ность — эко­но­ми­че­ская, в марк­сист­ском смыс­ле сло­ва — есть кате­го­рия исто­ри­че­ская, т. е. пре­хо­дя­щая при­су­щая толь­ко обще­ству с товар­ным хозяй­ством и соци­аль­ная. А меж­ду тем ее опре­де­ли­тель — соглас­но обыч­но­му взгля­ду — кате­го­рия вне­исто­ри­че­ская и есте­ствен­но-тех­ни­че­ская. Но как же с помо­щью логи­че­ской, вне­исто­ри­че­ской и есте­ствен­ной кате­го­рии мож­но опре­де­лить кате­го­рию исто­ри­че­скую и соци­аль­ную, счи­тать первую осно­вой для вто­рой? Полу­ча­ет­ся оче­вид­ное несо­от­вет­ствие.

При такой трак­тов­ке кате­го­рии абстракт­но­го тру­да при­дет­ся и цен­ность рас­смат­ри­вать как кате­го­рию вне­исто­ри­че­скую и несо­ци­аль­ную, а пото­му и вся поли­ти­че­ская эко­но­мия харак­те­ри­зу­ет­ся как нау­ка вне­исто­ри­че­ская, име­ю­щая объ­ект сво­е­го изу­че­ния во вся­кой систе­ме хозяй­ства, т. е. мы пре­бла­го­по­луч­но ста­нем на анти­марк­сист­скую пози­цию. Сле­до­ва­тель­но, как пра­виль­но фор­му­ли­ру­ет вопрос Рубин, выход один: «Так как поня­тие цен­но­сти у Марк­са носит харак­тер социо­ло­ги­че­ский и исто­ри­че­ский, — а в этом имен­но все его свое­об­ра­зие и заслу­га,— то на той же осно­ве долж­ны мы стро­ить и поня­тие абстракт­но­го тру­да; как «сози­да­те­ля» цен­но­сти» (И. И. Рубин, «Очер­ки по тео­рии сто­и­мо­сти Марк­са», Госизд., 1923 г., стр. 77 – 78)[5] .

Необ­хо­ди­мость такой точ­ки зре­ния, поми­мо уже ука­зан­ных сооб­ра­же­ний, а так­же и тех, как нам кажет­ся, совер­шен­но неопро­вер­жи­мых ссы­лок на Марк­са, кото­рые мы сде­ла­ем впо­след­ствии, — вызы­ва­ет­ся еще и тем обсто­я­тель­ством, что Маркс воз­ник­но­ве­ние и про­яв­ле­ние кате­го­рии цен­но­сти ста­вит в опре­де­лен­ную при­чин­ную зави­си­мость имен­но от абстракт­но­го тру­да.

Вот несколь­ко при­ме­ров: «Потре­би­тель­ная цен­ность или бла­го име­ет… цен­ность лишь пото­му, что в ней осу­ществ­лен, мате­ри­а­ли­зо­ван абстракт­ный чело­ве­че­ский труд» («Капи­тал», т. I; стр. 4).

«В каче­стве кри­стал­лов этой общей всем им обще­ствен­ной суб­стан­ции ( = абстрактн. тру­ду, как ясно из кон­тек­ста. — А. В.) они (вещи) явля­ют­ся цен­но­стя­ми — товар­ны­ми цен­но­стя­ми» (там же).

«Това­ры обла­да­ют цен­но­стью лишь постоль­ку, посколь­ку они явля­ют­ся выра­же­ни­ем одной и той же обще­ствен­ной суб­стан­ции чело­ве­че­ско­го тру­да» (там же, 11).

«В сво­ем каче­стве оди­на­ко­во­го чело­ве­че­ско­го или абстракт­но­го тру­да он созда­ет товар­ную цен­ность» (там же, 10).

4. Содержание и роль категории абстрактного труда

Труд каж­до­го из людей, посколь­ку он занят про­из­во­ди­тель­ной дея­тель­но­стью, во вся­ком обще­стве затра­чи­ва­ет­ся на про­из­вод­ство каких-нибудь опре­де­лен­ных полез­ных вещей, потре­би­тель­ных цен­но­стей. Такой труд Маркс назы­ва­ет тру­дом кон­крет­ным. Он име­ет место во вся­ком чело­ве­че­ском обще­стве и явля­ет­ся, таким обра­зом, кате­го­ри­ей вне­исто­ри­че­ской или логи­че­ской, или, как гово­рит Маркс: «Чело­ве­че­ский труд, в каче­стве сози­да­те­ля потре­би­тель­ных цен­но­стей, т. е. в каче­стве полез­ной рабо­ты, явля­ет­ся усло­ви­ем суще­ство­ва­ния людей, неза­ви­си­мо от каких бы то ни было обще­ствен­ных форм, веч­ной есте­ствен­ной необ­хо­ди­мо­стью, неиз­беж­ным посред­ни­ком в том обмене веществ меж­ду чело­ве­ком и при­ро­дой, кото­рый пред­став­ля­ет собою чело­ве­че­ская жизнь» («Капи­тал», т. I, стр. 7).

Но, ведь, труд отдель­ной лич­но­сти может и не иметь обще­ствен­ной зна­чи­мо­сти. Как же раз­ре­ша­ет­ся вопрос об обще­ствен­ной зна­чи­мо­сти подоб­но­го рода тру­да, тру­да отдель­ной лич­но­сти, выпол­ня­ю­щей опре­де­лен­ную кон­крет­ную рабо­ту?

Возь­мем какой-либо тип нату­раль­но­го, орга­ни­зо­ван­но­го хозяй­ства, напр., для про­сто­ты, — хозяй­ство обще­ствен­ной ячей­ки семьи. Каж­дый рабо­то­спо­соб­ный член ее может выпол­нять опре­де­лен­ную, отдель­ную, спе­ци­аль­ную рабо­ту.

Чем же и как опре­де­ля­ет­ся зна­чи­мость это­го инди­ви­ду­аль­но­го тру­да для дан­ной ячей­ки-семьи?

Раз я, член семьи, выпол­няю такую-то опре­де­лен­ную рабо­ту, и она нуж­на, полез­на или необ­хо­ди­ма для веду­щей хозяй­ство семьи, то тем самым и мой труд име­ет зна­чи­мость для этой послед­ней. Он нужен, поле­зен, важен — и при том имен­но в сво­ей кон­крет­ной опре­де­лен­ной фор­ме, как мой труд и при­том труд, затра­чен­ный в опре­де­лен­ной спе­ци­аль­но­сти.

Если мы при­мем семью за обще­ство, то тогда ска­жем: здесь труд отдель­ных участ­ни­ков хозяй­ства ста­но­вит­ся тру­дом обще­ствен­ным непо­сред­ствен­но в сво­ей кон­крет­ной фор­ме. Он не пере­ста­ет быть свя­зан­ным с опре­де­лен­ной инди­ви­ду­аль­но­стью (лич­но­стью) и опре­де­лен­ной спе­ци­аль­но­стью.

Эту же мысль Маркс выра­жа­ет таки­ми сло­ва­ми: «Раз­лич­ные, направ­лен­ные на про­из­вод­ство этих про­дук­тов, виды тру­да (в «дере­вен­ском пат­ри­ар­халь­ном про­из­вод­стве любой кре­стьян­ской семьи»), како­вы: зем­ле­де­лие, ско­то­вод­ство, пря­де­нье, тка­нье, шитье и т. д., пред­став­ля­ют собою в сво­ей нату­раль­ной фор­ме обще­ствен­ные функ­ции, явля­ясь функ­ци­я­ми семьи» («Капи­тал», т. I, стр. 33).

То же самое мы будем иметь и во вся­ком кол­лек­тив­ном хозяй­стве, посколь­ку оно пред­став­ля­ет собой еди­ный созна­тель­но постро­ен­ный орга­низм.

Или возь­мем какой-нибудь тип экс­плу­а­та­тор­ско­го обще­ствен­но­го хозяй­ства, но опять-таки нату­раль­но­го и тем самым орга­ни­зо­ван­но­го хозяй­ства, напр., кре­пост­ни­че­скую или рабо­вла­дель­че­скую систе­му хозяй­ства, посколь­ку они оста­ют­ся в рам­ках нату­раль­но­го про­из­вод­ства.

Совер­шен­но оче­вид­но, что и здесь инди­ви­ду­аль­ный труд отдель­ных про­из­во­ди­те­лей будет про­яв­лять свою обще­ствен­ную зна­чи­мость точ­но таким же путем, как это име­ет место и в выше­разо­бран­ном слу­чае — в хозяй­стве семей­ной общи­ны. И здесь отдель­ные виды тру­да име­ют обще­ствен­ную зна­чи­мость («пред­став­ля­ют собою… обще­ствен­ные функ­ции»), непо­сред­ствен­но в сво­ей кон­крет­ной фор­ме, не при­ни­мая каких-либо осо­бых форм.

Раз­би­рая этот слу­чай, Маркс заме­ча­ет: «Непо­сред­ствен­ной обще­ствен­ной фор­мой тру­да явля­ет­ся здесь его нату­раль­ная фор­ма, т. е. труд высту­па­ет в сво­их част­ных фор­мах, как та или иная опре­де­лен­ная рабо­та» («Капи­тал», т. I, стр. 33), т. е. как труд кон­крет­ный.

Совер­шен­но та же кар­ти­на полу­ча­ет­ся, если мы обра­тим­ся к соци­а­ли­сти­че­ско­му обще­ству с его пла­но­мер­но направ­ля­е­мым хозяй­ством.

Итак, ни в одном из ука­зан­ных типов нату­раль­но­го, орга­ни­зо­ван­но­го хозяй­ства мы не име­ем кате­го­рии абстракт­но­го тру­да, — труд неиз­мен­но высту­па­ет един­ствен­но в сво­ей кон­крет­ной фор­ме[6].

Посмот­рим теперь, как тот же самый вопрос раз­ре­ша­ет­ся в при­ме­не­нии к неор­га­ни­зо­ван­но­му, анар­хи­че­ско­му обще­ству, — обще­ству с товар­ным хозяй­ством.

Про­из­вод­ство здесь осу­ществ­ля­ет­ся мас­сою разъ­еди­нен­ных, фор­маль­но само­сто­я­тель­ных и неза­ви­си­мых друг от дру­га, отдель­ных част­ных про­из­во­ди­те­лей. Каж­дый из них рабо­та­ет в сво­их соб­ствен­ных инте­ре­сах, ради сво­ей выго­ды и про­из­во­дит опре­де­лен­ные про­дук­ты в опре­де­лен­ном коли­че­стве на свой страх и риск. Одна­ко фак­ти­че­ски все они рабо­та­ют друг на дру­га, т. е. для обще­ства. Дости­га­ю­щее при анар­хи­че­ском хозяй­стве выс­шей сте­пе­ни раз­ви­тия обще­ствен­ное раз­де­ле­ние тру­да пре­вра­ща­ет каж­до­го в про­из­во­ди­те­ля одно­го опре­де­лен­но­го вида про­дук­та. Но сапож­ник про­из­во­дит сапо­ги не для себя лич­но, а для дру­гих; про­из­во­ди­те­ли шер­сти, пуго­виц, вак­сы и т. д., и т. д. — так­же.

Таким обра­зом, хотя про­из­во­ди­те­ли раз­об­ще­ны, хотя каж­дый из них не полу­ча­ет опре­де­лен­но­го зада­ния от обще­ства, тем не менее все они рабо­та­ют на обще­ство, и тем самым труд их име­ет обще­ствен­ное зна­че­ние, или обще­ствен­ную зна­чи­мость. Но как же может выявить­ся обще­ствен­ная зна­чи­мость отдель­ных част­ных кон­крет­ных работ? В обще­стве разъ­еди­нен­ных про­из­во­ди­те­лей это может про­изой­ти толь­ко путем обме­на — через рынок — про­дук­тов тру­да одно­го из них на про­дук­ты тру­да дру­гих, т. е., ина­че гово­ря, путем пре­вра­ще­ния про­дук­тов тру­да в това­ры.

Сле­до­ва­тель­но, «про­дук­ты потреб­ле­ния дела­ют­ся това­ра­ми лишь пото­му, что они про­дук­ты част­ных работ, испол­ня­е­мых неза­ви­си­мо одна от дру­гой» («Капи­тал», т. I, стр. 29).

Имен­но толь­ко через рынок может про­явить­ся обще­ствен­ная зна­чи­мость инди­ви­ду­аль­но­го част­но­го тру­да. Но в таком слу­чае в каком же виде, в какой фор­ме высту­па­ет их труд, труд отдель­ных част­ных неза­ви­си­мых това­ро­про­из­во­ди­те­лей?

Обмен, как тако­вой, есть момент чисто коли­че­ствен­ный. В самом деле, мы обме­ни­ва­ем одну пару сапог на семь пудов хле­ба, ина­че гово­ря, при­рав­ни­ва­ем одну пару сапог семи пудам хле­ба, или то и дру­гое, напр., 10 руб­лям. Но, как потре­би­тель­ные цен­но­сти, това­ры отли­ча­ют­ся лишь каче­ствен­но, а каче­ство не может быть мерою коли­че­ства, — сле­до­ва­тель­но, момент каче­ства совер­шен­но отпа­да­ет в про­цес­се обме­на, как тако­вом. Поэто­му Маркс и гово­рит: «Как мено­вые цен­но­сти, они (това­ры) могут раз­нить­ся лишь коли­че­ством и не заклю­ча­ют в себе поэто­му ни одно­го ато­ма потре­би­тель­ной цен­но­сти» («Капи­тал», т. I, стр. 3).

Но раз обмен есть момент чисто коли­че­ствен­ный, то и труд, опре­де­ля­ю­щий те про­пор­ции, в кото­рых обме­ни­ва­ет­ся один товар на дру­гой (мено­вые цен­но­сти), высту­па­ет исклю­чи­тель­но с этой же коли­че­ствен­ной сто­ро­ны, сбра­сы­вая с себя все, какие бы то ни было, каче­ствен­ные эле­мен­ты.

Отсю­да понят­но, что при этом про­ис­хо­дит отвле­че­ние преж­де все­го от лич­но­сти, от того субъ­ек­та, кото­рый затра­тил свой труд на про­из­вод­ство дан­но­го това­ра.

Далее, отпа­да­ет так­же и момент про­фес­сии, опре­де­лен­ной спе­ци­аль­но­сти, отпа­да­ет, отвле­ка­ет­ся та фор­ма полез­но­го кон­крет­но­го тру­да, в кото­ром он был затра­чен.

Таким путем кон­крет­ный труд пре­вра­ща­ет­ся, заме­ня­ет­ся совер­шен­но осо­бой фор­мой тру­да, — тру­дом абстракт­ным.

Это — не труд какой-либо лич­но­сти, и это не труд какой-либо спе­ци­аль­но­сти, — в нем не выяв­ля­ет­ся ника­кой лич­но­сти, в нем не вид­но ника­кой спе­ци­аль­но­сти, ника­кой фор­мы его затра­ты.

Это без­лич­ный, без­раз­лич­ный, вне­спе­ци­аль­ный (не свя­зан­ный ни с какой про­фес­си­ей или спе­ци­аль­но­стью), труд, труд вооб­ще. Чей же это труд? Кто его затра­чи­ва­ет? Без­лич­ное чело­ве­че­ское обще­ство. Абстракт­ный труд — труд обще­ства, обще­ствен­ный труд, не име­ю­щий ника­ко­го отно­ше­ния к каким бы то ни было лич­но­стям.

Мы уже виде­ли ранее, что при вся­ком типе хозяй­ства, кро­ме товар­но­го, труд инди­ви­ду­аль­ных про­из­во­ди­те­лей про­яв­ля­ет свою обще­ствен­ную зна­чи­мость непо­сред­ствен­но в сво­ей кон­крет­ной фор­ме; он не пере­ста­ет быть свя­зан­ным с опре­де­лен­ной спе­ци­аль­но­стью. Совер­шен­но иное про­ис­хо­дит, как толь­ко что было ука­за­но, при товар­ном хозяй­стве. Инди­ви­ду­аль­ный труд высту­па­ет здесь лишь как частич­ка одно­го и того же еди­но­го цело­го — тру­да обще­ства. Такая частич­ка заклю­ча­ет­ся в каж­дом това­ре. «Сово­куп­ная рабо­чая сила обще­ства, выра­жа­ю­ща­я­ся в товар­ных цен­но­стях, рас­смат­ри­ва­ет­ся здесь, как одна и та же рабо­чая сила, хотя она состо­ит из бес­чис­лен­но­го мно­же­ства инди­ви­ду­аль­ных рабо­чих сил» («Капи­тал», т. I, стр. 4). Итак, в обще­стве с товар­ным хозяй­ством труд отдель­ных про­из­во­ди­те­лей может про­явить свою обще­ствен­ную зна­чи­мость, лишь при­няв осо­бую фор­му, не соот­вет­ству­ю­щую его реаль­но види­мой фор­ме про­яв­ле­ния, — фор­му тру­да абстракт­но­го. «Осо­бый труд част­но­го лица, что­бы иметь обще­ствен­ное зна­че­ние, дол­жен пред­ста­вить­ся, как своя непо­сред­ствен­ная про­ти­во­по­лож­ность, как абстракт­но-все­об­щий труд» («К кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии», стр. 79 цит. изд.).

Дру­ги­ми сло­ва­ми, труд людей, посколь­ку они живут в обще­стве, все­гда был и явля­ет­ся тру­дом обще­ствен­ным, т. е. име­ю­щим обще­ствен­ную зна­чи­мость. Но в товар­ном обще­стве труд про­из­во­ди­те­лей при­ни­ма­ет осо­бую спе­ци­фи­че­скую фор­му — фор­му абстракт­но­го тру­да, — и в каче­стве тако­во­го он опре­де­ля­ет цен­ность.

Уже из этой крат­кой харак­те­ри­сти­ки кате­го­рии абстракт­но­го тру­да мы можем и обя­за­ны сде­лать сле­ду­ю­щие даль­ней­шие выво­ды:

а) Во-пер­вых, кате­го­рия абстракт­но­го тру­да, по Марк­су, — это не мыс­ли­тель­ная толь­ко кате­го­рия, т. е. име­ю­ща­я­ся лишь в нашей голо­ве, это не про­сто одно из наших поня­тий, и это даже не ору­дие толь­ко позна­ний, нет, это — реаль­ная кате­го­рия, т. е. при­су­щая самой реаль­ной дей­стви­тель­но­сти и в ней про­яв­ля­ю­ща­я­ся и дей­ству­ю­щая. К чему сво­дит­ся ее роль? Абстракт­ный труд — осно­ва мено­вых про­пор­ций, т. е. чисто реаль­ных, совер­шен­но объ­ек­тив­ных, совер­ша­ю­щих­ся вне нас явле­ний.

При­ве­де­ние раз­лич­ных видов тру­да «к одно­род­но­му, не пред­став­ля­ю­ще­му ника­ких раз­ли­чий, про­сто­му тру­ду, коро­че, К тру­ду, кото­рый каче­ствен­но оди­на­ков и пред­став­ля­ет толь­ко коли­че­ствен­ное раз­ли­чие… явля­ет­ся абстрак­ци­ей: одна­ко это абстрак­ция, кото­рая в обще­ствен­ном про­цес­се про­из­вод­ства совер­ша­ет­ся еже­днев­но» (Маркс, «К кри­ти­ке…», стр. 44).

Точ­но так­же Роза Люк­сем­бург заме­ча­ет: «Абстрак­ция Марк­са (речь идет об абстракт­ном тру­де. — А. В.) не выдум­ка, а откры­тие… она суще­ству­ет не в голо­ве Марк­са, а в товар­ном хозяй­стве… она живет не вооб­ра­жа­е­мой, а реаль­ной и обще­ствен­ной жиз­нью» («Рефор­ма или рево­лю­ция», стр. 64).

Итак, поня­тие абстракт­но­го тру­да в нашей голо­ве есть лишь отра­же­ние опре­де­лен­но­го реаль­но­го явле­ния, реаль­ной дей­стви­тель­но­сти, вне нас нахо­дя­щей­ся.

Тем самым реша­ет­ся в отри­ца­тель­ном смыс­ле пред­став­ле­ние неко­то­рых эко­но­ми­стов, что эта кате­го­рия Марк­са, как и цен­ность, име­ет лишь мето­ди­че­ское зна­че­ние, — нет, это реаль­ное явле­ние.

Здесь попут­но сле­ду­ет выяс­нить одно могу­щее воз­ник­нуть непра­виль­ное пред­став­ле­ние.

Абстракт­ный труд, это — кате­го­рия, име­ю­щая место в самой реаль­ной дей­стви­тель­но­сти. Ска­зы­ва­ет­ся она и про­яв­ля­ет­ся через про­цесс обме­на. Но не сле­ду­ет думать, что абстракт­ный труд — кате­го­рия мено­вая, — мено­вая в том смыс­ле, что она созда­ет­ся и воз­ни­ка­ет лишь в про­цес­се обме­на. Так дума­ет, меж­ду про­чим, Рубин в уже цити­ро­ван­ной рабо­те. Он, напр., гово­рит: «Абстракт­ный труд появ­ля­ет­ся толь­ко в дей­стви­тель­ном акте товар­но­го обме­на» (цит. соч., стр. 81); «послед­ний (абстракт­ный труд) рож­да­ет­ся толь­ко в обмене» (там же). Или еще: «абстракт­ный труд созда­ет­ся обме­ном» (82)[7]. Но такое пред­став­ле­ние не может быть при­зна­но пра­виль­ным. Посколь­ку про­из­вод­ство явля­ет­ся товар­ным про­из­вод­ством, т. е. посколь­ку уже зара­нее, при самом про­из­вод­стве про­дук­тов, «при­ни­ма­ет­ся во вни­ма­ние» (Маркс), что они про­из­во­дят­ся как това­ры, постоль­ку же здесь, в про­цес­се про­из­вод­ства, они не высту­па­ют как потре­би­тель­ные цен­но­сти, а сле­до­ва­тель­но, и кон­крет­ный тру­ду моди­фи­ци­ру­ет­ся в абстракт­ный труд, — и послед­ний уже име­ет место.

Таким обра­зом абстракт­ный труд, это — кате­го­рия про­из­вод­ствен­ная, а не мено­вая. Но, разу­ме­ет­ся, про­явить­ся, обна­ру­жить­ся он может толь­ко через обмен, т. е. отно­си­тель­но, путем сопо­став­ле­ния цен­но­сти дан­но­го това­ра с цен­но­стью дру­го­го. Но это, повто­ря­ем, лишь спо­соб его про­яв­ле­ния. Одна­ко оче­вид­но, что сам он дан до это­го спо­со­ба.

«Обще­ствен­ное рабо­чее вре­мя заклю­ча­ет­ся в (этих) това­рах, так ска­зать, в скры­той фор­ме и обна­ру­жи­ва­ет­ся толь­ко в про­цес­се обме­на» («К кри­ти­ке…», стр. 57).

Пред­став­ле­ние об абстракт­ном тру­де, как воз­ни­ка­ю­щем в про­цес­се или акте обме­на, ведёт к даль­ней­шим невер­ным поло­же­ни­ям. В самом деле, раз абстракт­ный труд воз­ни­ка­ет в про­цес­се обме­на, то, сле­до­ва­тель­но, и цен­ность (имен­но цен­ность, а не мено­вая, не фор­ма цен­но­сти) воз­ни­ка­ет так­же в про­цес­се обме­на, но это пред­став­ле­ние — абсурд­но с марк­сист­ской точ­ки зре­ния, так как цен­ность опре­де­ля­ет­ся тру­дом, затра­чи­ва­е­мым на про­из­вод­ство дан­но­го това­ра. «То общее, что выра­жа­ет­ся в мено­вом отно­ше­нии или мено­вой цен­но­сти това­ра, это их цен­ность» («Капи­тал», т. I, стр. 4), но послед­няя дана до мено­во­го отно­ше­ния, хотя и может про­явить­ся толь­ко через него.

Мено­вая цен­ность лишь «необ­хо­ди­мый спо­соб выра­же­ния или фор­ма про­яв­ле­ния цен­но­сти» (там же)[8].

Из того же невер­но­го пред­став­ле­ния, о кото­ром толь­ко что шла речь, при­хо­дит­ся далее делать тот вывод, что и при­ба­воч­ная цен­ность есть кате­го­рия мено­вая, т. е. созда­ет­ся в про­цес­се обра­ще­ния, обме­на, и мы таким путем при­хо­дим к отри­ца­нию всей марк­сист­ской эко­но­ми­че­ской систе­мы[9].

По пово­ду изло­жен­ной трак­тов­ки абстракт­но­го тру­да, как кате­го­рии про­из­вод­ствен­ной, может быть сде­ла­но сле­ду­ю­щее «воз­ра­же­ние»: про­из­вод­ство и обмен, это — один и тот же про­цесс, или две сто­ро­ны одно­го и того же про­цес­са; поэто­му столь ост­рая поста­нов­ка вопро­са, кото­рая толь­ко что была сде­ла­на, неосно­ва­тель­на. Но это недо­ра­зу­ме­ние. Хотя про­из­вод­ство и обмен — еди­ный про­цесс, одна­ко необ­хо­ди­мо раз­ли­чать сту­пе­ни или фазы это­го про­цес­са. Вот и спра­ши­ва­ет­ся: абстракт­ный труд есть порож­де­ние какой фазы? Мы утвер­жда­ем: про­из­вод­ствен­ной. Итак, труд абстракт­ный, это — реаль­ная кате­го­рия и при­том про­из­вод­ствен­но­го харак­те­ра.

б) Далее. Кто же про­из­во­дит это абстра­ги­ро­ва­ние от кон­крет­ных свойств тру­да? Кто им зани­ма­ет­ся? Про­ис­хо­дит это не созна­тель­но-раци­о­наль­ным путем, — эта абстрак­ция совер­ша­ет­ся в обще­стве и, так ска­зать, самим этим без­лич­ным обще­ством; дру­ги­ми сло­ва­ми, абстра­ги­ро­ва­ние про­ис­хо­дит чисто сти­хий­но, неза­ви­си­мо от воли и созна­ния отдель­ных людей, и в этом смыс­ле сло­ва — бес­со­зна­тель­но. Таким обра­зом кате­го­рия абстракт­но­го тру­да — не раци­о­наль­ная кате­го­рия, а сти­хий­ная, сти­хий­но про­яв­ля­ю­ща­я­ся и дей­ству­ю­щая. Абстра­ги­ро­ва­ние же в нашей голо­ве есть лишь отра­же­ние «абстра­ги­ро­ва­ния» в реаль­ной дей­стви­тель­но­сти.

Отсю­да ста­но­вит­ся совер­шен­но понят­ной недо­пу­сти­мость столь рас­про­стра­нен­но­го суж­де­ния: «Абстракт­ный труд назы­ва­ет­ся так пото­му, что мы абстра­ги­ру­ем­ся от каче­ствен­ной сто­ро­ны тру­да». Абстра­ги­ро­ва­ние про­из­во­дим не мы, а оно совер­ша­ет­ся в реаль­ной дей­стви­тель­но­сти.

в) Но поче­му же, бла­го­да­ря каким обсто­я­тель­ствам, воз­ни­ка­ет, появ­ля­ет­ся эта кате­го­рия (как реаль­ное явле­ние, кото­ро­му соот­вет­ству­ет в нашей голо­ве опре­де­лен­ное поня­тие) абстракт­но­го тру­да? Как мы уже виде­ли, это про­ис­хо­дит пото­му, что толь­ко через такую спе­ци­фи­че­скую фор­му может про­явить­ся обще­ствен­ная зна­чи­мость тру­да отдель­ных про­из­во­ди­те­лей в товар­ном обще­стве, т. е. при опре­де­лен­ном типе обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Сле­до­ва­тель­но, в кате­го­рии абстракт­но­го тру­да выра­жа­ют­ся обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния меж­ду неза­ви­си­мы­ми част­ны­ми разъ­еди­нен­ны­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми, и, таким обра­зом, абстракт­ный труд ока­зы­ва­ет­ся кате­го­ри­ей соци­аль­ной. В этом отно­ше­нии он не пред­став­ля­ет собой исклю­че­ния из ряда осталь­ных эко­но­ми­че­ских кате­го­рий. Но абстракт­ный труд явля­ет­ся кате­го­ри­ей соци­аль­ной и в дру­гом смыс­ле сло­ва. Дело в том, что, как мы уже виде­ли, абстракт­ный труд, это — не инди­ви­ду­аль­ный труд, а труд обще­ства: это не труд како­го-либо инди­ви­ду­у­ма, какой-либо лич­но­сти; он пред­став­ля­ет собой тра­ту обще­ствен­ной энер­гии, энер­гии обще­ства в целом.

Итак, тре­тьей чер­той кате­го­рии абстракт­но­го тру­да явля­ет­ся его соци­аль­ный харак­тер.

г) Таким обра­зом, при какой же фор­ме обще­ства труд людей при­ни­ма­ет обо­лоч­ку тру­да абстракт­но­го*? Как мы уже виде­ли, это име­ет место лишь в обще­стве разъ­еди­нен­ных, неза­ви­си­мых, само­сто­я­тель­ных про­из­во­ди­те­лей — това­ро­про­из­во­ди­те­лей. Отсю­да сле­ду­ет, что абстракт­ный труд пред­став­ля­ет собою кате­го­рию исто­ри­че­скую, т. е. вре­мен­ную, пре­хо­дя­щую, при­су­щую толь­ко обще­ству с товар­ным хозяй­ством.

Разу­ме­ет­ся, мыс­лить абстракт­ный труд мож­но и во вся­ком орга­ни­зо­ван­ном, напр., и ком­му­ни­сти­че­ском, обще­стве, как мож­но мыс­лить, ска­жем, и о капи­та­ле; одна­ко тогда это будет лишь чисто мыс­ли­тель­ная кате­го­рия, кото­рой не будет ниче­го соот­вет­ство­вать в реаль­ной дей­стви­тель­но­сти. А, меж­ду тем, при товар­ном хозяй­стве абстракт­ный труд пред­став­ля­ет собою не толь­ко мыс­ли­тель­ную, но и вполне реаль­ную кате­го­рию, даю­щую себя знать через меха­низм кон­ку­рен­ции все­му сти­хий­но­му товар­но­му про­из­вод­ству, явля­ясь регу­ля­то­ром это­го послед­не­го. Эту мысль, име­ю­щую гро­мад­ное мето­до­ло­ги­че­ское зна­че­ние, Маркс раз­ви­ва­ет в том же «Еіnleitung»: «Труд, это — наи­бо­лее абстракт­ная кате­го­рия. Столь же древним явля­ет­ся пред­став­ле­ние о нем в этой все­общ­но­сти, как тру­да вооб­ще. Одна­ко эко­но­ми­че­ский «труд», взя­тый в этой про­стей­шей фор­ме, есть столь же совре­мен­ная кате­го­рия, как и отно­ше­ния, кото­рые порож­да­ют эту про­стей­шую абстрак­цию…

Абстракт­ная кате­го­рия «тру­да», «тру­да вооб­ще», тру­да san phrase, этот исход­ный пункт совре­мен­ной эко­но­ми­че­ской нау­ки, ста­но­вит­ся впер­вые прак­ти­че­ской исти­ной (или дей­стви­тель­ной, «praktisch Wahr». — А. В.) толь­ко здесь, в совре­мен­ней­шей из форм бытия бур­жу­аз­но­го обще­ства (в Соеди­нен­ных Шта­тах).

Сле­до­ва­тель­но, «про­стей­шая абстрак­ция, кото­рую совре­мен­ная эко­но­мия ста­вит во гла­ву угла, и кото­рая выра­жа­ет древ­ней­шее, для всех обще­ствен­ных форм, дей­ству­ю­щее отно­ше­ние, ста­но­вит­ся в этой абстрак­ции прак­ти­че­ски истин­ным толь­ко как кате­го­рия совре­мен­ней­ше­го обще­ства». Толь­ко здесь труд вооб­ще высту­па­ет «не толь­ко в кате­го­рии, но и в дей­стви­тель­но­сти» (см. «Вве­де­ние», стр. 27 – 29, по цит. изд.), т. е. ста­но­вит­ся эко­но­ми­че­ской реаль­но­стью.

Как уже было выше отме­че­но, пред­став­ле­ние об абстракт­ном тру­де, как кате­го­рии исто­ри­че­ской, нахо­дит­ся в пол­ном про­ти­во­ре­чии со взгля­дом на этот вопрос боль­шин­ства эко­но­ми­стов. Одни из них пря­мо под­чер­ки­ва­ют вне­исто­ри­че­ский (логи­че­ский) харак­тер кате­го­рии абстракт­но­го тру­да; дру­гие, спе­ци­аль­но не отме­чая это­го момен­та, фак­ти­че­ски при­дер­жи­ва­ют­ся тех же взгля­дов, счи­тая абстракт­ным тру­дом про­сто труд с коли­че­ствен­ной сто­ро­ны.

А, меж­ду тем, как мы уже виде­ли, абстракт­ный труд, это — не про­сто труд с коли­че­ствен­ной сто­ро­ны. С коли­че­ствен­ной сто­ро­ны может быть рас­смат­ри­ва­ем и вся­кий инди­ви­ду­аль­ный труд, затра­чи­ва­е­мый в опре­де­лен­но-полез­ной фор­ме, т. е. труд кон­крет­ный. Но это еще не пре­вра­ща­ет его в труд абстракт­ный. Послед­ний пред­став­ля­ет собою осо­бый вид, осо­бую спе­ци­фи­че­скую фор­му тру­да при спе­ци­фи­че­ских обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях.

Итак, абстракт­ный труд пред­став­ля­ет собою кате­го­рию реаль­ную, сти­хий­но-уста­нав­ли­ва­ю­щу­ю­ся и про­яв­ля­ю­щу­ю­ся, соци­аль­ную и исто­ри­че­скую.

5. Значение раскрытия содержания категории абстрактного труда для характеристики категории ценности

Абстракт­ный труд, по Марк­су, опре­де­ля­ет цен­ность, он «созда­ет» ее, явля­ет­ся ее осно­вою. Отсю­да сле­ду­ет: раз дано пони­ма­ние, рас­кры­то содер­жа­ние кате­го­рии абстракт­но­го тру­да, то тем самым уже дано пони­ма­ние, рас­кры­то содер­жа­ние и кате­го­рии цен­но­сти-сто­и­мо­сти. Оче­вид­но, она повто­рит в себе основ­ные чер­ты сво­е­го опре­де­ли­те­ля, или сво­ей осно­вы.

Ина­че гово­ря, цен­ность так­же пред­став­ля­ет собою, во-пер­вых, кате­го­рию реаль­ную, т. е. нечто, уста­нав­ли­ва­ю­ще­е­ся и про­яв­ля­ю­ще­е­ся в реаль­ной дей­стви­тель­но­сти, а не суще­ству­ю­щее лишь в нашей голо­ве. Закон тру­до­вой цен­но­сти дает себя знать в реаль­ной дей­стви­тель­но­сти, в товар­ном хозяй­стве, «как регу­ли­ру­ю­щий есте­ствен­ный закон, на манер зако­на тяже­сти, когда над вашей голо­вой обру­ши­ва­ет­ся дом» («Капи­тал», т. I, стр. 31).

Отсю­да ясно, что пред­став­ле­ние о цен­но­сти, лишь как об ору­дии позна­ния, как кате­го­рии, име­ю­щей лишь чисто мето­до­ло­ги­че­ское зна­че­ние (Зомбарт и др.), совер­шен­но не вер­но.

Такое пред­став­ле­ние, — поми­мо того, что оно явля­ет­ся пред­став­ле­ни­ем не марк­сист­ским, — лиша­ло бы анар­хи­че­ское товар­ное хозяй­ство един­ствен­но­го его регу­ля­то­ра, бла­го­да­ря кото­ро­му оно толь­ко и может суще­ство­вать.

Далее, закон тру­до­вой цен­но­сти уста­нав­ли­ва­ет­ся, дей­ству­ет и про­яв­ля­ет­ся чисто сти­хий­но, напо­до­бие есте­ствен­но­го зако­на, — он не резуль­тат наших воль, а дан до них и вопре­ки им. Цен­ность, сле­до­ва­тель­но, не раци­о­наль­ная кате­го­рия, она не вычис­ли­ма бух­гал­тер­ским спо­со­бом; она дана неза­ви­си­мо от нашей воли. Поэто­му, когда мы — при изу­че­нии поли­ти­че­ской эко­но­мии — зани­ма­ем­ся исчис­ле­ни­ем цен­но­сти в иллю­стри­ру­ю­щи­ми наши поло­же­ния при­ме­рах, то это, разу­ме­ет­ся, чисто услов­ный при­ем.

Далее, в‑третьих, цен­ность — есть кате­го­рия соци­аль­ная.

Это не вещь и не про­сто что-то мате­ри­аль­ное. Нет, она пред­став­ля­ет собою выра­же­ние опре­де­лен­но­го типа обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. «В про­ти­во­по­лож­ность чув­ствен­но-гру­бо­му бытию товар­ных тел, бытие цен­но­стей не заклю­ча­ет в себе ни одно­го ато­ма мате­рии». «Това­ры обла­да­ют цен­но­стью лишь постоль­ку, посколь­ку они явля­ют­ся выра­же­ни­ем одной и той же обще­ствен­ной суб­стан­ции чело­ве­че­ско­го тру­да, — что, ста­ло быть, их бытие в каче­стве цен­но­стей носит чисто обще­ствен­ный харак­тер» («Капи­тал», т. I, стр. 11).

«…Цен­ность, т. е. нечто, име­ю­щее чисто-обще­ствен­ный харак­тер» (там же, 18).

Цен­ность — «это толь­ко опре­де­лен­ное обще­ствен­ное отно­ше­ние самих людей, кото­рое при­ни­ма­ет для них фан­та­сти­че­скую фор­му како­го-то отно­ше­ния меж­ду веща­ми» (там же, 29).

Итак, цен­ность, как и абстракт­ный труд, пред­став­ля­ет собою кате­го­рию соци­аль­ную. Это есть выра­же­ние в вещ­ной фор­ме обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду разъ­еди­нен­ным част­ны­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми, — эти отно­ше­ния пред­став­ля­ют­ся послед­ним, как отно­ше­ния меж­ду веща­ми, как свой­ства и резуль­тат самих вещей (товар­ный фети­шизм).

Нако­нец, посколь­ку цен­ность есть выра­же­ние абстракт­но­го тру­да, — кате­го­рии чисто исто­ри­че­ской, — посколь­ку, бла­го­да­ря это­му, она пред­став­ля­ет собою выра­же­ние опре­де­лен­ных, исто­ри­че­ски-пре­хо­дя­щих обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, — постоль­ку и сама она явля­ет­ся кате­го­ри­ей чисто исто­ри­че­ской, вре­мен­ной, пре­хо­дя­щей, при­су­щей толь­ко товар­но­му обще­ству.

«Про­дукт тру­да при вся­ких обще­ствен­ных усло­ви­ях есть пред­мет потреб­ле­ния; но лишь исто­ри­че­ски-опре­де­лен­ная эпо­ха, дела­ю­щая затра­чен­ный на про­из­вод­ство како­го-нибудь полез­но­го пред­ме­та труд его «объ­ек­тив­ным» свой­ством, т. е. его цен­но­стью, пре­вра­ща­ет про­дукт тру­да в товар» («Капи­тал», т. I, стр. 21).

«В обще­стве, осно­ван­ном на при­над­леж­но­сти средств про­из­вод­ства все­му обще­ству…, труд, упо­треб­лен­ный на про­из­вод­ство, не про­яв­ля­ет­ся в виде цен­но­сти, как бы свой­ствен­ной самим про­дук­там» (Маркс, «Кри­ти­ка Гот­ской про­грам­мы», изд. 1919 г., стр. 15).

Совер­шен­но то же самое отме­ча­ет Энгельс. Обще­ство, — гово­рит он, — в кото­ром будет вве­де­но обоб­ществ­лен­ное про­из­вод­ство на осно­ве общ­но­сти вла­де­ния сред­ства­ми про­из­вод­ства, «не ста­нет при­пи­сы­вать про­дук­там… какой-нибудь цен­но­сти… Люди сде­ла­ют тогда все очень про­сто, не при­бе­гая к услу­гам зна­ме­ни­той «цен­но­сти»… Поня­тие цен­но­сти явля­ет­ся наи­бо­лее все­об­щим и пото­му наи­бо­лее пол­ным выра­же­ни­ем эко­но­ми­че­ских усло­вий товар­но­го про­из­вод­ства» («Анти-Дюринг», изд. Петр. Сове­та, 1918, стр. 276 – 277)[10].

Итак, цен­ность есть кате­го­рия исто­ри­че­ская и соци­аль­ная. А так как цен­ность явля­ет­ся вме­сте с тем и осно­вой, стерж­нем всей поли­ти­ко-эко­но­ми­че­ской систе­мы, то тем самым и поли­ти­че­ская эко­но­мия ста­вит­ся на исто­ри­че­ские и соци­аль­ные рель­сы: это нау­ка исто­ри­че­ская (т. е. име­ю­щая свой объ­ект лишь в опре­де­лен­но-исто­ри­че­ском типе обще­ства) и соци­аль­ная, иссле­ду­ю­щая не есте­ствен­но-тех­ни­че­ские явле­ния, а обще­ствен­ные отно­ше­ния. И, дей­стви­тель­но, все ее основ­ные кате­го­рии — день­ги, капи­тал, зар­пла­та, рен­та и т. д. — пред­став­ля­ют собой не что иное, как опре­де­лен­ные исто­ри­че­ски-пре­хо­дя­щие обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, скры­ва­ю­щи­е­ся под вещ­ной обо­лоч­кой, при­ни­ма­ю­щие фор­му отно­ше­ний меж­ду веща­ми[11].

Итак, с точ­ки зре­ния того пони­ма­ния абстракт­но­го тру­да, кото­рое было выше изло­же­но, абстракт­ный труд ока­зы­ва­ет­ся основ­ной, реша­ю­щей кате­го­ри­ей поли­ти­че­ской эко­но­мии. Он ста­но­вит­ся осно­ва­ни­ем всей систе­мы нашей нау­ки и ее исход­ным пунк­том. Такое его место и зна­че­ние вполне сов­па­да­ют с заяв­ле­ни­я­ми на этот счет самою Марк­са (см. выше).

Вме­сте с тем, абстракт­ный труд и цен­ность ока­зы­ва­ют­ся тес­но, даже более, — нераз­рыв­но свя­зан­ны­ми друг с дру­гом: одна кате­го­рия без дру­гой не суще­ству­ет. Какое же меж­ду ними вза­и­мо­от­но­ше­ние? Абстракт­ный труд явля­ет­ся «сози­да­ю­щей цен­ность суб­стан­ци­ей», т. е. он «созда­ет» цен­ность («Капи­тал», т. I, стр. 4, 10, 14 и мн. др.), опре­де­ля­ет ее. Цен­ность же пред­став­ля­ет собою фор­му выра­же­ния абстракт­но­го тру­да. Цен­ность това­ра — это объ­ек­ти­ви­ро­ван­ный в нем, ове­ществ­лен­ный обще­ствен­ный (абстракт­ный) труд, это — труд в застыв­шем состо­я­нии, в вещ­ной фор­ме (см. стр. 14, 31, 35, 42, 56, 94 и мн. др. пер­во­го тома «Капи­та­ла»).

То же Маркс гово­рит и в дру­гих томах.

Напр.: «Цен­ность… есть не что иное, как ове­ществ­лен­ный труд» (т. II, М. 1918 г., стр. 200). «Цен­ность есть не что иное, как ове­ществ­лен­ный обще­ствен­ный труд» (т. III, 2, ГИЗ, 1923, стр. 360). «Цен­ность — ове­ществ­лен­ный труд» (стр. 388). «Цен­ность това­ров, т. е. коли­че­ство тру­да, объ­ек­ти­ви­ро­ван­но­го в них» (396, — в пере­во­дах сто­ит «сто­и­мость»).

Таким обра­зом абстракт­ный труд созда­ет, опре­де­ля­ет цен­ность, послед­няя же пред­став­ля­ет собою объ­ек­ти­ви­ро­ван­ное (в вещи) выра­же­ние пер­вою. И, вме­сте с тем, та и дру­гая кате­го­рия выра­жа­ют опре­де­лен­ные, исто­ри­че­ски-пре­хо­дя­щие соци­аль­ные отно­ше­ния.

6. Ссылки на Маркса

Изло­жен­ное выше пони­ма­ние абстракт­но­го тру­да, как кате­го­рии исто­ри­че­ской, отнюдь не явля­ет­ся обще­при­знан­ным в марк­сист­ской лите­ра­ту­ре. Более того, абсо­лют­ное боль­шин­ство авто­ров сто­ит на опре­де­лен­но про­ти­во­по­лож­ной пози­ции. А, меж­ду тем, пред­став­ле­ние об абстракт­ном тру­де, как об исто­ри­че­ской соци­аль­ной кате­го­рии, толь­ко и соот­вет­ству­ет — по наше­му глу­бо­ко­му убеж­де­нию — духу и смыс­лу уче­ния Марк­са. Но, вви­ду спор­но­сти и важ­но­сти вопро­са, мы поста­ра­ем­ся под­кре­пить эту точ­ку зре­ния бук­вой марк­сиз­ма, бук­валь­ны­ми выра­же­ни­я­ми само­го Марк­са.

Это тем более лег­ко сде­лать, что у Марк­са име­ет­ся мно­же­ство заяв­ле­ний на этот счет, не остав­ля­ю­щих ника­ких сомне­ний по сво­ей ясно­сти. При­хо­дит­ся толь­ко пора­жать­ся бли­зо­ру­ко­сти боль­шин­ства эко­но­ми­стов.

Мож­но было бы при­ве­сти из одно­го пер­во­го тома «Капи­та­ла» десят­ки мест, кото­рые допус­ка­ют толь­ко одно пони­ма­ние и тол­ко­ва­ние, а имен­но, что абстракт­ный труд — кате­го­рия товар­но­го хозяй­ства. Огра­ни­чим­ся лишь несколь­ки­ми цита­та­ми, — и их будет доста­точ­но.

«Тот факт, что спе­ци­фи­че­ское обще­ствен­ное свой­ство неза­ви­си­мых одна от дру­гой част­ных работ состо­ит в их равен­стве — в каче­стве чело­ве­че­ско­го тру­да вооб­ще, и что это свой­ство полу­ча­ет фор­му цен­но­сти про­дук­тов тру­да — этот факт име­ет силу лишь для дан­ной осо­бой фор­мы про­из­вод­ства, для товар­но­го про­из­вод­ства («Капи­тал», т. I, стр. 31).

Выяс­няя исто­ри­че­ски-пре­хо­дя­щий харак­тер товар­но­го фети­шиз­ма, про­сле­жи­вая его кор­ни, Маркс рас­смат­ри­ва­ет раз­лич­ные типы обще­ствен­ных фор­ма­ций, меж­ду про­чим и «мрач­ное евро­пей­ское сред­не­ве­ко­вье», с его кре­пост­ни­че­ской систе­мой хозяй­ства. «Но имен­но пото­му, что отно­ше­ния лич­ной зави­си­мо­сти состав­ля­ют осно­ва­ние все­го это­го обще­ствен­но­го строя, чело­ве­че­ско­му тру­ду и его про­дук­там нет надоб­но­сти при­ни­мать отлич­ный от их сущ­но­сти фан­та­сти­че­ский вид. Они фигу­ри­ру­ют в меха­низ­ме обще­ствен­ных отно­ше­ний в виде нату­раль­но­го тру­да и нату­раль­ных повин­но­стей. Непо­сред­ствен­ной обще­ствен­ной фор­мой тру­да явля­ет­ся здесь его нату­раль­ная фор­ма, т. е. труд высту­па­ет в сво­их част­ных фор­мах, как та или иная опре­де­лен­ная рабо­та (сле­до­ва­тель­но, как труд кон­крет­ный. — А. В.), а не сво­ей общей фор­ме, не как чело­ве­че­ский труд вооб­ще, что име­ет место в обще­ствен­ном строе, осно­ван­ном на товар­ном про­из­вод­стве»[12](там же, стр. 33).

Сле­до­ва­тель­но, при нату­раль­ной систе­ме хозяй­ства, в орга­ни­зо­ван­ном обще­стве, труд высту­па­ет в сво­их част­ных фор­мах, как та или иная опре­де­лен­ная рабо­та, т. е. как труд кон­крет­ный.

Он не высту­па­ет здесь в фор­ме абстракт­но­го тру­да («чело­ве­че­ский труд вооб­ще»), что име­ет место лишь при товар­ном хозяй­стве.

Но хотя кре­пост­ной труд — при нату­раль­ной систе­ме хозяй­ства — не высту­па­ет в фор­ме тру­да абстракт­но­го, а оста­ет­ся про­сто тру­дом кон­крет­ным, одна­ко «кре­пост­ной труд так же хоро­шо изме­ря­ет­ся вре­ме­нем, как и труд, про­из­во­дя­щий това­ры» (там же)[13].

Точ­но так­же и при общин­ной фор­ме про­из­вод­ства, более близ­кий при­мер кото­ро­го «пред­став­ля­ет, дере­вен­ское пат­ри­ар­халь­ное про­из­вод­ство людей кре­стьян­ской семьи», труд не при­ни­ма­ет фор­му абстракт­но­го тру­да, а высту­па­ет в сво­ей кон­крет­ной обо­лоч­ке.

Маркс разъ­яс­ня­ет это сле­ду­ю­щим обра­зом:

Общи­на-семья «про­из­во­дит для соб­ствен­ных потреб­но­стей хлеб, скот, пря­жу, холст, одеж­ду и т. д. Эти раз­лич­ные пред­ме­ты явля­ют­ся для дан­ной семьи раз­лич­ны­ми про­дук­та­ми ее семей­но­го тру­да, но они не высту­па­ют друг про­тив дру­га как това­ры. Раз­лич­ные, направ­лен­ные на про­из­вод­ство этих про­дук­тов виды тру­да, како­вы: зем­ле­де­лие, ско­то­вод­ство, пря­де­ние, тка­нье, шитье и т. д., пред­став­ля­ют собою в сво­ей нату­раль­ной фор­ме обще­ствен­ные функ­ции, явля­ясь функ­ци­я­ми семьи… Раз­ли­чие пола и воз­рас­та, а так­же и изме­не­ния в есте­ствен­ных усло­ви­ях тру­да, свя­зан­ные с раз­ли­чи­я­ми вре­мен года, регу­ли­ру­ют рас­пре­де­ле­ние тру­да в семье и рабо­чее вре­мя отдель­ных ее чле­нов. Изме­ря­е­мая про­дол­жи­тель­ность вре­ме­ни, затра­та инди­ви­ду­аль­ных рабо­чих сил явля­ет­ся здесь пря­мо как обще­ствен­ный фак­тор, опре­де­ля­ю­щий самый труд, так как инди­ви­ду­аль­ные рабо­чие силы функ­ци­о­ни­ру­ют тут пря­мо, как орга­ны сово­куп­ной рабо­чей силы семьи» (там же, стр. 38 — 34).

Совер­шен­но ясно, что труд отдель­ных чле­нов семьи высту­па­ет в сво­ей кон­крет­но-инди­ви­ду­аль­ной фор­ме, а не высту­па­ет в каче­стве тру­да абстракт­но­го. Поче­му? Да пото­му, что обще­ствен­ная (в дан­ном слу­чае — общин­ная) зна­чи­мость инди­ви­ду­аль­ных рабо­чих сил про­яв­ля­ет­ся здесь непо­сред­ствен­но: «раз­лич­ные виды тру­да пред­став­ля­ют собою в сво­ей нату­раль­ной фор­ме обще­ствен­ные функ­ции», так как каж­дый из участ­ни­ков хозяй­ства семьи выпол­ня­ет опре­де­лен­ную полез­ную рабо­ту, — тогда как обще­ствен­ная зна­чи­мость част­но­го инди­ви­ду­аль­но­го тру­да в обще­стве авто­ном­ных това­ро­про­из­во­ди­те­лей может про­явить­ся, как мы виде­ли выше, лишь через обмен, мено­вой акт, и бла­го­да­ря это­му част­ный кон­крет­ный труд высту­па­ет в обо­лоч­ке или в фор­ме тру­да абстракт­но­го.

Пере­хо­дя к ана­ли­зу харак­те­ра тру­да в обще­стве, пред­став­ля­ю­щем собою «союз сво­бод­ных людей, кото­рые рабо­та­ют общи­ми ору­ди­я­ми про­из­вод­ства и все свои инди­ви­ду­аль­ные рабо­чие силы созна­тель­но рас­хо­ду­ют, как еди­ную обще­ствен­ную рабо­чую силу» (34), т. е. в обще­стве соци­а­ли­сти­че­ском, — Маркс опять-таки пока­зы­ва­ет, что труд отдель­ных участ­ни­ков про­из­вод­ства про­яв­ля­ет свою обще­ствен­ную зна­чи­мость в сво­ей кон­крет­ной фор­ме, а не абстракт­ной, и это как раз пото­му, что раз­лич­ные функ­ции созна­тель­но закреп­ля­ют­ся за дан­ным лицом.

Сле­до­ва­тель­но, во вся­ком нето­вар­ном обще­стве труд оста­ет­ся и высту­па­ет лишь как труд кон­крет­ный. Но, как это совер­шен­но ясно уже из при­ве­ден­ных цитат, кон­крет­ный труд, соглас­но Марк­су, так­же может изме­рять­ся и изме­ря­ет­ся со сво­ей коли­че­ствен­ной сто­ро­ны, — изме­ря­ет­ся про­дол­жи­тель­но­стью вре­ме­ни, в тече­ние кото­ро­го он затра­чи­ва­ет­ся. Одна­ко это еще не дела­ет его тру­дом абстракт­ным. Отсю­да выте­ка­ет непра­виль­ность двух доволь­но рас­про­стра­нен­ных мне­ний: 1) буд­то труд кон­крет­ный име­ет лишь каче­ствен­ную сто­ро­ну, — нет, он име­ет и коли­че­ствен­ную (но не толь­ко коли­че­ствен­ную) сто­ро­ну; 2) буд­то труд абстракт­ный — это вся­кий труд, рас­смат­ри­ва­е­мый с коли­че­ствен­ной сто­ро­ны, — нет, с коли­че­ствен­ной сто­ро­ны может быть рас­смат­ри­ва­ем и любой кон­крет­ный труд, и одна­ко это еще не дела­ет его абстракт­ным[14].

Тот же самый момент, т. е. исто­ри­че­ский харак­тер кате­го­рии абстракт­но­го тру­да, Маркс неод­но­крат­но выяс­ня­ет и ранее, еще в «Кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии».

Так, напр., он рас­смат­ри­ва­ет харак­тер тру­да в зем­ле­дель­че­ском пат­ри­ар­халь­ном про­из­вод­стве, в хозяй­стве сред­них веков (бар­щи­на и нату­раль­ные повин­но­сти), в общин­ном про­из­вод­стве и, нако­нец, при товар­ном про­из­вод­стве (см. по цит. изд. стр. 46 – 47).

Ока­зы­ва­ет­ся, что толь­ко в мено­вом обще­стве труд част­но­го обособ­лен­но­го лица ста­но­вит­ся обще­ствен­ным тем путем, что он «при­ни­ма­ет фор­му непо­сред­ствен­ной сво­ей про­ти­во­по­лож­но­сти, фор­му абстракт­ной все­общ­но­сти». «Как целе­со­об­раз­ная дея­тель­ность, направ­лен­ная на при­сво­е­ние эле­мен­тов при­ро­ды в той или иной фор­ме, труд состав­ля­ет есте­ствен­ное усло­вие чело­ве­че­ско­го суще­ство­ва­ния, не зави­ся­щее ни от каких обще­ствен­ных форм, усло­вие обме­на веществ меж­ду чело­ве­ком и при­ро­дой. Напро­тив, труд, созда­ю­щий мено­вую цен­ность (в «К кри­ти­ке…» Маркс еще не раз­ли­чал содер­жа­ние цен­но­сти — «цен­ность» — от фор­мы про­яв­ле­ния цен­но­сти — «мено­вой цен­но­сти». — А. В.), явля­ет­ся спе­ци­фи­че­ски обще­ствен­ной фор­мой тру­да. «Напр., труд порт­но­го в сво­ей мате­ри­аль­ной опре­де­лен­но­сти, как осо­бая про­из­во­ди­тель­ная дея­тель­ность, про­из­во­дит одеж­ду, а не ее мено­вую цен­ность. Послед­нюю он про­из­во­дит не как труд порт­но­го, но как отвле­чен­ный все­об­щий труд, а этот труд зави­сит от обще­ствен­но­го строя, кото­ро­го порт­ной не про­из­вел» («К кри­ти­ке…», стр. 50).

В дру­гом месте он заме­ча­ет:

«Харак­тер тру­да, созда­ю­ще­го мено­вую цен­ность, — спе­ци­фи­че­ски бур­жу­аз­ный» (70).

Нако­нец, еще одно место: в эпо­ху фео­да­лиз­ма «боль­шая часть наци­о­наль­но­го про­из­вод­ства… слу­жи­ла непо­сред­ствен­ным источ­ни­ком потреб­ле­ния самих про­из­во­ди­те­лей. Про­дук­ты не пре­вра­ща­лись, по боль­шей части, ни в това­ры, ни в день­ги, не вхо­ди­ли вооб­ще во все­об­щий обще­ствен­ный обмен веществ, не явля­лись поэто­му ове­ществ­ле­ни­ем все­об­ще­го абстракт­но­го тру­да и не состав­ля­ли в дей­стви­тель­но­сти бур­жу­аз­но­го богат­ства» (155 – 156). Заме­ча­ние по сво­ей ясно­сти не остав­ля­ет желать ниче­го боль­ше­го.

Если мы еще вспом­ним место из «Einleitung», при­ве­ден­ное рань­ше, то можем без вся­ких сомне­ний счи­тать, что трак­тов­ка абстракт­но­го тру­да, как кате­го­рии исто­ри­че­ской, не толь­ко соот­вет­ству­ет духу марк­сиз­ма, рас­смат­ри­ва­ю­ще­го все основ­ные поли­ти­ко-эко­но­ми­че­ские кате­го­рии имен­но, как исто­ри­че­ские и соци­аль­ные, но вполне под­твер­жда­ет­ся и его бук­вой.

7. Понимание абстрактного труда в физиологическом смысле

Как же, после все­го ска­зан­но­го, при­хо­дит­ся отно­сить­ся к физио­ло­ги­че­ской трак­тов­ке абстракт­но­го тру­да? Нуж­но ли и мож­но ли при­да­вать абстракт­но­му тру­ду еще и физио­ло­ги­че­ское тол­ко­ва­ние?

По наше­му мне­нию, и нуж­но, и мож­но.

Преж­де все­го необ­хо­ди­мо сохра­нить и физио­ло­ги­че­ское пони­ма­ние абстракт­но­го тру­да, и по сле­ду­ю­щим основ­ным сооб­ра­же­ни­ям:

Во-пер­вых, уже из само­го мето­да выяв­ле­ния кате­го­рии абстракт­но­го тру­да ясно, что мы не име­ем ника­ко­го осно­ва­ния отбра­сы­вать физио­ло­ги­че­скую сто­ро­ну абстракт­но­го тру­да. В самом деле, каким путем мы при­хо­дим к выяв­ле­нию этой кате­го­рии? Как мы уже виде­ли выше (см. § 4), это про­ис­хо­дит путем отвле­че­ния от кон­крет­ных видов тру­да всех каких бы то ни было каче­ствен­ных эле­мен­тов, свя­зан­ных с лич­но­стью, про­фес­си­ей или спе­ци­аль­но­стью и т. д. Сло­вом, про­ис­хо­дит отвле­че­ние от все­воз­мож­ных форм, в кото­рых затра­чи­ва­ет­ся труд, но не от само­го тру­да, как без­лич­ной, без­раз­лич­ной обще­ствен­ной суб­стан­ции. Послед­няя оста­ет­ся, — отвле­че­ния от физио­ло­ги­че­ской сто­ро­ны абстракт­но­го тру­да не про­ис­хо­дит, и отбра­сы­вать ее совер­шен­но неза­ко­но­мер­но.

Во-вто­рых, обще­из­вест­но, что у само­го Марк­са мы встре­ча­ем рез­кое под­чер­ки­ва­ние физио­ло­ги­че­ско­го харак­те­ра тру­да, сози­да­ю­ще­го цен­ность, как «затра­ты чело­ве­че­ской рабо­чей силы в физио­ло­ги­че­ском смыс­ле» (т. I, стр. 8, 10 и др.).

Сле­до­ва­тель­но, если бы мы отка­за­лись от тако­го пони­ма­ния, то рис­ко­ва­ли бы впасть в про­ти­во­ре­чие с бук­вой марк­сиз­ма. Но это еще не было бы боль­шой бедой. Гораз­до важ­нее тре­тье осно­ва­ние.

Цен­ность, регу­ли­ру­ю­щая цены, может быть и долж­на быть рас­смат­ри­ва­е­ма со сто­ро­ны ее суб­стан­ции, сущ­но­сти и со сто­ро­ны коли­че­ствен­ной. Суб­стан­цию цен­но­сти состав­ля­ет абстракт­ный труд, а изме­ря­ет­ся цен­ность обще­ствен­но-необ­хо­ди­мым рабо­чим вре­ме­нем.

Но если мы будем пони­мать абстракт­ный труд и тем самым цен­ность исклю­чи­тель­но как обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние, не свя­зан­ное в сво­ем суще­ство­ва­нии с мате­ри­аль­но есте­ствен­ной фор­мой, т. е. если мы отка­жем­ся от трак­тов­ки абстракт­но­го тру­да и в физио­ло­ги­че­ском смыс­ле, то каким же обра­зом мы смо­жем в таком слу­чае гово­рить о вели­чине цен­но­сти, о ее коли­че­ствен­ной сто­роне? Ведь, обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние не изме­ря­ет­ся секун­да­ми, мину­та­ми, часа­ми и т. д. Они не могут быть осно­вою коли­че­ствен­ных соот­но­ше­ний обме­ни­ва­е­мых това­ров.

Ина­че гово­ря, при таком поло­же­нии вещей у нас не будет ника­ких осно­ва­ний гово­рить о цен­но­сти с коли­че­ствен­ной сто­ро­ны, не будет, сле­до­ва­тель­но, ника­ких осно­ва­ний и для выра­же­ния в чис­ло­вых вели­чи­нах пере­хо­да цен­но­стей в цены про­из­вод­ства и т. д., и, вме­сте с тем, закон тру­до­вой цен­но­сти не смо­жет являть­ся регу­ля­то­ром сти­хий­но­го анар­хи­че­ско­го хозяй­ства. Сло­вом, пада­ет вся тео­рия цен­но­сти, ока­зы­ва­ясь пустым измыш­ле­ни­ем, вымыс­лом.

Рубин, отвер­га­ю­щий даже вся­кий намек на физио­ло­ги­че­ское пони­ма­ние абстракт­но­го тру­да, пола­га­ет, что он избег­нет ука­зан­но­го затруд­не­ния, если ска­жет, что «поня­тие абстракт­но­го тру­да долж­но быть раз­ви­то в свя­зи с каче­ствен­ною сто­ро­ною цен­но­сти (в смыс­ле социо­ло­ги­че­ской ее сто­ро­ны. — А. В.). Вели­чи­на же цен­но­сти нахо­дит свое выра­же­ние в поня­тии обще­ствен­но-необ­хо­ди­мо­го тру­да» («Очер­ки», стр. 95).

Но это совер­шен­ней­шее недо­ра­зу­ме­ние. Обще­ствен­но-необ­хо­ди­мый труд (а точ­нее, обще­ствен­но-необ­хо­ди­мое вре­мя) пред­став­ля­ет собою лишь меру цен­но­сти. Но, оче­вид­но, суб­стан­ция изме­ря­е­мо­го — в дан­ном слу­чае цен­но­сти дана до и поми­мо сво­ей меры (нель­зя с помо­щью меры дли­ны изме­рять то, что само не име­ет дли­ны и т. д.). Что же это за суб­стан­ция? Мы уже гово­ри­ли, что в фор­ме цен­но­сти труд лиша­ет­ся вся­ких сво­их каче­ствен­ных осо­бен­но­стей, он отре­ша­ет­ся от сво­их кон­крет­ных форм — он ста­но­вит­ся тру­дом без­лич­ным и без­раз­лич­ным, вне­спе­ци­аль­ным. А это и есть труд абстракт­ный.

Дру­ги­ми сло­ва­ми, обще­ствен­но-необ­хо­ди­мое вре­мя, явля­ю­ще­е­ся мерою вели­чи­ны цен­но­сти, не может иметь объ­ек­том сво­е­го изме­ре­ния труд кон­крет­ный, — как пото­му, что он не состав­ля­ет суб­стан­цию цен­но­сти, так и пото­му, что он явля­ет­ся тру­дом инди­ви­ду­аль­ным, част­ным и каче­ствен­но раз­лич­ным.

«Потре­би­тель­ная цен­ность или бла­го име­ет… цен­ность лишь пото­му, что в ней осу­ществ­лен, мате­ри­а­ли­зо­ван абстракт­ный чело­ве­че­ский труд. Как же, одна­ко, изме­рить вели­чи­ну этой цен­но­сти? Посред­ством коли­че­ства содер­жа­щей­ся в ней «сози­да­ю­щей цен­ность суб­стан­ции», т. е. тру­да» («Капи­тал», т. I, стр. 4).

Но этой суб­стан­ци­ей, как толь­ко что было ска­за­но, и явля­ет­ся труд абстракт­ный.

«Труд, изме­ря­е­мый, таким обра­зом, вре­ме­нем, высту­па­ет в дей­стви­тель­но­сти не как труд раз­лич­ных инди­ви­ду­у­мов, но ско­рее раз­лич­ные тру­дя­щи­е­ся инди­ви­ду­у­мы высту­па­ют, как про­стые орга­ны это­го тру­да. Дру­ги­ми сло­ва­ми, посколь­ку труд про­яв­ля­ет­ся в мено­вых цен­но­стях, он может быть пред­став­лен, как все­об­щий чело­ве­че­ский труд» («К кри­ти­ке…», стр. 44), т. е. как труд абстракт­ный.

Из этих слов Марк­са с исчер­пы­ва­ю­щей опре­де­лен­но­стью сле­ду­ет, что абстракт­ный труд — в фор­ме цен­но­сти — под­вер­га­ет­ся изме­ре­нию (разу­ме­ет­ся, в сти­хий­ном про­цес­се рыноч­ных отно­ше­ний) и, таким обра­зом, дол­жен быть рас­смат­ри­ва­ем и с коли­че­ствен­ной сто­ро­ны. А отсю­да, в свою оче­редь, сле­ду­ет, что он не может быть рас­смат­ри­ва­ем толь­ко с соци­аль­ной сто­ро­ны, т. е. толь­ко как выра­же­ние опре­де­лен­но­го типа про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, — ибо послед­ние, взя­тые сами по себе, коли­че­ствен­но не изме­ря­ют­ся, он дол­жен быть вме­сте с тем и выра­же­ни­ем спе­ци­фи­че­ской физио­ло­ги­че­ской суб­стан­ции. Таким обра­зом, вопре­ки Руби­ну, ока­зы­ва­ет­ся; что опре­де­лить вели­чи­ну цен­но­сти с помо­щью одно­го лишь поня­тия обще­ствен­но-необ­хо­ди­мо­го тру­да, — без свя­зи с тру­дом абстракт­ным абсо­лют­но невоз­мож­но: в поня­тии обще­ствен­но-необ­хо­ди­мо­го тру­да вели­чи­на цен­но­сти сво­е­го выра­же­ния не нахо­дит.

Одна­ко что же пред­став­ля­ет собою абстракт­ный труд в физио­ло­ги­че­ском смыс­ле? Обыч­но в этом слу­чае опре­де­ля­ют труд абстракт­ный, как затра­ту моз­га, муску­лов, нерв­ной энер­гии и т. д. Но такое опре­де­ле­ние неточ­но, неяс­но, а в извест­ном смыс­ле и невер­но. Ведь, труд абстракт­ный — это без­лич­ный, — не инди­ви­ду­аль­ный, а обще­ствен­ный труд. Сле­до­ва­тель­но, он пред­став­ля­ет собой тра­ту обще­ствен­ной энер­гии, энер­гии обще­ства. Обще­ство в целом — бес­субъ­ект­ное, еди­ное товар­ное обще­ство — затра­чи­ва­ет свою энер­гию на про­из­вод­ство еди­ни­цы опре­де­лен­но­го това­ра. Поэто­му — «мозг, муску­лы, нер­вы и т. д.» при­об­ре­та­ют здесь несколь­ко иной харак­тер: это про­сто тра­та обще­ствен­ной энер­гии, изме­ря­е­мой про­дол­жи­тель­но­стью вре­ме­ни, в тече­ние кото­ро­го про­из­во­дит­ся эта затра­та. Дру­ги­ми сло­ва­ми, абстракт­ный труд — это обще­ствен­ная суб­стан­ция, обще­ствен­ная мате­рия. Имен­но так пони­мал это Маркс, — так он посто­ян­но и выра­жал­ся.

Несколь­ко при­ме­ров:

В това­рах накоп­лен абстракт­ный чело­ве­че­ский труд. «В каче­стве кри­стал­лов этой общей всем им обще­ствен­ной суб­стан­ции они явля­ют­ся цен­но­стя­ми, товар­ны­ми цен­но­стя­ми» («Капи­тал», т. I, стр. 3 — 4).

«Това­ры обла­да­ют цен­но­стью лишь постоль­ку, посколь­ку они явля­ют­ся выра­же­ни­ем одной и той же обще­ствен­ной суб­стан­ции чело­ве­че­ско­го тру­да» (стр. 11). «Цен­ность, как тако­вая, не име­ет ника­кой иной «мате­рии», кро­ме само­го тру­да» (пись­мо к Энгель­су от 2 апре­ля 1858 г.).

«В фор­ме цен­но­сти товар отре­ша­ет­ся от вся­ко­го сле­да сво­ей есте­ствен­ной потре­би­тель­ной цен­но­сти и от того част­но­го вида полез­но­го тру­да, кото­ро­му дан­ный товар обя­зан сво­им про­ис­хож­де­ни­ем, и пре­вра­ща­ет­ся в одно­об­раз­ную обще­ствен­ную мате­рию без­раз­лич­но­го чело­ве­че­ско­го тру­да» («Капи­тал», т. I, стр. 56).

Итак, абстракт­ный труд, это «одно­об­раз­ная обще­ствен­ная мате­рия без­раз­лич­но­го чело­ве­че­ско­го тру­да». Это дале­ко не одно и то же с вуль­гар­но-пони­ма­е­мы­ми «муску­ла­ми, моз­гом, нер­ва­ми» и т. д.

Но не явля­ет­ся ли вопи­ю­щим про­ти­во­ре­чи­ем пред­став­ле­ние об абстракт­ном тру­де, как соци­аль­ной кате­го­рии, с пони­ма­ни­ем его и в физио­ло­ги­че­ском смыс­ле, — в толь­ко что ука­зан­ной трак­тов­ке?

Так имен­но пола­га­ет Рубин в сво­их «Очер­ках по тео­рии сто­и­мо­сти Марк­са». Он ста­вит вопрос таким обра­зом: или абстракт­ный труд кате­го­рия исто­ри­че­ская и соци­аль­ная, — и тогда он не может пред­став­лять собою затра­ту чело­ве­че­ской энер­гии в физио­ло­ги­че­ском смыс­ле; или кате­го­рия физио­ло­ги­че­ская, но тогда она не может быть соци­аль­ной и исто­ри­че­ской.

Такая аль­тер­на­ти­ва нам пред­став­ля­ет­ся вовсе не обя­за­тель­ной. Мало того, она абсо­лют­но невер­на.

Все основ­ные поли­ти­ко-эко­но­ми­че­ские кате­го­рии, будучи по сво­е­му суще­ству выра­же­ни­ем опре­де­лен­ных соци­аль­но-про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, в то же вре­мя выяв­ля­ют­ся или про­яв­ля­ют­ся в вещ­ной фор­ме, или мате­ри­аль­но-есте­ствен­ной фор­ме. Дру­ги­ми сло­ва­ми, эти обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния оде­ва­ют мате­ри­аль­но-есте­ствен­ную или вещ­ную мас­ку, и ина­че про­яв­лять­ся они не могут.

Напри­мер, день­ги высту­па­ют преж­де все­го как вещь. Но ока­зы­ва­ет­ся, что это осо­бая, спе­ци­фи­че­ская обще­ствен­ная вещь, — в ней и через нее выра­жа­ют­ся опре­де­лен­ные соци­аль­ные отно­ше­ния.

Сле­до­ва­тель­но, из того, что день­ги предо­став­ля­ют­ся на пер­вый взгляд в виде вещи, не сле­ду­ет, что они пере­ста­ют быть кате­го­ри­ей соци­аль­ной и исто­ри­че­ской.

То же самое с капи­та­лом. Он так­же на пер­вый взгляд пред­став­ля­ет­ся каки­ми-то веща­ми (день­ги, сред­ства про­из­вод­ства, това­ры и т. д.).

На самом же деле это — обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние меж­ду клас­са­ми капи­та­ли­стов и наем­ных рабо­чих, — отно­ше­ние, кото­рое про­яв­ля­ет­ся в вещах и при­да­ет этим послед­ним харак­тер осо­бых «обще­ствен­ных» вещей. Но, бла­го­да­ря это­му сра­щи­ва­нию соци­аль­но­го содер­жа­ния с вещ­ной обо­лоч­кой, капи­тал не ста­но­вит­ся кате­го­ри­ей вне­исто­ри­че­ской.

Совер­шен­но то же самое мы име­ем в отно­ше­нии зара­бот­ной пла­ты, рен­ты, при­бы­ли и др. эко­но­ми­че­ских кате­го­рий. Все они име­ют двой­ствен­ную фор­му бытия. Это общий закон поли­ти­че­ской эко­но­мии.

Точ­но так­же и абстракт­ный труд, пред­став­ляя собой обез­ли­чен­ную обще­ствен­ную мате­рию, в то же вре­мя явля­ет­ся в этой сво­ей спе­ци­фи­че­ской и исто­ри­че­ской фор­ме выра­же­ни­ем обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду неза­ви­си­мы­ми само­сто­я­тель­ны­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми. Это две сто­ро­ны одно­го и того же явле­ния. И обе сто­ро­ны нераз­рыв­но свя­за­ны друг с дру­гом. Здесь нет ника­ко­го про­ти­во­ре­чия, как нет ника­ко­го про­ти­во­ре­чия и в том, что цен­ность явля­ет­ся соци­аль­ной кате­го­ри­ей и в то же вре­мя опре­де­ли­те­лем мено­вых про­пор­ций цен това­ров. Цен­ность пред­став­ля­ет собою выра­же­ние обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду неза­ви­си­мы­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми, про­ис­хо­дя­щее в фор­ме при­рав­ни­ва­ния про­дук­тов их тру­да.

Заме­тим, меж­ду про­чим, что даже если бы мы рас­смат­ри­ва­ли абстракт­ный труд толь­ко с его физио­ло­ги­че­ской сто­ро­ны (что уже само по себе невер­но) в выше­ука­зан­ном смыс­ле, то и в этом слу­чае абстракт­ный труд ока­жет­ся чисто исто­ри­че­ской кате­го­ри­ей: как мы уже виде­ли из слов само­го Марк­са, ни в одной из обще­ствен­ных фор­ма­ций, кро­ме товар­но­го обще­ства, не про­ис­хо­дит в реаль­ной дей­стви­тель­но­сти сти­хий­но­го отвле­че­ния от инди­ви­ду­аль­ных видов тру­да их каче­ствен­ных инди­ви­ду­аль­ных осо­бен­но­стей. Дру­ги­ми сло­ва­ми, труд не высту­па­ет нигде, кро­ме товар­но­го обще­ства, в фор­ме «одно­об­раз­ной обще­ствен­ной мате­рии без­раз­лич­но­го чело­ве­че­ско­го тру­да».

Итак, мы пола­га­ем, что и необ­хо­ди­мо и допу­сти­мо рас­смат­ри­вать абстракт­ный труд и в физио­ло­ги­че­ском смысл, не упус­кая при этом из виду спе­ци­фи­че­ской «физио­ло­гич­но­сти».

8. Абстрактный труд и деньги

Из ска­зан­но­го выше мы убе­ди­лись, что абстракт­ный труд, опре­де­ляя харак­тер цен­но­сти, а тем самым и всей поли­ти­че­ской эко­но­мии, высту­па­ет в каче­стве основ­ной и исход­ной кате­го­рии нашей нау­ки. Уже в этом одном ска­зы­ва­ет­ся его вели­чай­шее зна­че­ние. Одна­ко роль абстракт­но­го тру­да на этом не кон­ча­ет­ся.

Как извест­но, поли­ти­че­ская эко­но­мия вплоть до Марк­са оста­ва­лась в тупи­ке перед загад­кой денег, «ослеп­ля­ю­щих взор сво­им метал­ли­че­ским блес­ком». Насколь­ко без­на­деж­но пута­лась в этом вопро­се бур­жу­аз­ная поли­ти­че­ская эко­но­мия, хоро­шо харак­те­ри­зу­ет­ся при­во­ди­мым Марк­сом шут­ли­вым заме­ча­ни­ем Глад­сто­на, что «даже любовь не сде­ла­ла боль­ше­го чис­ла людей глуп­ца­ми, чем раз­мыш­ле­ние над суще­ством денег» («К кри­ти­ке…», стр. 57).

И толь­ко Маркс смог раз­ре­шить загад­ку денеж­но­го фети­ша сво­им ана­ли­зом форм цен­но­сти. По это­му пово­ду он сам гово­рит таким обра­зом: «Нам пред­сто­ит испол­нить зада­чу, к кото­рой бур­жу­аз­ная поли­ти­че­ская эко­но­мия даже не при­сту­па­ла, а имен­но — пред­ста­вить гене­зис (этой) денеж­ной фор­мы, т. е. про­сле­дить раз­ви­тие цен­но­сти, как выра­же­ния мено­во­го отно­ше­ния това­ров, начи­ная с про­стей­шей и наи­ме­нее вид­ной и кон­чая осле­пи­тель­ной денеж­ной фор­мой. Вме­сте с этим разъ­яс­нит­ся и та загад­ка, кото­рую пред­став­ля­ют собой день­ги («Капи­тал», т. I, стр. 11).

Роль денег в товар­ном хозяй­стве столь исклю­чи­тель­но вели­ка, что если бы Маркс толь­ко и сде­лал в поли­ти­че­ской эко­но­мии, что вскрыл сущ­ность денег, то и тогда он явил­ся бы одним из самых заме­ча­тель­ных твор­цов нашей нау­ки.

Вся­кий, кто хоть сколь­ко-нибудь зна­ком с ана­ли­зом форм цен­но­сти, дан­ным Марк­сом в пер­вой гла­ве пер­во­го тома «Капи­та­ла», зна­ет, что без кате­го­рии абстракт­но­го тру­да не толь­ко не мог бы быть дан этот ана­лиз, но даже нель­зя было бы поста­вить пра­виль­но и вопрос о нем.

Ана­лиз форм цен­но­сти, как уже было ска­за­но, помог Марк­су вскрыть сущ­ность денег и этим совер­шить гени­аль­ное откры­тие.

Ока­за­лось, что день­ги — это тот же товар, но товар, игра­ю­щий роль все­об­ще­го экви­ва­лен­та, т. е. роль види­мо­го соиз­ме­ри­те­ля цен­но­стей всех това­ров.

Но что дела­ет все това­ры соиз­ме­ри­мы­ми? Затра­чи­ва­е­мый на их вос­про­из­вод­ство труд. Какой труд? Не кон­крет­ный, — так как раз­лич­ные кон­крет­ные виды тру­да, как при­ме­ня­е­мые в раз­лич­ных про­цес­сах тру­да или раз­лич­ных отрас­лях про­из­вод­ства, име­ют каче­ствен­ные раз­ли­чия, а пото­му не могут слу­жить экви­ва­лен­та­ми, так как экви­ва­лент­ность есть чисто коли­че­ствен­ный момент. «В день­гах нель­зя рас­смот­реть, како­го рода товар пре­вра­щен в них» («Капи­тал», т. I, 56). Сле­до­ва­тель­но, нель­зя рас­смот­реть и того, какой труд был в них вопло­щен. «В фор­ме денег один товар совер­шен­но похо­дит на дру­гой» (там же). А сле­до­ва­тель­но, и раз­лич­ные виды тру­да похо­дят один на дру­гой, т. е. пре­вра­ща­ют­ся в оди­на­ко­вый без­лич­ный без­раз­лич­ный чело­ве­че­ский труд, т. е. труд абстракт­ный.

Таким обра­зом, что дела­ет все това­ры соиз­ме­ри­мы­ми, так труд абстракт­ный. Дру­ги­ми сло­ва­ми, имен­но он явля­ет­ся реаль­ным, дей­стви­тель­ным все­об­щим экви­ва­лен­том.

Сле­до­ва­тель­но, день­ги — это лишь види­мый, вещ­ный заме­сти­тель или выра­зи­тель абстракт­но­го тру­да, его оли­це­тво­ре­ние в вещ­ной фор­ме.

День­ги, гово­рит Маркс, — это «наи­луч­шая адек­ват­ная фор­ма про­яв­ле­ния цен­но­сти или ове­ществ­ле­ния абстракт­но­го, а пото­му оди­на­ко­во­го чело­ве­че­ско­го тру­да» («Капи­тал», т. I, стр. 42). Или — в дру­гом месте: Нату­раль­ная фор­ма денег «есть вме­сте с тем непо­сред­ствен­ная обще­ствен­ная фор­ма вопло­ще­ния абстракт­но­го чело­ве­че­ско­го тру­да» («Капи­тал» т. I, стр. 81).

Отсю­да совер­шен­но понят­но, что толь­ко на миро­вом рын­ке, где день­ги сбра­сы­ва­ют с себя вся­кие мест­ные отли­чия, «фор­ма их суще­ство­ва­ния при­хо­дит в вполне точ­ное соот­вет­ствие с их иде­ей, дела­ет­ся ей адек­ват­ной» (там же). Дру­ги­ми сло­ва­ми, здесь день­ги ста­но­вят­ся пол­ным подо­би­ем тру­да абстракт­но­го, так как, подоб­но послед­не­му, высту­па­ют исклю­чи­тель­но с коли­че­ствен­ной сто­ро­ны, лишен­ные вся­ких каче­ствен­ных при­зна­ков, — толь­ко здесь они выра­жа­ют собою без­раз­лич­ную обще­ствен­ную энер­гию, чело­ве­че­ский труд в его спе­ци­фи­че­ски-исто­ри­че­ской фор­ме.

В ана­ло­гич­ных фор­му­ли­ров­ках Маркс выра­жа­ет сущ­ность денег и в дру­гих местах (см., напр. «К кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии», стр. 68, 75, 106 и др.: том III «Капи­та­ла», кн. 2, стр. 148, 418 и др.).

Сде­лан­ное Марк­сом откры­тие Роза Люк­сем­бург харак­те­ри­зу­ет таки­ми сло­ва­ми:

«…Абстрак­ция Марк­са не выдум­ка, а откры­тие… она суще­ству­ет не в голо­ве Марк­са, а в товар­ном хозяй­стве… она живет не вооб­ра­жа­е­мой, а реаль­ной и обще­ствен­ной жиз­нью, и это ее суще­ство­ва­ние настоль­ко реаль­но, что ее режут, куют, взве­ши­ва­ют и чека­нят. Этот откры­тый Марк­сом абстракт­ный чело­ве­че­ский труд в сво­ей раз­ви­той фор­ме есть не что иное, как день­ги. И это имен­но состав­ля­ет одну из самых гени­аль­ных эко­но­ми­че­ских откры­тий Марк­са, меж­ду тем как для всей бур­жу­аз­ной эко­но­мии, от пер­во­го мер­кан­ти­ли­ста до послед­не­го клас­си­ка, мисти­че­ская сущ­ность денег оста­ва­лась посто­ян­но кни­гой за семью печа­тя­ми» («Рефор­ма или рево­лю­ция», изд. Пет­рогр. Сове­та, 1919 г., стр. 64).

В дру­гом месте она же заме­ча­ет: «Лишь Маркс впер­вые уви­дел в сто­и­мо­сти осо­бое обще­ствен­ное отно­ше­ние, воз­ни­ка­ю­щее при опре­де­лен­ных исто­ри­че­ских усло­ви­ях; он при­шел вслед­ствие это­го к раз­гра­ни­че­нию меж­ду обе­и­ми сто­ро­на­ми тру­да, созда­ю­ще­го товар: меж­ду кон­крет­ным, инди­ви­ду­аль­ным и без­раз­лич­ным обще­ствен­ным тру­дом, — к раз­гра­ни­че­нию, бла­го­да­ря кото­ро­му реше­ние денеж­ной загад­ки бро­си­лось в гла­за, как при све­те осле­пи­тель­но­го фона­ря» («Накоп­ле­ние капи­та­ла», Госиз­дат. I921 г., стр. 32).

Таким обра­зом в фор­ме денег абстракт­ный труд высту­па­ет как все­об­щая и гос­под­ству­ю­щая кате­го­рия товар­но­го обще­ства.

Но, ведь, что такое абстракт­ный труд? Мы уже гово­ри­ли, что это соци­аль­ная кате­го­рия, — в ней выра­жа­ет­ся опре­де­лен­ный тип про­из­вод­ствен­ной свя­зи меж­ду людь­ми, опре­де­лен­ный обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, имен­но: меж­ду неза­ви­си­мы­ми авто­ном­ны­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми. А раз день­ги лишь оли­це­тво­ре­ние абстракт­но­го тру­да, то, сле­до­ва­тель­но, они так­же пред­став­ля­ют собою кате­го­рию соци­аль­ную, а в с тем и исто­ри­че­скую.

«День­ги — обще­ствен­ное отно­ше­ние, выра­жен­ное в вещи» («Финан­со­вый капи­тал» Гиль­фер­дин­га, 1923 г., стр. 17).

День­ги — это вещ­ное выра­же­ние соци­аль­ных отно­ше­ний.

«Денеж­ная фор­ма вещи для нее самой пред­став­ля­ет нечто внеш­нее и есть лишь фор­ма про­яв­ле­ния скры­тых за ней чело­ве­че­ских отно­ше­ний» («Капи­тал», т. I, стр. 43)

Из раз­ви­то­го пони­ма­ния сущ­но­сти денег, как фор­мы про­яв­ле­ния или выра­же­ния абстракт­но­го тру­да и тем самым опре­де­лен­ных соци­аль­ных отно­ше­ний, непо­сред­ствен­но выте­ка­ет под­твер­жде­ние той точ­ки зре­ния, что абстракт­ный труд дол­жен быть рас­смат­ри­ва­ем и со спе­ци­фи­че­ски-физио­ло­ги­че­ской сто­ро­ны, а вме­сте с тем это ради­каль­но опро­вер­га­ет взгляд Руби­на.

В самом деле, раз един­ствен­ное, что дела­ет това­ры соиз­ме­ри­мы­ми, это абстракт­ный труд, то совер­шен­но ясно, что он может выпол­нять эту функ­цию лишь в том слу­чае, если он име­ет и коли­че­ствен­ную сто­ро­ну. Но если мы будем рас­смат­ри­вать абстракт­ный труд толь­ко как про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние, но выяв­ля­ю­ще­е­ся через пре­вра­ще­ние тру­да в без­раз­лич­ную обще­ствен­ную мате­рию, то абстракт­ный труд роли все­об­ще­го экви­ва­лен­та не может играть, так как про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния не могут изме­рять­ся, во вся­ком слу­чае не могут слу­жить экви­ва­лен­том, — а, сле­до­ва­тель­но, това­ры теря­ют един­ствен­ный свой изме­ри­тель, они пере­ста­ют быть соиз­ме­ри­мы­ми.

Таким обра­зом тео­рия денег лиш­ний раз под­твер­жда­ет раз­ви­тую ранее мысль о том, что абстракт­ный труд дол­жен быть и может быть соиз­ме­ри­мым.

«Това­ры ста­но­вят­ся соиз­ме­ри­мы­ми не бла­го­да­ря день­гам. Наобо­рот: так как това­ры, как цен­но­сти, суть ове­ществ­лен­ный чело­ве­че­ский труд (мы зна­ем уже, что это — труд абстракт­ный. — А. В.), а пото­му сами по себе соиз­ме­ри­мы, все они могут изме­рять свою цен­ность одним и тем же спе­ци­фи­че­ским това­ром и, таким обра­зом, пре­вра­тить его в общую меру цен­но­сти или в день­ги» (там же, 45).

Дру­ги­ми сло­ва­ми, не пото­му това­ры соиз­ме­ри­мы, что суще­ству­ют день­ги, а пото­му воз­мож­ны день­ги, что това­ры уже до них соиз­ме­ри­мы, так как в них заклю­ча­ет­ся общая, оди­на­ко­вая суб­стан­ция — без­раз­лич­ный чело­ве­че­ский труд (абстракт­ный труд).

Вме­сте с тем пада­ет попыт­ка Руби­на опи­рать­ся — при рас­смот­ре­нии коли­че­ствен­ной сто­ро­ны цен­но­сти — лишь на кате­го­рию обще­ствен­но-необ­хо­ди­мо­го тру­да. День­ги, этот все­об­щий экви­ва­лент, все­об­щий опре­де­ли­тель мено­вых про­пор­ций, явля­ют­ся выра­же­ни­ем имен­но абстракт­но­го тру­да, а не обще­ствен­но-необ­хо­ди­мо­го.

Абстракт­ный труд — суб­стан­ция цен­но­сти, обще­ствен­но-необ­хо­ди­мое вре­мя — мера этой суб­стан­ции, изме­ри­тель ее вели­чи­ны.

9. Абстрактный труд и товарный фетишизм

Как извест­но, в систе­ме Марк­са игра­ет колос­саль­ную роль тео­рия товар­но­го фети­шиз­ма. Это уче­ние Марк­са явля­ет­ся гени­аль­ней­шим откры­ти­ем, что при­зна­ют почти еди­но­душ­но даже его про­тив­ни­ки.

Тео­рия товар­но­го фети­шиз­ма «вскры­ва­ет иллю­зию чело­ве­че­ско­го ума, гран­ди­оз­ное заблуж­де­ние» (Рубин, 4), вызван­ное тем, что в товар­ном обще­стве уста­нав­ли­ва­ет­ся гос­под­ство вещей над чело­ве­ком и ове­ществ­ле­ние отно­ше­ний меж­ду людь­ми, т. е. про­ис­хо­дит, поль­зу­ясь выра­же­ни­ем Марк­са, «обоб­ществ­ле­ние вещей и ове­ществ­ле­ние лиц». А, бла­го­да­ря это­му, чело­ве­че­ское созна­ние впа­да­ет в вели­чай­шую иллю­зию, при­пи­сы­вая вещам свой­ства, кото­рые в дей­стви­тель­но­сти явля­ют­ся резуль­та­том опре­де­лен­ных обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­ных, отно­ше­ний.

Эта социо­ло­ги­че­ская кон­цеп­ция Марк­са име­ет гро­мад­ней­шее мето­до­ло­ги­че­ское зна­че­ние, отде­ляя поле иссле­до­ва­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии от дру­гих наук и тем самым уста­нав­ли­вая объ­ект нашей нау­ки.

И вот ока­зы­ва­ет­ся, что эта тео­рия товар­но­го фети­шиз­ма выте­ка­ет из того же уче­ния о двой­ствен­ном харак­те­ре тру­да, заклю­чен­но­го в това­рах. Осно­ва соиз­ме­ри­мо­сти цен­но­сти това­ров, — абстракт­ный труд, в них заклю­ча­ю­щий­ся, — явля­ет­ся кате­го­ри­ей ирра­ци­о­наль­ной, в смыс­ле «сти­хий­ной».

Он дей­ству­ет и про­яв­ля­ет­ся сти­хий­но. Нагляд­но люди его заме­тить не могут. Вычис­лить его с помо­щью каких-либо бух­гал­тер­ских спо­со­бов так­же невоз­мож­но. Сло­вом, истин­ная подо­пле­ка товар­ных вза­и­мо­от­но­ше­ний оста­ет­ся для люд­ско­го гла­за начи­сто скры­той, бла­го­да­ря чему и созда­ет­ся иллю­зия, о кото­рой толь­ко что было ска­за­но.

Такое пони­ма­ние свя­зи тео­рии товар­но­го фети­шиз­ма с про­бле­мой абстракт­но­го тру­да нахо­дит­ся в пол­ном соот­вет­ствии с заяв­ле­ни­ем само­го Марк­са: «Фети­шизм товар­но­го мира выте­ка­ет, как уже пока­зал преды­ду­щий ана­лиз, из свое­об­раз­но­го обще­ствен­но­го харак­те­ра тру­да, кото­рый про­из­во­дит това­ры», — равен­ства част­ных работ в их абстракт­ной фор­ме («Капи­тал», т. I, стр. 29).

Итак, и мето­до­ло­гия поли­ти­че­ской эко­но­мии ока­зы­ва­ет­ся в тес­ней­шей свя­зи с той же про­бле­мой абстракт­но­го тру­да. Этим лиш­ний раз под­чер­ки­ва­ет­ся, что кате­го­рии абстракт­но­го тру­да, столь неосно­ва­тель­но забы­ва­е­мой эко­но­ми­ста­ми и нахо­дя­щей­ся в пол­ном пре­не­бре­же­нии, долж­на, нако­нец, уде­лить доста­точ­ное вни­ма­ние. Если, по выра­же­нию Буха­ри­на, «тео­ре­ти­че­ский костяк, т. е. опре­де­лен­ная сум­ма тео­ре­ти­ко-абстракт­ных поло­же­ний, нами выстав­ля­ет­ся на пер­вый план»… и «слу­жит нашей тео­ре­ти­че­ской опо­рой», кото­рую необ­хо­ди­мо все более совер­шен­ство­вать и отшли­фо­вы­вать, — то в при­ме­не­нии к поли­ти­че­ской эко­но­мии необ­хо­ди­мо пом­нить, что в этом костя­ке кате­го­рия абстракт­но­го тру­да зани­ма­ет основ­ное исход­ное поло­же­ние.

Пра­виль­ное раз­ре­ше­ние про­бле­мы абстракт­но­го тру­да ста­вит на пра­виль­ные рель­сы всю систе­му поли­ти­че­ской эко­но­мии.

Примечания

[1] Упо­треб­ля­ем выра­же­ние «цен­ность — сто­и­мость» вви­ду уста­но­вив­ше­го­ся в рус­ской лите­ра­ту­ре дво­я­ко­го спо­со­ба пере­во­да немец­ко­го сло­ва Werth. В даль­ней­шем мы будем поль­зо­вать­ся тер­ми­ном «цен­ность».

[2] Что цен­ность опре­де­ля­ет­ся имен­но тру­дом, а не каким-либо дру­гим момен­том, это здесь пред­по­ла­га­ет­ся дан­ным и спе­ци­аль­но не рас­смат­ри­ва­ет­ся.

[3] «Капи­тал», т. I, рус­ское изда­ние под ред. П. Стру­ве, 1906 г., изд. Попо­вой, СПБ., стр. 6. В даль­ней­шем I том цити­ру­ет­ся по это­му изда­нию. — Неого­во­рён­ные под­чёр­ки­ва­ния (кур­сив) при­над­ле­жат авто­ру насто­я­щей ста­тьи.

[4] Карл Маркс и Фр. Энгельс. Пись­ма, изд., «Моск. Рабо­чий», 1923 г., стр. 144. Кур­сив «все» при­над­ле­жит Марк­су.

[5] Ука­зан­ная рабо­та явля­ет­ся одной из самых луч­ших по тео­рии цен­но­сти Марк­са. Автор при­дер­жи­ва­ет­ся после­до­ва­тель­но-социо­ло­ги­че­ской трак­тов­ки основ­ных поли­ти­ко-эко­но­ми­че­ских поня­тий, и, в част­но­сти, поня­тия абстракт­но­го тру­да. К сожа­ле­нию, изло­же­ние авто­ра дан­ном пунк­те слиш­ком отвле­чен­но, не совсем кон­крет­но-ясно, а вме­сте с тем и мало убе­ди­тель­но. Поми­мо это­го, как нам кажет­ся, имен­но в вопро­се об абстракт­ном тру­де Рубин допу­стил несколь­ко неточ­но­стей и даже оши­бок. На них мы оста­но­вим­ся впо­след­ствии.

[6] Если бы нам воз­ра­зи­ли ука­за­ни­ем на то, что и здесь кате­го­рия абстракт­но­го тру­да появит­ся, раз мы заго­во­ри­ли о коли­че­ствен­ной сто­роне тру­да, то мы отве­ти­ли бы ссыл­кой на то, что кон­крет­ный труд вели­ко­леп­но может быть изме­рен имен­но в сво­ей кон­крет­ной фор­ме. См. по это­му пово­ду, не остав­ля­ю­щее ника­ких сомне­ний, заме­ча­ние Марк­са в § 4, 1 гл. I т. «Капи­та­ла», когда он рас­смат­ри­ва­ет фео­даль­ное хозяй­ство и, осо­бен­но, хозяй­ство кре­стьян­ской семьи.

[7] Под­чер­ки­ва­ем: как это ясно из цити­ру­е­мых мест, Рубин в дан­ном слу­чае гово­рит не о том, что абстракт­ный труд явля­ет­ся кате­го­ри­ей мено­во­го обще­ства, а в том, что он появ­ля­ет­ся или рож­да­ет­ся в акте обме­на.

[8] «Цен­ность её (рабо­чей силы), так же как и цен­ность вся­ко­го дру­го­го това­ра, была опре­де­ле­на преж­де, чем она всту­пи­ла в обра­ще­ние, так как извест­ное коли­че­ство обще­ствен­но­го тру­да было напе­рёд издер­жа­но для про­из­вод­ства рабо­чей силы» (там же, стр. 106).

[9] Мы уже вто­рич­но заме­ча­ем, что то или иное непра­виль­ное тол­ко­ва­ние абстракт­но­го тру­да при­во­дит к анти­марк­сист­ской пози­ции в самых суще­ствен­ных вопро­сах.

* В ори­ги­на­ле (жур­нал «Под зна­ме­нем марк­сиз­ма», 1925, № 12, с. 128) опе­чат­ка: вме­сто «…обо­лоч­ку тру­да абстракт­но­го…» напи­са­но «…обо­лоч­ку тру­да кон­крет­но­го…». В дан­ном изда­нии опе­чат­ка исправ­ле­на нами. — Фаткул­лин Рауф.

[10] Из ска­зан­но­го ясно, что ни о какой цен­но­сти в усло­ви­ях соци­а­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства не может быть и речи. Здесь мы име­ем кате­го­рию тру­до­вых затрат, соот­вет­ству­ю­щую кон­крет­но­му тру­ду.

[11] Отсю­да — заме­тим в скоб­ках — ясно, что попыт­ки неко­то­рых наших новей­ших мето­ди­стов —рас­тво­рить поли­ти­ко-эко­но­ми­че­ские кате­го­рии в тех­ни­че­ских или сме­шать пер­вые со вто­ры­ми, — если и могут быть, при извест­ных усло­ви­ях, оправ­да­ны с мето­ди­че­ской точ­ки зре­ния, то совер­шен­но недо­пу­сти­мы с мето­до­ло­ги­че­ской сто­ро­ны, — и в этом отно­ше­нии могут быть заслу­жен­но ква­ли­фи­ци­ро­ва­ны как «поку­ше­ния с негод­ны­ми сред­ства­ми». Ниче­го, кро­ме бес­ша­баш­ной вуль­га­ри­за­ции и извра­ще­ния марк­сиз­ма, из подоб­ных попы­ток полу­чить­ся не может.

[12] «Чело­ве­че­ский труд вооб­ще» явля­ет­ся для Марк­са в I томе сино­ни­мом тру­да абстракт­но­го. См. стр. 8, 9, 10, 13 и др.

[13] Сле­до­ва­тель­но, кон­крет­ный труд может быть рас­смат­ри­ва­ем и с коли­че­ствен­ной сто­ро­ны, но это еще не дела­ет его абстракт­ным.

[14] К вопро­су об исто­ри­че­ском харак­те­ре абстракт­но­го тру­да см. в I т. «Капи­та­ла», стр. 6, 7, 10, 11, 12, 13, 19, 20, 23, 25 и др.

Scroll to top