ДИАЛЕКТИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ КАТЕГОРИЙ В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ МАРКСА

Исаак Рубин

1. Предмет политической экономии

Я не став­лю себе целью дать исчер­пы­ва­ю­щее или хотя бы пол­ное изло­же­ние избран­ной мною темы. Пол­ная раз­ра­бот­ка вопро­са о диа­лек­ти­че­ском раз­ви­тии кате­го­рий у Марк­са тре­бу­ет соеди­нен­ных уси­лий мно­гих това­ри­щей, как эко­но­ми­стов, так и фило­со­фов. Я огра­ни­чи­ваю свою тему дво­я­ко: во-пер­вых, я не буду касать­ся фило­соф­ских основ диа­лек­ти­че­ско­го мето­да — это дело фило­со­фов. Мы, эко­но­ми­сты, берем основ­ные поло­же­ния диа­лек­ти­че­ско­го мето­да в той общей фор­ме, как они изло­же­ны у Марк­са и Энгель­са, и наша зада­ча заклю­ча­ет­ся в том, что­бы пока­зать при­ме­не­ние Марк­сом в «Капи­та­ле» к раз­лич­ным эко­но­ми­че­ским кате­го­ри­ям основ­ных поло­же­ний диа­лек­ти­че­ско­го мето­да. Вто­рое огра­ни­че­ние сле­ду­ю­щее: диа­лек­ти­че­ская логи­ка обла­да­ет таким богат­ством форм мыш­ле­ния, что пытать­ся исчер­пать их в одном докла­де явля­ет­ся делом непо­силь­ным. Поэто­му я поста­вил себе зада­чей про­сле­дить, как Маркс при­ме­ня­ет к эко­но­ми­че­ским кате­го­ри­ям трех томов «Капи­та­ла» основ­ной закон диа­лек­ти­ки, — закон един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей, — в соеди­не­нии с зако­ном отри­ца­ния.

Раз мы гово­рим о диа­лек­ти­че­ском раз­ви­тии кате­го­рий, то мы пред­по­ла­га­ем, что вся систе­ма эко­но­ми­че­ских кате­го­рий Марк­са пред­став­ля­ет собою еди­ную, строй­ную систе­му, про­ник­ну­тую внут­рен­ним един­ством, внут­рен­ней согла­со­ван­но­стью всех сво­их частей. Ина­че гово­ря, мы пред­по­ла­га­ем еди­ную строй­ную систе­му эко­но­ми­че­ских кате­го­рий, отра­жа­ю­щую еди­ную, хотя и испол­нен­ную вели­чай­ших про­ти­во­ре­чий, систе­му про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей.

Тут перед нами вста­ет сле­ду­ю­щий вопрос: если мы берем систе­му про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, как целое, не отры­ва­ем ли мы тем самым эту систе­му от раз­ви­тия мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил. Не пра­вы ли те кри­ти­ки, кото­рые гово­рят, что мы отры­ва­ем про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния от про­из­во­ди­тель­ных сил? Не пра­вы ли те кри­ти­ки, кото­рые гово­рят, что пред­ме­том поли­ти­че­ской эко­но­мии явля­ют­ся в оди­на­ко­вой мере, на рав­но­прав­ных нача­лах, как про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве, так и про­из­во­ди­тель­ные силы? Ина­че гово­ря, мы долж­ны начать с вопро­са о пред­ме­те поли­ти­че­ской эко­но­мии. По это­му вопро­су сей­час раз­го­ре­лись и раз­го­ра­ют­ся ожив­лен­ные пре­ния, при чем наме­ти­лось два тече­ния: одни эко­но­ми­сты при­дер­жи­ва­ют­ся ста­ро­го марк­сист­ско­го уче­ния, соглас­но кото­ро­му поли­ти­че­ская эко­но­мия есть нау­ка о про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях людей в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве; дру­гие эко­но­ми­сты, не имея муже­ства пря­мо опро­верг­нуть это ста­рое марк­сист­ское опре­де­ле­ние, хотят сло­мить его острие, при­ту­пить это рез­кое и яркое марк­сист­ское опре­де­ле­ние. Они тре­бу­ют вклю­че­ния про­из­во­ди­тель­ных сил в непо­сред­ствен­ный пред­мет иссле­до­ва­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии.

Как же обсто­ит дело с этим вопро­сом, кото­рый сей­час раз­де­ля­ет эко­но­ми­стов-марк­си­стов? С. Бес­со­нов в сво­ей ста­тье[1] дал сле­ду­ю­щую фор­му­ли­ров­ку: поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет «связь и про­ти­во­ре­чия меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми». Он забы­ва­ет, что изу­чить связь и про­ти­во­ре­чия меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми мы можем с двух сто­рон — и со сто­ро­ны про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, и со сто­ро­ны про­из­во­ди­тель­ных сил.

В тео­ре­ти­че­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии мы берем пред­ме­том сво­е­го изу­че­ния непо­сред­ствен­но про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве и ста­вим себе целью открыть все зако­но­мер­но­сти в этой сфе­ре явле­ний. Но ведь про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния раз­ви­ва­ют­ся в зави­си­мо­сти от изме­не­ния про­из­во­ди­тель­ных сил и, в свою оче­редь, ока­зы­ва­ют обрат­ное воз­дей­ствие на раз­ви­тие про­из­во­ди­тель­ных сил. Поэто­му для объ­яс­не­ния раз­ви­тия про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний мы долж­ны посто­ян­но апел­ли­ро­вать к раз­ви­тию про­из­во­ди­тель­ных сил. Как мы апел­ли­ру­ем к раз­ви­тию про­из­во­ди­тель­на сил? Во-пер­вых, преж­де, чем начать иссле­до­ва­ние всей систе­мы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства, мы долж­ны выяс­нить, какое имен­но раз­ви­тие про­из­во­ди­тель­ных сил вызва­ло к жиз­ни дан­ную систе­му про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Но это­го мало. На всем про­тя­же­нии наше­го иссле­до­ва­ния мы долж­ны искать при­чи­ны изме­не­ния эко­но­ми­че­ских форм и про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей в сфе­ре раз­ви­тия мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил. При пере­хо­де от одних форм к дру­гим, при пере­хо­де от сто­и­мо­сти к капи­та­лу, при объ­яс­не­нии того, поче­му капи­тал раз­де­ля­ет­ся на про­мыш­лен­ный, тор­го­вый и денеж­ный, — мы долж­ны искать в сфе­ре мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил те дви­жу­щие при­чи­ны, кото­рые вызы­ва­ют изме­не­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Не все­гда мы можем ука­зать точ­но эти при­чи­ны, исхо­дя­щие из сфе­ры мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства, не все­гда Маркс ука­зы­вал нам, какие имен­но изме­не­ния про­из­во­ди­тель­ных сил вызы­ва­ли то или иное изме­не­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Но прин­ци­пи­аль­ный наш долг, наша обя­зан­ность — искать при­чи­ны изме­не­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний в сфе­ре раз­ви­тия мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил.

Мы долж­ны вме­сте с тем изу­чить и обрат­ное воз­дей­ствие про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний на про­из­во­ди­тель­ные силы. Но это нико­им обра­зом не зна­чит, что мы про­из­во­ди­тель­ные силы дела­ем непо­сред­ствен­ным объ­ек­том наше­го иссле­до­ва­ния, — и вся­кий чело­век, зна­ко­мый с эле­мен­тар­ны­ми прин­ци­па­ми клас­си­фи­ка­ции наук, пой­мет это без тру­да. Раз­лич­ные нау­ки изу­ча­ют раз­лич­ные сто­ро­ны еди­ной реаль­ной дей­стви­тель­но­сти. Раз­лич­ные обще­ствен­ные нау­ки изу­ча­ют раз­лич­ные сто­ро­ны жиз­ни обще­ства. При нераз­рыв­ной свя­зи и вза­и­мо­дей­ствии раз­лич­ных сто­рон жиз­ни обще­ства, каж­дая нау­ка, изу­ча­ю­щая одну сто­ро­ну жиз­ни обще­ства, долж­на посто­ян­но вклю­чать в свое иссле­до­ва­ние для объ­яс­не­ния сво­е­го объ­ек­та явле­ния сосед­ней обла­сти, те явле­ния, кото­рые слу­жат непо­сред­ствен­ным пред­ме­том иссле­до­ва­ния дру­гих, сосед­них наук. Напри­мер, нау­ка, изу­ча­ю­щая пра­во, не может понять раз­ви­тие пра­ва, не апел­ли­руя к раз­ви­тию хозяй­ства и в част­но­сти к раз­ви­тию мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил. В про­тив­ном слу­чае такая нау­ка о пра­ве не была бы марк­сист­ской нау­кой. Но тем не менее эта нау­ка о пра­ве не дела­ет пред­ме­том сво­е­го иссле­до­ва­ния хозяй­ство. Поли­ти­че­ская эко­но­мия для объ­яс­не­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей и их изме­не­ний долж­на апел­ли­ро­вать к раз­ви­тию мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил, но мы при этом в поли­ти­че­ской эко­но­мии не ста­вим себе целью изу­чить все зако­но­мер­но­сти, име­ю­щие место в сфе­ре раз­ви­тия мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил. Мы при­вле­ка­ем их в наше иссле­до­ва­ние лишь постоль­ку, посколь­ку это нам необ­хо­ди­мо для объ­яс­не­ния зако­но­мер­но­стей изме­не­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. И даже в этом слу­чае, при­вле­кая мате­ри­ал из обла­сти про­из­во­ди­тель­ных сил, мы не столь­ко сами спе­ци­аль­но зани­ма­ем­ся ана­ли­зом и иссле­до­ва­ни­ем это­го мате­ри­а­ла, сколь­ко поль­зу­ем­ся дан­ны­ми, уже добы­ты­ми в сосед­них нау­ках. Поэто­му мы заин­те­ре­со­ва­ны в том, что­бы нау­ка об обще­ствен­ной тех­ни­ке полу­чи­ла доста­точ­ное раз­ви­тие и мог­ла бы дать нам доста­точ­но мате­ри­а­ла о раз­ви­тии про­из­во­ди­тель­ных сил при капи­та­лиз­ме с тем, что­бы мы эти мате­ри­а­лы исполь­зо­ва­ли для объ­яс­не­ния раз­ви­тия про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. А это и зна­чит, что для нас в поли­ти­че­ской эко­но­мии непо­сред­ствен­ным объ­ек­том иссле­до­ва­ния явля­ют­ся про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей. Пред­по­сыл­кой же наше­го иссле­до­ва­ния явля­ют­ся мате­ри­аль­ные про­из­во­ди­тель­ные силы.

Часто при­хо­дит­ся слы­шать такой упрек: раз вы отво­ди­те про­из­во­ди­тель­ным силам роль пред­по­сыл­ки, зна­чит, вы отво­ди­те им какое-то скром­ное место в раз­ви­тии обще­ства, вы отри­ца­е­те их роль дви­жу­щей при­чи­ны все­го обще­ствен­но­го раз­ви­тия. Это воз­ра­же­ние осно­ва­но на гру­бом недо­ра­зу­ме­нии. Сло­во «пред­по­сыл­ка» не про­ти­во­по­став­ля­ет­ся нами сло­ву «дви­жу­щая при­чи­на». Вся­кий марк­сист обя­зан при­знать, что дви­жу­щей при­чи­ной все­го обще­ствен­но­го раз­ви­тия явля­ет­ся имен­но раз­ви­тие мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил. Но эта дви­жу­щая при­чи­на все­го обще­ствен­но­го раз­ви­тия не изу­ча­ет­ся нами в тео­ре­ти­че­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии. Мы посто­ян­но при­бе­га­ем к раз­ви­тию про­из­во­ди­тель­ных сил для объ­яс­не­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, а это и зна­чит, что мате­ри­аль­ные про­из­во­ди­тель­ные силы явля­ют­ся пред­по­сыл­кой наше­го иссле­до­ва­ния. Сло­во «пред­по­сыл­ка» не про­ти­во­по­став­ля­ет­ся «дви­жу­щей при­чине». Это сло­во про­ти­во­по­став­ля­ет­ся «объ­ек­ту» иссле­до­ва­ния. Каж­дая нау­ка име­ет свой непо­сред­ствен­ный объ­ект иссле­до­ва­ния. Все сосед­ние явле­ния, кото­рые при­пе­ка­ют­ся нами в дан­ную нау­ку постоль­ку, посколь­ку они необ­хо­ди­мы для объ­яс­не­ния непо­сред­ствен­но­го объ­ек­та наше­го иссле­до­ва­ния, назы­ва­ют­ся в нау­ке пред­по­сыл­кой иссле­до­ва­ния. Вся­кий, кто не пони­ма­ет это­го деле­ния, не пони­ма­ет азбу­ки клас­си­фи­ка­ции наук, азбу­ки раз­де­ле­ния тру­да меж­ду раз­лич­ны­ми нау­ка­ми.

При­бег­нем к при­ме­ру для иллю­стра­ции этой мыс­ли. Вся­ко­му понят­но, что суще­ству­ет нераз­рыв­ная связь меж­ду ростом тех­ни­че­ско­го соста­ва капи­та­ла и ростом орга­ни­че­ско­го соста­ва капи­та­ла. Но вме­сте с тем вся­кий изу­ча­ю­щий «Капи­тал» зна­ет, что непо­сред­ствен­ным пред­ме­том сво­е­го иссле­до­ва­ния Маркс дела­ет рост орга­ни­че­ско­го соста­ва капи­та­ла, т. е. рост сто­и­мост­ных отно­ше­ний частей капи­та­ла, посколь­ку эти сто­и­мост­ные отно­ше­ния отра­жа­ют изме­не­ния про­пор­ции меж­ду мерт­вы­ми сред­ства­ми про­из­вод­ства и живым тру­дом, т. е. посколь­ку они отра­жа­ют изме­не­ния, про­ис­хо­дя­щие в сфе­ре тех­ни­ки, в сфе­ре мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил. Зна­чит ли это, что Маркс сде­лал непо­сред­ствен­ным пред­ме­том сво­е­го иссле­до­ва­ния рост тех­ни­че­ско­го соста­ва капи­та­ла? Вся­кий, читав­ший «Капи­тал», зна­ет, что Маркс это­го не делал. Маркс дал нам основ­ную фор­му­лу роста тех­ни­че­ско­го соста­ва капи­та­ла для того, что­бы объ­яс­нить рост орга­ни­че­ско­го соста­ва капи­та­ла, а после это­го он подроб­но иссле­ду­ет вли­я­ние роста орга­ни­че­ско­го соста­ва капи­та­ла на кон­цен­тра­цию про­из­вод­ства, на рост резерв­ной рабо­чей армии и т. д. Сло­вом, он иссле­ду­ет про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния меж­ду людь­ми, нахо­дя­щие свое выра­же­ние в целом ряде эко­но­ми­че­ских явле­ний, меж­ду тем как роль тех­ни­че­ско­го соста­ва капи­та­ла явля­ет­ся для Марк­са осно­вой, пред­по­сыл­кой, но не непо­сред­ствен­ным объ­ек­том его иссле­до­ва­ния. Если бы Маркс захо­тел иссле­до­вать непо­сред­ствен­но рост тех­ни­че­ско­го соста­ва капи­та­ла, он дол­жен был бы собрать огром­ней­ший мате­ри­ал, рису­ю­щий рост мерт­вых средств про­из­вод­ства по срав­не­нию с живым тру­дом. Он дол­жен был бы дать огром­ный мате­ри­ал, рису­ю­щий раз­ви­тие и состо­я­ние тех­ни­ки в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве. Маркс это­го не делал, пото­му что тако­го рода спе­ци­аль­ное иссле­до­ва­ние изме­не­ний в сфе­ре тех­ни­ки меж­ду мерт­вы­ми сред­ства­ми про­из­вод­ства и живым тру­дом, — иссле­до­ва­ние, весь­ма необ­хо­ди­мое и могу­щее про­лить мно­го све­та на раз­ви­тие эко­но­ми­че­ских явле­ний, — не может вхо­дить непо­сред­ствен­но в ту эко­но­ми­че­скую систе­му, кото­рую дает Маркс. Бес­со­нов воз­ра­жа­ет про­тив суще­ство­ва­ния двух наук, из кото­рых одна изу­ча­ет про­из­во­ди­тель­ные силы, а дру­гая — про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства. По-види­мо­му, он дума­ет, что суще­ство­ва­ние двух наук создаст раз­рыв меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми. Но ведь было бы в выс­шей сте­пе­ни наив­но думать, что для сохра­не­ния свя­зи меж­ду дву­мя явле­ни­я­ми вы долж­ны непре­мен­но изу­чать их в одной нау­ке. Неуже­ли связь меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми будет гаран­ти­ро­ва­на тем, что мы будем изу­чать их в одной нау­ке? Тако­го рода соеди­не­ние раз­лич­ных сто­рон хозяй­ствен­ной жиз­ни, отли­ча­ю­щих­ся по сво­ей при­ро­де и зако­но­мер­но­стям сво­е­го раз­ви­тия, в одну нау­ку ни в малей­шей мере не гаран­ти­ру­ет вас от раз­ры­ва меж­ду эти­ми дву­мя сто­ро­на­ми; и, наобо­рот, вы може­те изу­чать эти две сто­ро­ны в двух раз­ных нау­ках, но зара­нее изу­чай­те каж­дую сто­ро­ну как часть еди­но­го хозяй­ствен­но­го про­цес­са, часть, пред­по­ла­га­ю­щую дру­гую его сто­ро­ну и нахо­дя­щу­ю­ся с нею в нераз­рыв­ной свя­зи. Толь­ко этим вы предо­хра­ни­те себя от раз­ры­ва, но нико­им обра­зом не тем, что вы соеди­ни­те несо­еди­ни­мое, что вы про­из­ве­де­те наси­лие над тео­ре­ти­че­ской поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей, что вы захо­ти­те разо­рвать весь строй эко­но­ми­че­ской систе­мы, изло­жен­ной в «Капи­та­ле» Марк­са.

Бес­со­нов гово­рит, что я «выду­мы­ваю» новые нау­ки: нау­ку об обще­ствен­ной тех­ни­ке и нау­ку о про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях людей. С гораз­до боль­шим пра­вом я мог бы утвер­ждать, что Бес­со­нов хочет выду­мать еди­ную нау­ку, кото­рая изу­ча­ет и про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей, и про­из­во­ди­тель­ные силы. Ведь мы, марк­си­сты, все­гда гор­дим­ся тем, что, как толь­ко мы начи­на­ем рас­суж­дать о про­из­вод­стве, о хозяй­стве, мы про­во­дим точ­ное раз­ли­чие меж­ду отно­ше­ни­ем чело­ве­ка к при­ро­де и меж­ду отно­ше­ни­ем людей к людям. Мы счи­та­ли это все­гда пре­иму­ще­ством марк­сист­ской нау­ки по срав­не­нию с бур­жу­аз­ной. Мы все­гда сме­я­лись над бур­жу­аз­ны­ми уче­ны­ми, кото­рые рас­суж­да­ют на про­тя­же­нии мно­гих томов о про­из­вод­стве, не давая себе тру­да выяс­нить, идет ли речь о мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ской сто­роне про­из­вод­ства или о про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях людей. Как я даль­ше пока­жу, все марк­си­сты, и Ленин в том чис­ле, как толь­ко начи­на­ли гово­рить о про­из­вод­стве, про­во­ди­ли ясное раз­ли­чие меж­ду мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ским про­цес­сом про­из­вод­ства и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми людей. Маркс все­гда гово­рил, что поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей, в то вре­мя как мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ский про­цесс про­из­вод­ства отно­сит­ся к сфе­ре тех­но­ло­гии. Маркс под­чер­ки­ва­ет необ­хо­ди­мость раз­ра­бот­ки осо­бой нау­ки, «кри­ти­че­ской исто­рии тех­но­ло­гии», кото­рая долж­на иссле­до­вать «мате­ри­аль­ный базис каж­дой осо­бой обще­ствен­ной орга­ни­за­ции» («Капи­тал», т. I, гл. 13, прим. 89). Поэто­му я и ука­зал в «Очер­ках», что мате­ри­аль­ные про­из­во­ди­тель­ные силы изу­ча­ют­ся спе­ци­аль­ной нау­кой об обще­ствен­ной тех­ни­ке, нау­кой, кото­рая долж­на полу­чить огром­ное раз­ви­тие.

Конеч­но, мате­ри­аль­ные про­из­во­ди­тель­ные силы суть явле­ние соци­аль­ное. Они изме­ня­ют­ся в ходе исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия и вызы­ва­ют изме­не­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Зна­чит, мате­ри­аль­ные про­из­во­ди­тель­ные силы суть так­же явле­ние исто­ри­че­ское и соци­аль­ное, как и про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей. Но ведь мы не обя­за­ны в одну нау­ку вклю­чать все соци­аль­ные явле­ния. То обсто­я­тель­ство, что про­из­во­ди­тель­ные силы пред­став­ля­ют собой соци­аль­ное явле­ние, нико­им обра­зом не обя­зы­ва­ет нас вклю­чать их в непо­сред­ствен­ный пред­мет наше­го изу­че­ния. Те эко­но­ми­сты, кото­рые хотят выду­мать новую еди­ную нау­ку о хозяй­стве, забы­ва­ют, что каж­дая нау­ка есть про­дукт дол­го­го исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия, и что мы, марк­си­сты, обя­за­ны и к самой нау­ке подой­ти с исто­ри­че­ской точ­ки зре­ния. Мы не можем пред­став­лять себе нашу зада­чу таким обра­зом, буд­то мы можем сей­час сесть за стол и зано­во соста­вить клас­си­фи­ка­цию наук. Такой взгляд был бы неисто­ри­че­ским, немарк­сист­ским взгля­дом.

О чем мы спо­рим? О том ли, какой объ­ект нам нуж­но избрать для нау­ки, кото­рую мы в буду­щем выду­ма­ем и созда­дим, или мы спо­рим о том, что́ явля­ет­ся на деле объ­ек­том той поли­ти­че­ской эко­но­мии, кото­рая раз­ви­ва­лась в тече­ние двух сто­ле­тий и нашла свое завер­ше­ние в систе­ме Марк­са? Мы спо­рим сей­час имен­но о послед­нем. Поли­ти­че­ская эко­но­мия, кото­рая в «Капи­та­ле» Марк­са полу­чи­ла строй­ную, закон­чен­ную фор­му, есть нау­ка о про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях людей. Мож­но даже объ­яс­нить, поче­му в силу исто­ри­че­ской необ­хо­ди­мо­сти она ста­ла нау­кой о про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях людей. С чего нача­лась поли­ти­че­ская эко­но­мия? Она нача­лась с рас­суж­де­ний и спо­ров мер­кан­ти­ли­стов XVII в. о зара­бот­ной пла­те, о при­бы­ли, о рен­те, т. е. она нача­лась с вопро­сов, отно­ся­щих­ся к рас­пре­де­ле­нию сово­куп­ной сто­и­мо­сти меж­ду раз­лич­ны­ми обще­ствен­ны­ми клас­са­ми. Она отра­жа­ла борь­бу обще­ствен­ных клас­сов за их пози­ции в дан­ной систе­ме про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Поли­ти­че­ская эко­но­мия сло­жи­лась в резуль­та­те оже­сто­чен­ной борь­бы раз­ных клас­сов и групп. Она сло­жи­лась, как нау­ка о зара­бот­ной пла­те, при­бы­ли, рен­те, сло­вом, как нау­ка о систе­ме сто­и­мо­стей, или о про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях людей. Раз­лич­ные бур­жу­аз­ные шко­лы боро­лись за укреп­ле­ние сво­их пози­ций в рам­ках дан­ной, капи­та­ли­сти­че­ской систе­мы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Маркс поста­вил вопрос на недо­ся­га­е­мую высо­ту тем, что он заго­во­рил о самой смене про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, о раз­ру­ше­нии всей систе­мы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства и замене их новой систе­мой, — соци­а­ли­сти­че­ским хозяй­ством. Имен­но эта гран­ди­оз­ная зада­ча, встав­шая перед Марк­сом, как идео­ло­гом рабо­че­го клас­са, и побу­ди­ла Марк­са опре­де­лить поли­ти­че­скую эко­но­мию как нау­ку о про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях людей.

В чем же заклю­ча­лась та жесто­кая кри­ти­ка, кото­рую Маркс напра­вил про­тив бур­жу­аз­ной эко­но­мии? Она заклю­ча­лась в сле­ду­ю­щем: бур­жу­аз­ные эко­но­ми­сты дока­зы­ва­ли, что основ­ные явле­ния капи­та­лиз­ма — при­быль, зара­бот­ная пла­та, про­цент, рен­та — необ­хо­ди­мо выте­ка­ют из самой при­ро­ды про­цес­са про­из­вод­ства и не могут быть изме­не­ны при изме­не­нии соци­аль­ной фор­мы хозяй­ства. Маркс же гово­рил бур­жу­аз­ным эко­но­ми­стам: все те явле­ния, кото­рые вы при­пи­сы­ва­е­те про­цес­су про­из­вод­ства как тако­во­му, явля­ют­ся резуль­та­том капи­та­ли­сти­че­ской фор­мы про­цес­са про­из­вод­ства, все эти явле­ния носят исто­ри­че­ский, пре­хо­дя­щий харак­тер, свя­зан­ный с дан­ной соци­аль­ной систе­мой про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Сле­до­ва­тель­но, — гово­рил Маркс, — когда раз­ви­тие про­из­во­ди­тель­ных сил вызо­вет необ­хо­ди­мость лом­ки ста­рой систе­мы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, все эко­но­ми­че­ские зако­ны при­об­ре­тут иной вид, все эко­но­ми­че­ские явле­ния будут ины­ми. Вот како­во было наи­бо­лее острое кри­ти­че­ское ору­жие, при помо­щи кото­ро­го Маркс борол­ся с вуль­гар­ной поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей. Этим ост­рым кри­ти­че­ским ору­жи­ем было уче­ние о том, что все эко­но­ми­че­ские явле­ния пред­став­ля­ют собой выра­же­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Вся­кий, кто хочет выбро­сить это опре­де­ле­ние поли­ти­че­ской эко­но­мии как нау­ки о про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях людей, лег­ко­мыс­лен­но отка­зы­ва­ет­ся от наи­бо­лее остро­го ору­жия, при помо­щи кото­ро­го марк­сист­ская нау­ка достиг­ла огром­ных успе­хов. Наши кри­ти­ки долж­ны отдать себе отчет в том, что они отка­зы­ва­ют­ся от того опре­де­ле­ния, кото­рое раз­де­ля­лось все­ми без исклю­че­ния марк­си­ста­ми и кото­рое неод­но­крат­но повто­ря­лось в тру­дах Марк­са, Энгель­са, Пле­ха­но­ва, Лени­на, Гиль­фер­дин­га, Р. Люк­сем­бург и др.

В сле­ду­ю­щих выра­же­ни­ях Пле­ха­нов харак­те­ри­зу­ет рево­лю­ци­он­ный пере­во­рот в нау­ке, про­из­ве­ден­ный Марк­сом: «Эко­но­ми­че­ские кате­го­рии сами выра­жа­ют собой не что иное, как вза­им­ные отно­ше­ния людей, или целых клас­сов обще­ства, в обще­ствен­ном про­цес­се про­из­вод­ства. Эко­но­ми­че­ская нау­ка толь­ко тогда и вста­ла на пра­виль­ную точ­ку зре­ния, когда поня­ла это и заня­лась иссле­до­ва­ни­ем тех вза­им­ных отно­ше­ний, кото­рые скры­ва­ют­ся за мни­мы­ми каче­ства­ми вещей и за таин­ствен­ны­ми свой­ства­ми эко­но­ми­че­ских кате­го­рий» (т. VI, стр. 170). Маркс не уста­вал повто­рять на каж­дом шагу, что все эко­но­ми­че­ские кате­го­рии суть выра­же­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Сто­и­мость есть выра­же­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, день­ги есть выра­же­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, капи­тал есть выра­же­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Маркс про­из­вел рево­лю­цию в нау­ке, в част­но­сти в уче­нии о капи­та­ле, бла­го­да­ря тому, что он уви­дел в капи­та­ле выра­же­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. И в «Нище­те фило­со­фии» (1928 г., стр. 105) Маркс гово­рит, что «эко­но­ми­че­ские кате­го­рии пред­став­ля­ют собой лишь тео­ре­ти­че­ские выра­же­ния, абстрак­ции обще­ствен­ных отно­ше­ний про­из­вод­ства». Эту мысль повто­ря­ет и Энгельс: «В поли­ти­че­ской эко­но­мии речь идет не о вещах, а об отно­ше­ни­ях меж­ду лица­ми, в послед­ней же инстан­ции меж­ду клас­са­ми; но эти отно­ше­ния все­гда свя­за­ны с веща­ми и про­яв­ля­ют­ся как вещи» («Под Зна­ме­нем Марк­сиз­ма», 1923 г., № 2 — 3, стр. 56). Это же опре­де­ле­ние неод­но­крат­но повто­ря­лось Лени­ным в самых раз­лич­ных его сочи­не­ни­ях и в самых раз­лич­ных ком­би­на­ци­ях. Он писал, что пред­ме­том поли­ти­че­ской эко­но­мии явля­ет­ся «вовсе не «про­из­вод­ство мате­ри­аль­ных цен­но­стей», как часто гово­рят (это — пред­мет тех­но­ло­гии), а обще­ствен­ные отно­ше­ния людей по про­из­вод­ству» (Ленин, К харак­те­ри­сти­ке эко­но­ми­че­ско­го роман­тиз­ма, гл. XI). Ленин так доро­жил этим ста­рым марк­сист­ским раз­ли­че­ни­ем двух сто­рон про­цес­са про­из­вод­ства, что повто­рял его почти во всех сво­их рабо­тах. Он об этом гово­рит и в кни­ге о Сис­мон­ди, и в рабо­те «Что такое «дру­зья наро­да»?», и в рецен­зии на кни­гу Бог­да­но­ва; всю­ду вы най­де­те под­чер­ки­ва­ние той мыс­ли, что поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет обще­ствен­ные отно­ше­ния людей. Мы тре­бу­ем от наших кри­ти­ков пря­мо­го и ясно­го отве­та — соглас­ны ли они с этим ста­рым марк­сист­ским пред­ме­та поли­ти­че­ской эко­но­мии или нет?

…Если они соглас­ны, что пред­ме­том поли­ти­че­ской эко­но­мии явля­ют­ся про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей, если они толь­ко под­чер­ки­ва­ют, что при изу­че­нии про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей мы долж­ны посто­ян­но апел­ли­ро­вать к раз­ви­тию про­из­во­ди­тель­ных сил, как той дви­жу­щей при­чине, кото­рая вызы­ва­ет изме­не­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, тогда может быть най­де­на поч­ва для вза­им­но­го сбли­же­ния точек зре­ния на пред­мет поли­ти­че­ской эко­но­мии. Если же они идут по пути отка­за от ста­ро­го марк­сист­ско­го опре­де­ле­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии, как нау­ки о про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях людей, если они гово­рят, как сего­дня Бес­со­нов пишет в сво­их тези­сах, что и про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния и про­из­во­ди­тель­ные силы пред­став­ля­ют собой «рав­но­прав­ный» пред­мет изу­че­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии, то этим они отка­зы­ва­ют­ся от опре­де­ле­ния, кото­рое все­гда раз­де­ля­лось все­ми без исклю­че­ния марк­си­ста­ми. Этим они вно­сят вели­чай­шую пута­ни­цу в опре­де­ле­ние пред­ме­та поли­ти­че­ской эко­но­мии. Они запу­ты­ва­ют вопрос, раз­ре­шен­ный бла­го­да­ря гени­аль­ным уси­ли­ям Марк­са. Они сти­ра­ют основ­ную грань меж­ду марк­сист­ской и бур­жу­аз­ной поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей.

Я не хочу затруд­нять вас цита­та­ми, но я могу вам пока­зать на при­ме­ре Кас­се­ля, одно­го из вла­сти­те­лей дум совре­мен­ной бур­жу­аз­ной поли­ти­че­ской эко­но­мии, что все ста­ра­ния Кас­се­ля направ­ле­ны имен­но на то, что­бы пока­зать, что основ­ные эко­но­ми­че­ские явле­ния, в част­но­сти при­быль и про­цент, выте­ка­ют необ­хо­ди­мо из мате­ри­аль­ных осо­бен­но­стей про­цес­са про­из­вод­ства. Имен­но для борь­бы с этим основ­ным направ­ле­ни­ем бур­жу­аз­ной мыс­ли мы долж­ны сохра­нить острое ору­жие кри­ти­ки, дан­ное нам Марк­сом и заклю­ча­ю­ще­е­ся в том, что мы все эко­но­ми­че­ские явле­ния рас­смат­ри­ва­ем, как выра­же­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Более того, я ска­жу даже, что те това­ри­щи, кото­рые так объ­яс­ня­ют­ся в люб­ви к про­из­во­ди­тель­ным силам, на самом деле все иссле­до­ва­ние про­из­во­ди­тель­ных сил хотят све­сти к тем немно­гим гла­вам, тем отдель­ным заме­ча­ни­ям, кото­рым мы можем уде­лить место в сфе­ре нашей нау­ки, в сфе­ре тео­ре­ти­че­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии. Они игно­ри­ру­ют тот факт, что для изу­че­ния зако­но­мер­но­стей раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил при капи­та­лиз­ме нуж­но собрать обшир­ней­ший мате­ри­ал, нуж­но под­верг­нуть его тща­тель­но­му ана­ли­зу и иссле­до­ва­нию, нуж­на спе­ци­аль­ная нау­ка, кото­рая отча­сти и созда­ет­ся. Те това­ри­щи, кото­рые тре­бу­ют вклю­че­ния про­из­во­ди­тель­ных сил в пред­мет поли­ти­че­ской эко­но­мии, в сущ­но­сти гово­ря, могут толь­ко тор­мо­зить раз­ви­тие нау­ки о про­из­во­ди­тель­ных силах, в том чис­ле раз­ви­тие нау­ки, спе­ци­аль­но изу­ча­ю­щей про­из­во­ди­тель­ные силы капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства.

Для предот­вра­ще­ния раз­ры­ва меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми нам не надо соеди­нять обе эти сто­ро­ны непре­мен­но в одной нау­ке, а мы долж­ны опре­де­лить про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния так, что­бы они были нераз­рыв­но свя­за­ны с про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми, и долж­ны на каж­дом эта­пе наше­го иссле­до­ва­ния апел­ли­ро­вать к раз­ви­тию мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил. Во избе­жа­ние недо­ра­зу­ме­ний повто­ряю опять, что каж­дый марк­сист дол­жен быть горя­чим сто­рон­ни­ком объ­яс­не­ния всех изме­не­ний про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний изме­не­ни­я­ми мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил. Если бы вы мог­ли дока­зать, что функ­ция пла­теж­но­го сред­ства раз­ви­лась из функ­ции сред­ства обра­ще­ния непо­сред­ствен­но под вли­я­ни­ем мате­ри­аль­но­го про­цес­са про­из­вод­ства, это была бы боль­шая побе­да марк­сист­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии. Пока мы это­го еще не сде­ла­ли. Пока мы еще не все­гда можем ука­зать те при­чи­ны, кото­рые вызва­ли, напри­мер, появ­ле­ние дан­ной функ­ции денег, мы еще не можем на каж­дом эта­пе иссле­до­ва­ния ука­зать точ­но все при­чи­ны изме­не­ния эко­но­ми­че­ских форм, заклю­ча­ю­щи­е­ся в раз­ви­тии мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил. Но в общем и целом мы можем и долж­ны это делать, одна­ко не сме­ши­вая раз­ли­чия меж­ду раз­лич­ны­ми сто­ро­на­ми про­цес­са про­из­вод­ства и оста­ва­ясь все­це­ло на поч­ве ста­ро­го марк­сист­ско­го опре­де­ле­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии, как нау­ки о про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях людей.

Мно­гие това­ри­щи гово­рят: а зачем Маркс в «Капи­та­ле» уде­лил такое боль­шое вни­ма­ние вопро­сам тех­но­ло­гии, вопро­сам раз­ви­тия тех­ни­ки? Но това­ри­щи, читай­те Марк­са, не выхва­ты­вая отдель­ные стра­ни­цы, а беря его во всей свя­зи его идей. Возь­мем при­мер. Маркс пишет о раз­ви­тии машин в боль­шой 13‑й гла­ве, зани­ма­ю­щей 115 стра­ниц, Маркс пер­вые 12 стра­ниц уде­ля­ет раз­ви­тию машин для того, что­бы полу­чить базис для сво­е­го даль­ней­ше­го иссле­до­ва­ния, и после это­го пер­во­го пунк­та о раз­ви­тии машин вы види­те еще девять пунк­тов, в кото­рых изу­ча­ет­ся вли­я­ние раз­ви­тия машин на про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей. Вто­рой пункт гово­рит о сто­и­мо­сти, о пере­но­се сто­и­мо­сти машин на про­дук­ты, тре­тий о дей­ствии машин на рабо­чих, чет­вер­тый о фаб­ри­ках, пятый о борь­бе рабо­чих с маши­на­ми, даль­ней­шие пунк­ты гово­рят о тео­рии ком­пен­са­ции, об оттал­ки­ва­нии и при­тя­же­нии рабо­чих, вли­я­нии машин на ремес­ло и, нако­нец, о фаб­рич­ном зако­но­да­тель­стве. Целый ряд эко­но­ми­че­ских явле­ний выве­ден Марк­сом из фак­та раз­ви­тия машин. Более того, если вы про­чте­те эти 12 стра­ниц, посвя­щен­ные раз­ви­тию машин, то уви­ди­те, что Маркс начи­на­ет с вве­де­ния машин, как спо­со­ба про­из­вод­ства при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, и кон­ча­ет опять-таки изу­че­ни­ем машин, как спе­ци­фи­че­ско­го спо­со­ба повы­ше­ния при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти. Со вре­ме­ни напи­са­ния «Капи­та­ла» про­шло 60 лет. С этих пор исто­рия тех­ни­ки, в част­но­сти исто­рия машин, сде­ла­ла огром­ные успе­хи. Теперь эко­но­ми­сту уже не при­хо­дит­ся, как Марк­су, добы­вать из отдель­ных раз­бро­сан­ных заме­ча­ний све­де­ния об исто­рии машин, и я спра­ши­ваю: мож­но ли вклю­чить десят­ки и сот­ни сочи­не­ний по исто­рии тех­ни­ки в ту тео­ре­ти­че­скую систе­му, кото­рая нам дана Марк­сом? Доста­точ­но кон­крет­но поста­вить вопрос о той дей­стви­тель­ной клас­си­фи­ка­ции наук, кото­рая созда­лась в резуль­та­те их двух­сот­лет­не­го раз­ви­тия, доста­точ­но посмот­реть откры­ты­ми гла­за­ми на то дей­стви­тель­ное раз­де­ле­ние тру­да, кото­рое уста­но­ви­лось меж­ду нау­ка­ми, и вы уви­ди­те, что вся­кий раз­го­вор о рав­но­прав­ном вклю­че­нии про­из­во­ди­тель­ных сил и про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний в сфе­ру поли­ти­че­ской эко­но­мии пред­став­ля­ет собою пустую фра­зу, за кото­рой невоз­мож­но вскрыть ника­кое дей­стви­тель­ное содер­жа­ние. В вопро­се о пред­ме­те поли­ти­че­ской эко­но­мии мы обя­за­ны остать­ся на ста­рой пози­ции Марк­са, мы обя­за­ны сохра­нить опре­де­ле­ние поли­ти­че­ской эко­но­мии, как нау­ки о про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях людей. Мы долж­ны посто­ян­но под­чер­ки­вать, что про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния явля­ют­ся толь­ко одной сто­ро­ной про­цес­са про­из­вод­ства, и раз­ви­тие их все­це­ло обу­слов­ле­но дви­же­ни­ем мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил. Для объ­яс­не­ния изме­не­ний про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей мы долж­ны искать соот­вет­ству­ю­щую при­чи­ну в мате­ри­аль­ном про­цес­се про­из­вод­ства. Но непо­сред­ствен­ным пред­ме­том наше­го иссле­до­ва­ния в тео­ре­ти­че­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии оста­ют­ся про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей.

2. Диалектическое единство системы производственных отношений

Пере­хо­жу ко вто­ро­му пунк­ту докла­да — к вопро­су о диа­лек­ти­че­ском един­стве систе­мы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Мы при­шли к выво­ду, что про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния изме­ня­ют­ся в зави­си­мо­сти от раз­ви­тия мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил, но тут перед нами вста­ет сле­ду­ю­щий вопрос: если про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния изме­ня­ют­ся под вли­я­ни­ем изме­не­ния мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил, сохра­ня­ет­ся ли един­ство всей систе­мы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, свой­ствен­ных дан­ной фор­ма­ции хозяй­ства? Прав­да, неко­то­рые кри­ти­ки отри­ца­ют самое суще­ство­ва­ние этой еди­ной систе­мы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Бес­со­нов в сво­их тези­сах пишет: «Поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет не «систе­му» про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, пото­му что «систе­ма» есть нечто застыв­шее и закон­чен­ное, а, наобо­рот, «про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния дан­но­го исто­ри­че­ски опре­де­лен­но­го обще­ства в их воз­ник­но­ве­нии, раз­ви­тии и упад­ке». (Послед­ние сло­ва взя­ты из сочи­не­ний Лени­на). Сло­вом, пред­ме­том иссле­до­ва­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии Бес­со­нов при­зна­ет не систе­му про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, а наобо­рот, их раз­ви­тие. Но как мож­но про­ти­во­по­став­лять «систе­му» ее «раз­ви­тию»? Поче­му не можем мы изу­чать систе­му про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний в ее воз­ник­но­ве­нии, раз­ви­тии и упад­ке? Пред­по­ло­жим, что мы при­мем все­рьез тезис Бес­со­но­ва, что поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет не систе­му про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. В таком слу­чае, что мы сде­ла­ем с тем поло­же­ни­ем Марк­са, кото­рое гово­рит, что мы изу­ча­ем «эко­но­ми­че­скую струк­ту­ру»? Ведь вели­чай­шая заслу­га Марк­са заклю­ча­лась имен­но в том, что он нашел раз­ные эко­но­ми­че­ские струк­ту­ры, раз­ные соци­аль­ные фор­ма­ции. Ленин в сво­ей ста­рой рабо­те «Что такое “дру­зья наро­да”?» мно­го раз ука­зы­вал, что в этом заклю­ча­лась вели­чай­шая заслу­га Марк­са. Маркс сумел из мно­же­ства раз­роз­нен­ных, запу­тан­ных обще­ствен­ных отно­ше­ний выде­лить эко­но­ми­че­скую струк­ту­ру, как един­ство про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний дан­но­го обще­ства. Раз­ве эко­но­ми­че­ская струк­ту­ра не есть систе­ма? Раз­ве эко­но­ми­че­ская фор­ма­ция не есть систе­ма? И у Лени­на в «Что такое «дру­зья наро­да»?» вы най­де­те сле­ду­ю­щую фра­зу: Маркс «берет одну из обще­ствен­но-эко­но­ми­че­ских фор­ма­ций — систе­му товар­но­го хозяй­ства» (Ленин, т. I, стр. 72). «Систе­ма товар­но­го хозяй­ства», «систе­ма капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства», — по-види­мо­му, Бес­со­нов, счи­та­ет, что так выра­жать­ся нель­зя, ибо систе­ма озна­ча­ет, по его мне­нию, нечто застыв­шее.

Маркс все­гда счи­тал, что про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния пред­став­ля­ют собой извест­ную еди­ную, свя­зан­ную в сво­их частях систе­му. В «Нище­те фило­со­фии» (1928 г., стр. 106). Маркс пишет: «В каж­дом обще­стве про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния обра­зу­ют одно целое». Что это озна­ча­ет? Это озна­ча­ет, что они состав­ля­ют систе­му. Прав­да, Маркс не гово­рит, что это систе­ма застыв­шая и неиз­мен­ная, как пишет Бес­со­нов, но ведь быва­ют систе­мы, — и даже все систе­мы в мире, ска­жу ему по сек­ре­ту, — кото­рые воз­ни­ка­ют, раз­ви­ва­ют­ся и гиб­нут. В кон­це «Кри­ти­ки поли­ти­че­ской эко­но­мии» Маркс пишет о Туке. Он гово­рит, что Тук изу­чал не одно­сто­ронне ту или иную функ­цию денег, а изу­чал раз­лич­ные функ­ции денег, но, гово­рит Маркс, он сде­лал это «без орга­ни­че­ской свя­зи этих момен­тов, как друг с дру­гом, так и с сово­куп­ной систе­мой эко­но­ми­че­ских кате­го­рий». Как види­те, Маркс гово­рит о «систе­ме эко­но­ми­че­ских кате­го­рий». Как мож­но отри­цать, что про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния пред­став­ля­ют собой еди­ную систе­му?

Энгельс в сво­ей ста­тье о «Кри­ти­ке» счи­тал нуж­ным под­черк­нуть, что «со вре­ме­ни смер­ти Геге­ля вряд ли были попыт­ки раз­вить нау­ку в ее соб­ствен­ной внут­рен­ней свя­зи». Он счи­тал, что «Кри­ти­ка» Марк­са есть попыт­ка рас­смот­реть эту внут­рен­нюю связь всех частей дан­ной нау­ки, т. е. рас­смот­реть в целом дан­ную систе­му эко­но­ми­че­ских кате­го­рий и выра­жа­е­мых ими эко­но­ми­че­ских отно­ше­ний людей.

Еще рез­че вы най­де­те об этом у Лени­на в его запис­ках о Логи­ке Геге­ля, недав­но издан­ных. Там Ленин дает сле­ду­ю­щую рез­кую фор­му­ли­ров­ку: «Как про­стая фор­ма сто­и­мо­сти, отдель­ный акт обме­на одно­го, дан­но­го това­ра на дру­гой, уже вклю­ча­ет в себе в нераз­вер­ну­той фор­ме все глав­ные про­ти­во­ре­чия капи­та­лиз­ма» (Ленин­ский сбор­ник IX, стр. 197). Если у вас нет систе­мы эко­но­ми­че­ских кате­го­рий, как же эта фор­ма сто­и­мо­сти может заклю­чать в себе в нераз­вер­ну­той фор­ме глав­ные про­ти­во­ре­чия капи­та­лиз­ма?

Итак, про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства и соот­вет­ству­ю­щие им эко­но­ми­че­ские кате­го­рии состав­ля­ют опре­де­лен­ную, еди­ную, свя­зан­ную в сво­их частях, систе­му, в кото­рой одна фор­ма исто­ри­че­ски воз­ни­ка­ет из дру­гой фор­мы и дей­ству­ет на осно­ве дру­гой фор­мы. Но вме­сте с тем мы толь­ко что гово­ри­ли, что про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния изме­ня­ют­ся в зави­си­мо­сти от изме­не­ния мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил. Как нам раз­ре­шить это кажу­ще­е­ся про­ти­во­ре­чие? С одной сто­ро­ны, все про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния свя­за­ны меж­ду собой и обра­зу­ют извест­ную систе­му, а, с дру­гой сто­ро­ны, про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния изме­ня­ют­ся в зави­си­мо­сти от изме­не­ния мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил.

Систе­ма кате­го­рий поли­ти­че­ской эко­но­мии пред­став­ля­ет собой раз­ви­ва­ю­щу­ю­ся и услож­ня­ю­щу­ю­ся систе­му раз­лич­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, выра­жен­ных в раз­лич­ных соци­аль­ных фор­мах, — в соци­аль­ной фор­ме сто­и­мо­сти, капи­та­ла и т. д. Воз­ни­ка­ет ли соци­аль­ная фор­ма капи­та­ла из соци­аль­ной фор­мы сто­и­мо­сти или из раз­ви­тия мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил? Я нароч­но став­лю вопрос в такой неле­пой фор­ме: или — или, что­бы пока­зать вам невоз­мож­ность поста­нов­ки вопро­са в этой недиа­лек­ти­че­ской фор­ме. Мы зна­ем, как воз­ник­ла эта соци­аль­ная фор­ма капи­та­ла. Мы зна­ем, что рань­ше суще­ство­ва­ло, хотя и не было доста­точ­но раз­ви­то, про­стое товар­ное хозяй­ство, пред­став­ля­ю­щее собой един­ство про­из­во­ди­тель­ных сил и их обще­ствен­ной фор­мы. В част­но­сти, в про­стом товар­ном хозяй­стве суще­ство­ва­ла, хотя и в недо­ста­точ­но раз­ви­том виде, соци­аль­ная фор­ма сто­и­мо­сти. Мы зна­ем, что, под дав­ле­ни­ем имен­но раз­ви­тия мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния меж­ду про­сты­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми пере­рас­та­ли в про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния капи­та­ли­сти­че­ско­го типа. Мы зна­ем, что это не было пере­рас­та­ни­ем толь­ко коли­че­ствен­ным, это было пере­рас­та­ние каче­ствен­ное, это был целый исто­ри­че­ский пере­во­рот, ска­чок. Бес­со­нов обви­ня­ет меня в том, что у меня не полу­ча­ет­ся скач­ка меж­ду раз­лич­ны­ми обще­ствен­ны­ми фор­ма­ци­я­ми. Я пря­мо напи­сал в «Очер­ках», (стр. 102), что «для пре­вра­ще­ния денег в капи­тал необ­хо­дим был огром­ный исто­ри­че­ский пере­во­рот, опи­сан­ный Марк­сом в гла­ве о пер­во­на­чаль­ном капи­та­ли­сти­че­ском накоп­ле­нии». Одна соци­аль­ная фор­ма воз­ни­ка­ет из дру­гой более про­стой соци­аль­ной фор­мы под вли­я­ни­ем изме­не­ния мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил. Но она воз­ни­ка­ет не в пустом без­воз­душ­ном про­стран­стве, она не воз­ни­ка­ет непо­сред­ствен­но как пас­сив­ный рефлекс дан­но­го состо­я­ния про­из­во­ди­тель­ных сил, вне свя­зи с дру­ги­ми соци­аль­ны­ми фор­ма­ми, дру­ги­ми про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми людей.

Итак, на постав­лен­ный выше вопрос пра­виль­но будет отве­тить таки обра­зом: в пре­де­лах дан­ной систе­мы хозяй­ства каж­дая слож­ная фор­ма про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей воз­ни­ка­ет из более про­стой фор­мы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний под дав­ле­ни­ем изме­не­ния про­из­во­ди­тель­ных сил. Пере­во­дя эту фор­му­ли­ров­ку с язы­ка про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний на язык эко­но­ми­че­ских кате­го­рий или форм, мы полу­ча­ем такой вывод: в пре­де­лах дан­ной систе­мы хозяй­ства каж­дая эко­но­ми­че­ская кате­го­рия или фор­ма воз­ни­ка­ет из раз­ви­тия преды­ду­щей, более про­стой эко­но­ми­че­ской кате­го­рии или фор­мы под дав­ле­ни­ем раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил.

Вы види­те теперь всю необос­но­ван­ность упре­ка, бро­шен­но­го мне неко­то­ры­ми кри­ти­ка­ми. «Выве­сти фор­му из фор­мы — вот замкну­тый круг схо­ла­сти­че­ской мыс­ли Руби­на. Выве­сти соци­аль­ную фор­му из отлич­но­го от нее содер­жа­ния — таков дей­стви­тель­ный ход мыс­ли Марк­са». (Рецен­зий С. Бес­со­но­ва в «Изв. ЦИК», 30 нояб­ря 1928 г.). Это имен­но та лож­ная, «диа­лек­ти­че­ская поста­нов­ка вопро­са «или — или», о кото­рой я гово­рил выше. Слож­ная соци­аль­ная фор­ма воз­ни­ка­ет или из более про­стой соци­аль­ной фор­мы, или из отлич­но­го от нее содер­жа­ния, — так ста­вит вопрос кри­тик. Слож­ная соци­аль­ная фор­ма воз­ни­ка­ет из более про­стой соци­аль­ной фор­мы под дав­ле­ни­ем опре­де­лен­но­го раз­ви­тия содер­жа­ния, т. е. мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил, — так отве­ча­ем мы в пол­ном согла­сии с Марк­сом. Кри­тик при­пи­сы­ва­ет нам мысль о непо­роч­ном зача­тии одной соци­аль­ной фор­мы из дру­гой, без вме­ша­тель­ства гре­хов­ной мате­рии про­из­во­ди­тель­ных сил. Но этот упрек лишен малей­ше­го осно­ва­ния. Кри­тик забы­ва­ет, что под каж­дой соци­аль­ной фор­мой скры­ва­ют­ся про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния мно­гих мил­ли­о­нов людей, еже­днев­но повто­ря­ю­щи­е­ся и пред­став­ля­ю­щие собой огром­ное мно­го­об­ра­зие. Это — посто­ян­ное море дви­же­ния, в кото­ром без­оста­но­воч­но про­ис­хо­дит про­цесс изме­не­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний под вли­я­ни­ем раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил и появ­ля­ют­ся новые типы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Когда вы мыс­ли­те на язы­ке кате­го­рий или соци­аль­ных форм, вам кажет­ся стран­ным это рож­де­ние новой, более слож­ной фор­мы из преды­ду­щей, более про­стой, пото­му что соци­аль­ная фор­ма рас­смат­ри­ва­ет­ся вами как нечто ста­ти­че­ское и застыв­шее. Но если вы вспом­ни­те, что под каж­дой соци­аль­ной фор­мой скры­ва­ют­ся повсе­днев­но повто­ря­ю­щи­е­ся отно­ше­ния мно­же­ства людей, то вы уже най­де­те здесь эле­мент дина­ми­че­ский, нали­чие огром­но­го мно­го­об­ра­зия, кото­рое дает воз­мож­ность посто­ян­но­го раз­ви­тия, — разу­ме­ет­ся, под вли­я­ни­ем раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил.

Мы долж­ны осте­ре­гать­ся двух край­но­стей. Пер­вая край­ность мог­ла бы заклю­чать­ся в сле­ду­ю­щем. Мы берем опре­де­лен­ную соци­аль­ную фор­му (напр., сто­и­мость) и путем диа­лек­ти­че­ско­го раз­ви­тия дан­но­го поня­тия пыта­ем­ся выве­сти из него целый ряд дру­гих соци­аль­ных форм (день­ги, капи­тал и т. д.), не при­бе­гая для объ­яс­не­ния это­го раз­ви­тия к про­цес­су дви­же­ния мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил. Это зна­чи­ло бы заме­нить диа­лек­ти­ку пред­ме­та или реаль­ных явле­ний диа­лек­ти­кою поня­тий. Но имен­но про­тив это­го я все­гда воз­ра­жал. В «Очер­ках» (3‑е изд., стр. 102) я писал: «Одно поня­тие пре­вра­ща­ет­ся у Марк­са в дру­гое не в силу имма­нент­но­го логи­че­ско­го раз­ви­тия, а при нали­чии цело­го ряда при­вхо­дя­щих соци­аль­но-эко­но­ми­че­ских усло­вий». Неда­ром неко­то­рые кри­ти­ки, скло­ня­ю­щи­е­ся к диа­лек­ти­ке поня­тий, упре­ка­ли меня в замене «абстракт­но­го» мето­да «кон­крет­но-опи­са­тель­ным».

Изло­жен­ное пока­зы­ва­ет всю неосно­ва­тель­ность выдви­ну­то­го про­тив меня С. Бес­со­но­вым обви­не­ния в склон­но­сти к «само­раз­ви­тию поня­тий». Но из-за закон­ной бояз­ни само­раз­ви­тия поня­тий мы не долж­ны впа­дать в про­ти­во­по­лож­ную край­ность и раз­ры­вать диа­лек­ти­че­скую связь меж­ду раз­ны­ми соци­аль­ны­ми фор­ма­ми. Если вы буде­те каж­дую эко­но­ми­че­скую фор­му рас­смат­ри­вать, как непо­сред­ствен­ный пас­сив­ный рефлекс изме­не­ния в мате­ри­аль­ном про­цес­се про­из­вод­ства, тогда вся схе­ма обще­ствен­но­го раз­ви­тия при­об­ре­та­ет сле­ду­ю­щий непра­виль­ный вид. Суще­ству­ет дан­ное состо­я­ние мате­ри­аль­но­го про­цес­са про­из­вод­ства и соот­вет­ству­ю­щее ему про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние людей, или соци­аль­ная фор­ма. После это­го изме­нил­ся мате­ри­аль­ный про­цесс про­из­вод­ства, он при­об­рел новый вид, и мы, забыв о нашей преж­ней соци­аль­ной фор­ме, кото­рая уже суще­ство­ва­ла и дей­ство­ва­ла, рас­смат­ри­ва­ем новую соци­аль­ную фор­му, как пас­сив­ный рефлекс ново­го состо­я­ния про­из­во­ди­тель­ных сил, кото­рый воз­ни­ка­ет на пустом месте, вне вся­кой свя­зи с уже суще­ство­вав­ши­ми соци­аль­ны­ми фор­ма­ми. Это зна­чит раз­ры­вать диа­лек­ти­че­скую связь всех соци­аль­ных форм. Ваша новая, более слож­ная соци­аль­ная фор­ма воз­ник­ла не непо­сред­ствен­но из про­из­во­ди­тель­ных сил, а из преды­ду­щей, более про­стой соци­аль­ной фор­мы. Новое про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние людей воз­ник­ло из преж­них про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний под дав­ле­ни­ем раз­ви­тия мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил. Толь­ко при таком пони­ма­нии вы може­те сохра­нить внут­рен­нее един­ство и диа­лек­ти­че­скую строй­ность всей марк­со­вой эко­но­ми­че­ской тео­рии, в кото­рой все соци­аль­ные фор­мы (сто­и­мость, день­ги, капи­тал и т. д.) нераз­рыв­но свя­за­ны меж­ду собою, как в сво­ем исто­ри­че­ском воз­ник­но­ве­нии, так и в сво­ем одно­вре­мен­ном дей­ствии.

Если бы Бес­со­нов довел свою мысль до кон­ца, то у него полу­чи­лась бы тако­го рода кар­ти­на. Суще­ству­ет опре­де­лен­ное состо­я­ние про­из­во­ди­тель­ных сил; ему соот­вет­ству­ют опре­де­лен­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния. Изме­ни­лось (в пре­де­лах дан­ной эко­но­ми­че­ской фор­ма­ции) состо­я­ние про­из­во­ди­тель­ных сил, ему соот­вет­ству­ют новые про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, не име­ю­щие с преды­ду­щи­ми ниче­го обще­го. Так ска­зать, Двух­этаж­ные доми­ки, в ниж­нем эта­же про­из­во­ди­тель­ные силы, в верх­нем про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, рядом с дан­ным доми­ком, вне вся­кой свя­зи с ним, сто­ит дру­гой домик. Бес­со­нов согла­сен допу­стить про­хо­ды в ниж­них эта­жах, но верх­ние эта­жи не долж­ны нико­им обра­зом меж­ду собой сооб­щать­ся. Более слож­ная фор­ма про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей не име­ет ниче­го обще­го с преды­ду­щей, более про­стой фор­мой про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, а явля­ет­ся непо­сред­ствен­ным пас­сив­ным рефлек­сом про­из­во­ди­тель­ных сил. Сло­вом, насто­я­щая систе­ма англий­ских, или, если вам не нра­вит­ся это назва­ние, систе­ма шот­ланд­ских кот­те­джей, кото­рые сто­ят рядом друг с дру­гом и не сооб­ща­ют­ся. И я став­лю кри­ти­кам сле­ду­ю­щий вопрос: при вашем пони­ма­нии зави­си­мо­сти про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний от про­из­во­ди­тель­ных сил как може­те вы себе мыс­лить диа­лек­ти­че­ское един­ство всех эко­но­ми­че­ски кате­го­рий? Как може­те вы объ­яс­нить сло­ва Лени­на, что в про­стой фор­ме сто­и­мо­сти заклю­ча­ют­ся в нераз­вер­ну­той фор­ме все про­ти­во­ре­чия капи­та­лиз­ма? Как може­те вы сохра­нить един­ство всей систе­мы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний и един­ство всей систе­мы эко­но­ми­че­ских кате­го­рий, кото­рые у Марк­са состав­ля­ют содер­жа­ние трех томов «Капи­та­ла»? Бес­со­нов в тези­сах очень после­до­ва­тель­но отри­ца­ет суще­ство­ва­ние «систе­мы» про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Мож­но думать, что он будет и далее после­до­ва­тель­ны­ми будет отри­цать диа­лек­ти­че­ское един­ство всей систе­мы эко­но­ми­че­ских кате­го­рий, кото­рые состав­ля­ют содер­жа­ние трех томов «Капи­та­ла» Марк­са.

Созна­вая, что в вопро­се о пред­ме­те поли­ти­че­ской эко­но­мии мы сто­им на орто­док­саль­ной марк­сист­ской точ­ке зре­ния, наши кри­ти­ки дела­ют пово­рот и бро­са­ют нам дру­гое обви­не­ние. Они обви­ня­ют нас в том, что мы изу­ча­ем не про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей, а лишь вещ­ную фор­му их про­яв­ле­ния. Они гово­рят, что за вещ­ной фор­мой про­яв­ле­ния у нас исче­за­ют про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей. Итак, рань­ше нас обви­ня­ли в том, что мы изу­ча­ем про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, а не про­из­во­ди­тель­ные силы, теперь нас обви­ня­ют в том, что мы изу­ча­ем не про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, а вещ­ную фор­му их про­яв­ле­ния. Отсю­да наши кри­ти­ки дела­ют сле­ду­ю­щий вывод: раз, по их мне­нию, в «Очер­ках» вещ­ная фор­ма про­яв­ле­ния закры­ва­ет собой тип про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, то сти­ра­ет­ся вся­кое раз­ли­чие меж­ду раз­ны­ми соци­аль­ны­ми фор­ма­ци­я­ми хозяй­ства, сти­ра­ет­ся раз­ли­чие меж­ду про­стым товар­ным хозяй­ством, капи­та­ли­сти­че­ским хозяй­ством и совет­ским хозяй­ством. Раз­ли­чие типов про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей сти­ра­ет­ся бла­го­да­ря тому, что име­ет­ся оди­на­ко­вая внеш­няя фор­ма их про­яв­ле­ния, напр., в виде сто­и­мо­сти и денег. Это обви­не­ние у Бес­со­но­ва зиждет­ся на сле­ду­ю­щих трех аргу­мен­тах. Пер­вый аргу­мент: «Кате­го­рии капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства рас­це­не­ны им (Руби­ным) как про­стое услож­не­ние кате­го­рий товар­но­го хозяй­ства. Излишне дока­зы­вать, насколь­ко не похо­жа подоб­ная точа зре­ния на марк­сист­скую кон­цеп­цию. Капи­та­ли­сти­че­ское обще­ство, по Марк­су, это — не про­стое «услож­не­ние» товар­но­го хозяй­ства, это прин­ци­пи­аль­но иной тип обще­ства, хотя и на той же товар­ной осно­ве, появ­ля­ю­щий­ся в резуль­та­те ката­клиз­ма, скач­ка, а вовсе не в резуль­та­те про­сто­го «услож­не­ния». Это­му «скач­ку», это­му ката­клиз­му нет места в «тео­рию Руби­на, для кото­ро­го все обще­ства, в кото­рых отно­ше­ния людей при­кры­та вещ­ной обо­лоч­кой, по сути дела ничем, кро­ме боль­шей или мень­шей слож­но­сти, не отли­ча­ют­ся друг от дру­га» (Рецен­зия Бес­со­но­ва в «Изв. ЦИК», 30 нояб­ря 1928 г.).

Вто­рой аргу­мент: Рубин отбра­сы­ва­ет все вопро­сы о рас­пре­де­ле­нии средств про­из­вод­ства меж­ду раз­ны­ми клас­са­ми и груп­па­ми насе­ле­ния и с этой точ­ки зре­ния опять-таки он сти­ра­ет, зату­ше­вы­ва­ет раз­ли­чие меж­ду про­стым товар­ным, капи­та­ли­сти­че­ским и совет­ским хозяй­ства­ми.

Тре­тий аргу­мент: Рубин, при­да­вая пре­уве­ли­чен­ное зна­че­ние вещ­ной фор­ме про­яв­ле­ния, — сто­и­мо­сти и день­гам, тем самым зату­ше­вы­ва­ет раз­ли­чие про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей.

Даже не раз­би­рая этих аргу­мен­тов, мож­но зара­нее ска­зать, что в дан­ном пунк­те кри­ти­ки при­пи­сы­ва­ют мне мыс­ли, кото­рые пря­мо про­ти­во­ре­чат все­му тому, что выте­ка­ет из поста­нов­ки вопро­са в «Очер­ках». Ведь вся поста­нов­ка «Очер­ков» направ­ле­на к тому, что­бы взять за исход­ный пункт изу­че­ния дан­ную систе­му про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, дан­ный соци­аль­ный тип хозяй­ства, дан­ную эко­но­ми­че­скую струк­ту­ру. Я пря­мо утвер­ждаю, что все эко­но­ми­че­ские явле­ния, изу­ча­е­мые нашей нау­кой, свя­за­ны имен­но с дан­ной, капи­та­ли­сти­че­ской, систе­мой хозяй­ства и при дру­гой систе­ме хозяй­ства не могут иметь места. После того, как я про­во­жу такое рез­кое раз­ли­чие меж­ду раз­ны­ми систе­ма­ми хозяй­ства, меж­ду раз­ны­ми систе­ма­ми про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, мне бро­са­ют упрек, что у меня полу­ча­ют­ся оди­на­ко­вые зако­ны для раз­ных соци­аль­ных форм, для раз­ных эко­но­ми­че­ских струк­тур, для про­сто­го товар­но­го хозяй­ства, для капи­та­ли­сти­че­ско­го и для совет­ско­го хозяй­ства.

Раз­бе­рем после­до­ва­тель­но эти аргу­мен­ты. Пер­вый: Рубин рас­смат­ри­ва­ет капи­та­лизм толь­ко как услож­не­ние про­сто­го товар­но­го хозяй­ства, а не как ска­чок. В «Очер­ках» (стр. 42) я писал: «Эко­но­ми­че­ская систе­ма Марк­са изу­ча­ет ряд услож­ня­ю­щих­ся типов про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду людь­ми, выра­жен­ных в ряде услож­ня­ю­щих­ся соци­аль­ных форм, при­об­ре­та­е­мых веща­ми». Но на той же 42 стра­ни­це я напи­сал при­ме­ча­ние, кото­рое Бес­со­нов или не читал, или не при­во­дит: «Мы име­ем в виду раз­лич­ные виды или типы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве, а не раз­лич­ные типы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, харак­те­ри­зу­ю­щие раз­лич­ные обще­ствен­ные фор­ма­ции». Вы види­те, как в «Очер­ках» постав­лен вопрос. Я беру дан­ный тип хозяй­ства — капи­та­ли­сти­че­ское хозяй­ство — и в пре­де­лах дан­ной систе­мы изу­чаю отно­ше­ние раз­лич­ных, посте­пен­но услож­ня­ю­щих­ся соци­аль­ных форм или про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, как в их исто­ри­че­ском воз­ник­но­ве­нии, так и в их одно­вре­мен­ном дей­ствии. Я под­чер­ки­ваю, что речь идет об услож­не­нии типов про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний в пре­де­лах капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства, и тут же кри­тик при­пи­сы­ва­ет мне мысль, что про­стое услож­не­ние, без каче­ствен­но­го скач­ка, явля­ет­ся пере­хо­дом от одной систе­мы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний к дру­гой.

Вто­рое обви­не­ние: Рубин инте­ре­су­ет­ся вещ­ной фор­мой соци­аль­ных явле­ний, их внеш­ней фор­мой про­яв­ле­ния, и эта внеш­няя фор­ма про­яв­ле­ния закры­ва­ет от него раз­ные типы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Гово­рить так — зна­чит иска­зить цен­траль­ную мысль «Очер­ков». Ведь цен­траль­ная мысль их заклю­ча­ет­ся в сле­ду­ю­щем: за каж­дой соци­аль­ной фор­мой вещей скры­ва­ет­ся опре­де­лен­ный тип про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Если за одной и той же фор­мой внеш­не­го про­яв­ле­ния скры­ва­ют­ся раз­лич­ные типы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, мы не долж­ны сме­ши­вать эти раз­лич­ные типы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, мы долж­ны их раз­гра­ни­чить, раз­де­лить. Я писал, что «мы объ­еди­ня­ем эко­но­ми­че­ские явле­ния в груп­пы и стро­им эко­но­ми­че­ские поня­тия по при­зна­ку тож­де­ства выра­жа­е­мых ими про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, а не по при­зна­ку сов­па­де­ния их вещ­но­го выра­же­ния» (Очер­ки, стр. 56). Мож­но ли сме­ши­вать фор­му цены в про­стом товар­ном хозяй­стве, в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве, в совет­ском хозяй­стве? Мож­но ли сме­ши­вать эту фор­му цены, когда за нею скры­ты совер­шен­но раз­лич­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей, осно­ван­ные на раз­лич­ном рас­пре­де­ле­нии средств про­из­вод­ства меж­ду раз­ны­ми клас­са­ми? Не будем уже гово­рить о том, что даже внеш­няя фор­ма про­яв­ле­ния здесь не одна и та же. Даже внеш­ний, поверх­ност­ный наблю­да­тель зна­ет, что цена, кото­рая уста­нав­ли­ва­ет­ся пла­но­вы­ми орга­на­ми, или орга­на­ми коопе­ра­ции, даже с внеш­ней сто­ро­ны корен­ным обра­зом отли­ча­ет­ся от цены, кото­рая уста­нав­ли­ва­ет­ся на осно­ва­нии зако­на сто­и­мо­сти и сти­хий­но­го дей­ствия рын­ка. Даже внеш­няя фор­ма про­яв­ле­ния этих эко­но­ми­че­ских явле­ний бро­са­ет­ся в гла­за имен­но сво­им раз­ли­чи­ем. Но, неза­ви­си­мо от это­го, даже если вы ино­гда не вскры­ва­е­те раз­ли­чия внеш­ней фор­мы про­яв­ле­ния, вы все же обя­за­ны преж­де все­го рас­смот­реть тип про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, скры­тый за этой внеш­ней фор­мой про­яв­ле­ния. Толь­ко при пол­ном извра­ще­нии основ­ной идеи, поло­жен­ной в осно­ву «Очер­ков», мож­но ска­зать, что для меня внеш­няя форм про­яв­ле­ния скры­ва­ет и зату­ше­вы­ва­ет раз­ли­чие про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Наобо­рот, мето­до­ло­ги­че­ское пра­ви­ло, кото­рое я повто­рял на каж­дой стра­ни­це «Очер­ков», тако­во: ищи­те всю­ду осо­бен­но­сти про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, вскры­вай­те раз­ли­чие меж­ду ними там, где они скры­ты за оди­на­ко­вы­ми внеш­ни­ми фор­ма­ми про­яв­ле­ния. Рас­смат­ри­вай­те всю­ду соци­аль­ную фор­му вещей лишь как выра­же­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Мы в поли­ти­че­ской эко­но­мии изу­ча­ем соци­аль­ные фор­мы вещей (сто­и­мость, день­ги, капи­тал, при­быль, зар­пла­ту), ибо про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве ове­ществ­ле­ны; но при изу­че­нии каж­дой из этих форм мы долж­ны посто­ян­но обра­щать­ся к про­из­вод­ствен­ным отно­ше­ни­ям людей, скры­тым за ними, мы долж­ны рас­смот­реть роль дан­ных форм, как выра­же­ния отно­ше­ний людей. Вот та основ­ная мысль, кото­рую я ста­рал­ся под­черк­нуть в сво­их «Очер­ках», а отнюдь не напра­вить ваше вни­ма­ние от про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний к соци­аль­ным фор­мам вещей Я ста­рал­ся вскрыть роль соци­аль­ных форм вещей, как выра­же­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей и как регу­ля­то­ра обще­ствен­но­го про­цес­са про­из­вод­ства.

Тре­тий аргу­мент Бес­со­но­ва: Рубин зату­ше­вы­ва­ет раз­ли­чие раз­ных форм хозяй­ства, пото­му что он совер­шен­но не инте­ре­су­ет­ся вопро­сом о рас­пре­де­ле­нии средств про­из­вод­ства меж­ду раз­ны­ми клас­са­ми насе­ле­ния. В дока­за­тель­ство это­го утвер­жде­ния Бес­со­нов при­во­дит одно, по его сло­вам, «пора­зи­тель­ное» место из моих «Очер­ков». Посмот­рим, кого это пора­зи­тель­нее место пора­жа­ет. Это пора­зи­тель­ное место — при­ме­ча­ние на стр. 40 «Очер­ков». В этом при­ме­ча­нии я пишу, что мы долж­ны отли­чать друг от дру­га две про­бле­мы. Одна про­бле­ма каса­ет­ся вли­я­ния рас­пре­де­ле­ния средств про­из­вод­ства меж­ду клас­са­ми насе­ле­ния на харак­тер про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Эта про­бле­ма суще­ству­ет для каж­до­го обще­ства, для фео­даль­но­го так же, как для капи­та­ли­сти­че­ско­го. Дру­гая про­бле­ма каса­ет­ся «сра­щи­ва­ния» про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний с эле­мен­та­ми мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства, это — про­бле­ма товар­но­го фети­шиз­ма в узком смыс­ле это­го сло­ва. Эта про­бле­ма суще­ству­ет толь­ко для капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства. Отсю­да Бес­со­нов дела­ет вывод: так как я пишу в при­ме­ча­нии, что здесь, где мы изу­ча­ем товар­ный фети­шизм, нас инте­ре­су­ет имен­но послед­няя про­бле­ма, зна­чит Рубин совер­шен­но отме­же­вы­ва­ет­ся от такой кар­ди­наль­ной про­бле­мы, как зави­си­мость про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний от состо­я­ния и рас­пре­де­ле­ния про­из­во­ди­тель­ных сил. А раз так, то Рубин сме­ши­ва­ет рас­пре­де­ле­ние средств про­из­вод­ства меж­ду раз­ны­ми клас­са­ми в про­стом товар­ном, капи­та­ли­сти­че­ском и совет­ском хозяй­стве. Для него этот вопрос о рас­пре­де­ле­нии средств про­из­вод­ства не суще­ству­ет.

При­ве­ден­ный аргу­мент очень ярко иллю­стри­ру­ет мето­ды поле­ми­ки Бес­со­но­ва. Вся­кий из нас согла­сит­ся, что для того, что­бы понять при­ме­ча­ние, не вред­но читать так­же и текст. Обыч­но при­ме­ча­ние отно­сит­ся к како­му-нибудь тек­сту, а в тек­сте (стр. 39 — 40) я пишу, что закон зави­си­мо­сти про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний от рас­пре­де­ле­ния средств про­из­вод­ства меж­ду раз­ны­ми клас­са­ми есть «обще­со­цио­ло­ги­че­ский закон, име­ю­щий силу для всех обще­ствен­ных фор­ма­ций», пото­му что и «в фео­даль­ном обще­стве про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния меж­ду людь­ми уста­нав­ли­ва­ют­ся на осно­ве рас­пре­де­ле­ния меж­ду ними вещей и по пово­ду вещей, но не через посред­ство вещей». Зна­чит, для фео­даль­но­го хозяй­ства суще­ству­ет про­бле­ма зави­си­мо­сти про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний от рас­пре­де­ле­ния средств про­из­вод­ства меж­ду раз­ны­ми клас­са­ми, но не суще­ству­ет про­бле­мы товар­но­го фети­шиз­ма. «Осо­бен­ность же товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства заклю­ча­ет­ся в том, что про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния меж­ду людь­ми уста­нав­ли­ва­ют­ся не толь­ко по пово­ду вещей, но и через посред­ство вещей» (стр. 40). Что же отсю­да выте­ка­ет? Отсю­да выте­ка­ет, что для товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства суще­ству­ют две про­бле­мы: одна про­бле­ма — зави­си­мо­сти про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний от рас­пре­де­ле­ния средств про­из­вод­ства, и дру­гая про­бле­ма, спе­ци­фи­че­ски новая про­бле­ма, про­бле­ма товар­но­го фети­шиз­ма. В при­ме­ча­нии на той же 40 стра­ни­це я пря­мо писал, что пер­вая про­бле­ма име­ет силу «в эко­но­ми­че­ской сфе­ре раз­лич­ных обще­ствен­ных фор­ма­ций». Про­бле­ма же товар­но­го фети­шиз­ма име­ет силу толь­ко для капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства. Итак, смот­ри­те, как умуд­ри­лись кри­ти­ки извра­тить мою мысль. Я гово­рил, что про­бле­ма зави­си­мо­сти про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний от рас­пре­де­ле­ния средств про­из­вод­ства име­ет силу для всех фор­ма­ций, в том чис­ле и для капи­та­лиз­ма, я пишу, что для капи­та­лиз­ма суще­ству­ет не толь­ко эта про­бле­ма зави­си­мо­сти про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний от рас­пре­де­ле­ния средств про­из­вод­ства, но так­же про­бле­ма товар­но­го фети­шиз­ма. Бес­со­нов же пишет: для Руби­на суще­ству­ет толь­ко про­бле­ма товар­но­го фети­шиз­ма, для него про­бле­ма зави­си­мо­сти про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний от рас­пре­де­ле­ния средств про­из­вод­ства не суще­ству­ет. Там, где я пишу «не толь­ко, но и», кри­ти­ки пишут сло­во «толь­ко». Малень­кая пере­ме­на, но текст от это­го зна­чи­тель­но меня­ет­ся. Как видим, при­ем поле­ми­ки доволь­но одно­об­раз­ный. Раз­ни­ца заклю­ча­ет­ся толь­ко в сле­ду­ю­щем: один раз чита­ет­ся текст и не чита­ет­ся при­ме­ча­ние, а дру­гой раз чита­ет­ся при­ме­ча­ние, но не чита­ет­ся текст.

Итак, пер­вый при­ем кри­ти­ков заклю­ча­ет­ся в сле­ду­ю­щем: там, где автор пишет «не толь­ко, но и», кри­ти­ки пишут «толь­ко». Вто­рой при­ем заклю­чит­ся в сле­ду­ю­щем: кри­ти­ки пишут «толь­ко» там, где у авто­ра нет это­го сло­ва. На стр. 139 сво­ей ста­тьи Бес­со­нов пишет: Рубин «гово­рит, что толь­ко “обмен соеди­ня­ет в себе нераз­рыв­но момен­ты соци­аль­но-эко­но­ми­че­ский и мате­ри­аль­но-вещ­ный”».

Возь­мем 26‑ю стра­ни­цу «Очер­ков», на кото­рую ссы­ла­ет­ся Бес­со­нов, и уви­дим, что со сло­ва «обмен» начи­на­ет­ся новый абзац. Сло­во «толь­ко» при­став­ле­но Бес­со­но­вым. Нигде я не утвер­ждаю, что «толь­ко» обмен соеди­ня­ет в себе момен­ты вещ­но-тех­ни­че­ский и соци­аль­но-эко­но­ми­че­ский. Наобо­рот, в десят­ках мест я пишу, что про­цесс про­из­вод­ства име­ет тоже две сто­ро­ны: мате­ри­аль­но-тех­ни­че­скую и соци­аль­но-эко­но­ми­че­скую. В дан­ном слу­чае, оче­вид­но, Бес­со­нов не дога­ды­ва­ет­ся, что, когда я пишу, что обмен соеди­ня­ет в себе момен­ты соци­аль­но-эко­но­ми­че­ский и вещ­ный, я повто­ряю фра­зу, ска­зан­ную Марк­сом десят­ки раз. Маркс гово­рит, что обмен заклю­ча­ет в себе «обмен веществ» и «пере­ме­ну форм».

Тре­тей при­ем поле­ми­ки — заклю­чать в кавыч­ки сло­ва и при­пи­сы­вать их мне тогда, как эти сло­ва мною нико­гда не про­из­но­си­лись. На той же стра­ни­це 139 Бес­со­нов гово­рит: «Рубин на сот­ню ладов разъ­яс­ня­ет нам, что тех­но­ло­гия… есть нечто, отно­ся­ще­е­ся к «есте­ствен­ным отно­ше­ни­ям пред­ме­тов». Я знал, что таких слов «есте­ствен­ным отно­ше­ни­ям пред­ме­тов» у меня нет, и после поис­ков обна­ру­жил в ста­тье Бес­со­но­ва боль­шую цита­ту из кни­ги Амон­на, из кото­рой вид­но, что эти сло­ва при­над­ле­жат Амон­ну, хотя при­пи­са­ны мне. При­ве­ден­ных при­ме­ров доста­точ­но для харак­те­ри­сти­ки поле­ми­че­ских при­е­мов наших кри­ти­ков.

Кон­чая эту часть докла­да, я став­лю сво­им кри­ти­кам сле­ду­ю­щие два основ­ных вопро­са. По пер­во­му пунк­ту о пред­ме­те поли­ти­че­ской эко­но­мии я став­лю вопрос: при­зна­ют ли они ста­рое марк­сист­ское опре­де­ле­ние пред­ме­та поли­ти­че­ской эко­но­мии, при­зна­ют ли они, что поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей, или у них хва­тит муже­ства от это­го опре­де­ле­ния пря­мо отка­зать­ся? По вто­ро­му пунк­ту я спра­ши­ваю их: если они отри­ца­ют суще­ство­ва­ние «систе­мы» про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, если они отри­ца­ют, что одни соци­аль­ные фор­мы воз­ни­ка­ют из дру­гих соци­аль­ных форм под дав­ле­ни­ем раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил, если они раз­ры­ва­ют связь меж­ду раз­ны­ми соци­аль­ны­ми фор­ма­ми и эко­но­ми­че­ски­ми кате­го­ри­я­ми, то как сохра­ня­ет­ся диа­лек­ти­че­ское един­ство всей систе­мы Марк­са?

Отказ от ста­ро­го марк­сист­ско­го опре­де­ле­ния пред­ме­та поли­ти­че­ской эко­но­мии, отказ от диа­лек­ти­че­ско­го един­ства всей систе­мы Марк­са, — вот то истинно-«ортодоксальное» уче­ние, кото­рое несут нам Бес­со­нов и дру­гие кри­ти­ки.

Пере­хо­жу к вопро­су о диа­лек­ти­че­ском раз­ви­тии кате­го­рий в «Капи­та­ле» Марк­са. В первую оче­редь нас будет инте­ре­со­вать, как Маркс при­ме­ня­ет закон един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей, в свя­зи с зако­ном отри­ца­ния. Ина­че гово­ря, я не толь­ко не отри­цаю скач­ков при пере­хо­де от одной систе­мы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний к дру­гой, но я счи­таю, что даже внут­ри дан­ной систе­мы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, внут­ри систе­мы капи­та­лиз­ма, — как пока­зы­ва­ет нам Маркс, пере­хо­дя от одной кате­го­рии к дру­гой, — каж­дая сле­ду­ю­щая кате­го­рия явля­ет­ся не толь­ко даль­ней­шим раз­ви­ти­ем преды­ду­щей, но и ее отри­ца­ни­ем. Здесь мы име­ем изме­не­ние каче­ства про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний внут­ри дан­ной систе­мы, дан­ной эко­но­ми­че­ской струк­ту­ры. С точ­ки зре­ния Марк­са, дан­ная груп­па явле­ний, в силу при­су­щих ей внут­рен­них про­ти­во­ре­чий, при­ни­ма­ет дру­гую фор­му, про­ти­во­по­лож­ную пер­вой фор­ме, более раз­ви­тую и услож­нен­ную фор­му. Явле­ния, посте­пен­но услож­ня­ясь, при­ни­ма­ют новую фор­му, про­ти­во­по­лож­ную пер­вым, исход­ным фор­мам. Эта идея состав­ля­ет цен­траль­ное поло­же­ние диа­лек­ти­че­ско­го мето­да Марк­са. Маркс пока­зы­ва­ет, что в каж­дой груп­пе явле­ний, обра­зу­ю­щих извест­ное един­ство, в силу внут­рен­них про­ти­во­ре­чий необ­хо­ди­мо про­ис­хо­дит диф­фе­рен­ци­а­ция, поля­ри­за­ция, раз­де­ле­ние раз­лич­ных качеств, появ­ле­ние про­ти­во­по­лож­ных эле­мен­тов. Ина­че гово­ря, необ­хо­ди­мо появ­ле­ние про­ти­во­по­лож­но­стей в груп­пе явле­ний, обра­зу­ю­щих извест­ное един­ство. Тако­ва пер­вая сто­ро­на зако­на един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей.

Из это­го поло­же­ния выте­ка­ет и обрат­ное поло­же­ние: если в каж­дой груп­пе явле­ний, обра­зу­ю­щих извест­ное един­ство, необ­хо­ди­мо появ­ле­ние про­ти­во­по­лож­но­стей, то, и обрат­но, мы можем ска­зать, что груп­пы явле­ний, обосо­бив­ших­ся друг от дру­га, про­ти­во­по­лож­ных друг дру­гу, обра­зу­ют извест­ное един­ство, в пре­де­лах кото­ро­го они и явля­ют­ся эти­ми про­ти­во­по­лож­но­стя­ми. Тако­ва дву­еди­ная сто­ро­на зако­на един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей: появ­ле­ние про­ти­во­по­лож­но­стей в груп­пе явле­ний, обра­зу­ю­щих един­ство, и сохра­не­ние един­ства в груп­пе явле­ний, обра­зу­ю­щих про­ти­во­по­лож­но­сти. Эти две сто­ро­ны зако­на Маркс под­черк­нул в пер­вом томе «Капи­та­ла» (стр. 64 — 65), где он пишет: «Если про­цес­сы, про­ти­во­сто­я­щие друг дру­гу как само­сто­я­тель­ные, обра­зу­ют извест­ное внут­рен­нее един­ство, то это как раз и озна­ча­ет, что их внут­рен­нее един­ство осу­ществ­ля­ет­ся в дви­же­нии внеш­них про­ти­во­по­лож­но­стей». Если про­цес­сы, как буд­то бы неза­ви­си­мые друг от дру­га, обра­зу­ют един­ство, то с дру­гой сто­ро­ны, это есть рас­ко­ло­тое един­ство, един­ство с внут­рен­ни­ми про­ти­во­ре­чи­я­ми, кото­рые дви­жут­ся внут­ри это­го един­ства и застав­ля­ют дви­гать­ся весь про­цесс. Если с этой точ­ки зре­ния вы вспом­ни­те метод Марк­са, при­ме­ня­е­мый им в поли­ти­че­ской эко­но­мии, то вы уви­ди­те, что этот метод отоб­ра­жа­ет осо­бен­но­сти его диа­лек­ти­че­ско­го мето­да вооб­ще.

Мы зна­ем, что Маркс под все­ми вещ­ны­ми кате­го­ри­я­ми уви­дел про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей. На внеш­ний взгляд вся хозяй­ствен­ная жизнь в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве пред­став­ля­ет­ся в виде дви­же­ния и изме­не­нии свойств вещей. Мы видим дви­же­ние цен, това­ров, кур­са денег, уров­ня зар­пла­ты и т. д. Все эти явле­ния ове­ществ­ле­ны, они на внеш­ний взгляд пред­став­ля­ют собой как бы отдель­ные явле­ния, друг дру­гу про­ти­во­сто­я­щие, рас­по­ло­жен­ные рядом друг с дру­гом в про­стран­стве обще­ствен­ной жиз­ни (пони­мая, конеч­но, про­стран­ство в ино­ска­за­тель­ном смыс­ле). Мы видим, что эти явле­ния дей­ству­ют друг на дру­га, но они дей­ству­ют извне, как чуж­дые друг дру­гу, как само­сто­я­тель­ные, обособ­лен­ные, и поэто­му мы не все­гда можем открыть истин­ную при­чи­ну их дви­же­ния. Напри­мер, мы видим, что изме­не­ние цен това­ров, вхо­дя­щих в сред­ства суще­ство­ва­ния рабо­чих, изме­ня­ет уро­вень зар­пла­ты. Сто­и­мость про­дук­тов вли­я­ет на уро­вень зара­бот­ной пла­ты. Но мы видим в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве и обрат­ное явле­ние, — уро­вень зара­бот­ной пла­ты вызы­ва­ет изме­не­ние цен това­ров, по край­ней мере частич­ное. Когда мы наблю­да­ем внеш­нюю сто­ро­ну это­го ряда ове­ществ­лен­ных и рядом рас­по­ло­жен­ных друг с дру­гом явле­ний, мы можем прий­ти к самым про­ти­во­по­лож­ным и оши­боч­ным выво­дам. Напри­мер, наблю­дая эту внеш­нюю сто­ро­ну явле­ний, Смит при­хо­дит к двум про­ти­во­по­лож­ным выво­дам о вза­и­мо­от­но­ше­нии меж­ду сто­и­мо­стью и дохо­да­ми. Смит гово­рит, что сто­и­мость про­дук­тов раз­ла­га­ет­ся на дохо­ды, на зар­пла­ту, при­быль и рен­ту, зна­чит сто­и­мость есть нечто пер­вич­ное, и изме­не­ние сто­и­мо­сти обу­слов­ли­ва­ет дви­же­ние дохо­дов. Но Смит впа­да­ет и в про­ти­во­по­лож­ный взгляд и гово­рит, что изме­не­ние вели­чи­ны дохо­дов (зара­бот­ной пла­ты, при­бы­ли и рен­ты) изме­ня­ет вели­чи­ну сто­и­мо­сти про­дук­та. До сих пор этот спор о том, что явля­ет­ся пер­вич­ным — сто­и­мость ли или доход, нуж­но ли при­нять за пер­вич­ное сто­и­мость и ее раз­ло­жить на дохо­ды, или надо при­нять за пер­вич­ное дохо­ды и из них соста­вить сто­и­мость, — до сих пор этот спор в бур­жу­аз­ной поли­ти­че­ской эко­но­мии не раз­ре­шен. Маркс вслед за Рикар­до стал на точ­ку зре­ния, что сто­и­мость есть пер­вич­ное. Но совре­мен­ная бур­жу­аз­ная поли­ти­че­ская эко­но­мия дела­ет под­час попыт­ки взять за исход­ный пункт вели­чи­ну дохо­дов.

Я беру этот при­мер толь­ко для того, что­бы пока­зать, что, рас­смат­ри­вая явле­ния с их внеш­ней сто­ро­ны, мы часто запу­ты­ва­ем­ся при объ­яс­не­нии их вза­им­ной свя­зи. Мы заме­ча­ем, что одно явле­ние дей­ству­ет на дру­гое, но и вто­рое дей­ству­ет на пер­вое, и мы не зна­ем, отку­да исхо­дит дви­жу­щая при­чи­на всей дан­ной систе­мы явле­ний. Марк­су уда­лось заме­нить это изу­че­ние внеш­ней сто­ро­ны явле­ний изу­че­ни­ем внут­рен­них зако­нов, скры­тых за ними, и ему это уда­лось имен­но пото­му, что он за вещ­ной фор­мой вскрыл дви­же­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей.

Уже в этом пере­во­ро­те, про­из­ве­ден­ном Марк­сом, т. е. в замене веще­ствен­ных кате­го­рий про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми людей, ска­зы­ва­ет­ся осо­бен­ность диа­лек­ти­че­ско­го мето­да. Диа­лек­ти­че­ский метод тре­бу­ет от нас, что­бы мы заме­ни­ли иссле­до­ва­ние застыв­ших вещей, изо­ли­ро­ван­ных друг от дру­га, изу­че­ни­ем теку­чих, дина­ми­че­ских, объ­еди­нен­ных друг с дру­гом про­цес­сов. Вот пер­вая мето­до­ло­ги­че­ская дирек­ти­ва, кото­рую мно­го­крат­но повто­рял Энгельс. И метод Марк­са в поли­ти­че­ской эко­но­мии дей­стви­тель­но выпол­ня­ет эту дирек­ти­ву и сво­дит все застыв­шие фор­мы вещей, рас­по­ло­жен­ные рядом, обособ­лен­ные друг от дру­га, как бы непо­движ­ные, к веч­но измен­чи­вым, теку­чим, пол­ным дина­ми­ки про­цес­сам, изме­не­нию про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, — про­цес­су, кото­рый в свою оче­редь вызы­ва­ет­ся изме­не­ни­ем мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил.

Далее, Маркс пока­зы­ва­ет нам, каким обра­зом опре­де­лен­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей, в част­но­сти отно­ше­ния това­ро­про­из­во­ди­те­лей в силу внут­рен­них про­ти­во­ре­чий услож­ня­ют­ся и порож­да­ют новые фор­мы отно­ше­ний людей, про­ти­во­по­лож­ные пер­вым, отли­ча­ю­щи­е­ся от них. Маркс пока­зы­ва­ет нам посте­пен­ное услож­не­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, гене­зис новых, каче­ствен­но иных форм и появ­ле­ние про­ти­во­по­лож­ных форм в груп­пе явле­ний, состав­ляв­ших рань­ше един­ство. Этим самым Маркс рас­кры­ва­ет нам систе­му про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, посте­пен­но услож­ня­ю­щих­ся, при­ни­ма­ю­щих новую фор­му, про­ти­во­по­лож­ную пер­вой и вме­сте с тем состав­ля­ю­щую с ней един­ство, внут­ри кото­ро­го они вза­и­мо­дей­ству­ют. Он опять-таки пол­но­стью при­ме­ня­ет в поли­ти­че­ской эко­но­мии закон отри­ца­ния, т. е. закон появ­ле­ния новых форм, про­ти­во­по­лож­ных пер­вым, и вме­сте с тем пока­зы­ва­ет един­ство всех этих форм, пока­зы­ва­ет нам един­ство про­ти­во­по­лож­но­стей. Маркс, таким обра­зом, осу­ществ­ля­ет основ­ное тре­бо­ва­ние диа­лек­ти­че­ско­го мето­да, тре­бо­ва­ние зако­на един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей, тре­бо­ва­ние, что­бы мы позна­ва­ли про­ти­во­по­лож­но­сти в явле­ни­ях и вме­сте с тем позна­ва­ли бы их в их един­стве. Я поста­ра­юсь в крат­кой фор­ме пока­зать, как закон един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей про­во­дит­ся Марк­сом на про­тя­же­нии трех томов «Капи­та­ла».

3. Раздвоение товара на товар и деньги

Нач­нем с вопро­са о раз­дво­е­нии това­ра на товар и день­ги, или уче­ния о раз­ных фор­мах сто­и­мо­сти. Это уче­ние о рас­па­де­нии това­ра на товар и день­ги есть вме­сте с тем уче­ние о двой­ствен­ной при­ро­де това­ра. Двой­ствен­ная при­ро­да това­ра по Марк­су явля­ет­ся выра­же­ни­ем двой­ствен­ной при­ро­ды тру­да как кон­крет­но­го и абстракт­но­го. Двой­ствен­ная же при­ро­да тру­да пока­зы­ва­ет в свою оче­редь про­ти­во­ре­чие, скры­тое в самой струк­ту­ре товар­но­го хозяй­ства, кото­рое, с одной сто­ро­ны, явля­ет­ся сово­куп­но­стью тру­до­вых дея­тель­но­стей, допол­ня­ю­щих друг дру­га и состав­ля­ю­щих извест­ное мате­ри­аль­ное един­ство, а, с дру­гой сто­ро­ны, носит сти­хий­ный харак­тер и поко­ит­ся на дроб­ле­нии средств про­из­вод­ства меж­ду отдель­ны­ми лица­ми, кото­рые про­из­во­дят про­дук­ты в каче­стве това­ров и эти това­ры про­да­ют друг дру­гу. Это про­ти­во­ре­чие струк­ту­ры товар­но­го хозяй­ства нахо­дит свое про­яв­ле­ние в двой­ствен­ной при­ро­де тру­да. Двой­ствен­ная при­ро­да тру­да отра­жа­ет­ся в двой­ствен­ной при­ро­де това­ра. Двой­ствен­ная же при­ро­да това­ра нахо­дит свое выра­же­ние в появ­ле­нии това­ра и денег.

Оста­но­вим­ся на уче­нии Марк­са о двой­ствен­ной при­ро­де това­ра. Это один из важ­ней­ших и вме­сте с тем труд­ней­ших пунк­тов тео­рии Марк­са. Кри­ти­ки Марк­са часто его упре­ка­ли, что в сво­ем уче­нии о двой­ствен­ной при­ро­де това­ра он зани­ма­ет­ся мета­фи­зи­че­ски­ми рас­суж­де­ни­я­ми, кото­рые не име­ют осно­вы в реаль­ных явле­ни­ях хозяй­ства. Для того, что­бы пока­зать, что Маркс здесь отнюдь не зани­мал­ся чисто логи­че­ским рас­щеп­ле­ни­ем поня­тий, не соот­вет­ству­ю­щих реаль­ным явле­ни­ям, я пред­ла­гаю вам спер­ва этот вопрос рас­смот­реть ана­ли­ти­че­ски, т. е., начи­ная не с про­ти­во­ре­чи­вой при­ро­ды тру­да и това­ра, а обрат­но, начи­ная с более слож­ных, уже раз­ви­тых форм, кото­рые име­ют­ся на поверх­но­сти хозяй­ствен­ной жиз­ни.

Что мы видим на поверх­но­сти хозяй­ствен­ной жиз­ни? Мы видим товар и день­ги, про­ти­во­сто­я­щие друг дру­гу в про­стран­стве обще­ствен­ной жиз­ни, заме­ща­ю­щие друг дру­га и пере­дви­га­ю­щи­е­ся из одно­го места на дру­гое. Маркс в «Кри­ти­ке» гово­рит, что, если вы посмот­ри­те с внеш­ней сто­ро­ны на явле­ние обме­на, то вам пока­жет­ся, что перед вами целый ряд дей­ствий, друг с дру­гом не свя­зан­ных. Вы види­те, как дан­ный рубль сего­дня поку­па­ет пред­мет А и, сле­до­ва­тель­но, меня­ет­ся места­ми с пред­ме­том А. После это­го тот же самый рубль пере­дви­га­ет­ся даль­ше и засту­па­ет место това­ра В, затем С и т. д. Здесь, гово­рит Маркс, «исчез­ла опре­де­лен­ность форм про­цес­са» (Kritik, стр. 83). Мы не зна­ем соци­аль­но­го про­цес­са, он скрыт за этим пере­дви­же­ни­ем денег и това­ров. Но, гово­рит Маркс, давай­те посмот­рим на этот про­цесс ина­че, а имен­но, вспом­ним, что товар и день­ги, кото­рые на пер­вый взгляд как буд­то про­ти­во­по­став­ле­ны друг дру­гу в про­стран­стве, на самом деле пред­став­ля­ют собой две после­до­ва­тель­ных фазы дви­же­ния одно­го и того же това­ра. Вме­сто того, что­бы ска­зать, что холст про­ти­во­по­став­лен опре­де­лен­ной сум­ме денег, вме­сто рас­смот­ре­ния этих вещей, меня­ю­щих­ся места­ми, обра­тим вни­ма­ние на ту пере­ме­ну соци­аль­ных форм, кото­рая здесь про­ис­хо­дит. Тогда мы уви­дим, что, в сущ­но­сти гово­ря, пере­ход хол­ста на место денег, пре­вра­ще­ние его в извест­ную сум­му денег пред­став­ля­ет собой не что иное, как дви­же­ние само­го хол­ста, а в резуль­та­те это­го и сто­и­мо­сти хол­ста через две про­ти­во­по­лож­ные фазы. Пре­вра­ще­ние това­ра в день­ги есть не что иное, как дви­же­ние това­ра через две про­ти­во­по­лож­ные фазы.

Таким обра­зом, вы здесь види­те пер­вый при­ем Марк­са, заклю­ча­ю­щий­ся в сле­ду­ю­щем: две вещи, про­ти­во­сто­я­щие друг дру­гу в про­стран­стве, рас­смат­ри­ва­ют­ся им, как выра­же­ние двух фаз одно­го и того же про­цес­са, как про­хож­де­ние одно­го и того же това­ра через две фазы. В резуль­та­те это­го и сто­и­мость непре­мен­но долж­на прой­ти через эти две фазы, явля­ясь сна­ча­ла сто­и­мо­стью, при­креп­лен­ною к огра­ни­чен­ной потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, и при­ни­мая затем дру­гую фор­му сто­и­мо­сти, денеж­ную фор­му.

После того, как Маркс свел товар и день­ги к двум после­до­ва­тель­ным фазам дви­же­ния одно­го и того же това­ра, воз­ни­ка­ет вопрос — поче­му же товар дол­жен непре­мен­но прой­ти через две фазы: через фазу товар­ную и через фазу денеж­ную? Маркс отве­ча­ет: это про­ис­хо­дит пото­му, что товар обла­да­ет дву­мя про­ти­во­по­лож­ны­ми свой­ства­ми, кото­рые долж­ны най­ти свое обна­ру­же­ние в дви­же­нии и поэто­му не могут обна­ру­жить­ся ина­че, как про­хож­де­ни­ем это­го това­ра через две про­ти­во­по­лож­ные фазы про­цес­са. Ина­че гово­ря, имен­но пото­му, что Маркс в замене това­ра день­га­ми уви­дел две фазы дви­же­ния одно­го и того же това­ра, он при­шел к мыс­ли, что самый товар дол­жен непре­мен­но отли­чать­ся внут­рен­ним про­ти­во­ре­чи­ем. Эту двой­ствен­ную, про­ти­во­ре­чи­вую при­ро­ду това­ра Маркс, в свою оче­редь, свел к двой­ствен­ной, про­ти­во­ре­чи­вой при­ро­де тру­да, созда­ю­ще­го товар. При­ве­ду одну харак­тер­ную фра­зу Марк­са из пер­во­го изда­ния пер­во­го тома «Капи­та­ла», кото­рая вво­дит нас в самую суть уче­ния о двой­ствен­ной при­ро­де тру­да: «Так как част­ный труд не есть непо­сред­ствен­но обще­ствен­ный труд, то, во-пер­вых, обще­ствен­ная фор­ма есть отлич­ная от нату­раль­ной фор­мы реаль­но­го полез­но­го тру­да, чуж­дая ему и абстракт­ная фор­ма, и, во-вто­рых, все виды част­но­го тру­да при­об­ре­та­ют свой обще­ствен­ный харак­тер лишь в фор­ме про­ти­во­по­лож­но­сти (gegensätzlich), так как все они при­рав­ни­ва­ют­ся к одно­му выде­лен­но­му виду част­но­го тру­да» (Kapital, I, 1867, стр. 33). Что Маркс гово­рит в этой фра­зе о двой­ствен­ной при­ро­де тру­да? Он гово­рит: так как труд в сво­ей нату­раль­ной фор­ме не явля­ет­ся непо­сред­ствен­но обще­ствен­ным тру­дом, то обще­ствен­ная фор­ма это­го тру­да есть чуж­дая ему, абстракт­ная фор­ма, про­ти­во­по­лож­ная нату­раль­ной фор­ме дан­но­го тру­да. Появ­ля­ет­ся про­ти­во­по­лож­ность двух форм тру­да: нату­раль­ной фор­мы тру­да и обще­ствен­ной фор­мы тру­да. Обще­ствен­ный харак­тер тру­да отде­лен, отчуж­ден от само­го это­го тру­да и ему про­ти­во­по­став­лен как абстракт­ная фор­ма тру­да. Ина­че гово­ря, труд каж­до­го това­ро­про­из­во­ди­те­ля для того, что­бы обна­ру­жить свой обще­ствен­ный харак­тер, дол­жен непре­мен­но при­нять эту фор­му абстракт­ной все­общ­но­сти, или труд това­ро­про­из­во­ди­те­ля дол­жен обла­дать двой­ствен­ной фор­мой для того, что­бы про­явить свою обще­ствен­ную при­ро­ду. Он дол­жен обла­дать нату­раль­ной фор­мой и вме­сте с тем он дол­жен быть при­рав­нен к тру­ду абстракт­но­му, отчуж­ден­но­му, от него. Это зна­чит, что труд каж­до­го това­ро­про­из­во­ди­те­ля дол­жен про­хо­дить через две про­ти­во­по­лож­ные фазы дви­же­ния. Он дол­жен из той нату­раль­ной фор­мы, в кото­рой он сей­час нахо­дит­ся, перей­ти в абстракт­ную фор­му, в фор­му, кото­рая про­ти­во­сто­ит этой нату­раль­ной фор­ме тру­да. Это не зна­чит, что в пер­вой фазе дви­же­ния труд явля­ет­ся толь­ко нату­раль­ным. Уже один тот факт, что этот труд дол­жен непре­мен­но перей­ти в сле­ду­ю­щую фазу, накла­ды­ва­ет на него с само­го нача­ла двой­ствен­ный харак­тер. Поэто­му труд в каж­дой из фаз дви­же­ния носит двой­ствен­ный харак­тер: в пер­вой фазе труд явля­ет­ся непо­сред­ствен­но нату­раль­ным тру­дом, а иде­аль­но или потен­ци­аль­но он явля­ет­ся тру­дом про­ти­во­по­лож­но­го типа, тру­дом абстракт­ным. Толь­ко во вто­рой фазе окон­ча­тель­но обна­ру­жи­ва­ет­ся и реа­ли­зу­ет­ся этот обще­ствен­ный харак­тер тру­да.

То же самое дви­же­ние через две фазы для пол­но­го обна­ру­же­ния обще­ствен­ной при­ро­ды дол­жен про­де­лать и товар, кото­рый явля­ет­ся про­дук­том это­го само­го тру­да. Тут мы под­хо­дим к основ­но­му уче­нию о про­ти­во­ре­чи­вой при­ро­де това­ра, о том, что товар заклю­ча­ет в себе про­ти­во­ре­чие, кото­рое долж­но быть раз­ре­ше­но в дви­же­нии, в про­хож­де­нии това­ра через две про­ти­во­по­лож­ных фазы. В чем заклю­ча­ет­ся это про­ти­во­ре­чие? Оно заклю­ча­ет­ся в том же, в чем заклю­ча­лось про­ти­во­ре­чие тру­да, и Маркс об этом в «Кри­ти­ке» очень подроб­но гово­рит. С одной сто­ро­ны, товар есть сто­и­мость, т. е. он име­ет обще­ствен­ное свой­ство пол­но­го урав­не­ния со все­ми дру­ги­ми това­ра­ми, будучи при­креп­ле­но к огра­ни­чен­ной потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, свой­ство, кото­рое дела­ет воз­мож­ным для его вла­дель­ца обмен его на любой дру­гой товар, он име­ет при­знан­ную обще­ствен­ную при­ро­ду[2]. С дру­гой сто­ро­ны, этот же товар пред­став­ля­ет собою потре­би­тель­ную сто­и­мость, нату­раль­ный про­дукт, к кото­ро­му при­креп­ле­на сто­и­мость, как извест­ное обще­ствен­ное свой­ство. Пока это свой­ство при­креп­ле­но к дан­но­му това­ру в нату­ре, пока сто­и­мость при­креп­ле­на к хол­сту, этот холст при­став­ля­ет собою, как Маркс гово­рит, — про­дукт инди­ви­ду­аль­но­го тру­да, его обще­ствен­ный харак­тер еще не при­знан обще­ством, еще не удо­сто­ве­рен. Как Маркс в одном месте гово­рит: «това­ры, с одной сто­ро­ны, долж­ны всту­пить в про­цесс обме­на как ове­ществ­лен­ное все­об­щее рабо­чее вре­мя; с дру­гой сто­ро­ны, само ове­ществ­ле­ние рабо­че­го вре­ме­ни инди­ви­дов как все­об­ще­го есть лишь про­дукт про­цес­са обме­на» (Kritik, стр. 24 — 25). С одной сто­ро­ны, труд, созда­ю­щий товар, дол­жен быть уже обще­ствен­ным тру­дом до про­цес­са обме­на, с дру­гой сто­ро­ны, толь­ко через про­цесс обме­на его обще­ствен­ный харак­тер обна­ру­жи­ва­ет­ся. А это зна­чит, что товар для того, что­бы обна­ру­жить свою обще­ствен­ную при­ро­ду, дол­жен непре­мен­но перей­ти из той фор­мы, в кото­рой его обще­ствен­ная при­ро­да еще ско­ва­на, бла­го­да­ря той огра­ни­чен­ной потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, к кото­рой она при­креп­ле­на, в фор­му непо­сред­ствен­но обще­ствен­но­го про­дук­та, т. е. в фор­му тако­го про­дук­та, кото­рый может быть обме­нен на любой дру­гой про­дукт, кото­рый пред­став­ля­ет собою непо­сред­ствен­ное вопло­ще­ние обще­ствен­но­го тру­да и дает его вла­дель­цу воз­мож­ность при­об­ре­сти такое же коли­че­ство обще­ствен­но­го тру­да в фор­ме любо­го дру­го­го про­дук­та. Итак, сей­час мы с вами нахо­дим­ся на сле­ду­ю­щей ста­дии наших рас­суж­де­ний. Мы гово­рим, что суще­ству­ют това­ры. Каж­дый товар есть един­ство сто­и­мо­сти и потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти. В каж­дом това­ре име­ет­ся то про­ти­во­ре­чие, что, с одной сто­ро­ны, он име­ет обще­ствен­ную при­ро­ду сто­и­мо­сти, но, с дру­гой сто­ро­ны, это его обще­ствен­ное свой­ство, будучи при­креп­ле­но к огра­ни­чен­ной потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти еще не полу­чи­ло воз­мож­но­сти непо­сред­ствен­но­го обна­ру­же­ния и не дает еще вла­дель­цу дан­но­го това­ра воз­мож­но­сти полу­чить в свое рас­по­ря­же­ние извест­ное коли­че­ство обще­ствен­но­го тру­да в фор­ме любо­го про­дук­та в нату­ре.

После это­го уче­ния о двой­ствен­ной при­ро­де това­ра или уче­ния о сто­и­мо­сти вооб­ще, Маркс пере­хо­дит к уче­нию о про­стой фор­ме сто­и­мо­сти или к уче­нию о мено­вой сто­и­мо­сти. В чем сущ­ность это­го уче­ния о мено­вой сто­и­мо­сти? Она заклю­ча­ет­ся в сле­ду­ю­щем. Если мы возь­мем груп­пу това­ров, кото­рые по сво­ей при­ро­де все друг на дру­га похо­жи, — ибо каж­дый из них пред­став­ля­ет собою един­ство сто­и­мо­сти и потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, — если мы возь­мем эту груп­пу това­ров, одно­род­ных по сво­ей обще­ствен­ной при­ро­де, но внут­ренне про­ти­во­ре­чи­вых, то как толь­ко эти това­ры всту­па­ют в отно­ше­ния обме­на друг с дру­гом, необ­хо­ди­мо долж­на появить­ся диф­фе­рен­ци­а­ция функ­ций меж­ду ними, необ­хо­ди­мо долж­но появить­ся раз­ли­чие при­ро­ды этих това­ров. Тут мы под­хо­дим к уче­нию Марк­са о про­стой фор­ме сто­и­мо­сти или к уче­нию о диф­фе­рен­ци­а­ции, о появ­ле­нии поляр­но-про­ти­во­по­лож­ных функ­ций обо­их това­ров и необ­хо­ди­мо­сти в резуль­та­те это­го появ­ле­ния двух форм сто­и­мо­сти — отно­си­тель­ной фор­мы сто­и­мо­сти и экви­ва­лент­ной фор­мы сто­и­мо­сти. Ина­че гово­ря, речь идет о рас­па­де­нии все­го мира това­ров на две груп­пы, на груп­пу про­стых това­ров и на все­об­щий экви­ва­ленТ — День­ги. В этом уче­нии мы име­ем крайне яркий при­мер при­ме­не­ния зако­на един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей, соглас­но кото­ро­му груп­па пред­ме­тов одно­род­ной при­ро­ды, в силу внут­ренне при­су­ще­го ей про­ти­во­ре­чия, рас­ка­лы­ва­ет­ся на две про­ти­во­по­лож­ные части. Соци­аль­ная фор­ма това­ра, кото­рая рань­ше была одно­род­на, но вме­сте с тем внут­ренне про­ти­во­ре­чи­ва, рас­ка­лы­ва­ет­ся на две про­ти­во­по­лож­ных фор­мы, на фор­мы про­сто­го това­ра и денег. В «Кри­ти­ке полит­эко­но­мии» Маркс нам раз­ви­тия это­го про­цес­са еще не пока­зал. В «Кри­ти­ке полит­эко­но­мии» Маркс пока­зы­ва­ет нам двой­ствен­ную при­ро­ду тру­да; этой двой­ствен­ной при­ро­де тру­да соот­вет­ству­ет двой­ствен­ная при­ро­да това­ра, кото­рая нахо­дит свое выра­же­ние в раз­де­ле­нии това­ра на товар и день­ги. Это раз­де­ле­ние това­ра на товар и день­ги явля­ет­ся в «Кри­ти­ке», так ска­зать, кор­ре­ля­том к двой­ствен­ной при­ро­де това­ра и двой­ствен­ной при­ро­де тру­да, созда­ю­ще­го товар. Но Маркс не пока­зы­ва­ет нам, каким обра­зом товар как един­ство потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти и сто­и­мо­сти рас­ка­лы­ва­ет­ся на эти две про­ти­во­по­лож­ные фор­мы. Эта рабо­та про­де­ла­на им толь­ко в «Капи­та­ле», в его уче­нии о фор­мах сто­и­мо­сти, одной из важ­ней­ших частей уче­ния Марк­са.

Каким обра­зом Маркс пока­зы­ва­ет нам, что два това­ра, всту­па­ю­щие меж­ду собою в обмен, долж­ны непре­мен­но выпол­нять в этом обмене раз­лич­ные функ­ции? Мож­но ска­зать, что уче­ние о про­стой фор­ме сто­и­мо­сти есть уче­ние о появ­ле­нии пер­вич­ной диф­фе­рен­ци­а­ции в отно­ше­ни­ях това­ро­про­из­во­ди­те­лей, о появ­ле­нии пер­вич­ной про­ти­во­по­лож­но­сти в груп­пе това­ров, кото­рые до сих пор обла­да­ли совер­шен­но оди­на­ко­вой обще­ствен­ной при­ро­дой, хотя и внут­ренне про­ти­во­ре­чи­вой. И имен­но пото­му, что здесь перед нами появ­ле­ние пер­вич­ной диф­фе­рен­ци­а­ции про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний вещей и соци­аль­ных форм вещей (в пре­де­лах товар­но­го хозяй­ства), имен­но поэто­му про­стая фор­ма сто­и­мо­сти име­ет зна­че­ние той кле­точ­ки, кото­рая, по сло­вам Лени­на, в скры­том виде содер­жит в себе все про­ти­во­ре­чия капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства.

Поче­му непре­мен­но долж­на, начать­ся диф­фе­рен­ци­а­ция функ­ций меж­ду това­ром А и това­ром В, кото­рые обме­ни­ва­ют­ся друг на дру­га? Энгельс в ста­тье о «Кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии» объ­яс­ня­ет крат­ко: раз мы име­ем отно­ше­ние двух това­ров, мы име­ем две сто­ро­ны это­го отно­ше­ния. Раз име­ем две сто­ро­ны отно­ше­ния, то они друг от дру­га отли­ча­ют­ся и друг дру­гу про­ти­во­по­лож­ны. Если эти общие ука­за­ния при­ме­нить к дан­но­му слу­чаю, то мы долж­ны пред­ста­вить себе уче­ние Марк­са о про­стой фор­ме сто­и­мо­сти при­бли­зи­тель­но в сле­ду­ю­щем виде. Два това­ра А и В всту­па­ют меж­ду собою в обмен, при этом при­ро­да обо­их, това­ров совер­шен­но одно­род­на, но каж­дый товар внут­ренне про­ти­во­ре­чив. В каком смыс­ле каж­дый товар внут­ренне про­ти­во­ре­чив? В том смыс­ле, что, с одной сто­ро­ны, он обна­ру­жи­ва­ет свою обще­ствен­ную при­ро­ду, свою при­ро­ду сто­и­мо­сти лишь через свое урав­не­ние с дру­гим про­дук­том. Про­дукт А обна­ру­жи­ва­ет свою обще­ствен­ную при­ро­ду через урав­не­ние с про­дук­том В. Но одно­вре­мен­но с этим про­дукт В обна­ру­жи­ва­ет свою обще­ствен­ную при­ро­ду толь­ко через этот же самый обмен с про­дук­том А. В этом акте обме­на каж­дый товар дол­жен выпол­нить две совер­шен­но про­ти­во­по­лож­ных роли. Каж­дый товар дол­жен обна­ру­жить свою обще­ствен­ную при­ро­ду через обмен на дру­гой про­дукт, и вме­сте с тем дол­жен послу­жить мате­ри­а­лом для обна­ру­же­ния обще­ствен­ной при­ро­ды дру­го­го про­дук­та. Невоз­мож­ность выпол­не­ния одним това­ром этих двух функ­ций в одно и то же вре­мя ясна сама собой. Как Маркс гово­рит, «фор­ма все­об­щей непо­сред­ствен­ной обме­ни­ва­е­мо­сти есть про­ти­во­ре­чи­вая (gegensätzliche) товар­ная фор­ма, так же нераз­рыв­но свя­зан­ная с фор­мою не непо­сред­ствен­ной обме­ни­ва­е­мо­сти, как поло­жи­тель­ный полюс маг­ни­та с его отри­ца­тель­ным полю­сом» (Капи­тал, т. I, гл. 1, прим. 24). Фор­ма все­об­щей непо­сред­ствен­ной обме­ни­ва­е­мо­сти, фор­ма непо­сред­ствен­но обще­ствен­ная, при­су­щая одно­му про­дук­ту, исклю­ча­ет такую же непо­сред­ствен­ную обще­ствен­ную фор­му вся­ко­го дру­го­го про­дук­та, всту­па­ю­ще­го в обмен с пер­вым.

Дей­стви­тель­но, пред­по­ло­жим, что про­дукт В нахо­дит­ся в непо­сред­ствен­ной обще­ствен­ной фор­ме, т. е. явля­ет­ся про­дук­том при­знан­но­го обще­ствен­но­го тру­да и может быть обме­нен на про­дукт любо­го дру­го­го обще­ствен­но­го тру­да. Но если товар В име­ет зна­че­ние про­дук­та непо­сред­ствен­но­го обще­ствен­но­го тру­да и поэто­му может занять место любо­го дру­го­го про­дук­та (напр., про­дук­та А), то тем самым в этом самом акте дру­гой про­дукт не может играть такую же роль непо­сред­ствен­но­го обще­ствен­но­го про­дук­та, обла­да­ю­ще­го фор­мой непо­сред­ствен­ной все­об­щей обме­ни­ва­е­мо­сти. В дан­ном акте обме­на оба това­ра выпол­ня­ют раз­лич­ные функ­ции: товар А высту­па­ет как про­дукт част­но­го тру­да, товар В — как про­дукт непо­сред­ствен­но­го обще­ствен­но­го тру­да. Но ведь каж­дый товар по сво­ей при­ро­де про­ти­во­ре­чив, будучи про­дук­том и част­но­го и обще­ствен­но­го тру­да. Сле­до­ва­тель­но, оба това­ра не толь­ко выпол­ня­ют раз­лич­ные функ­ции в дан­ной фазе обме­на, но каж­дый из них дол­жен в дру­гой фазе обме­на выпол­нить функ­цию, про­ти­во­по­лож­ную выпол­ня­е­мой им в дан­ной фазе обме­на. А это и зна­чит, что двой­ствен­ная при­ро­да това­ра не может выра­зить­ся ина­че, как в том, что каж­дый товар в про­цес­се обме­на дол­жен прой­ти через две фазы. Пер­вая фаза заклю­ча­ет­ся в том, что товар А посред­ством обме­на на нату­раль­ную фор­му дру­го­го това­ра В обна­ру­жи­ва­ет свою обще­ствен­ную при­ро­ду и полу­ча­ет фор­му непо­сред­ствен­ной все­об­щей обме­ни­ва­е­мо­сти. Он при­об­ре­та­ет эту фор­му толь­ко в резуль­та­те дан­но­го акта обме­на. Во вто­рой фазе этот товар уже всту­па­ет в про­цесс обме­на как товар непо­сред­ствен­но-обще­ствен­ный, осво­бож­ден­ный от сво­ей свя­зи с огра­ни­чен­ной нату­раль­ной фор­мой дан­но­го про­дук­та. Ина­че гово­ря, ни один товар не может выра­зить свою обще­ствен­ную при­ро­ду ина­че, как посред­ством обме­на на нату­раль­ную фор­му дру­го­го про­дук­та. Таким обра­зом мы полу­ча­ем, что сто­и­мость про­дук­та А рав­на потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти про­дук­та В в его нату­раль­ной фор­ме. Мы име­ем здесь диф­фе­рен­ци­а­цию функ­ций, ролей двух това­ров, кото­рые всту­па­ют в обмен. Один товар выра­жа­ет свою сто­и­мость через нату­раль­ную фор­му дру­го­го това­ра, а дру­гой товар в сво­ем нату­раль­ном виде слу­жит выра­же­ни­ем сто­и­мо­сти пер­во­го това­ра. Появ­ле­ние этой диф­фе­рен­ци­а­ции в одно­об­раз­ном до сих пор мире това­ров было раз­ви­то Марк­сом в его уче­нии о про­стой фор­ме сто­и­мо­сти.

Было бы очень дол­го про­сле­жи­вать все тон­чай­шие диа­лек­ти­че­ские пере­хо­ды, при помо­щи кото­рых Маркс пока­зы­ва­ет нам, каким обра­зом два това­ра, вполне рав­ные друг дру­гу, начи­на­ют в акте обме­на играть нерав­ную, неоди­на­ко­вую, диф­фе­рен­ци­ро­ван­ную роль. Очень инте­рес­но про­сле­дить, как Маркс от равен­ства обо­их това­ров А и В при­хо­дит к мыс­ли о необ­хо­ди­мо­сти поля­ри­за­ции функ­ций, необ­хо­ди­мо­сти выпол­не­ния ими двух про­ти­во­по­лож­ных функ­ций. Вна­ча­ле Маркс упо­треб­лял тер­мин — отно­ше­ние сто­и­мо­стей двух това­ров, т. е. отно­ше­ние, в кото­ром оба они выпол­ня­ют оди­на­ко­вую роль. Потом Маркс дела­ет шаг даль­ше и гово­рит: если вы име­е­те отно­ше­ние сто­и­мо­стей двух това­ров А и В, то из это­го «отно­ше­ния сто­и­мо­стей» (Wertverhältniss) двух това­ров мож­но полу­чить и выра­же­ние сто­и­мо­сти» (Wertausdruck) для одно­го из этих това­ров. Мож­но выра­зить сто­и­мость това­ра А в това­ре В. Как Маркс гово­рит, в отно­ше­нии сто­и­мо­сти двух това­ров заклю­ча­ет­ся выра­же­ние сто­и­мо­сти одно­го из этих това­ров в дру­гом това­ре, или в «Wertverhältniss» заклю­ча­ет­ся «Wertausdruck». Если вы почи­та­е­те первую гла­ву «Капи­та­ла» Марк­са, то уви­ди­те, что Маркс дела­ет раз­ли­чие меж­ду «отно­ше­ни­ем сто­и­мо­стей» двух това­ров и «выра­же­ни­ем сто­и­мо­сти» одно­го това­ра в дру­гом това­ре.

В чем заклю­ча­ет­ся это раз­ли­чие? Когда вы гово­ри­те об «отно­ше­нии сто­и­мо­сти» А к сто­и­мо­сти В, то ваша мысль тако­ва: сто­и­мость това­ра А рав­на сто­и­мо­сти това­ра В, т. е. у вас на обе­их сто­ро­нах урав­не­ния фигу­ри­ру­ет сто­и­мость. Вы узна­ли равен­ство обе­их сто­и­мо­стей, но вы не узна­ли сто­и­мо­сти ни одно­го из этих про­дук­тов. Вы толь­ко узна­ли, что сто­и­мость А рав­на сто­и­мо­сти В, но рав­на ли эта сто­и­мость 1, 10 или 100, вы не узна­ли. Если вы хоти­те узнать сто­и­мость хотя бы одно­го из этих това­ров, у вас не оста­ет­ся дру­го­го выхо­да, как, при­няв сто­и­мость одно­го това­ра за дан­ную, выра­зить сто­и­мость дру­го­го в потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти пер­во­го. Сто­и­мость това­ра А рав­на про­дук­ту В в его нату­раль­ной фор­ме. Теперь у вас на левой сто­роне урав­не­ния будет фигу­ри­ро­вать сто­и­мость, а на пра­вой — пред­мет в нату­раль­ной фор­ме, пред­мет, кото­рый, как тако­вой, с его соб­ствен­ной кожей, как гово­рил Маркс, при­ни­ма­ет­ся вами за вопло­ще­ние сто­и­мо­сти. Срав­ним два выра­же­ния: 1) сто­и­мость А рав­на сто­и­мо­сти В; 2) сто­и­мость А рав­на В. На пер­вый взгляд эти два выра­же­ния как буд­то не отли­ча­ют­ся друг от дру­га, а меж­ду тем меж­ду ними име­ет­ся корен­ная раз­ни­ца. В пер­вой фор­му­ле вы име­е­те на обе­их сто­ро­нах урав­не­ния сто­и­мо­сти, но сто­и­мость не выра­жен­ную, а во вто­рой фор­му­ле сто­и­мость одно­го про­дук­та выра­жа­ет­ся в потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти дру­го­го. Оба това­ра игра­ют совер­шен­но раз­лич­ную роль. Это раз­ли­чие роли заклю­ча­ет­ся в том, что товар А име­ет сто­и­мость лишь постоль­ку, посколь­ку он при­рав­нен к това­ру В, т. е. товар А пред­став­ля­ет собой сто­и­мость не непо­сред­ствен­но, а кос­вен­но, через посред­ство това­ра В, т. е. непо­сред­ствен­но он высту­па­ет лишь как потре­би­тель­ная сто­и­мость. Товар В в сво­ем нату­раль­ном виде высту­па­ет непо­сред­ствен­но как вопло­ще­ние сто­и­мо­сти. Таким обра­зом, «скры­тое в това­ре внут­рен­нее про­ти­во­ре­чие (Gegensatz) меж­ду потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью и сто­и­мо­стью выра­жа­ет­ся при помо­щи внеш­не­го про­ти­во­ре­чия, т. е. при помо­щи отно­ше­ния двух това­ров (Капи­тал, т. I, стр. 23).

В при­ве­ден­ной фор­му­ле мы видим уже пер­вич­ную, хотя еще и сла­бую диф­фе­рен­ци­а­цию обо­их това­ров, зарож­де­ние двух раз­лич­ных и про­ти­во­по­лож­ных форм сто­и­мо­сти. Товар А обла­да­ет фор­мой сто­и­мо­сти, отлич­ной от его соб­ствен­ной нату­раль­ной фор­мы, а товар В обла­да­ет сто­и­мо­стью в сво­ей соб­ствен­ной нату­раль­ной фор­ме. Обоб­щая, мож­но ска­зать, что мы полу­чи­ли две фор­мы сто­и­мо­сти: одну фор­му сто­и­мо­сти, отлич­ную от нату­раль­ной фор­мы про­дук­та, и дру­гую фор­му сто­и­мо­сти, непо­сред­ствен­но срос­шу­ю­ся с нату­раль­ной фор­мой про­дук­та. Мы полу­чи­ли две фор­мы сто­и­мо­сти, про­ти­во­по­лож­ные друг дру­гу: отно­си­тель­ную и экви­ва­лент­ную.

Пока мы берем толь­ко два дан­ных това­ра А и В, эти това­ры обла­да­ют сво­и­ми фор­ма­ми сто­и­мо­сти (отно­си­тель­ной и экви­ва­лент­ной) толь­ко внут­ри дан­но­го отно­ше­ния их друг к дру­гу. Толь­ко когда мы соот­но­сим товар А к това­ру В, пер­вый при­об­ре­та­ет отно­си­тель­ную, а вто­рой — экви­ва­лент­ную фор­му сто­и­мо­сти. При этом актив­ная роль при­над­ле­жит това­ру А; имен­но он выра­жа­ет свою сто­и­мость в това­ре В. Толь­ко пото­му, что про­из­во­ди­тель това­ра А соот­но­сит свой про­дукт к това­ру В, послед­ний в пре­де­лах дан­но­го отно­ше­ния меж­ду обо­и­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми выпол­ня­ет осо­бую функ­цию экви­ва­лен­та. В дан­ном отно­ше­нии двух това­ров (напри­мер, 20 аршин хол­ста = 1 сюр­ту­ку) сто­и­мость сосре­до­то­чи­лась, поля­ри­зо­ва­лась на одной сто­роне, в сюр­ту­ке; но ведь речь идет имен­но о сто­и­мо­сти само­го хол­ста, полу­чив­шей выра­же­ние в нату­раль­ной фор­ме сюр­ту­ка. «Здесь обна­ру­жи­ва­ет­ся или полу­ча­ет само­сто­я­тель­ное (selbständigen) выра­же­ние бытие сто­и­мо­сти само­го хол­ста» (Капи­тал, т. I, стр. 13).

Мы долж­ны обра­тить вни­ма­ние на сле­ду­ю­щую тер­ми­но­ло­гию Марк­са. Маркс гово­рит, что сто­и­мость хол­ста, бла­го­да­ря тому, что она выра­же­на в сюр­ту­ке, «полу­ча­ет само­сто­я­тель­ное выра­же­ние» (Капи­тал, т. I, стр. 22). В пер­вом изда­нии «Капи­та­ла» (1867 г., стр. 768) Маркс писал, что «товар полу­ча­ет отлич­ную от его нату­раль­ной фор­мы, неза­ви­си­мую и само­сто­я­тель­ную фор­му сто­и­мо­сти». «Мено­вая сто­и­мость есть само­сто­я­тель­ная фор­ма про­яв­ле­ния сто­и­мо­сти това­ра» (там же, стр. 775). Сто­и­мость хол­ста полу­чи­ла само­сто­я­тель­ную фор­му вне его нахо­дя­ще­го­ся пред­ме­та, фор­му дру­го­го нату­раль­но­го пред­ме­та, ему про­ти­во­сто­я­ще­го. Сто­и­мость при­об­ре­ла «отчуж­ден­ную», само­сто­я­тель­ную фор­му в виде мено­вой сто­и­мо­сти. Про­изо­шел про­цесс «отчуж­де­ния», обособ­ле­ния. Сто­и­мость хол­ста как бы отде­ли­лась от само­го хол­ста, или, как часто выра­жа­ет­ся Маркс, внут­рен­няя про­ти­во­по­лож­ность, скры­тая в самом това­ре, при­ня­ла фор­му внеш­ней про­ти­во­по­лож­но­сти.

Когда речь идет об обмене двух това­ров, то про­ис­хо­дит поля­ри­за­ция функ­ций, эти това­ры игра­ют раз­лич­ную роль, но это раз­ли­чие есть, как Маркс гово­рит в пер­вом изда­нии «Капи­та­ла» (стр. 29), нечто толь­ко «мимо­лет­ное» или «фор­маль­ное». Это есть толь­ко фор­маль­ное раз­ли­чие функ­ций А и В, кото­рое име­ет­ся толь­ко в пре­де­лах дан­но­го их отно­ше­ния яруг к дру­гу. Если вы возь­ме­те В вне отно­ше­ния к А, то он не будет играть роли экви­ва­лен­та. Сло­вом, выде­ле­ние денег из сре­ды всех това­ров еще не про­изо­шло, экви­ва­лент В такой же товар, как и все осталь­ные. Дан­ное урав­не­ние вы може­те пере­вер­нуть, и тогда В не будет уже играть роли экви­ва­лен­та отно­си­тель­но А. Таким обра­зом, дан­ное отно­ше­ние меж­ду эти­ми дву­мя това­ра­ми носит мимо­лет­ный, пре­хо­дя­щий харак­тер. Раз­ли­чие их функ­ций еще не закре­пи­лось. Поэто­му в дан­ной, про­стой фор­ме сто­и­мо­сти «еще доволь­но труд­но уло­вить поляр­ную про­ти­во­по­лож­ность» функ­ций обо­их това­ров (Капи­тал, т. I, стр. 28). Прав­да, эта про­стая фор­ма сто­и­мо­сти уже содер­жит в себе «эту про­ти­во­по­лож­ность, но не фик­си­ру­ет ее» (там же), т. е. не закреп­ля­ет опре­де­лен­ную функ­цию за тем или иным това­ром. Раз­ви­тие про­ис­хо­дит еще, как выра­жа­ет­ся Маркс в 1‑м изда­нии «Капи­та­ла» (стр. 23), «рав­но­мер­но» для обо­их това­ров А и В, нахо­дя­щих­ся в обе­их частях урав­не­ния. Эта «рав­но­мер­ность» раз­ви­тия обе­их частей урав­не­ния исче­за­ет уже в раз­вер­ну­той фор­ме сто­и­мо­сти бла­го­да­ря тому, что про­дукт А обна­ру­жи­ва­ет свою обще­ствен­ную при­ро­ду лишь через урав­не­ние его с целым рядом дру­гих про­дук­тов, игра­ю­щих роль экви­ва­лен­тов. Раз­ли­чие и про­ти­во­по­лож­ность меж­ду обо­и­ми полю­са­ми выра­же­ния сто­и­мо­сти при­об­ре­та­ет здесь уже более глу­бо­кий харак­тер. Нако­нец, когда по мере рас­ши­ре­ния обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да и раз­ви­тия обме­на все това­ры начи­на­ют срав­ни­вать­ся с одним това­ром, — золо­том, — и функ­ция все­об­ще­го экви­ва­лен­та сра­щи­ва­ет­ся с нату­раль­ной фор­мой послед­не­го, про­ти­во­по­лож­ность обо­их полю­сов выра­же­ния сто­и­мо­сти еще даль­ше «раз­ви­ва­ет­ся и затвер­де­ва­ет» (Капи­тал, 1867 г., стр. 781). Если уже в про­стой фор­ме сто­и­мо­сти, где товар В выпол­ня­ет функ­цию экви­ва­лен­та лишь внут­ри дан­но­го отно­ше­ния его к дру­го­му това­ру, воз­ни­ка­ет иллю­зия, буд­то он «обла­да­ет сво­ей экви­ва­лент­ной фор­мой неза­ви­си­мо от это­го отно­ше­ния» (Капи­тал, т. I, стр. 48), то в денеж­ной фор­ме эта иллю­зия «укреп­ля­ет­ся» и, нако­нец, «око­сте­не­ва­ет» (verknöchert). (См. Kapital, 1867 г., стр. 33). «Фор­ма все­об­ще­го экви­ва­лен­та срас­та­ет­ся с нату­раль­ной фор­мой опре­де­лен­но­го товар­но­го вида, или откри­стал­ли­зо­вы­ва­ет­ся в денеж­ную фор­му» (Капи­тал, т. I, стр. 48). Этот про­цесс око­сте­не­ния или кри­стал­ли­за­ции соци­аль­ных форм про­сле­жи­ва­ет­ся Марк­сом на про­тя­же­нии всех трех томов «Капи­та­ла». В дан­ном слу­чае этот тер­мин озна­ча­ет сле­ду­ю­щее: если рань­ше товар В при­об­ре­тал свой­ство экви­ва­лен­та толь­ко внут­ри дан­но­го отно­ше­ния его к това­ру А, если рань­ше вещь при­об­ре­та­ла обще­ствен­ное свой­ство лишь при нали­чии дан­но­го отно­ше­ния двух това­ро­про­из­во­ди­те­лей, то в денеж­ной фор­ме все­об­щий экви­ва­лент обла­да­ет свой­ством быть непо­сред­ствен­но вопло­ще­ни­ем сто­и­мо­сти и абстракт­но­го тру­да, неза­ви­си­мо от кон­крет­но­го отно­ше­ния, в кото­рое он всту­па­ет с дан­ным дру­гим това­ром. Золо­то явля­ет­ся все­об­щим экви­ва­лен­том не толь­ко в тот момент, когда к нему при­рав­ни­ва­ет­ся холст, но и вне это­го акта. Эта обще­ствен­ная функ­ция закреп­ля­ет­ся за ним, как за вещью и опре­де­лен­ны­ми нату­раль­ны­ми свой­ства­ми.

Если рань­ше товар В при­об­ре­тал свой­ство экви­ва­лен­та, пото­му что на него обме­ни­вал­ся товар А, то в при­ме­не­нии к золо­ту дело име­ет дру­гой вид. Каж­дый товар дол­жен быть непре­мен­но обме­нен на золо­то, пото­му что золо­то обла­да­ет свой­ством все­об­ще­го экви­ва­лен­та. «Без вся­ко­го сво­е­го содей­ствия това­ры нахо­дят вопло­ще­ние сво­ей сто­и­мо­сти, как нечто гото­вое, как суще­ству­ю­щее вне их и на ряду с ними осо­бое товар­ное тело» (Капи­тал, т. I, стр. 48). Внут­рен­нее про­ти­во­ре­чие това­ра, дела­ю­щее необ­хо­ди­мым дви­же­ние его через две после­до­ва­тель­ные и про­ти­во­по­лож­ные фазы про­цес­са обме­на, при­ня­ло фор­му внеш­ней про­ти­во­по­лож­но­сти това­ра и денег, рас­по­ло­жен­ных, так ска­зать, рядом в про­стран­стве. Каж­дый товар уже нахо­дит вполне гото­вую и обосо­бив­шу­ю­ся от него фор­му денег. По сло­вам Марк­са, товар нахо­дит гото­вую фор­му денег, застыв­шую, кри­стал­ли­зо­ван­ную фор­му денег, он нахо­дит объ­ек­тив­ную проч­ность все­об­ще­го экви­ва­лен­та, объ­ек­тив­но застыв­шую его фор­му. Если рань­ше мы виде­ли, что все това­ры сами сво­и­ми дей­стви­я­ми созда­ют обще­ствен­ное свой­ство того това­ра, кото­рый выде­лил­ся в каче­стве все­об­ще­го экви­ва­лен­та, то после того, как это выде­ле­ние совер­ши­лось, нам кажет­ся, что день­ги при­во­дят в дви­же­ние това­ры. В то вре­мя как на самом деле «денеж­ная фор­ма есть лишь застыв­ший на дан­ном това­ре отблеск (рефлекс) отно­ше­ний к нему всех осталь­ных това­ров» (Капи­тал, т. I, стр. 40), нам кажет­ся, что това­ры сами по себе пас­сив­ны и их при­во­дит в дви­же­ние этот самый выде­лен­ный товар — день­ги. Маркс при этом слу­чае упо­треб­ля­ет фор­му­лу, к кото­рой он часто потом при­бе­га­ет. Он гово­рит, что в сущ­но­сти золо­то ста­ло день­га­ми толь­ко бла­го­да­ря дви­же­нию всех това­ров, кото­рые обме­ни­ва­лись на него, но это «посред­ству­ю­щее дви­же­ние исче­за­ет в сво­ем соб­ствен­ном резуль­та­те и не остав­ля­ет сле­да» (Капи­тал, т. I, стр. 48). Весь слож­ный обще­ствен­ный про­цесс выде­ле­ния денег из товар­но­го мира остал­ся за спи­ною това­ро­про­из­во­ди­те­лей, он исчез в сво­ем резуль­та­те, и золо­то само по себе в нату­раль­ной фор­ме явля­ет­ся день­га­ми. Мы не видим все­го того обще­ствен­но­го про­цес­са, кото­рый создал этот резуль­тат, и тре­бу­ет­ся гро­мад­ная сила ана­ли­за для того, что­бы вос­ста­но­вить весь про­цесс выде­ле­ния слож­ной фор­мы из одно­род­ной сре­ды, про­цесс появ­ле­ния про­ти­во­по­лож­ных форм там, где были рань­ше одно­род­ные, т. е. про­цесс, под­чи­нен­ный дей­ствию зако­на отри­ца­ния и зако­на един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей.

В уче­нии о фор­мах сто­и­мо­сти Маркс нари­со­вал про­цесс посте­пен­но­го уси­ле­ния про­ти­во­по­лож­но­сти меж­ду обо­и­ми полю­са­ми выра­же­ния сто­и­мо­сти, закон­чив­ший­ся раз­дво­е­ни­ем това­ра на про­стой товар и день­ги. Но, в согла­сии с зако­ном един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей, Маркс пока­зы­ва­ет нам не толь­ко необ­хо­ди­мость появ­ле­ния про­ти­во­по­лож­но­стей в одно­род­ной ранее сре­де, но и необ­хо­ди­мость сохра­не­ния един­ства меж­ду обосо­бив­ши­ми­ся друг от дру­га явле­ни­я­ми. Парал­лель­но с тем, как уси­ли­ва­ет­ся про­ти­во­по­лож­ность меж­ду обо­и­ми участ­ву­ю­щи­ми в обмене това­ра­ми, уси­ли­ва­ет­ся так­же, — имен­но в силу того, что каж­дый из них при­об­ре­та­ет все более одно­сто­рон­ний харак­тер, тре­бу­ю­щий допол­не­ния в виде дру­го­го това­ра, отли­ча­ю­ще­го­ся про­ти­во­по­лож­ны­ми свой­ства­ми, — свя­зы­ва­ю­щее их един­ство. В про­стой фор­ме сто­и­мо­сти раз­ли­чие меж­ду про­дук­та­ми А и В носи­ло «мимо­лет­ный» и «фор­маль­ный» харак­тер. И вме­сте с тем мимо­лет­ным и слу­чай­ным было свя­зы­ва­ю­щее их един­ство: про­дукт А с таким же успе­хом мог быть обме­нен на какой-нибудь дру­гой про­дукт С, Д, Е и т. д., как и на дан­ный про­дукт В. В денеж­ной же фор­ме сто­и­мо­сти, когда про­дукт В (золо­то) окон­ча­тель­но стал все­об­щим экви­ва­лен­том, про­дукт А дол­жен быть непре­мен­но обме­нен на В, он уже зара­нее, еще до акта обме­на, соот­не­сен к В и име­ет денеж­ную фор­му. На ряду с уси­ле­ни­ем про­ти­во­по­лож­но­сти меж­ду А и В, уси­ли­ва­ет­ся и свя­зы­ва­ю­щее их един­ство. В чем оно заклю­ча­ет­ся? Оно заклю­ча­ет­ся, во-пер­вых, в един­стве их гене­зи­са, их исто­ри­че­ско­го про­ис­хож­де­ния из труп­пы одно­род­ных това­ров, кото­рая потом рас­ще­пи­лась на две груп­пы. Это един­ство про­яв­ля­ет­ся, во-вто­рых, в том, что каж­дый товар дол­жен прой­ти непре­мен­но через две ста­дии, через две фазы (про­сто­го това­ра и денег), и толь­ко прой­дя обе эти фазы, обна­ру­жи­ва­ет свою обще­ствен­ную при­ро­ду. В‑третьих, это един­ство про­яв­ля­ет­ся в том, что отно­си­тель­ная фор­ма сто­и­мо­сти немыс­ли­ма без экви­ва­лент­ной, ибо самое поня­тие отно­си­тель­ной фор­мы пред­по­ла­га­ет отно­ше­ние к дру­го­му това­ру, явля­ю­ще­му­ся мате­ри­а­лом для выра­же­ния сто­и­мо­сти дан­но­го това­ра, и обрат­но, экви­ва­лент­ная фор­ма невоз­мож­на без отно­си­тель­ной, сло­вом, вза­и­мо­обу­слов­лен­ность этих про­ти­во­по­лож­ных форм. Нако­нец, мы име­ем не толь­ко вза­и­мо­обу­слов­лен­ность, но и вза­и­мо­про­ник­но­ве­ние этих форм, ибо с того момен­та, когда совер­ши­лось рас­па­де­ние товар­но­го мира на про­стой товар и на день­ги, каж­дый товар непре­мен­но дол­жен прой­ти две фазы и пре­вра­тить­ся в день­ги, поэто­му каж­дый товар, еще не будучи реаль­но пре­вра­щен в день­ги, име­ет уже потен­ци­аль­ную или иде­аль­ную фор­му денег, кото­рые выпол­ня­ют роль меры сто­и­мо­сти. Товар заклю­ча­ет в себе потен­ци­аль­но фор­му денег, а день­ги суть «мета­мор­фо­зи­ро­ван­ный товар», т. е. носят печать пред­ше­ству­ю­ще­го обме­на дан­но­го това­ра на дан­ную сум­му денег. Итак, мы име­ем гене­ти­че­ское един­ство про­ис­хож­де­ния этих двух про­ти­во­по­лож­ных форм, внут­рен­нюю связь их как двух после­до­ва­тель­ных фаз дви­же­ния одно­го и того же това­ра, вза­и­мо­обу­слов­лен­ность их, так как ни одну из этих форм невоз­мож­но мыс­лить без дру­гой фор­мы, и, нако­нец, их вза­и­мо­про­ник­но­ве­ние, так как каж­дая из них явля­ет­ся не толь­ко одной фор­мой, но потен­ци­аль­но явля­ет­ся и дру­гой фор­мой. Таким обра­зом, в уче­нии о раз­дво­е­нии това­ра на про­стой товар и на день­ги, в этом уче­нии об уси­ле­нии их про­ти­во­по­лож­но­стей и вме­сте с тем их допол­ня­ю­ще­го друг дру­га харак­те­ра, т. е., их един­ства, мы име­ем яркую иллю­стра­цию зако­на един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей.

Изло­жен­ное уче­ние Марк­са о гене­зи­се денег долж­но, во-пер­вых, объ­яс­нить исто­ри­че­ский про­цесс воз­ник­но­ве­ния денег из това­ра (точ­нее, из про­дук­тов, нахо­див­ших­ся в про­цес­се сво­е­го пре­вра­ще­ния в това­ры) и, во-вто­рых, вскрыть зако­ны одно­вре­мен­но­го и вза­и­мо­обу­слов­лен­но­го дви­же­ния това­ров и денег в раз­ви­том капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве. В соот­вет­ствии с этим и закон един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей дол­жен в дан­ном слу­чае, во-пер­вых, пока­зать нам един­ство исто­ри­че­ско­го кор­ня и про­цесс посте­пен­но­го обособ­ле­ния двух про­ти­во­по­лож­ных форм това­ра и, во-вто­рых, вскрыть един­ство и раз­ли­чие дви­же­ния това­ров и денег в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве. Кри­ти­ки Марк­са утвер­жда­ли, что в сво­ем уче­нии о про­ти­во­ре­чи­вой при­ро­де това­ра и раз­дво­е­нии его на про­стой товар и день­ги Маркс при­бе­гал к «само­раз­ви­тию поня­тий» Это невер­но. Изло­жен­ное уче­ние Марк­са отра­жа­ет реаль­ный обще­ствен­ный про­цесс, кото­рый, с одной сто­ро­ны, имел место в опре­де­лен­ный исто­ри­че­ский пери­од (раз­лич­ный для раз­ных наро­дов) и, с дру­гой сто­ро­ны, оста­вил в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве резуль­тат в виде двух про­ти­во­по­лож­ных и вза­и­мо­дей­ству­ю­щих сфер: товар­но­го обра­ще­ния и денеж­но­го обра­ще­ния. Выде­ле­ние денег было резуль­та­том уча­стив­ше­го­ся и мно­го­крат­но повто­ряв­ше­го­ся дви­же­ния това­ров в обмене; это дви­же­ние това­ров отра­жа­ло опре­де­лен­ный харак­тер про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду чле­на­ми обще­ства как това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми; нако­нец, рас­про­стра­не­ние дан­но­го типа про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний вызы­ва­лось потреб­но­стя­ми мате­ри­аль­но­го про­цес­са про­из­вод­ства. Эту связь явле­ний мы можем пред­ста­вить себе при­бли­зи­тель­но в сле­ду­ю­щем виде.

Раз­ви­тие обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да как внут­ри одной общи­ны, так и меж­ду чуж­ды­ми общи­на­ми уси­ли­ло потреб­ность в обще­ствен­ном «обмене веществ», в полу­че­нии про­дук­тов чужо­го тру­да. Воз­ни­кая на осно­ве уже суще­ству­ю­ще­го раз­ли­чия сфер про­из­вод­ства, обмен закреп­ля­ет и раз­ви­ва­ет даль­ше это раз­ли­чие. Внут­ри общи­ны отдель­ные части и сфе­ры про­из­вод­ства, носив­шие ранее непо­сред­ствен­но обще­ствен­ный харак­тер, «само­сто­я­тель­но обособ­ля­ют­ся (verselbständigen sich) настоль­ко, что связь меж­ду раз­ны­ми вида­ми тру­да опо­сред­ству­ет­ся через обмен про­дук­тов, как това­ров» (Kapital, т. I, 1922 г., стр. 317). Про­ис­хо­дит «само­сто­я­тель­ное обособ­ле­ние» (Verselbständigung) тру­да раз­ных видов и инди­ви­дов (там же). Внут­ри общи­ны, — отча­сти под вли­я­ни­ем обме­на с чужи­ми (fremde) общи­на­ми, — воз­ни­ка­ет «отно­ше­ние вза­им­ной чуж­до­сти» (Fremdheit) меж­ду отдель­ны­ми ее чле­на­ми (Там же, стр. 54), кото­рые пре­вра­ща­ют­ся в това­ро­про­из­во­ди­те­лей. Труд отдель­ных лиц ста­но­вит­ся «неза­ви­си­мым», а, вме­сте с тем, уси­ли­ва­ет­ся мате­ри­аль­ная свя­зан­ность тру­да раз­ных видов и инди­ви­дов. Это основ­ное про­ти­во­ре­чие товар­но­го хозяй­ства все более углуб­ля­ет­ся по мере того, как, с одной сто­ро­ны, раз­ви­ва­ет­ся обще­ствен­ное раз­де­ле­ние тру­да, а, с дру­гой сто­ро­ны, бла­го­да­ря неор­га­ни­зо­ван­но­сти и сти­хий­но­сти хозяй­ства, дей­ствия и про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния това­ро­про­из­во­ди­те­лей все более диф­фе­рен­ци­ру­ют­ся, «обособ­ля­ют­ся», «отчуж­да­ют­ся» и парал­лель­но с этим «ове­ществ­ля­ют­ся», «сра­щи­ва­ют­ся» с веща­ми. Диф­фе­рен­ци­а­ция дей­ствий и отно­ше­ний това­ро­про­из­во­ди­те­лей; «ове­ществ­ле­ние» (Versachlichung) про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, «сра­ще­ние» их с веща­ми и «око­сте­не­ние» (Verknöcherung) их в виде соци­аль­ных форм вещей; посте­пен­ное «обособ­ле­ние» (Verselbständigung) и «отчуж­де­ние» (Entfremdung) про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний и соот­вет­ству­ю­щих им соци­аль­ных форм вещей; гене­зис из про­стых форм более слож­ных, про­ти­во­по­лож­ных пер­вым и вме­сте с тем состав­ля­ю­щих с ними един­ство, — все это лишь раз­лич­ные сто­ро­ны гран­ди­оз­но­го про­цес­са раз­ви­тия и услож­не­ния обще­ства това­ро­про­из­во­ди­те­лей. Этот про­цесс пред­став­ля­ет собою одно­вре­мен­ное осу­ществ­ле­ние: социо­ло­ги­че­ско­го зако­на обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да и диф­фе­рен­ци­а­ции функ­ций отдель­ных чле­нов и групп обще­ства; эко­но­ми­че­ско­го зако­на ове­ществ­ле­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний и сра­ще­ния их с веща­ми; обще­диа­лек­ти­че­ско­го зако­на един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей. Рас­смот­рим вкрат­це с этих трех сто­рон опи­сан­ный нами про­цесс раз­дво­е­ния това­ра на про­стой товар и день­ги.

Маркс ука­зы­ва­ет, что раз­дво­е­ние това­ра явля­ет­ся отра­же­ни­ем раз­дво­е­ния функ­ций това­ро­про­из­во­ди­те­ля. «Това­ро­вла­дель­цы всту­пи­ли в про­цесс обме­на про­сто как хра­ни­те­ли това­ров. Внут­ри это­го про­цес­са они про­ти­во­сто­ят друг дру­гу в про­ти­во­ре­чи­вой (gegensätzliche) фор­ме поку­па­те­ля и про­дав­ца, один — как пер­со­ни­фи­ци­ро­ван­ная голо­ва саха­ра, дру­гой — как пер­со­ни­фи­ци­ро­ван­ное золо­то. Когда голо­ва саха­ра ста­но­вит­ся золо­том, про­да­вец ста­но­вит­ся поку­па­те­лем. Эти опре­де­лен­ные соци­аль­ные харак­те­ры воз­ни­ка­ют не из чело­ве­че­ской инди­ви­ду­аль­но­сти вооб­ще, а из мено­вых отно­ше­ний людей, про­из­во­дя­щих свои про­дук­ты в опре­де­лен­ной фор­ме това­ра» (Kritik», стр. 83 – 8­4). В этой фра­зе Маркс пре­крас­но пере­да­ет связь меж­ду диф­фе­рен­ци­а­ци­ей дей­ствий и соци­аль­ных харак­те­ров людей, пер­со­ни­фи­ка­ци­ей вещей и про­грес­си­ру­ю­щей про­ти­во­по­лож­но­стью (и един­ством) дей­ствий людей и соци­аль­ных форм вещей.

Про­цесс раз­дво­е­ния това­ра озна­ча­ет не толь­ко пер­вич­ную диф­фе­рен­ци­а­цию функ­ций това­ро­про­из­во­ди­те­лей, но и пер­вич­ное ове­ществ­ле­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний в вещах. Уче­ние о гене­зи­се денег есть уче­ние о «сра­ще­нии» про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния людей с нату­раль­ною фор­мою вещи. В этом уче­нии Маркс пока­зал нам, каким обра­зом соци­аль­ные функ­ции, кото­рые вна­ча­ле при­об­ре­та­ют­ся веща­ми толь­ко внут­ри дан­ных, опре­де­лен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, закреп­ля­ют­ся за вещью, поми­мо дан­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Маркс мно­го раз под­чер­ки­вал осо­бен­ность экви­ва­лен­та, заклю­ча­ю­щу­ю­ся в том, что, хотя он пер­вич­но полу­ча­ет свою соци­аль­ную фор­му толь­ко внут­ри дан­ных отно­ше­ний меж­ду това­ра­ми А и В, нам кажет­ся, что эта соци­аль­ная фор­ма при­над­ле­жит ему по при­ро­де. А тогда, когда эта соци­аль­ная фор­ма в силу раз­ви­тия обме­на и дей­ствий всех това­ро­про­из­во­ди­те­лей сра­щи­ва­ет­ся с золо­том, мы полу­ча­ем непо­сред­ствен­но обще­ствен­ную фор­му, при­су­щую дан­но­му про­дук­ту в нату­ре, неза­ви­си­мо от тех про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, в кото­рых он в дан­ный момент фигу­ри­ру­ет. Мы полу­ча­ем соци­аль­ную фор­му застыв­шую, око­сте­нев­шую, сра­щен­ную с вещью, кри­стал­ли­зо­ван­ную.

Итак, с одной сто­ро­ны, вы име­е­те здесь яркую иллю­стра­цию уче­ния Марк­са об ове­ществ­ле­нии про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, о сра­ще­нии их с нату­раль­ной фор­мой вещей, о при­об­ре­те­нии вещью соци­аль­ных функ­ций, кото­ры­ми она обла­да­ет, неза­ви­си­мо от тех кон­крет­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, в кото­рых она в дан­ный момент фигу­ри­ру­ет. И, с дру­гой сто­ро­ны, в этом же уче­нии о фор­мах сто­и­мо­сти мы име­ем яркий при­мер посте­пен­но­го уси­ле­ния про­ти­во­по­лож­но­сти меж­ду това­ра­ми и день­га­ми, выра­жа­ю­щей две сто­ро­ны при­ро­ды това­ра, посте­пен­ное уси­ле­ние этой про­ти­во­по­лож­но­сти, кото­рая вна­ча­ле явля­лась толь­ко вре­мен­ною и пре­хо­дя­щею. Уче­ние Марк­са о рас­па­де­нии това­ра на две про­ти­во­по­лож­ные фор­мы пред­став­ля­ет собою яркую иллю­стра­цию диа­лек­ти­че­ско­го зако­на отри­ца­ния и зако­на един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей.

В про­цес­се раз­дво­е­ния това­ра диф­фе­рен­ци­а­ция функ­ций людей, ове­ществ­ле­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний и раз­ви­тие про­ти­во­по­лож­но­стей внут­ри един­ства носят еще пер­вич­ный харак­тер. Дей­стви­тель­но, «про­ти­во­по­лож­ность (gegensatz) меж­ду поку­па­те­лем и про­дав­цом» носит еще «поверх­ност­ный и фор­маль­ный» харак­тер («Kritik», стр. 84 — 85), так как лицо, высту­па­ю­щее в дан­ный момент в роли про­дав­ца, через неко­то­рое вре­мя высту­пит в роли поку­па­те­ля. Прав­да, раз­ли­чию меж­ду това­ром и день­га­ми соот­вет­ству­ют раз­лич­ные эко­но­ми­че­ские функ­ции това­ро­про­из­во­ди­те­ля. «Два про­ти­во­по­лож­ные пре­вра­ще­ния това­ра (Т — Д и Д — Т) осу­ществ­ля­ют­ся в двух про­ти­во­по­лож­ных актах това­ро­вла­дель­ца и отра­жа­ют­ся в двух про­ти­во­по­лож­ных эко­но­ми­че­ских функ­ци­ях это­го послед­не­го» (Капи­тал, т. I, стр. 62). Но това­ро­вла­де­лец посто­ян­но «меня­ет роль про­дав­ца на роль поку­па­те­ля. Сле­до­ва­тель­но, куп­ля и про­да­жа пред­став­ля­ют не проч­но фик­си­ро­ван­ные функ­ции, но функ­ции, посто­ян­но меня­ю­щие в про­цес­се товар­но­го обра­ще­ния тех инди­ви­ду­у­мов, кото­ры­ми они выпол­ня­ют­ся» (Там же, стр. 63). Раз­лич­ные эко­но­ми­че­ские функ­ции еще не «кри­стал­ли­зо­ва­ны», не закреп­ле­ны посто­ян­но за опре­де­лен­ны­ми лица­ми.

Подоб­но тому, как диф­фе­рен­ци­а­ция функ­ций меж­ду поку­па­те­лем и про­дав­цом носит еще пер­вич­ный и нераз­ви­тый харак­тер, точ­но так же и про­цесс ове­ществ­ле­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей в това­ре и день­гах носит еще пер­вич­ный харак­тер по срав­не­нию с более слож­ны­ми фор­ма­ми (капи­та­лом, про­цен­том и т. п.).

Нако­нец, и раз­ви­тие про­ти­во­по­лож­но­стей в един­стве носит еще в про­цес­се раз­дво­е­ния това­ра пер­вич­ный харак­тер. Но так как «про­ти­во­ре­чие (Gegensatz) това­ра и денег есть абстракт­ная и все­об­щая фор­ма всех про­ти­во­ре­чий, содер­жа­щих­ся в бур­жу­аз­ном тру­де» («Kritik», стр. 85 — 86), то с даль­ней­шим раз­ви­ти­ем и услож­не­ни­ем это­го про­ти­во­ре­чия нам еще неод­но­крат­но при­дет­ся встре­чать­ся ниже.

4. Функции денег[3]

Обра­зо­ва­ние сто­и­мо­сти Маркс рас­смат­ри­ва­ет, как про­цесс, в кото­ром про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей как това­ро­про­из­во­ди­те­лей нахо­дят свое выра­же­ние в фор­ме сто­и­мо­сти, — свой­ства, при­су­ще­го как буд­то само­му про­дук­ту тру­да. Обра­зо­ва­ние денег Маркс рас­смат­ри­ва­ет как про­цесс, в кото­ром вза­им­ное отно­ше­ние това­ров как сто­и­мо­стей друг к дру­гу выра­жа­ет­ся в фор­ме отно­ше­ния их к одно­му выде­лен­но­му това­ру, игра­ю­ще­му роль все­об­ще­го экви­ва­лен­та или денег. Нераз­рыв­ную связь обо­их этих про­цес­сов Маркс выра­зил в сле­ду­ю­щих сло­вах: «То обсто­я­тель­ство, что това­ро­вла­дель­цы вза­им­но отно­сят­ся к сво­е­му тру­ду, как к все­об­ще­му обще­ствен­но­му тру­ду, пред­став­ля­ет­ся таким обра­зом, что они отно­сят­ся к сво­им това­рам, как к мено­вым сто­и­мо­стям; вза­им­ное отно­ше­ние това­ров друг к дру­гу как к мено­вым сто­и­мо­стям в мено­вом про­цес­се пред­став­ля­ет­ся, как их все­сто­рон­нее отно­ше­ние к одно­му осо­бен­но­му това­ру, как к адек­ват­но­му выра­же­нию их мено­вой сто­и­мо­сти; а это, обрат­но, в свою оче­редь про­яв­ля­ет­ся, как спе­ци­фи­че­ское отно­ше­ние это­го осо­бен­но­го това­ра ко всем дру­гим това­рам и, сле­до­ва­тель­но, как опре­де­лен­ный обще­ствен­ный харак­тер вещи, при­су­щий ей как буд­то от при­ро­ды» (Kritik, стр. 28).

В этих сло­вах Марк­са ясно пока­зан про­цесс посте­пен­ной фети­ши­за­ции или ове­ществ­ле­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей при­ни­ма­ют, фор­му соци­аль­ных свойств вещей. По мере услож­не­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей услож­ня­ют­ся и соци­аль­ные фор­мы вещей. Про­цесс фети­ши­за­ции обще­ствен­ных отно­ше­ний людей носит, таким обра­зом, мно­го­сту­пен­ный харак­тер. В рас­смат­ри­ва­е­мом нами слу­чае дви­же­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей при­ни­ма­ет фор­му дви­же­ния това­ров, а дви­же­ние това­ров отра­жа­ет­ся в дви­же­нии цен. Сто­и­мость, будучи выра­же­ни­ем про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, в свою оче­редь пред­став­ля­ет собою осно­ву, на кото­рой вырас­та­ют день­ги, — эта более слож­ная и фети­ши­зи­ро­ван­ная соци­аль­ная фор­ма вещей.

Зада­ча диа­лек­ти­че­ско­го иссле­до­ва­ния и заклю­ча­ет­ся в том, что­бы пока­зать необ­хо­ди­мое воз­ник­но­ве­ние более слож­ных соци­аль­ных форм вещей из более про­стых. Иссле­до­ва­тель дол­жен вос­со­здать кар­ти­ну раз­ви­тия про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей и соот­вет­ству­ю­щих им соци­аль­ных свойств вещей от более про­стых форм к более слож­ным. Имен­но такой син­те­ти­че­ский путь иссле­до­ва­ния от про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей к това­ру, а от това­ра к день­гам и наме­ча­ет Маркс в цити­ро­ван­ной выше фра­зе.

Само собою понят­но, что син­те­ти­че­ский путь иссле­до­ва­ния от более про­стых форм к более слож­ным не исклю­ча­ет ана­ли­ти­че­ско­го пути, а пред­по­ла­га­ет его. Каж­дое иссле­до­ва­ние начи­на­ет­ся с ана­ли­за слож­ной фор­мы, с целью вскрыть те более про­стые фор­мы, из кото­рых она раз­ви­лась. При помо­щи ана­ли­за мы под дви­же­ни­ем денег вскры­ва­ем дви­же­ние това­ров, а послед­нее рас­смат­ри­ва­ем, как выра­же­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, — опре­де­ля­е­мых в свою оче­редь потреб­но­стя­ми мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ско­го про­цес­са про­из­вод­ства или «обме­на веществ». «На деле раз­лич­ные опре­де­лен­но­сти фор­мы, кото­рые день­ги полу­ча­ют в про­цес­се обра­ще­ния, суть лишь кри­стал­ли­зо­ван­ная пере­ме­на форм самих това­ров, кото­рая в свою оче­редь явля­ет­ся лишь вещ­ным выра­же­ни­ем изме­ня­ю­щих­ся обще­ствен­ных отно­ше­ний, в кото­рых това­ро­вла­дель­цы совер­ша­ют свой обмен веществ» (Kritik, стр. 138. Кур­сив наш). Здесь Марк­сом наме­чен ана­ли­ти­че­ский путь иссле­до­ва­ния от более слож­ных форм к про­стым: от денег к това­ру, а от това­ра к про­из­вод­ствен­ным отно­ше­ни­ям людей.

На обо­их путях иссле­до­ва­ния, ана­ли­ти­че­ском и син­те­ти­че­ском, день­ги высту­па­ют перед нами, как вещ­ное выра­же­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Одна­ко све­сти день­ги непо­сред­ствен­но к про­из­вод­ствен­ным отно­ше­ни­ям людей (или выве­сти их непо­сред­ствен­но из послед­них) мы не можем. День­ги явля­ют­ся про­дук­том очень слож­но­го про­цес­са ове­ществ­ле­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, — про­цес­са, кото­рый дол­жен быть рас­смот­рен нами во всех его про­ме­жу­точ­ных зве­ньях. Про­ме­жу­точ­ным зве­ном меж­ду про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми людей и кате­го­ри­ей денег явля­ет­ся кате­го­рия това­ра или сто­и­мо­сти. Поэто­му наше иссле­до­ва­ние есте­ствен­но рас­па­да­ет­ся на две сту­пе­ни. На пер­вой сту­пе­ни, в тео­рии сто­и­мо­сти, мы изу­ча­ем про­цесс ове­ществ­ле­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей в сто­и­мо­сти това­ров. На вто­рой сту­пе­ни, в тео­рии денег, мы долж­ны пока­зать, каким обра­зом дви­же­ние това­ров выра­жа­ет­ся в дви­же­нии денег. Связь меж­ду това­ром и день­га­ми состав­ля­ет глав­ную тему марк­со­вой тео­рии денег. При этом, вер­ный сво­е­му основ­но­му мето­до­ло­ги­че­ско­му прин­ци­пу, Маркс ука­зы­ва­ет, что наша глав­ная зада­ча заклю­ча­ет­ся в иссле­до­ва­нии гене­зи­са слож­ной фор­мы из более про­стой. «Труд­ность состо­ит не в том, что­бы понять, что день­ги — товар, а в том, что­бы выяс­нить, как и поче­му товар ста­но­вит­ся день­га­ми» (Капи­тал, I, 1928, стр. 48).

Уче­ние о гене­зи­се денег из това­ра было уже изло­же­но выше. Мы пред­по­ла­га­ем, что раз­дво­е­ние това­ра на про­стой товар и день­ги уже совер­ши­лось, и друг дру­гу про­ти­во­сто­ят две отдель­ных, хотя и тес­но свя­зан­ных сфе­ры: товар­но­го обра­ще­ния и денеж­но­го обра­ще­ния. Теперь нам пред­сто­ит рас­смот­реть дви­же­ние денег, посколь­ку оно, с одной сто­ро­ны, носит спе­ци­фи­че­ский харак­тер, отлич­ный от дви­же­ния това­ров, а, с дру­гой сто­ро­ны, отра­жа­ет дви­же­ние послед­них. Мы долж­ны пока­зать, каким обра­зом раз­лич­ные фор­мы дви­же­ния това­ров нахо­дят свое выра­же­ние в раз­лич­ных фор­мах, при­об­ре­та­е­мых день­га­ми. Имен­но эта связь фор­мы дви­же­ния това­ров и фор­мы денег посто­ян­но под­чер­ки­ва­ет­ся Марк­сом. «Дви­жу­щи­е­ся отно­ше­ния това­ров друг к дру­гу кри­стал­ли­зу­ют­ся, как раз­лич­ные опре­де­ле­ния все­об­ще­го экви­ва­лен­та, и таким обра­зом про­цесс обме­на есть одно­вре­мен­но про­цесс обра­ще­ния денег» (Kritik, 32). «От опре­де­лен­но­го спо­со­ба, каким това­ры пред­став­ля­ют друг для дру­га свою соб­ствен­ную мено­вую сто­и­мость, зави­сит каж­дый раз та опре­де­лен­ность фор­мы, в кото­рой золо­то кри­стал­ли­зу­ет­ся как день­ги» (там же, 52). «Пере­ме­на форм самих това­ров одно­вре­мен­но кри­стал­ли­зу­ет­ся в опре­де­лен­ных фор­мах денег» (Там же, 74). См. там же, стр. 138 — 139, 202).

В при­ме­не­нии к дан­но­му про­цес­су Маркс часто упо­треб­ля­ет выра­же­ние «кри­стал­ли­зо­вать­ся». Кри­ти­ки Марк­са дума­ли, что, когда Маркс гово­рит о «кри­стал­ли­за­ции» тру­да в сто­и­мо­сти това­ра, он име­ет в виду мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ский про­цесс «осе­да­ния» или «засты­ва­ния» тру­да в про­ек­те. Как видим, на деле тер­мин «кри­стал­ли­зо­вать­ся» упо­треб­ля­ет­ся Марк­сом в дру­гом смыс­ле. Этим тер­ми­ном Маркс харак­те­ри­зу­ет соци­аль­ные, а не тех­ни­че­ские про­цес­сы. Когда Маркс гово­рит, что «пере­ме­на форм това­ров кри­стал­ли­зу­ет­ся в опре­де­лен­ных фор­мах денег», он име­ет в виду про­цесс посте­пен­но­го услож­не­ния и «засты­ва­ния» соци­аль­ных форм вещей, — про­цесс, в кото­ром раз­ви­тие более про­стых форм при­во­дит к обра­зо­ва­нию более слож­ных форм. Это обра­зо­ва­ние из про­стой фор­мы более слож­ной, отли­ча­ю­щей­ся по сво­е­му харак­те­ру от пер­вой, Маркс и назы­ва­ет про­цес­сом «кри­стал­ли­за­ции», т. е. про­цес­сом выде­ле­ния слож­ных форм. Так как основ­ная зада­ча диа­лек­ти­че­ско­го иссле­до­ва­ния заклю­ча­ет­ся в объ­яс­не­нии необ­хо­ди­мо­сти обра­зо­ва­ния все более и более слож­ных форм явле­ний, то лег­ко понять, поче­му Маркс так часто гово­рит о про­цес­се «кри­стал­ли­за­ции».

При изу­че­нии гене­зи­са слож­ных форм явле­ний из про­стых зада­ча иссле­до­ва­те­ля двой­ная. С одной сто­ро­ны, иссле­до­ва­тель дол­жен пока­зать, каким обра­зом раз­ви­тие самой про­стой фор­мы при­во­дит к обра­зо­ва­нию слож­ной фор­мы. Здесь иссле­до­ва­тель дол­жен под­чер­ки­вать нераз­рыв­ную связь обе­их форм, то общее, что есть меж­ду ними и что дела­ет более слож­ную фор­му даль­ней­шим раз­ви­ти­ем или выра­же­ни­ем более про­стой фор­мы. Но, с дру­гой сто­ро­ны, иссле­до­ва­тель дол­жен так­же пока­зать, что слож­ная фор­ма, вырос­шая из про­стой, вме­сте с тем по сво­е­му харак­те­ру от нее отли­ча­ет­ся, т. е. пред­став­ля­ет собою не толь­ко даль­ней­шее раз­ви­тие, но и отри­ца­ние свойств, харак­те­ри­зо­вав­ших первую фор­му. Он дол­жен пока­зать, что слож­ная фор­ма хотя и вырос­ла из про­стой, но вме­сте с тем ей про­ти­во­по­лож­на.

При­ме­няя этот общий прин­цип к тео­рии денег, мы и здесь ста­вим перед иссле­до­ва­те­лем двой­ную зада­чу. Он дол­жен не толь­ко пока­зать, что день­ги име­ют свою осно­ву в това­ре, но дол­жен так­же пока­зать, что день­ги в про­цес­се сво­е­го раз­ви­тия обосо­би­лись от това­ра и про­ти­во­сто­ят ему (а тем самым товар вооб­ще пре­вра­тил­ся уже в про­стой товар, т. е. про­ти­во­по­став­лен­ный день­гам). Если в цити­ро­ван­ных выше фра­зах Маркс пока­зы­вал внут­рен­нюю связь това­ра и денег, то в дру­гих местах он под­чер­ки­ва­ет, что они про­ти­во­по­став­ле­ны друг к дру­гу. День­ги суть осо­бен­ный, спе­ци­фи­че­ский товар, «выде­лен­ный» из сре­ды дру­гих това­ров, часто гово­рит Маркс. Золо­то и сереб­ро «про­ти­во­сто­ят дру­гим това­рам, как вопло­ще­ние все­об­ще­го тру­да» (Kritik, стр. 72). «Золо­то и сереб­ро, как непо­сред­ствен­ное вопло­ще­ние обще­ствен­но­го тру­да, про­ти­во­сто­ят дру­гим про­стым това­рам» (там же, стр. 164). День­ги, сле­до­ва­тель­но, не толь­ко раз­ви­лись из това­ра, но вме­сте с тем про­ти­во­по­лож­ны това­ру, «отчуж­де­ны» от него. Про­цесс обра­зо­ва­ния денег из това­ра есть вме­сте с тем про­цесс посте­пен­но­го «отчуж­де­ния» денег от мира това­ров, про­цесс посте­пен­ной поля­ри­за­ции харак­те­ра това­ров и харак­те­ра денег. Раз­лич­ные фор­мы денег выра­жа­ют раз­лич­ные сту­пе­ни это­го посте­пен­но уси­ли­ва­ю­ще­го­ся «отчуж­де­ния» денег от това­ров. Это поло­же­ние мы дока­жем на при­ме­ре отдель­ных форм денег, кото­рые мы рас­смот­рим в том самом поряд­ке, в каком они сле­ду­ют у Марк­са.

Посколь­ку день­ги выпол­ня­ют функ­цию меры сто­и­мо­сти, отчуж­де­ние денег от това­ра носит еще пер­вич­ный, недо­ста­точ­но раз­ви­тый харак­тер. Эта тес­ная связь меж­ду день­га­ми, как мерою сто­и­мо­сти, и това­ра­ми про­яв­ля­ет­ся как в про­ис­хож­де­нии, так и в харак­те­ре меры сто­и­мо­сти.

Что каса­ет­ся про­ис­хож­де­ния меры сто­и­мо­сти, то Маркс не уста­ет повто­рять, что мера сто­и­мо­сти вызва­на к жиз­ни дви­же­ни­ем и все­сто­рон­ним дей­стви­ем самих това­ров. Сами това­ры «созда­ют себе сна­ча­ла фор­му, в кото­рой они иде­аль­но про­яв­ля­ют­ся друг для дру­га, как мено­вые сто­и­мо­сти» (Kritik, стр. 47). «В то вре­мя, как това­ры сами при­да­ют себе друг для дру­га фор­му мено­вой сто­и­мо­сти, они при­да­ют золо­ту фор­му все­об­ще­го экви­ва­лен­та или денег» (Там же, стр. 48), т. е. фор­му меры сто­и­мо­сти. Маркс хочет пока­зать, что гене­зис меры сто­и­мо­сти нахо­дит свое объ­яс­не­ние в дви­же­нии самих това­ров.

Не толь­ко гене­зис меры сто­и­мо­сти, но и ее харак­тер обна­ру­жи­ва­ет тес­ную связь денег с това­ра­ми. Когда мы гово­рим, что сто­и­мость сто­ла рав­на деся­ти руб­лям, пре­вра­ще­ние това­ра в день­ги носит еще толь­ко тео­ре­ти­че­ский, мыс­лен­но пред­став­ля­е­мый харак­тер, а сами день­ги еще явля­ют­ся «иде­аль­ны­ми» день­га­ми. День­ги не суще­ству­ют еще как реаль­ный пред­мет, обособ­лен­ный от това­ра, день­ги высту­па­ют здесь толь­ко как иде­аль­ная денеж­ная фор­ма, кото­рая при­су­ща само­му това­ру и состав­ля­ет свой­ство послед­не­го. Мож­но даже ска­зать, что день­ги пред­став­ля­ют здесь не более, как осо­бое свой­ство само­го това­ра, его денеж­ное бытие или денеж­ную фор­му. «Денеж­ное бытие това­ров еще не отде­ле­но дей­стви­тель­но от их реаль­но­го бытия» (Там же, стр. 51). Отсю­да сле­ду­ет, что и сто­и­мость това­ра здесь не обособ­ле­на на деле от нату­раль­ной фор­мы послед­не­го и не име­ет фор­мы реаль­ной вещи, про­ти­во­по­став­лен­ной това­ру. «Мено­вая сто­и­мость това­ра полу­ча­ет лишь иде­аль­ное суще­ство­ва­ние, отлич­ное от това­ра» (Там же, стр. 53).

Конеч­но, ска­зан­ное не зна­чит, что не суще­ству­ет еще ника­кой раз­ни­цы меж­ду това­ра­ми и день­га­ми. Если день­ги выпол­ня­ют функ­цию меры сто­и­мо­сти, то пред­по­ла­га­ет­ся, что выде­ле­ние денег из сре­ды все­го товар­но­го мира уже про­изо­шло. Но в сво­ей функ­ции меры сто­и­мо­сти день­ги сохра­ня­ют еще самую тес­ную связь с това­ра­ми и высту­па­ют, как одно из свойств това­ра, про­ти­во­по­став­лен­ное дру­гим его свой­ствам. Когда мы опре­де­ля­ем сто­и­мость това­ра в десять руб­лей, мы про­ти­во­по­став­ля­ем одно свой­ство сто­ла (т. е. его сто­и­мость, рав­ную деся­ти руб­лям) дру­гим свой­ствам, кото­ры­ми он отли­ча­ет­ся как опре­де­лен­ный мате­ри­аль­ный пред­мет. Сто­и­мость высту­па­ет как одно из свойств само­го това­ра, иде­аль­но про­ти­во­по­став­ля­е­мое его потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти. Отчуж­де­ние денег от това­ра носит еще пер­во­на­чаль­ный, иде­аль­ный харак­тер, «золо­то про­ти­во­сто­ит дей­стви­тель­но­му това­ру еще лишь как мыс­лен­но пред­став­ля­е­мая мера сто­и­мо­сти» (Там же, стр. 53). Раз день­ги рас­смат­ри­ва­ют­ся лишь как денеж­ная фор­ма само­го това­ра, то послед­ний высту­па­ет теперь как «двой­ное суще­ство­ва­ние», реаль­но как потре­би­тель­ная сто­и­мость, иде­аль­но — как сто­и­мость (Там же, стр. 52). Сто­и­мость това­ра еще не обосо­би­лась реаль­но от само­го про­дук­та в нату­ре, а тем самым и абстракт­ный труд еще не обосо­бил­ся и не нашел сво­е­го выра­же­ния в виде осо­бо­го реаль­но­го пред­ме­та, про­ти­во­по­став­лен­но­го дан­но­му пред­ме­ту, явля­ю­ще­му­ся про­дук­том кон­крет­но­го тру­да.

Итак, день­ги в сво­ей фор­ме меры сто­и­мо­сти сохра­ня­ют еще самую тес­ную связь с това­ра­ми, день­ги высту­па­ют как денеж­ная фор­ма само­го това­ра, а не как реаль­ный пред­мет, про­ти­во­по­став­лен­ный това­ру. Это и имел в виду Маркс, когда гово­рил, что день­ги, как мера сто­и­мо­сти, име­ют «газо­об­раз­ную и при­зрач­ную фор­му» (Там же, стр. 53, 147). Эта фор­ма денег, как уви­дим ниже, про­ти­во­по­став­ля­ет­ся «теку­чим» и «твер­дым» фор­мам денег, в кото­рых про­цесс отчуж­де­ния денег от това­ров нахо­дит свое даль­ней­шее раз­ви­тие.

Ста­вя себе целью все­гда про­сле­дить тон­кие диа­лек­ти­че­ские пере­хо­ды от одной фор­мы явле­ний к дру­гой, Маркс уже в пара­гра­фе о мере сто­и­мо­сти ука­зы­ва­ет необ­хо­ди­мость пре­вра­ще­ния денег из опи­сан­ной газо­об­раз­ной и при­зрач­ной фор­мы в более устой­чи­вую и фик­си­ро­ван­ную фор­му. Отча­сти день­ги при­об­ре­та­ют более фик­си­ро­ван­ный харак­тер уже при пере­хо­де от меры сто­и­мо­сти к мас­шта­бу цен. Когда мы выра­жа­ем сто­и­мость сто­ла не в опре­де­лен­ном коли­че­стве, весо­вых еди­ниц золо­та (напри­мер, унций), а в опре­де­лен­ном коли­че­стве денеж­ных еди­ниц (напри­мер, руб­лей), здесь име­ет место бóль­шая «проч­ность и опре­де­лен­ность отно­ше­ний меры» (Там же, стр. 55). Золо­то высту­па­ет здесь как «фик­си­ро­ван­ный мас­штаб цен» (Там же, стр. 55).

Одна­ко в фор­ме мас­шта­ба цен фик­са­ция денег носит еще исклю­чи­тель­но тех­ни­че­ский харак­тер. Десять руб­лей выпол­ня­ют здесь ту же роль, какую выпол­ня­ло опре­де­лен­ное коли­че­ство унций золо­та, счет­ные день­ги не пере­ста­ют быть иде­аль­ны­ми день­га­ми. Что­бы открыть необ­хо­ди­мость даль­ней­ше­го отчуж­де­ния денег от това­ра, мы долж­ны открыть необ­хо­ди­мость пре­вра­ще­ния иде­аль­ных денег в реаль­ные. Эта необ­хо­ди­мость выте­ка­ет из само­го харак­те­ра иде­аль­ных денег. Хотя иде­аль­ные день­ги высту­па­ют лишь как денеж­ная фор­ма само­го това­ра, но нель­зя забы­вать, что товар здесь иде­аль­но при­рав­ни­ва­ет­ся к дру­го­му това­ру (золо­ту), отлич­но­му от него. Золо­то есть товар, отлич­ный от пше­ни­цы, и, сле­до­ва­тель­но, иде­аль­ное урав­не­ние пше­ни­цы с золо­том есть «урав­не­ние с золо­том, кото­рое еще долж­но быть реа­ли­зо­ва­но» (Там же, стр. 51). Таким обра­зом, уже в иде­аль­ной фор­ме денег, как меры сто­и­мо­сти, «скры­то содер­жит­ся необ­хо­ди­мость отчуж­де­ния това­ра на звон­кое золо­то и воз­мож­ность того, что он не будет отчуж­ден» (Там же, стр. 53). Отсю­да выте­ка­ет необ­хо­ди­мость пере­хо­да от меры сто­и­мо­сти к сред­ству обра­ще­ния, от менее отчуж­ден­ной фор­мы денег к более отчуж­ден­ной.

Сред­ство обра­ще­ния явля­ет­ся более отчуж­ден­ной фор­мою денег, чем мера сто­и­мо­сти. Отчуж­де­ние денег от това­ра нахо­дит здесь свое даль­ней­шее раз­ви­тие. Это про­яв­ля­ем­ся в пре­вра­ще­нии иде­аль­ных денег в реаль­ные или дей­стви­тель­ные день­ги. «Золо­то, кото­рое в каче­стве меры сто­и­мо­сти было лишь иде­аль­ны­ми день­га­ми и на деле фигу­ри­ро­ва­ло лишь как денеж­ное назва­ние самих това­ров, пре­вра­ща­ет­ся в дей­стви­тель­ные день­ги» (Kritik, стр. 76). Из денеж­ной фор­мы само­го това­ра день­ги пре­вра­ща­ют­ся в реаль­ный пред­мет, суще­ству­ю­щий на ряду с това­ром и ему про­ти­во­по­став­лен­ный. Если в мере сто­и­мо­сти «денеж­ное бытие това­ра еще не было на деле отде­ле­но от его реаль­но­го бытия», то товар, кото­рый обме­ни­ва­ет­ся на день­ги как сред­ство обра­ще­ния, уже «при­об­ре­та­ет суще­ство­ва­ние, осво­бож­ден­ное от вся­кой свя­зи с его нату­раль­ным суще­ство­ва­ни­ем» (Там же, стр. 75). Дви­же­ние самих това­ров при­об­ре­та­ет фор­му внеш­не­го для них и чуж­до­го им дви­же­ния осо­бой вещи, золо­та. «Дви­же­ние форм това­ра, пре­вра­ще­ние его в день­ги и обрат­ное пре­вра­ще­ние из денег, или дви­же­ние сово­куп­но­го мета­мор­фо­за това­ра пред­став­ля­ет­ся как внеш­нее дви­же­ние одной и той же денеж­ной моне­ты» (Там же, стр. 89). «Дви­же­ние форм това­ров, — дви­же­ние, про­ис­хо­дя­щее в виде про­цес­са, — про­яв­ля­ет­ся как соб­ствен­ное дви­же­ние» денег (Там же, стр. 91). Нам кажет­ся, что день­ги при­во­дят в дви­же­ние това­ры, кото­рые пред­став­ля­ют­ся сами по себе непо­движ­ны­ми. День­ги не толь­ко отчуж­де­ны от това­ров, про­ти­во­по­став­ле­ны им, но и само дви­же­ние това­ров пред­став­ля­ет­ся нам как резуль­тат внеш­не­го для них дви­же­ния денег. А так как само дви­же­ние това­ров есть не более как выра­же­ние дей­ствий самих това­ро­про­из­во­ди­те­лей, то не уди­ви­тель­но, что «соб­ствен­ное все­сто­рон­нее дви­же­ние (самих това­ро­вла­дель­цев), посред­ством кото­ро­го они совер­ша­ют обмен веществ сво­е­го тру­да, про­ти­во­сто­ит им как соб­ствен­ное дви­же­ние вещи, как обра­ще­ние золо­та» (Там же, стр. 91).

Одна­ко эта отчуж­ден­ная фор­ма денег от това­ров не долж­на закры­вать от глаз иссле­до­ва­те­ля нераз­рыв­ную внут­рен­нюю связь меж­ду ними. Эта тес­ная связь про­яв­ля­ет­ся и в дан­ном слу­чае как в про­ис­хож­де­нии, так и в харак­те­ре дви­же­ния денег, как сред­ства обра­ще­ния. Если золо­то ста­ло мерою сто­и­мо­сти толь­ко пото­му, что все това­ры изме­ря­ли в нем свои сто­и­мо­сти, то теперь оно ста­но­вит­ся реаль­ны­ми день­га­ми лишь бла­го­да­ря все­сто­рон­не­му отчуж­де­нию това­ров на золо­то (Там же, стр. 77). Как мера сто­и­мо­сти, так и сред­ство обра­ще­ния в сво­ем гене­зи­се обна­ру­жи­ва­ют свою зави­си­мость от дви­же­ния самих това­ров.

Эта зави­си­мость обна­ру­жи­ва­ет­ся и в харак­те­ре дви­же­ния денег, как сред­ства обра­ще­ния. Уже из при­ве­ден­ных выше цитат мы виде­ли, что дви­же­ние денег, как буд­то чуж­дое и внеш­нее дви­же­нию това­ров, явля­ет­ся на деле лишь отра­же­ни­ем послед­не­го. «Обра­ще­ние денег есть лишь про­яв­ле­ние мета­мор­фо­за това­ров, или пере­ме­ны форм, в кото­рой совер­ша­ет­ся обще­ствен­ный обмен веществ» (Там же, стр. 135). Сред­ство обра­ще­ния есть лишь «мета­мор­фо­зи­ро­ван­ный» товар, и «дви­же­ние мета­мор­фоз золо­та есть дви­же­ние мета­мор­фо­зи­ро­ван­но­го това­ра» (Там же, стр. 89). «Про­цесс обра­ще­ния (денег) есть дви­же­ние мета­мор­фоз товар­но­го мира и дол­жен поэто­му отра­жать послед­нее так­же в сво­ем общем дви­же­нии» (Там же, стр. 83). Дви­же­ние това­ров рефлек­ти­ру­ет­ся или отра­жа­ет­ся в дви­же­нии денег как сред­ства обра­ще­ния (Там же, стр. 83). Имен­но поэто­му коли­че­ство средств обра­ще­ния зави­сит от сум­мы цен това­ров, нахо­дя­щих­ся в обра­ще­нии; поэто­му же день­ги в сво­ей функ­ции сред­ства обра­ще­ния, явля­ю­ще­го­ся лишь мимо­лет­ным выра­же­ни­ем сто­и­мо­сти само­го това­ра, могут быть заме­не­ны сим­во­ли­че­ски­ми день­га­ми.

Таким обра­зом, хотя день­ги в каче­стве сред­ства обра­ще­ния при­об­ре­та­ют фор­му осо­бо­го пред­ме­та, суще­ству­ю­ще­го на ряду с това­ром, но день­ги в этой функ­ции выпол­ня­ют лишь роль посред­ни­ка дви­же­ния това­ров. День­ги, как сред­ство обра­ще­ния, явля­ют­ся лишь «посред­ни­ком дви­жу­ще­го­ся един­ства Т — Д — Т, или лишь мимо­лет­ною фор­мою мено­вой сто­и­мо­сти» (Там же, стр. 152). День­ги слу­жат лишь посред­ни­ком для пре­вра­ще­ния одно­го това­ра в дру­гой товар, золо­то в этой функ­ции явля­ет­ся «лишь мимо­лет­ным денеж­ным быти­ем само­го това­ра» (Там же, стр. 81).

До сих пор мы рас­смат­ри­ва­ли день­ги в их функ­ции или фор­ме сред­ства обра­ще­ния. В этой фор­ме день­ги явля­лись лишь сред­ством для обра­ще­ния това­ров и в сво­ем дви­же­нии отра­жа­ли, «рефлек­ти­ро­ва­ли» дви­же­ние самих това­ров. На этом, одна­ко, про­цесс обособ­ле­ния, «отчуж­де­ния» денег от това­ров не оста­нав­ли­ва­ет­ся. В сво­ем даль­ней­шем раз­ви­тии день­ги при­ни­ма­ют еще более отчуж­ден­ную фор­му и еще более рез­ко про­ти­во­по­став­ля­ют­ся това­ру. В таком слу­чае мы име­ем уже день­ги в соб­ствен­ном смыс­ле сло­ва, «день­ги как тако­вые» (сокро­ви­ще, пла­теж­ное сред­ство и миро­вые день­ги). Мы начи­на­ем ана­лиз с сокро­ви­ща.

В дан­ном слу­чае, как и в дру­гих, Маркс ста­ра­ет­ся преж­де все­го пока­зать про­ис­хож­де­ние новой, более слож­ной фор­мы из более про­стой, вскрыть тон­чай­шие диа­лек­ти­че­ские пере­хо­ды меж­ду ними. Для этой цели он, преж­де все­го, дока­зы­ва­ет, что день­ги как сред­ство обра­ще­ния уже заклю­ча­ли в себе «воз­мож­ность» воз­ник­но­ве­ния более слож­ной фор­мы денег в каче­стве сокро­ви­ща. Функ­ция денег как сред­ства обра­ще­ния пред­по­ла­га­ла, что кру­го­обо­рот Т — Д — Т пред­став­ля­ет собою «дви­жу­ще­е­ся един­ство», в кото­ром за про­да­жею непо­сред­ствен­но сле­ду­ет покуп­ка. Но уже само рас­па­де­ние про­цес­са обме­на на два акта (акт про­да­жи и акт покуп­ки) скры­ва­ет в себе «воз­мож­ность» при­оста­нов­ки мета­мор­фо­за това­ра после совер­ше­ния пер­во­го акта (Kritik, стр. 139). Воз­мож­ность такой при­оста­нов­ки поко­ит­ся на том, что в резуль­та­те акта про­да­жи товар при­нял фор­му денег, «золо­той кукол­ки», и в этой фор­ме «обла­да­ет сво­им соб­ствен­ным проч­ным суще­ство­ва­ни­ем» (Там же, стр. 80). «Суще­ство­ва­ние това­ра в виде золо­той кукол­ки обра­зу­ет само­сто­я­тель­ный отре­зок в его жиз­ни, в кото­ром он может оста­вать­ся более корот­кое или более дол­гое вре­мя» (Там же, стр. 80).

Для того, что­бы эта воз­мож­ность пре­вра­ти­лась в дей­стви­тель­ность, необ­хо­ди­мо ука­зать при­чи­ны, дей­ству­ю­щие в сфе­ре само­го товар­но­го про­из­вод­ства и обра­ще­ния и вызы­ва­ю­щие при­оста­нов­ку или пере­рыв мета­мор­фо­за това­ра. Одной из таких при­чин явля­ет­ся то обсто­я­тель­ство, что про­цесс про­из­вод­ства про­дол­жа­ет­ся более или менее дол­гое вре­мя, меж­ду тем как покуп­ки това­ров для удо­вле­тво­ре­ния лич­ных потреб­но­стей про­из­во­ди­те­ля и его семьи долж­ны совер­шать­ся более часто. Поэто­му това­ро­про­из­во­ди­тель после про­да­жи изго­тов­лен­но­го им това­ра дол­жен часть денег удер­жать у себя, что­бы рас­хо­до­вать их посте­пен­но на покуп­ку пред­ме­тов лич­но­го потреб­ле­ния. Эта «задер­жан­ная моне­та» пред­став­ля­ет собою пере­ход­ную фор­му от моне­ты или сред­ства обра­ще­ния к сокро­ви­щу. Пока она оста­ет­ся «в руках про­дав­ца, полу­чив­ше­го ее за свой товар, она пред­став­ля­ет собою день­ги, а не моне­ту; как толь­ко она выхо­дит из его рук, она ста­но­вит­ся опять моне­тою» (Там же, стр. 122). Или, как выра­жа­ет­ся Маркс в «Капи­та­ле», день­ги на корот­кое вре­мя появ­ля­ют­ся как «кри­сталл сто­и­мо­сти», что­бы вско­ре после это­го «рас­плыть­ся в мимо­лет­ную экви­ва­лент­ную фор­му това­ра» (Капи­тал, I, стр. 63).

В фор­ме задер­жан­ной моне­ты уже появ­ля­ют­ся при­зна­ки пре­вра­ще­ния денег из теку­че­го сред­ства обра­ще­ния, выра­жа­ю­ще­го собою теку­чее един­ство обо­их актов про­да­жи и покуп­ки, в застыв­ший «кри­сталл сто­и­мо­сти», сви­де­тель­ству­ю­щий о при­оста­нов­ке или «засты­ва­нии» про­цес­са обра­ще­ния самих това­ров. При этом про­из­во­ди­тель задер­жи­ва­ет день­ги у себя имен­но для того, что­бы иметь воз­мож­ность тра­тить их в любой нуж­ный момент. «Для того, что­бы день­ги посто­ян­но тек­ли в виде моне­ты, моне­та долж­на посто­ян­но засты­вать в день­ги» (Там же, стр. 123). В этой фра­зе Марк­сом ярко под­чер­ки­ва­ет­ся и про­ти­во­по­лож­ность обе­их форм денег, «теку­чей» и «застыв­шей», и вме­сте с тем про­ис­хож­де­ние послед­ней фор­мы из пер­вой.

Фор­ма задер­жан­ной моне­ты, в кото­рой появ­ля­ют­ся пер­вые при­зна­ки «засты­ва­ния» денег, еще не рас­смат­ри­ва­ет­ся Марк­сом как фор­ма сокро­ви­ща. Задерж­ка моне­ты явля­ет­ся лишь необ­хо­ди­мым «тех­ни­че­ским момен­том само­го денеж­но­го обра­ще­ния»; поэто­му задер­жан­ная моне­та рас­смат­ри­ва­ет­ся не как сокро­ви­ще, а как часть обще­го фон­да средств обра­ще­ния, вре­мен­но дожи­да­ю­ща­я­ся сво­ей оче­ре­ди вступ­ле­ния в дей­стви­тель­ное обра­ще­ние (Kritik, стр. 123).

Маркс отка­зы­ва­ет­ся рас­смат­ри­вать задер­жан­ную моне­ту как сокро­ви­ще по той при­чине, что вре­мен­ная при­оста­нов­ка мета­мор­фо­за това­ра, рас­смот­рен­ная нами выше, ни в малей­шей мере не изме­ня­ет харак­те­ра дей­ствий това­ро­про­из­во­ди­те­ля. Това­ро­про­из­во­ди­тель по-преж­не­му про­да­ет свой товар для того, что­бы на выру­чен­ные день­ги купить необ­хо­ди­мые сред­ства суще­ство­ва­ния. Имен­но для того, что­бы иметь воз­мож­ность поку­пать эти сред­ства суще­ство­ва­ния, он вре­мен­но сохра­ня­ет у себя задер­жан­ную моне­ту.

Для того, что­бы день­ги при­об­ре­ли новую фор­му сокро­ви­ща, необ­хо­ди­мо, что­бы изме­нил­ся самый харак­тер дей­ствия това­ро­про­из­во­ди­те­ля. Такое изме­не­ние уже вполне под­го­тов­ле­но пред­ше­ству­ю­щим раз­ви­ти­ем товар­но­го и денеж­но­го обра­ще­ния и с внут­рен­ней необ­хо­ди­мо­стью выте­ка­ет из него. Товар, пре­вра­тив­шись путем про­да­жи в день­ги, при­об­ре­та­ет тем самым фор­му, спо­соб­ную в любой момент быть пре­вра­щен­ной в любую потре­би­тель­ную сто­и­мость. Он при­об­ре­та­ет «все­гда отчуж­да­е­мую» фор­му, т. е. фор­му, все­гда спо­соб­ную к отчуж­де­нию. Уже одно это обсто­я­тель­ство, что това­ро­про­из­во­ди­тель может задер­жать товар в этой денеж­ной фор­ме, все­гда при­год­ной к отчуж­де­нию, спо­соб­но вызвать изме­не­ние в харак­те­ре дей­ствий това­ро­про­из­во­ди­те­ля. «Про­да­жа това­ров для того, что­бы задер­жать их в пре­вра­щен­ной фор­ме золо­та, ста­но­вит­ся моти­вом само­го обра­ще­ния. Мета­мор­фоз това­ра Т — Д име­ет место ради само­го это­го мета­мор­фо­за, для того, что­бы пре­вра­тить товар из осо­бо­го нату­раль­но­го богат­ства во все­об­щее обще­ствен­ное богат­ство. Само­це­лью ста­но­вит­ся не обмен веществ, а пере­ме­на форм. Мено­вая сто­и­мость из про­стой фор­мы дви­же­ния пре­вра­ща­ет­ся в его содер­жа­ние» (Там же, стр. 125).

Теперь мы наблю­да­ем уже каче­ствен­ное изме­не­ние харак­те­ра дей­ствий и моти­вов това­ро­про­из­во­ди­те­ля. Он про­да­ет теперь товар уже не для того, что­бы купить потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти, а для того, что­бы сохра­нить в сво­их руках самую сто­и­мость в ее денеж­ной фор­ме, все­гда спо­соб­ной к отчуж­де­нию. Толь­ко с это­го момен­та день­ги при­об­ре­та­ют новую фор­му сокро­ви­ща.

Маркс с раз­ных сто­рон осве­ща­ет диа­лек­ти­че­скую связь меж­ду новой фор­мою денег как сокро­ви­ща и их, преж­нею фор­мою сред­ства обра­ще­ния. С одной сто­ро­ны, он тща­тель­но вскры­ва­ет их внут­рен­нюю связь. Эта связь, как мы виде­ли, про­яви­лась уже в про­ис­хож­де­нии новой фор­мы денег как сокро­ви­ща. Воз­ник­но­ве­ние этой фор­мы было под­го­тов­ле­но раз­ви­ти­ем пред­ше­ству­ю­щей фор­мы и необ­хо­ди­мо из нее выте­ка­ло. Эта же связь отра­жа­ет­ся на всем харак­те­ре функ­ци­о­ни­ро­ва­ния денег как сокро­ви­ща. На пер­вый взгляд изъ­я­тие денег из обра­ще­ния в каче­стве сокро­ви­ща явля­ет­ся пря­мою про­ти­во­по­лож­но­стью функ­ци­о­ни­ро­ва­нию денег как сред­ства обра­ще­ния. Но эта про­ти­во­по­лож­ность явля­ет­ся абсо­лют­ною лишь до тех пор, пока мы огра­ни­чи­ва­ем наше иссле­до­ва­ние сфе­рою самих денег и остав­ля­ем без вни­ма­ния скры­тую за нею сфе­ру товар­но­го обра­ще­ния. Когда мы вовле­чем и послед­нюю в круг наше­го иссле­до­ва­ния, мы убе­дим­ся, что изъ­я­тие денег из обра­ще­ния дела­ет­ся имен­но для того, что­бы сохра­нить товар в его денеж­ной фор­ме, все­гда при­год­ной для обра­ще­ния. «Товар сохра­ня­ет свой харак­тер богат­ства, това­ра лишь постоль­ку, посколь­ку он удер­жи­ва­ет­ся внут­ри сфе­ры обра­ще­ния, а он удер­жи­ва­ет­ся в этом теку­чем состо­я­нии лишь постоль­ку, посколь­ку он око­сте­не­ва­ет (verknöchert) в сереб­ро и золо­то. Он оста­ет­ся в пото­ке дви­же­ния как кри­сталл про­цес­са обра­ще­ния. Но сами-то золо­то и сереб­ро утвер­жда­ют­ся в каче­стве денег лишь постоль­ку, посколь­ку они не суть сред­ство обра­ще­ния. Как не-сред­ства обра­ще­ния они суть день­ги. Таким обра­зом изъ­я­тие това­ра из обра­ще­ния в фор­ме золо­та явля­ет­ся един­ствен­ным сред­ством посто­ян­но удер­жи­вать его внут­ри обра­ще­ния» (Там же, стр. 125. Кур­сив наш. — И. Р.). В этих сло­вах Маркс мастер­ски вскры­ва­ет един­ство и связь явле­ний, отли­ча­ю­щих­ся на внеш­ний взгляд про­ти­во­по­лож­ным харак­те­ром. Имен­но пото­му, что дви­же­ние това­ров при­ни­ма­ет фор­му отчуж­ден­но­го от него дви­же­ния денег, стрем­ле­ние удер­жать товар в виде, посто­ян­но при­год­ном для обра­ще­ния, при­ни­ма­ет фор­му изъ­я­тия денег из обра­ще­ния в каче­стве сокро­ви­ща. Необ­хо­ди­мая внут­рен­няя связь меж­ду сред­ством обра­ще­ния и сокро­ви­щем про­яв­ля­ет­ся так­же в том, что това­ро­про­из­во­ди­тель, накоп­ля­ю­щий сокро­ви­ще, стре­мит­ся к посто­ян­но­му его умно­же­нию и для этой цели дол­жен бро­сать в обра­ще­ние все новые и новые мас­сы това­ров. Сокро­ви­ще, хотя бы и зары­тое в зем­лю, нахо­дит­ся «в посто­ян­ном напря­жен­ном стрем­ле­нии к обра­ще­нию» (Там же, стр. 129). Сокро­ви­ще может быть зары­то в зем­лю, но «его денеж­ная душа, его посто­ян­ное стрем­ле­ние к обра­ще­нию пере­хо­дит к само­му соби­ра­те­лю сокро­вищ» (Там же, стр. 131).

Далее, сокро­ви­ще сохра­ня­ет тес­ную связь со сфе­рою обра­ще­ния, так как оно пред­став­ля­ет собою тот резерв­ный фонд, из кото­ро­го день­ги посто­ян­но при­ли­ва­ют в сфе­ру обра­ще­ния и куда они посто­ян­но отли­ва­ют из послед­не­го. Необ­хо­ди­мость этих посто­ян­ных при­ли­вов и отли­вов денег вызы­ва­ет­ся самым харак­те­ром денег как сред­ства обра­ще­ния. День­ги как сред­ство обра­ще­ния функ­ци­о­ни­ру­ют в коли­че­стве, опре­де­ля­е­мом потреб­но­стя­ми само­го товар­но­го обра­ще­ния. А так как потреб­но­сти товар­но­го обра­ще­ния в день­гах посто­ян­но колеб­лют­ся (в зави­си­мо­сти от изме­не­ния коли­че­ства това­ров, их цен, быст­ро­ты обо­ро­та моне­ты и т. п.), то и воз­ни­ка­ет посто­ян­ная необ­хо­ди­мость уве­ли­че­ния или умень­ше­ния коли­че­ства денег, функ­ци­о­ни­ру­ю­щих как сред­ство обра­ще­ния. Это уве­ли­че­ние или умень­ше­ние дости­га­ет­ся бла­го­да­ря посто­ян­ным пере­ли­вам денег из резерв­но­го фон­да сокро­вищ в сфе­ру обра­ще­ния и обрат­но. Про­ис­хо­дит «засты­ва­ние обра­ща­ю­щих­ся денег в сокро­ви­ще и выли­ва­ние сокро­вищ в обра­ще­ние (Там же, стр. 135. Кур­сив наш. — И. Р.). Это засты­ва­ние и выли­ва­ние денег в свою оче­редь отра­жа­ет дви­же­ние самих това­ров. Пере­ход денег из фор­мы сокро­ви­ща в фор­му сред­ства обра­ще­ния име­ет место тогда, когда в товар­ном мире пре­об­ла­да­ет «теку­чее един­ство поку­пок и про­даж». Наобо­рот, в том слу­чае, когда дви­же­ние това­ров замед­ля­ет­ся, «сред­ства обра­ще­ния засты­ва­ют в день­ги в необы­чай­но боль­ших раз­ме­рах, и резер­ву­а­ры сокро­вищ напол­ня­ют­ся выше сво­е­го сред­не­го уров­ня» (Там же, стр. 136).

До сих пор мы рас­смат­ри­ва­ли связь сокро­ви­ща со сфе­рою обра­ще­ния. Одна­ко эта связь ни в малей­шей мере не меша­ла Марк­су под­чер­ки­вать и про­ти­во­по­лож­ный харак­тер денег как сокро­ви­ща и денег как сред­ства обра­ще­ния. Это изме­не­ние фор­мы денег Маркс часто харак­те­ри­зу­ет как пере­ход денег из теку­че­го состо­я­ния в застыв­шее. «День­ги ока­ме­не­ва­ют в виде сокро­ви­ща, и про­да­вец това­ров ста­но­вит­ся соби­ра­те­лем сокро­вищ» (Капи­тал, I, стр. 79). Воз­ни­ка­ет про­ти­во­по­лож­ность «теку­чей фор­мы богат­ства и его ока­ме­не­лой фор­мы» (Kritik, стр. 132). Иссле­до­ва­тель дол­жен изу­чить обе эти фор­мы денег как в их един­стве, так и в их про­ти­во­по­лож­но­сти. Ошиб­ка раз­лич­ных эко­но­ми­че­ских школ заклю­ча­лась в том, что они одно­сто­ронне рас­смат­ри­ва­ли день­ги лишь в одной из этих двух про­ти­во­по­лож­ных форм. Так, мер­кан­ти­ли­сты рас­смат­ри­ва­ли день­ги толь­ко как сокро­ви­ще, клас­си­ки же — толь­ко как сред­ство обра­ще­ния. «В про­ти­во­по­лож­ность к моне­тар­ной и мер­кан­тиль­ной систе­ме, кото­рой день­ги были извест­ны толь­ко в их опре­де­лен­но­сти фор­мы, как кри­стал­ли­че­ский про­дукт обра­ще­ния, было вполне в поряд­ке вещей, что клас­си­че­ская эко­но­мия рас­смат­ри­ва­ла день­ги, преж­де все­го, в их теку­чей фор­ме» (Там же, стр. 164. Кур­сив наш. — И. Р.). Рикар­до рас­смат­ри­вал «день­ги изо­ли­ро­ван­но в их теку­чей фор­ме как сред­ство обра­ще­ния» (Там же, стр. 199. Кур­сив наш. — И. Р.).

Это пре­вра­ще­ние денег из теку­чей фор­мы в застыв­шую Маркс часто назы­ва­ет так­же пре­вра­ще­ни­ем денег в «кри­сталл про­цес­са обра­ще­ния», в кри­стал­ли­че­ский про­дукт обра­ще­ния. Этот про­цесс засты­ва­ния или кри­стал­ли­за­ции денег сви­де­тель­ству­ет о том, что дви­же­ние денег при­об­ре­ло бóль­шую неза­ви­си­мость и само­сто­я­тель­ность по отно­ше­нию к дви­же­нию това­ров, чем это име­ло место при функ­ци­о­ни­ро­ва­нии денег как сред­ства обра­ще­ния. В послед­нем слу­чае день­ги явля­лись лишь «мимо­лет­ною денеж­ною фор­мою това­ра». День­ги же как сокро­ви­ще уже не явля­ют­ся такою мимо­лет­ною фор­мою това­ра (Там же, стр. 127). Если день­ги как сред­ство обра­ще­ния лишь выра­жа­ли сто­и­мость само­го това­ра, то в лице денег как сокро­ви­ща сто­и­мость това­ра при­об­ре­ла уже само­сто­я­тель­ную внеш­нюю фор­му и обосо­би­лась от само­го това­ра. День­ги как сокро­ви­ще пред­став­ля­ют собою «пер­вое само­сто­я­тель­ное обособ­ле­ние (Verselbständigung) мено­вой сто­и­мо­сти» (Там же, стр. 133), это — «полу­чив­шая само­сто­я­тель­ное суще­ство­ва­ние (verselbständigter) мено­вая сто­и­мость» (Там же, стр. 129 — 130).

Если мера сто­и­мо­сти рас­смат­ри­ва­лась Марк­сом как «газо­об­раз­ная» фор­ма денег, а сред­ство обра­ще­ния, — как «теку­чая», то сокро­ви­ще высту­па­ет уже как «застыв­шая», «твер­дая», «кри­стал­ли­че­ская» фор­ма денег. Этот про­цесс посте­пен­но­го «уплот­не­ния» денег озна­ча­ет, что дви­же­ние денег все более обособ­ля­ет­ся и при­об­ре­та­ет само­сто­я­тель­ный харак­тер по отно­ше­нию к дви­же­нию това­ров. День­ги как мера сто­и­мо­сти толь­ко в идее про­ти­во­сто­я­ли това­ру. С раз­ви­ти­ем новых форм денег про­ти­во­по­лож­ность меж­ду това­ра­ми и день­га­ми все уси­ли­ва­ет­ся. День­ги как сред­ство обра­ще­ния уже в реаль­ной дей­стви­тель­но­сти про­ти­во­сто­я­ли това­рам, но лишь для того, что­бы пре­вра­тить­ся в мимо­лет­ную денеж­ную фор­му само­го това­ра в кру­го­обо­ро­те Т — Д — Т. День­ги же как сокро­ви­ще при­об­ре­та­ют гораз­до более само­сто­я­тель­ный харак­тер. Подоб­но тому, как като­ли­ки при­зна­ют непо­гре­ши­мым толь­ко одно­го папу, так всем про­стым това­рам про­ти­во­сто­ят теперь золо­то и сереб­ро, «как непо­сред­ствен­ное вопло­ще­ние обще­ствен­но­го тру­да» (Там же, стр. 164). Если день­ги как сред­ство обра­ще­ния игра­ли лишь роль «пред­ста­ви­те­ля» това­ров, то, посколь­ку речь идет о сокро­ви­ще, все това­ры высту­па­ют лишь как «пред­ста­ви­те­ли золо­та» (Там же, стр. 120). Если рань­ше това­ро­про­из­во­ди­тель смот­рел на день­ги, как на сред­ство для при­об­ре­те­ния това­ров, то теперь он смот­рит на това­ры, как на сред­ство для при­об­ре­те­ния денег.

В этом про­яв­ля­ет­ся про­цесс посте­пен­но­го обособ­ле­ния, отчуж­де­ния денег от това­ров. Несмот­ря на то, что день­ги воз­ник­ли из това­ра и в сво­ем дви­же­нии под­чи­не­ны дви­же­нию мира това­ров, они при­об­ре­та­ют все боль­шую само­сто­я­тель­ность по отно­ше­нию к послед­не­му. Пере­хо­дя от меры сто­и­мо­сти к сред­ствам обра­ще­ния, а от послед­не­го к сокро­ви­щу, Маркс пока­зы­ва­ет нам про­цесс посте­пен­но­го отчуж­де­ния, засты­ва­ния, кри­стал­ли­за­ции денег.

Так как мы уже подроб­но рас­смот­ре­ли про­цесс засты­ва­ния или отчуж­де­ния денег в фор­ме сокро­ви­ща, то мы можем лишь крат­ко оста­но­вить­ся на пла­теж­ном сред­стве. Преж­де все­го Маркс счи­та­ет нуж­ным дока­зать, что появ­ле­ние новой, более слож­ной фор­мы денег вызва­но раз­ви­ти­ем и потреб­но­стя­ми само­го товар­но­го обра­ще­ния и лежа­щи­ми в осно­ве послед­не­го усло­ви­я­ми про­из­вод­ства. Так как для про­из­вод­ства раз­лич­ных това­ров тре­бу­ет­ся раз­лич­ное вре­мя, то момен­ты нача­ла и кон­ца про­из­вод­ства для раз­лич­ных това­ров не сов­па­да­ют. Това­ро­про­из­во­ди­тель часто вынуж­ден высту­пать в каче­стве поку­па­те­ля рань­ше, чем он про­дал свой соб­ствен­ный товар. Покуп­ка или Д — Т долж­на быть совер­ше­на рань­ше, чем совер­ше­на про­да­жа или Т — Д. Так как това­ро­про­из­во­ди­тель еще не про­дал сво­е­го това­ра и, сле­до­ва­тель­но, еще не име­ет денег, то покуп­ка может быть совер­ше­на им лишь в кре­дит. Про­да­вец ста­но­вит­ся кре­ди­то­ром, а поку­па­тель долж­ни­ком. После того, как това­ро­про­из­во­ди­тель совер­шил акт покуп­ки или Д — Т в кре­дит, он дол­жен в срок, обу­слов­лен­ный в дого­во­ре, пога­сить свой долг. Для это­го ему нуж­но теперь совер­шить отсро­чен­ный им рань­ше пер­вый акт мета­мор­фо­за това­ра, т. е. про­да­жу Т — Д. Но, бла­го­да­ря тому, что Т — Д совер­ша­ет­ся здесь уже после того, как совер­шен акт Д — Т, харак­тер пер­во­го акта совер­шен­но меня­ет­ся. Теперь това­ро­про­из­во­ди­тель про­да­ет свой товар уже не для того, что­бы на выру­чен­ные день­ги купить для себя сред­ства суще­ство­ва­ния. Он про­да­ет свой товар, что­бы при помо­щи выру­чен­ных денег пога­сить свой долг. Он хочет теперь «полу­чить день­ги не как поку­па­тель­ное сред­ство, но как пла­теж­ное сред­ство, как абсо­лют­ную фор­му мено­вой сто­и­мо­сти» (Там же, стр. 142). День­ги при­об­ре­та­ют новую фор­му пла­теж­но­го сред­ства.

Если день­ги как сокро­ви­ще были изъ­яты из обра­ще­ния, то день­ги как пла­теж­ное сред­ство всту­па­ют сно­ва в обра­ще­ние, одна­ко уже «не как мимо­лет­ное сред­ство обра­ще­ния, а как поко­я­ще­е­ся бытие все­об­ще­го экви­ва­лен­та, как абсо­лют­ный товар» (Там же, стр. 147). «Пла­теж­ное сред­ство всту­па­ет в про­цесс обра­ще­ния, но лишь после того, как товар уже высту­пил из него. День­ги уже не обслу­жи­ва­ют про­цесс. Они само­сто­я­тель­но завер­ша­ют его как абсо­лют­ное бытие мено­вой сто­и­мо­сти или как все­об­щий товар» (Капи­тал, I, стр. 84).

Бла­го­да­ря тому, что день­ги из посред­ству­ю­ще­го момен­та про­цес­са обра­ще­ния пре­вра­ти­лись в его завер­ши­тель­ное зве­но, их про­ти­во­по­лож­ность това­рам высту­па­ет в более рез­кой фор­ме. «День­ги всту­па­ют обра­ще­ние как един­ствен­ный адек­ват­ный экви­ва­лент това­ра, как абсо­лют­ное бытие мено­вой сто­и­мо­сти, как послед­нее сло­во про­цес­са обме­на» (Kritik, стр. 141). В лице денег как пла­теж­но­го сред­ства мы име­ем уже не мимо­лет­ную денеж­ную фор­му сто­и­мо­сти това­ра, а при­об­рет­шую «само­сто­я­тель­ное суще­ство­ва­ние (verselbständigter) мено­вую сто­и­мость» (Там же, стр. 150).

Так как про­да­жа това­ра слу­жит теперь для това­ро­про­из­во­ди­те­ля толь­ко сред­ством для полу­че­ния денег, необ­хо­ди­мых ему для упла­ты дол­га, то все това­ры высту­па­ют для него уже в скром­ной роли «пред­ста­ви­те­лей» денег. День­ги же из скром­но­го пред­ста­ви­те­ля това­ров пре­вра­ти­лись в абсо­лют­ное бытие сто­и­мо­сти. Про­ти­во­по­лож­ность меж­ду това­ра­ми и день­га­ми дости­га­ет здесь наи­бо­лее рез­кой и острой фор­мы, осо­бен­но в пери­о­ды денеж­ных кри­зи­сов. Прав­да, и соби­ра­тель сокро­вищ рас­смат­ри­вал день­ги как един­ствен­ное богат­ство, това­ры же в их нату­раль­ной фор­ме — как нечто, лишен­ное истин­ной сто­и­мо­сти. Но там речь шла лишь о вооб­ра­жа­е­мом анну­ли­ро­ва­нии сто­и­мо­сти всех това­ров перед лицом золо­та, это­го един­ствен­но­го вопло­ще­ния сто­и­мо­сти и истин­но­го богат­ства. Посколь­ку же речь идет о день­гах как пла­теж­ном сред­стве, то в момен­ты кри­зи­сов мы наблю­да­ем уже не толь­ко мыс­лен­но пред­став­ля­е­мое, но и «дей­стви­тель­ное обес­це­не­ние и анну­ли­ро­ва­ние сто­и­мо­сти вся­ко­го мате­ри­аль­но­го богат­ства» (Kritik, стр. 148). «Теперь они (день­ги) уже не могут быть заме­ще­ны обы­ден­ным това­ром. Потре­би­тель­ная сто­и­мость това­ра теря­ет свою сто­и­мость и сто­и­мость това­ра исче­за­ет перед лицом его соб­ствен­ной фор­мы сто­и­мо­сти. Толь­ко вче­ра бур­жуа, опья­нен­ный рас­цве­том про­мыш­лен­но­сти, рас­смат­ри­вал день­ги сквозь дым­ку про­све­ти­тель­ной фило­со­фии и объ­яв­лял их пустой види­мо­стью: «Толь­ко товар день­ги». «Толь­ко день­ги товар!» вопят сего­дня те же самые бур­жуа во всех кон­цах миро­во­го рын­ка. Как олень жаж­дет све­жей воды, так бур­жу­аз­ная душа жаж­дет теперь денег, это­го един­ствен­но­го богат­ства. Во вре­мя кри­зи­са про­ти­во­по­лож­ность меж­ду това­ром и вопло­ще­ни­ем его сто­и­мо­сти, день­га­ми, воз­во­дит­ся на сте­пень абсо­лют­но­го про­ти­во­ре­чия» (Капи­тал, I, стр. 86). Отчуж­де­ние денег от това­ра при­об­ре­ло здесь наи­бо­лее рез­кий харак­тер по срав­не­нию с фор­ма­ми денег, рас­смот­рен­ны­ми нами до сих пор.

Мы про­сле­ди­ли посте­пен­ное уси­ле­ние про­ти­во­по­лож­но­сти меж­ду това­ром и день­га­ми. Но вме­сте с тем мы убеж­да­лись, что раз­лич­ные функ­ции денег нераз­рыв­но свя­за­ны одна с дру­гой, и что денеж­ное обра­ще­ние в целом отра­жа­ет дви­же­ние мира това­ров. Более того. Мож­но даже ска­зать, что парал­лель­но с уси­ле­ни­ем про­ти­во­по­лож­но­сти меж­ду това­ром и день­га­ми уси­ли­ва­ет­ся и свя­зы­ва­ю­щее их един­ство. Функ­цию меры сто­и­мо­сти день­ги выпол­ня­ют для каж­до­го това­ра в отдель­но­сти, функ­ция же сред­ства обра­ще­ния пред­по­ла­га­ет «обра­ще­ние това­ров», в кото­ром «кру­го­обо­рот, опи­сы­ва­е­мый рядом мета­мор­фоз каж­до­го дан­но­го това­ра, нераз­рыв­но спле­та­ет­ся с кру­го­обо­ро­та­ми дру­гих това­ров» (Капи­тал, т. I, стр. 63). Рас­про­стра­не­ние функ­ции сокро­ви­ща сви­де­тель­ству­ет о том, что целью про­цес­са про­из­вод­ства ста­но­вит­ся уже не потре­би­тель­ная, а мено­вая сто­и­мость (Kritik, стр. 131). Нако­нец, «сте­пень, в кото­рой день­ги раз­ви­ва­ют­ся как исклю­чи­тель­ное пла­теж­ное сред­ство, пока­зы­ва­ет сте­пень, в кото­рой мено­вая сто­и­мость овла­де­ла про­из­вод­ством во всем его объ­е­ме» (Там же, стр. 144).

Опи­сан­ное услож­не­ние форм денег отра­жа­ет услож­не­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний това­ро­про­из­во­ди­те­лей. «Про­цесс мета­мор­фо­за това­ров, порож­да­ю­щий раз­лич­ные опре­де­лен­но­сти фор­мы денег, мета­мор­фо­зи­ру­ет так­же и това­ро­вла­дель­цев или изме­ня­ет обще­ствен­ные харак­те­ры, в кото­рых они явля­ют­ся друг для дру­га. В про­цес­се мета­мор­фо­за това­ра това­ро­вла­де­лец столь­ко же раз меня­ет свою при­ро­ду, сколь­ко раз товар меня­ет свой харак­тер, или сколь­ко раз день­ги при­ни­ма­ют новые фор­мы. Так, пер­во­на­чаль­но това­ро­вла­дель­цы про­ти­во­сто­я­ли друг дру­гу лишь как това­ро­вла­дель­цы, затем один стал про­дав­цом и дру­гой поку­па­те­лем, далее каж­дый ста­но­вил­ся попе­ре­мен­но поку­па­те­лем и про­дав­цом, впо­след­ствии они ста­ли соби­ра­те­ля­ми сокро­вищ и, нако­нец, бога­ты­ми людь­ми. Таким обра­зом, това­ро­вла­дель­цы выхо­дят из про­цес­са обра­ще­ния не таки­ми, каки­ми они всту­пи­ли в него» (Там же, стр. 138).

5. Капитал

До сих пор мы рас­смот­ре­ли кате­го­рии про­сто­го товар­но­го хозяй­ства. В виду обшир­но­сти темы, даль­ней­шие кате­го­рии будут нами рас­смот­ре­ны в более крат­ком виде.

Яркий при­мер при­ме­не­ния зако­на един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей мы видим уже при пере­хо­де от про­сто­го товар­но­го хозяй­ства к капи­та­ли­сти­че­ско­му. С внеш­ней сто­ро­ны раз­ни­ца меж­ду ними обна­ру­жи­ва­ет­ся в раз­ли­чии двух фор­мул обра­ще­ния: Т — Д — Т и Д — Т — Д. Обе эти фор­му­лы про­ти­во­по­лож­ны друг дру­гу; акты покуп­ки и про­да­жи рас­по­ло­же­ны во вто­рой фор­му­ле в обрат­ном поряд­ке, чем в пер­вой. В про­стом товар­ном хозяй­стве обра­ще­ние вклю­ча­ет в себя про­да­жу ради покуп­ки. В капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве обра­ще­ние вклю­ча­ет в себя покуп­ку ради про­да­жи. В пер­вой фор­му­ле роль край­них чле­нов испол­ня­ет товар; во вто­рой фор­му­ле — день­ги. В про­стом товар­ном хозяй­стве обра­ще­ние совер­ша­ет­ся для того, что­бы обме­нять одну потре­би­тель­ную сто­и­мость на дру­гую. В капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве обра­ще­ние име­ет сво­ею целью воз­рас­та­ние сто­и­мо­сти, т. е. полу­че­ние при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти.

Несмот­ря на эту про­ти­во­по­лож­ность обе­их фор­мул обра­ще­ния, они состав­ля­ют един­ство, кото­рое про­яв­ля­ет­ся как в их исто­ри­че­ском про­ис­хож­де­нии, так и в их одно­вре­мен­ном дей­ствии. Исто­ри­че­ски вто­рая фор­му­ла Д — Т — Д воз­ник­ла из раз­ви­тия пер­вой фор­му­лы Т — Д — Т. Толь­ко в резуль­та­те дли­тель­но­го раз­ви­тия про­сто­го товар­но­го обра­ще­ния появи­лось капи­та­ли­сти­че­ское хозяй­ство со свой­ствен­ной ему фор­му­лой обра­ще­ния Д — Т — Д. Но после того, как появи­лась эта фор­му­ла обра­ще­ния, харак­тер­ная для капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства, фор­му­ла про­сто­го товар­но­го обра­ще­ния Т — Д — Т не исчез­ла; наобо­рот, имен­но с это­го вре­ме­ни она полу­чи­ла широ­кое раз­ви­тие, так как толь­ко в пери­од капи­та­лиз­ма товар­ное про­из­вод­ство и обра­ще­ние охва­ти­ло все народ­ное хозяй­ство. Поэто­му обра­ще­ние в фор­ме Д — Т — Д, будучи по сво­ей при­ро­де про­ти­во­по­лож­ным обра­ще­нию в фор­ме Т — Д — Т, вме­сте с тем дей­ству­ет одно­вре­мен­но с послед­ним и на его осно­ве. «Посколь­ку две фазы Д — Т и Т1 — Д1 явля­ют­ся акта­ми обра­ще­ния, постоль­ку обра­ще­ние капи­та­ла состав­ля­ет часть товар­но­го обра­ще­ния вооб­ще. Но посколь­ку они пред­став­ля­ют функ­ци­о­наль­но опре­де­лен­ные отде­лы, ста­дии в кру­го­обо­ро­те капи­та­ла… постоль­ку капи­тал внут­ри обще­го товар­но­го обра­ще­ния совер­ша­ет свой соб­ствен­ный кру­го­обо­рот» (К., т. II, стр. 25)[4].

Един­ство обе­их форм обра­ще­ния обна­ру­жи­ва­ет­ся и в их вза­и­мо­обу­слов­лен­но­сти. Обра­ще­ние капи­та­ла не может совер­шать­ся при отсут­ствии товар­но­го обра­ще­ния вооб­ще. С дру­гой сто­ро­ны, товар­ное обра­ще­ние про­ис­хо­дит в фор­мах, при­су­щих капи­та­лиз­му. Обра­ще­ние капи­та­ла Д — Т — Д может совер­шать­ся толь­ко при том усло­вии, если име­ет­ся на рын­ке товар — рабо­чая сила, совер­ша­ю­щая свое обра­ще­ние в фор­ме Т — Д — Т (ибо рабо­чий про­да­ет свою рабо­чую силу за день­ги, что­бы на эти же день­ги купить необ­хо­ди­мые сред­ства потреб­ле­ния). С дру­гой сто­ро­ны, обра­ще­ние рабо­чей силы в фор­ме Т — Д — Т невоз­мож­но при отсут­ствии обра­ще­ния капи­та­ла в фор­ме Д — Т — Д. Наря­ду с этой вза­и­мо­обу­слов­лен­но­стью обе­их форм обра­ще­ния, мы заме­ча­ем и их вза­и­мо­про­ник­но­ве­ние. Обра­ще­ние капи­та­ла вклю­ча­ет в себя обра­ще­ние рабо­чей силы, так как капи­та­лист поку­па­ет рабо­чую силу; обрат­но — про­да­жа рабо­чим рабо­чей силы, т. е. акт, вхо­дя­щий с точ­ки зре­ния рабо­че­го в обра­ще­ние Т — Д — Т, обо­зна­ча­ет вме­сте с тем покуп­ку рабо­чей силы капи­та­ли­стом, т. е. акт, вхо­дя­щий в обра­ще­ние Д — Т — Д.

Един­ство и про­ти­во­по­лож­ность обе­их форм обра­ще­ния Т — Д — Т и Д — Т — Д явля­ют­ся толь­ко отра­же­ни­ем того фак­та, что капи­та­ли­сти­че­ское хозяй­ство пред­став­ля­ет собою одно­вре­мен­но и даль­ней­шее раз­ви­тие про­сто­го товар­но­го хозяй­ства и его отри­ца­ние. Оно пред­став­ля­ет собою даль­ней­шее раз­ви­тие про­сто­го товар­но­го хозяй­ства, так как оно исто­ри­че­ски воз­ник­ло из про­сто­го товар­но­го хозяй­ства и, вме­сте с тем, дей­ству­ет на осно­ве товар­но­го и денеж­но­го обра­ще­ния. Но, с дру­гой сто­ро­ны, зако­ны товар­но­го обра­ще­ния в усло­ви­ях капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства при­об­ре­та­ют фор­му, про­ти­во­по­лож­ную тем фор­мам, кото­ры­ми они отли­ча­лись в про­стом товар­ном хозяй­стве. Если про­стое товар­ное хозяй­ство было осно­ва­но на обмене экви­ва­лен­тов, то в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве мы име­ем дело с при­сво­е­ни­ем капи­та­ли­стом неопла­чен­но­го тру­да рабо­чих. «Обмен экви­ва­лен­тов, пред­став­ляв­ший­ся нам основ­ной пер­во­на­чаль­ной опе­ра­ци­ей, пре­тер­пел такие изме­не­ния, что в резуль­та­те обмен ока­зы­ва­ет­ся лишь внеш­ней види­мо­стью… Мено­вое отно­ше­ние меж­ду капи­та­ли­стом и рабо­чим ста­но­вит­ся про­стой види­мо­стью про­цес­са обра­ще­ния, про­стой фор­мой, кото­рая чуж­да сво­е­му соб­ствен­но­му содер­жа­нию и лишь затем­ня­ет его дей­стви­тель­ный смысл» (К., т. I, стр. 459). Но эта про­ти­во­по­лож­ность зако­нов про­сто­го товар­но­го хозяй­ства и зако­нов капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства не устра­ня­ет их един­ства, так как «пер­во­на­чаль­ное пре­вра­ще­ние денег в капи­тал совер­ша­ет­ся в самом точ­ном согла­сии с эко­но­ми­че­ски­ми зако­на­ми товар­но­го про­из­вод­ства и воз­ни­ка­ю­щим из них пра­вом соб­ствен­но­сти» (Там же, стр. 460). Ина­че гово­ря, капи­та­ли­сти­че­ское хозяй­ство пред­став­ля­ет собою одно­вре­мен­но и даль­ней­шее раз­ви­тие и отри­ца­ние про­сто­го товар­но­го хозяй­ства. «Закон при­сво­е­ния или закон част­ной соб­ствен­но­сти, поко­я­щий­ся на про­из­вод­стве и обра­ще­нии това­ров, пре­вра­ща­ет­ся путем соб­ствен­ной, внут­рен­ней, неустра­ни­мой диа­лек­ти­ки в свою пря­мую про­ти­во­по­лож­ность» (Там же, стр. 459). Связь меж­ду про­стым товар­ным хозяй­ством и капи­та­ли­сти­че­ским хозяй­ством носит, таким обра­зом, харак­тер един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей.

Пере­хо­дим теперь к харак­те­ри­сти­ке само­го капи­та­ла. Уже из фор­му­лы Д — Т — Д мы видим две основ­ные чер­ты капи­та­ла: во-пер­вых, капи­тал есть само­воз­рас­та­ю­щая сто­и­мость, т. е. сто­и­мость, кото­рая при­но­сит при­ба­воч­ную сто­и­мость, во-вто­рых, капи­тал нахо­дит­ся в посто­ян­ном дви­же­нии, при­ни­мая попе­ре­мен­но то фор­му денег, то фор­му това­ра. Эти две чер­ты капи­та­ла свя­за­ны имен­но с тем, что капи­та­лизм, с одной сто­ро­ны, пред­став­ля­ет собою отри­ца­ние про­сто­го товар­но­го хозяй­ства, с дру­гой сто­ро­ны, — его даль­ней­шее раз­ви­тие. Посколь­ку капи­тал есть само­воз­рас­та­ю­щая сто­и­мость, он отли­ча­ет­ся спе­ци­фи­че­ски­ми чер­та­ми, отсут­ство­вав­ши­ми в про­стом товар­ном хозяй­стве. Эти спе­ци­фи­че­ские чер­ты суть клас­со­вые отно­ше­ния меж­ду капи­та­ли­стом и рабо­чим, заклю­ча­ю­щи­е­ся в при­сво­е­нии пер­вым неопла­чен­но­го тру­да послед­не­го. Но, с дру­гой сто­ро­ны, капи­та­ли­сти­че­ские отно­ше­ния не устра­ня­ют товар­но­го про­из­вод­ства, а раз­ви­ва­ют­ся на его осно­ве. Посколь­ку в товар­ном про­из­вод­стве мы име­ем посто­ян­ное дви­же­ние това­ров и денег, постоль­ку и капи­тал дол­жен попе­ре­мен­но при­ни­мать фор­му това­ра и денег. Необ­хо­ди­мость изу­че­ния капи­та­ла с обе­их этих сто­рон под­черк­ну­та Марк­сом во II томе «Капи­та­ла» (стр. 60): «Пред­став­ле­ние о капи­та­ле как само­воз­рас­та­ю­щей сто­и­мо­сти охва­ты­ва­ет не толь­ко пред­став­ле­ние о клас­со­вых отно­ше­ни­ях, об опре­де­лен­ном харак­те­ре обще­ства, выте­ка­ю­щем из того, что труд суще­ству­ет как наем­ный труд. Капи­тал есть, кро­ме того, дви­же­ние, про­цесс кру­го­обо­ро­та, про­хо­дя­щий раз­лич­ные ста­дии и сам, в свою оче­редь, заклю­ча­ю­щий в себе три раз­лич­ные фор­мы про­цес­са кру­го­обо­ро­та». Ина­че гово­ря, мы долж­ны изу­чить капи­тал как в сфе­ре про­из­вод­ства, так и в сфе­ре обра­ще­ния. Пер­во­му иссле­до­ва­нию посвя­щен пер­вый том «Капи­та­ла» Марк­са, послед­не­му — вто­рой том.

Рас­смот­рим капи­тал в сфе­ре непо­сред­ствен­но­го про­из­вод­ства. С этой точ­ки зре­ния капи­тал пред­став­ля­ет­ся нам как клас­со­вое отно­ше­ние меж­ду капи­та­ли­ста­ми и рабо­чи­ми. Воз­ник­но­ве­ние этих клас­со­вых отно­ше­ний зна­ме­ну­ет­ся появ­ле­ни­ем рез­ких клас­со­вых про­ти­во­по­лож­но­стей в обще­стве това­ро­про­из­во­ди­те­лей, кото­рое мы до сих пор пред­став­ля­ли себе как одно­род­ную сре­ду совер­шен­но оди­на­ко­вых това­ро­про­из­во­ди­те­лей. Мы зна­ем, что в дан­ном слу­чае рас­сло­е­ние обще­ства одно­род­ных това­ро­про­из­во­ди­те­лей на два про­ти­во­по­лож­ных клас­са пред­став­ля­ло собою дли­тель­ный исто­ри­че­ский про­цесс, сопро­вож­дав­ший­ся насиль­ствен­ным отня­ти­ем зем­ли у кре­стьян­ства, разо­ре­ни­ем мел­ких това­ро­про­из­во­ди­те­лей, ограб­ле­ни­ем коло­ний. Это был про­цесс пер­во­на­чаль­но­го капи­та­ли­сти­че­ско­го накоп­ле­ния. Толь­ко в резуль­та­те это­го дли­тель­но­го и насиль­ствен­но­го исто­ри­че­ско­го про­цес­са про­изо­шло «отде­ле­ние» средств про­из­вод­ства от рабо­че­го, и появил­ся капи­тал. Не нуж­но поэто­му думать, что к кате­го­рии капи­та­ла Маркс при­шел путем про­сто­го логи­че­ско­го имма­нент­но­го раз­ви­тия кате­го­рий про­сто­го товар­но­го хозяй­ства, т. е. това­ра и денег. Кате­го­рия капи­та­ла явля­ет­ся у Марк­са отра­же­ни­ем реаль­ной дей­стви­тель­но­сти, так как реаль­ные явле­ния, соот­вет­ство­вав­шие кате­го­ри­ям про­сто­го товар­но­го хозяй­ства, в резуль­та­те исто­ри­че­ских пере­во­ро­тов пере­рос­ли в дру­гие реаль­ные явле­ния, соот­вет­ству­ю­щие кате­го­рии капи­та­ла. Имен­но пото­му, что в реаль­ной дей­стви­тель­но­сти появи­лись новые про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния меж­ду клас­сом капи­та­ли­стов и клас­сом рабо­чих, Маркс вво­дит в свою систе­му новую кате­го­рию капи­та­ла. Но, с дру­гой сто­ро­ны, так как новые про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния меж­ду капи­та­ли­ста­ми и рабо­чи­ми дей­ству­ют на осно­ве и в фор­ме про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми, кате­го­рия капи­та­ла не уни­что­жа­ет кате­го­рий това­ра и денег, а явля­ет­ся даль­ней­шим раз­ви­ти­ем этих же кате­го­рий.

Появ­ле­ние капи­та­ла озна­ча­ло появ­ле­ние про­ти­во­по­лож­но­стей в преж­де одно­род­ной соци­аль­ной сре­де. Про­изо­шла, по сло­вам Марк­са, «поля­ри­за­ция товар­но­го рын­ка», появ­ле­ние «двух сор­тов това­ро­вла­дель­цев», а имен­но вла­дель­цев средств про­из­вод­ства и про­дав­цов рабо­чей силы (Kapital, т. I, 1922, стр. 680). Про­изо­шло даль­ней­шее раз­ви­тие того про­цес­са «отчуж­де­ния», кото­рый мы наблю­да­ли в про­стом товар­ном хозяй­стве. Но, если в про­стом товар­ном хозяй­стве товар и день­ги были «отчуж­де­ны» от тру­да после того, как про­цесс тру­да уже завер­шил­ся, то в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве еще до нача­ла про­цес­са непо­сред­ствен­но­го про­из­вод­ства име­ет место отчуж­де­ние рабо­чей силы от средств про­из­вод­ства. «Сред­ства про­из­вод­ства про­ти­во­сто­ят вла­дель­цу рабо­чей силы как чужая соб­ствен­ность. С дру­гой сто­ро­ны, про­да­вец тру­да про­ти­во­сто­ит поку­па­те­лю как чужая рабо­чая сила» (К., т. II, стр. 6). Этот про­цесс «отчуж­де­ния» и «обособ­ле­ния» средств про­из­вод­ства от рабо­чей силы под­чер­ки­ва­ет­ся Марк­сом в самых раз­лич­ных его сочи­не­ни­ях. Маркс гово­рит, что сред­ства про­из­вод­ства про­ти­во­сто­ят рабо­че­му как «чужие и само­сто­я­тель­ные», как «само­сто­я­тель­но про­ти­во­сто­я­щие и отчуж­ден­ные усло­вия» тру­да (Teorien, т. III, стр. 314, 547 и др.). Сред­ства про­из­вод­ства при­об­ре­та­ют «отчуж­ден­ную фор­му», «обособ­лен­ную» фор­му, «про­ти­во­ре­чи­вую» фор­му, т. е. фор­му, в кото­рой они про­ти­во­по­ла­га­ют­ся рабо­че­му и имен­но бла­го­да­ря это­му при­об­ре­та­ют обще­ствен­ный харак­тер капи­та­ла (Там же, стр. 308, 324, 354 и др.). Про­ис­хо­дит про­цесс отчуж­де­ния и обособ­ле­ния (Entfremdung, Verselbständigung) средств про­из­вод­ства от рабо­чих.

Итак, появ­ле­ние капи­та­ла зна­ме­но­ва­ло собою появ­ле­ние про­ти­во­по­лож­но­стей в преж­де одно­род­ной соци­аль­ной сре­де. Здесь про­ис­хо­дит вели­чай­ший в миро­вой исто­рии про­цесс появ­ле­ния клас­со­вых про­ти­во­по­лож­но­стей и про­ти­во­ре­чий. Это появ­ле­ние про­ти­во­ре­чий меж­ду клас­са­ми име­ет реша­ю­щее зна­че­ние, так как оно под­го­тов­ля­ет тот субъ­ек­тив­ный фак­тор клас­со­вой борь­бы, кото­рый на фоне всех про­ти­во­по­лож­но­стей и про­ти­во­ре­чий, порож­да­е­мых капи­та­ли­сти­че­ским хозяй­ством, созда­ет воз­мож­ность пере­хо­да это­го хозяй­ства в новую, выс­шую ста­дию. Поэто­му имен­но здесь, в сфе­ре обри­со­ван­ной нами поля­ри­за­ции клас­сов, завя­зы­ва­ет­ся цен­траль­ный узел про­ти­во­ре­чий капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства, кото­рый дол­жен дать раз­ре­ше­ние всех про­ти­во­ре­чий, при­су­щих послед­не­му. Весь гран­ди­оз­ный узел раз­лич­ных про­ти­во­по­лож­но­стей и про­ти­во­ре­чий, завя­зан­ных в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве, может полу­чить свое раз­ре­ше­ние толь­ко бла­го­да­ря тому мощ­но­му клас­со­во­му про­ти­во­ре­чию меж­ду капи­та­лом и тру­дом, кото­рое име­ет место в сфе­ре непо­сред­ствен­но­го про­из­вод­ства.

Про­ти­во­ре­чие меж­ду капи­та­лом и тру­дом не устра­ня­ет их вза­и­мо­дей­ствия. Сред­ства про­из­вод­ства, состав­ля­ю­щие капи­тал, созда­ны чело­ве­че­ским тру­дом и, с этой точ­ки зре­ния, пред­став­ля­ют собой ове­ществ­лен­ный труд, в отли­чие от живо­го тру­да. Но в усло­ви­ях капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства этот ове­ществ­лен­ный труд при­об­рел гос­под­ство над живым тру­дом: капи­тал под­чи­нил себе труд и вклю­ча­ет его в себя. Это вклю­че­ние тру­да в капи­тал про­ис­хо­дит таким обра­зом, что сама рабо­чая сила обме­ни­ва­ет­ся на пере­мен­ный капи­тал и в про­цес­се непо­сред­ствен­но­го про­из­вод­ства явля­ет­ся уже частью капи­та­ла.

Ука­зан­ное вза­и­мо­дей­ствие меж­ду капи­та­лом и тру­дом накла­ды­ва­ет осо­бые чер­ты на каж­дый из них и вызы­ва­ет извест­ное «раз­дво­е­ние» как капи­та­ла, так и тру­да. Бла­го­да­ря тому, что капи­тал дол­жен быть обме­нен на рабо­чую силу, он делит­ся на две части. Та часть капи­та­ла, кото­рая затра­чи­ва­ет­ся непо­сред­ствен­но на покуп­ку рабо­чей силы, назы­ва­ет­ся пере­мен­ным капи­та­лом. Та часть капи­та­ла, кото­рая затра­чи­ва­ет­ся на при­об­ре­те­ние веще­ствен­ных средств про­из­вод­ства, назы­ва­ет­ся посто­ян­ным капи­та­лом. Эта необ­хо­ди­мость раз­дво­е­ния капи­та­ла объ­яс­ня­ет­ся двой­ствен­ным харак­те­ром тру­да как абстракт­но­го и кон­крет­но­го. Посколь­ку капи­та­лист заин­те­ре­со­ван в при­сво­е­нии неопла­чен­но­го тру­да, он затра­чи­ва­ет капи­тал на наем рабо­чей силы. Но, посколь­ку труд рабо­че­го явля­ет­ся не толь­ко абстракт­ным, но и кон­крет­ным тру­дом, он тре­бу­ет для сво­е­го при­ло­же­ния нали­чия опре­де­лен­ных средств про­из­вод­ства. Что­бы пустить рабо­чую силу в дви­же­ние, капи­та­лист дол­жен купить не толь­ко эту рабо­чую силу, но и извест­ные сред­ства про­из­вод­ства. Сле­до­ва­тель­но, часть капи­та­ла долж­на пре­вра­тить­ся в посто­ян­ный капи­тал.

«Раз­дво­е­ние» мы заме­ча­ем так­же и в сфе­ре тру­да. Бла­го­да­ря тому, что труд поку­па­ет­ся капи­та­лом, он раз­де­ля­ет­ся на две части: опла­чен­ный труд и неопла­чен­ный труд. Сто­и­мость, создан­ная тру­дом рабо­че­го, делит­ся на две части: сто­и­мость рабо­чей силы ипри­ба­воч­ную сто­и­мость. При­ба­воч­ная сто­и­мость в свою оче­редь «раз­два­и­ва­ет­ся» и при­ни­ма­ет две фор­мы: абсо­лют­ной и отно­си­тель­ной при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти. И в дан­ном слу­чае Маркс не толь­ко отме­ча­ет раз­ли­чие меж­ду эти­ми дву­мя фор­ма­ми при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, но и их вза­и­мо­обу­слов­лен­ность и пере­ход одной фор­мы в дру­гую (К., т. I, стр. 396).

До сих пор мы полу­чи­ли два деле­ния. Капи­тал раз­де­лил­ся на посто­ян­ный и пере­мен­ный; сто­и­мость, создан­ная тру­дом рабо­че­го, раз­де­ли­лась на сто­и­мость рабо­чей силы и при­ба­воч­ную сто­и­мость. Но не забу­дем, что сто­и­мость рабо­чей силы пред­став­ля­ет собою то же самое, что и пере­мен­ный капи­тал. Ведь имен­но пере­мен­ный капи­тал опла­чи­ва­ет сто­и­мость рабо­чей силы. Если мы вклю­чим поэто­му сто­и­мость рабо­чей силы в самый капи­тал, то мы полу­чим новое про­ти­во­по­став­ле­ние: капи­тал и при­ба­воч­ная сто­и­мость. Мы полу­чи­ли, таким обра­зом, три пары про­ти­во­по­лож­но­стей: 1) посто­ян­ный и пере­мен­ный капи­тал; 2) сто­и­мость рабо­чей силы и при­ба­воч­ная сто­и­мость; 3) капи­тал и при­ба­воч­ная сто­и­мость. Отно­ше­ние меж­ду посто­ян­ным и пере­мен­ным капи­та­лом опре­де­ля­ет орга­ни­че­ский состав капи­та­ла ; отно­ше­ние меж­ду при­ба­воч­ной сто­и­мо­стью и сто­и­мо­стью рабо­чей силы опре­де­ля­ет нор­му при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти ; нако­нец, отно­ше­ние меж­ду при­ба­воч­ной сто­и­мо­стью и капи­та­лом опре­де­ля­ет нор­му при­бы­ли . Каж­дой из этих вели­чин свой­ствен­на осо­бая тен­ден­ция дви­же­ния, зави­ся­щая в конеч­ном сче­те от раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил тру­да. По мере роста про­из­во­ди­тель­ных сил тру­да и успе­хов тех­ни­ки, уве­ли­чи­ва­ет­ся отно­си­тель­ный раз­мер посто­ян­но­го капи­та­ла по срав­не­нию с пере­мен­ным и, сле­до­ва­тель­но, повы­ша­ет­ся орга­ни­че­ский состав капи­та­ла и созда­ет­ся осно­ва для мощ­ной кон­цен­тра­ции капи­та­ла. Это же раз­ви­тие про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да, уде­шев­ляя сред­ства потреб­ле­ния рабо­чих и сто­и­мость рабо­чей силы, дей­ству­ет в сто­ро­ну повы­ше­ния нор­мы при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти. Нако­нец, повы­ше­ние орга­ни­че­ско­го соста­ва капи­та­ла вызы­ва­ет тен­ден­цию к пони­же­нию нор­мы при­бы­ли.

От капи­та­ла в сфе­ре про­из­вод­ства обра­тим­ся к капи­та­лу в сфе­ре обра­ще­ния. До сих пор мы рас­смат­ри­ва­ли капи­тал как клас­со­вое отно­ше­ние меж­ду капи­та­ли­ста­ми и рабо­чи­ми, т. е. рас­смат­ри­ва­ли те спе­ци­фи­че­ские чер­ты капи­та­ла, кото­рые отли­ча­ют его от про­сто­го товар­но­го хозяй­ства. Но, как мы уже зна­ем, капи­та­ли­сти­че­ское хозяй­ство пред­став­ля­ет собою даль­ней­шее раз­ви­тие того же товар­но­го хозяй­ства. С появ­ле­ни­ем капи­та­ла не исче­за­ют товар и день­ги; они ста­но­вят­ся под­чи­нен­ны­ми момен­та­ми дви­же­ния само­го капи­та­ла. Капи­тал попе­ре­мен­но при­ни­ма­ет фор­му това­ра и денег, про­хо­дя через раз­лич­ные ста­дии. «В обра­ще­нии Д — Т — Д товар и день­ги функ­ци­о­ни­ру­ют лишь как раз­лич­ные спо­со­бы суще­ство­ва­ния самой сто­и­мо­сти… Сто­и­мость посто­ян­но пере­хо­дит из одной фор­мы в дру­гую» (К., т. I, стр. 99). Если в про­стом товар­ном хозяй­стве мы наблю­да­ли про­цесс раз­дво­е­ния това­ра на про­стой товар и день­ги (и тем самым раз­дво­е­ние сто­и­мо­сти на товар­ную фор­му и денеж­ную фор­му), то теперь мы как буд­то воз­вра­ща­ем­ся обрат­но к сто­и­мо­сти вооб­ще. Капи­тал есть само­воз­рас­та­ю­щая сто­и­мость. Эта сто­и­мость попе­ре­мен­но при­ни­ма­ет то одну, то дру­гую фор­му. «Те, кто пола­га­ет, буд­то сто­и­мость при­об­ре­та­ет само­сто­я­тель­ное суще­ство­ва­ние (Verselbständigung) лишь в абстрак­ции, забы­ва­ют, что дви­же­ние про­мыш­лен­но­го капи­та­ла есть эта абстрак­ция in actu. Сто­и­мость про­хо­дит тут через раз­лич­ные фор­мы, совер­ша­ет раз­лич­ные дви­же­ния, в кото­рых она сохра­ня­ет­ся и в то же вре­мя воз­рас­та­ет, уве­ли­чи­ва­ет­ся» (К., т. II, стр. 60). Про­цесс «само­сто­я­тель­но­го обособ­ле­ния» сто­и­мо­сти дости­га­ет теперь сво­е­го более высо­ко­го раз­ви­тия. «В капи­та­ле само­сто­я­тель­ное обособ­ле­ние (Verselbständigung) сто­и­мо­сти дости­га­ет более высо­кой сте­пе­ни, чем в день­гах» (Teorien, т. III, стр. 155). Капи­тал в обра­ще­нии пред­став­ля­ет собою един­ство про­ти­во­по­лож­но­стей — това­ра и денег.

Мы виде­ли, что капи­тал в сфе­ре непо­сред­ствен­но­го про­из­вод­ства пред­став­ля­ет собою един­ство про­ти­во­по­лож­но­стей, а имен­но веще­ствен­ных и лич­ных фак­то­ров про­из­вод­ства, «отчуж­ден­ных» и «обособ­лен­ных» друг от дру­га, име­ю­щих про­ти­во­ре­чи­вую клас­со­вую фор­му. Точ­но так же и капи­тал в сфе­ре обра­ще­ния пред­став­ля­ет собою един­ство про­ти­во­по­лож­но­стей — това­ра и денег, ина­че гово­ря, товар­но­го и денеж­но­го капи­та­ла. Нако­нец, капи­тал в целом так­же пред­став­ля­ет собою един­ство про­ти­во­по­лож­но­стей, а имен­но един­ство капи­та­ла в про­из­вод­стве и капи­та­ла в обра­ще­нии. «Сово­куп­ный про­цесс вос­про­из­вод­ства капи­та­ла есть един­ство его фазы про­из­вод­ства и его фазы обра­ще­ния. Это один про­цесс, кото­рый про­хо­дит через оба про­цес­са как свои фазы… Если бы они были раз­де­ле­ны, не будучи еди­ны­ми, то невоз­мож­но было бы ника­кое насиль­ствен­ное вос­ста­нов­ле­ние их един­ства, ника­кой кри­зис. Если бы они были толь­ко еди­ны, не будучи раз­де­ле­ны, то невоз­мож­но было бы ника­кое насиль­ствен­ное их раз­де­ле­ние, кото­рое так­же явля­ет­ся кри­зи­сом» (Theorien, т. II, ч. 2, стр. 287).

Мы можем под­ве­сти ито­ги. Появ­ле­ние капи­та­ла мы можем рас­смат­ри­вать, как про­цесс, в кото­ром одно­вре­мен­но осу­ществ­ля­ют­ся: 1) социо­ло­ги­че­ский закон диф­фе­рен­ци­а­ции обще­ствен­ных групп и клас­сов, 2) Эко­но­ми­че­ский закон ове­ществ­ле­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей и 3) обще-диа­лек­ти­че­ский закон един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей. Уже в про­стом товар­ном хозяй­стве мы наблю­да­ли про­цесс диф­фе­рен­ци­а­ции функ­ций това­ро­про­из­во­ди­те­лей. Мы виде­ли, что това­ро­про­из­во­ди­тель ста­но­вил­ся то про­дав­цом, то поку­па­те­лем. Мы наблю­да­ли появ­ле­ние новых «обще­ствен­ных харак­те­ров» това­ро­про­из­во­ди­те­ля: соби­ра­те­ля сокро­вищ, кре­ди­то­ра и долж­ни­ка. Но все это были такие функ­ции, кото­рые попе­ре­мен­но выпол­нял то один това­ро­про­из­во­ди­тель, то дру­гой, эти функ­ции не были «кри­стал­ли­зо­ва­ны» за опре­де­лен­ны­ми лица­ми. Прав­да, Маркс отме­чал, что уже функ­ция кре­ди­то­ра обна­ру­жи­ва­ет спо­соб­ность «к более проч­ной кри­стал­ли­за­ции» (К, т. I, стр. 83), т. е. спо­соб­ность закреп­лять­ся навсе­гда или на дол­гое вре­мя за опре­де­лен­ным лицом. Но в виде обще­го пра­ви­ла в про­стом товар­ном хозяй­стве кре­ди­тор и долж­ник это не чле­ны двух раз­ных клас­сов, а две функ­ции, выпол­ня­е­мые попе­ре­мен­но раз­лич­ны­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми. Толь­ко с появ­ле­ни­ем капи­та­ли­стов и рабо­чих появи­лось деле­ние товар­но­го обще­ства на клас­сы; толь­ко с это­го вре­ме­ни появи­лась рез­кая клас­со­вая про­ти­во­по­лож­ность меж­ду лица­ми, вла­де­ю­щи­ми сред­ства­ми про­из­вод­ства, и лица­ми, обре­чен­ны­ми всю жизнь про­да­вать свою рабо­чую силу. Это появ­ле­ние клас­со­вых про­ти­во­по­лож­но­стей зна­ме­но­ва­ло собой целый исто­ри­че­ский пере­во­рот, ска­чек от обще­ства одно­род­ных това­ро­про­из­во­ди­те­лей к обще­ству това­ро­про­из­во­ди­те­лей, раз­ди­ра­е­мо­му клас­со­вы­ми про­ти­во­ре­чи­я­ми.

Парал­лель­но с этим услож­не­ни­ем про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, услож­ня­лись и эко­но­ми­че­ские фор­мы вещей; если рань­ше про­дукт тру­да при­ни­мал фор­му това­ра или денег, то теперь появи­лась новая соци­аль­ная фор­ма — капи­тал. Фети­ши­за­ция про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний при­об­ре­та­ет в капи­та­ле более скры­тую и запу­тан­ную фор­му, чем в това­ру и день­гах. Уже в про­цес­се непо­сред­ствен­но­го про­из­вод­ства «капи­тал ста­но­вит­ся очень таин­ствен­ной сущ­но­стью, так как все обще­ствен­ные про­из­во­ди­тель­ные силы тру­да пред­став­ля­ют­ся таким спо­со­бом, как буд­то они при­над­ле­жат капи­та­лу, а не тру­ду как тако­во­му, и порож­да­ют­ся в его соб­ствен­ных нед­рах» (К., т. III, ч. 2, стр. 297). Уже в про­цес­се непо­сред­ствен­но­го про­из­вод­ства про­из­во­ди­тель­ные силы тру­да при­ни­ма­ют вид про­из­во­ди­тель­ных сил капи­та­ла. Капи­тал высту­па­ет как сто­и­мость, спо­соб­ная к само­воз­рас­та­нию. Даль­ней­шая фети­ши­за­ция про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей про­ис­хо­дит в сфе­ре обра­ще­ния капи­та­ла. Эта сфе­ра обра­ще­ния порож­да­ет новые «опре­де­ле­ния фор­мы» (К., т. III, ч. 2, стр. 297), «новые фор­мы, про­ис­хо­дя­щие из про­цес­са обра­ще­ния» (Пись­ма Марк­са и Энгель­са, 1923 г., стр. 170), напри­мер, фор­мы основ­но­го и обо­рот­но­го капи­та­ла и т. п. Бла­го­да­ря это­му появ­ля­ет­ся иллю­зия, буд­то сто­и­мость и при­ба­воч­ная сто­и­мость воз­ни­ка­ют в про­цес­се обра­ще­ния.

Опи­сан­ные нами про­цес­сы диф­фе­рен­ци­а­ции соци­аль­ных групп и ове­ществ­ле­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей про­ис­хо­дят на осно­ве обще-диа­лек­ти­че­ско­го зако­на един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей. Появ­ле­ние капи­та­ла обо­зна­ча­ет появ­ле­ние клас­со­вых про­ти­во­по­лож­но­стей в преж­де одно­род­ной соци­аль­ной сре­де това­ро­про­из­во­ди­те­лей. Един­ство про­ти­во­по­лож­но­стей капи­та­ла и наем­но­го тру­да в сфе­ре про­из­вод­ства, един­ство про­ти­во­по­лож­но­стей това­ра и денег в сфе­ре обра­ще­ния, един­ство капи­та­ла в про­из­вод­стве и капи­та­ла в обра­ще­нии, — во всех этих явле­ни­ях мы видим осу­ществ­ле­ние обще-диа­лек­ти­че­ско­го зако­на един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей.

6. Кругооборот капитала

Из уче­ния о един­стве капи­та­ла в про­из­вод­стве и капи­та­ла в обра­ще­нии выте­ка­ет уче­ние Марк­са о кру­го­обо­ро­те капи­та­ла. Дей­стви­тель­но, капи­тал в обра­ще­нии дол­жен при­нять две раз­лич­ные фор­мы: денеж­но­го капи­та­ла и товар­но­го капи­та­ла. Таким обра­зом, капи­тал в обра­ще­нии раз­два­и­ва­ет­ся, и вме­сто преж­не­го двух­член­но­го деле­ния капи­та­ла мы полу­ча­ем трех­член­ное деле­ние: денеж­ный капи­тал, про­из­во­ди­тель­ный капи­тал и товар­ный капи­тал. Это — уче­ние о раз­лич­ных функ­ци­ях или фазах дви­же­ния капи­та­ла.

В реаль­ной дей­стви­тель­но­сти эти раз­лич­ные фазы дви­же­ния капи­та­ла обособ­ля­ют­ся друг от дру­га и при­ни­ма­ют фор­му трех обособ­лен­ных друг от дру­га и про­ти­во­сто­я­щих друг дру­гу форм капи­та­ла. На поверх­но­сти явле­ний мы видим: 1) капи­тал про­мыш­лен­ный, заня­тый непо­сред­ствен­но в про­цес­се про­из­вод­ства; 2) капи­тал товар­но-тор­го­вый или купе­че­ский, заня­тый обслу­жи­ва­ни­ем сфе­ры обра­ще­ния, и 3) капи­тал денеж­но-тор­го­вый, нахо­дя­щий­ся в руках денеж­ных капи­та­ли­стов, кото­рые ссу­жа­ют им капи­та­ли­стов про­из­во­ди­тель­ных. Перед нами три совер­шен­но обосо­бив­ши­е­ся фор­мы капи­та­ла, при­над­ле­жа­щие трем раз­лич­ным груп­пам клас­са капи­та­ли­стов, дви­жу­щи­е­ся на осно­ве как буд­то совер­шен­но раз­лич­ных зако­нов и про­ти­во­сто­я­щие друг дру­гу как само­сто­я­тель­ные сфе­ры вло­же­ния капи­та­ла.

В чем заклю­чал­ся пере­во­рот, про­из­ве­ден­ный Марк­сом в уче­нии о кру­го­обо­ро­те капи­та­ла? Пере­во­рот этот заклю­чал­ся в том же, в чем заклю­чал­ся и пере­во­рот, про­из­ве­ден­ный им в уче­нии о день­гах. Про­ти­во­по­лож­ность меж­ду това­ром и день­га­ми, про­ти­во­сто­я­щи­ми друг дру­гу в про­стран­стве, Маркс пре­вра­тил в после­до­ва­тель­ность дви­же­ния това­ра через две про­ти­во­по­лож­ные фазы. Пред­ме­ты, рас­по­ло­жен­ные рядом друг с дру­гом в про­стран­стве, Маркс рас­смат­ри­ва­ет как раз­лич­ные фазы дви­же­ния одно­го и того же про­цес­са во вре­ме­ни. Этот же при­ем Маркс при­ме­нил изу­че­нии о кру­го­обо­ро­те капи­та­ла. Он ука­зал, что все три сфе­ры капи­та­ла, нахо­дя­щи­е­ся рядом друг с дру­гом в про­стран­стве, нуж­но рас­смат­ри­вать как раз­лич­ные фазы или ста­дии дви­же­ния одно­го и того же капи­та­ла, т. е. как части еди­но­го цело­го про­цес­са, а не как само­сто­я­тель­ные и изо­ли­ро­ван­ные явле­ния. Необ­хо­ди­мо лишить денеж­ный и товар­ный капи­та­лы их обособ­лен­но­сти и рас­смат­ри­вать их как обосо­бив­ши­е­ся части еди­но­го про­цес­са дви­же­ния капи­та­ла. «Денеж­ный капи­тал и товар­ный капи­тал, посколь­ку они со сво­и­ми функ­ци­я­ми высту­па­ют на ряду с про­мыш­лен­ным капи­та­лом как носи­те­ли осо­бых отрас­лей пред­при­я­тий, суть лишь достиг­шие само­сто­я­тель­но­сти (verselbständigte) вслед­ствие обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да и одно­сто­ронне раз­ви­тые виды суще­ство­ва­ния раз­лич­ных функ­ци­о­наль­ных форм, кото­рые про­мыш­лен­ный капи­тал то при­ни­ма­ет, то сбра­сы­ва­ет в сфе­ре обра­ще­ния» (К., т. II, стр. 22).,

Итак, внеш­нюю про­ти­во­по­лож­ность трех обособ­лен­ных форм капи­та­ла Маркс сво­дит к после­до­ва­тель­но­сти фаз дви­же­ния одно­го и того же капи­та­ла. Каж­дый капи­тал дол­жен прой­ти через три фазы: пер­вая — денеж­ный капи­тал, вто­рая — про­из­во­ди­тель­ный капи­тал и тре­тья — товар­ный капи­тал. От про­ти­во­по­лож­но­сти явле­ний в про­стран­стве перей­дем к раз­ви­тию явле­ний во вре­ме­ни. Внеш­ние про­ти­во­по­лож­но­сти трех обособ­лен­ных форм капи­та­ла пре­вра­тим во внут­рен­ние про­ти­во­по­лож­но­сти капи­та­ла, как еди­но­го про­цес­са, необ­хо­ди­мо про­хо­дя­ще­го через раз­лич­ные ста­дии дви­же­ния. С этой точ­ки зре­ния нам ста­но­вит­ся ясна струк­ту­ра II и III томов «Капи­та­ла» Марк­са. В тре­тьем томе «Капи­та­ла» товар­но-тор­го­вый и денеж­но-тор­го­вый капи­та­лы высту­па­ют как обособ­лен­ные и само­сто­я­тель­ные сфе­ры при­ло­же­ния капи­та­ла. Но понять зако­ны их дви­же­ния нель­зя, пока мы рас­смат­ри­ва­ем их как обособ­лен­ные и изо­ли­ро­ван­ные фор­мы капи­та­ла; вскрыть зако­ны их дви­же­ния мож­но толь­ко в том слу­чае, если мы рас­смот­рим эти фор­мы капи­та­ла, как части и момен­ты про­цес­са дви­же­ния капи­та­ла в целом. И имен­но во II томе «Капи­та­ла» Маркс пре­вра­ща­ет товар­но-тор­го­вый капи­тал в товар­ную фор­му про­мыш­лен­но­го капи­та­ла, а денеж­но-тор­го­вый капи­тал — в денеж­ную фор­му про­мыш­лен­но­го капи­та­ла. «Денеж­ный капи­тал, товар­ный капи­тал, про­из­во­ди­тель­ный капи­тал обо­зна­ча­ют здесь отнюдь не само­сто­я­тель­ные сор­та капи­та­ла, функ­ции кото­рых состав­ля­ют содер­жа­ние тоже само­сто­я­тель­ных и отде­лен­ных друг от дру­га отрас­лей пред­при­я­тий. Они обо­зна­ча­ют здесь лишь осо­бые функ­ци­о­наль­ные фор­мы про­мыш­лен­но­го капи­та­ла, кото­рый после­до­ва­тель­но при­ни­ма­ет их все три одну за дру­гой» (К., т. II, стр. 20).

После того, как мы све­ли три про­ти­во­сто­я­щие друг дру­гу фор­мы капи­та­ла к трем фазам дви­же­ния одно­го и того же капи­та­ла, мы рас­смот­рим эти три фазы как обна­ру­же­ние внут­рен­них про­ти­во­по­лож­но­стей, скры­тых в при­ро­де капи­та­ла. Из самой при­ро­ды капи­та­ла, кото­рый пред­став­ля­ет собою само­воз­рас­та­ю­щую сто­и­мость, при­ни­ма­ю­щую попе­ре­мен­но фор­мы това­ра и денег, выте­ка­ет необ­хо­ди­мость раз­ли­че­ния в капи­та­ле трех раз­лич­ных фаз, или ста­дий дви­же­ния. В этом дви­же­нии обна­ру­жи­ва­ет­ся внут­рен­няя про­ти­во­по­лож­ность, скры­тая в капи­та­ле; капи­тал «как капи­тал обра­ще­ния в этой сво­ей функ­ции отли­ча­ет­ся от само­го себя, как про­из­во­ди­тель­но­го капи­та­ла. Это две осо­бых, отлич­ных фор­мы суще­ство­ва­ния одно­го и того же капи­та­ла» (К., т. III, ч. 1, стр. 205). Появ­ля­ют­ся «раз­лич­ные фор­мы, в кото­рые на раз­лич­ных сво­их ста­ди­ях обла­ча­ет­ся капи­тал» (К., т. II, стр. 1).

Раз капи­тал попе­ре­мен­но про­хо­дит через три раз­лич­ные фазы (денеж­ный, про­из­во­ди­тель­ный и товар­ный капи­та­лы), то в дан­ный момент вре­ме­ни одна часть капи­та­ла нахо­дит­ся в одной фазе, дру­гая часть — в дру­гой, а тре­тья — в тре­тьей. Сама после­до­ва­тель­ность фаз дви­же­ния капи­та­ла во вре­ме­ни при­во­дит к одно­вре­мен­но­му суще­ство­ва­нию трех раз­лич­ных форм капи­та­ла в про­стран­стве. «Сама после­до­ва­тель­ность в про­стран­стве есть лишь резуль­тат после­до­ва­тель­но­сти во вре­ме­ни» (К., т. II, стр. 59). «Фор­мы суть теку­чие фор­мы, одно­вре­мен­ность кото­рых дости­га­ет­ся их после­до­ва­тель­но­стью» (К., т. II, стр. 60).

Итак, для пони­ма­ния зако­нов дви­же­ния капи­та­ла мы долж­ны рас­смат­ри­вать капи­тал как един­ство про­ти­во­по­лож­но­стей, или как един­ство трех раз­лич­ных фаз. Но это­го, одна­ко, мало. Пред­по­ло­жим, что мы рас­смат­ри­ва­ем капи­тал как един­ство трех фаз (денеж­ный, про­из­во­ди­тель­ный и товар­ный капи­тал), т. е. в фор­ме кру­го­обо­ро­та Д — Т… П… Т — Д. Хотя мы рас­смот­ре­ли все три фазы капи­та­ла, но все же наше иссле­до­ва­ние явля­ет­ся одно­сто­рон­ним, так как мы нача­ли с денеж­ной фор­мы капи­та­ла и закон­чи­ли денеж­ною же фор­мою. С этой одно­сто­рон­ней точ­ки зре­ния кру­го­обо­рот капи­та­ла пред­став­ля­ет­ся нам, как кру­го­обо­рот денеж­но­го капи­та­ла; с иной точ­ки зре­ния пред­ста­вит­ся нам кру­го­обо­рот капи­та­ла, если мы нач­нем свое иссле­до­ва­ние с фазы про­из­во­ди­тель­но­го капи­та­ла и ею же закон­чим. В таком слу­чае мы полу­чим кру­го­обо­рот про­из­во­ди­тель­но­го капи­та­ла (П… Т — Д — Т… П). Нако­нец, если мы возь­мем за нача­ло иссле­до­ва­ния фазу товар­но­го капи­та­ла, мы полу­чим кру­го­обо­рот товар­но­го капи­та­ла (Т1 — Д1 — Т… П… Т1). Мер­кан­ти­ли­сты рас­смат­ри­ва­ли весь кру­го­обо­рот капи­та­ла с пер­вой точ­ки зре­ния, клас­си­ки — со вто­рой точ­ки зре­ния, а физио­кра­ты — с тре­тьей точ­ки зре­ния. Бла­го­да­ря это­му, иссле­до­ва­ние капи­та­ла у эко­но­ми­стов всех пере­чис­лен­ных школ име­ло одно­сто­рон­ний харак­тер. Пол­ное пред­став­ле­ние о кру­го­обо­ро­те капи­та­ла мы полу­ча­ем толь­ко в том слу­чае, когда мы рас­смат­ри­ва­ем его со всех трех ука­зан­ных точек зре­ния, т. е. и как кру­го­обо­рот денеж­но­го капи­та­ла, и как кру­го­обо­рот про­из­во­ди­тель­но­го капи­та­ла, и как кру­го­обо­рот товар­но­го капи­та­ла. «Если мы все три фор­мы соеди­ним вме­сте, то все пред­по­сыл­ки про­цес­са ока­зы­ва­ют­ся его резуль­та­том, пред­по­сыл­кой, про­из­ве­ден­ной им самим. Каж­дый момент явля­ет­ся исход­ным пунк­том, пере­ход­ным пунк­том и пунк­том воз­вра­ще­ния. Про­цесс, взя­тый в целом, изоб­ра­жа­ет­ся как един­ство про­цес­са про­из­вод­ства и про­цес­са обра­ще­ния; про­цесс про­из­вод­ства ста­но­вит­ся посред­ству­ю­щим зве­ном в про­цес­се обра­ще­ния, и наобо­рот» (К., т. II, стр. 56 — 57).

Мы видим, в какой мере при­ме­не­ние зако­на един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей необ­хо­ди­мо для пони­ма­ния дви­же­ния капи­та­ла. Про­цесс дви­же­ния капи­та­ла мы долж­ны рас­смат­ри­вать не толь­ко как един­ство трех про­ти­во­по­лож­ных фаз, но и как един­ство трех кру­го­обо­ро­тов капи­та­ла. «Про­цесс как целое пред­став­ля­ет един­ство трех кру­го­обо­ро­тов, явля­ю­щих­ся раз­лич­ны­ми фор­ма­ми, в кото­рых непре­рыв­ность про­цес­са нахо­дит себе выра­же­ние» (К., т. II, стр. 59).

Маркс не огра­ни­чи­ва­ет­ся тем, что сво­дит про­ти­во­по­лож­ные фор­мы капи­та­ла к един­ству дви­же­ния капи­та­ла через три раз­лич­ные фазы. Ана­ли­ти­че­ски сво­дя весь про­цесс к его един­ству, он после это­го пока­зы­ва­ет нам, каким обра­зом из еди­но­го капи­та­ла выде­ли­лись три само­сто­я­тель­ных и обособ­лен­ных фор­мы капи­та­ла. Он про­сле­жи­ва­ет про­цесс «обособ­ле­ния» и «отчуж­де­ния» друг от дру­га раз­лич­ных форм капи­та­ла. Это отчуж­де­ние заклю­ча­ет­ся в том, что раз­лич­ные функ­ции капи­та­ла, напри­мер, тор­го­вые опе­ра­ции, ста­но­вят­ся теперь уже не побоч­ны­ми опе­ра­ци­я­ми само­го про­мыш­лен­но­го капи­та­ли­ста, а выде­ля­ют­ся и ста­но­вят­ся спе­ци­аль­ны­ми опе­ра­ци­я­ми осо­бой груп­пы, тор­гов­цев; про­ис­хо­дит «выде­ле­ние» из клас­са капи­та­ли­стов осо­бой груп­пы, посвя­ща­ю­щей себя обслу­жи­ва­нию товар­но­го или денеж­но­го обра­ще­ния.

Разу­ме­ет­ся, это рас­па­де­ние клас­са капи­та­ли­стов на отдель­ные груп­пы объ­яс­ня­ет­ся в послед­нем сче­те раз­ви­ти­ем мате­ри­аль­но­го про­цес­са про­из­вод­ства, рас­ши­ре­ни­ем рын­ка, уве­ли­че­ни­ем раз­ме­ров про­из­вод­ства. Эти пере­ме­ны в про­цес­се про­из­вод­ства и обме­на това­ров дела­ют невоз­мож­ным для про­мыш­лен­но­го капи­та­ли­ста сов­ме­щать в сво­ем лице функ­ции руко­во­ди­те­ля про­из­вод­ства, куп­ца, бан­ки­ра и т. д. Про­ис­хо­дит «обособ­ле­ние» и «отчуж­де­ние» этих функ­ций друг от дру­га; появ­ля­ют­ся, напри­мер, осо­бые груп­пы куп­цов. С это­го момен­та «функ­ция (тор­гов­ли) явля­ет­ся не побоч­ной опе­ра­ци­ей про­из­во­ди­те­ля, а исклю­чи­тель­ной опе­ра­ци­ей осо­бо­го рода капи­та­ли­стов, тор­гов­цев това­ра­ми, при­об­ре­та­ет само­сто­я­тель­ность (verselbständigt), как опе­ра­ция осо­бо­го капи­та­ла» (К., т. III, ч. 1, стр. 207). Точ­но таким же обра­зом про­ис­хо­дит выде­ле­ние и обособ­ле­ние денеж­но-тор­го­во­го капи­та­ла. «От все­го капи­та­ла отде­ля­ет­ся и обособ­ля­ет­ся (verselbständigt) в фор­ме денеж­но­го капи­та­ла опре­де­лен­ная часть, капи­та­ли­сти­че­ская функ­ция кото­рой заклю­ча­ет­ся исклю­чи­тель­но в том, что­бы испол­нять эти опе­ра­ции для все­го клас­са про­мыш­лен­ных и тор­го­вых капи­та­ли­стов» (Там же, стр. 242).

Это выде­ле­ние осо­бой груп­пы капи­та­ли­стов пред­став­ля­ет собою яркую иллю­стра­цию даль­ней­шей диф­фе­рен­ци­а­ции соци­аль­ных групп, даль­ней­ше­го углуб­ле­ния обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да. «Это — осо­бая фор­ма обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да» (Там же, стр. 208), — пишет Маркс в при­ме­не­нии к выде­ле­нию тор­го­вых капи­та­ли­стов.

Как видим, товар­но-тор­го­вый капи­та­ли денеж­но-тор­го­вый капи­тал пред­став­ля­ют собою лишь обосо­бив­ши­е­ся части еди­но­го про­цес­са дви­же­ния капи­та­ла. Отсю­да выте­ка­ет, во-пер­вых, что зако­ны их дви­же­ния могут быть поня­ты толь­ко на фоне обще­го дви­же­ния про­мыш­лен­но­го капи­та­ла в целом; во-вто­рых, эти обосо­бив­ши­е­ся фор­мы капи­та­ла при­об­ре­та­ют извест­ную отно­си­тель­ную само­сто­я­тель­ность, кото­рая про­яв­ля­ет­ся в спе­ци­фи­че­ских зако­нах их дви­же­ния; ина­че гово­ря, дви­же­ние этих обосо­бив­ших­ся частей капи­та­ла может быть поня­то лишь на осно­ве зако­на един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей.

Маркс неред­ко под­чер­ки­ва­ет эту двой­ствен­ную при­ро­ду обосо­бив­ших­ся частей капи­та­ла. С одной сто­ро­ны, он под­чер­ки­ва­ет их связь сдви­же­ни­ем про­мыш­лен­но­го капи­та­ла в целом: «Дви­же­ния это­го денеж­но­го капи­та­ла суть лишь дви­же­ния обосо­бив­шей­ся (verselbständigter) части про­мыш­лен­но­го капи­та­ла, нахо­дя­ще­го­ся в про­цес­се сво­е­го вос­про­из­вод­ства» (Там же, стр. 243). Но, с дру­гой сто­ро­ны, раз эта часть капи­та­ла обосо­би­лась, она при­об­ре­ла уже извест­ную отно­си­тель­ную само­сто­я­тель­ность и под­чи­ня­ет­ся осо­бым зако­нам. «В товар­но-тор­го­вом и денеж­но-тор­го­вом капи­та­ле раз­ли­чия меж­ду про­мыш­лен­ным капи­та­лом как про­из­во­ди­тель­ным, с одной сто­ро­ны, и тем же самым капи­та­лом в сфе­ре обра­ще­ния, с дру­гой, — при­об­ре­та­ют само­сто­я­тель­ное суще­ство­ва­ние (verselbständigt) вслед­ствие того, что опре­де­лен­ные фор­мы и функ­ции, кото­рые вре­мен­но при­ни­ма­ет на себя в этом слу­чае капи­тал, явля­ют­ся само­сто­я­тель­ны­ми фор­ма­ми и функ­ци­я­ми отде­лив­шей­ся части капи­та­ла и свя­за­ны исклю­чи­тель­но с нею» (Там же, стр. 249).

Эту отно­си­тель­ную само­сто­я­тель­ность обосо­бив­шей­ся части капи­та­ла под­чер­ки­ва­ет и Энгельс. Про­цесс обособ­ле­ния раз­ных форм капи­та­ла Энгельс рас­смат­ри­ва­ет на широ­ком фоне обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да. «Там, где име­ет­ся раз­де­ле­ние тру­да в обще­ствен­ном мас­шта­бе, отдель­ные работ­ни­ки ста­но­вят­ся само­сто­я­тель­ны­ми друг от дру­га. Про­из­вод­ство явля­ет­ся в послед­нем сче­те реша­ю­щим. Но, как толь­ко тор­гов­ля про­дук­та­ми обособ­ля­ет­ся от про­из­вод­ства в соб­ствен­ном смыс­ле, она сле­ду­ет сво­е­му соб­ствен­но­му дви­же­нию, над кото­рым в целом гос­под­ству­ет про­из­вод­ство, но в отдель­ных част­но­стях и внут­ри этой общей зави­си­мо­сти тор­гов­ля все же сле­ду­ет сво­им соб­ствен­ным зако­нам, кото­рые при­су­щи при­ро­де это­го ново­го фак­то­ра. У это­го дви­же­ния (тор­гов­ли) есть свои соб­ствен­ные фазы, и в свою оче­редь оно ока­зы­ва­ет обрат­ное дей­ствие на дви­же­ние про­из­вод­ства». Точ­но так же и тор­гов­ля день­га­ми «име­ет осо­бые зако­ны, опре­де­ля­е­мые его соб­ствен­ной при­ро­дой, и име­ет осо­бые фазы» (Пись­ма Марк­са и Энгель­са, 1923 г., стр. 307 — 308).

Имен­но эта отно­си­тель­ная само­сто­я­тель­ность товар­но-тор­го­во­го и денеж­но-тор­го­во­го капи­та­ла скры­ва­ет от наших глаз их един­ство и связь с про­цес­сом дви­же­ния про­мыш­лен­но­го капи­та­ла в целом. Если бы тор­го­вые опе­ра­ции про­из­во­ди­лись не осо­бым куп­цом, а при­каз­чи­ком, нахо­дя­щим­ся на служ­бе у само­го фаб­ри­кан­та, «эта связь ни одно­го мгно­ве­ния не оста­ва­лась бы скры­той» (К., т. III, ч. 1, стр. 207). Но после того, как про­изо­шло выде­ле­ние осо­бой груп­пы тор­гов­цев, товар­но-тор­го­вый капи­тал внешне обосо­бил­ся от про­мыш­лен­но­го, и имен­но это его «само­сто­я­тель­ное обособ­ле­ние» «зату­ше­вы­ва­ет раз­лич­ные момен­ты дви­же­ния» (К., т. II, стр. 65). Денеж­ный, про­из­во­ди­тель­ный и товар­ный капи­та­лы, пред­став­ля­ю­щие собою на деле лишь момен­ты еди­но­го про­цес­са дви­же­ния капи­та­ла, обособ­ля­ют­ся, при­об­ре­та­ют извест­ную само­сто­я­тель­ность и, как кажет­ся на внеш­ний взгляд, дей­ству­ют само­сто­я­тель­но и неза­ви­си­мо друг от дру­га. Имен­но поэто­му эко­но­ми­сты, наблю­дав­шие внеш­нюю поверх­ность явле­ний и рас­смат­ри­вав­шие товар­но-тор­го­вый и денеж­но-тор­го­вый капи­та­лы в их «обособ­лен­ном» виде, не мог­ли понять внут­рен­них зако­нов дви­же­ния капи­та­ла; они при­хо­ди­ли к самым неле­пым выво­дам о воз­ник­но­ве­нии тор­го­вой при­бы­ли в сфе­ре само­го обра­ще­ния. Толь­ко Марк­су уда­лось выяс­нить про­бле­му тор­го­вой при­бы­ли бла­го­да­ря тому, что он раз­ру­шил внеш­нюю иллю­зию неза­ви­си­мо­сти дви­же­ния товар­но-тор­го­во­го капи­та­ла и рас­смат­ри­вал его в нераз­рыв­ной свя­зи с дви­же­ни­ем про­мыш­лен­но­го капи­та­ла в целом. Толь­ко при­ме­не­ние зако­на един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей дало Марк­су воз­мож­ность раз­ре­шить эту труд­ную про­бле­му.

Как видим, и в уче­нии о кру­го­обо­ро­те капи­та­ла Маркс пока­зал нам осу­ществ­ле­ние трех ука­зан­ных выше зако­нов. С одной сто­ро­ны, мы наблю­да­ем кар­ти­ну посте­пен­но­го услож­не­ния клас­со­вой струк­ту­ры обще­ства. В уче­нии о про­стом товар­ном хозяй­стве мы име­ли дело толь­ко с про­сты­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми; в уче­нии о капи­та­ле мы име­ем дело с про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми двух клас­сов обще­ства, капи­та­ли­стов и рабо­чих; нако­нец, в уче­нии о кру­го­обо­ро­те капи­та­ла мы видим даль­ней­шее услож­не­ние струк­ту­ры обще­ства; мы видим рас­па­де­ние клас­са капи­та­ли­стов на несколь­ко осо­бых и само­сто­я­тель­ных групп (капи­та­ли­сты про­мыш­лен­ные, тор­го­вые и денеж­ные).

По мере услож­не­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей услож­ня­ют­ся и соци­аль­ные фор­мы вещей, раз­ви­ва­ет­ся про­цесс ове­ществ­ле­ния и фети­ши­за­ции про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Товар­но-тор­го­вый и денеж­но-тор­го­вый капи­та­лы при­об­ре­та­ют само­сто­я­тель­ную фор­му, отры­ва­ют­ся и обособ­ля­ют­ся от про­цес­са непо­сред­ствен­но­го про­из­вод­ства; бла­го­да­ря это­му воз­ни­ка­ет иллю­зия обра­зо­ва­ния при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти в про­цес­се обра­ще­ния, и про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния чле­нов обще­ства при­об­ре­та­ют более запу­тан­ный и фети­ши­зи­ро­ван­ный харак­тер.

Опи­сан­ные про­цес­сы услож­не­ния и ове­ществ­ле­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей про­ис­хо­дят в согла­сии с обще-диа­лек­ти­че­ским зако­ном един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей. Дви­же­ние капи­та­ла, кото­рое мы рань­ше рас­смат­ри­ва­ли как еди­ный про­цесс, рас­па­да­ет­ся на ряд обособ­лен­ных и отно­си­тель­но-само­сто­я­тель­ных сфер, в каж­дой из кото­рых мы обна­ру­жи­ва­ем осо­бые спе­ци­фи­че­ские фор­мы дви­же­ния. Появ­ля­ют­ся про­ти­во­по­лож­но­сти в груп­пе явле­ний, обра­зу­ю­щих един­ство, но, с дру­гой сто­ро­ны, меж­ду эти­ми про­ти­во­по­лож­ны­ми явле­ни­я­ми сохра­ня­ет­ся един­ство. Обосо­бив­ши­е­ся части капи­та­ла (товар­но-тор­го­вый, денеж­но-тор­го­вый и про­из­воль­ный капи­та­лы), хотя и обла­да­ют отно­си­тель­ной само­сто­я­тель­но­стью, все же в общем под­чи­не­ны в сво­ем дви­же­нии зако­нам дви­же­ния про­мыш­лен­но­го капи­та­ла в его целом. Дви­же­ние про­цес­са про­из­вод­ства про­дол­жа­ет гос­под­ство­вать и над теми частя­ми капи­та­ла, кото­рые от него обосо­би­лись и при­об­ре­ли внешне само­сто­я­тель­ную, отчуж­ден­ную фор­му.

7. Распадение прибавочной стоимости на доходы

Как мы виде­ли выше, в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве сто­и­мость годич­но­го про­дук­та (вклю­чая и сто­и­мость затра­чен­ных средств про­из­вод­ства) рас­па­да­ет­ся на капи­тал и при­ба­воч­ную сто­и­мость. Мы уже про­сле­ди­ли про­цесс услож­не­ния и обособ­ле­ния отдель­ных частей капи­та­ла. Теперь нам пред­сто­ит рас­смот­реть про­цесс посте­пен­но­го услож­не­ния и обособ­ле­ния раз­лич­ных частей при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, ина­че гово­ря, про­цесс рас­па­де­ния при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти на отдель­ные виды нетру­до­вых дохо­дов (пред­при­ни­ма­тель­ская при­быль, про­цент, тор­го­вая при­быль и земель­ная рен­та). Это­му вопро­су посвя­ще­на бо́льшая часть тре­тье­го тома «Капи­та­ла» Марк­са. В пись­ме к Энгель­су Маркс писал: «В III кни­ге мы дохо­дим до пре­вра­ще­ния при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти в раз­лич­ные фор­мы и до рас­па­де­ния ее на отдель­ные раз­об­щен­ные, друг от дру­га состав­ные части» (Пись­ма, 1923 г., стр. 170).

Рас­па­де­ние при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти на раз­лич­ные фор­мы дохо­да явля­ет­ся про­цес­сом, парал­лель­ным опи­сан­но­му выше про­цес­су рас­па­де­ния про­мыш­лен­но­го капи­та­ла на отдель­ные и само­сто­я­тель­ные фор­мы. Дей­стви­тель­но, раз про­изо­шло рас­па­де­ние капи­та­ла на товар­но-тор­го­вый, денеж­но-тор­го­вый и про­из­во­ди­тель­ный, при­над­ле­жа­щие раз­лич­ным груп­пам капи­та­ли­стов и состав­ля­ю­щие осо­бые отрас­ли, то вполне понят­но, что и при­ба­воч­ная сто­и­мость рас­па­лась на отдель­ные части, доста­ю­щи­е­ся раз­лич­ным груп­пам капи­та­ли­стов и име­ю­щие раз­лич­ные фор­мы. На поверх­но­сти явле­ний мы встре­ча­ем уже эти раз­лич­ные виды нетру­до­во­го дохо­да в гото­вой, само­сто­я­тель­ной или, как выра­жа­ет­ся Маркс, «твер­дой» фор­ме. Мы встре­ча­ем уже отдель­ные друг от дру­га фор­мы дохо­да (пред­при­ни­ма­тель­ская при­быль, тор­го­вая при­быль, про­цент), кото­рые внешне обособ­ле­ны друг от дру­га и дви­жут­ся как буд­то неза­ви­си­мо друг от дру­га, каж­дая на осно­ва­нии при­су­щих ей осо­бых зво­нов. И в дан­ном слу­чае пер­вая зада­ча, сто­яв­шая перед Марк­сом, заклю­ча­лась в том, что­бы вскрыть един­ство, лежа­щее в осно­ве этих раз­лич­ных форм нетру­до­вых дохо­дов, что­бы лишить их кажу­щей­ся само­сто­я­тель­но­сти и пред­ста­вить их, как обосо­бив­ши­е­ся части еди­ной мас­сы при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти. Уже клас­си­ки в сво­ей тео­рии сто­и­мо­сти наме­ти­ли путь для реше­ния это­го вопро­са, но они еще не зна­ли при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти в ее общей фор­ме. Толь­ко Маркс в I томе «Капи­та­ла», в сво­ем уче­нии о при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, дей­стви­тель­но вскрыл един­ство, лежа­щее в осно­ве всех нетру­до­вых дохо­дов. Неда­ром Маркс счи­тал самым луч­шим в «Капи­та­ле», на ряду с уче­ни­ем о двой­ствен­ном харак­те­ре тру­да, уче­ние о при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти. «При­ба­воч­ная сто­и­мость рас­смат­ри­ва­ет­ся неза­ви­си­мо от обособ­лен­ных форм, как то: при­быль, про­цент, земель­ная рен­та и т. д.» (Пись­ма, стр. 168). Еще ярче Маркс выра­зил осо­бен­ность сво­е­го уче­ния о при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти в дру­гом пись­ме: «В про­ти­во­по­лож­ность всей преж­ней поли­ти­че­ской эко­но­мии, иссле­до­вав­шей преж­де все­го осо­бые части при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти в их твер­дых фор­мах, — как рен­та, при­быль, про­цент, счи­тая их дан­ны­ми, я стал впер­вые изу­чать общую фор­му при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, в кото­рой все осо­бые части еще, так ска­зать, нахо­дят­ся в рас­тво­рен­ном состо­я­нии» (Там же, стр. 169. Кур­сив наш. — И. Р.), Здесь Марк­сом ярко выра­же­на цен­траль­ная идея, руко­во­див­шая им на про­тя­же­нии все­го его иссле­до­ва­ния, идея пре­вра­ще­ния застыв­ших и обособ­лен­ных соци­аль­ных форм вещей, внешне про­ти­во­сто­я­щих и про­ти­во­по­лож­ных друг дру­гу, в части еди­но­го теку­че­го про­цес­са, в части еди­ной мас­сы обще­ствен­но­го тру­да, нахо­дя­ще­го­ся в рас­по­ря­же­нии обще­ства.

Но Маркс, как мы зна­ем, нико­гда не огра­ни­чи­вал­ся ана­ли­ти­че­ским све­де­ни­ем обособ­лен­ных соци­аль­ных форм к еди­но­му про­цес­су, части кото­ро­го они состав­ля­ют; он все­гда идет и обрат­ным, син­те­ти­че­ским путем и пока­зы­ва­ет нам про­цесс посте­пен­но­го обособ­ле­ния и отчуж­де­ния этих раз­лич­ных соци­аль­ных форм, про­цесс «гене­зи­са форм». При­чи­ны это­го обособ­ле­ния отдель­ных форм при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти выяс­не­ны были в уче­нии о кру­го­обо­ро­те капи­та­ла. По мере рас­ши­ре­ния про­цес­са мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства и обме­на про­изо­шло обособ­ле­ние отдель­ных сфер при­ло­же­ния капи­та­ла; одно­вре­мен­но с этим про­изо­шло рас­па­де­ние клас­са капи­та­ли­стов на отдель­ные груп­пы и рас­па­де­ние при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти на отдель­ные виды нетру­до­во­го дохо­да. Подоб­но тому, как отдель­ные фор­мы капи­та­ла дви­жут­ся как буд­то неза­ви­си­мо друг от дру­га, точ­но так же и раз­лич­ные части при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти обособ­ля­ют­ся друг от дру­га, при­об­ре­та­ют фор­му отдель­ных и само­сто­я­тель­ных дохо­дов и дви­жут­ся как буд­то на осно­ве раз­лич­ных зако­нов. «Раз­лич­ные состав­ные части при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти высту­па­ют в фор­ме само­сто­я­тель­ных один по отно­ше­нию к дру­го­му дохо­дов» (К., т. III, ч. 2, стр. 311). «Рас­па­де­ние при­бы­ли на пред­при­ни­ма­тель­ский доход и про­цент… завер­ша­ет обособ­ле­ние (Velselbständigung) фор­мы при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, фик­си­ро­ва­ние (Verknöcherung) ее фор­мы по отно­ше­нию к ее суб­стан­ции, ее сущ­но­сти» (Там же, стр. 298 — 299).

Наря­ду с при­бы­лью появ­ля­ет­ся осо­бая фор­ма дохо­да — про­цент, кото­рый дви­жет­ся на осно­ва­нии осо­бых зако­нов. Появ­ле­ние про­цен­та озна­ча­ет даль­ней­шее обособ­ле­ние и отчуж­де­ние при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти от ее источ­ни­ка — обще­ствен­но­го тру­да. Если в при­бы­ли все еще сохра­ня­ет­ся вос­по­ми­на­ние о ее про­ис­хож­де­нии из тру­да, то в про­цен­те связь меж­ду дохо­дом и при­ба­воч­ным тру­дом рабо­чих совер­шен­но порва­на (Там же, стр. 299). Поэто­му ссуд­ный капи­тал, при­но­ся­щий про­цент, пред­став­ля­ет собою, как часто выра­жа­ет­ся Маркс, «наи­бо­лее отчуж­ден­ную» фор­му капи­та­ла. Это — «авто­ма­ти­че­ский фетиш», совер­шен­но ото­рван­ный от непо­сред­ствен­но­го про­цес­са про­из­вод­ства, при­об­рет­ший само­сто­я­тель­ное суще­ство­ва­ние и состав­ля­ю­щий как буд­то само­сто­я­тель­ный источ­ник нетру­до­во­го дохо­да. Про­цесс фети­ши­за­ции обще­ствен­ных отно­ше­ний дости­га­ет наи­выс­шей точ­ки.

Ту же высо­кую сте­пень обособ­ле­ния и фети­ши­за­ции обще­ствен­ных отно­ше­ний людей мы най­дем в земель­ной рен­те. «Так как здесь часть при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, как пред­став­ля­ет­ся, свя­за­на непо­сред­ствен­но не с обще­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми, а с при­род­ным эле­мен­том, зем­лей, то этим завер­ша­ет­ся фор­ма обособ­ле­ния и фик­си­ро­ва­ния (Entfremdung und Verknöcherung) раз­лич­ных частей при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти одна по отно­ше­нию к дру­гой, внут­рен­няя связь окон­ча­тель­но раз­ры­ва­ет­ся, и ее источ­ни­ки совер­шен­но закры­ва­ют­ся имен­но вза­им­ным обособ­ле­ни­ем (Verselbständigung) отно­ше­ний про­из­вод­ства, кото­рые теперь свя­зы­ва­ют­ся с раз­лич­ны­ми мате­ри­аль­ны­ми эле­мен­та­ми про­цес­са про­из­вод­ства» (К., т. III, ч. 2, стр. 299). Раз­лич­ные части при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, кото­рые на деле слу­жат выра­же­ни­ем обще­ствен­ных отно­ше­ний людей, при­вя­зы­ва­ют­ся к отдель­ным мате­ри­аль­ным эле­мен­там про­из­вод­ства и кажут­ся про­ис­хо­дя­щи­ми из послед­них; зем­ля как буд­то порож­да­ет рен­ту, капи­тал — про­цент, а труд — зара­бот­ную пла­ту. «Аген­там про­из­вод­ства капи­тал, земель­ная соб­ствен­ность и труд пред­став­ля­ют­ся тре­мя раз­лич­ны­ми неза­ви­си­мы­ми источ­ни­ка­ми, из кото­рых как тако­вых про­ис­хо­дят три раз­лич­ных состав­ных части еже­год­но про­из­во­ди­мой сто­и­мо­сти» (Там же, стр. 293). Вуль­гар­ные эко­но­ми­сты обоб­ща­ют эти пред­став­ле­ния капи­та­ли­стов в виде три­еди­ной фор­му­лы, кри­ти­че­ско­му раз­бо­ру кото­рой Маркс посвя­тил 48 гла­ву III тома «Капи­та­ла». Вме­сто того, что­бы све­сти раз­лич­ные виды нетру­до­во­го дохо­да к их еди­но­му источ­ни­ку — при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти и при­ба­воч­но­му тру­ду, вуль­гар­ные эко­но­ми­сты в сво­ей фор­му­ле толь­ко отра­жа­ют то внеш­нее обособ­ле­ние и отчуж­де­ние. раз­лич­ных форм нетру­до­во­го дохо­да, кото­рое бро­са­ет­ся в гла­за на поверх­но­сти капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства.

Обособ­ле­ние раз­лич­ных форм нетру­до­во­го дохо­да объ­яс­ня­ет нам иллю­зию, воз­ни­ка­ю­щую в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве. Сто­и­мость про­дук­тов (если вычесть сто­и­мость затра­чен­ных средств про­из­вод­ства) рас­па­да­ет­ся «на три состав­ные части, кото­рые при­ни­ма­ют затем в каче­стве зара­бот­ной пла­ты, при­бы­ли и земель­ной рен­ты само­сто­я­тель­ный вид неза­ви­си­мых друг от дру­га форм дохо­да» (Там же, стр. 329). Но эти фор­мы дохо­да, будучи резуль­та­том про­цес­са про­из­вод­ства, вме­сте с тем явля­ют­ся и его пред­по­сыл­кой. Капи­та­лист, при­сту­пая к про­цес­су про­из­вод­ства, уже зара­нее пред­вос­хи­ща­ет необ­хо­ди­мость полу­че­ния в резуль­та­те это­го про­цес­са опре­де­лен­ной сум­мы при­бы­ли, про­цен­та и земель­ной рен­ты. Ему кажет­ся, что сто­и­мость про­дук­та состав­ля­ет­ся из этих дохо­дов; дохо­ды пред­став­ля­ют­ся ему как нечто пер­вич­ное, сто­и­мость же про­дук­та как нечто вто­рич­ное, полу­чен­ное в резуль­та­те сло­же­ния дохо­дов. Весь про­цесс вос­при­ни­ма­ет­ся им «не как раз­ло­же­ние зара­нее дан­ной вели­чи­ны сто­и­мо­сти на три части, при­ни­ма­ю­щие фор­му неза­ви­си­мых друг от дру­га дохо­дов, но, наобо­рот, как обра­зо­ва­ние этой сто­и­мо­сти из сум­мы неза­ви­си­мых, само­сто­я­тель­но опре­де­ля­е­мых каж­дый сам по себе состав­ля­ю­щих ее эле­мен­тов, зара­бот­ной пла­ты, при­бы­ли и земель­ной рен­ты. Эта иллю­зия воз­ни­ка­ла бы неиз­беж­но, так как в дей­стви­тель­ном дви­же­нии отдель­ных капи­та­лов и их про­дук­тов не сто­и­мость това­ра пред­по­ла­га­ет­ся как дан­ное при рас­па­де­нии ее на состав­ные части, а, наобо­рот, состав­ные части, на кото­рые она рас­па­да­ет­ся, высту­па­ют как пред­по­сыл­ка сто­и­мо­сти това­ров» (Там же, стр. 332). Изло­жен­ной иллю­зи­ей объ­яс­ня­ет­ся спор, кото­рый до сих пор ведет­ся в бур­жу­аз­ной поли­ти­че­ской эко­но­мии, спор о том, явля­ет­ся ли пер­вич­ным эле­мен­том сто­и­мость или дохо­ды. Двой­ствен­ное реше­ние это­го вопро­са мы нахо­дим уже у Ада­ма Сми­та, кото­рый то пра­виль­но утвер­ждал, что сто­и­мость про­дук­та рас­па­да­ет­ся на дохо­ды, то оши­боч­но думал, что сто­и­мость про­дук­та состав­ля­ет­ся из дохо­дов. Первую точ­ку зре­ния вос­при­нял и раз­вил даль­ше Рикар­до; вто­рая точ­ка зре­ния лег­ла в осно­ву постро­е­ний вуль­гар­ных эко­но­ми­стов. Маркс про­дол­жил даль­ше дело Рикар­до, он взял за исход­ный пункт сво­их иссле­до­ва­ний сто­и­мость про­дук­та, опре­де­ля­е­мую коли­че­ством това­ра, вскрыл про­ис­хож­де­ние при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти и про­цесс ее рас­па­де­ния на отдель­ные нетру­до­вые дохо­ды. Но этим Маркс не огра­ни­чил­ся: он ука­зал, что дохо­ды, явля­ясь резуль­та­том про­цес­са про­из­вод­ства, ста­но­вят­ся вме­сте с тем его пред­по­сыл­кой. В част­но­сти, сред­няя при­быль, при­бав­ля­ясь к издерж­кам про­из­вод­ства, обра­зу­ет цену про­из­вод­ства това­ра. Таким обра­зом, доход (а имен­но сред­няя нор­ма при­бы­ли), будучи вто­рич­ным по отно­ше­нию к сто­и­мо­сти това­ра, в свою оче­редь опре­де­ля­ет цену про­из­вод­ства това­ра.

Кажу­ща­я­ся само­сто­я­тель­ность отдель­ных видов нетру­до­во­го дохо­да не устра­ня­ет того обсто­я­тель­ства, что все они состав­ля­ют части еди­ной мас­сы при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти и дви­жут­ся в рам­ках, опре­де­ля­е­мых вели­чи­ною послед­ней. А так как при­ба­воч­ная сто­и­мость, вме­сте со сто­и­мо­стью рабо­чей силы, состав­ля­ют лишь части общей сум­мы сто­и­мо­сти, вновь про­из­ве­ден­ной тру­дом рабо­чих, то понят­но, что суще­ству­ет самая тес­ная связь и вза­и­мо­дей­ствие меж­ду дви­же­ни­ем нетру­до­вых дохо­дов и дви­же­ни­ем зара­бот­ной пла­ты. Сво­им уче­ни­ем о дохо­дах Маркс зало­жил науч­ную осно­ву для пони­ма­ния клас­со­вой борь­бы, и это обсто­я­тель­ство он под­черк­нул в пись­ме к Энгель­су, в кото­ром изла­га­ет ему содер­жа­ние III тома «Капи­та­ла»: «Так как эти три [зара­бот­ная пла­та, рен­та, при­быль (про­цент)] явля­ют­ся источ­ни­ка­ми дохо­да трех клас­сов — земель­ных соб­ствен­ни­ков, капи­та­ли­стов и наем­ных рабо­чих — клас­со­вая борь­ба, как заклю­че­ние, где, нако­нец, нахо­дит свое завер­ше­ние вся эта исто­рия» (Пись­ма, стр. 175).

8. Кризисы

Мы про­сле­ди­ли гран­ди­оз­ный про­цесс обособ­ле­ния и отчуж­де­ния друг от дру­га раз­лич­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей и раз­лич­ных частей обще­ствен­но­го тру­да, при­ни­ма­ю­щих осо­бые и само­сто­я­тель­ные фор­мы (товар, день­ги, капи­тал и при­ба­воч­ная сто­и­мость, раз­лич­ные фор­мы капи­та­ла, раз­лич­ные нетру­до­вые дохо­ды). Этот про­цесс обособ­ле­ния и отчуж­де­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей и соот­вет­ству­ю­щих им соци­аль­ных форм вещей воз­ни­ка­ет бла­го­да­ря неор­га­ни­зо­ван­но­сти и анар­хии капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства. Но, с дру­гой сто­ро­ны, раз­ви­тие капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства сопро­вож­да­ет­ся гран­ди­оз­ным ростом про­из­во­ди­тель­ных сил и все боль­шим объ­еди­не­ни­ем про­цес­са мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства, кото­рый охва­ты­ва­ет самые раз­лич­ные части зем­но­го шара и дела­ет их все частя­ми еди­ной систе­мы обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да Этот рост един­ства систе­мы мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства идет парал­лель­но с умно­же­ни­ем соци­аль­ных форм вещей, застыв­ших и отчуж­ден­ных, внешне про­ти­во­по­лож­ных друг дру­гу, дей­ству­ю­щих с отно­си­тель­ной само­сто­я­тель­но­стью. Это обособ­ле­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей и соци­аль­ных форм вещей явля­ет­ся одним из глав­ных момен­тов, на кото­рые Маркс ука­зы­ва­ет в сво­ей тео­рии кри­зи­сов. Кри­зис Маркс рас­смат­ри­ва­ет как такой момент, когда внеш­нее обособ­ле­ние отдель­ных про­цес­сов достиг­ло боль­шой силы, когда их отно­си­тель­ная само­сто­я­тель­ность и дви­же­ние их по сво­им отно­си­тель­но раз­лич­ным зако­нам при­во­дит к нару­ше­нию един­ства обще­ствен­но­го про­цес­са про­из­вод­ства, един­ства, кото­рое лежит в осно­ве всех этих обосо­бив­ших­ся форм. «Когда внеш­нее обособ­ле­ние (Verselbständigung) внут­ренне неса­мо­сто­я­тель­ных, т. е. допол­ня­ю­щих друг дру­га, актов дости­га­ет опре­де­лен­но­го пунк­та, то един­ство их обна­ру­жи­ва­ет­ся насиль­ствен­но в фор­ме кри­зи­са» (К., т. I, стр. 65).

В нашу зада­чу не вхо­дит изло­же­ние марк­со­вой тео­рии кри­зи­сов. Основ­ную при­чи­ну кри­зи­сов Маркс видит в неиз­беж­ном для капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства про­ти­во­ре­чии меж­ду стрем­ле­ни­ем к без­гра­нич­но­му росту про­из­во­ди­тель­ных сил и огра­ни­чен­ным бази­сом про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. «Без­услов­ное раз­ви­тие про­из­во­ди­тель­ных сил, и, сле­до­ва­тель­но, мас­со­вое про­из­вод­ство, — на осно­ве мас­сы про­из­во­ди­те­лей, огра­ни­чен­ных кру­гом необ­хо­ди­мых средств суще­ство­ва­ния, с одной сто­ро­ны, огра­ни­че­ние раз­ви­тия при­бы­лью капи­та­ли­стов, с дру­гой сто­ро­ны, — тако­ва осно­ва совре­мен­но­го пере­про­из­вод­ства» (Theorien, т. II, ч. 2, стр. 310). Здесь Марк­сом в крат­кой фор­ме ука­за­на основ­ная при­чи­на кри­зи­сов. С одной сто­ро­ны, мощ­ное раз­ви­тие про­из­во­ди­тель­ных сил на осно­ве коопе­ра­ции, машин и дру­гих успе­хов тех­ни­ки при­во­дит к колос­саль­но­му росту про­из­вод­ства; но это­му колос­саль­но­му росту про­из­во­ди­тель­ных сил не соот­вет­ству­ют при­су­щие капи­та­лиз­му огра­ни­чен­ные «усло­вия рас­пре­де­ле­ния и потреб­ле­ния» (К., т. III, ч. 1, стр. 196), пред­став­ля­ю­щие собою дру­гую сто­ро­ну про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Огра­ни­че­ние, кото­рое раз­ви­тие про­из­во­ди­тель­ных сил встре­ча­ет в усло­ви­ях рас­пре­де­ле­ния и потреб­ле­ния, заклю­ча­ет­ся, во-пер­вых, в том, что про­из­вод­ство может вестись ишь до тех пор, пока оно достав­ля­ет капи­та­ли­сту сред­нюю нор­му при­бы­ли, и, во-вто­рых, на осно­ве анта­го­ни­сти­че­ских отно­ше­ний рас­пре­де­ле­ния потреб­ле­ние огром­ной мас­сы обще­ства сво­дит­ся к мини­му­му, изме­ня­ю­ще­му­ся лишь в узких гра­ни­цах (Там же, стр. 184). Про­ти­во­ре­чие меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми выра­жа­ет­ся, таким обра­зом, в про­ти­во­ре­чии меж­ду про­из­вод­ством и рас­пре­де­ле­ни­ем, про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем. Непо­сред­ствен­но кри­зис выра­жа­ет­ся в невоз­мож­но­сти реа­ли­за­ции това­ров по ценам, достав­ля­ю­щим сред­нюю нор­му при­бы­ли, т. е. в про­ти­во­ре­чии меж­ду про­цес­сом непо­сред­ствен­но­го про­из­вод­ства капи­та­ла и про­цес­сом обра­ще­ния капи­та­ла. Таким обра­зом, в кри­зи­сах про­яв­ля­ет­ся про­ти­во­ре­чие меж­ду все­ми обосо­бив­ши­ми­ся друг от дру­га сто­ро­на­ми еди­но­го про­цес­са обще­ствен­но­го про­из­вод­ства: меж­ду про­из­вод­ством и обра­ще­ни­ем, про­из­вод­ством и рас­пре­де­ле­ни­ем, про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем.

Кри­зи­сы имма­нент­но при­су­щи толь­ко капи­та­ли­сти­че­ско­му, а не про­сто­му товар­но­му хозяй­ству. Но так как уже в про­стом товар­ном хозяй­стве про­ис­хо­дит раз­дво­е­ние това­ра на товар и день­ги и, сле­до­ва­тель­но, рас­па­де­ние еди­но­го акта обме­на на два само­сто­я­тель­ные акта про­да­жи и покуп­ки, то уже здесь зало­же­на воз­мож­ность (но не необ­хо­ди­мость) кри­зи­сов. Инте­рес­но пока­зать, что все рас­смот­рен­ные нами выше фор­мы обособ­ле­ния раз­лич­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей и соци­аль­ных форм вещей рас­смат­ри­ва­ют­ся Марк­сом, как усло­вия или момен­ты кри­зи­са.

Мы нача­ли изло­же­ние с рас­па­де­ния това­ра на товар и день­ги; уже этот мета­мор­фоз това­ра, в кото­ром про­яв­ля­ет­ся про­ти­во­ре­чие меж­ду сто­и­мо­стью и потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью, явля­ет­ся «наи­бо­лее абстракт­ной фор­мой кри­зи­са и пото­му фор­маль­ной воз­мож­но­стью кри­зи­са (Theorien, т. II, ч. 2, стр. 282). «Так как они (про­да­жа и покуп­ка) вза­им­но свя­за­ны друг с дру­гом, то обособ­ле­ние (Verselbständigung) этих вза­им­но свя­зан­ных меж­ду собою момен­тов может про­явить­ся толь­ко насиль­ствен­но, как раз­ру­ши­тель­ный про­цесс. Имен­но в кри­зи­се обна­ру­жи­ва­ет­ся их един­ство, един­ство раз­лич­но­го. Само­сто­я­тель­ность, кото­рую эти вза­им­но свя­зан­ные и допол­ня­ю­щие друг дру­га момен­ты при­об­ре­ли по отно­ше­нию друг к дру­гу, насиль­ствен­но уни­что­жа­ет­ся. Кри­зис, сле­до­ва­тель­но, обна­ру­жи­ва­ет един­ство обосо­бив­ших­ся (verselbständigtes) друг от дру­га момен­тов» (Там же, стр. 274).

Итак, рас­па­де­ние това­ра на товар и день­ги созда­ет первую и наи­бо­лее абстракт­ную воз­мож­ность кри­зи­са. В уче­нии о функ­ци­ях денег мы про­сле­ди­ли посте­пен­ное отчуж­де­ние денег от това­ра; это отчуж­де­ние достиг­ло боль­шой силы в функ­ции пла­теж­ных средств. И дей­стви­тель­но, появ­ле­ние этой функ­ции пла­теж­ных средств порож­да­ет вто­рое усло­вие воз­мож­но­сти кри­зи­сов, так как при свя­зан­но­сти цело­го ряда това­ро­про­из­во­ди­те­лей цепью дол­го­вых тре­бо­ва­ний, невоз­мож­ность про­да­жи това­ра одним из них сра­зу отра­жа­ет­ся на целом ряде дру­гих лиц. «Мож­но поэто­му ска­зать: кри­зис в сво­ей пер­вой фор­ме есть мета­мор­фоз само­го това­ра, — рас­па­де­ние на покуп­ку и про­да­жу. Кри­зис в сво­ей вто­рой фор­ме воз­ни­ка­ет из функ­ции денег как пла­теж­но­го сред­ства… Обе эти фор­мы еще вполне абстракт­ны, но вто­рая более кон­крет­на, чем пер­вая» (Там же, стр. 282, 283). В капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве, с его широ­ко раз­ветв­лен­ной цепью вза­им­ных дол­го­вых тре­бо­ва­ний и обя­за­тельств това­ро­про­из­во­ди­те­лей, раз­ви­тие пла­теж­ной функ­ции денег, как усло­вие воз­мож­но­сти появ­ле­ния кри­зи­сов, игра­ет осо­бен­но боль­шую роль (Там же, стр. 285).

До сих пор мы име­ли дело с кате­го­ри­я­ми про­сто­го товар­но­го хозяй­ства, из кото­рых выте­ка­ет лишь воз­мож­ность кри­зи­са, но не его необ­хо­ди­мость. Необ­хо­ди­мость кри­зи­сов кро­ет­ся не в усло­ви­ях про­сто­го товар­но­го хозяй­ства, а в усло­ви­ях капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства, к кото­ро­му мы сей­час пере­хо­дим. «Про­ти­во­ре­чия, обна­ру­жен­ные в товар­ном, а затем и в денеж­ном обра­ще­нии, а вме­сте с ними и воз­мож­но­сти кри­зи­сов вос­про­из­во­дят­ся сами собою в капи­та­ле, так как дей­стви­тель­но толь­ко на осно­ве капи­та­ла име­ет место раз­ви­тое товар­ное и денеж­ное обра­ще­ние» (Там же, стр. 286). Посколь­ку мы иссле­ду­ем сфе­ру непо­сред­ствен­но­го про­из­вод­ства капи­та­ла, мы не нахо­дим ника­ких новых эле­мен­тов, кото­рые объ­яс­ня­ли бы нам воз­мож­ность и необ­хо­ди­мость кри­зи­сов. Прав­да, посколь­ку про­цесс про­из­вод­ства есть про­цесс про­из­вод­ства при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, в нем уже зало­же­ны те про­ти­во­ре­чия, кото­рые нахо­дят свое выра­же­ние в кри­зи­сах, но эта воз­мож­ность кри­зи­сов может обна­ру­жить­ся толь­ко бла­го­да­ря рас­па­де­нию про­цес­са про­из­вод­ства капи­та­ла на про­цесс непо­сред­ствен­но­го про­из­вод­ства и про­цесс обра­ще­ния (Там же, стр. 286). В этом рас­па­де­нии мы нахо­дим вос­про­из­ве­ден­ным в новой фор­ме и на новой осно­ве рас­па­де­ние това­ра на товар и день­ги, кото­рое, как мы уже виде­ли выше, пред­став­ля­ло собою первую и наи­бо­лее абстракт­ную воз­мож­ность кри­зи­сов. «Сово­куп­ный про­цесс вос­про­из­вод­ства капи­та­ла есть един­ство его фазы про­из­вод­ства и его фазы обра­ще­ния; это один про­цесс, кото­рый про­хо­дит через оба про­цес­са как свои фазы. В этом заклю­ча­ет­ся более раз­ви­тая воз­мож­ность или абстракт­ная фор­ма кри­зи­са… Кри­зис есть насиль­ствен­ное вос­ста­нов­ле­ние един­ства меж­ду обосо­бив­ши­ми­ся момен­та­ми и насиль­ствен­ное обособ­ле­ние момен­тов, кото­рые по суще­ству еди­ны» (Там же, стр. 287). Кри­зис вырас­та­ет на осно­ве обособ­ле­ния сфе­ры обра­ще­ния капи­та­ла от сфе­ры непо­сред­ствен­но­го про­из­вод­ства. Но мы виде­ли, что и в сфе­ре обра­ще­ния капи­тал при­ни­ма­ет раз­лич­ные и обособ­лен­ные фор­мы товар­но-тор­го­во­го и денеж­но-тор­го­во­го капи­та­ла; каж­дый из них обла­да­ет отно­си­тель­ной само­сто­я­тель­но­стью от про­цес­са про­из­вод­ства и дви­жет­ся на осно­ве спе­ци­фи­че­ских осо­бых зако­нов. Это обособ­ле­ние раз­лич­ных частей капи­та­ла так­же состав­ля­ет одно из важ­ных усло­вий кри­зи­са. Обособ­ле­ние сфе­ры тор­гов­ли от сфе­ры про­из­вод­ства, рас­па­де­ние тор­гов­ли на опто­вую, роз­нич­ную и т. д., само­сто­я­тель­ное и свое­об­раз­ное дви­же­ние ссуд­но­го капи­та­ла и про­цен­та, — все эти явле­ния, как извест­но, игра­ют боль­шую роль для объ­яс­не­ния хода кри­зи­сов.

Вслед за обособ­ле­ни­ем раз­лич­ных форм капи­та­ла, мы рас­смот­ре­ли обособ­ле­ние раз­лич­ных частей при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти в фор­ме осо­бых нетру­до­вых дохо­дов (при­быль, про­цент, тор­го­вая при­быль, рен­та). Мы всту­пи­ли в сфе­ру рас­пре­де­ле­ния, в кото­рой про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей высту­па­ют одно­вре­мен­но как отно­ше­ния рас­пре­де­ли­тель­ные. У Марк­са отно­си­тель­ная само­сто­я­тель­ность дви­же­ния, при­об­ре­та­е­мая отдель­ны­ми дохо­да­ми, так­же явля­ет­ся одним из суще­ствен­ных момен­тов, вли­я­ю­щих на кри­зис. Мы зна­ем, что отдель­ные виды дохо­да явля­ют­ся не толь­ко резуль­та­том, но и пред­по­сыл­кой про­цес­са про­из­вод­ства, и преж­де все­го такую роль выпол­ня­ет сред­няя нор­ма при­бы­ли, явля­ю­ща­я­ся регу­ля­то­ром рас­ши­ре­ния и сокра­ще­ния про­из­вод­ства. Сред­няя нор­ма при­бы­ли зара­нее пред­вос­хи­ща­ет­ся капи­та­ли­стом, кото­рый в зави­си­мо­сти от воз­мож­но­сти полу­че­ния боль­шей или мень­шей нор­мы при­бы­ли рас­ши­ря­ет или сокра­ща­ет про­из­вод­ство. Эта само­сто­я­тель­ная роль сред­ней нор­мы при­бы­ли, пред­вос­хи­ща­е­мой зара­нее капи­та­ли­стом, име­ет боль­шое зна­че­ние для пони­ма­ния кри­зи­сов. В сущ­но­сти гово­ря, кри­зис насту­па­ет имен­но тогда, когда исче­за­ют усло­вия для полу­че­ния капи­та­ли­стом сред­ней нор­мы при­бы­ли. «Пери­о­ди­че­ски средств тру­да и средств суще­ство­ва­ния про­из­во­дит­ся слиш­ком мно­го для того, что­бы они мог­ли функ­ци­о­ни­ро­вать как сред­ства экс­пло­ата­ции рабо­чих, даю­щей извест­ную нор­му при­бы­ли» (К., т. III, ч. 1, стр. 195). В свя­зи с этим Маркс при­да­вал огром­ное зна­че­ние в сво­ем уче­нии о кри­зи­сах зако­ну тен­ден­ции нор­мы при­бы­ли к пони­же­нию.

Одна­ко пред­по­сыл­ка­ми про­цес­са про­из­вод­ства явля­ют­ся не толь­ко сред­няя нор­ма при­бы­ли, но и дру­гие нетру­до­вые дохо­ды. Раз­мер их при­ни­ма­ет­ся зара­нее дан­ным, и участ­ни­ки про­из­вод­ства зара­нее ожи­да­ют полу­че­ние этих нетру­до­вых дохо­дов в опре­де­лен­ном раз­ме­ре. «Часть сред­ней при­бы­ли, при­ни­ма­ю­щая фор­му про­цен­та, ста­но­вит­ся в гла­зах функ­ци­о­ни­ру­ю­ще­го капи­та­ли­ста само­сто­я­тель­ным эле­мен­том, пред­по­сыл­кой про­из­вод­ства това­ров и их сто­и­мо­сти… Такую же роль в гла­зах зем­ле­дель­че­ско­го капи­та­ли­ста игра­ет земель­ная рен­та» (К., т. III, ч. 2, стр. 333). Пока про­из­вод­ство про­дол­жа­ет­ся при преж­них усло­ви­ях, эти дохо­ды дей­стви­тель­но полу­ча­ют­ся d обыч­ном раз­ме­ре, и ожи­да­ние участ­ни­ков про­из­вод­ства на деле оправ­ды­ва­ет­ся. Но при изме­не­нии усло­вий про­из­вод­ства, сопро­вож­да­ю­щем наступ­ле­ние кри­зи­са, исче­за­ет воз­мож­ность полу­че­ния этих дохо­дов в обыч­ном раз­ме­ре. При наступ­ле­нии кри­зи­са ярко про­яв­ля­ет­ся непри­спо­соб­лен­ность обосо­бив­ших­ся соци­аль­ных форм вещей и в част­но­сти раз­лич­ных форм нетру­до­вых дохо­дов к общим усло­ви­ям про­цес­са про­из­вод­ства. В усло­ви­ях кри­зи­са «фик­си­ро­ван­ные рас­хо­ды, — про­цент, рен­та, — рас­счи­тан­ные на оди­на­ко­вую кор­му при­бы­ли и на оди­на­ко­вую нор­му экс­пло­ата­ции тру­да, оста­ют­ся преж­ни­ми и частью не могут быть упла­че­ны» (Theorien, т. II, ч. 2, стр. 290). Кри­зис кла­дет конец види­мой само­сто­я­тель­но­сти раз­лич­ных форм нетру­до­во­го дохо­да. Пока про­цесс про­из­вод­ства дви­жет­ся в неиз­ме­ня­ю­щих­ся и посто­ян­но повто­ря­ю­щих­ся усло­ви­ях, может пока­зать­ся, что отдель­ные дохо­ды дей­стви­тель­но неза­ви­си­мы друг от дру­га и сво­ею сум­мою обра­зу­ют сто­и­мость това­ра, но на самом деле, как мы зна­ем, эти раз­лич­ные и про­ти­во­по­лож­ные фор­мы дохо­да свя­за­ны един­ством всей мас­сы обще­ствен­но­го тру­да и созда­ва­е­мой им мас­сы сто­и­мо­сти. В обыч­ных усло­ви­ях связь раз­лич­ных дохо­дов с самой сто­и­мо­стью това­ров и огра­ни­че­ние их этой сто­и­мо­стью не обна­ру­жи­ва­ет­ся на поверх­но­сти явле­ний (К., т. III, ч. 2, стр. 333). Но кри­зис, изме­няя общие усло­вия про­из­вод­ства и тем самым усло­вия обра­зо­ва­ния сто­и­мо­сти и при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, обна­ру­жи­ва­ет вза­им­ную свя­зан­ность всех дохо­дов и под­чи­не­ние их зако­ну сто­и­мо­сти. «Кри­зи­сы кла­дут конец этой види­мо­сти само­сто­я­тель­но­сти раз­лич­ных эле­мен­тов, на кото­рые цена про­из­вод­ства посто­ян­но раз­ла­га­ет­ся и кото­рые она посто­ян­но вос­про­из­во­дит» (Theorien, т. III, стр. 580).

Рас­пре­де­ли­тель­ные отно­ше­ния капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства, состав­ля­ю­щие, по сло­вам Марк­са, лишь дру­гую сто­ро­ну про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, обра­зу­ют осно­ву для появ­ле­ния про­ти­во­ре­чия меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем. Анта­го­ни­сти­че­ские отно­ше­ния рас­пре­де­ле­ния «сво­дят потреб­ле­ние огром­ной мас­сы обще­ства к мини­му­му, изме­ня­ю­ще­му­ся лишь в более или менее узких гра­ни­цах». Поэто­му, «чем боль­ше раз­ви­ва­ет­ся про­из­во­ди­тель­ная сила, тем более впа­да­ет она в про­ти­во­ре­чие с тем узким бази­сом, на кото­ром поко­ит­ся потреб­ле­ние» (К., т. III, ч. 1, стр. 184). С одной сто­ро­ны, харак­тер­ную чер­ту капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства состав­ля­ет имен­но отде­ле­ние про­из­вод­ства от потреб­ле­ния и про­ти­во­по­лож­ность меж­ду ними; с дру­гой сто­ро­ны, в кри­зи­се насиль­ствен­но осу­ществ­ля­ет­ся един­ство обо­их этих момен­тов (Theorien, т. II, ч. 2, стр. 293).

Кри­зи­сы осо­бен­но ярко обна­ру­жи­ва­ют харак­тер капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства как един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей. Если бы капи­та­ли­сти­че­ское обще­ство не пред­став­ля­ло собою систе­му обосо­бив­ших­ся и отно­си­тель­но само­сто­я­тель­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей и соци­аль­ных форм вещей, — систе­му, испол­нен­ную вели­чай­ших про­ти­во­ре­чий, — кри­зи­сы не мог­ли бы иметь место. Но, с дру­гой сто­ро­ны, эти же кри­зи­сы обна­ру­жи­ва­ют харак­тер этой систе­мы, как един­ства, и обна­ру­жи­ва­ют под­чи­не­ние всех обосо­бив­ших­ся частей ее еди­но­му регу­ли­ру­ю­ще­му зако­ну сто­и­мо­сти. Кри­зи­сы вре­мен­но вос­ста­нав­ли­ва­ют рав­но­ве­сие, но лишь для того, что­бы создать поч­ву для более широ­ко­го раз­ви­тия и углуб­ле­ния свой­ствен­ных капи­та­лиз­му про­ти­во­ре­чий. Тем самым все боль­ше под­го­тов­ля­ют­ся усло­вия для наступ­ле­ния гран­ди­оз­но­го кри­зи­са, раз­ру­ша­ю­ще­го самую систе­му про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства и дела­ю­ще­го необ­хо­ди­мым пере­ход от капи­та­ли­сти­че­ской фор­мы хозяй­ства к соци­а­ли­сти­че­ской.

9. Заключение

Раз­ви­тие тео­рии Марк­са на про­тя­же­нии всех трех томов «Капи­та­ла» мож­но рас­смат­ри­вать, как яркий при­мер при­ме­не­ния в поли­ти­че­ской эко­но­мии диа­лек­ти­че­ско­го зако­на един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей. Маркс, пере­хо­дя от одной фор­мы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний к дру­гой, пока­зы­ва­ет про­цесс посте­пен­но­го их услож­не­ния, посте­пен­но­го появ­ле­ния каче­ствен­но новых форм, про­ти­во­по­лож­ных преды­ду­щим фор­мам, про­цесс их посте­пен­но­го обособ­ле­ния и отчуж­де­ния. Парал­лель­но с появ­ле­ни­ем про­ти­во­по­лож­но­стей в груп­пе явле­ний, обра­зу­ю­щих един­ство, эти обосо­бив­ши­е­ся друг от дру­га фор­мы все тес­нее свя­зы­ва­ют­ся друг с дру­гом в силу мате­ри­аль­но­го един­ства все­го про­цес­са про­из­вод­ства. Про­ти­во­по­лож­ные друг дру­гу и обосо­бив­ши­е­ся друг от дру­га фор­мы сохра­ня­ют свое един­ство. Основ­ное поня­тие, на кото­ром Маркс стро­ит всю свою систе­му, есть поня­тие опре­де­лен­ной мас­сы обще­ствен­но­го тру­да и созда­ва­е­мой им сто­и­мо­сти; эта мас­са сто­и­мо­сти обра­зу­ет ту общую раму, в пре­де­лах кото­рой дви­жет­ся вся систе­ма капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства. Внут­ри этой мас­сы сто­и­мо­сти обособ­ля­ет­ся мас­са при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, в свою оче­редь обра­зу­ю­щая ту раму, в пре­де­лах кото­рой дви­жут­ся все фор­мы нетру­до­вых дохо­дов. Рас­смат­ри­вая все соци­аль­ные фор­мы вещей как видо­из­ме­нен­ные фор­мы еди­ной мас­сы сто­и­мо­сти или еди­ной мас­сы обще­ствен­но­го тру­да, Маркс вскры­ва­ет объ­еди­ня­ю­щий их внут­рен­ний закон; он уни­что­жа­ет внеш­нюю само­сто­я­тель­ность и изо­ли­ро­ван­ность отдель­ных эко­но­ми­че­ских явле­ний, рас­смат­ри­вая их как под­чи­нен­ные части и фор­мы еди­но­го про­цес­са дви­же­ния обще­ствен­но­го тру­да.

Внеш­няя само­сто­я­тель­ность и «отчуж­ден­ность» всех эко­но­ми­че­ских явле­ний в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве име­ет сво­ей основ­ной при­чи­ной анар­хи­че­ский и неор­га­ни­зо­ван­ный харак­тер послед­не­го, рас­па­де­ние обще­ства на ряд част­ных «неза­ви­си­мых» хозяйств, нахо­дя­щих­ся друг с дру­гом в «отно­ше­нии вза­им­ной отчуж­ден­но­сти» (К., т. I, стр. 44). Это отно­ше­ние вза­им­ной отчуж­ден­но­сти людей нахо­дит свое выра­же­ние во всей хозяй­ствен­ной жиз­ни, в кото­рой гос­под­ству­ет «види­мость чуж­до­сти» (Kapital, 1922, т. I, стр. 57; в русск. пер. на стр. 47 эти сло­ва пере­ве­де­ны как «непо­нят­ный харак­тер»). Про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей ове­ществ­ля­ют­ся, при­креп­ля­ют­ся к мате­ри­аль­ным эле­мен­там про­из­вод­ства, отчуж­да­ют­ся от само­го чело­ве­че­ско­го тру­да и друг от дру­га, при­ни­ма­ют ирра­ци­о­наль­ную и отчуж­ден­ную фор­му. Имен­но в этой внеш­ней фор­ме их вос­при­ни­ма­ют как сами капи­та­ли­сты, так и вуль­гар­ные эко­но­ми­сты.

Клас­си­че­ская шко­ла уже под­го­то­ви­ла путь для того, что­бы за изо­ли­ро­ван­ны­ми соци­аль­ны­ми фор­ма­ми вещей вскрыть еди­ный дина­ми­че­ский, теку­чий про­цесс раз­ви­тия про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. «Вели­кая заслу­га клас­си­че­ской эко­но­мии заклю­ча­ет­ся в том, что она раз­ру­ши­ла эту лож­ную внеш­нюю види­мость и иллю­зию, это обособ­ле­ние и фик­си­ро­ва­ние (Verselbständigung und Verknöcherung) раз­лич­ных обще­ствен­ных эле­мен­тов богат­ства один от дру­го­го, эту пер­со­ни­фи­ка­цию вещей и ове­ществ­ле­ние отно­ше­ний про­из­вод­ства, эту рели­гию повсе­днев­ной жиз­ни, — раз­ру­ши­ла тем, что она све­ла про­цент к части при­бы­ли и рен­ту к избыт­ку над сред­нею при­бы­лью, так что обе сли­ва­ют­ся в при­ба­воч­ную сто­и­мость; тем, что она пред­ста­ви­ла про­цесс обра­ще­ния, как про­стой мета­мор­фоз форм, и, нако­нец, в непо­сред­ствен­ном про­цес­се про­из­вод­ства све­ла сто­и­мость и при­ба­воч­ную сто­и­мость това­ров к тру­ду» (К., т. III, ч. 2, стр. 299 – 300). По сло­вам Марк­са, клас­си­ки уни­что­жи­ли обособ­лен­ность раз­лич­ных форм нетру­до­во­го дохо­да и раз­лич­ных форм капи­та­ла и откры­ли в тру­де источ­ник сто­и­мо­сти и при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти. Одна­ко, не гово­ря о том, что клас­си­ки не раз­ре­ши­ли пол­но­стью эту зада­чу, а лишь наме­ти­ли путь для ее раз­ре­ше­ния, метод их стра­дал сле­ду­ю­щим суще­ствен­ным недо­стат­ком: клас­си­ки пыта­лись при помо­щи ана­ли­за све­сти обособ­лен­ные и отчуж­ден­ные друг от дру­га фор­мы богат­ства к их внут­рен­не­му един­ству, — в послед­нем сче­те к тру­ду. Но клас­си­че­ская шко­ла огра­ни­чи­ва­ет­ся этим ана­ли­ти­че­ским све­де­ни­ем и не про­де­лы­ва­ет обрат­но­го син­те­ти­че­ско­го пути; она не пока­зы­ва­ет, каким обра­зом из един­ства воз­ни­ка­ют раз­лич­ные, посте­пен­но обособ­ля­ю­щи­е­ся и внешне неза­ви­си­мые друг от дру­га фор­мы; она не пока­зы­ва­ет нам про­цес­са посте­пен­но­го раз­ви­тия и обра­зо­ва­ния форм, про­цес­са «гене­зи­са форм» (Theorien, том III, стр. 571 – 572). Так как клас­си­ки от един­ства не могут прий­ти к раз­ли­чию форм, име­ю­щих­ся на поверх­но­сти явле­ний, то они при объ­яс­не­нии послед­них неред­ко сами впа­да­ют в вуль­гар­ные, фети­ши­сти­че­ские пред­став­ле­ния; отсю­да сме­ше­ние тру­до­вой и вуль­гар­ной точек зре­ния в систе­ме клас­си­ков.

Маркс сумел не толь­ко вскрыть един­ство, лежа­щее в осно­ве про­ти­во­по­лож­ных явле­ний, но и сумел про­сле­дить весь про­цесс гене­зи­са форм, кото­рый при­во­дит к диф­фе­рен­ци­а­ции внут­ри един­ства и появ­ле­нию в нем про­ти­во­по­лож­ных форм. Соци­аль­ные фор­мы вещей, кото­рые кажут­ся внешне само­сто­я­тель­ны­ми и чуж­ды­ми друг дру­гу, Маркс рас­смат­ри­ва­ет как «отчуж­ден­ную фор­му про­яв­ле­ния эко­но­ми­че­ских отно­ше­ний» (Kapital, т. III, ч. 2, стр. 352). Маркс про­сле­жи­ва­ет про­цесс посте­пен­но услож­ня­ю­ще­го­ся ове­ществ­ле­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. «Отно­ше­ния про­из­вод­ства объ­ек­ти­ви­ру­ют­ся и при­об­ре­та­ют само­сто­я­тель­ное (Verselbständigung) по отно­ше­нию к аген­там про­из­вод­ства суще­ство­ва­ние» (К., т. III, ч. 2, стр. 300). Про­ис­хо­дит вза­им­ное обособ­ле­ние отно­ше­ний про­из­вод­ства, кото­рые теперь свя­зы­ва­ют­ся с раз­лич­ны­ми мате­ри­аль­ны­ми эле­мен­та­ми про­цес­са про­из­вод­ства (Там же, стр. 299). Чем боль­ше раз­ви­ва­ет­ся диф­фе­рен­ци­а­ция обще­ства и рас­сло­е­ние его на раз­лич­ные клас­сы и груп­пы, чем боль­ше услож­ня­ют­ся про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния меж­ду ними, чем боль­ше обособ­ля­ют­ся друг от дру­га раз­лич­ные сфе­ры про­цес­са обще­ствен­но­го про­из­вод­ства, тем боль­ше фети­ши­зи­ру­ют­ся обще­ствен­ные отно­ше­ния, и скры­ва­ет­ся внут­рен­ний закон, на осно­ве кото­ро­го они дви­жут­ся. «Дей­стви­тель­ный про­цесс про­из­вод­ства, как един­ство непо­сред­ствен­но­го про­цес­са про­из­вод­ства и про­цес­са обра­ще­ния, порож­да­ет все новые и новые обра­зо­ва­ния, в кото­рых все более утра­чи­ва­ет­ся нить внут­рен­ней свя­зи, отно­ше­ния про­из­вод­ства все более при­об­ре­та­ют вза­им­но само­сто­я­тель­ное суще­ство­ва­ние (sich verselbständigen), и состав­ные части сто­и­мо­сти фик­си­ру­ют­ся (verknöchern) в само­сто­я­тель­ных одна по отно­ше­нию к дру­гой фор­мах» (Там же, стр. 298).

Вуль­гар­ные эко­но­ми­сты огра­ни­чи­ва­ют­ся рас­смот­ре­ни­ем эко­но­ми­че­ских явле­ний в их вещ­ной, обособ­лен­ной, изо­ли­ро­ван­ной фор­ме; это и зна­чит, что они огра­ни­чи­ва­ют­ся рас­смот­ре­ни­ем поверх­но­сти явле­ний, иссле­до­ва­ни­ем «види­мо­сти» явле­ний. В про­ти­во­по­лож­ность им, Маркс хочет вскрыть «внут­рен­ний закон» явле­ний. Для это­го он лиша­ет эко­но­ми­че­ские явле­ния их кажу­щей­ся внеш­ней само­сто­я­тель­но­сти, рас­смат­ри­ва­ет их в их внут­рен­ней свя­зи друг с дру­гом, как части еди­но­го про­цес­са обще­ствен­но­го про­из­вод­ства. С этой точ­ки зре­ния, вза­и­мо­дей­ствие меж­ду ними име­ет уже харак­тер не вза­и­мо­дей­ствия меж­ду обособ­лен­ны­ми и чуж­ды­ми друг дру­гу явле­ни­я­ми; речь идет уже о вза­и­мо­дей­ствии их в пре­де­лах еди­но­го про­цес­са, по отно­ше­нию к кото­ро­му они пред­став­ля­ют собою лишь внешне обосо­бив­ши­е­ся части и фор­мы. Они высту­па­ют уже не как «обособ­лен­ные» друг от дру­га, а как «обосо­бив­ши­е­ся» части еди­но­го про­цес­са про­из­вод­ства, не как «чуж­дые» друг дру­гу, а как «отчуж­ден­ные» друг от дру­га про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей и соци­аль­ные фор­мы вещей. И имен­но поэто­му они высту­па­ют уже не как без­раз­лич­ные друг к дру­гу, а как свя­зан­ные друг с дру­гом одно­вре­мен­но и отно­ше­ни­ем един­ства и отно­ше­ни­ем про­ти­во­по­лож­но­сти. По сло­вам Марк­са, вуль­гар­ные эко­но­ми­сты рас­смат­ри­ва­ют «раз­лич­ные фор­мы при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти и фор­мы капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства не как отчуж­ден­ные, а как чуж­дые и без­раз­лич­ные, как про­сто раз­лич­ные, а не про­ти­во­по­лож­ные друг дру­гу» (Theorien, т. III, стр. 575, 576)[5]. Имен­но пото­му, что эко­но­ми­че­ские явле­ния высту­па­ют как обосо­бив­ши­е­ся и отчуж­ден­ные части еди­но­го про­цес­са, они не без­раз­лич­ны друг к дру­гу, а нахо­дят­ся друг с дру­гом в состо­я­нии про­ти­во­ре­чий и борь­бы. Эта борь­ба раз­лич­ных про­ти­во­по­лож­ных и про­ти­во­ре­чи­вых эле­мен­тов капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства, нахо­дя­щая свое выс­шее выра­же­ние в борь­бе меж­ду клас­са­ми капи­та­ли­стов и рабо­чих, под­го­тов­ля­ет поч­ву для дей­стви­тель­но­го «сня­тия» отчуж­ден­ных и обособ­лен­ных форм обще­ствен­ной жиз­ни и для дей­стви­тель­но­го обна­ру­же­ния того един­ства, кото­рое лежит в их осно­ве. Чем боль­ше воз­рас­та­ет власть «отчуж­ден­но­го» тру­да (т. е. капи­та­ла) над живым тру­дом, тем боль­ше созда­ют­ся усло­вия для уни­что­же­ния это­го отчуж­де­ния. Имен­но в силу того, что капи­тал раз­ви­ва­ет мощ­ные про­из­во­ди­тель­ные силы тру­да, кото­рые не могут уже дей­ство­вать в рам­ках капи­та­ли­сти­че­ских про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, он под­го­тов­ля­ет свой соб­ствен­ный конец. «Капи­тал все более про­яв­ля­ет себя, как обще­ствен­ная сила, кото­рая дей­ству­ет через капи­та­ли­ста и не нахо­дит­ся уже реши­тель­но ни в каком отно­ше­нии к тому, что может создать труд отдель­но­го инди­ви­ду­у­ма, как чуж­дая, полу­чив­шая само­сто­я­тель­ное суще­ство­ва­ние — (entfremdete, verselbständingte) обще­ствен­ная сила, кото­рая про­ти­во­сто­ит обще­ству, как вещь и как власть капи­та­ли­ста, осу­ществ­ля­е­мая посред­ством этой вещи. Про­ти­во­ре­чие меж­ду общей обще­ствен­ной силой, в кото­рую пре­вра­ща­ет­ся капи­тал, и част­ной вла­стью отдель­ных капи­та­ли­стов над эти­ми обще­ствен­ны­ми усло­ви­я­ми про­из­вод­ства все более раз­ви­ва­ет­ся в кри­ча­щее про­ти­во­ре­чие и носит в себе раз­ре­ше­ние это­го отно­ше­ния, так как оно вме­сте с тем пред­по­ла­га­ет выра­бот­ку усло­вий про­из­вод­ства во все­об­щие, кол­лек­тив­ные, обще­ствен­ные усло­вия про­из­вод­ства» (К., т. III, ч. 1, стр. 201). Соци­аль­ная рево­лю­ция мыс­лит­ся Марк­сом, как уни­что­же­ние «отчуж­ден­ной» и «обособ­лен­ной» фор­мы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей.


Примечания

[1] Жур­нал «Про­бле­мы Эко­но­ми­ки» 1929 г., № 1, стр. 129. Ответ наш на эту ста­тью Бес­со­но­ва будет поме­шен в № 3 жур­на­ла «Про­бле­мы Эко­но­ми­ки».

[2] Дан­ное пред­ло­же­ние в ори­ги­на­ле (см. жур­нал «Под зна­ме­нем марк­сиз­ма», 1929 г., №4, с. 100), оче­вид­но, непра­виль­но напе­ча­та­но. Исход­ный смысл вос­ста­нов­лен нами по сте­но­грам­ме докла­да И. Руби­на, опуб­ли­ко­ван­но­го в жур­на­ле «Про­бле­мы эко­но­ми­ки», 1929 г., № 4 – 5, с. 206. — Прим. Рауф.

[3] Текст, начи­ная с это­го пара­гра­фа, опуб­ли­ко­ван в жур­на­ле «Под зна­ме­нем марк­сиз­ма» 1929 г. № 5. — Прим. Рауф.

Даль­ней­шие части зна­чи­тель­но рас­ши­ре­ны и допол­не­ны по срав­не­нию с уст­ным докла­дом. — прим. ред. Под зна­ме­нем марк­сиз­ма

[4] Бук­ва К. обо­зна­ча­ет «Капи­тал», цити­ру­е­мый по рус­ско­му изда­нию 1928 г. (II том по изд. 1927 г.).

[5] Инте­рес­но, что эта мысль о раз­ли­чии меж­ду «чуж­дым» и «отчуж­ден­ным» встре­ча­ет­ся у Марк­са уже в самых ран­них его рабо­тах. Так, напри­мер, в одной ран­ней рабо­те 1844 года Маркс писал о «сня­тии пред­мет­но­сти под кате­го­ри­ей отчуж­де­ния, — кото­рое долж­но раз­ви­вать­ся от без­раз­лич­ной чуж­до­сти до дей­стви­тель­но­го враж­деб­но­го отчуж­де­ния» (Архив Марк­са и Энгель­са, т. III, стр. 268).

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Scroll to top