Несколько мыслей о диалектике

«Под знаменем марксизма», 1922, №9 – 10

В. Тер-Оганезян

В сво­ем пре­ди­сло­вии к «Фей­ер­ба­ху» Фр. Энгельс гово­рит, что после того, как попыт­ка его и Марк­са изло­жить их точ­ку зре­ния на геге­лев­скую фило­со­фию была уни­что­же­на «кри­ти­кой мышей», «про­шло более соро­ка лет, и Маркс умер. Ни ему, ни мне, — гово­рит Энгельс, — не при­шлось вер­нуть­ся к назван­но­му пред­ме­ту. Ино­гда мы выска­зы­ва­лись насчет наше­го отно­ше­ния к Геге­лю, но нигде не изло­жи­ли его во всей пол­но­те».

Так как это пре­ди­сло­вие было напи­са­но в про­ме­жу­ток меж­ду вто­рым и тре­тьим изда­ни­я­ми «Анти-Дюрин­га», то, оче­вид­но, Энгельс сам не счи­тал изло­же­ние «Анти- Дюрин­га» тем изло­же­ни­ем во всей пол­но­те, о кото­ром он гово­рит в пре­ди­сло­вии к «Фей­ер­ба­ху».

Меж­ду тем «Анти-Дюринг» явля­ет­ся едва ли не един­ствен­ной кни­гой в нашей лите­ра­ту­ре, более все­го отве­ча­ю­щей это­му тре­бо­ва­нию. Идео­ло­ги про­ле­та­ри­а­та, кото­рые толь­ко и мог­ли выпол­нить эту зада­чу, преж­де чем полу­чить воз­мож­ность тео­ре­ти­че­ски в необ­хо­ди­мой пол­но­те обос­но­вать свою точ­ку зре­ния, долж­ны были на прак­ти­ке дока­зать ее состо­я­тель­ность.

Теперь, когда откры­ты пути для все­сто­рон­не­го тео­ре­ти­че­ско­го изу­че­ния вопро­са, уже пред­при­ни­ма­ют­ся пер­вые шаги в этом направ­ле­нии.

«Тео­рия исто­ри­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма» т. Буха­ри­на явля­ет­ся такой попыт­кой, и при­том попыт­кой пер­вой. Есте­ствен­но поэто­му, что ее появ­ле­ние ожи­да­лось с нетер­пе­ни­ем, и что, появив­шись, она вызва­ла горя­чие деба­ты вокруг себя. Но как ни есте­ствен­но было ждать горя­чих деба­тов, все же дей­стви­тель­ность пре­взо­шла ожи­да­ния, вызвав со сто­ро­ны неко­то­рых такую непри­ми­ри­мую оппо­зи­цию про­тив кни­ги т. Буха­ри­на, кото­рая труд­но под­да­ет­ся объ­яс­не­нию, если при­нять во вни­ма­ние, что спор ведет­ся в пре­де­лах одной и проч­но спа­ян­ной пар­тии по основ­но­му вопро­су ее идео­ло­гии. Если т. Буха­ри­на обви­ня­ют в том, что он под видом диа­лек­ти­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма про­во­дит взгля­ды нико­го дру­го­го, как Дюрин­га, да при­том еще чуть ли не с точ­ным вос­про­из­ве­де­ни­ем его тер­ми­но­ло­гии, то либо кни­га т. Буха­ри­на лож­на, либо она изло­же­на недо­ста­точ­но ясно, как того сле­до­ва­ло бы тре­бо­вать от учеб­ни­ка. Мы склон­ны думать, что спор воз­ник имен­но вви­ду недо­ста­точ­ной ясно­сти изло­же­ния.

Поэто­му, быть может, не будет лиш­ней новая попыт­ка подой­ти к это­му основ­но­му вопро­су марк­со­ва уче­ния.

Что такое диа­лек­ти­ка?

Диа­лек­ти­ка, это — нау­ка о зако­нах раз­ви­тия.

Но, в таком слу­чае, в чем же отли­чие диа­лек­ти­ки от обыч­ных эво­лю­ци­он­ных уче­ний, выте­ка­ю­щих из при­чин­но­сти? Если диа­лек­ти­ка есть про­сто нау­ка о зако­нах раз­ви­тия, то ведь любой фило­соф и уче­ный дол­жен будет при­знать диа­лек­ти­ку, посколь­ку он при­зна­ет закон при­чин­но­сти. Одна­ко, рас­смат­ри­вая диа­лек­ти­ку как голую при­чин­ную цепь, состав­ля­ю­щую в сво­ей сово­куп­но­сти раз­ви­тие явле­ний, мы упро­ща­ем ее и уни­что­жа­ем то, что харак­те­ри­зу­ет ее сущ­ность. Диа­лек­ти­ка не есть толь­ко про­стая цепь явле­ний, свя­зан­ных меж­ду собой зако­ном при­чин­но­сти. В допол­не­ние эво­лю­ци­он­но­му уче­нию, рас­смат­ри­ва­ю­ще­му мир, как сово­куп­ность про­цес­сов, изме­ня­ю­щих­ся по зако­нам при­ро­ды, диа­лек­ти­ка утвер­жда­ет, что, невзи­рая на раз­но­об­ра­зие этих про­цес­сов и зако­нов, охва­ты­ва­ю­щих всю жизнь при­ро­ды, каж­дый из них под­чи­нен выс­шим и общим зако­нам алгеб­ра­и­че­ски пред­опре­де­ля­ю­щим раз­ви­тие каж­до­го про­цес­са, несмот­ря на его инди­ви­ду­аль­ные чер­ты и осо­бен­но­сти. Пока мы пере­хо­дим от зве­на к зве­ну в при­чин­ной цепи про­цес­са, мы убеж­да­ем­ся в логи­че­ской необ­хо­ди­мо­сти раз­ви­тия на том участ­ке, кото­рый мы рас­смат­ри­ва­ем, и мы не зна­ем, в каком направ­ле­нии раз­вер­ты­ва­ет­ся эта цепь при­чин и след­ствий. Но как толь­ко мы обра­ща­ем­ся к помо­щи диа­лек­ти­ки, раз­ви­тие про­цес­са тот­час же ста­но­вит­ся для нас ори­ен­ти­ро­ван­ным и мы улав­ли­ва­ем пер­спек­ти­ву. В сво­ей сово­куп­но­сти этот ряд при­чин и след­ствий ока­зы­ва­ет­ся рас­по­ло­жен­ным в согла­сии с общей схе­мой диа­лек­ти­че­ско­го уче­ния.

Энгельс дает сле­ду­ю­щее опре­де­ле­ние диа­лек­ти­ки: «Диа­лек­ти­ка пред­став­ля­ет собою не более как нау­ку о все­об­щих зако­нах дви­же­ния и раз­ви­тия при­ро­ды, чело­ве­че­ско­го обще­ства и мыш­ле­ния». Во всем извест­ном месте «Капи­та­ла» Маркс, каса­ясь диа­лек­ти­ки, ука­зы­ва­ет на то, что его диа­лек­ти­че­ский метод пред­став­ля­ет пря­мую про­ти­во­по­лож­ность геге­лев­ско­го. Отсю­да мож­но заклю­чить, какое зна­че­ние име­ет геге­лев­ская диа­лек­ти­ка в уче­нии Марк­са. Как же Гегель пони­мал диа­лек­ти­ку. Диа­лек­ти­ка, гово­рит он, «есть, соб­ствен­но гово­ря, истин­ная при­ро­да опре­де­ле­ний разу­ма вещей и вооб­ще конеч­но­го. Раз­мыш­ле­ние фило­соф­ское есть преж­де все­го выход за пре­де­лы изо­ли­ро­ван­ных опре­де­ле­ний и их вза­и­мо­от­но­ше­ние, при­чем эти опре­де­ле­ния, всту­пая во вза­и­мо­от­но­ше­ния, сохра­ня­ют, впро­чем, свое изо­ли­ро­ван­ное суще­ство­ва­ние. В про­ти­во­по­лож­ность это­му диа­лек­ти­ка, это — такой имма­нент­ный выход, при кото­ром одно­сто­рон­ность и огра­ни­чен­ность опре­де­ле­ний разу­ма пред­став­ля­ют­ся тем, чем они явля­ют­ся на самом деле, т. е. отри­ца­ни­ем. Все конеч­ное обре­че­но на само­уни­что­же­ние. Диа­лек­ти­че­ский эле­мент состав­ля­ет поэто­му дви­жу­щую душу науч­но­го про­грес­са и пред­став­ля­ет прин­цип, бла­го­да­ря кото­ро­му толь­ко и полу­ча­ет­ся имма­нент­ная связь и необ­хо­ди­мость в содер­жа­нии нау­ки».

Сущ­ность геге­лев­ской диа­лек­ти­ки заклю­ча­ет­ся в том, что абсо­лют­ная идея, чистое мыш­ле­ние, неиз­вест­но где пре­бы­ва­ю­щее, созда­ет и позна­ет эта­пы раз­ви­ва­ю­ще­го­ся бытия, исхо­дя толь­ко лишь из себя, из внут­рен­ней необ­хо­ди­мо­сти. Создан­ное чистым мыш­ле­ни­ем поня­тие, само в свою оче­редь при­ну­ди­тель­но порож­да­ет новое поня­тие, цели­ком свя­зан­ное с пер­вым и тая­ще­е­ся в глу­бине его. Этот непре­рыв­ный про­цесс в сво­ем «ино­бы­тии» пред­став­ля­ет при­ро­ду. Таким обра­зом твор­цом дей­стви­тель­но­сти явля­ет­ся чистое мыш­ле­ние. Но как про­ис­хо­дит раз­ви­тие это­го про­цес­са? Все конеч­ное обре­че­но на само­уни­что­же­ние. Все огра­ни­чен­ное, вый­дя за свои пре­де­лы, при­хо­дит к само­от­ри­ца­нию. Поэто­му, посколь­ку поня­тие опре­де­ле­но, оно тем самым созда­ет новое про­ти­во­по­лож­ное себе поня­тие. Таким обра­зом пер­вое поня­тие ведет к сво­е­му соб­ствен­но­му отри­ца­нию. Но это новое поня­тие в сво­ем даль­ней­шем раз­ви­тии дает тоже отри­ца­ние. Сле­до­ва­тель­но, полу­ча­ет­ся отри­ца­ние отри­ца­ния пер­во­го поня­тия. Одна­ко это — не про­стой воз­врат к исход­ной точ­ке, а выс­шая сту­пень, раз­ре­ша­ю­щая воз­ник­шее про­ти­во­ре­чие. Новое поня­тие, пре­одо­лев­шее про­ти­во­ре­чие, само порож­да­ет отри­ца­ние, и таким обра­зом мыш­ле­ние дви­жет­ся впе­ред. Но, дви­га­ясь впе­ред, все конеч­ное идет к само­уни­что­же­нию, сле­до­ва­тель­но, в сво­ем раз­ви­тии бытие изме­ня­ет­ся не толь­ко коли­че­ствен­но, но и каче­ствен­но. На опре­де­лен­ной сту­пе­ни коли­че­ствен­ные изме­не­ния, не вно­сив­шие пере­ме­ны в каче­ство, вне­зап­но при­во­дят к ново­му каче­ству, отлич­но­му от преж­не­го.

Тако­во в общих чер­тах уче­ние Геге­ля, кото­рое Маркс назвал диа­мет­раль­но про­ти­во­по­лож­ным сво­е­му. Поэто­му тот суме­ет пра­виль­но понять диа­лек­ти­ку Марк­са, кто суме­ет над­ле­жа­щим обра­зом «поста­вить на ноги», сто­я­щую «на голо­ве» геге­лев­скую диа­лек­ти­ку. Посмот­рим, в чем эта про­ти­во­по­лож­ность заклю­ча­ет­ся. Геге­лев­ская диа­лек­ти­ка исхо­дит из того поло­же­ния, что осно­вой суще­го явля­ет­ся абсо­лют­ная идея, кото­рая дви­жет­ся впе­ред силой про­ти­во­ре­чия порож­да­е­мых ею поня­тий. При чем абсо­лют­ная идея не нуж­да­ет­ся ни в каких внеш­них дан­ных, созда­вая их, наобо­рот, сама из себя. Если оста­вить в сто­роне мисти­че­скую осно­ву это­го воз­зре­ния, чуж­дую трез­во­му уму, все же воз­ни­ка­ет ряд нераз­ре­ши­мых затруд­не­ний, кото­рые над­ле­жит рас­смот­реть не пото­му, что они пора­жа­ют иде­а­ли­сти­че­скую диа­лек­ти­ку Геге­ля, а пото­му, что одно­вре­мен­но они явля­ют­ся луч­шим под­твер­жде­ни­ем диа­лек­ти­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма. Итак, оста­вим то, что сущ­ность этой абсо­лют­ной идеи нам совер­шен­но неиз­вест­на; но она жела­ет создать бытие толь­ко лишь из самой себя, не чер­пая извне ниче­го. И вот на пер­вом же шагу она при­бе­га­ет к дви­же­нию. Но отку­да мог­ло воз­ник­нуть поня­тие дви­же­ния? Един­ствен­но лишь при­вне­се­ни­ем извне через наблю­де­ние над реаль­ным миром. Таким обра­зом геге­лев­ская диа­лек­ти­ка начи­на­ет с того, что нару­ша­ет тот запрет, кото­рый она сама на себя нало­жи­ла. В про­ти­во­по­лож­ность это­му наблю­де­ние как раз явля­ет­ся осно­вой мате­ри­а­ли­сти­че­ской диа­лек­ти­ки. Путем наблю­де­ния мы как раз и уста­нав­ли­ва­ем истин­ность нашей диа­лек­ти­ки.

Даль­ше. Но как же все-таки это дви­же­ние воз­ни­ка­ет у Геге­ля? В силу про­яв­ля­ю­ще­го­ся во всем отри­ца­ния. Отри­ца­ние поис­ти­не явля­ет­ся «той под­гон­ной пру­жи­ной», кото­рая дает дви­же­ние. Но посмот­рим, како­во оно у Геге­ля.

Пер­вой сту­пе­нью логи­че­ско­го про­цес­са Геге­ля явля­ет­ся поня­тие чисто­го бытия, бытия, отвле­чен­но­го от всех сво­их свойств, тож­де­ствен­но­го поня­тию ничто. Через это ничто Гегель ведет вели­че­ствен­ное постро­е­ние пол­но­го бытия, и в этом дви­же­нии вто­рою сту­пе­нью его после ничто явля­ет­ся нечто, кото­рое воз­ник­ло путем отри­ца­ния поня­тия ничто. Нечто в свою оче­редь через отри­ца­ние дает иное и т. д. Гегель при­хо­дит к созда­нию всех свойств и качеств бытия. Но како­ва при­ро­да это­го отри­ца­ния? Отри­ца­ние может быть дво­я­кое: либо чисто логи­че­ское (А, не‑А, белое, не-белое), кото­рое огра­ни­чи­ва­ет­ся лишь голым отри­ца­ни­ем пер­во­го поня­тия, не вно­ся кро­ме это­го ниче­го ново­го. Либо оно может быть дей­стви­тель­ным про­ти­во­по­ло­же­ни­ем, отри­ца­ю­щим пер­вое поня­тие путем утвер­жде­ния дру­го­го утвер­ди­тель­но­го поня­тия (белое, серое). Како­ва же при­ро­да геге­лев­ско­го отри­ца­ния? Оче­вид­но, что оно не может быть пер­во­го рода. Чисто логи­че­ское отри­ца­ние не может поро­дить такое поня­тие, кото­рое вме­сто с исклю­ча­ю­щим его поня­ти­ем соеди­ни­лось в общем поня­тии, пре­одо­ле­ва­ю­щем про­ти­во­ре­чие. Но если геге­лев­ское отри­ца­ние есть реаль­ное про­ти­во­по­ло­же­ние, то тогда, спра­ши­ва­ет­ся, как прид­ти к нему исклю­чи­тель­но логи­че­ским путем, посколь­ку это про­ти­во­по­ло­же­ние заклю­ча­ет нечто новое по срав­не­нию с пер­вым поня­ти­ем? Един­ствен­но, как это может сде­лать геге­лев­ская диа­лек­ти­ка, это — путем неза­кон­но­го для нее внеш­не­го вос­при­я­тия и рефлек­тив­но­го срав­не­ния, но в таком слу­чае «диа­лек­ти­ка не есть диа­лек­ти­ка чисто­го мыш­ле­ния». Она, доба­вим мы к недо­ска­зан­ной мыс­ли иде­а­ли­сти­че­ско­го кри­ти­ка Трен­де­лен­бур­га, ста­но­вит­ся диа­лек­ти­кой мате­рии, ибо то, что неза­кон­но для иде­а­ли­сти­че­ской диа­лек­ти­ки, то ста­но­вит­ся силь­ней­шим ору­ди­ем в руках мате­ри­а­ли­ста.

Постав­лен­ный таким обра­зом на ноги диа­лек­ти­че­ский мате­ри­а­лизм сво­дит­ся, сле­до­ва­тель­но, к сле­ду­ю­ще­му. Мир состо­ит из ряда воз­ни­ка­ю­щих и уни­что­жа­ю­щих­ся про­цес­сов, про­ис­хо­дя­щих в мате­рии. Поэто­му вещи, участ­ву­ю­щие в этих про­цес­сах, не явля­ют­ся застыв­ши­ми, а посто­ян­но изме­ня­ют­ся. А раз они изме­ня­ют­ся, зна­чит они в сво­ем раз­ви­тии при­хо­дят к отри­ца­нию того, чем они рань­ше были. То что было вче­ра, отлич­но от сего­дняш­не­го, кото­рое отли­ча­ет­ся от того, что будет зав­тра. Сле­до­ва­тель­но, если мы изу­ча­ем какой-нибудь про­цесс, то, рас­смат­ри­вая силы, дей­ству­ю­щие в нем, мы можем ска­зать, что эти силы, соглас­но диа­лек­ти­ке, неми­ну­е­мо созда­дут в сво­ем раз­ви­тии такое соот­но­ше­ние сил, кото­рое при­ве­дет к состо­я­нию, отри­ца­ю­ще­му пер­вое состо­я­ние про­цес­са. Тако­ва таким обра­зом внут­рен­няя логи­ка вся­ко­го про­цес­са, где бы он ни про­ис­хо­дил и каки­ми бы осо­бен­ны­ми чер­та­ми он ни отли­чал­ся.

Под­твер­жде­ние это­му дают наблю­де­ния над явле­ни­я­ми при­ро­ды и чело­ве­че­ско­го обще­ства. В «Анти-Дюрин­ге» Энгель­са име­ет­ся нема­ло соот­вет­ству­ю­щих при­ме­ров. Сочи­не­ния Марк­са цели­ком постро­е­ны на диа­лек­ти­ке и как бы пред­став­ля­ют сплош­ной при­мер диа­лек­ти­ки. Здесь, меж­ду про­чим, умест­но было бы кос­нуть­ся неко­то­рых из этих при­ме­ров, кото­рые у Энгель­са ока­за­лись изло­жен­ны­ми недо­ста­точ­но точ­но. Сами по себе эти непра­виль­но­сти, разу­ме­ет­ся, ничуть не умень­ша­ют стро­го­сти изло­же­ния «Анти-Дюрин­га», но устра­не­ние их жела­тель­но, хотя бы для того, что­бы лишить злоб­ству­ю­щих кри­ти­ков воз­мож­но­сти тор­же­ство­вать по пустя­кам. Один из таких кри­ти­ков проф. Васи­льев в сво­ей кни­ге «Целое чис­ло» снис­хо­дит до кри­ти­ки Энгель­са и его «мисти­че­ской диа­лек­ти­ки», совер­шен­но не пони­мая сути вопро­са. Хоро­шо уже, что наши уче­ные начи­на­ют загля­ды­вать «в Энгель­са». Когда они научат­ся пони­мать его?[1].

На стр. 122 «Анти-Дюрин­га» при­во­дит­ся такой при­мер отри­ца­ния: «Возь­мем любую алгеб­ра­и­че­скую вели­чи­ну а. Если мы отри­ца­ем ее, мы полу­чим (). Если же мы под­верг­нем отри­ца­нию это отри­ца­ние, помно­жив () на (), то полу­чим 2, т. е. пер­во­на­чаль­ную вели­чи­ну, но на выс­шей сту­пе­ни, имен­но, во вто­рой сту­пе­ни». Здесь преж­де все­го бро­са­ет­ся в гла­за искус­ствен­ность и про­из­воль­ность рас­суж­де­ния, здесь ясно пер­вое отри­ца­ние, кото­рое из (а) дает (); но поче­му вто­рое отри­ца­ние полу­ча­ет­ся помно­же­ни­ем () на () неяс­но. В самом деле, допу­стим, что в нача­ле мы взя­ли вели­чи­ну (); тогда пер­вое его отри­ца­ние даст (), а вто­рое отри­ца­ние долж­но дать (+а) помно­жен­ное уже на (+а) = (+а2), т. е. не отри­ца­тель­ную, а поло­жи­тель­ную вели­чи­ну. Далее, на стр. 109 гово­рит­ся: «Про­ти­во­ре­чи­ем явля­ет­ся, напри­мер, то, что корень из А может быть сте­пе­нью А, а все-таки =». Здесь надо отме­тить, что само по себе в равен­стве = ника­ко­го про­ти­во­ре­чия нет. Энгельс, оче­вид­но, здесь име­ет в виду то, что тож­де­ствен­ность зако­нов сте­пе­ней и зако­нов кор­ней явля­ет­ся под­твер­жде­ни­ем диа­лек­ти­че­ско­го отри­ца­ния. На опре­де­лен­ной сту­пе­ни раз­ви­тия мате­ма­ти­ке при­шлось по необ­хо­ди­мо­сти от поня­тия сте­пе­ни перей­ти к обрат­но­му поня­тию кор­ня, но вслед за этим мате­ма­ти­ка при­шла к обоб­ще­нию этих двух поня­тий вве­де­ни­ем дроб­ных пока­за­те­лей. Там же при­во­дит­ся и дру­гой при­мер: «Про­ти­во­ре­чие пред­став­ля­ет и то, что отри­ца­тель­ная вели­чи­на может быть квад­ра­том какой-либо вели­чи­ны, ибо каж­дая отри­ца­тель­ная вели­чи­на, помно­жен­ная на себя самое, дает поло­жи­тель­ный квад­рат». Здесь мож­но ска­зать бук­валь­но то же, что и отно­си­тель­но преды­ду­ще­го при­ме­ра. Про­ти­во­ре­чия непо­сред­ствен­но нет в том, что «отри­ца­тель­ная вели­чи­на может быть квад­ра­том какой-либо вели­чи­ны», ибо этим утвер­жде­ни­ем мы уже обоб­ща­ем чис­ло вклю­че­ни­ем в него поня­тия о мни­мых чис­лах. А пото­му даль­ней­шее: «Ибо каж­дая отри­ца­тель­ная вели­чи­на, помно­жен­ная на себя самое, дает поло­жи­тель­ный квад­рат», напрас­но заклю­ча­ет в себе в скры­том виде огра­ни­че­ние чис­ла поло­жи­тель­ной и отри­ца­тель­ной обла­стью. Меж­ду тем и этот при­мер, как и все раз­ви­тие поня­тия о чис­ле, бле­стя­ще под­твер­жда­ет диа­лек­ти­че­ское отри­ца­ние. При извест­ных усло­ви­ях, создан­ных прак­ти­че­скою потреб­но­стью, мате­ма­ти­ка при­нуж­де­на была от поня­тия веще­ствен­ных чисел перей­ти к обрат­но­му поня­тию о мни­мых чис­лах, но в даль­ней­шем сво­ем раз­ви­тии мате­ма­ти­ка убе­ди­лась, что веще­ствен­ные и мни­мые чис­ла пред­став­ля­ют две сущ­но­сти одно­го и того же поня­тия ком­плекс­но­го чис­ла. Исто­рию мате­ма­ти­ки мож­но рас­смат­ри­вать как обра­зец диа­лек­ти­че­ско­го раз­ви­тия. Нако­нец, есть еще один при­мер в «Анти-Дюрин­ге», тре­бу­ю­щий неко­то­рых разъ­яс­не­ний. Но вопрос, затра­ги­ва­е­мый в нем, столь серье­зен, что рас­смот­рен попут­но быть не может, и пред­став­ля­ет, пожа­луй, само­сто­я­тель­ную тему. Здесь мож­но огра­ни­чить­ся толь­ко ука­за­ни­ем это­го места, кото­рое в рус­ских изда­ни­ях ока­за­лось силь­но напу­тан­ным и даже сохра­нив­шим немец­кие опе­чат­ки (стр. 123 рус. изд. 1918 г.).

Обра­ща­ясь вновь к зна­че­нию работ осно­во­по­лож­ни­ков марк­сиз­ма, мы видим, что они пред­став­ля­ют пер­вый под­ход к объ­яс­не­нию явле­ний при­ро­ды и чело­ве­че­ско­го обще­ства с точ­ки зре­ния диа­лек­ти­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма. В этой труд­ной зада­че они не име­ли помощ­ни­ков и они, конеч­но, не мог­ли колос­саль­ную зада­чу пере­смот­ра всех наук выпол­нить сво­и­ми сила­ми. Но с тех пор мно­гое изме­ни­лось. Теперь есть воз­мож­ность подой­ти к систе­ма­ти­че­ско­му реше­нию этой зада­чи. Для это­го най­дет­ся доста­точ­но сил. Необ­хо­ди­ма толь­ко пра­виль­ная орга­ни­за­ция дела. К тому же раз­ви­тие нау­ки само неволь­но застав­ля­ет даже «мета­фи­зи­че­ские голо­вы есте­ство­ис­пы­та­те­лей» бес­со­зна­тель­но обра­щать­ся к диа­лек­ти­ке. Что­бы пока­зать, до какой сте­пе­ни диа­лек­ти­ка про­ник­ла в нау­ку, хотя об этом уче­ные и не подо­зре­ва­ют, я обра­щусь к наи­бо­лее слож­ной и в то же вре­мя инте­рес­ной обла­сти есте­ство­зна­ния, к кос­мо­го­нии. Сре­ди раз­лич­ных кос­мо­го­ни­че­ских гипо­тез совер­шен­но осо­бое место зани­ма­ет бле­стя­щая и в то же вре­мя прав­до­по­доб­ная тео­рия про­ис­хож­де­ния зем­ли и луны, она при­над­ле­жит Джор­джу Дар­ви­ну, сыну вели­ко­го эво­лю­ци­о­ни­ста. Исхо­дя из основ­ных меха­ни­че­ских прин­ци­пов, при помо­щи слож­ней­ших мате­ма­ти­че­ских при­е­мов, Джордж Дар­вин раз­ра­бо­тал тео­рию раз­ви­тия нашей пла­не­ты и ее спут­ни­ка, по строй­ной логич­но­сти сво­ей подоб­ной тео­ре­мам Эвкли­да и в то же вре­мя опи­ра­ю­щей­ся на оче­вид­ные и неопро­вер­жи­мые фак­ты. Мало­из­вест­ность этой тео­рии сре­ди неспе­ци­а­ли­стов застав­ля­ет изло­жить ее в крат­ких чер­тах.

Загад­ка про­ис­хож­де­ния зем­ли и луны таит­ся в про­стом, каза­лось бы, фак­те при­ли­вов и отли­вов, про­из­во­ди­мых луной. Луна, кото­рая пред­став­ля­ет­ся нам такой про­стой, в дей­стви­тель­но­сти явля­ет одну из слож­ней­ших задач небес­ной меха­ни­ки. Вме­сте с солн­цем луна с зем­лей обра­зу­ют такие слож­ные спле­те­ния дви­же­ний и сил, что еще до сих пор эта зада­ча, кото­рую аст­ро­но­мы назы­ва­ют зада­чей о трех телах, не реше­на до кон­ца.

Разу­ме­ет­ся, нет воз­мож­но­сти изло­жить здесь сколь­ко-нибудь подроб­но тео­рию Дар­ви­на. Даже осво­бож­ден­ное от мате­ма­ти­че­ско­го ана­ли­за, изло­же­ние тео­рии будет во мно­гом неяс­но и непо­нят­но.

Итак, при­чи­на заклю­ча­ет­ся в при­ли­вах. Гро­мад­ные мас­сы воды, кото­рые под­ни­ма­ют­ся под дей­стви­ем лун­но­го при­тя­же­ния в местах, где луна про­хо­дит через мери­ди­ан и у анти­по­дов обра­зу­ют непре­рыв­ное дви­же­ние воды, заклю­ча­ю­щее в себе колос­саль­ные источ­ни­ки энер­гии. Тео­ре­ти­че­ски эту энер­гию нетруд­но даже исполь­зо­вать. Но, спра­ши­ва­ет­ся, отку­да эта энер­гия берет­ся? Допу­стить само­про­из­воль­ное воз­ник­но­ве­ние ее невоз­мож­но, сле­до­ва­тель­но, источ­ни­ком ее явля­ет­ся либо зем­ная энер­гия, либо лун­ная. Иссле­до­ва­ние это­го вопро­са пока­зы­ва­ет, что источ­ни­ком ее явля­ет­ся энер­гия вра­ще­ния зем­но­го шара вокруг сво­ей оси. За счет ско­ро­сти его вра­ще­ния про­ис­хо­дит рабо­та при­ли­вов и отли­вов. Но здесь всту­па­ет в силу закон, извест­ный в дина­ми­ке под назва­ни­ем зако­на посто­ян­ства момен­та коли­че­ства дви­же­ния систе­мы. Соглас­но это­му зако­ну умень­ше­ние доли зем­ли — в общем коли­че­стве вра­ще­ния — долж­но ком­пен­си­ро­вать­ся уве­ли­че­ни­ем дру­гой части коли­че­ства дви­же­ния систе­мы, имен­но уве­ли­че­ни­ем доли луны, кото­рое выра­зит­ся в удли­не­нии ради­у­са лун­ной орби­ты. А это по зако­ну Кепле­ра при­ве­дет к удли­не­нию вре­ме­ни обра­ще­ния луны вокруг зем­ли. Итак, в двух сло­вах, явле­ние при­ли­вов при­во­дит, во-пер­вых, к замед­ле­нию вра­ще­ния зем­ли, т. е. к удли­не­нию суток[2] и одно­вре­мен­но к уда­ле­нию луны от зем­ли и удли­не­нию меся­ца[3].

Этот вывод мож­но было бы сра­зу преду­га­дать. В самом деле. Так как угло­вая ско­рость вра­ще­ния луны мень­ше угло­вой ско­ро­сти самой зем­ли, от при­лив­ные вол­ны долж­ны явить­ся для зем­ли сво­е­го рода тор­мо­зом.

Эти изме­не­ния про­ис­хо­дят чрез­вы­чай­но мед­лен­но. Они недо­ступ­ны наше­му наблю­де­нию, но их досто­вер­ность несо­мнен­на. Они дей­ству­ют сей­час, они долж­ны будут дей­ство­вать в буду­щем и у нас нет ника­ких осно­ва­ний пола­гать, что их вли­я­ния не было в про­шлом. А раз это так, то в таком слу­чае, обра­ща­ясь назад в про­шед­шие вре­ме­на, мы уви­дим обрат­ную кар­ти­ну все боль­ше­го при­бли­же­ния луны к зем­ле и сокра­ще­ния суток. Идя так сколь­ко угод­но дале­ко, про­пу­стив мимо себя всю исто­рию чело­ве­че­ства, воз­ник­но­ве­ния живот­но­го и рас­ти­тель­но­го мира, извест­ные нам гео­ло­ги­че­ские пери­о­ды и уйдя еще даль­ше вглубь, мы, нако­нец, подой­дем к тако­му пери­о­ду, когда сут­ки были рав­ны нынеш­ним 12 часам, затем 7,5 и нако­нец 4 часам. Труд­но ска­зать, когда это было: по край­ней мере мил­ли­о­нов пять­де­сят лет тому назад. Но если бы мы уве­ли­чи­ли этот срок в несколь­ко десят­ков раз, то едва ли укло­ни­лись бы силь­но в сто­ро­ну от исти­ны. Оста­но­вим­ся на этой дале­кой эпо­хе, когда ско­рость вра­ще­ния зем­ли рав­ня­лась 3 – 4 часам. Эта эпо­ха явля­ет­ся в извест­ном смыс­ле кри­ти­че­ской. При уве­ли­че­нии ско­ро­сти вра­ще­ния любо­го тела, нако­нец, дости­га­ет­ся такая пре­дель­ная кри­ти­че­ская ско­рость, после кото­рой сле­ду­ет раз­рыв тела. По-види­мо­му, для зем­ли в ту отда­лен­ную эпо­ху таким пре­де­лом была ско­рость вра­ще­ния в 4 часа.

Но мы виде­ли, что с тече­ни­ем вре­ме­ни изме­ня­ет­ся и ради­ус лун­ной орби­ты, поэто­му, идя назад, мы подой­дем к тако­му момен­ту, когда луна была в непо­сред­ствен­ной бли­зо­сти от зем­ли, и когда, сле­до­ва­тель­но, вре­мя обра­ще­ния ее око­ло зем­ли рав­ня­лось, как нетруд­но пока­зать, все­го лишь несколь­ким часам, вме­сто нынеш­них два­дца­ти семи дней.

Тако­ва кар­ти­на отда­лен­ной кри­ти­че­ской эпо­хи в раз­ви­тии зем­ли и луны, кото­рую рису­ет нам при­лив­ная тео­рия. Но спра­ши­ва­ет­ся, каким обра­зом луна очу­ти­лась в непо­сред­ствен­ной бли­зо­сти от зем­ли? Ока­зы­ва­ет­ся, при­чи­ной воз­ник­но­ве­ния луны были те же при­ли­вы, но толь­ко не от луны, а от солн­ца. В отда­лен­ные вре­ме­на, когда не было еще луны, а зем­ля пред­став­ля­ла рас­ка­лен­ную огнен­но-жид­кую мас­су, сол­неч­ное при­тя­же­ние взды­ма­ло на зем­ле вол­ны при­ли­вов. И так как вра­ще­ние зем­ли в те вре­ме­на рав­ня­лось 4 часам, то при­ли­вы воз­ни­ка­ли через каж­дые два часа. Повто­ря­ясь с стро­гой после­до­ва­тель­но­стью, эти при­ли­вы как бы рас­ка­чи­ва­ли зем­ную мас­су. Сами по себе срав­ни­тель­но незна­чи­тель­ные силы, они ока­за­лись тем не менее реша­ю­щи­ми в жиз­ни луны, бла­го­да­ря рас­про­стра­нен­но­му в при­ро­де явле­нию, име­ну­е­мо­му резо­нан­сом. Извест­но, что рас­ка­чать даже тяже­лое тело мож­но, если толь­ко про­из­во­дить регу­ляр­но и соглас­но тому пери­о­ду коле­ба­ния, кото­рое дан­ное тело име­ет. На этом явле­нии осно­ва­но мно­же­ство при­бо­ров (напр., радио­те­ле­граф) и при­ме­не­ния его раз­но­об­раз­ны. Неко­то­рые сооб­ра­же­ния пока­зы­ва­ют, что в те вре­ме­на для зем­ли таким соб­ствен­ным пери­о­дом коле­ба­ния было вре­мя при­бли­зи­тель­но в 2 часа.

Если теперь сопо­ста­вить все ска­зан­ное, то ока­жет­ся, что в выбран­ную нами дале­кую эпо­ху ско­рость зем­ли была близ­ка к сво­е­му пре­де­лу. Одно­вре­мен­но сол­неч­ное при­тя­же­ние вызы­ва­ло на зем­ле силь­ные при­ли­вы, пери­од кото­рых как раз сов­па­дал с соб­ствен­ным пери­о­дом коле­ба­ния зем­ли. Таким обра­зом огнен­но-жид­кая мас­са зем­ли ока­за­лась в неустой­чи­вом поло­же­нии, кото­рое при­ве­ло к отры­ву от зем­ли мас­сы, начав­шей само­сто­я­тель­но вра­щать­ся вокруг зем­ли и пре­вра­тив­шей­ся в луну.

Но обра­зо­ва­ние спут­ни­ка все же не при­ве­ло систе­му в устой­чи­вое состо­я­ние. В момент рож­де­ния луны сут­ки рав­ня­лись меся­цу, т. е. хотя луна и была отде­ле­на от зем­ли, но оба тела дви­га­лись так, как буд­то они были проч­но свя­за­ны друг с дру­гом. Мате­ма­ти­че­ское иссле­до­ва­ние это­го осо­бо­го слу­чая пока­зы­ва­ет нам, что воз­мож­но четы­ре реше­ния, когда сут­ки и месяц срав­ни­ва­ют­ся друг с дру­гом; их угло­вые ско­ро­сти были рав­ны. Один такой слу­чай имел место в началь­ной ста­дии раз­ви­тия, два слу­чая не пред­став­ля­ют для нас инте­ре­са, ибо они, гово­ря мате­ма­ти­че­ски, явля­ют­ся мни­мы­ми реше­ни­я­ми; чет­вер­тый же слу­чай наста­нет в отда­лен­ном буду­щем и озна­ме­ну­ет вто­рой кри­ти­че­ский момент в жиз­ни систе­мы. Эти два веще­ствен­ных слу­чая с дина­ми­че­ской сто­ро­ны харак­те­ри­зу­ют­ся тем, что в пер­вом слу­чае систе­ма обла­да­ет мак­си­му­мом энер­гии, а во вто­ром — мини­му­мом. В соот­вет­ствии с этим в пер­вом слу­чае мы име­ем неустой­чи­вое дина­ми­че­ское рав­но­ве­сие, а во вто­ром — устой­чи­вое.

Неустой­чи­вость нашей систе­мы после отде­ле­ния луны заклю­ча­лась в том, что очень незна­чи­тель­ные силы мог­ли либо при­ве­сти к обрат­но­му паде­нию луны на зем­лю, либо уда­лить ее от зем­ли. Дей­ство­вав­шие тогда силы при­ве­ли к уда­ле­нию луны, и с это­го момен­та нача­лось само­сто­я­тель­ное раз­ви­тие систе­мы, неза­ви­си­мо от внеш­них сил. Уве­ли­че­ние лун­ной орби­ты, как ука­зы­ва­лось, долж­но было при­ве­сти к уве­ли­че­нию меся­ца. Месяц стал длин­нее суток и вслед­ствие это­го долж­ны были воз­ник­нуть при­лив­ные дей­ствия со сто­ро­ны луны. При­лив­ные же дей­ствия неиз­беж­но долж­ны были затор­мо­зить вра­ще­ние зем­ли, что, в силу зако­на коли­че­ства дви­же­ния, долж­но было еще боль­ше уда­лить луну от зем­ли и т. д. Так, луна долж­на была все уда­лять­ся, мед­лен­но опи­сы­вая раз­вер­ну­тую спи­раль, месяц и сут­ки удли­нять­ся. Толь­ко удли­не­ние меся­ца на пер­вых порах шло зна­чи­тель­но быст­рее. Про­те­ка­ли мил­ли­о­ны лет. Луна уда­ля­лась. Сут­ки все боль­ше отста­ва­ли от меся­ца, пока нако­нец они не ста­ли в 29 раз коро­че меся­ца. С это­го момен­та месяц стал удли­нять­ся несколь­ко мед­лен­нее и сут­ки ста­ли дого­нять месяц. Сей­час мы при­сут­ству­ем при состо­я­нии, когда сут­ки уже толь­ко в 27 раз коро­че меся­ца, а рас­сто­я­ние от зем­ли до луны рав­но при­бли­зи­тель­но 400.000 кило­мет­ров.

С это­го момен­та мы можем пере­ве­сти свой взгляд с дав­но про­шед­ше­го в отда­лен­ное буду­щее. Что же будет даль­ше? Под дей­стви­ем тех же при­чин луна будет ухо­дить даль­ше по сво­ей спи­ра­ли, месяц и сут­ки удли­нять­ся. Труд­но ска­зать, сколь­ко вре­ме­ни это будет про­дол­жать­ся, сколь­ко сотен и мил­ли­ар­дов лет. Во вся­ком слу­чае нынеш­няя ста­дия по вре­ме­ни еще нахо­дит­ся дале­ко до сере­ди­ны все­го раз­ви­тия. Но когда-нибудь наста­нет вре­мя, когда этот про­цесс при­дет к сво­е­му кон­цу. Мы виде­ли, что при всех состо­я­ни­ях систе­мы долж­но соблю­дать­ся так назы­ва­е­мое посто­ян­ство момен­та коли­че­ства дви­же­ния систе­мы. При чем ука­зы­ва­лось, что от при­лив­но­го тре­ния про­ис­хо­дит пере­рас­пре­де­ле­ние это­го коли­че­ства от зем­ли к луне. И вот наста­нет момент, когда при­дет к кон­цу этот источ­ник энер­гии, заклю­чен­ный во вра­ще­нии зем­ли. Удли­ня­ясь сна­ча­ла гораз­до мед­лен­нее, чем месяц, сут­ки к кон­цу нач­нут удли­нять­ся быст­рее меся­ца, и нако­нец насту­пит эпо­ха, когда сут­ки дого­нят месяц. В эти отда­лен­ней­шие вре­ме­на месяц сам удли­нит­ся до 57 нынеш­них дней и, сле­до­ва­тель­но, те сут­ки будут рав­ны тепе­реш­ним 57 дням. Так насту­пит вто­рой кри­ти­че­ский пери­од, когда сут­ки и месяц опять срав­ня­ют­ся. Но это состо­я­ние само по себе будет харак­те­ри­зо­вать­ся поло­же­ни­ем устой­чи­во­го рав­но­ве­сия. В самом деле, при­ли­вы, тор­мо­зя непре­рыв­но зем­лю, дове­дут угло­вую ско­рость ее вра­ще­ния до угло­вой ско­ро­сти луны и тогда пре­кра­тят свое дей­ствие. Насту­пит нена­ру­ши­мое устой­чи­вое рав­но­ве­сие. Но одно­вре­мен­но с этим внеш­ние силы вновь вер­нут себе гос­под­ству­ю­щее в систе­ме поло­же­ние. Сол­неч­ные при­ли­вы до воз­ник­но­ве­ния луны име­ли реша­ю­щее зна­че­ние. После рож­де­ния луны сол­неч­ные при­ли­вы зна­чи­тель­но уте­ря­ли свое зна­че­ние, по срав­не­нию с при­ли­ва­ми луны. Но в даль­ней­шем раз­ви­тии, как это сле­ду­ет из эле­мен­тар­ной тео­рии при­ли­вов, лун­ные при­ли­вы ста­нут ослаб­лять­ся, а зна­че­ние сол­неч­ных при­ли­вов уве­ли­чит­ся. И вот в кон­це раз­ви­тия систе­мы сол­неч­ным же при­ли­вам при­дет­ся сыг­рать роль ожив­ля­ю­ще­го нача­ла. Непре­рыв­но, хотя и сла­бо, умень­шая вра­ще­ние зем­ли, сол­неч­ные при­ли­вы при­ве­дут к тому, что вновь нару­шат равен­ство меж­ду сут­ка­ми и меся­цем. Но на этот раз сут­ки уже ока­жут­ся длин­нее меся­ца. Это нару­ше­ние равен­ства вновь создаст лун­ные при­ли­вы, кото­рые теперь будут уже не тор­мо­зом, а уско­ря­ю­щей силой, ибо угло­вая ско­рость луны ока­жет­ся боль­шей тако­вой же ско­ро­сти вра­ще­ния зем­ли. Вслед­ствие дей­ствия лун­ных при­ли­вов про­изой­дет неко­то­рое уско­ре­ние вра­ще­ния зем­ли, кото­рое, в силу зако­на коли­че­ства дви­же­ния, долж­но быть ком­пен­си­ро­ва­но обрат­ным воз­вра­ще­ни­ем луны к зем­ле по спи­ра­ли.

Тако­ва в крат­ких чер­тах гран­ди­оз­ная тео­рия, выте­ка­ю­щая из при­ли­вов. В ней нет недо­стат­ка в бле­стя­щем ост­ро­умии, но глав­ное ее досто­ин­ство в том, что она более вся­кой дру­гой гипо­те­зы опи­ра­ет­ся на мате­ма­ти­че­ский ана­лиз.

Теперь взгля­нем на эту тео­рию с точ­ки зре­ния диа­лек­ти­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма.

В ран­ней ста­дии раз­ви­тия систе­мы мы видим в ней гос­под­ство слож­но­го спле­те­ния вза­им­но про­ти­во­дей­ству­ю­щих и раз­ви­ва­ю­щих­ся сил. Это раз­ви­тие сил неми­ну­е­мо при­ве­ло систе­му к тако­му поло­же­нию, кото­рое всту­пи­ло в про­ти­во­ре­чие с усло­ви­я­ми само­го суще­ство­ва­ния систе­мы. Про­ти­во­ре­чие это долж­но было раз­ре­шить­ся на осно­ве ново­го состо­я­ния систе­мы. Таким состо­я­ни­ем ока­за­лось отде­ле­ние луны от зем­ли.

Новое состо­я­ние систе­мы, воз­ник­шее под вли­я­ни­ем внеш­не­го воз­дей­ствия — сол­неч­ных при­ли­вов, в даль­ней­шем ока­за­лось под­чи­нен­ным лишь внут­рен­ним зако­нам раз­ви­тия систе­мы. Само же раз­ви­тие, как мы виде­ли, про­те­ка­ло в про­ти­во­ре­чи­ях. Уда­ле­ние луны при­во­ди­ло к удли­не­нию суток, что, в свою оче­редь, при­во­ди­ло к еще боль­ше­му уда­ле­нию ее. Удли­не­ние суток само созда­ва­ло силы к еще боль­ше­му их удли­не­нию. И если в нача­ле зем­ля обла­да­ла мак­си­маль­ной ско­ро­стью, а луна была в непо­сред­ствен­ном сосед­стве с ней, то с тече­ни­ем вре­ме­ни, пре­одо­ле­вая и вновь созда­вая про­ти­во­ре­чия, систе­ма эта при­бли­зи­лась к ново­му состо­я­нию, про­ти­во­по­лож­но­му пер­во­на­чаль­но­му. Зем­ная энер­гия дошла до мини­му­ма, а орби­та луны достиг­ла пре­де­лов. Так, порож­дая внут­ри себя силы, под­го­тов­ля­ю­щие новое состо­я­ние, про­ти­во­по­лож­ное суще­ству­ю­ще­му, систе­ма дошла до кон­ца сво­е­го раз­ви­тия, до устой­чи­во­го дина­ми­че­ско­го рав­но­ве­сия. Ско­рость вра­ще­ния зем­ли поро­ди­ла сама новые силы, кото­рые при­ко­ва­ли вновь зем­лю к луне, но уже в состо­я­нии устой­чи­во­го рав­но­ве­сия.

Если бы систе­ма была предо­став­ле­на сама себе, то состо­я­ние это не нару­ши­лось бы вове­ки. Но внеш­ние вли­я­ния вновь ока­зы­ва­ют дей­ствие на систе­му, кото­рая теперь уже дает про­ти­во­по­лож­ный резуль­тат. Воз­ни­ка­ют лун­ные при­ли­вы, кото­рые теперь уже под­тал­ки­ва­ют зем­лю. Умень­ше­ние ско­ро­сти зем­ли, таким обра­зом, порож­да­ет силы, при­во­дя­щие к уве­ли­че­нию этой же ско­ро­сти.

Мы бег­ло позна­ко­ми­лись с неболь­шой гла­вой из жиз­ни при­ро­ды и убе­ди­лись, что алгеб­ра­и­че­ская фор­му­ла диа­лек­ти­ки здесь вполне оправ­ды­ва­ет­ся. Изу­че­ние диа­лек­ти­че­ско­го раз­ви­тия в нежи­вой при­ро­де име­ет то пре­иму­ще­ство, что основ­ные ее чер­ты выра­же­ны гораз­до про­ще и под­ме­ча­ют­ся лег­че, чем в явле­ни­ях не обла­сти чело­ве­че­ско­го обще­ства. Но вме­сте с тем тре­бу­ет­ся боль­шая осто­рож­ность в обоб­ще­ни­ях резуль­та­тов, дава­е­мых наблю­де­ни­я­ми над при­ро­дой. Быть может, таким пра­виль­ным обоб­ще­ни­ем мог­ла бы быть одна харак­тер­ная подроб­ность, кото­рую нетруд­но под­ме­тить в при­ве­ден­ном при­ме­ре. Мы виде­ли, что раз­ви­тие про­цес­са нача­лось с неустой­чи­во­го рав­но­ве­сия. В этот пери­од над систе­мой гос­под­ство­ва­ли внеш­ние силы. Бла­го­да­ря им систе­ма вышла из неустой­чи­во­го рав­но­ве­сия и всту­пи­ла на путь само­сто­я­тель­но­го раз­ви­тия. С это­го момен­та внеш­ние силы обу­слов­ли­ва­ли раз­ви­тие, но само раз­ви­тие про­те­ка­ло по внут­рен­ним зако­нам систе­мы. Так раз­ви­ва­лась систе­ма, стре­мясь к состо­я­нию устой­чи­во­го рав­но­ве­сия. Во взя­том нами при­ме­ре устой­чи­вое рав­но­ве­сие дости­га­ет­ся и даже пре­одо­ле­ва­ет­ся, но в при­ро­де могут быть слу­чаи, когда устой­чи­вое состо­я­ние лежит в бес­ко­неч­но­сти ино­гда асимп­то­ти­че­ски стре­мит­ся к нему. Если при­нять без ого­вор­ки фор­му­лу Кла­у­зи­уса о том, что энтро­пия мира стре­мит­ся к мак­си­му­му, то все­лен­ную мож­но пред­ста­вить, как гигант­скую систе­му, асимп­то­ти­че­ски при­бли­жа­ю­щу­ю­ся к устой­чи­во­му рав­но­ве­сию.

Ска­зан­ное мож­но бы было резю­ми­ро­вать сле­ду­ю­щи­ми сло­ва­ми:

  1. В пери­о­ды устой­чи­во­го и неустой­чи­во­го рав­но­ве­сия раз­ви­тие систе­мы про­ис­хо­дит под вли­я­ни­ем внеш­них сил.
  2. Выве­ден­ная из состо­я­ния неустой­чи­во­го рав­но­ве­сия систе­ма в даль­ней­шем раз­ви­ва­ет­ся сама, неза­ви­си­мо от внеш­них усло­вий, по зако­нам, при­су­щим самой систе­ме, стре­мясь прий­ти к устой­чи­во­му рав­но­ве­сию.
  3. Если систе­ма вышла из состо­я­ния устой­чи­во­го рав­но­ве­сия, то даль­ней­шее раз­ви­тие воз­мож­но лишь при непре­рыв­ном воз­дей­ствии на нее внеш­них сил.

Отсю­да мы видим, что то имма­нент­ное раз­ви­тие про­цес­са, о кото­ром идет речь в диа­лек­ти­ке, есть раз­ви­тие систе­мы при его пере­хо­де от менее устой­чи­во­го состо­я­ния к более устой­чи­во­му. Было бы инте­рес­но про­сле­дить с этой точ­ки зре­ния раз­но­об­раз­ные явле­ния при­ро­ды. В боль­шин­стве их, быть может, нетруд­но под­ме­тить такое имма­нент­ное раз­ви­тие, несмот­ря на то, что при­ро­да в целом пред­став­ля­ет слож­ное пере­пле­те­ние раз­ви­тия про­цес­сов, из кото­рых одни еще не кон­чи­лись, дру­гие уже всту­па­ют в силу и даже покры­ва­ют дей­ствия пер­вых.

То же самое мож­но фор­му­ли­ро­вать несколь­ко ина­че: про­цесс раз­ви­ва­ет­ся от состо­я­ния, когда систе­ма нахо­дит­ся под наи­боль­шим вли­я­ни­ем сре­ды к состо­я­нию, когда вли­я­ние сре­ды на систе­му мини­маль­но (при неустой­чи­вом рав­но­ве­сии вли­я­ние сре­ды мак­си­маль­но, а при устой­чи­вом — мини­маль­но).

Обра­тим­ся к несколь­ким про­стей­шим при­ме­рам для иллю­стра­ции.

Яйцо может нахо­дить­ся в рав­но­ве­сии в двух слу­ча­ях: когда высо­та цен­тра тяже­сти мак­си­маль­на и когда она мини­маль­на. В пер­вом слу­чае име­ем неустой­чи­вое рав­но­ве­сие, силь­но под­вер­жен­ное вли­я­нию сре­ды в меха­ни­че­ском смыс­ле, во вто­ром слу­чае рав­но­ве­сие устой­чи­вое, когда это вли­я­ние незна­чи­тель­но.

Возь­мем какую-нибудь хими­че­скую реак­цию, лег­ко вызы­ва­е­мую сре­дой. Оче­вид­но, что тече­ние реак­ции при­во­дит к пере­рас­пре­де­ле­нию моле­кул веще­ства от менее устой­чи­во­го состо­я­ния к более устой­чи­во­му.

Пере­хо­дя к явле­ни­ям био­ло­ги­че­ским, мож­но, напр., заме­тить, что мно­го­кле­точ­ные, полу­чив­ши­е­ся в резуль­та­те раз­ви­тия одно­кле­точ­ных, харак­те­ри­зу­ют­ся мень­шей зави­си­мо­стью их от сре­ды в смыс­ле накоп­ле­ния усво­е­ния и раз­ло­же­ния пита­тель­ных мате­ри­а­лов, полу­ча­е­мых извне по срав­не­нию с одно­кле­точ­ны­ми. Более или менее слож­ная диф­фе­рен­ци­а­ция функ­ций кле­ток дает мно­го­кле­точ­ным орга­низ­мам более устой­чи­вое состо­я­ние про­тив вли­я­ния сре­ды. Даль­ней­шее раз­ви­тие в том же направ­ле­нии при­во­дит к созда­нию орга­нов из диф­фе­рен­ци­ро­ван­ных кле­ток.

Нако­нец, если сде­лать гру­бую попыт­ку подой­ти с этой точ­ки зре­ния, поль­зу­ясь ана­ло­ги­ей, к вопро­су о воз­ник­но­ве­нии и раз­ви­тии чело­ве­че­ско­го обще­ства, то мы уви­дим, что в дале­кие вре­ме­на зоо­ло­ги­че­ско­го суще­ство­ва­ния наших пред­ков, спо­соб­ность их ока­зы­вать сопро­тив­ле­ние силам при­ро­ды и уме­ние удо­вле­тво­рять воз­ни­ка­ю­щие потреб­но­сти, была весь­ма огра­ни­че­на. Перед сила­ми при­ро­ды наши пред­ки были почти без­оруж­ны. И хотя в эпо­ху живот­но­го суще­ство­ва­ния наши пред­ки, быть может, и уме­ли обра­щать­ся с наи­бо­лее при­ми­тив­ны­ми ору­ди­я­ми, но зна­че­ние их было совер­шен­но ничтож­но. Этот пери­од в жиз­ни чело­ве­че­ства был пери­о­дом кри­ти­че­ским, неустой­чи­вым. В зави­си­мо­сти от усло­вий сре­ды, усо­вер­шен­ство­ва­ние ору­дий мог­ло при­ве­сти либо к вступ­ле­нию чело­ве­че­ства на путь исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия, либо вер­нуть его к ста­ро­му суще­ство­ва­нию. Усло­вия ока­за­лись бла­го­при­ят­ны­ми для пер­во­го слу­чая, и чело­ве­че­ство всту­пи­ло в имма­нент­ный путь сво­е­го раз­ви­тия, веду­щий к состо­я­нию все боль­шей и боль­шей устой­чи­во­сти про­тив дей­ству­ю­щих сил сре­ды.

В заклю­че­ние необ­хо­ди­мо ука­зать, что при­ве­ден­ные в трех пунк­тах выво­ды, быть может, в состо­я­нии дать пред­став­ле­ние о том, как надо пони­мать имма­нент­ное диа­лек­ти­че­ское раз­ви­тие в обла­сти физи­ко-хими­че­ских про­цес­сов. Во вся­ком слу­чае здесь рас­суж­де­ния поко­ят­ся на меха­ни­че­ских осно­ва­ни­ях и поэто­му заслу­жи­ва­ют извест­но­го дове­рия. Что же каса­ет­ся вся­ких обоб­ще­ний, выхо­дя­щих из этих пре­де­лов, то они вряд ли пред­став­ля­ют боль­ше, чем ана­ло­гию, лишен­ную необ­хо­ди­мой стро­го­сти.

Примечание

[1] По пово­ду кри­ти­ки проф. Васи­лье­ва мы будем иметь слу­чай побе­се­до­вать в одном из бли­жай­ших номе­ров жур­на­ла.

[2] Будем счи­тать сут­ка­ми вре­мя вра­ще­ния зем­ли вокруг оси.

[3] Будем счи­тать меся­цем вре­мя пол­но­го обра­ще­ния луны вокруг зем­ли.

Scroll to top