Грациадеи, политико-эконом и коммунист божьей милостью[1]

«Под знаменем марксизма», 1925, № 12 – часть 1

«Под знаменем марксизма», 1926, № 1 – 2 – часть 2

Л. Рудаш.

Ах, види­мость… одна лишь видимость!
Шекс­пир, Вене­ци­ан­ский купец.

Есть болез­ни, вро­де, напри­мер, тубер­ку­ле­за, покры­ва­ю­щие щеки боль­ных ярким румян­цем. Стра­да­ю­щие этой болез­нью обык­но­вен­но не верят до послед­ней мину­ты, что они уми­ра­ют. Такой духов­ной болез­нью явля­ет­ся реви­зи­о­низм. Вся­кий, кто болен ею, уве­рен, что у него нет тубер­ку­ле­за, что он не реви­зи­о­нист; вся­кий назы­ва­ет себя истин­ным марк­си­стом: боль­ны, мол, дру­гие, «орто­док­сы», они не насто­я­щие, а лишь «так назы­ва­е­мые» марксисты.

Самый выра­зи­тель­ный слу­чай это­го рода — наш това­рищ Гра­циа­деи. Еще когда мно­го лет тому назад Берн­штейн зате­ял «испра­вить» марк­сизм, пере­смот­реть его «на осно­ва­нии послед­них фак­тов нау­ки», он в чис­ле сво­их еди­но­мыш­лен­ни­ков нашел и Анто­нио Гра­циа­деи, про­фес­со­ра Парм­ско­го уни­вер­си­те­та. Гра­циа­деи сам так рас­ска­зы­ва­ет об этом фак­те в сво­ей кни­ге «Цена и при­ба­воч­ная цена в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве» (стр. 5, примечание):

«Да будет нам поз­во­ле­но напом­нить, что мы все­гда выска­зы­ва­лись за тако­го рода кри­ти­ку (марк­сиз­ма). В 1899 г. автор насто­я­щей кни­ги опуб­ли­ко­вал рабо­ту («Капи­та­ли­сти­че­ское про­из­вод­ство», Турин), глав­ный тезис кото­рой заклю­чал­ся в том, что тео­рия при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти пра­виль­на и может быть рас­смат­ри­ва­е­ма и неза­ви­си­мо от рикар­до-марк­сов­ской и вся­кой дру­гой тео­рии сто­и­мо­сти, и что, сле­до­ва­тель­но, мож­но пожерт­во­вать марк­сист­ской тео­ри­ей сто­и­мо­сти, не навле­кая на на себя ника­ких опас­но­стей. Так как эта кни­га появи­лась в тот момент, когда берн­штей­нов­ский реви­зи­о­низм был в пол­ном рас­цве­те, то слиш­ком поспеш­ные лица заклю­чи­ли, что она без­ого­во­роч­но при­мы­ка­ет к это­му дви­же­нию. Одна­ко (раз­ряд­ка моя. Л. Р.), Берн­штейн посто­ян­но созна­вал истин­ный харак­тер раз­ви­вав­ше­го­ся мною тези­са. В сво­ей бро­шю­ре «Как воз­мо­жен науч­ный соци­а­лизм?» он писал буквально:

«Есть так­же авто­ры, счи­та­ю­щие вооб­ще оши­боч­ным при­влечь тео­рию сто­и­мо­сти для дока­за­тель­ства фак­та экс­плу­а­та­ции и выво­дя­щие экс­плу­а­та­цию, поми­мо вся­кой тео­рии сто­и­мо­сти, из уче­ния о про­из­вод­стве, из при­ба­воч­но­го про­дук­та. При­ме­ром может слу­жить кни­га проф. Анто­нио Гра­циа­деи «La produzione capitalistica».

Как мы видим, тов. Гра­циа­деи — ста­рый реви­зи­о­нист, кото­ро­го уже боль­ше два­дца­ти лет тому назад мно­гие, и меж­ду про­чим сам Берн­штейн, при­чис­ля­ли к реви­зи­о­ни­стам. Гра­циа­деи про­тив это­го, разу­ме­ет­ся, про­те­сту­ет… сего­дня. В дока­за­тель­ство того, что он не реви­зи­о­нист, он при­во­дит, что им еще в 1899 г. была напи­са­на кни­га, на осно­ва­нии кото­рой «слиш­ком поспеш­ные лица» при­чис­ли­ли его к реви­зи­о­ни­стам, но что одна­ко… тут мы ждем дока­за­тельств того, насколь­ко голо­слов­на была эта кле­ве­та «слиш­ком поспеш­ных лиц». Быть может, Гра­циа­деи уже тогда высту­пил с откры­тым про­те­стом про­тив этой кле­ве­ты и выяс­нил раз­ли­чие меж­ду сво­и­ми взгля­да­ми и взгля­да­ми Берн­штей­на? О, нет! Дока­за­тель­ство гово­рит совсем о дру­гом: хотя «слиш­ком поспеш­ные лица» и при­чис­ли­ли его к сто­рон­ни­кам Берн­штей­на, одна­ко сам Берн­штейн… «посто­ян­но» при­зна­вал, что тео­рия Гра­циа­деи пра­виль­на! Какое бле­стя­щее опро­вер­же­ние взгля­да, что Анто­нио Гра­циа­деи был и остал­ся реви­зи­о­ни­стом! Реви­зи­о­нист Берн­штейн все­гда при­зна­вал, что тео­рия Гра­циа­деи и его соб­ствен­ная тео­рия тес­но сопри­ка­са­ют­ся,— так неуже­ли же, одна­ко, Гра­циа­деи мог быть ревизионистом!

Свое­об­ра­зие всей этой несу­раз­ной ссыл­ки на Берн­штей­на заклю­ча­ет­ся в том, что тов. Гра­циа­деи ни сло­вом не упо­ми­на­ет, что уже тогда, когда Берн­штейн «посто­ян­но созна­вал истин­ный харак­тер» его «глав­но­го тези­са», этот тезис при­зна­вал­ся исклю­чи­тель­но одни­ми реви­зи­о­ни­ста­ми, меж­ду тем как даже в бур­жу­аз­ном лаге­ре он встре­тил осно­ва­тель­ную отпо­ведь. Назо­ву толь­ко Бене­дет­то Кро­че, кото­рый пока­зал, что все «откры­тие» наше­го про­фес­со­ра в назван­ной кни­ге заклю­ча­лось в том, что он «тща­тель­но избе­га­ет слов труд и сто­и­мость и гово­рит исклю­чи­тель­но о про­дук­те» (В. Сго­се, Metérialisme historique et économie marxiste, Paris, стр. 232). Тогда же был под­ме­чен и свое­об­раз­ный метод дока­за­тель­ства, при­ме­ня­е­мый нашим нынеш­ним това­ри­щем. По это­му пово­ду тот же автор пишет (там же, стр. 233, прим.):

«С поз­во­ле­ния г‑на Гра­циа­деи, я заме­чу, что он уже не в пер­вый раз дела­ет «откры­тия», кото­рые суть по что иное, как экви­во­ка­ции. Несколь­ко лет тому назад… г‑н Гра­циа­деи писал: «Мы вполне можем пред­ста­вить себе обще­ство, в кото­ром при­быль суще­ство­ва­ла бы сов­мест­но не с при­ба­воч­ным тру­дом, а с отсут­стви­ем тру­да. В самом деле, если бы вся­кий труд, выпол­ня­е­мый ныне людь­ми, был заме­нен рабо­той машин, эти послед­ние мог­ли бы, при помо­щи срав­ни­тель­но неболь­шо­го коли­че­ства това­ров, про­из­во­дить това­ры в огром­ных коли­че­ствах. Если взять теперь обще­ство, осно­ван­ное на капи­та­ли­сти­че­ских нача­лах, то в нем этот тех­ни­че­ский факт явил­ся бы бази­сом для того соци­аль­но­го фак­та, что гос­под­ству­ю­щий класс, при­сва­и­ва­ю­щий себе всю раз­ни­цу меж­ду про­из­во­ди­мым и потреб­ля­е­мым, рас­по­ла­гал бы после выче­та того, что потреб­ля­ет­ся рабо­чи­ми, таким излиш­ком про­дук­тов, т. е. такой при­ба­воч­ной про­дук­ци­ей, т. е. такой при­бы­лью, кото­рая зна­чи­тель­но пре­вос­хо­ди­ла бы полу­ча­е­мую им теперь, когда в про­из­вод­стве участ­ву­ет толь­ко сла­бая мускуль­ная сила чело­ве­ка». Но г‑н Гра­циа­деи забы­ва­ет объ­яс­нить, как воз­мож­ны рабо­чие и при­быль за счет рабо­чих в гипо­те­ти­че­ском обще­стве, кото­рое осно­ва­но на отсут­ствии тру­да и в кото­ром вся рабо­та, выпол­няв­ша­я­ся до сих пор людь­ми, про­из­во­дит­ся маши­на­ми. Что будут делать рабо­чие? Рабо­ту Сизи­фа или Дана­ид? Соглас­но его гипо­те­зе, рабо­чие долж­ны будут кор­мить­ся от щед­рот гос­под­ству­ю­ще­го клас­са или уми­рать с голо­ду. Если же пред­по­ла­гать, что маши­ны будут авто­ма­ти­че­ски про­из­во­дить доста­точ­ное коли­че­ство благ для всех чле­нов это­го обще­ства, то это попро­сту — ска­зоч­ная Аркадия».

Мы при­ве­ли это место не пото­му, что оно очень мет­ко допол­ня­ет нашу харак­те­ри­сти­ку спо­со­ба аргу­мен­та­ции т. Гра­циа­деи, а пото­му, что в даль­ней­шем нам при­дет­ся позна­ко­мить­ся еще и о дру­ги­ми гипо­те­за­ми наше­го това­ри­ща. Как они ни чудо­вищ­ны, мы не смо­жем изба­вить от них чита­те­ля. Зара­нее под­го­то­вить его к ним — это все, что мы можем для него сделать.

С тех пор тов. Гра­циа­деи сде­лал­ся ком­му­ни­стом. Как это слу­чи­лось, одно­му богу извест­но! Во вся­ком слу­чае по сво­им науч­ным убеж­де­ни­ям он не имел к тому ни малей­ших оснований.

Ни его тео­ре­ти­че­ские взгля­ды не изме­ни­лись, ни спо­соб его аргу­мен­та­ции не сде­лал­ся луч­ше с тех пор, как он напи­сал упо­мя­ну­тую выше кни­гу, в кото­рой «пожерт­во­вал марк­сист­ской тео­ри­ей сто­и­мо­сти». Наобо­рот: за послед­нее вре­мя он стал выпус­кать бро­шю­ру за бро­шю­рой, в кото­рых пре­под­но­сит чита­ю­щей пуб­ли­ке все ту же свою ста­рую тео­рию и свой уже оха­рак­те­ри­зо­ван­ный нами бле­стя­щий спо­соб доказательства.

Поче­му тов. Гра­циа­деи стал так настой­чив, поче­му он вдруг счел свое­вре­мен­ным вос­про­из­ве­сти без вся­ко­го изме­не­ния свои ста­рые, опре­де­лен­но реви­зи­о­нист­ские взгля­ды в ряде бро­шюр,— это­го мы не зна­ем. В тече­ние 20 лет никто, кро­ме реви­зи­о­ни­стов, не при­ни­мал все­рьез и не удо­ста­и­вал опро­вер­же­ния взгля­ды тов. Гра­циа­деи на неза­ви­си­мость тео­рии при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти от марк­сист­ской тео­рии сто­и­мо­сти. Тем более, что Анто­нио Гра­циа­деи, не гово­ря уже обо всем про­чем, дей­ство­вал в Ита­лии, где дей­ство­ва­ли так­же Анто­нио и Арту­ро Лаб­рио­лы, вели­кий «Ахилл» Лориа, Бене­дет­то Кро­че и tutti quanti, сде­лав­шие поис­ти­не все воз­мож­ное, что­бы ском­про­ме­ти­ро­вать — конеч­но, не марк­сизм, но самих себя и всех буду­щих ита­льян­ских кри­ти­ков Марк­са. Может быть, тов. Гра­циа­деи мстит теперь за мол­ча­ние, жерт­вой кото­ро­го он так дол­го был, и поэто­му бом­бар­ди­ру­ет нас сво­и­ми боль­ши­ми и малы­ми бро­шю­ра­ми? Или, что было бы гораз­до серьез­нее, он счи­та­ет насто­я­щий момент бла­го­при­ят­ным для себя пото­му, что он сде­лал­ся ком­му­ни­стом? Не дума­ет ли он, что его взгля­ды, не смог­шие добить­ся при­зна­ния, пока он был соци­ал-демо­кра­том, будут теперь луч­ше оце­не­ны ком­му­ни­ста­ми? Не счи­та­ет ли он поч­ву III Интер­на­ци­о­на­ла более удоб­ной для реви­зии марк­сиз­ма, чем была поч­ва II Интер­на­ци­о­на­ла? Или он счи­та­ет осо­бен­но бла­го­при­ят­ным для этой цели насто­я­щий фазис рево­лю­ции — фазис «ста­би­ли­за­ции» капи­та­лиз­ма? Решать эти вопро­сы мы предо­став­ля­ем дру­гим. Но тот факт, что про­яв­ле­ния реви­зи­о­низ­ма мно­жат­ся в наших соб­ствен­ных рядах, застав­ля­ет нас рас­счи­тать­ся и с Гра­циа­деи, хотя он пред­став­ля­ет собой самую плос­кую, смеш­ную и пустую раз­но­вид­ность того, что пред­ла­га­лось досе­ле под видом кри­ти­ки марк­сиз­ма. В этом отно­ше­нии он не име­ет кон­ку­рен­тов, тут он бес­спор­но обла­да­ет «пол­ной моно­по­ли­ей» (поль­зу­ясь его люби­мым выражением).

I.
Значение «рикардо-марксовой» теории стоимости.

«Глав­ный тезис» тов. Гра­циа­деи, как мы виде­ли, гла­сит: «Тео­рия при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти пра­виль­на и может быть рас­смат­ри­ва­е­ма и неза­ви­си­мо от рикар­до-марк­сов­ской и вся­кой дру­гой тео­рии сто­и­мо­сти, и, сле­до­ва­тель­но, мож­но пожерт­во­вать марк­сист­ской тео­ри­ей сто­и­мо­сти без вся­кой опас­но­сти для тео­рии при­ба­воч­ной стоимости».

Прав­да, до сих пор все «так назы­ва­е­мые» марк­си­сты были совсем дру­го­го мне­ния. И даже сам «так назы­ва­е­мый» Маркс дер­жал­ся диа­мет­раль­но про­ти­во­по­лож­но­го взгля­да. Дока­зы­вать, это, конеч­но, неза­чем, пото­му что это зна­ет и при­зна­ет даже Гра­циа­деи, но все же для боль­шей уве­рен­но­сти при­смот­рим­ся бли­же к како­му-нибудь науда­чу выбран­но­му месту из Марк­са. В «Тео­ри­ях при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти» (II том, 1‑я часть, стр. 3 — 4) мы чита­ем о ходе раз­ви­тия поли­ти­че­ской эко­но­мии до Рикар­до сле­ду­ю­щее[2]):

«Поли­ти­че­ская эко­но­мия раз­ви­лась в тру­де А. Сми­та в одно боль­шое целое; тер­ри­то­рия, кото­рую она зани­ма­ет, неко­то­рым обра­зом полу­чи­ла опре­де­лен­ные гра­ни­цы, так что Сэй мог в школь­ном учеб­ни­ке изло­жить ее плос­ко-систе­ма­ти­че­ски. Меж­ду Сми­том и Рикар­до име­ли место еще толь­ко деталь­ные иссле­до­ва­ния… Сам Смит с боль­шой наив­но­стью вра­ща­ет­ся в посто­ян­ных про­ти­во­ре­чи­ях. С одной сто­ро­ны, он иссле­ду­ет внут­рен­нюю связь эко­но­ми­че­ских кате­го­рий, или скры­тое стро­е­ние бур­жу­аз­ной эко­но­ми­че­ской систе­мы. С дру­гой сто­ро­ны, он ста­вит рядом связь, как она дана види­мым обра­зом в явле­ни­ях кон­ку­рен­ции, и как она, сле­до­ва­тель­но, пред­став­ля­ет­ся несве­ду­ще­му в нау­ке наблю­да­те­лю, совер­шен­но так же, как и чело­ве­ку, прак­ти­че­ски участ­ву­ю­ще­му и заин­те­ре­со­ван­но­му в про­цес­се бур­жу­аз­но­го про­из­вод­ства… Пре­ем­ни­ки же (Сми­та), посколь­ку они не воз­вра­ща­ют­ся к более ста­рым отверг­ну­тым им спо­со­бам пони­ма­ния, могут в сво­их деталь­ных иссле­до­ва­ни­ях и этю­дах бес­пре­пят­ствен­но идти впе­ред и в то же вре­мя посто­ян­но опи­рать­ся на А. Сми­та, как на свою осно­ву… Нако­нец, высту­пил Рикар­до и крик­нул нау­ке: стой! Осно­ва, исход­ный пункт физио­ло­гии бур­жу­аз­ной систе­мы — пони­ма­ния ее внут­рен­ней орга­ни­че­ской свя­зи и жиз­нен­но­го про­цес­са — есть опре­де­ле­ние сто­и­мо­сти рабо­чим вре­ме­нем. Отсю­да исхо­дит Рикар­до и тре­бу­ет от нау­ки, что­бы она оста­ви­ла свою преж­нюю рути­ну и дала себе отчет в том, насколь­ко осталь­ные раз­ви­тые, выяс­нен­ные ею кате­го­рии — отно­ше­ния про­из­вод­ства и обра­ще­ния — соот­вет­ству­ют или про­ти­во­ре­чат этой осно­ве, это­му исход­но­му пунк­ту; насколь­ко вооб­ще нау­ка, толь­ко отра­жа­ю­щая, вос­про­из­во­дя­щая фор­мы про­яв­ле­ния про­цес­са, а зна­чит и сами эти явле­ния, соот­вет­ству­ют осно­ве, на кото­рой поко­ит­ся внут­рен­няя связь, дей­стви­тель­ная физио­ло­гия бур­жу­аз­но­го обще­ства, или кото­рая состав­ля­ет его исход­ный пункт; как вооб­ще обсто­ит дело с этим про­ти­во­ре­чи­ем меж­ду кажу­щим­ся и дей­стви­тель­ным дви­же­ни­ем систе­мы? В этом-то и заклю­ча­ет­ся вели­кое исто­ри­че­ское зна­че­ние Рикар­до для нау­ки… С этой исто­ри­че­ской заслу­гой тес­но свя­за­но то, что Рикар­до вскры­ва­ет, фор­му­ли­ру­ет эко­но­ми­че­ское про­ти­во­ре­чие клас­сов, как его обна­ру­жи­ва­ет внут­рен­няя связь,— и таким обра­зом в эко­но­мии фор­му­ли­ру­ет­ся, откры­ва­ет­ся исто­ри­че­ская борь­ба и про­цесс раз­ви­тия в его кор­нях. Поэто­му Кэри и объ­яв­ля­ет его отцом коммунизма».

Из этой цита­ты мы узна­ем мно­го поучи­тель­но­го о взгля­де Марк­са на инте­ре­су­ю­щий нас вопрос. Опре­де­ле­ние сто­и­мо­сти рабо­чим вре­ме­нем не толь­ко явля­ет­ся, по Марк­су, «осно­вой, исход­ным пунк­том физио­ло­гии бур­жу­аз­ной систе­мы», но оно состав­ля­ет вме­сте с тем осно­ву для «пони­ма­ния ее внут­рен­ней свя­зи и жиз­нен­но­го про­цес­са». Мы узна­ем, что «исто­ри­че­ское зна­че­ние Рикар­до для нау­ки» в том имен­но и состо­ит, что он заста­вил ее сопо­ста­вить с этой осно­вой все свои осталь­ные кате­го­рии и «отдать себе отчет» в том, насколь­ко они «про­ти­во­ре­чат или соот­вет­ству­ют этой осно­ве, это­му исход­но­му пунк­ту». Мы узна­ем так­же, что опре­де­ле­ние сто­и­мо­сти рабо­чим вре­ме­нем дает ключ к «про­ти­во­ре­чию меж­ду кажу­щим­ся и дей­стви­тель­ным дви­же­ни­ем систе­мы». Более того: по Марк­су, опре­де­ле­ние сто­и­мо­сти рабо­чим вре­ме­нем при­во­дит к «вскры­тию и фор­му­ли­ров­ке эко­но­ми­че­ско­го про­ти­во­ре­чия клас­сов». Бла­го­да­ря это­му опре­де­ле­нию «в эко­но­мии пости­га­ет­ся и откры­ва­ет­ся исто­ри­че­ская борь­ба и про­цесс раз­ви­тия в его кор­нях». Таким обра­зом оно пря­мо ведет к коммунизму.

В при­ве­ден­ном месте Маркс оха­рак­те­ри­зо­вал не толь­ко заслу­гу Рикар­до, но и свою соб­ствен­ную, не толь­ко исто­ри­че­ское зна­че­ние тео­рии сто­и­мо­сти Рикар­до, но и сво­ей соб­ствен­ной тео­рии. Вир­ту­аль­но (в воз­мож­но­сти) в рикар­дов­ском законе сто­и­мо­сти уже заклю­чал­ся ком­му­низм, раз­вить его было воз­мож­но толь­ко путем даль­ней­ше­го раз­ви­тия самой тео­рии сто­и­мо­сти. Эту даль­ней­шую исто­ри­че­скую зада­чу и выпол­нил Маркс, как это опи­сы­ва­ет дру­гой «так назы­ва­е­мый» марк­сист, Фри­дрих Энгельс.

Пока­зав, подоб­но Марк­су, что тео­рия сто­и­мо­сти Рикар­до ведет к ком­му­низ­му («весь ове­нов­ский ком­му­низм, посколь­ку он всту­па­ет в эко­но­ми­че­скую поле­ми­ку, опи­ра­ет­ся на Рикар­до»), Энгельс далее гово­рит («Капи­тал», II том, пре­ди­сло­вие, стр. XV, рус­ское изда­ние «Про­ле­та­рия», 1923):

«Но вот высту­пил Маркс. И при­том в пря­мом про­ти­во­ре­чии со все­ми сво­и­ми пред­ше­ствен­ни­ка­ми. Там, где они виде­ли реше­ние, он видел толь­ко про­бле­му. Он видел…, что здесь дело шло не о про­стом кон­ста­ти­ро­ва­ния эко­но­ми­че­ско­го фак­та и не о про­ти­во­ре­чии это­го фак­та с веч­ной дей­стви­тель­но­стью и истин­ной мора­лью, но о таком фак­те, кото­ро­му суж­де­но было про­из­ве­сти пере­во­рот во всей эко­но­мии, и кото­рый давал ключ к пони­ма­нию все­го капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства,— тому, кто сумел бы им вос­поль­зо­вать­ся. Руко­во­дясь этим фак­том, он иссле­до­вал все най­ден­ные им кате­го­рии, как Лаву­а­зье, руко­во­дясь кис­ло­ро­дом, иссле­до­вал преж­ние кате­го­рии фло­ги­сти­че­ской химии. Для того, что­бы знать, что такое при­ба­воч­ная сто­и­мость, он дол­жен был знать, что такое сто­и­мость. Преж­де все­го необ­хо­ди­мо было под­верг­нуть кри­ти­ке самое тео­рию сто­и­мо­сти Рикар­до. Итак, Маркс иссле­до­вал труд со сто­ро­ны ею свой­ства созда­вать сто­и­мость и в пер­вый раз уста­но­вил, какой труд, поче­му и как обра­зу­ет сто­и­мость, уста­но­вил, что вооб­ще сто­и­мость есть не что иное, как кри­стал­ли­зо­ван­ный труд это­го рода… Маркс иссле­до­вал затем отно­ше­ние това­ра и денег и пока­зал, как и поче­му в силу при­су­ще­го ему свой­ства сто­и­мо­сти — товар и товар­ный обмен долж­ны порож­дать про­ти­во­по­лож­ность това­ра и денег. Его осно­ван­ная на этом тео­рия денег есть пер­вая исчер­пы­ва­ю­щая тео­рия их, полу­чив­шая теперь все­об­щее мол­ча­ли­вое при­зна­ние. Он иссле­до­вал пре­вра­ще­ние денег в капи­тал и дока­зал, что оно осно­вы­ва­ет­ся на куп­ле и про­да­же рабо­чей силы. Поста­вив на место тру­да рабо­чую силу, свой­ство созда­вать сто­и­мость, он разом раз­ре­шил одно из затруд­не­ний, о кото­рые раз­би­лась шко­ла Рикар­до: невоз­мож­ность согла­со­вать вза­им­ный обмен капи­та­ла и тру­да с рикар­дов­ским зако­ном опре­де­ле­ния сто­и­мо­сти тру­дом. Уста­но­вив раз­де­ле­ние капи­та­ла на посто­ян­ный и пере­мен­ный, он пер­вый достиг того, что до дета­лей изоб­ра­зил дей­стви­тель­ный ход про­цес­са обра­зо­ва­ния при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти и таким обра­зом объ­яс­нил его, чего не сде­лал ни один из его пред­ше­ствен­ни­ков; сле­до­ва­тель­но, он уста­но­вил раз­ли­чие в самом капи­та­ле… Далее, он иссле­до­вал самое при­ба­воч­ную сто­и­мость, вскрыл обе ее фор­мы: абсо­лют­ную и отно­си­тель­ную при­ба­воч­ную сто­и­мость, и пока­зал, какую раз­лич­ную, но в обо­их слу­ча­ях реша­ю­щую роль игра­ла она в исто­ри­че­ском раз­ви­тии капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства. Осно­вы­ва­ясь на тео­рии при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, он раз­вил первую раци­о­наль­ную тео­рию зара­бот­ной пла­ты, какую мы толь­ко име­ем, и впер­вые дал основ­ные чер­ты исто­рии капи­та­ли­сти­че­ско­го накоп­ле­ния и изме­не­ние его исто­ри­че­ских тенденций».

Если поучи­тель­на при­ве­ден­ная выше цита­та из Марк­са, то еще поучи­тель­нее во мно­гих отно­ше­ни­ях эта цита­та из Энгель­са. Там была дана харак­те­ри­сти­ка зна­че­ния рикар­дов­ско­го зако­на сто­и­мо­сти. Здесь изло­же­но — с тем мастер­ством, на какое был спо­со­бен толь­ко Энгельс — все зна­че­ние марк­со­ва зако­на сто­и­мо­сти. И тем поучи­тель­нее это изло­же­ние, что оно было сде­ла­но Энгель­сом с поле­ми­че­ски­ми целя­ми — про­тив тех эко­но­ми­стов, кото­рые, подоб­но наше­му Гра­циа­деи, утвер­жда­ли, что марк­со­ва тео­рия сто­и­мо­сти «исхо­дит не от Марк­са». Про­тив это­го утвер­жде­ния Энгельс преж­де все­го пока­зы­ва­ет, что тео­рия сто­и­мо­сти, в ее нынеш­ней фор­ме, долж­на назы­вать­ся исклю­чи­тель­но марк­со­вой, а никак не рикар­до-марк­со­вой тео­ри­ей, ибо Маркс «под­верг­нул кри­ти­ке рикар­дов­скую тео­рию сто­и­мо­сти» и «впер­вые уста­но­вил, какой труд, поче­му и как обра­зу­ет сто­и­мость, уста­но­вил, что вооб­ще сто­и­мость есть не что иное, как кри­стал­ли­зо­ван­ный труд это­го рода». При­ба­вим тут же (это нам может пона­до­бить­ся впо­след­ствии), что абстракт­ный труд явля­ет­ся фак­то­ром, созда­ю­щим сто­и­мость, в про­ти­во­по­лож­ность кон­крет­но­му, полез­но­му тру­ду, созда­ю­ще­му потре­би­тель­ные цен­но­сти. Но для нас, в свя­зи с Гра­циа­деи, еще важ­нее те сло­ва Энгель­са, в кото­рых он объ­яс­ня­ет, поче­му Маркс дол­жен был под­верг­нуть кри­ти­ке рикар­дов­скую тео­рию сто­и­мо­сти: пото­му имен­но, что «для того, что­бы знать, что такое при­ба­воч­ная сто­и­мость, оп дол­жен был знать, что такое сто­и­мость». Ста­ло быть, Энгельс уста­нав­ли­ва­ет здесь тес­ней­шую связь, тес­ней­шую зави­си­мость меж­ду марк­со­вой тео­ри­ей сто­и­мо­сти и его же тео­ри­ей при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти. Более того, Энгельс не толь­ко срав­ни­ва­ет откры­тие марк­со­ва зако­на сто­и­мо­сти с подви­гом Лаву­а­зье в химии, он не толь­ко вскры­ва­ет зави­си­мость марк­со­вой тео­рии при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти от марк­со­вой же тео­рии сто­и­мо­сти, но он пока­зы­ва­ет так­же абсо­лют­ную зави­си­мость его тео­рии денег, его тео­рии капи­та­ла, его тео­рии зара­бот­ной пла­ты, нако­нец, его тео­рии накоп­ле­ния все от той же его тео­рии сто­и­мо­сти. Отни­ми­те марк­со­ву тео­рию сто­и­мо­сти, и пада­ет вся поли­ти­че­ская эко­но­мия Марк­са — вплоть до харак­те­ри­сти­ки исто­ри­че­ской тен­ден­ции капи­та­ли­сти­че­ско­го накопления.

Так оце­ни­ва­ли Маркс и Энгельс зна­че­ние марк­со­вой тео­рии сто­и­мо­сти. Ста­ло быть, соглас­но этим небезыз­вест­ным марк­си­стам, тов. Гра­циа­деи жесто­ко заблуж­да­ет­ся в сво­ем пер­вом утвер­жде­нии, гла­ся­щем; что марк­со­ва тео­рия при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти неза­ви­си­ма от «рикар­до-марк­со­вой тео­рии сто­и­мо­сти» (как он ее посто­ян­но назы­ва­ет). И если «сомне­ние», не падет ли «вме­сте с рикар­до-марк­со­вой кон­цеп­ци­ей сто­и­мо­сти так­же и кон­цеп­ция при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти», он назы­ва­ет «неосно­ва­тель­ным опа­се­ни­ем», кото­рое «при вни­ма­тель­ном раз­бо­ре» «теря­ет вся­кое пра­во на суще­ство­ва­ние» («Цена и при­ба­воч­ная цена», стр. 18),— то мы, со сво­ей сто­ро­ны, долж­ны кон­ста­ти­ро­вать, что это «сомне­ние» (по край­ней мере, по Марк­су и Энгель­су) не такое уж «неосно­ва­тель­ное опа­се­ние», что оно все-таки име­ет неко­то­рое «пра­во на суще­ство­ва­ние» (хотя и сла­бое, пото­му что оно пока­мест осно­вы­ва­ет­ся все­го толь­ко на мне­нии Марк­са и Энгельса).

Что­бы при­дать это­му сла­бо­му «пра­ву на суще­ство­ва­ние» немнож­ко боль­ше силы, мы рас­смот­рим бли­же тот «вни­ма­тель­ный раз­бор», на осно­ва­нии кото­ро­го тов. Гра­циа­деи объ­яв­ля­ет наше опа­се­ние «неосно­ва­тель­ным» и отри­ца­ет за ним «вся­кое пра­во на. суще­ство­ва­ние». Тут мы долж­ны в первую оче­редь раз­ре­шить два вопроса:

1) Как обос­но­вы­ва­ет Гра­циа­деи свое мне­ние, что марк­со­ва тео­рия сто­и­мо­сти — все рав­но, пра­виль­на она или нет,— подоб­но вся­кой дру­гой тео­рии сто­и­мо­сти не име­ет вли­я­ния на тео­рию при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти? Ибо ведь воз­мож­но, что Маркс и Энгельс (и по их при­ме­ру все «так назы­ва­е­мые» «орто­док­саль­ные» марк­си­сты) неяс­но созна­ва­ли зна­че­ние сво­ей соб­ствен­ной тео­рии сто­и­мо­сти и что по суще­ству — как это ни мало­ве­ро­ят­но — все-таки прав Грациадеи.

2) Пра­виль­на или непра­виль­на марк­со­ва тео­рия сто­и­мо­сти? И если непра­виль­на, то как это дока­зы­ва­ет тов. Грациадеи?

Толь­ко раз­ре­шив эти вопро­сы, мож­но будет при­сту­пить к рас­смот­ре­нию тео­рии сто­и­мо­сти само­го тов. Грациадеи.

Заме­тим еще, что свои взгля­ды тов. Гра­циа­деи изло­жил в трех бро­шю­рах, кото­рые мы будем сокра­щен­но цити­ро­вать сле­ду­ю­щим образом:

«Цена и приб. цена» озна­ча­ет «Цена и при­ба­воч­ная цена в капиталистическом
хозяй­стве (кри­ти­ка марк­со­вой тео­рии стоимости)»
на немец­ком язы­ке. Бер­лин 1923.

«II Ргеzzо» » «II prezzo ed il sopraprezzo in rapporto ai consumatori
ed ai lavoratori», Roma 1925.

«La Concezione» » «La concezione del sopra-lavoro e la teoria del valore.
Il sopravaloro come fenomeno di classe», Roma 1925.

II.
Мнимая независимость теории прибавочной стоимости от марксовой теории стоимости.

Мы при­ве­ли две инте­рес­ные цита­ты, кото­рые со всей воз­мож­ной отчет­ли­во­стью выяс­ни­ли зна­че­ние марк­со­вой тео­рии сто­и­мо­сти и ее связь с тео­ри­ей при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти. Ока­зы­ва­ет­ся, что от тео­рии сто­и­мо­сти зави­сит не толь­ко тео­рия при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, но и вся поли­ти­че­ская эко­но­мия Марк­са. А так как от этой послед­ней зави­сит осталь­ная часть марк­сиз­ма, марк­сизм же состав­ля­ет осно­ву как науч­но­го соци­а­лиз­ма вооб­ще, так и рево­лю­ци­он­ной борь­бы про­ле­та­ри­а­та и его пар­тии, кото­рая руко­во­дит этой борь­бой, то от марк­со­вой тео­рии сто­и­мо­сти зави­сит почти что все — вплоть до лени­низ­ма. Тов. Гра­циа­деи и тут, разу­ме­ет­ся, дер­жит­ся ино­го мне­ния. Он пола­га­ет, что эко­но­ми­че­ская и — как он ее назы­ва­ет — поли­ти­ко-исто­ри­че­ская часть марк­сиз­ма столь же неза­ви­си­мы друг от дру­га, как тео­рия при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти и тео­рия сто­и­мо­сти. Он говорит:

«Мы все­гда были уве­ре­ны, и сей­час уве­ре­ны боль­ше чем когда-либо, что имен­но поли­ти­ко-исто­ри­че­ская часть марк­сист­ско­го уче­ния и при совре­мен­ном уровне наших зна­ний мень­ше все­го нуж­да­ет­ся в поправ­ках… Нуж­да­ет­ся, по наше­му мне­нию, в подроб­ном пере­смот­ре та часть марк­со­вых тео­рий, кото­рая явля­ет­ся эко­но­ми­че­ской в тес­ном смыс­ле слова».

Мы не наде­ем­ся, что наши цита­ты убе­дят тов. Гра­циа­деи в оши­боч­но­сти его взгля­да, буд­то «поли­ти­ко-исто­ри­че­ская» и «эко­но­ми­че­ская в тес­ном смыс­ле» часть марк­со­ва уче­ния неза­ви­си­мы друг от дру­га. Да и не тако­ва была цель наших цитат: мы хоте­ли толь­ко удо­сто­ве­рить­ся в том, как дума­ют об этом вопро­се Маркс и Энгельс.

Удо­сто­ве­рив­шись в этом, мы долж­ны теперь рас­смот­реть, поче­му же Гра­циа­деи пола­га­ет, что марк­со­ва тео­рия сто­и­мо­сти и тео­рия при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти неза­ви­си­мы друг от дру­га. При этом неиз­беж­но при­дет­ся цити­ро­вать само­го тов. Гра­циа­деи. Если эти цита­ты ока­жут­ся зна­чи­тель­но менее инте­рес­ны­ми, чем цита­та из Марк­са и Энгель­са, то чита­тель про­стит нас: ответ­ствен­ность за это пада­ет исклю­чи­тель­но на само­го тов. Грациадеи.

Итак, послу­ша­ем:

«Для Марк­са труд есть при­чи­на не толь­ко про­из­вод­ства, но и мено­вой сто­и­мо­сти» («Цена и приб. цена», стр. 13).

Так начи­на­ет тов. Гра­циа­деи свое изло­же­ние марк­со­вой тео­рии сто­и­мо­сти. К сожа­ле­нию, мы вынуж­де­ны пре­рвать его на пер­вой же фра­зе, ибо эта фра­за пере­да­ет уче­ние Марк­са если и не пря­мо невер­но, то во вся­ком слу­чае весь­ма несо­вер­шен­но. Мы не можем прой­ти мол­ча мимо этой фра­зы в осо­бен­но­сти пото­му, что то, что вна­ча­ле может пока­зать­ся толь­ко более или менее несо­вер­шен­ной фор­му­ли­ров­кой, есть на самом деле источ­ник и корень цело­го ряда курьез­ных заблуж­де­ний и экви­во­ка­ций Гра­циа­деи, и мы облег­чим себе нашу зада­чу в даль­ней­шем, если вскро­ем его (выра­жа­ясь мяг­ко!) недо­ра­зу­ме­ния в самом их первоисточнике.

Толь­ко с очень боль­ши­ми ого­вор­ка­ми мож­но при­знать, что для Марк­са труд есть при­чи­на про­из­вод­ства и мено­вой стоимости.

Что каса­ет­ся про­из­вод­ства, то доволь­но бес­смыс­лен­но гово­рить, что «труд есть при­чи­на про­из­вод­ства». При­чи­ной про­из­вод­ства явля­ют­ся потреб­но­сти людей, застав­ля­ю­щие их пре­об­ра­зо­вы­вать в сво­их инте­ре­сах есте­ствен­ные богат­ства при­ро­ды. Это пре­об­ра­зо­ва­ние осу­ществ­ля­ет­ся чело­ве­че­ским тру­дом, труд есть про­из­вод­ство. В этом смыс­ле труд и про­из­вод­ство — сино­ни­мы, вза­им­но-заме­ни­мые выражения.

Но если бы мы и согла­си­лись, что­бы не ссо­рить­ся, при­нять неудач­ное выра­же­ние «труд есть при­чи­на про­из­вод­ства», то мы долж­ны с вели­чай­шей энер­ги­ей наста­и­вать на том, что «для Марк­са» труд, как при­чи­на про­из­вод­ства, отнюдь не тож­де­ствен с тру­дом, как при­чи­ной мено­вой сто­и­мо­сти! Если сло­ва Гра­циа­деи как буд­то заклю­ча­ют в себе обрат­ное утвер­жде­ние, то мы долж­ны тут же под­черк­нуть, что это с его сто­ро­ны не про­сто несклад­ная фор­му­ли­ров­ка, но что тако­во его серьез­ное мне­ние, что меж­ду тру­дом, созда­ю­щим потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти, и тру­дом, созда­ю­щим сто­и­мо­сти (мено­вые), нет ника­ко­го раз­ли­чия. Как мы еще уви­дим подроб­нее, тов. Гра­циа­деи не толь­ко не раз­ли­ча­ет меж­ду про­цес­сом тру­да и про­цес­сом уве­ли­че­ния сто­и­мо­сти, но он вооб­ще не зна­ет это­го послед­не­го про­цес­са и не раз­ли­ча­ет меж­ду дву­мя вида­ми тру­да, функ­ци­о­ни­ру­ю­щи­ми в этих двух про­цес­сах. С его сто­ро­ны это вполне понят­но, посколь­ку он вооб­ще не при­зна­ет сто­и­мо­сти, как тако­вой, а при­зна­ет толь­ко мено­вую сто­и­мость, как отно­ше­ние меж­ду дву­мя това­ра­ми. При­зна­ние сто­и­мо­сти есть, на его взгляд, гре­хо­па­де­ние, кото­рое «для мно­гих марк­си­стов начи­на­ет­ся с того, что они опус­ка­ют в выра­же­нии „мено­вая сто­и­мость“ при­ла­га­тель­ное „мено­вая“». И это осо­бен­но зло­вред­но пото­му, что «та сто­и­мость, кото­рая инте­ре­су­ет поли­ти­че­скую эко­но­мию, пред­став­ля­ет собой не общую, а част­ную про­бле­му: про­бле­му мено­вой сто­и­мо­сти» (II Ргеzzо, стр. 9 и 10).

Так как Гра­циа­деи про­фес­сор Парм­ско­го уни­вер­си­те­та, то я не беру на себя сме­лость про­све­щать его. Это тем более пре­вы­ша­ет мою ком­пе­тен­цию, что ведь даже Маркс и Ленин не смог­ли его про­све­тить. Поэто­му огра­ни­чусь толь­ко уста­нов­ле­ни­ем того фак­та, что «для Марк­са» — а ведь пока все дело исклю­чи­тель­но в том, что пра­виль­но и непра­виль­но с точ­ки зре­ния Марк­са, т. е. в пра­виль­ной пере­да­че марк­со­вой тео­рии сто­и­мо­сти, — для Марк­са раз­ли­че­ние меж­ду кон­крет­ным, полез­ным тру­дом, созда­ю­щим потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти, и абстракт­ным тру­дом, созда­ю­щим сто­и­мость, име­ло пер­во­сте­пен­ное зна­че­ние. Я попро­шу толь­ко тов. Гра­циа­деи обра­тить вни­ма­ние на то, как оце­ни­вал сам Маркс важ­ность это­го раз­ли­чия, им впер­вые уста­нов­лен­но­го. Ведь столь­ко-то Маркс может тре­бо­вать от ком­му­ни­ста, что­бы тот его изу­чил, преж­де чем кри­ти­ко­вать?! А Маркс гово­рит: «Эта двой­ствен­ная при­ро­да содер­жа­ще­го­ся в това­ре тру­да впер­вые кри­ти­че­ски ука­за­на мною» (кри­ти­че­ски — про­тив Рикар­до и его тео­рии сто­и­мо­сти!). И он при­бав­ля­ет: «Так этот пункт явля­ет­ся цен­траль­ным, так как от него зави­сит пра­виль­ное пони­ма­ние основ­ных вопро­сов поли­ти­че­ской эко­но­мии, то мы осве­тим его здесь более осно­ва­тель­но» («Капи­тал», том I, стр. 8). А в одном пись­ме к Энгель­су он назы­ва­ет луч­шим, что есть в «Капи­та­ле», это раз­ли­че­ние меж­ду абстракт­ным и кон­крет­ным тру­дом (см. «Briefwechsel», III, 395).

Если бы Гра­циа­деи вни­ма­тель­но про­чел при­ве­ден­ную выше цита­ту из Энгель­са, он нашел бы в ней не толь­ко такое поло­же­ние: «вооб­ще сто­и­мость есть не что иное, как кри­стал­ли­зо­ван­ный труд это­го рода», но он мог бы так­же вычи­тать из нее, что в откры­тии «тру­да это­го рода» и заклю­чал­ся как раз шаг впе­ред, сде­лан­ный Марк­сом срав­ни­тель­но с Рикар­до. Но «труд это­го рода», о кото­ром гово­рит Энгельс, есть, как извест­но, не что иное, как абстракт­ный труд в отли­чие от кон­крет­но­го. Кро­ме того, мы долж­ны обра­тить вни­ма­ние наше­го про­тив­ни­ка на то, что в при­ве­ден­ных сло­вах Энгель­са содер­жит­ся еще нечто, что сто­ит при­нять к све­де­нию: Энгельс не гово­рит — труд «это­го рода», т. е. абстракт­ный труд, есть при­чи­на сто­и­мо­сти (как это фор­му­ли­ру­ет Гра­циа­деи), но гово­рит: «труд есть сто­и­мость».

Мы поста­ра­ем­ся теперь объ­яс­нить важ­ность это­го поло­же­ния и пока­зать на одном очень акту­аль­ном при­ме­ре, имен­но на при­ме­ре само­го про­фес­со­ра Гра­циа­деи, к каким роко­вым послед­стви­ям может порой при­ве­сти не вполне точ­ная пере­да­ча марк­со­ва уче­ния,— но сна­ча­ла мы хоте­ли бы предо­сте­речь чита­те­ля от отно­ше­ния к это­му спо­ру как к про­стой «казу­и­сти­ке» и «сло­во­пре­нию». Иной чита­тель был бы скло­нен ска­зать то же самое, что в эпо­ху раз­ло­же­ния шко­лы Рикар­до, когда бур­жу­аз­ная поли­ти­че­ская эко­но­мия окон­ча­тель­но зашла в тупик, ска­зал один «ней­траль­ный»:

«Спо­ры… (вра­ща­ют­ся) исклю­чи­тель­но вокруг того, что сло­ва упо­треб­ля­ют­ся раз­лич­ны­ми лица­ми в раз­лич­ном смыс­ле, и сво­дят­ся к тому, что спо­ря­щие, как рыца­ри в сказ­ке, рас­смат­ри­ва­ют щит с раз­лич­ных сторон».

Но Маркс, кото­рый цити­ру­ет эти сло­ва «ней­траль­но­го», прибавляет:

«Подоб­ный скеп­ти­цизм все­гда явля­ет­ся пред­вест­ни­ком раз­ло­же­ния какой-либо тео­рии, пред­те­чей безы­дей­но­го и бес­со­вест­но­го, домо­ро­щен­но­го эклек­ти­циз­ма» («Тh.ü. d. М.», III, 126).

Да, но наша тео­рия, марк­сизм, очень дале­ка от раз­ло­же­ния, и если кое-кто дей­стви­тель­но уже впа­да­ет в «безы­дей­ный и бес­со­вест­ный» эклек­ти­цизм, то мы-то дале­ко не такие скеп­ти­ки, что­бы тер­петь это мол­ча и без протеста!

Итак, если ука­зан­ное выше раз­ли­че­ние не есть пустая игра сло­ва­ми, то в чем же его зна­че­ние? В том, в чем зна­че­ние и корень всей марк­со­вой тео­рии сто­и­мо­сти, что отли­ча­ет эту тео­рию от тео­рии сто­и­мо­сти Сми­та-Рикар­до — в том имен­но, что «для Марк­са» сто­и­мость есть спе­ци­фи­че­ское явле­ние товар­но­го обще­ства, та фор­ма, кото­рую при­об­ре­та­ет труд в рам­ках товар­но­го капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства.

Труд, как тако­вой, созда­ет толь­ко потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти. Како­ва бы ни была дан­ная обще­ствен­ная фор­ма, потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти все рав­но созда­ют­ся и долж­ны созда­вать­ся. Но толь­ко в товар­ном обще­стве созда­ют­ся, наря­ду с ними, еще и сто­и­мо­сти,— созда­ют­ся, не тру­дом, как тако­вым, кото­рый и в этом обще­стве сохра­ня­ет свое веще­ствен­ное содер­жа­ние, спо­соб­ность созда­вать потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти, и по-преж­не­му сооб­ща­ет есте­ствен­ным пред­ме­там целе­со­об­раз­ную фор­му, а фор­маль­ной осо­бен­но­стью тру­да, тою фор­мой, кото­рую труд при­об­ре­та­ет в бур­жу­аз­ном обществе.

Сто­и­мость есть нечто иде­аль­ное, но труд, как тако­вой, разу­ме­ет­ся, мате­ри­а­лен. И не труд сам по себе — по край­ней мере, по Марк­су, как это явству­ет из при­ве­ден­ных цитат — есть при­чи­на сто­и­мо­сти. При­чи­ной ее явля­ет­ся исклю­чи­тель­но лишь та фор­ма, в кото­рую труд обле­ка­ет­ся в товар­ном обще­стве, т. е. в конеч­ном сче­те — сама фор­ма это­го обще­ства, само бур­жу­аз­ное обще­ство. И, нако­нец, в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве «про­из­во­ди­те­лем сто­и­мо­сти капи­тал явля­ет­ся лишь как отно­ше­ние, посколь­ку, при­ну­ди­тель­но власт­вуя над наем­ным тру­дом, он при­нуж­да­ет его выпол­нять при­ба­воч­ную рабо­ту» (Маркс, «Theorien über den Mehrwert», I, 149).

Толь­ко труд, про­из­во­дя­щий това­ры, и ста­ло быть в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве толь­ко наем­ный труд созда­ет сто­и­мость. «Фор­ма, в кото­рой про­пор­ци­о­наль­ное рас­пре­де­ле­ние тру­да осу­ществ­ля­ет­ся в таком обще­стве, где связь обще­ствен­но­го тру­да про­яв­ля­ет­ся в виде част­но­го обме­на про­дук­тов инди­ви­ду­аль­но­го тру­да, и есть мено­вая сто­и­мость этих про­дук­тов» (Маркс, «Пись­ма к Кугель­ма­ну», нем. изд., стр. 49).

Вся нау­ка поли­ти­че­ской эко­но­мии име­ет смысл толь­ко в том слу­чае, если есть нечто, что долж­но быть ею объ­яс­не­но, если поверх­ност­ный, повсе­днев­ный облик явле­ний не сов­па­да­ет с их сущ­но­стью. Эту сущ­ность и вскрыл Маркс в сво­ей тео­рии «товар­но­го фети­шиз­ма». Она заклю­ча­ет­ся в том, что товар­ное обще­ство — в сво­ем выс­шем выра­же­нии: капи­та­ли­сти­че­ское,— будучи спе­ци­фи­че­ски-исто­ри­че­ским про­дук­том, созда­ет себе спе­ци­фи­че­ски-исто­ри­че­ские фор­мы для про­яв­ле­ния меж­ду­че­ло­ве­че­ских отно­ше­ний. Обще­ствен­ные нау­ки отли­ча­ют­ся от есте­ствен­ных имен­но тем (и в откры­тии это­го раз­ли­чия как раз и заклю­ча­ет­ся бес­смерт­ная заслу­га Марк­са), что и сами соци­аль­ные явле­ния и их сущ­ность, кото­рая как в при­ро­де, так и в обще­стве «скры­та» за явле­ни­я­ми и долж­на быть еще толь­ко обна­ру­же­на нау­кой, не оста­ют­ся тож­де­ствен­ны­ми из века в век, но меня­ют­ся от одной исто­ри­че­ской эпо­хи к дру­гой. Товар­ное обще­ство есть спе­ци­фи­че­ски исто­ри­че­ское явле­ние, и его сущ­ность заклю­ча­ет­ся в том, что труд ста­но­вит­ся абстракт­ным тру­дом, вопло­щен­ным в про­дук­тах, как това­рах, а абстракт­ный труд ста­но­вит­ся сто­и­мо­стью, кото­рая долж­на быть обна­ру­же­на за явле­ни­я­ми (напр., за ценой) и сама еще под­ле­жит объ­яс­не­нию. Такое объ­яс­не­ние явля­ет­ся, как ска­за­но, един­ствен­ным, что оправ­ды­ва­ет суще­ство­ва­ние поли­ти­че­ской эко­но­мии. Кто его не дает, тот, конеч­но, отка­зы­ва­ет­ся от самой этой нау­ки. Маркс дал его — в сво­ей тео­рии овеществления.

Он пока­зал, что в товар­ном обще­стве труд при­об­ре­та­ет осо­бую соци­аль­ную фор­му, осо­бен­ные фор­маль­ные свой­ства бла­го­да­ря тому, что он ста­но­вит­ся тру­дом неза­ви­си­мых друг от дру­га част­ных про­из­во­ди­те­лей, из кото­рых каж­дый про­из­во­дит какую-нибудь осо­бую потре­би­тель­ную сто­и­мость. Для удо­вле­тво­ре­ния сво­их раз­но­об­раз­ных потреб­но­стей они долж­ны обме­ни­вать­ся сво­и­ми про­дук­та­ми, долж­ны всту­пать в отно­ше­ния друг с дру­гом. Но вме­сто того, что­бы видеть в этих отно­ше­ни­ях отно­ше­ния меж­ду людь­ми, как это есть на деле, они вынуж­да­ют­ся свой­ством сво­их про­дук­тов, как това­ров, изго­тов­ля­е­мых не для соб­ствен­но­го, а для чужо­го потреб­ле­ния, для рын­ка,— они вынуж­да­ют­ся этим свой­ством сво­ей про­дук­ции рас­смат­ри­вать свои соб­ствен­ные отно­ше­ния как отно­ше­ния меж­ду това­ра­ми, ове­ществ­лять субъ­ек­тив­ные отно­ше­ния в объ­ек­тив­ные.

Чем даль­ше раз­ви­ва­ет­ся товар­ное хозяй­ство, чем боль­ше рас­про­стра­ня­ет­ся и уси­ли­ва­ет­ся товар­ное про­из­вод­ство, чем, сле­до­ва­тель­но, более отда­лен­ные друг от дру­га люди всту­па­ют в отно­ше­ния через посред­ство това­ров, через рынок,— тем все боль­ше товар, вещь, ста­но­вит­ся един­ствен­ным посред­ни­ком в отно­ше­ни­ях меж­ду людь­ми, как про­из­во­ди­те­ля­ми. Все про­из­вод­ство регу­ли­ру­ет­ся отныне дви­же­ни­ем этих вещей, това­ров, и их сто­и­мо­стей. Дви­же­ни­ем этих вещей и изме­не­ни­ем их сто­и­мо­сти (обще­ствен­но-необ­хо­ди­мый труд) регу­ли­ру­ет­ся рас­пре­де­ле­ние тру­да внут­ри обще­ства: оно пока­зы­ва­ет, было ли затра­че­но на какую-нибудь кате­го­рию това­ров боль­ше или мень­ше тру­да, чем то нуж­но для обще­ства,— если боль­ше„ сто­и­мость това­ра пада­ет, если мень­ше — воз­рас­та­ет. На самом рын­ке это выра­жа­ет­ся в дви­же­нии цен. Об этом и гово­рит Маркс в при­ве­ден­ном выше пись­мо к Кугельману.

Вот это-то вза­им­ное отно­ше­ние това­ров, мас­ки­ру­ю­щее в товар­ном обще­стве отно­ше­ние това­ро­про­из­во­ди­те­лей, людей, и ста­но­вит­ся осо­бым свой­ством това­ров — ста­но­вит­ся их сто­и­мо­стью. Маркс не уста­ет под­чер­ки­вать, что сто­и­мость не есте­ствен­ное, а обще­ствен­ное, «вооб­ра­жа­е­мое», «иде­аль­ное» свой­ство това­ров — «веще­ствен­но выра­жен­ное вза­им­ное отно­ше­ние про­из­во­ди­тель­ных дея­тель­но­стей людей, их тру­да» («Тео­рии при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти», III, 153). Или: «сто­и­мость това­ров есть все­го лишь «выра­же­ние» обще­ствен­но опре­де­лен­но­го тру­да» (там же).

Итак, сто­и­мость есть спе­ци­фи­че­ская про­бле­ма товар­но­го, в осо­бен­но­сти же капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства. В послед­нем сама эта про­бле­ма при­об­ре­та­ет спе­ци­фи­че­ский харак­тер бла­го­да­ря появ­ле­нию совсем осо­бо­го това­ра: рабо­чей силы. И в про­стом товар­ном обще­стве, т. е. в таком, где това­ро­про­из­во­ди­те­ли еще оста­ют­ся соб­ствен­ни­ка­ми ору­дий про­из­вод­ства, уже тор­же­ству­ет ове­ществ­ле­ние: рынок и с ним сто­и­мость, отно­ше­ние това­ров друг к дру­гу и воз­рас­та­ние и паде­ние их сто­и­мо­стей уже вытес­ня­ют созна­ние отно­ше­ний меж­ду про­из­во­ди­те­ля­ми. В капи­та­ли­сти­че­ском же обще­стве про­из­во­ди­те­ли и вла­дель­цы ору­дий про­из­вод­ства отде­ля­ют­ся друг от дру­га; про­из­во­ди­тель ста­но­вит­ся наем­ным рабо­чим, про­да­ю­щим свою спо­соб­ность про­из­во­дить, т. е. свою рабо­чую силу, а вла­де­лец това­ров дела­ет­ся капи­та­ли­стом, поку­па­ю­щим этот товар, что­бы с его помо­щью пустить в ход про­из­вод­ство дру­гих това­ров. Отно­ше­ния ослож­ня­ют­ся тем, что рабо­чая сила, как товар, обла­да­ет такою же сто­и­мо­стью, как вся­кий дру­гой товар, но в то же вре­мя имен­но она созда­ет все дру­гие сто­и­мо­сти. Как же это про­ис­хо­дит, что сто­и­мость тру­да, посколь­ку он про­из­во­дит, и его сто­и­мость, посколь­ку он явля­ет­ся пред­ме­том про­да­жи, отлич­ны друг от дру­га? Ведь «зара­бот­ная пла­та долж­на была бы рав­нять­ся про­дук­ту тру­да». И как это про­ис­хо­дит, что труд, сам обла­да­ю­щий мено­вой сто­и­мо­стью, так что мено­вая сто­и­мость раз­лич­ных видов тру­да раз­лич­на, явля­ет­ся тем не менее мери­лом всех мено­вых сто­и­мо­стей? Не полу­ча­ет­ся ли, что я изме­ряю мено­вую сто­и­мость мено­вою сто­и­мо­стью, кило­грамм — кило­грам­мом? На пер­вый вопрос Маркс отве­тил в сво­ей тео­рии при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти и сво­ем уче­нии о наем­ном тру­де, на вто­рой — в сво­ей тео­рии сто­и­мо­сти, в кото­ром коре­нят­ся две пер­вые (см. «Zur Kritik der politischen Ökonomie», стр. 45). На этих, нераз­ре­ши­мых для нее, вопро­сах потер­пе­ла кру­ше­ние шко­ла Рикар­до. Маркс отве­тил на них, показав:

1) что труд не обла­да­ет сто­и­мо­стью, а есть сама сто­и­мость. Сто­и­мость есть не что иное, как содер­жа­щий­ся в това­рах, кри­стал­ли­зо­ван­ный обще­ствен­но-необ­хо­ди­мый труд. С боль­шей или мень­шей сте­пе­нью ясно­сти это зна­ли уже Смит и Рикар­до. Но они не зна­ли, что в това­ры вхо­дит сто­и­мо­стью совсем осо­бый труд — имен­но абстракт­ный, в отли­чие от кон­крет­но­го, полез­но­го, созда­ю­ще­го потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти тру­да. Кро­ме того, клас­си­че­ская поли­ти­че­ская эко­но­мия не знала,

2) что так как мено­вою сто­и­мо­стью обла­да­ет не труд, а рабо­чая сила, то труд вполне может выпол­нять функ­цию мери­ла мено­вой стоимости.

И, нако­нец, Маркс показал,

3) что про­да­ет­ся, ста­но­вит­ся това­ром не труд, а рабо­чая сила. Сто­и­мость это­го това­ра опре­де­ля­ет­ся по извест­ным зако­нам, но это не зна­чит, что рабо­чая сила долж­на про­из­во­дить столь­ко же сто­и­мо­сти, сколь­ко она сама сто­ит. Наобо­рот: она про­из­во­дит боль­ше, и раз­ни­ца не упла­чи­ва­ет­ся рабо­че­му. Труд послед­не­го рас­па­да­ет­ся таким обра­зом на две части: на необ­хо­ди­мый труд, посред­ством кото­ро­го рабо­чий вос­про­из­во­дит свою, зара­бот­ную пла­ту, и на при­ба­воч­ный, посред­ством кото­ро­го он созда­ет при­ба­воч­ную сто­и­мость. Тео­рия, в кото­рой это разъ­яс­ня­ет­ся, есть тео­рия капитала.

Как мы видим, роль Марк­са в раз­ви­тии нау­ки колос­саль­на. Он объ­яс­нил капи­тал, как отно­ше­ние экс­плу­а­та­ции меж­ду капи­та­лом и наем­ным тру­дом, скры­тое за зара­бот­ной пла­той, кото­рая, будучи сум­мой денег, пред­став­ля­ет собою, как день­ги вооб­ще и, более того, как вся­кая сто­и­мость (что день­ги явля­ют­ся лишь осо­бой, полу­чив­шей само­сто­я­тель­ность фор­мой сто­и­мо­сти, впер­вые пока­за­но опять-таки Марк­сом),— пред­став­ля­ет собою толь­ко объ­ек­ти­ви­ро­ван­ное, ове­ществ­лен­ное, выра­жен­ное в вещах отно­ше­ние меж­ду людь­ми (в дан­ном слу­чае — меж­ду капи­та­ли­ста­ми и наем­ны­ми рабо­чи­ми). Он свел все ове­ществ­лен­ные кате­го­рии поли­ти­че­ской эко­но­мии (товар, день­ги, капи­тал и т. д.) к их соци­аль­но­му содер­жа­нию. Зна­че­ние это­го откры­тия еще усу­губ­ля­ет­ся тем (и это будет для нас осо­бен­но важ­но при даль­ней­шем раз­бо­ре взгля­дов Гра­циа­деи), что в экс­плу­а­та­ции наем­но­го рабо­че­го Маркс обна­ру­жил спе­ци­фи­че­ский вид экс­плу­а­та­ции, отлич­ный от экс­плу­а­та­ции рабов в обще­стве, осно­ван­ном на раб­ском тру­де, или от экс­плу­а­та­ции кре­пост­ных при фео­даль­ном строе. Решить эту загад­ку — в этом было все дело: не отде­лы­вать­ся от вопро­са общи­ми фра­за­ми об экс­плу­а­та­ции (как это дела­ли соци­а­ли­сты до Марк­са, опи­рав­ши­е­ся на Рикар­до), а объ­яс­нить спе­ци­фи­че­ские чер­ты, отли­ча­ю­щие капи­та­ли­сти­че­скую экс­плу­а­та­цию от всех дру­гих форм экс­плу­а­та­ции. Но, как мы виде­ли, это откры­тие Марк­са осно­ва­но цели­ком на его пости­же­нии при­ро­ды сто­и­мо­сти; тео­рия при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти (тео­рия капи­та­ла) и тео­рия наем­но­го тру­да явля­ют­ся толь­ко выво­да­ми из это­го пости­же­ния. Кто отка­зы­ва­ет­ся от марк­со­вой тео­рии сто­и­мо­сти, тот дол­жен будет сно­ва уте­рять, сту­ше­вать спе­ци­фи­че­ские чер­ты в экс­плу­а­та­ции наем­но­го рабо­че­го,— как это, вопре­ки всем его заве­ре­ни­ям, дей­стви­тель­но и слу­чи­лось с Грациадеи.

Все, вкрат­це здесь изло­жен­ное, для «так назы­ва­е­мо­го» марк­си­ста — про­пис­ная исти­на. Но для Гра­циа­деи, кото­рый соби­ра­ет­ся «кри­ти­ко­вать» Марк­са, «исправ­лять» его, не так уж обя­за­тель­но знать Марк­са. Настоль­ко не обя­за­тель­но, что, вслед за пер­вым, при­ве­ден­ным выше поло­же­ни­ем, крайне несклад­но фор­му­ли­ро­ван­ным, у него попа­да­ет­ся такая, напр.,… неточность:

«Един­ствен­ный товар, кото­рый может сооб­щить (това­рам) новую сто­и­мость, есть товар-труд…» (Там же).

Каж­дый начи­на­ю­щий уче­ник Марк­са пой­мет, что это невер­но. Одним из глав­ней­ших успе­хов Марк­са по срав­не­нию с Рикар­до было, как мы виде­ли, как раз то, что он вскрыл оши­боч­ность это­го поло­же­ния. Толь­ко поста­вив на место тру­да рабо­чую силу, смог он решить загад­ку, о кото­рую раз­би­лась шко­ла Рикар­до: мы име­ем в виду «невоз­мож­ность согла­со­вать вза­им­ный обмен капи­та­ла и тру­да с рикар­дов­ским зако­ном опре­де­ле­ния сто­и­мо­сти тру­дом» (см. выше цита­ту из Энгельса).

За этим, крайне неточ­ным, изло­же­ни­ем «рикар­до-марк­со­вой» тео­рии сто­и­мо­сти сле­ду­ет, нако­нец, само «дока­за­тель­ство»:

«Так как сто­и­мость пред­став­ля­ет собою соци­аль­ную харак­те­ри­сти­ку това­ров, то для того, что­бы эти послед­ние мог­ли стать пред­ме­том такой харак­те­ри­сти­ки, они преж­де все­го долж­ны суще­ство­вать. Та же рикар­до-марк­со­ва эко­но­мия, про­воз­гла­шая свой закон сто­и­мо­сти, исхо­дит из того, что в про­дук­тах раз­лич­но­го рода нель­зя усмот­реть ника­ких общих свойств, кро­ме того фак­та, что они сво­им про­ис­хож­де­ни­ем обя­за­ны опре­де­лен­но­му коли­че­ству труда».

«При такой пред­по­сыл­ке сущ­ность необ­хо­ди­мо­го и при­ба­воч­но­го тру­да коре­нит­ся в эле­мен­тах, неза­ви­си­мых от мено­вой сто­и­мо­сти и даже пред­ше­ству­ю­щих ей».

Когда про­тив­ник прав, сле­ду­ет при­знать его право­ту без ого­во­рок. А в дан­ном слу­чае он прав. Рабо­чий, рабо­та­ю­щий на капи­та­ли­ста, выпол­ня­ет при этом две функ­ции: он, во-пер­вых, отра­ба­ты­ва­ет свою зара­бот­ную пла­ту, выпол­няя для это­го в тече­ние необ­хо­ди­мо­го рабо­че­го вре­ме­ни необ­хо­ди­мый труд; а, кро­ме того, он выпол­ня­ет без­воз­мезд­но при­ба­воч­ный труд, за это при­ба­воч­ное рабо­чее вре­мя он не полу­ча­ет пла­ты. Раз­ли­че­ние необ­хо­ди­мо­го и при­ба­воч­но­го тру­да может быть уста­нов­ле­но и без обра­ще­ния к мено­вой сто­и­мо­сти; про­цесс про­из­вод­ства и, сле­до­ва­тель­но, выпол­не­ние обо­их толь­ко что раз­ли­чен­ных видов тру­да пред­ше­ству­ет про­цес­су созда­ния сто­и­мо­сти[3]. Но, может быть, то пустяш­ное обсто­я­тель­ство, что необ­хо­ди­мый труд (вер­нее, необ­хо­ди­мое рабо­чее вре­мя) выра­жа­ет­ся в фор­ме зара­бот­ной пла­ты, а при­ба­воч­ный труд — в фор­ме при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти и, далее, при­бы­ли (ста­ло быть, тот и дру­гой в фор­ме денег), все-таки име­ет неко­то­рое отно­ше­ние к мено­вой сто­и­мо­сти? Во вся­ком слу­чае я попро­шу это обсто­я­тель­ство запом­нить, ибо этот «пустяк» может еще ока­зать­ся доволь­но важным.

«Для опре­де­ле­ния необ­хо­ди­мо­го тру­да мы долж­ны знать каче­ство и коли­че­ство средств, потреб­ных для под­дер­жа­ния жиз­ни рабо­че­го; мы долж­ны далее знать, сколь­ко тре­бу­ет­ся вре­ме­ни для изго­тов­ле­ния этих средств. Когда коли­че­ство необ­хо­ди­мо­го рабо­че­го вре­ме­ни таким обра­зом уста­нов­ле­но, мы полу­чим при­ба­воч­ный труд, вычтя это вре­мя из все­го вре­ме­ни, фак­ти­че­ски затра­чи­ва­е­мо­го рабочим».

И тут мы долж­ны при­знать, что тов. Гра­циа­деи прав. Поэто­му и тут мы отме­тим толь­ко ту мелочь, что каж­дый капи­та­лист «фак­ти­че­ски» при­ме­ня­ет этот метод сам, не обра­ща­ясь к помо­щи экс­пер­та в лице уни­вер­си­тет­ско­го про­фес­со­ра поли­ти­че­ской эко­но­мии. Зара­бот­ная пла­та, кото­рую капи­та­лист упла­чи­ва­ет рабо­чим, есть «фак­ти­че­ски» не что иное, как «уста­нов­ле­ние» необ­хо­ди­мо­го рабо­че­го вре­ме­ни. Воз­ни­ка­ет, разу­ме­ет­ся, вопрос: поче­му капи­та­ли­сты не пря­мо «уста­нав­ли­ва­ют» необ­хо­ди­мое рабо­чее вре­мя, а при­бе­га­ют к «кос­вен­но­му» спо­со­бу денег, зара­бот­ной пла­ты? Может быть, и к этой мело­чи име­ет какое-нибудь отно­ше­ние мено­вая сто­и­мость? Про­сим запом­нить и это обсто­я­тель­ство, тем более, что как раз тут мы обна­ру­жим одну из тех экви­во­ка­ций тов. Гра­циа­деи, о кото­рых писал уже Б. Кро­че. Она содер­жит­ся в сле­ду­ю­щей же фразе:

«Лишь после того, как путем это­го неза­ви­си­мо­го от сто­и­мо­сти про­цес­са уста­нов­ле­но суще­ство­ва­ние и коли­че­ство необ­хо­ди­мо­го и при­ба­воч­но­го тру­да, поз­во­ли­тель­но утвер­ждать, что това­ры при­об­ре­та­ют — соглас­но рикар­до-марк­со­вой тео­рии — извест­ную стоимость».

Стой! Вот оно перед нами, вели­кое откры­тие, во всем сво­ем блес­ке! Оно достой­но при­со­еди­ня­ет­ся к мето­ду дока­за­тель­ства вели­ко­го маэст­ро, уже зна­ко­мо­го нам из вве­де­ния к этой ста­тье! Мы можем еще раз про­ци­ти­ро­вать сло­ва Б. Кро­че: «Не в пер­вый раз г‑н Гра­циа­деи дела­ет откры­тия, кото­рые суть не что иное, как эквивокации».

Пусть Гра­циа­деи ука­жет нам сна­ча­ла, каким это спо­со­бом уста­нав­ли­ва­ет­ся (кем?), неза­ви­си­мо от сто­и­мо­сти, суще­ство­ва­ние и в осо­бен­но­сти коли­че­ство необ­хо­ди­мо­го и при­ба­воч­но­го труда!

После того, как Маркс уста­но­вил (и имен­но посред­ством ана­ли­за поня­тия сто­и­мо­сти, при­бы­ли и при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти), что сто­и­мость есть труд, а при­ба­воч­ная сто­и­мость — при­ба­воч­ный труд,— после это­го, через семь­де­сят лет после Марк­са, не тре­бо­ва­лось со сто­ро­ны Гра­циа­деи геро­и­че­ских уси­лий, что­бы сде­лать это откры­тие еще раз! Так на самом Марк­се оправ­да­лось его соб­ствен­ное слово:

«Про­дукт духов­но­го тру­да, нау­ка, дей­стви­тель­но все­гда ниже сво­ей сто­и­мо­сти, пото­му что рабо­чее, вре­мя, необ­хо­ди­мое для ее вос­про­из­ве­де­ния, совер­шен­но несо­раз­мер­но с тем рабо­чим вре­ме­нем, кото­рое потре­бо­ва­лось для ее пер­во­на­чаль­но­го про­из­вод­ства: так, напр., тео­ре­му о бино­ме школь­ник может усво­ить в тече­ние часа» («Theorien über den Mehrwert», I. 289).

Той, теперь уже «эле­мен­тар­ной», исти­ны, что рабо­чий выпол­ня­ет необ­хо­ди­мый и при­ба­воч­ный труд, не зна­ли ни Смит, ни Рикар­до, ни вся клас­си­че­ская эко­но­мия вооб­ще; и ее не при­зна­ет эко­но­мия эпи­го­нов — вплоть до вуль­гар­ной эко­но­мии наших дней. Клас­си­ки созна­ва­ли ее лишь смут­но, инстинк­тив­но; эпи­го­ны инстинк­тив­но же вос­ста­ют про­тив нее.

До Марк­са никто но знал, что суще­ству­ют, необ­хо­ди­мый и при­ба­воч­ный труд. Но как открыл это Маркс? Неза­ви­си­мо от тео­рии сто­и­мо­сти? Ни в коем слу­чае! Ведь сво­им исход­ным пунк­том он дол­жен был взять то, что он видел на поверх­но­сти бур­жу­аз­но­го обще­ства. А на этой поверх­но­сти име­ют­ся толь­ко зара­бот­ная пла­та и при­быль — две сум­мы денег. Если бы Маркс был про­фес­со­ром ита­льян­ско­го уни­вер­си­те­та, он даль­ше этой поверх­но­сти и не пошел бы. Но он не был им и поста­вил вопрос: что такое «день­ги»? И нашел такой ответ: «день­ги» это сто­и­мость в полу­чив­шей само­сто­я­тель­ность, мате­ри­аль­но-ося­за­е­мой фор­ме. Затем он поста­вил даль­ней­ший вопрос: что такое сто­и­мость?— и отве­тил: абстракт­ный труд (отлич­ный от про­из­во­дя­ще­го потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти, кон­крет­но­го, полез­но­го тру­да). Но если , стоимость=труд, то и день­ги (=стоимость)=труд. Но в этом слу­чае и зара­бот­ная плата=деньги=стоимость=труд. И точ­но так же прибыль=деньги=стоимость=труд. А так как капи­та­лист не рабо­та­ет (вопре­ки мне­нию тов. Гра­циа­деи), то этот труд, выра­жа­ю­щий­ся в при­бы­ли, может про­ис­хо­дить толь­ко отту­да, отку­да про­ис­хо­дит и зара­бот­ная пла­та: из тру­да рабо­че­го. И Маркс пер­вый дал этим двум видам тру­да, про­из­во­дя­ще­му зара­бот­ную пла­ту и про­из­во­дя­ще­му при­быль, назва­ния необ­хо­ди­мо­го и при­ба­воч­но­го тру­да. И он же пер­вый отли­чил от сто­и­мо­сти при­ба­воч­ную сто­и­мость, кото­рую все эко­но­ми­сты до него зна­ли толь­ко в спе­ци­аль­ных фор­мах (при­бы­ли, про­цен­та, земель­ной рен­ты), в каких она явля­ет­ся на поверх­но­сти нынеш­не­го бур­жу­аз­но­го обще­ства. Это раз­ли­че­ние ста­ло впер­вые воз­мож­но после ана­ли­за сто­и­мо­сти, после откры­тия того, что рабо­чая сила обла­да­ет свой­ством созда­вать сто­и­мость, после уче­ния о зара­бот­ной пла­те и о капи­та­ле,— как мы все это уже пока­за­ли выше.

Теперь, после Марк­са, Гра­циа­деи заяв­ля­ет с важ­ной и тор­же­ству­ю­щей миной:

«Дока­за­тель­ство того, что необ­хо­ди­мый, а сле­до­ва­тель­но, и при­ба­воч­ный, труд мож­но ана­ли­зи­ро­вать и не при­бе­гая к той или дру­гой тео­рии сто­и­мо­сти, дает, впро­чем, сам Маркс. В III отде­ле X гла­вы I тома «Капи­та­ла» он раз­би­ра­ет, меж­ду про­чим, явле­ние бар­щи­ны и дает здесь опи­са­ние и опре­де­ле­ние при­ба­воч­но­го тру­да, не свя­зан­но­го ни с какой тео­ри­ей стоимости»!

Это — Мон­блан… уче­но­сти! Еще сот­ни таких мест мог­ли бы мы при­ве­сти вам, тов. Гра­циа­деи, из Марк­са. После того, как имен­но Маркс нашел и обна­ру­жил в фак­те при­ба­воч­но­го тру­да тай­ну капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства, его «внут­рен­нюю связь», ста­ло воз­мож­но обна­ру­жить этот факт, пред­став­ля­ю­щий собою почти все­об­щее исто­ри­че­ское явле­ние, и в дру­гих обще­ствен­ных фор­ма­ци­ях. В послед­них он, разу­ме­ет­ся, не нахо­дит­ся ни в какой свя­зи со сто­и­мо­стью, ибо сама сто­и­мость была в них неиз­вест­ным явле­ни­ем. Зато там было извест­но нечто дру­гое: «отно­ше­ния угне­те­ния и раб­ства», более или менее мас­ки­ро­вав­шие суще­ство­ва­ние необ­хо­ди­мо­го и при­ба­воч­но­го тру­да. Если бы в таком обще­стве жил какой-нибудь Гра­циа­деи, он, веро­ят­но, ска­зал бы (после откры­тия при­ба­воч­но­го тру­да дру­ги­ми):

«Пре­вос­ход­но! Но про­шу обра­тить вни­ма­ние: факт при­ба­воч­но­го тру­да это одно, а фор­ма угне­те­ния — совсем дру­гое. Про­дукт, про­из­во­ди­мый раба­ми, пред­ше­ству­ет той фор­ме, в кото­рую он обле­ка­ет­ся, фор­ме раб­ства, при помо­щи кото­рой у них отни­ма­ют про­дук­ты их тру­да». Допу­стим на минут­ку, что он дей­стви­тель­но ей пред­ше­ству­ет. Но в том-то, гос­по­дин про­фес­сор, и заклю­ча­ет­ся весь фокус, что­бы за этой фор­мой (в нашем слу­чае: за фор­мой сто­и­мо­сти) открыть — неза­ви­си­мо не от сто­и­мо­сти, а от дру­гих иссле­до­ва­те­лей — при­ба­воч­ный труд, кото­рый мас­ки­ру­ет­ся имен­но этой фор­мой, мас­ки­ру­ет­ся сто­и­мо­стью, зара­бот­ной платой.

Но даже и Маркс не открыл спо­со­ба, как «уста­но­вить», неза­ви­си­мо от сто­и­мо­сти, коли­че­ство необ­хо­ди­мо­го и при­ба­воч­но­го тру­да. Пусть-ка попро­бу­ет это сде­лать тов. Гра­циа­деи! Вот где он может раз­вер­нуть свои талан­ты Колум­ба в пол­ном блес­ке! При­ба­воч­ный труд вооб­ще не уста­нав­ли­ва­ет­ся кем-то; суще­ству­ет очень слож­ный обще­ствен­ный про­цесс, опре­де­ля­ю­щий — не при­ба­воч­ный труд, а пря­мо при­быль, и про­цесс этот изве­стен под назва­ни­ем кон­ку­рен­ции (все­об­щая нор­ма при­бы­ли). Гра­циа­деи оспа­ри­ва­ет, конеч­но, и этот закон Марк­са, усмат­ри­вая в нем про­ти­во­ре­чие с марк­со­вым зако­ном сто­и­мо­сти (про­ти­во­ре­чие меж­ду I и III томом «Капи­та­ла»). Мы не выда­дим ничьей тай­ны, если ска­жем, что вся «аргу­мен­та­ция» Гра­циа­деи сво­дит­ся и здесь к ряду эквивокаций.

Как при­ба­воч­ный труд опре­де­ля­ет­ся обще­ствен­ным про­цес­сом, так не в мень­шей мере опре­де­ля­ет­ся им и необ­хо­ди­мый труд: зара­бот­ная пла­та, фак­ти­че­ски упла­чи­ва­е­мая рабо­че­му капи­та­ли­стом, слу­жит тому дока­за­тель­ством. Она есть не что иное, как капи­та­ли­сти­че­ский метод «уста­нов­ле­ния» необ­хо­ди­мо­го тру­да. Нет надоб­но­сти, что­бы кто-то уста­нав­ли­вал коли­че­ство необ­хо­ди­мо­го тру­да, пото­му что это еже­днев­но дела­ет сам капи­та­лист. Зако­ны это­го обще­ствен­но­го про­цес­са откры­ты опять-таки Марк­сом, как и зако­ны про­цес­са обра­зо­ва­ния при­бы­ли, но ни тот, ни дру­гой про­цес­сы не неза­ви­си­мы от сто­и­мо­сти. Необы­чай­но наив­но выстав­лять тре­бо­ва­ние об опре­де­ле­нии «каче­ства и коли­че­ства средств, необ­хо­ди­мых для под­дер­жа­ния жиз­ни рабо­че­го» и, далее, об опре­де­ле­нии «коли­че­ства рабо­че­го вре­ме­ни, потреб­но­го для изго­тов­ле­ния этих средств»,— не ска­зав пред­ва­ри­тель­но ни сло­ва о сто­и­мо­сти, тогда как рынок (вклю­чая и рынок тру­да) еже­днев­но совер­ша­ет это опре­де­ле­ние через посред­ство обме­на и, ста­ло быть, через посред­ство мено­вой сто­и­мо­сти; и слов­но не зная, что Маркс дав­ным-дав­но выпол­нил это тре­бо­ва­ние в сво­ей тео­рии капи­та­ла, осно­ван­ной (как пока­за­но выше) на законе сто­и­мо­сти,— Гра­циа­деи посту­па­ет обрат­но тому, как посту­пал Маркс. Там, где бур­жу­аз­ная эко­но­мия виде­ла реше­ние, Маркс видел толь­ко про­бле­му. Не так наш Гра­циа­деи: там, где Маркс дал реше­ние, он видит про­бле­му и при­том такую, кото­рую он не в состо­я­нии раз­ре­шить, да вовсе и не пыта­ет­ся разрешать!

Ни зара­бот­ная пла­та, ни при­быль не вос­при­ни­ма­ют­ся непо­сред­ствен­но как то, что они есть: как необ­хо­ди­мый и при­ба­воч­ный труд. Так они вос­при­ни­ма­ют­ся толь­ко тем, кто под­хо­дит к ним с марк­со­вой тео­ри­ей сто­и­мо­сти и при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти. Если я уже знаю, что сто­и­мость това­ра рав­ня­ет­ся вопло­щен­но­му в нем абстракт­но­му тру­ду, и что, сле­до­ва­тель­но, сто­и­мость рабо­чей силы рав­ня­ет­ся абстракт­но­му тру­ду, вопло­щен­но­му в потреб­ля­е­мых рабо­чим бла­гах; если я, кро­ме того, знаю, что вся­кая сум­ма денег есть вопло­ще­ние сто­и­мо­сти, т. е. тру­да, а ста­ло быть, и зара­бот­ная пла­та с при­бы­лью (то и дру­гое — день­ги) не пред­став­ля­ют собой ниче­го ино­го,— а знать это я могу опять-таки толь­ко на осно­ва­нии марк­со­вой тео­рии сто­и­мо­сти; если я знаю все эти пре­крас­ные вещи, тогда я могу сде­лать­ся — прав­да, не про­фес­со­ром эко­но­мии в Парм­ском уни­вер­си­те­те, пото­му что там-то имен­но это­го и не пола­га­ет­ся знать, но зато уча­щим­ся в каком-либо мос­ков­ском ком­му­ни­сти­че­ском уни­вер­си­те­те. Поче­му, одна­ко, капи­та­лист упла­чи­ва­ет рабо­че­му эти «бла­га» в фор­ме денег, в фор­ме зара­бот­ной пла­ты? Поче­му не при­ме­ня­ет он мето­да Гра­циа­деи, ука­зан­но­го в послед­ней фра­зе при­ве­ден­но­го выше места и состо­я­ще­го в том, что сна­ча­ла «уста­нав­ли­ва­ет­ся суще­ство­ва­ние и коли­че­ство необ­хо­ди­мо­го и при­ба­воч­но­го тру­да», а потом уже «това­ры при­об­ре­та­ют извест­ную сто­и­мость»? Или, как он это фор­му­ли­ру­ет тот­час вслед за разо­бран­ной фразой:

«На осно­ва­нии како­го кри­те­рия мож­но, в самом деле, утвер­ждать, что дан­ный товар пред­став­ля­ет собою, напр., сто­и­мость 6 часов како­го угод­но тру­да, «если исполь­зо­ва­ние этих часов не уста­нов­ле­но пред­ва­ри­тель­но путем пред­ше­ству­ю­щей про­вер­ки? Толь­ко после того (зна­чит: в вре­мен­ном смыс­ле Л. Р.), как труд, сде­лав­шись дей­ству­ю­щей силой про­из­вод­ства, ста­но­вит­ся при­чи­ной и мери­лом сто­и­мо­сти, толь­ко тогда пре­вра­ща­ет­ся он в самое сто­и­мость, необ­хо­ди­мый и при­ба­воч­ный труд — в необ­хо­ди­мую (?) и при­ба­воч­ную стоимость».

В самом деле, поче­му все-таки капи­та­ли­сты упо­треб­ля­ют про­ти­во­по­лож­ный метод? Поче­му они выпла­чи­ва­ют рабо­че­му зара­бот­ную пла­ту, не ломая себе голо­ву над тем, как выра­зит­ся в часах сто­и­мость про­дук­тов, кото­рые рабо­чий может себе купить на нее? И даже в Рос­сии, где во гла­ве про­из­вод­ства сто­ят марк­си­сты-ком­му­ни­сты, все еще при­ме­ня­ет­ся уста­ре­лый метод выпла­ты «необ­хо­ди­мо­го тру­да» в виде зара­бот­ной пла­ты. Здесь «наем­ные рабо­чие» в сущ­но­сти вовсе не наем­ные рабо­чие в том смыс­ле, как в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве, ибо здесь они свя­за­ны тру­до­вым отно­ше­ни­ем не с капи­та­ли­ста­ми, а со сво­им соб­ствен­ным госу­дар­ством; они не выпол­ня­ют «необ­хо­ди­мо­го» тру­да в смыс­ле капи­та­ли­сти­че­ской экс­плу­а­та­ции; их «зара­бот­ная пла­та» есть нечто совсем иное, чем в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве. И все-таки рабо­че­му не гово­рят: «твой необ­хо­ди­мый труд состо­ит из 6 часов, вот тебе за это това­ры, кото­рые тоже сто­и­ли 6 часов». Несмот­ря на совер­шен­но изме­нив­ши­е­ся, совер­шен­но дру­гие усло­вия тру­да, по-преж­не­му сохра­ня­ет­ся спе­ци­фи­че­ски капи­та­ли­сти­че­ский метод опла­ты тру­да. Поче­му? Да пото­му, тов. Гра­циа­деи, что сей­час, в товар­ном обще­стве, никто не в состо­я­нии «уста­но­вить» сто­и­мость това­ра в часах, эта сто­и­мость в товар­ном обще­стве выра­жа­ет­ся — после откры­тия марк­со­ва зако­на сто­и­мо­сти так же, как и до него — в фор­ме денег. Ответ на ваш вопрос вы най­де­те в «Капи­та­ле» (I, 40):

«Позд­нее науч­ное откры­тие, что про­дук­ты тру­да, посколь­ку они суть сто­и­мость, пред­став­ля­ют лишь веще­ствен­ное выра­же­ние чело­ве­че­ско­го тру­да, затра­чен­но­го на их про­из­вод­ство, состав­ля­ет эпо­ху в исто­рии раз­ви­тия чело­ве­че­ства, но оно отнюдь не уни­что­жа­ет веще­ствен­ной види­мо­сти обще­ствен­но­го харак­те­ра тру­да. Лишь для дан­ной осо­бен­ной фор­мы про­из­вод­ства, для товар­но­го про­из­вод­ства, спра­вед­ли­во, что спе­ци­фи­че­ски обще­ствен­ный харак­тер неза­ви­си­мых друг от дру­га част­ных работ состо­ит в их равен­стве, как чело­ве­че­ско­го тру­да вооб­ще, и что он при­ни­ма­ет фор­му сто­и­мо­сти про­дук­та тру­да. Меж­ду тем для людей, захва­чен­ных отно­ше­ни­я­ми товар­но­го про­из­вод­ства, спе­ци­аль­ные осо­бен­но­сти послед­не­го — как до, так и после ука­зан­но­го откры­тия — кажут­ся име­ю­щи­ми все­об­щее зна­че­ние подоб­но тому, как свой­ства воз­ду­ха — его физи­че­ская телес­ная фор­ма — про­дол­жа­ют суще­ство­вать, несмот­ря на то, что нау­ка раз­ло­жи­ла воз­дух на состав­ные элементы».

Поку­да суще­ству­ет товар­ное про­из­вод­ство, сто­и­мость есть объ­ек­тив­но необ­хо­ди­мая фор­ма про­яв­ле­ния обще­ствен­но­го тру­да; как необ­хо­ди­мый, так и при­ба­воч­ный труд неиз­беж­но при­ни­ма­ет фор­му сто­и­мо­сти, денег. И это так даже в соци­а­ли­сти­че­ском хозяй­стве, поку­да оно не эман­си­пи­ро­ва­лось от товар­ной фор­мы сво­их продуктов!

Так вели­кое откры­тие тов. Гра­циа­деи ока­зы­ва­ет­ся на про­вер­ку про­стой экви­во­ка­ци­ей. Б. Кро­че прав не постоль­ку лишь, посколь­ку он пер­вый сде­лал это откры­тие отно­си­тель­но откры­тий наше­го про­фес­со­ра, но он дал так­же вполне пра­виль­ную харак­те­ри­сти­ку мето­да Гра­циа­деи, состо­я­ще­го, по его сло­вам, в том, что тот «тща­тель­но избе­га­ет слов сто­и­мость и труд и гово­рит исклю­чи­тель­но о про­дук­те» (см. при­ве­ден­ную выше цита­ту). Сущ­ность это­го мето­да заклю­ча­ет­ся, ста­ло быть, в том, что­бы счи­тать фор­маль­ные осо­бен­но­сти капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства попро­сту несу­ще­ству­ю­щи­ми. За явле­ни­я­ми тов. Гра­циа­деи тот­час же откры­ва­ет их сущ­ность: за зара­бот­ной пла­той он тот­час усмат­ри­ва­ет необ­хо­ди­мый труд и про­дук­ты, в кото­рых тот вопло­ща­ет­ся; за при­ба­воч­ной сто­и­мо­стью тот­час же — при­ба­воч­ный труд и про­дук­ты, про­из­во­ди­мые рабо­чим «для потреб­ле­ния капи­та­ли­ста» (любо­пыт­ное обще­ство, в кото­ром капи­та­ли­сты так мно­го «потреб­ля­ют»!). И воору­жен­ный столь ост­рым зре­ни­ем, немед­лен­но откры­ва­ю­щим за явле­ни­я­ми их сущ­ность, тов. Гра­циа­деи свы­со­ка игно­ри­ру­ет явления.

К сожа­ле­нию, одна­ко, это не меша­ет ему… все вре­мя оста­вать­ся на поверх­но­сти явле­ний и ниче­го не знать об их сущ­но­сти.

Но вот что еще гораз­до хуже и уж отнюдь не явля­ет­ся лич­ным делом тов. Гра­циа­деи: как раз то гигант­ское дости­же­ние Марк­са, кото­рое заклю­ча­лось в откры­тии спе­ци­фи­че­ских черт в экс­плу­а­та­ции рабо­че­го клас­са, Гра­циа­деи сно­ва рас­тво­ря­ет в абстракт­ном выра­же­нии экс­плу­а­та­ция. «Рим­ский раб был при­вя­зан цепя­ми, наем­ный рабо­чий при­вя­зан неви­ди­мы­ми нитя­ми к сво­е­му соб­ствен­ни­ку»,— гово­рит Маркс. Они неви­ди­мы до сих пор, эти нити,— прав­да, не для наем­но­го рабо­че­го, кото­ро­му Маркс открыл гла­за, но для мно­гих про­фес­со­ров бур­жу­аз­ных уни­вер­си­те­тов. Но имен­но этим и дока­зы­ва­ет наш Гра­циа­деи (если это еще нуж­да­ет­ся в даль­ней­ших дока­за­тель­ствах), что тео­рия при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти не неза­ви­си­ма от марк­со­вой тео­рии сто­и­мо­сти. Толь­ко пото­му, что он не при­ни­ма­ет, не пони­ма­ет этой послед­ней, толь­ко поэто­му не может он понять и того, к чему при­во­дит рас­тво­ре­ние спе­ци­фи­че­ской экс­плу­а­та­ции наем­но­го рабо­че­го в зна­ме­ни­той фор­му­ле: ночью все кош­ки серы. Что это все, что угод­но, толь­ко не ком­му­низм,— об этом не сто­ит тра­тить и двух слов.

III.
Мнимая неправильность марксовой теории стоимости. «Последний час» Грациадеи.

Что за зара­бот­ной пла­той скры­ва­ет­ся необ­хо­ди­мый труд, а за при­ба­воч­ной сто­и­мо­стью (при­бы­лью, про­цен­том, земель­ной рен­той и т. д.) — при­ба­воч­ный труд, это было откры­то Марк­сом, а не Гра­циа­деи; этот факт, наде­юсь, мож­но счи­тать обще­из­вест­ным. Поэто­му немнож­ко…— как бы это выра­зить­ся?— комич­но, когда Гра­циа­деи выдви­га­ет это, как свое откры­тие, про­тив Марк­са, ста­ра­ясь дока­зать таким путем неза­ви­си­мость тео­рии при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти от марк­со­вой тео­рии сто­и­мо­сти. Если уже это более чем стран­но, то что ска­зать о сле­ду­ю­щей фразе.

«Ошиб­ка, в кото­рую впа­да­ют марк­си­сты, но кото­рой сле­до­ва­ло бы избе­гать, даже при­няв все уче­ние Марк­са о сто­и­мо­сти, заклю­ча­ет­ся как раз в том, что они не раз­де­ля­ют те два раз­лич­ные момен­та, через кото­рые, соглас­но это­му уче­нию, про­хо­дит труд; они сме­ши­ва­ют в одну кучу труд, как при­чи­ну про­из­вод­ства, и труд, явля­ю­щий­ся по тео­рии Рикар­до – Марк­са при­чи­ной сто­и­мо­сти; хуже того, они объ­яв­ля­ют оба эти фак­та тож­де­ствен­ны­ми. После это­го понят­но, что, по их мне­нию, вме­сте с тео­ри­ей сто­и­мо­сти долж­на пасть и тео­рия при­ба­воч­но­го труда».

Недур­но, не прав­да ли? Не Гра­циа­деи, а марк­си­сты дела­ют ту «ошиб­ку», что сме­ши­ва­ют кон­крет­ный труд, созда­ю­щий потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти, с абстракт­ным тру­дом, созда­ю­щим сто­и­мо­сти мено­вые, т. е. не отли­ча­ют про­цесс тру­да от про­цес­са уве­ли­че­ния сто­и­мо­сти. Пол­цар­ства за тако­го… «марк­си­ста»! Пусть Гра­циа­деи ука­жет хоть одно­го, кро­ме само­го себя. Он при­зна­ет один лишь про­цесс тру­да и не видит, что внут­ри капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства, где вся­кий труд име­ет фор­му наем­но­го тру­да, этот про­цесс необ­хо­ди­мо явля­ет­ся вме­сте с тем и про­цес­сом уве­ли­че­ния сто­и­мо­сти для капи­та­ла. Сам про­цесс тру­да явля­ет­ся в этом обще­стве исклю­чи­тель­но как про­цесс уве­ли­че­ния сто­и­мо­сти для капи­та­ла, и толь­ко марк­со­вой тео­рии сто­и­мо­сти обя­за­ны мы тем, что за этим явле­ни­ем был открыт реаль­ный тру­до­вой про­цесс, осво­бож­ден­ный от обман­чи­вой види­мо­сти, мас­ки­ру­ю­щей его сущ­ность. Бур­жу­аз­ные эко­но­ми­сты, и сре­ди них в первую оче­редь Гра­циа­деи, сме­ши­ва­ют в одну кучу види­мость и сущ­ность; поэто­му-то для него «цена есть един­ствен­ная реаль­ность» и «тео­рия мено­вой сто­и­мо­сти есть либо тео­рия цен, либо вооб­ще ника­кая тео­рия» (там же, стр. 38). И поэто­му он не име­ет ника­ко­го поня­тия о том, что марк­со­ва тео­рия сто­и­мо­сти есть как раз (един­ствен­но пра­виль­ная) тео­рия цен и явля­ет­ся тако­вой лишь пото­му, что ука­зы­ва­ет, какой труд и как вопло­ща­ет­ся в това­рах. На стр. 16 сво­ей бро­шю­ры «La Concezione» он гово­рит о «суе­ве­рии сто­и­мо­сти» и пишет, меж­ду про­чим, следующее:

«Так как вся­кий товар бес­спор­но сто­ит тру­да; так как этот труд явля­ет­ся наи­бо­лее все­об­щим, при­су­щим всем пред­при­я­ти­ям и содер­жа­щим­ся во всех про­дук­тах эле­мен­том,— то по отно­ше­нию к дан­но­му пред­при­я­тию и дан­но­му това­ру труд кажет­ся (!) основ­ным про­цес­сом кол­лек­тив­но­го про­из­вод­ства… Все про­дук­ты урав­ни­ва­ют­ся бла­го­да­ря тому, что все они сто­и­ли неко­то­ро­го коли­че­ства тру­да, и само про­из­вод­ство кажет­ся (!) уже про­из­вод­ством не эко­но­ми­че­ских благ, а тру­до­вых сто­и­мо­стей (valori — lavoro), а то и вовсе сво­дит­ся к одно­му труду.»

«Таким обра­зом сто­и­мость (мено­вая) как бы пре­вра­ща­ет­ся в общую хими­че­скую суб­стан­цию всех това­ров, из кото­рых она может быть извле­че­на. Доста­точ­но взять из неболь­шо­го коли­че­ства како­го-угод­но това­ра кусо­чек этой суб­стан­ции и про­ана­ли­зи­ро­вать его отдель­но, что­бы раз­об­ла­чить тай­ну все­го кол­лек­тив­но­го про­из­вод­ства. Эти иллю­зии и заблуж­де­ния очевидны».

В самом деле: эти иллю­зии и заблуж­де­ния оче­вид­ны! Но толь­ко не там, где их ищет Гра­циа­деи, не в марк­сиз­ме, а у него само­го. Он не зна­ет (этот яко­бы ком­му­нист!), что в капи­та­ли­сти­че­ском про­из­вод­стве, как тако­вом, в самом деле про­из­во­дят­ся не «эко­но­ми­че­ские бла­га», а сто­и­мо­сти! Мы сей­час про­ци­ти­ру­ем одно место из Марк­са, где он упре­ка­ет А. Сми­та за то, что тот слиш­ком «по-шот­ланд­ски» пони­ма­ет мате­ри­аль­ность тру­да. Но послу­ша­ем сна­ча­ла, как он раз­де­лы­ва­ет­ся с одним пред­ста­ви­те­лем не клас­си­че­ской, а вуль­гар­ной эко­но­мии, с Мак-Кэллоком:

«Итак, цен­ность име­ют толь­ко това­ры, вещи вооб­ще, лишь как выра­же­ние чело­ве­че­ско­го тру­да; не посколь­ку они пред­став­ля­ют нечто само по себе, а посколь­ку они явля­ют­ся вопло­ще­ни­я­ми обще­ствен­но­го тру­да. И у иных хва­та­ет сме­ло­сти гово­рить, что жал­кий Мак раз­бил наго­ло­ву Рикар­до,— он, кото­рый в сво­ем бес­смыс­лен­ном стрем­ле­нии эклек­ти­че­ски «при­ми­рить» рикар­до­вы тео­рии с их про­ти­во­по­лож­но­стя­ми, отож­деств­ля­ет их прин­цип и прин­цип вся­кой эко­но­мии, самый труд, как чело­ве­че­скую дея­тель­ность и обще­ствен­но-опре­де­лен­ную чело­ве­че­скую дея­тель­ность, с физи­че­ским и т. п. дей­стви­ем, кото­рое това­ры пре­тер­пе­ва­ют как потре­би­тель­ные цен­но­сти!» («Тео­рии при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти», III, 153, Ленин­град 1924 г.).

Гра­циа­деи, может быть, льстит себя мыс­лью, что как когда-то «жал­кий Мак» раз­бил Рикар­до, так он теперь раз­би­ва­ет Марк­са. В таком слу­чае пусть он поста­вит в при­ве­ден­ных стро­ках Марк­са вме­сто име­ни Мак-Кэл­ло­ка свое соб­ствен­ное имя,— и цита­та подой­дет к нему сло­во в сло­во. Он тоже зна­ет толь­ко «физи­че­ское дей­ствие» и не име­ет поня­тия о том, что озна­ча­ет «абстракт­ный труд» в поли­ти­че­ской эко­но­мии Маркса.

Если бы он знал Марк­са, он мог бы най­ти у него все нуж­ные объ­яс­не­ния. Маркс говорит:

«Одна­ко нель­зя так по-шот­ланд­ски пони­мать ове­ществ­ле­ние тру­да, как это пони­мал А. Смит. Если мы гово­рим о това­ре, как об ове­ществ­ле­нии тру­да, в смыс­ле его мено­вой сто­и­мо­сти, то речь идет у нас толь­ко о вооб­ра­жа­е­мой, т. е. толь­ко о соци­аль­ной фор­ме суще­ство­ва­ния това­ра, не име­ю­щей ниче­го обще­го с его веще­ствен­ным суще­ство­ва­ни­ем; мы пред­став­ля­ем себе его в виде опре­де­лен­но­го коли­че­ства обще­ствен­но­го тру­да или денег. Воз­мож­но, что кон­крет­ный труд, резуль­та­том кото­ро­го явля­ет­ся товар, не остав­ля­ет на нем ника­ко­го сле­да… Здесь вво­дит в обман то обсто­я­тель­ство, что обще­ствен­ное отно­ше­ние пред­став­ля­ет­ся в фор­ме вещи» («Тео­рии при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти», I, 179).

В дру­гом месте он так раз­ви­ва­ет эту мысль:

«Отдель­ный товар, отдель­ный про­дукт, высту­па­ет не толь­ко реаль­но, как про­дукт, но и как товар; не толь­ко как реаль­ная, но и как иде­аль­ная часть все­го про­из­вод­ства. Каж­дый отдель­но товар явля­ет­ся носи­те­лем опре­де­лен­ной части капи­та­ла (имен­но все­го обще­ствен­но­го капи­та­ла. Л. Р.) и создан­ной им при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти… То, что уста­нав­ли­ва­ет цен­ность отдель­но­го про­дук­та и опре­де­ля­ет его как товар, это уже не упо­треб­лен­ный на отдель­ный, осо­бый товар, труд, кото­рый в боль­шин­стве слу­ча­ев невоз­мож­но было бы вычис­лить и кото­рый в одном това­ре может быть боль­ше, чем в дру­гом, а весь труд, вся сто­и­мость, делен­ная на чис­ло про­дук­тов» («Тео­рии при­ба­вочн. сто­и­мо­сти», III, 95 – 96).

Эти цита­ты крас­но­ре­чи­во сви­де­тель­ству­ют о том, как мало понял Гра­циа­деи в марк­сиз­ме, кото­рый он «исправ­ля­ет»! Что самое глав­ное в тео­рии сто­и­мо­сти Марк­са? Раз­ли­че­ние про­дук­та и това­ра. Про­дук­ты име­ют­ся во вся­ком обще­стве, това­ры толь­ко при опре­де­лен­ном, спе­ци­фи­че­ском обще­ствен­ном строе. Кто нахо­дит воз­мож­ным рас­счи­тать­ся со свое­об­ра­зи­ем это­го кон­крет­но­го обще­ствен­но­го строя ссыл­кой на нечто, име­ю­ще­е­ся во вся­ком обще­стве (на про­дукт), тот уте­ри­ва­ет социо­ло­ги­че­ский прин­цип марк­сиз­ма и оста­ет­ся при плос­кой тав­то­ло­гии: про­дукт есть про­дукт,— или: труд есть труд. И тогда, разу­ме­ет­ся, при­дет­ся отри­цать и суще­ство­ва­ние сто­и­мо­сти, про­цес­са уве­ли­че­ния сто­и­мо­сти и т. д., пока не дой­дешь, нако­нец (и мы еще уви­дим, что Гра­циа­деи дохо­дит и до это­го) — до отри­ца­ния суще­ство­ва­ния капи­та­лиз­ма, как осо­бо­го исто­ри­че­ско­го спо­со­ба про­из­вод­ства, и до отри­ца­ния фак­та наем­но­го труда.

Если при рас­смот­ре­нии про­дук­тов отвлечь­ся от их «соци­аль­ной фор­мы суще­ство­ва­ния», от того фак­та, что они — товар, если видеть в них толь­ко «телес­ную реаль­ность», забы­вая о фор­маль­ных осо­бен­но­стях, при­вхо­дя­щих к послед­ней при опре­де­лен­ном обще­ствен­ном строе,— тогда, конеч­но, и в тру­де не уви­дишь ниче­го, кро­ме услуг, или, в луч­шем слу­чае, «физи­че­ско­го дей­ствия», како­вым труд явля­ет­ся при вся­ком обще­ствен­ном строе, но не уви­дишь той осо­бен­ной фор­мы, кото­рую он необ­хо­ди­мо при­ни­ма­ет в опре­де­лен­но кон­крет­ном, товар­ном и капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве вслед­ствие того, что в нем про­дук­ты ста­но­вят­ся това­ра­ми. Так мож­но стать «шот­ланд­цем», даже родив­шись в сол­неч­ной Италии!

Поня­тие абстракт­но­го тру­да явля­ет­ся цен­траль­ным в поли­ти­че­ской эко­но­мии Марк­са, и кто не зна­ет, что озна­ча­ет у Марк­са абстракт­ный труд, тот не име­ет ника­ко­го пра­ва кри­ти­ко­вать марк­со­ву тео­рию стоимости.

Бур­жу­аз­ные эко­но­ми­сты, и Гра­циа­деи так­же, пони­ма­ют абстракт­ный труд в смыс­ле Сми­та — как физи­че­скую дея­тель­ность отдель­но­го чело­ве­ка (инди­ви­ду­аль­но субъ­ек­тив­ная точ­ка зре­ния), но не как спе­ци­фи­че­скую дея­тель­ность, а как вся­кую затра­ту энер­гии рабо­чим. Но это есть как раз то, что Маркс назы­ва­ет кон­крет­ным, созда­ю­щим потре­би­тель­ную сто­и­мость, «полез­ным» тру­дом (см. при­ве­ден­ную выше цита­ту из «Тео­рий при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти», III, 153). Конеч­но, и здесь мы име­ем затра­ту энер­гии, но, посколь­ку она созда­ет потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти, не абстракт­ную, а конкретно-целевую.

Поэто­му Маркс говорит:

«Как целе­со­об­раз­ная дея­тель­ность, направ­лен­ная на при­сво­е­ние эле­мен­тов при­ро­ды в той или иной фор­ме, труд, состав­ля­ет есте­ствен­ное усло­вие чело­ве­че­ско­го суще­ство­ва­ния, не зави­ся­щее ни от каких обще­ствен­ных форм, усло­вие обме­на веществ меж­ду чело­ве­ком и при­ро­дой. Напро­тив; труд, созда­ю­щий мено­вую сто­и­мость, явля­ет­ся спе­ци­фи­че­ски обще­ствен­ной фор­мой тру­да. Напри­мер, труд порт­но­го, в сво­ей мате­ри­аль­ной опре­де­лен­но­сти, как осо­бая про­из­во­ди­тель­ная дея­тель­ность, про­из­во­дит одеж­ду, а не ее мено­вую сто­и­мость. Послед­нюю он про­из­во­дит не как труд порт­но­го, но как отвле­чен­ный все­об­щий грудь, а этот труд зави­сит от обще­ствен­но­го строя, кото­ро­го порт­ной не про­из­вел» («К кри­ти­ке…», стр. 56). Кон­крет­ные виды тру­да созда­ют потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти, но «в каче­стве потре­би­тель­ных сто­и­мо­стей они совер­шен­но неза­ви­си­мы друг от дру­га, они ско­рее не сто­ят ни в каком отно­ше­нии друг к дру­гу» («К кри­ти­ке…», стр. 66). Наобо­рот, абстракт­ный труд у Марк­са нико­гда не озна­ча­ет «физи­че­ско­го дей­ствия» инди­ви­ду­у­ма, отдель­но­го рабо­че­го, а рав­но­си­лен обще­ствен­но­му, обоб­ществ­лен­но­му тру­ду. Кон­крет­ный, полез­ный, целе­со­об­раз­ный труд ста­но­вит­ся абстракт­ным тру­дом путем обще­ствен­но­го про­цес­са. «Труд,— гово­рит Маркс,— изме­ря­е­мый, таким обра­зом, вре­ме­нем, высту­па­ет в дей­стви­тель­но­сти не как труд раз­лич­ных инди­ви­ду­у­мов, но ско­рее раз­лич­ные тру­дя­щи­е­ся инди­ви­ду­у­мы высту­па­ют, как про­стые орга­ны это­го тру­да» («К кри­ти­ке…», стр. 44). И даль­ше: «Полу­ча­ет­ся то же самое, как если бы раз­лич­ные лица соеди­ни­ли свое рабо­чее вре­мя и пред­ста­ви­ли раз­лич­ные коли­че­ства, нахо­дя­ще­го­ся в их общем рас­по­ря­же­нии рабо­че­го вре­ме­ни в раз­лич­ных потре­би­тель­ных сто­и­мо­стях. Таким обра­зом рабо­чее вре­мя отдель­но­го лица есть, в дей­стви­тель­но­сти, вре­мя, кото­рое тре­бу­ет­ся обще­ством для про­из­вод­ства неко­то­рой опре­де­лен­ной потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, т. е. для удо­вле­тво­ре­ния неко­то­рой опре­де­лен­ной потреб­но­сти» («К кри­ти­ке…», стр. 46). Исход­ным пунк­том Марк­са в его поли­ти­че­ской эко­но­мии, его пред­по­сыл­кой, слу­жит товар­ное, более того — капи­та­ли­сти­че­ское обще­ство, как та налич­ная дей­стви­тель­ность, в кото­рой мы живем. Из это­го обще­ства он извле­ка­ет про­стей­ший в эко­но­ми­че­ском отно­ше­нии эле­мент. Этот про­стей­ший эле­мент есть товар. Маркс говорит:

«Мы исхо­дим из това­ра, из этой спе­ци­фи­че­ской обще­ствен­ной фор­мы про­дук­та, как из осно­вы и пред­по­сыл­ки капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства». И «Капи­тал» начи­на­ет­ся сле­ду­ю­щи­ми словами:

«Богат­ство обществ, в кото­рых гос­под­ству­ет капи­та­ли­сти­че­ский спо­соб про­из­вод­ства, пред­став­ля­ет «огром­ное скоп­ле­ние това­ров», а отдель­ный товар его эле­мен­тар­ную фор­му. Наше иссле­до­ва­ние начи­на­ет­ся поэто­му ана­ли­зом товара».

Исхо­дя таким обра­зом из това­ра, как из «осно­вы и пред­по­сыл­ки капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства», Маркс в то же вре­мя объ­яс­ня­ет, что такое товар в капи­та­ли­сти­че­ском про­из­вод­стве: товар — это «спе­ци­фи­че­ски обще­ствен­ная фор­ма продукта».

В самом деле, това­ры обра­ща­ют­ся на рын­ке, они всту­па­ют во вза­им­ные отно­ше­ния, не забо­тясь о том, како­му кон­крет­но­му спе­ци­фи­че­ско­му тру­ду они обя­за­ны сво­им суще­ство­ва­ни­ем. Что это зна­чит? Это зна­чит, что раз­ли­чие форм кон­крет­но­го тру­да уже поту­ше­но в това­рах бла­го­да­ря про­цес­су их обра­ще­ния. А так как в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве вся­кий про­дукт ста­но­вит­ся това­ром, то тем самым вся­кий труд ста­но­вит­ся това­ро­про­из­во­дя­щим, т. е. таким, кото­рый созда­ет для капи­та­ла сто­и­мо­сти,— неза­ви­си­мо от спе­ци­фи­че­ской фор­мы дан­но­го тру­да. Воз­мож­но же это в рам­ках капи­та­ли­сти­че­ско­го, про­из­вод­ства лишь пото­му, что капи­тал про­ник во все отрас­ли про­из­вод­ства и поэто­му для него ста­ли без­раз­лич­ны все фор­мы тру­да, ибо все они явля­ют­ся теперь толь­ко источ­ни­ка­ми при­бы­ли, источ­ни­ка­ми обо­га­ще­ния для капи­та­ла. Это-то и урав­ни­ва­ет в гла­зах капи­та­ла все виды тру­да. Если равен­ство това­ров выра­жа­ет равен­ство видов тру­да, то отвле­че­ние от веще­ствен­но­го содер­жа­ния тру­да выра­жа­ет в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве нечто еще боль­шее, а имен­но равен­ство всех отрас­лей про­из­вод­ства в гла­зах капи­та­ла. Маркс говорит:

«Труд — совсем про­стая кате­го­рия. Столь же древним явля­ет­ся и пред­став­ле­ние о нем в этой все­общ­но­сти, как тру­да вооб­ще. Одна­ко эко­но­ми­че­ский «труд», взя­тый в этой про­стей­шей фор­ме, есть столь же совре­мен­ная кате­го­рия, как отно­ше­ния, кото­рые порож­да­ют эту про­стей­шую абстрак­цию» (Маркс, «К кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии», Вве­де­ние, стр. 22 рус­ско­го издания).

И далее:

«Без­раз­ли­чие к опре­де­лен­но­му виду тру­да пред­по­ла­га­ет весь­ма раз­ви­тую и цель­ную сово­куп­ность дей­стви­тель­ных видов тру­да, из кото­рых уже ни один не явля­ет­ся без­услов­но гос­под­ству­ю­щим… С дру­гой сто­ро­ны, эта абстрак­ция тру­да вооб­ще явля­ет­ся толь­ко резуль­та­том кон­крет­ной целост­но­сти тру­до­вых про­цес­сов. Без­раз­лич­ное отно­ше­ние к опре­де­лен­но­му тру­ду соот­вет­ству­ет обще­ствен­ной фор­ме, при кото­рой инди­ви­ды, с лег­ко­стью пере­хо­дят от одно­го вида тру­да к дру­го­му и при кото­рой опре­де­лен­ный вид тру­да явля­ет­ся для них слу­чай­ным и пото­му без­раз­лич­ным. Труд здесь не толь­ко в кате­го­рии, но и в дей­стви­тель­но­сти, стал сред­ством созда­ния богат­ства вооб­ще и утра­тил свою связь с опре­де­лен­ным индивидом».

Эти инди­ви­ды, кото­рые с лег­ко­стью пере­хо­дят от одно­го тру­да к дру­го­му и для кото­рых без­раз­ли­чен опре­де­лен­ный вид тру­да, это преж­де все­го капи­та­ли­сты, и по мере того, как капи­та­ли­сти­че­ское про­из­вод­ство ста­но­ви­лось пре­об­ла­да­ю­щим в Евро­пе, поли­ти­че­ская эко­но­мия, как нау­ка, отра­жа­ю­щая это про­из­вод­ство, все боль­ше выдви­га­ла в центр сво­их иссле­до­ва­ний про­бле­му абстракт­но­го тру­да. Самые раз­лич­ные отрас­ли про­из­вод­ства после­до­ва­тель­но рас­смат­ри­ва­лись, как вопло­ще­ние абстракт­но­го, про­из­во­дя­ще­го сто­и­мо­сти тру­да — сна­ча­ла тор­гов­ля, затем зем­ле­де­лие (явное отра­же­ние того пути, по кото­ро­му шел капи­та­лизм в сво­ем заво­е­ва­нии отдель­ных отрас­лей про­из­вод­ства),— и лишь напо­сле­док труд, как тако­вой, труд сам по себе, был про­воз­гла­шен Ада­мом Сми­том фак­то­ром, сози­да­ю­щим сто­и­мость (см. Маркс, «К кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии», стр. 39 и сл. нем. изд.).

Абстракт­ный, обще­ствен­ный труд не есть, сле­до­ва­тель­но, абстракт­ная затра­та энер­гии рабо­че­го, как часто оши­боч­но себе пред­став­ля­ют,— но он есть лишь выра­же­ние того фак­та, что скры­той осно­вой бур­жу­аз­но­го про­из­вод­ства явля­ет­ся обще­ствен­ный труд. Товар­ное обра­ще­ние есть то сред­ство, при помо­щи кото­ро­го осу­ществ­ля­ет­ся и под­твер­жда­ет­ся обще­ствен­ный харак­тер капи­та­ли­сти­че­ско­го производства.

Поэто­му абстракт­ный труд есть такое же иде­аль­ное, лишь вооб­ра­жа­е­мое свой­ство това­ров, как и их сто­и­мость, пред­став­ля­ю­щая собой лишь фор­му, в какой этот абстракт­ный труд явля­ет­ся в усло­ви­ях товар­но­го про­из­вод­ства. Тот и дру­гая выра­жа­ют на язы­ке капи­та­ли­сти­че­ской про­из­вод­ства некое соци­аль­ное свой­ство тру­да (или его про­дук­тов), отлич­ное от его мате­ри­аль­но­го содер­жа­ния. Без марк­со­вой тео­рии сто­и­мо­сти, кото­рая впер­вые вве­ла поня­тие абстракт­но­го тру­да, этот обще­ствен­ный харак­тер тру­да и его про­дук­тов остал­ся бы скры­тым, и все до сих пор дума­ли бы так же, как дума­ет Гра­циа­деи, кото­рый отри­ца­ет суще­ство­ва­ние имен­но это­го тру­да и, сле­до­ва­тель­но, не име­ет ни малей­ше­го поня­тия об обще­ствен­ной сто­роне все­го тру­до­во­го про­цес­са, как он обна­ру­жи­ва­ет­ся внут­ри капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства в обра­ще­нии товаров.

Отме­тим одно очень инте­рес­ное сов­па­де­ние. Не так дав­но, почти одно­вре­мен­но с выступ­ле­ни­ем Гра­циа­деи, была сде­ла­на попыт­ка фило­соф­ской реви­зии марк­сиз­ма вен­гер­ским това­ри­щем Лука­чем. И ока­за­лось, что корень боль­шин­ства недо­ра­зу­ме­ний тов. Лука­ча в основ­ных вопро­сах марк­сиз­ма заклю­чал­ся в том, что он при­нял про­цесс уве­ли­че­ния сто­и­мо­сти, в како­вой фор­ме про­цесс тру­да по необ­хо­ди­мо­сти явля­ет­ся в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве, за един­ствен­ную дей­стви­тель­ность. За явле­ни­ем он забыл сущ­ность, за фор­мой — содержание.

Любо­пыт­но, что у Гра­циа­деи мы встре­ча­ем ту же ошиб­ку, толь­ко в обрат­ном виде: Гра­циа­деи счи­та­ют, что фор­ма не суще­ствен­на по срав­не­нию с содер­жа­ни­ем. Он при­зна­ет толь­ко про­цесс тру­да и изо всех сил отри­ца­ет про­цесс уве­ли­че­ния стоимости.

Но раз­ли­чие меж­ду ним и Лука­чем в том, что послед­ний по край­ней мере после­до­ва­тель­но выдер­жи­ва­ет свою точ­ку зре­ния до кон­ца, а Гра­циа­деи цеп­ля­ет­ся за про­цесс тру­да лишь для того, что­бы иметь воз­мож­ность поле­ми­зи­ро­вать с Марк­сом; покон­чив же с этим душе­по­лез­ным делом, он в даль­ней­шем пре­спо­кой­но оста­ет­ся на поверх­но­сти явлений.

Отбро­сив это раз­ли­чие, мы име­ем тут перед собой общий мето­до­ло­ги­че­ский корень реви­зи­о­низ­ма «сле­ва» и реви­зи­о­низ­ма «пра­ва». Отме­тить это обсто­я­тель­ство мы счи­та­ем во вся­ком слу­чае не лишним.

На этом мы, каза­лось бы, можем почти­тель­но рас­стать­ся с откры­ти­ем наше­го авто­ра, что тео­рия сто­и­мо­сти и тео­рия при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти неза­ви­си­мы друг от друга.

Но нет! Ведь он име­ет наго­то­ве еще два «про­из­ве­де­ния», спе­ци­аль­но напи­сан­ные в ответ его преж­ним кри­ти­кам, кото­рых он (поду­мать толь­ко!) тре­ти­ру­ет как так назы­ва­е­мых марк­си­стов; в этих про­из­ве­де­ни­ях он обе­ща­ет «тща­тель­нее разо­брать» (esame piû minuto) все то, что он «не мог углу­бить» и дол­жен был «обри­со­вать лишь общи­ми чер­та­ми» в сво­ей кни­ге «Цена и при­ба­воч­ная цена» (см. «La Concezione», стр. 1).

Но когда мы обра­ща­ем­ся к это­му «углуб­лен­но­му» изло­же­нию, нас ожи­да­ет боль­шой сюр­приз. Вез­де, где тре­бу­ет­ся дока­за­тель­ство, автор либо отсы­ла­ет нас к сво­ей кни­ге «Цена и при­ба­воч­ная цена», в кото­рой тре­бу­е­мое дока­за­тель­ство яко­бы уже было дано, либо из этой кни­ги при­во­дит­ся цита­та, кото­рая к долж­на слу­жить вме­сто дока­за­тель­ства. Вез­де, где мы ждем дока­за­тельств, нас отсы­ла­ют от Пон­тия к Пила­ту. В кни­ге «Цена и при­ба­воч­ная цена» Гра­циа­деи изви­ня­ет отсут­ствие дока­за­тельств тем, что он «вынуж­ден» огра­ни­чить­ся лишь «общи­ми чер­та­ми» а в «углуб­лен­ных» бро­шю­рах он счи­та­ет дока­за­тель­ства излиш­ни­ми пото­му, что с этой сто­ро­ной дела он покон­чил-де в кни­ге «Цена и при­ба­воч­ная цена»! Милый спо­соб «вести дока­за­тель­ство». В чем же состо­ит углубление?

Но нет, мы оши­ба­ем­ся. На стр. 24 его «La Concezione» мы читаем:

«Вза­им­ная неза­ви­си­мость обо­их уче­ний о мено­вой сто­и­мо­сти и о при­ба­воч­ном тру­де… полу­ча­ет таким обра­зом окон­ча­тель­ное под­твер­жде­ние в кон­цеп­ции при­ба­воч­но­го тру­да, как тако­го, кото­рый выпол­ня­ет­ся всем рабо­чим клас­сом в целом. Если в нашей кни­ге «Цена и при­ба­воч­ная цена» мы не мог­ли при­ве­сти этот новый и реша­ю­щий аргу­мент, …» — то он спе­шит при­ве­сти его теперь.

Зна­чит, «новый и реша­ю­щий аргу­мент» все-таки есть! Его с пол­ным осно­ва­ни­ем мож­но назвать «послед­ним часом» Гра­циа­деи. В самом деле, в пяти пара­гра­фах назван­ной бро­шю­ры Гра­циа­деи ста­ра­ет­ся пока­зать, что заблуж­де­ние Марк­са и так назы­ва­е­мых марк­си­стов заклю­ча­ет­ся в том, что, по их мне­нию, при­ба­воч­ная сто­и­мость про­из­во­дит­ся каж­дым рабо­чим и каж­дой фаб­ри­кой. Нет, нет! — вос­кли­ца­ет Гра­циа­деи,— это роко­вое заблуж­де­ние. Толь­ко рабо­чий класс в целом про­из­во­дит при­ба­воч­ную сто­и­мость, выпол­ня­ет необ­хо­ди­мый труд, а никак не отдель­ный рабочий.

Как это воз­мож­но, зна­ет один бог! Пото­му что, как извест­но, он один уме­ет тво­рить чуде­са. Рабо­та выпол­ня­ет­ся (это зна­ют все) не рабо­чим клас­сом в целом, а отдель­ным рабо­чим. Ста­ло быть, и при­ба­воч­ная сто­и­мость может про­из­во­дить­ся — толь­ко таким путем. Здесь мы име­ем дело не с «иде­аль­ным», не с «вооб­ра­жа­е­мым» свой­ством това­ров, а с про­дук­та­ми, кото­рые фак­ти­че­ски про­из­во­дят­ся рабо­чи­ми. Ста­ло быть, здесь Гра­циа­деи — марк­сист нев­по­пад. Но даже и в этом дур­ном смыс­ле он не насто­я­щий марк­сист: ведь у него при­ба­воч­ная сто­и­мость, по край­ней мере в фор­ме при­бы­ли, но про­из­во­дит­ся, а — потреб­ля­ет­ся! Его точ­ка зре­ния — точ­ка зре­ния потре­би­те­ля. Но об этом после.

Но хоти­те знать, в чем заклю­ча­ет­ся реша­ю­щий и новый аргу­мент, опро­вер­га­ю­щий назван­ное оши­боч­ное мне­ние марк­си­стов? В том, что если бы на каж­дой фаб­ри­ке рабо­чие про­из­во­ди­ли при­ба­воч­ную сто­и­мость, «дей­стви­тель­но и пол­но­стью» выпол­няя необ­хо­ди­мый и при­ба­воч­ный труд, то каж­дый из них в отдель­но­сти или, по край­ней мере, все они вме­сте долж­ны были бы изго­тов­лять все про­дук­ты, потреб­ля­е­мые ими, да сверх того еще все про­дук­ты, потреб­ля­е­мые самим капи­та­ли­стом. А ведь на деле-то каж­дый рабо­чий про­из­во­дит толь­ко вполне опре­де­лен­ный товар, и каж­дый капи­та­лист нажи­ва­ет­ся на вполне опре­де­лен­ном товаре.

«Если бы по отно­ше­нию к каж­до­му рабо­че­му мож­но было гово­рить о дей­стви­тель­ном и пол­ном тру­де, необ­хо­ди­мом и при­ба­воч­ном, то каж­дый отдель­ный рабо­чий дол­жен был бы один про­из­во­дить все про­дук­ты, состав­ля­ю­щие его зара­бот­ную пла­ту, и все те про­дук­ты, в кото­рых реа­ли­зу­ет­ся доход капиталиста».

И к это­му откры­тию, кото­рое (сме­ем уве­рить тов. Гра­циа­деи!) соста­вит эпо­ху в исто­рии кри­ти­ки марк­сиз­ма, он насмеш­ли­во прибавляет:

«Но доста­точ­но выска­зать подоб­ную гипо­те­зу, что­бы тот­час же усмот­реть ее неле­пость, не тре­бу­ю­щую даль­ней­ших дока­за­тельств. Уж луч­ше вер­нуть­ся к Робин­зо­ну Кру­зо, да еще заста­вить его при этом играть двой­ную роль: и роль капи­та­ли­ста и роль рабо­че­го» («La Concezione», стр. 24).

Если кто-нибудь сно­ва про­тас­ки­ва­ет в поли­ти­че­скую эко­ном­лю робин­зо­на­ду, назы­вая ее пра­во­мер­ной науч­ной абстрак­ци­ей, так это в дей­стви­тель­но­сти, конеч­но, сам Гра­циа­деи. Но, в самом деле, доста­точ­но при­ве­сти новый и реша­ю­щий аргу­мент тов. Гра­циа­деи, что­бы сра­зу пока­зать всю цену его кри­ти­ки марк­сиз­ма. Как преж­де он все­гда был в состо­я­нии мгно­вен­но узреть за види­мо­стью самую сущ­ность явле­ний и бла­го­да­ря это­му зано­во открыл, через семь­де­сят лет после Марк­са, необ­хо­ди­мый и при­ба­воч­ный труд, так теперь он видит исклю­чи­тель­но лишь те про­дук­ты, кото­рые рабо­чий про­из­во­дит «для потреб­ле­ния капи­та­ли­ста и сво­е­го соб­ствен­но­го». День­ги, при помо­щи кото­рых мож­но купить и такие това­ры, кото­рых сам не про­из­во­дишь, т. е. весь про­цесс товар­но­го обра­ще­ния, сооб­ща­ю­щий обще­ствен­ный харак­тер одно­сто­рон­ним част­но-капи­та­ли­сти­че­ским хозяй­ствам и, каза­лось бы, име­ю­щий кое-какое отно­ше­ние к марк­со­ву поня­тию сто­и­мо­сти,— все­го это­го более не суще­ству­ет! Поис­ти­не вели­ко­леп­ное, вполне достой­ное ком­му­ни­ста пре­зре­ние к маммоне!

Обра­тим­ся теперь ко вто­ро­му инте­ре­су­ю­ще­му нас вопро­су и посмот­рим, поче­му же все-таки тео­рия сто­и­мо­сти Марк­са ока­зы­ва­ет­ся непра­виль­ной. Что может сооб­щить нам Гра­циа­деи по это­му пово­ду? После все­го выше­из­ло­жен­но­го наши надеж­ды, разу­ме­ет­ся, очень скромны.

Для раз­но­об­ра­зия обра­тим­ся пря­мо к одной из его «углуб­лен­ных» бро­шюр, где этот вопрос под­вер­га­ет­ся «спе­ци­аль­но­му», «тща­тель­но­му» разбору.

Эта бро­шю­ра («II Ргеzzо») начи­на­ет­ся сле­ду­ю­щи­ми сло­ва­ми: «Марк­си­сты и отча­сти сам Маркс рас­смат­ри­ва­ют сто­и­мость (мено­вую) — подроб­нее мы это пока­жем в даль­ней­шем — ско­рее как явле­ние про­из­вод­ства, чем обра­ще­ния. Это — заблуж­де­ние…»

Мы не зна­ем, что еще пока­жет Гра­циа­деи «подроб­нее» в даль­ней­шем. Что марк­си­сты и сам Маркс рас­смат­ри­ва­ют сто­и­мость — не «ско­рее», а исклю­чи­тель­но как «явле­ние про­из­вод­ства» (этим сло­вом Гра­циа­деи оче­вид­но хочет ска­зать, что по Марк­су источ­ни­ком сто­и­мо­сти явля­ет­ся про­из­вод­ство), это­го он может и не дока­зы­вать, ибо это обще­из­вест­но. Но вот что не обще­из­вест­но и что ему сле­до­ва­ло бы дока­зать, и дока­зать воз­мож­но подроб­нее: 1) что Маркс лишь отча­сти пони­мал сто­и­мость имен­но так; но это­го он не может дока­зы­вать хотя бы пото­му, что, как мы уви­дим, он уже через несколь­ко строк утвер­жда­ет, что Маркс все­гда, «с пер­вых же стра­ниц «Капи­та­ла», пони­мал сто­и­мость ина­че, имен­но как про­дукт обра­ще­ния; и 2) что было бы заблуж­де­ни­ем счи­тать сто­и­мость «явле­ни­ем» про­из­вод­ства. Вто­рое он дей­стви­тель­но пыта­ет­ся дока­зать, но как — это опять-таки соста­вит эпо­ху в кри­ти­ке марксизма!

На этот раз, в виде исклю­че­ния, аргу­мен­та­ция начи­на­ет­ся цита­той из Марк­са («Капи­тал», III, I, 268):

«В про­цес­се обра­ще­ния не про­из­во­дит­ся сто­и­мость, зна­чит не про­из­во­дит­ся и при­ба­воч­ная сто­и­мость. Про­ис­хо­дят толь­ко изме­не­ния фор­мы одной и той же товар­ной мас­сы… Если при про­да­же про­из­ве­ден­но­го това­ра реа­ли­зу­ет­ся при­ба­воч­ная сто­и­мость, то лишь пото­му, что она уже в нем существует».

К этим сло­вам Гра­циа­деи дела­ет сле­ду­ю­щую выноску:

«Заме­тим мимо­хо­дом (не задер­жи­ва­ясь на этом, что­бы не отда­лить­ся от самой сути вопро­са), что в при­ве­ден­ных выра­же­ни­ях, в кото­рых гово­рит­ся о том, что сто­и­мость «суще­ству­ет» в това­рах, с типи­че­ской ясно­стью обна­ру­жи­ва­ет­ся одно из вред­ней­ших послед­ствий того пред­рас­суд­ка, буд­то сто­и­мость есть не явле­ние обра­ще­ния, а явле­ние про­из­вод­ства. Това­ры содер­жат в себе веще­ства, а не сто­и­мо­сти. Сто­и­мость не физи­че­ское свой­ство това­ров, сто­и­мость — имен­но пото­му, что она воз­ни­ка­ет из отно­ше­ния двух това­ров — не может быть постиг­ну­та, если брать толь­ко один какой-нибудь товар сам по себе».

Доро­гой чита­тель, при­зна­юсь чисто­сер­деч­но: когда я про­чел эти стро­ки и вспом­нил, что они напи­са­ны не бур­жу­аз­ным уни­вер­си­тет­ским про­фес­со­ром, а ком­му­ни­стом,— я не знал, что и поду­мать. Судь­ба уче­ни­ков тов. Гра­циа­деи, слу­ша­ю­щих его лек­ции в Парм­ском уни­вер­си­те­те, не очень меня вол­ну­ет, так как они, веро­ят­но, боль­шей частью про­ис­хо­дят из бур­жу­аз­ных кру­гов или, в луч­шем слу­чае, при­над­ле­жат к мел­ко­бур­жу­аз­ным эле­мен­там. В фашист­ской Ита­лии рабо­чим, веро­ят­но, ред­ко слу­ча­ет­ся попасть в чис­ло уни­вер­си­тет­ских слу­ша­те­лей. Но тов. Гра­циа­деи ведет, в каче­стве чле­на ита­льян­ской ком­му­ни­сти­че­ской пар­тии, про­све­ти­тель­ную рабо­ту и в пар­тий­ных кру­гах; в пар­ла­мен­те он, как вид­но из газет, неред­ко высту­пал офи­ци­аль­ным ора­то­ром И. К. П. как раз по эко­но­ми­че­ским вопро­сам. Он вид­ный эко­но­мист ита­льян­ской ком­му­ни­сти­че­ской пар­тии. И он, ком­му­нист, обна­ру­жи­ва­ет такую глу­би­ну неве­же­ства в вопро­сах марксизма!

Кто пер­вый пока­зал, вопре­ки всей бур­жу­аз­ной поли­ти­че­ской эко­но­мии, что сто­и­мость есть обще­ствен­ное отно­ше­ние, а не физи­че­ское свой­ство това­ров? Кто создал тео­рию товар­но­го фети­шиз­ма, един­ствен­ную тео­рию, объ­яс­ня­ю­щую сущ­ность това­ров и все­го бур­жу­аз­но­го обще­ства? Кто — Гра­циа­деи или Маркс?

И вот теперь, через семь­де­сят с лиш­ним лет, чело­век, назы­ва­ю­щий себя — даже не марк­си­стом, а ком­му­ни­стом, укра­ды­ва­ет это уче­ние и пре­под­но­сит его в иска­жен­ной, плос­кой, бес­смыс­лен­ной и бес­со­вест­ной фор­ме, как свое соб­ствен­ное откры­тие, и ста­ра­ет­ся дока­зать, что имен­но Маркс и марк­си­сты не зна­ют, что сто­и­мость не есть физи­че­ское свой­ство товаров!

Разу­ме­ет­ся, и тут пре­тен­зии Гра­циа­деи неиз­ме­ри­мо пре­вы­ша­ют его даро­ва­ния. Наш про­фес­сор зна­ет толь­ко мено­вую сто­и­мость, сто­и­мо­сти, как тако­вой, он не при­зна­ет. Хоть бы он вни­ма­тель­но про­чел… не пер­вый том «Капи­та­ла», это­го нель­зя от него тре­бо­вать,— но хотя бы бро­шю­ру «Наем­ный труд и капи­тал» или «Зара­бот­ная пла­та, цена, при­быль»! Гра­циа­деи — един­ствен­ный чело­век, не зна­ю­щий при­ме­ча­ния на стр. пер­во­го тома «Капи­та­ла», како­вое при­ме­ча­ние мы поз­во­лим себе про­ци­ти­ро­вать здесь для его назидания:

«Один из основ­ных недо­стат­ков клас­си­че­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии состо­ит в том, что ей нико­гда не уда­ва­лось из ана­ли­за това­ра, и в част­но­сти товар­ной сто­и­мо­сти, выве­сти фор­му сто­и­мо­сти, кото­рая имен­но и при­да­ет това­ру харак­тер мено­вой сто­и­мо­сти. Как раз в лице сво­их луч­ших пред­ста­ви­те­лей, А. Сми­та и Рикар­до, она рас­смат­ри­ва­ет фор­му сто­и­мо­сти как нечто совер­шен­но без­раз­лич­ное и даже не име­ю­щее отно­ше­ния к при­ро­де това­ра, как тако­во­го. При­чи­на состо­ит не толь­ко в том, что ана­лиз вели­чи­ны сто­и­мо­сти погло­ща­ет все ее вни­ма­ние. При­чи­на эта лежит глуб­же. Фор­ма сто­и­мо­сти про­дук­та тру­да есть самая абстракт­ная и в то же вре­мя самая все­об­щая фор­ма бур­жу­аз­но­го спо­со­ба про­из­вод­ства, кото­рый имен­но ею харак­те­ри­зу­ет­ся как исто­ри­че­ски осо­бен­ный вид обще­ствен­но­го про­из­вод­ства. Если же рас­смат­ри­вать бур­жу­аз­ный спо­соб про­из­вод­ства, как веч­ную есте­ствен­ную фор­му обще­ствен­но­го про­из­вод­ства, то неиз­беж­но оста­нут­ся неза­ме­чен­ны­ми спе­ци­фи­че­ские осо­бен­но­сти фор­мы сто­и­мо­сти, сле­до­ва­тель­но, товар­ной фор­мы, а при даль­ней­шем ходе иссле­до­ва­ния — денеж­ной фор­мы, фор­мы капи­та­ла и т. д.».

Толь­ко тот, кто рас­смат­ри­ва­ет товар­ное про­из­вод­ство как веч­ную есте­ствен­ную фор­му про­из­вод­ства вооб­ще, толь­ко тот неиз­беж­но дол­жен впасть в ука­зан­ное заблуж­де­ние,— заметь­те себе эти сло­ва Марк­са, тов. Гра­циа­деи! Это заблуж­де­ние Рикар­до Маркс назы­ва­ет «исто­ри­че­ски оправ­дан­ным» и «науч­но необ­хо­ди­мым в исто­рии поли­ти­че­ской эко­но­мии» («Тео­рии при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти», II том, 1 часть, стр. 2). Оно было исто­ри­че­ски оправ­да­но, пото­му что Рикар­до был пред­ста­ви­те­лем бур­жу­аз­но­го обще­ства в такую эпо­ху, когда сам капи­тал еще имел исто­ри­че­скую мис­сию[4]. И оно было необ­хо­ди­мо в раз­ви­тии нау­ки, пото­му что толь­ко путем ана­ли­за вели­чи­ны сто­и­мо­сти мож­но было открыть фор­му сто­и­мо­сти. Но когда в наше вре­мя, после Марк­са, то же самое повто­ря­ет не пред­ста­ви­тель бур­жу­аз­ной нау­ки, а яко­бы ком­му­нист,— тогда это уже не заблуж­де­ние и не име­ет ни исто­ри­че­ско­го, ни науч­но­го оправдания!

И вот с такой-то науч­ной высо­ты Гра­циа­деи не стес­ня­ет­ся утвер­ждать, что «менее обра­зо­ван­ным марк­си­стам» марк­сизм пред­став­ля­ет­ся «каким-то кол­дов­ством», «про­дел­кой фокус­ни­ка, при­ду­ман­ной в инте­ре­сах само­го капи­та­лиз­ма»! (там же, стр. б). Он не стес­ня­ет­ся то и дело гово­рить о «так назы­ва­е­мых марк­си­стах», от кото­рых и сле­до­ва­ло ждать, что они воз­му­тят­ся его «уче­ни­ем» (уче­ни­ем Гра­циа­деи!). Чело­век, обна­ру­жи­ва­ю­щий такое неве­же­ство в марк­сиз­ме, не стес­ня­ет­ся писать: «Эти так назы­ва­е­мые марк­си­сты (а их боль­шин­ство), либо вовсе не читав­шие «Капи­та­ла», либо про­чи­тав­шие, да и то весь­ма поверх­ност­но, толь­ко пер­вый его том, пре­бы­ва­ют в бла­жен­ном неве­де­нии отно­си­тель­но тех непре­одо­ли­мых затруд­не­ний, в кото­рых Маркс запу­ты­ва­ет­ся во II и III томах…» («La Concezione», стр. 40).

В чем же заклю­ча­ет­ся дока­за­тель­ство, что сто­и­мость — явле­ние не про­из­вод­ства, а «ско­рее» обра­ще­ния? Читай­те и изумляйтесь:

«Что сто­и­мость (мено­вая) есть явле­ние не про­из­вод­ства, а обра­ще­ния, это такая исти­на, кото­рая, будучи оче­вид­на сама по себе (essendo intuitiva), более того — заклю­ча­ясь в самом опре­де­ле­нии пред­ме­та[5], в сущ­но­сти вовсе не нуж­да­ет­ся в дока­за­тель­стве. Ни один марк­сист… не решит­ся оспа­ри­вать столь оче­вид­ный факт, при­зна­вав­ший­ся Марк­сом с пер­вых стра­ниц «Капи­та­ла» (!!).

Сна­ча­ла Гра­циа­деи сооб­щил нам, что Маркс лишь «отча­сти» раз­де­лял тот взгляд, что сто­и­мость есть ско­рее явле­ние обра­ще­ния, чем про­из­вод­ства. Теперь же ока­зы­ва­ет­ся, что Маркс при­зна­ет это с пер­вых стра­ниц «Капи­та­ла», и поэто­му ни один марк­сист не дол­жен сомне­вать­ся в «столь оче­вид­ном фак­те»! А меж­ду тем этот факт не более оче­ви­ден, чем утвер­жде­ние, буд­то Маркс при­зна­вал этот взгляд хотя бы отча­сти,— как это извест­но каж­до­му школьнику.

И, дей­стви­тель­но, вер­ный выска­зан­но­му им прин­ци­пу, Гра­циа­деи не при­во­дит ника­ких дока­за­тельств. И это все, что он может ска­зать в опро­вер­же­ние тео­рии сто­и­мо­сти Маркса!

Нам оста­ет­ся еще про­де­лать непри­ят­ную рабо­ту — разо­брать тео­рию сто­и­мо­сти само­го Гра­циа­деи. Како­вы будут его откры­тия, чита­тель, веро­ят­но, уже догадывается.

IV.
Реальность марксова закона стоимости.

Учение Грациадеи о цене.

Мы не соби­ра­ем­ся защи­щать марк­со­ву тео­рию сто­и­мо­сти от напа­док Гра­циа­деи. Уже более пол­сто­ле­тия вся бур­жу­аз­ная поли­ти­че­ская эко­но­мия направ­ля­ет все уси­лия сво­ей мыс­ли на опро­вер­же­ние этой тео­рии; по какой при­чине и с каким успе­хом, доста­точ­но извест­но. Гра­циа­деи, хотя он и ком­му­нист, цели­ком нахо­дит­ся под вли­я­ни­ем и, что гораз­до хуже, цели­ком сто­ит на уровне этой бур­жу­аз­ной кри­ти­ки Марк­са: к досто­по­чтен­ным аргу­мен­там вуль­гар­ных эко­но­ми­стов он не при­бав­ля­ет ни одно­го ново­го сло­ва, он толь­ко пере­же­вы­ва­ет самые заста­ре­лые и плос­кие недо­ра­зу­ме­ния,— прав­да, выда­вая их при этом за само­но­вей­шие откры­тия, за «послед­нее сло­во» науки.

Одним из таких освя­щен­ных ста­ро­стью «аргу­мен­тов» бур­жу­аз­ной поли­ти­че­ской эко­но­мии явля­ет­ся суще­ству­ю­щее яко­бы про­ти­во­ре­чие меж­ду I и III тома­ми «Капи­та­ла». Вполне есте­ствен­но, что это «про­ти­во­ре­чие» с вос­тор­гом откры­ва­ет­ся зано­во нашим Гра­циа­деи. Маркс, види­те ли, слиш­ком поспеш­но пере­нял тру­до­вую тео­рию сто­и­мо­сти Рикар­до, постро­ил на ней пер­вый том «Капи­та­ла», и лишь по его напи­са­нии и выхо­де в свет он к сво­е­му кон­фу­зу заме­тил, что раз­ви­тая в нем тео­рия сто­и­мо­сти и при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти про­ти­во­ре­чит дей­стви­тель­но­сти, в кото­рой цены откло­ня­ют­ся от сто­и­мо­стей (мни­мых), а зако­ны про­из­вод­ства при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти от зако­нов кон­ку­рен­ции (сред­ней нор­мы при­бы­ли). Но так как испра­вить роко­вую ошиб­ку было уже позд­но, то Маркс пустил в ход вся­кую «чер­тов­щи­ну», при чем, разу­ме­ет­ся, впу­тал­ся в вели­чай­шие про­ти­во­ре­чия и «непре­одо­ли­мые затруднения».

Никто не при­мет все­рьез это обви­не­ние, повто­ряв­ше­е­ся тыся­чу раз и уже десять тысяч раз опро­верг­ну­тое. И если мы все-таки потра­тим еще несколь­ко слов на этот вопрос, то лишь пото­му, что это даст нам воз­мож­ность рас­счи­тать­ся с Гра­циа­деи не толь­ко как с эко­но­ми­стом, но и как с «социо­ло­гом» и «фило­со­фом исто­рии», т. е. рас­счи­тать­ся с ним окон­ча­тель­но. Ибо Гра­циа­деи не узкий спе­ци­а­лист-уче­ный, толь­ко и зна­ю­щий, что свою спе­ци­аль­ность, эко­но­мию: под свою соб­ствен­ную «тео­рию цены и при­ба­воч­ной цены», про­ти­во­по­став­ля­е­мую им Марк­со­вой тео­рии сто­и­мо­сти, он под­во­дит фило­соф­ский и социо­ло­ги­че­ский фун­да­мент. Этим он кос­вен­но под­твер­жда­ет то, что преж­де отри­цал,— а имен­но, что в марк­сиз­ме «эко­но­ми­че­ская в тес­ном смыс­ле» и «поли­ти­ко-эко­но­ми­че­ская» части нахо­дят­ся в тес­ней­шей свя­зи. Поче­му бы, в самом деле, быть им не свя­зан­ны­ми у Марк­са, если даже Гра­циа­деи, как толь­ко он пыта­ет­ся постро­ить эко­но­ми­че­скую тео­рию цен, вынуж­ден изло­жить свои взгля­ды на чело­ве­че­скую при­ро­ду, чело­ве­че­ское созна­ние и его связь с чело­ве­че­ски­ми поступ­ка­ми? Како­вы эти взгля­ды, в дан­ном слу­чае без­раз­лич­но; как они ни жал­ки, они все же дока­зы­ва­ют, на прак­ти­ке само­го Гра­циа­деи, что каж­дой систе­ме поли­ти­че­ской эко­но­мии долж­но соот­вет­ство­вать и слу­жить осно­ва­ни­ем неко­то­рое опре­де­лен­ное воз­зре­ние на обще­ство. Но поче­му то, что здо­ро­во для Гра­циа­деи, долж­но быть смер­тью для Марк­са? И у Марк­са его «эко­но­ми­че­ское в тес­ном смыс­ле сло­ва» уче­ние нахо­дит­ся в тес­ней­шей свя­зи с его «поли­ти­ко-исто­ри­че­ской» тео­ри­ей,— более того: «эко­но­ми­че­ско­го в тес­ном смыс­ле» уче­ния у него вовсе и нет, ибо поли­ти­че­ская эко­но­мия Марк­са явля­ет­ся толь­ко частью его фило­соф­ско­го и социо­ло­ги­че­ско­го уче­ния. Эко­но­ми­че­скую тео­рию Марк­са мож­но опро­ки­нуть не ина­че, как опро­ки­нув весь марк­сизм.

Это выяс­нит­ся тот­час же, как толь­ко мы бли­же при­смот­ра» к мни­мо­му про­ти­во­ре­чию меж­ду I и III тома­ми «Капи­та­ла». Вопрос об этом про­ти­во­ре­чии име­ет две сто­ро­ны: это не толь­ко вопрос о един­стве марк­сиз­ма, но и чисто исто­ри­че­ский вопрос. Прав­да ли, что Маркс так-таки и не имел ника­ко­го поня­тия о тех «про­ти­во­ре­чи­ях», к кото­рым при­ве­ло даль­ней­шее раз­ви­тие его тео­рии сто­и­мо­сти? Это было бы воз­мож­но толь­ко том слу­чае, если бы Маркс выпу­стил I том «Капи­та­ла», не имея ника­ко­го пред­став­ле­ния о том, что после­ду­ет даль­ше. Но это не толь­ко неправ­до­по­доб­но — это фак­ти­че­ски невер­но. Не гово­ря о том, что в I томе име­ют­ся мно­го­чис­лен­ные ука­за­ния на после­ду­ю­щее реше­ние (напр., в гла­ве о день­гах, в гла­ве о вос­про­из­вод­стве); не гово­ря о том, что «Тео­рии при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти» (пред­став­ля­ю­щие собою не что иное, как запи­сан­ные тет­ра­ди Марк­са, состав­лен­ные задол­го до появ­ле­ния I тома обсуж­да­ют почти на каж­дой стра­ни­це инте­ре­су­ю­щий нас вопрос и изла­га­ют в самых раз­лич­ных вари­а­ци­ях его реше­ние, дан­ное в III томе,— не гово­ря обо всем этом, Каут­ский уже 15 лет тому назад опуб­ли­ко­вал про­грам­му все­го «Капи­та­ла». План все­го сочи­не­ния был у Марк­са готов задол­го до появ­ле­ния I тома. Каут­ский гово­рит об этом следующее:

«В то вре­мя (в 1862 г.), за пять лет до появ­ле­ния пер­во­го тома, весь «Капи­тал» был про­ду­май до кон­ца не толь­ко со сто­ро­ны обще­го хода мыс­ли, но уже и со сто­ро­ны того пла­но­мер­но­го постро­е­ния, в каком он впо­след­ствии пред­стал перед пуб­ли­кой» (Пре­ди­сло­вие к III тому «Тео­рий при­ба­воч­ной стоимости»).

В чем, одна­ко, заклю­ча­ет­ся то «про­ти­во­ре­чие», та «под­вод­ная ска­ла», «на кото­рую он (Маркс) натолк­нул­ся»? Оно заклю­ча­ет­ся, по Гра­циа­деи, в следующем:

«Ясно само собой, что если пере­мен­ный капи­тал допус­ка­ет при­ба­воч­ную сто­и­мость, а посто­ян­ный нет, то те пред­при­я­тия, в кото­рых — при рав­ном общем капи­та­ле — доля посто­ян­но­го капи­та­ла боль­ше, будут выру­чать мень­шую при­ба­воч­ную сто­и­мость, чем те, в кото­рых эта доля мень­ше. Но такое нера­вен­ство при­ба­воч­ных сто­и­мо­стей и при­бы­лей было бы несов­ме­сти­мо с зако­ном кон­ку­рен­ции, соглас­но кото­рым рав­но­ве­ли­кие капи­та­лы долж­ны при­но­сить в один и тот же про­ме­жу­ток вре­ме­ни оди­на­ко­вые прибыли.

«Что­бы обой­ти эту под­вод­ную ска­лу, Маркс при­ни­ма­ет, что пред­при­ни­ма­те­ли, вло­жив­шие боль­шую долю пере­мен­но­го капи­та­ла, про­да­ют свои това­ры по более низ­кой мено­вой сто­и­мо­сти (цене), чем какая выте­ка­ет из фак­ти­че­ски содер­жа­ще­го­ся в них коли­че­ства тру­да,— и что, наобо­рот, те пред­при­ни­ма­те­ли, кото­рые нахо­дят­ся в про­ти­во­по­лож­ных усло­ви­ях, про­да­ют свои това­ры по соот­вет­ствен­но более высо­кой цене, чем какая дей­стви­тель­но тре­бу­ет­ся коли­че­ством затра­чен­но­го на них. тру­да» («La Concezione», стр. 42).

Как мы видим, дан­ное Марк­сом реше­ние это­го «про­ти­во­ре­чия» Гра­циа­деи изла­га­ет так же несклад­но, более того — так же иска­жен­но, как он преж­де изла­гал тео­рию сто­и­мо­сти Марк­са: он про­сто забы­ва­ет о том, что при­ба­воч­ная сто­и­мость и при­быль (вме­сте с про­цен­та­ми и с рен­той) в обще­ствен­ном мас­шта­бе сов­па­да­ют, рав­но как и цены всех това­ров сов­па­да­ют с их сто­и­мо­стью, и что нор­ма при­бы­ли опре­де­ля­ет­ся орга­ни­че­ским соста­вом обще­ствен­но­го капи­та­ла, как это дока­зы­ва­ет­ся тем фак­том, что нор­ма при­бы­ли име­ет тен­ден­цию к паде­нию. Но как раз­ре­ша­ет­ся это «про­ти­во­ре­чие» по Гра­циа­деи? Рас­ска­зать об этом он еще толь­ко обе­ща­ет в сво­ей сле­ду­ю­щей бро­шю­ре, кото­рая будет посвя­ще­на про­бле­ме «тех­ни­че­ско­го капи­та­ла» и где он ex professo пока­жет, сколь оши­боч­но допу­ще­ние Марк­са, что толь­ко пере­мен­ный капи­тал «допус­ка­ет» при­ба­воч­ную стоимость.

Веро­ят­но, нет тако­го ком­му­ни­ста (кро­ме Гра­циа­деи), кото­ро­му нуж­но дока­зы­вать, что такая поста­нов­ка вопро­са раз­ру­ша­ет самые осно­вы науч­но­го соци­а­лиз­ма. Рас­про­стра­нять­ся об этом нет ника­ко­го смыс­ла. Но мы сочли не лиш­ним ска­зать о том, куда ведет путь, на кото­рый всту­пил Гра­циа­деи. Гра­циа­деи уве­рял нас, что он хочет под­верг­нуть сози­да­тель­ной «кри­ти­ке» лишь «несу­ще­ствен­ные» части марк­сиз­ма — те части, кото­рые сде­ла­лись «несо­сто­я­тель­ны­ми» в виду раз­ви­тия моно­по­ли­сти­че­ско­го капи­та­лиз­ма. Но фак­ти­че­ски Гра­циа­деи хочет отме­нить все суще­ствен­ные части марк­сиз­ма — все рав­но, име­ют ли они какое-нибудь отно­ше­ние к моно­по­лиз­му, или нет. Под­черк­ну еще раз, что о выхо­де послед­ней его бро­шю­ры толь­ко объ­яв­ле­но, сама бро­шю­ра пока еще не вышла. Все же мы не будем неспра­вед­ли­вы к нему, если предо­сте­ре­жем его зара­нее про­тив тех след­ствий, к кото­рым неиз­беж­но при­ве­дет его «тео­рия».

Обра­тим­ся теперь к дру­гой, более важ­ной сто­роне вопро­са о «про­ти­во­ре­чии», в кото­ром яко­бы запу­тал­ся Маркс. Сто­и­мость и цена не сов­па­да­ют друг с дру­гом; при­ба­воч­ная сто­и­мость, про­из­ве­ден­ная в отдель­ном капи­та­ли­сти­че­ском пред­при­я­тии, и она же, фак­ти­че­ски реа­ли­зо­ван­ная капи­та­ли­стом (с этой послед­ней точ­ки зре­ния она назы­ва­ет­ся при­бы­лью), точ­но так­же раз­лич­ны. Тут в самом деле име­ет­ся нали­цо про­ти­во­ре­чие — но не в марк­сист­ской систе­ме, а в дей­стви­тель­но­сти. Как извест­но, это не един­ствен­ное про­ти­во­ре­чие, при­су­щее капи­та­ли­сти­че­ско­му поряд­ку. Вели­кая заслу­га Марк­са в том имен­но и состо­ит, что он кон­ста­ти­ро­вал это про­ти­во­ре­чие, вскрыл то, что за ним таит­ся, и пока­зал те фор­мы, в кото­рых оно диа­лек­ти­че­ски раз­ре­ша­ет­ся. Диа­лек­ти­че­ски — ибо оно при этом не исче­за­ет, а дви­жет­ся в таких фор­мах, кото­рые, при­во­дя к вре­мен­но­му раз­ре­ше­нию, вся­кий раз вос­про­из­во­дят сие про­ти­во­ре­чие на выс­шей сту­пе­ни — до тех пор, пока не рух­нет сама система.

Марк­со­ва, да и вся­кая вооб­ще, тео­рия сто­и­мо­сти име­ет сво­ей зада­чей объ­яс­нить как раз те два явле­ния, кото­рые для Гра­циа­деи, как и для всей бур­жу­аз­ной вуль­гар­ной эко­но­мии состав­ля­ют един­ствен­ную реаль­ность: цены и при­быль. Заме­тим: цены това­ров и при­быль капи­та­ли­ста. Это необ­хо­ди­мо под­черк­нуть. Ибо за эти­ми явле­ни­я­ми капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства скры­ва­ет­ся нечто, что име­ет­ся во вся­ком обще­стве; во вся­ком обще­стве суще­ству­ет нечто, что при капи­та­ли­сти­че­ском строе при­ни­ма­ет фор­му цены това­ров, и нечто, что обле­ка­ет­ся при этом строе в фор­му при­бы­ли капи­та­ли­ста. А имен­но: за ценой скры­ва­ет­ся сто­и­мость, а за при­бы­лью — при­ба­воч­ная сто­и­мость; и далее: за пер­вой скры­ва­ет­ся труд, а за послед­ней — при­ба­воч­ный труд. Во вся­ком обще­стве люди долж­ны про­из­во­дить, и вся­кое обще­ство долж­но как-нибудь отда­вать себе отчет в том, каким коли­че­ством тру­да оно рас­по­ла­га­ет и как рас­пре­де­лить это коли­че­ство для про­из­вод­ства раз­ных кате­го­рий необ­хо­ди­мых благ, что­бы иметь их в доста­точ­ном мно­же­стве и что­бы было воз­мож­но вос­про­из­вод­ство. Не-капи­та­ли­сти­че­ское обще­ство точ­но так же сто­ит перед этой зада­чей, как и капи­та­ли­сти­че­ское, ибо лег­ко видеть, что без ее посто­ян­но­го раз­ре­ше­ния хозяй­ствен­ная жизнь немед­лен­но засто­по­ри­лась бы. Пер­во­быт­ное обще­ство, живу­щее охо­той, не может укло­нить­ся от этой необ­хо­ди­мо­сти; про­стей­шее кре­стьян­ское хозяй­ство долж­но целе­со­об­раз­но рас­пре­де­лять свою рабо­чую силу и думать об обес­пе­че­нии вос­про­из­вод­ства. Эта необ­хо­ди­мость, эта неустра­ни­мая пред­по­сыл­ка вся­ко­го хозяй­ство­ва­ния осо­зна­ет­ся, конеч­но, все­ми докапи­та­ли­сти­че­ски­ми обще­ства­ми лишь весь­ма несо­вер­шен­но. Но не осо­знан­ной она оста­ет­ся и в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве. И если в этом послед­нем все же достиг­ну­та гораз­до более высо­кая сту­пень совер­шен­ства в выпол­не­нии опи­сан­ной зада­чи, то лишь пото­му, что здесь под дав­ле­ни­ем необ­хо­ди­мо­сти воз­ник­ли фор­мы, допус­ка­ю­щие хотя все еще весь­ма недо­ста­точ­ное, но по срав­не­нию с про­шлы­ми обще­ствен­ны­ми фор­ма­ци­я­ми все-таки более совер­шен­ное ее напол­не­ние. Эти­ми фор­ма­ми и явля­ют­ся: товар­ная фор­ма про­дук­тов, сто­и­мость (цена) това­ров и при­ба­воч­ная сто­и­мость (при­быль капиталиста).

В чем заклю­ча­ет­ся более высо­кое раз­ви­тие товар­но­го обще­ства срав­ни­тель­но с обще­ством, осно­ван­ным на раб­ском тру­де или с обще­ством фео­даль­ным,— этот вопрос нас сей­час не инте­ре­су­ет. Но посколь­ку это товар­ное обще­ство, с его широ­ко раз­ви­тым раз­де­ле­ни­ем тру­да, с его «ато­ми­зи­ро­ван­ным» хозяй­ством суще­ству­ет, в нем неиз­беж­но долж­на как-нибудь про­яв­лять­ся ука­зан­ная необ­хо­ди­мость,— хотя бы, по сло­ву Марк­са, так, как про­яв­ля­ет­ся сила тяже­сти, когда на чью-нибудь голо­ву обру­ши­ва­ет­ся пото­лок. Капи­та­ли­сти­че­ское обще­ство есть товар­ное обще­ство, т. е. такое, в кото­ром бла­га про­из­во­дят­ся неза­ви­си­мы­ми друг от дру­га част­ны­ми про­из­во­ди­те­ля­ми. Обще­ствен­ная увяз­ка про­из­вод­ства здесь как буд­то исче­за­ет из про­из­вод­ствен­но­го про­цес­са. Но она долж­на быть вос­ста­нов­ле­на под стра­хом гибе­ли обще­ства. Это вос­ста­нов­ле­ние осу­ществ­ля­ет­ся путем обме­на, на рын­ке,— дру­ги­ми сло­ва­ми, в про­цес­се обра­ще­ния про­дук­тов, кото­рые тем самым ста­но­вят­ся това­ра­ми. Здесь товар обме­ни­ва­ет­ся на товар, один про­дукт тру­да на дру­гой,— тру­до­вые дея­тель­но­сти обме­ни­ва­ют­ся друг на дру­га, при­во­дят­ся во вза­им­ную связь. Отдель­ные капи­та­ли­сты рас­пре­де­ля­ют свои капи­та­лы, т. е. раз­ные тру­до­вые дея­тель­но­сти, как буд­то по соб­ствен­но­му про­из­во­лу; выбор той или дру­гой отрас­ли про­из­вод­ства зави­сит, каза­лось бы, от слу­чая, от лич­но­го усмот­ре­ния. Но при таком поло­же­нии неиз­беж­но было бы утра­че­но про­пор­ци­о­наль­ное рас­пре­де­ле­ние обще­ствен­но­го тру­да, и сде­ла­лось бы невоз­мож­ным вос­про­из­вод­ство, пото­му что не про­из­во­ди­лись бы в над­ле­жа­щем коли­че­стве и соот­но­ше­нии пред­по­сыл­ки послед­не­го (пред­ме­ты потреб­ле­ния, сред­ства про­из­вод­ства, рабо­чая сила и т.д.). Долж­но, сле­до­ва­тель­но, суще­ство­вать сред­ство, созда­ю­щее эти неустра­ни­мые пред­по­сыл­ки обще­ствен­но­го про­из­вод­ства вопре­ки инди­ви­ду­аль­но­му, част­но­му харак­те­ру про­из­вод­ствен­ной дея­тель­но­сти, вопре­ки отсут­ствию про­из­вод­ствен­но­го пла­на и т. д. Что эти пред­по­сыл­ки созда­ют­ся, об этом сви­де­тель­ству­ет еже­днев­ный опыт; где они созда­ют­ся, тоже не тай­на: в про­цес­се обра­ще­ния; но как они созда­ют­ся, это-то и состав­ля­ет вопрос.

Дол­жен суще­ство­вать меха­низм, при­нуж­да­ю­щий отдель­ных капи­та­ли­стов дей­ство­вать не по соб­ствен­но­му про­из­во­лу, а так, что­бы при этом выпол­ня­лись зада­чи обще­ствен­но­го про­из­вод­ства. Вопрос сво­дит­ся таким обра­зом к вопро­су об отно­ше­нии инди­ви­да к обще­ству. Инди­вид посту­па­ет соглас­но моти­вам, при­во­дя­щим его в дви­же­ние. Но моти­вом капи­та­ли­ста явля­ет­ся при­быль. Эту при­быль он вычис­ля­ет на осно­ва­нии общей вели­чи­ны вло­жен­но­го им капи­та­ла. За про­ти­во­по­лож­но­стью нор­мы при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти и нор­мы при­бы­ли скры­ва­ет­ся, таким обра­зом, про­ти­во­по­лож­ность меж­ду инди­ви­дом и обще­ством, меж­ду инди­ви­ду­аль­ным созна­ни­ем (моти­ва­ми, целя­ми и т. д.) и обще­ствен­ной необходимостью.

Бур­жу­аз­ная поли­ти­че­ская эко­но­мия эпи­го­нов, за отсут­стви­ем у нее точ­ной социо­ло­гии, цели­ком сто­ит на точ­ке зре­ния инди­ви­да, субъ­ек­та, тем более, что и та скуд­ная социо­ло­гия, кото­рая слу­жит ей осно­вой, насквозь про­ник­ну­та иде­а­лиз­мом, субъ­ек­ти­виз­мом, инди­ви­ду­а­лиз­мом. Это вполне соот­вет­ству­ет точ­ке зре­ния отдель­но­го капи­та­ли­ста, а так­же внеш­не­му обли­ку капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства, про­из­во­дя­ще­му такое впе­чат­ле­ние, буд­то исход­ным пунк­том и опре­де­ля­ю­щим эле­мен­том хозяй­ства явля­ет­ся обра­ще­ние. Эта точ­ка зре­ния пре­вос­ход­но опи­сы­ва­ет моти­вы «хозяй­ству­ю­щих субъ­ек­тов», при­ни­ма­е­мые ею за чистую моне­ту и за послед­нюю при­чи­ну эко­но­ми­че­ских явле­ний, вслед­ствие чего поверх­ност­ные кате­го­рии, кате­го­рии обра­ще­ния, и ока­зы­ва­ют­ся для нее един­ствен­ной реаль­но­стью. Упо­мя­ну­тые выше зада­чи хозяй­ствен­но­го орга­низ­ма на этой точ­ке зре­ния и не ста­вят­ся; и если они, в виде исклю­че­ния, и воз­ни­ка­ют, они не могут быть раз­ре­ше­ны, пото­му что их поста­нов­ка, не гово­ря уже о реше­нии, тре­бу­ет совсем дру­гой точ­ки зре­ния — имен­но тре­бу­ет, что­бы про­из­вод­ство было при­зна­но не толь­ко за исход­ный пункт, но и за все­про­ни­ка­ю­щий эле­мент хозяй­ства, и что­бы обще­ство было при­зна­но но толь­ко за отправ­ной пункт, но и за мето­до­ло­ги­че­ское и исто­ри­че­ское prius по отно­ше­нию к индивиду.

Бур­жу­аз­ная поли­ти­че­ская эко­но­мия (како­вы бы ни были ее соци­аль­ные кор­ни и апо­ло­ге­ти­че­ские тен­ден­ции) ино­гда очень хоро­шо и тон­ко опи­сы­ва­ет со сво­ей точ­ки зре­ния моти­вы капи­та­ли­стов, но она не в силах объ­яс­нить обще­ствен­ный резуль­тат — созда­ние обще­ствен­ной увяз­ки тру­да в про­пор­ции, необ­хо­ди­мой для бес­пре­пят­ствен­но­го вос­про­из­вод­ства. Пере­хо­да­ми капи­та­ли­стов от одной отрас­ли про­мыш­лен­но­сти к дру­гой эта про­пор­ция осу­ществ­ля­ет­ся фак­ти­че­ски, хотя и не без труд­но­стей, дости­га­ю­щих вре­ме­на­ми боль­шой остро­ты (эко­но­ми­че­ские кри­зи­сы). Но этот факт тре­бу­ет объ­яс­не­ния. Моти­вы ли капи­та­ли­стов про­из­во­дят, слу­чай­но и мимо­хо­дом, так­же и этот резуль­тат,— или, наобо­рот, сами эти «моти­вы» суть толь­ко субъ­ек­тив­ные фор­мы созна­ния, в кото­рые обле­ка­ет­ся в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве, все­об­щая объ­ек­тив­ная необ­хо­ди­мость обще­ствен­но­го бытия?

Наш това­рищ Гра­циа­деи ста­но­вит­ся, разу­ме­ет­ся, цели­ком на бур­жу­аз­ную точ­ку зре­ния. Его «тео­рия» цен пред­став­ля­ет собою свое­об­раз­ную меша­ни­ну, в кото­рой глав­ную роль игра­ют пре­дель­ная полез­ность и издерж­ки (про­из­вод­ства). (С этой «тео­ри­ей», а так­же с его «тео­ри­ей» капи­та­ла и при­бы­ли, мы подроб­нее позна­ко­мим­ся ниже, а пока огра­ни­чим­ся лишь тем, что необ­хо­ди­мо для нашей насто­я­щей цели). Каж­дый про­из­во­ди­тель това­ра «будет тре­бо­вать на рын­ке неко­то­ро­го коли­че­ства благ, полез­ность кото­рых мог­ла бы воз­ме­стить ему как убы­ток, кото­рый он тер­пит, отда­вая товар, так и те уси­лия, те издерж­ки, с кото­ры­ми было сопря­же­но для него про­из­вод­ство это­го това­ра» («Цена и при­бав. цена», стр. 43). Непо­нят­но толь­ко, что вооб­ще гонит това­ро­вла­дель­цев на рынок. Ведь они тер­пят убыт­ки, отда­вая свои това­ры! Избе­жать это­го убыт­ка они мог­ли бы толь­ко, если бы сиде­ли дома. Прав­да, при­ве­ден­ную фра­зу Гра­циа­деи спе­шит допол­нить таким заме­ча­ни­ем: «Посколь­ку раз­де­ле­ние тру­да уже суще­ству­ет, вели­чай­шим несча­сти­ем для про­из­во­ди­те­ля была бы невоз­мож­ность про­дать свой товар». Выхо­дит как буд­то, что про­из­во­ди­тель все-таки «тер­пит убыт­ки» имен­но тогда, когда он не может «отдать» свои това­ры! Но послу­ша­ем дальше:

«Раз дано упо­треб­ле­ние денег, то, разу­ме­ет­ся, и про­из­во­ди­тель это­го това­ра (како­го? денег? Л. Р.) будет изме­рять воз­ме­ще­ние сво­их про­из­вод­ствен­ных издер­жек опре­де­лен­ным коли­че­ством денег (!), име­ю­щих­ся у дру­гих (!!),— совер­шен­но так же, как поку­па­тель опре­де­лен­но­го това­ра изме­ря­ет уси­лия, затра­чен­ные на его изго­тов­ле­ние, опре­де­лен­ным коли­че­ством денег, кото­ры­ми он располагает (!!!)».

Итак, «про­из­во­ди­тель денег» изме­ря­ет свой товар, т. е. день­ги, теми день­га­ми, кото­рые име­ют­ся — неиз­вест­но отку­да — у дру­гих, но осталь­ные това­ро­про­из­во­ди­те­ли изме­ря­ют свои това­ры отнюдь не день­га­ми, кото­ры­ми рас­по­ла­га­ет про­из­во­ди­тель денег, — это было бы «про­сто» невер­но,— нет! про­из­во­ди­те­ли денег изме­ря­ют свои това­ры день­га­ми дру­гих, но все осталь­ные лица, жела­ю­щие полу­чить какой-нибудь товар, изме­ря­ет его сто­и­мость сво­и­ми соб­ствен­ны­ми день­га­ми, день­га­ми, «кото­ры­ми они сами рас­по­ла­га­ют». Это ужо не про­сто невер­но, это — глу­по! Но послу­ша­ем заключение:

«Для того, что­бы какой-нибудь товар мог непре­рыв­но про­из­во­дить­ся и про­да­вать­ся, долж­ны быть, сле­до­ва­тель­но, выпол­не­ны (путем обме­на) два основ­ных усло­вия: с одной сто­ро­ны, лицо, кото­ро­му он пред­ла­га­ет­ся, долж­но счи­тать его доста­точ­но полез­ным — срав­ни­тель­но с тре­бу­е­мой для его при­об­ре­те­ния сум­мой денег; а, с дру­гой сто­ро­ны, про­из­во­ди­те­ли дан­но­го това­ра долж­ны выру­чить от его про­да­жи такую сум­му денег, кото­рая в доста­точ­ной мере ком­пен­си­ру­ет их за издерж­ки про­из­вод­ства» (там же).

Полез­ность (спрос) и издерж­ки про­из­вод­ства (пред­ло­же­ние) и опре­де­ля­ют цены — и вот каким образом:

«Так как у потре­би­те­лей свои инте­ре­сы и своя точ­ка зре­ния, а у про­из­во­ди­те­лей — своя, то жела­ния обе­их сто­рон могут быть согла­со­ва­ны толь­ко в том слу­чае, если, как это быва­ет при вся­ком согла­ше­нии меж­ду людь­ми, каж­дая сто­ро­на счи­та­ет­ся с аргу­мен­та­ми и целя­ми дру­гой. Так, напр., потре­би­те­ли, при всем сво­ем жела­нии поку­пать по самым низ­ким ценам, зна­ют, что товар вско­ре исчез­нет с рын­ка, если про­из­во­ди­те­ли това­ра не смо­гут покрыть из выруч­ки от его про­да­жи хотя бы свои про­из­вод­ствен­ные издерж­ки. А, с дру­гой сто­ро­ны, про­из­во­ди­те­ли, при всем сво­ем стрем­ле­нии про­да­вать по воз­мож­но более высо­ким цепам, при­зна­ют (!), что потре­би­те­ли посту­па­ют логич­но (!!), пла­тя как мож­но мень­ше за товар худ­ше­го каче­ства или за не вполне удо­вле­тво­ри­тель­ный сур­ро­гат» (там же, стр. 46).

Милень­кая идил­лия, не прав­да ли? Эта весь­ма комич­ная «тео­рия», конеч­но, так же неспо­соб­на, как и вуль­гар­ная бур­жу­аз­ная эко­но­мия, кото­рую она дослов­но копи­ру­ет, отве­тить на кое-какие вопро­сы, состав­ля­ю­щие ахил­ле­со­ву пяту вся­кой субъ­ек­тив­ной тео­рии. Тако­вы, напр., вопро­сы: как опре­де­ля­ет­ся высо­та цен, когда спрос и пред­ло­же­ние покры­ва­ют друг дру­га? Как может быть выра­же­на в чис­лах полез­ность того или дру­го­го бла­га? Или: в каком раз­ме­ре и кем уста­нав­ли­ва­ет­ся при­быль капи­та­ли­ста по покры­тии всех его издер­жек? Тут мы опять лише­ны вся­ко­го объ­ек­тив­но­го кри­те­рия. И нако­нец, last but not least,— какую роль игра­ет во всем этом труд? Ника­кую? Он созда­ет про­дук­ты,— но неуже­ли ника­кой даль­ней­шей роли в эко­но­ми­ке он не игра­ет? Наше­му това­ри­щу, кото­рый на все эти вопро­сы отве­ча­ет весь­ма пыш­ны­ми, но и весь­ма пусты­ми уверт­ка­ми (вро­де «непре­рыв­ной пре­ем­ствен­но­сти соци­аль­ных явле­ний» или «невоз­мож­но­сти изме­рять издерж­ки про­из­вод­ства ex novo»), мы зада­дим толь­ко послед­ний из при­ве­ден­ных вопро­сов, сра­зу изоб­ли­ча­ю­щий всю пусто­ту его «тео­рии издержек».

Рабо­чий такой же това­ро­вла­де­лец, как и вся­кий дру­гой. Его товар — рабо­чая сила. Послед­няя долж­на быть полез­ной для дру­гих и свя­за­на с про­из­вод­ствен­ны­ми издерж­ка­ми для рабочего.

Ста­ло быть, по тео­рии наше­го това­ри­ща, цена этой рабо­чей силы долж­на опре­де­лять­ся поль­зой, извле­ка­е­мой из нее капи­та­ли­стом, и про­из­вод­ствен­ны­ми издерж­ка­ми, необ­хо­ди­мы­ми для сохра­не­ния жиз­ни рабо­че­го. Но поль­за, при­но­си­мая рабо­чим капи­та­ли­сту, заклю­ча­ет­ся в тру­де. Зна­чит, этот труд и есть цен­ность. По край­ней мере, в пред­став­ле­нии капи­та­ли­ста, кото­рый — заметь­те это, тов. Гра­циа­деи! — мыс­лит весь­ма «логич­но». «Зара­бот­ная пла­та» и есть та, соот­вет­ству­ю­щая это­му «логич­но­му» мыш­ле­нию, кате­го­рия, к кото­рой при­во­дит «тео­рия издер­жек». Зна­че­ние же и соци­аль­ную функ­цию этой кате­го­рии Маркс объ­яс­ня­ет так:

«Клас­си­че­ская поли­ти­че­ская эко­но­мия заим­ство­ва­ла повсе­днев­ной жиз­ни, без даль­ней­шей кри­ти­ки, кате­го­рию „цены тру­да”. А затем спро­си­ла себя, как эта цена опре­де­ля­ет­ся. Она вско­ре убе­ди­лась, что изме­не­ния в отно­ше­нии спро­са и пред­ло­же­ния ниче­го не объ­яс­ня­ют в вопро­се о цене тру­да, как и вся­ко­го дру­го­го това­ра, кро­ме изме­не­ний этой цены, т. е. коле­ба­ний рыноч­ных цен выше или ниже опре­де­лен­ной вели­чи­ны. Когда спрос и пред­ло­же­ние покры­ва­ют друг дру­га, пре­кра­ща­ет­ся — при про­чих рав­ных усло­ви­ях — и коле­ба­ние цен. Но тогда пре­кра­ща­ет­ся и воз­мож­ность объ­яс­нить что-нибудь при помо­щи спро­са и пред­ло­же­ния. Цена тру­да, при равен­стве спро­са и пред­ло­же­ния есть его неза­ви­си­мая от это­го отно­ше­ния, его есте­ствен­ная цена, в кото­рой и был, таким обра­зом, най­ден под­лин­ный пред­мет иссле­до­ва­ния. Или же бра­ли более про­дол­жи­тель­ный пери­од коле­ба­ний рыноч­ной цены, напр., год, и тогда ока­зы­ва­лось что эти коле­ба­ния вырав­ни­ва­ют­ся до неко­то­рой сред­ней нор­мы, до посто­ян­ной вели­чи­ны. Опре­де­лять эту вели­чи­ну при­хо­ди­лось, конеч­но, ина­че, чем вырав­ни­ва­ю­щи­е­ся откло­не­ния от нее самой. Этой воз­вы­ша­ю­щей­ся над слу­чай­ны­ми рыноч­ным цена­ми и регу­ли­ру­ю­щей их ценой тру­да, «необ­хо­ди­мой ценой» (физио­кра­ты) или «есте­ствен­ной ценой» тру­да (Адам Смит), может быть, как и в слу­чае дру­гих това­ров, толь­ко его выра­жен­ная в день­гах стоимость.»

«Таким путем поли­ти­че­ская эко­но­мия про­ник­ла, как ей каза­лось, через слу­чай­ные цены тру­да к его сто­и­мо­сти. Как и в слу­чае дру­гих това­ров, эта сто­и­мость была затем опре­де­ле­на издерж­ка­ми про­из­вод­ства. Но что такое издерж­ки про­из­вод­ства рабо­че­го, т. е. издерж­ки, необ­хо­ди­мые для про­из­вод­ства и про­из­вод­ства само­го рабо­че­го? Этот вопрос поли­ти­че­ская эко­но­мия бес­со­зна­тель­но под­ста­ви­ла вме­сто пер­во­на­чаль­но­го, так как с про­из­вод­ствен­ны­ми издерж­ка­ми тру­да, как тако­во­го, она вра­ща­лась в кру­ге и не мог­ла сдви­нуть­ся с места… Зани­ма­ясь раз­ли­чи­ем меж­ду рыноч­ны­ми цена­ми тру­да и его так назы­ва­е­мой сто­и­мо­стью, отно­ше­ни­ем этой сто­и­мо­сти к нор­ме при­бы­ли, к про­из­ве­ден­ным тру­дом товар­ным сто­и­мо­стям и т. д., так нико­гда и не нашли, что ход ана­ли­за при­вел не толь­ко от рыноч­ных цен тру­да к его пред­по­ла­га­е­мой сто­и­мо­сти, но и к тому, что эта сто­и­мость само­го тру­да ока­за­лась сно­ва раз­ре­шен­ной в сто­и­мость рабо­чей силы» (Маркс, «Капи­тал», I).

Ска­зан­ное здесь Марк­сом о сто­и­мо­сти рабо­чей силы отно­сит­ся, разу­ме­ет­ся, не толь­ко к одно­му это­му, но и ко вся­ко­му това­ру. Поче­му поли­ти­че­ской эко­но­мии не уда­ет­ся перей­ти от рыноч­ных цен к дей­стви­тель­ным цен­но­стям, это объ­яс­ня­ет­ся здесь, как и в слу­чае осталь­ных това­ров, все той же при­чи­ной: неже­ла­ни­ем раз­об­ла­чить тай­ну бур­жу­аз­но­го обще­ства, к чему пря­мо или кос­вен­но при­во­дит вся­кая тру­до­вая тео­рия стоимости.

«Фор­ма зара­бот­ной пла­ты сти­ра­ет вся­кий след раз­де­ле­ния рабо­че­го дня на необ­хо­ди­мый и при­ба­воч­ный труд, на труд опла­чен­ный и неопла­чен­ный. Весь труд кажет­ся теперь опла­чен­ным. При бар­щин­ном тру­де труд кре­пост­но­го на само­го себя, и его при­ну­ди­тель­ный труд на поме­щи­ка раз­ли­ча­ют­ся про­стран­ствен­но и вре­мен­но, ося­за­тель­но чув­ствен­ным обра­зом. При раб­ском тру­де даже та часть рабо­че­го дня, во вре­мя кото­рой раб толь­ко воз­ме­ща­ет сто­и­мость сво­е­го соб­ствен­но­го суще­ство­ва­ния, в кото­рую он, ста­ло быть, дей­стви­тель­но рабо­та­ет на само­го себя, пред­став­ля­ет­ся тру­дом на его хозя­и­на. Весь его труд кажет­ся неопла­чен­ным тру­дом. Наобо­рот, при наем­ном тру­де даже при­ба­воч­ный или неопла­чен­ный труд кажет­ся опла­чен­ным. Там отно­ше­ние соб­ствен­но­сти мас­ки­ру­ет труд раба на само­го себя, здесь денеж­ное отно­ше­ние мас­ки­ру­ет даро­вой труд наем­но­го рабочего».

«Отсю­да ста­но­вит­ся понят­ной огром­ная важ­ность пере­хо­да сто­и­мо­сти и цены рабо­чей силы в фор­му зара­бот­ной пла­ты или в сто­и­мость и цену само­го тру­да. На этой фор­ме явле­ния, кото­рая скры­ва­ет дей­стви­тель­ные отно­ше­ния и выстав­ля­ет напо­каз их пря­мую про­ти­во­по­лож­ность, поко­ят­ся все пра­во­вые пред­став­ле­ния как рабо­че­го, так и капи­та­ли­ста, все мисти­фи­ка­ции капи­та­ли­сти­че­ско­го спо­со­ба про­из­вод­ства, все его иллю­зии сво­бо­ды, вея апо­ло­ге­ти­че­ская бол­тов­ня вуль­гар­ной экономии».

«Если миро­вой исто­рии нуж­но мно­го вре­ме­ни, что­бы про­ник­нуть в тай­ну зара­бот­ной пла­ты, то нет, наобо­рот, ниче­го про­ще, как понять необ­хо­ди­мость, raison d’être, этой фор­мы явле­ния» (Маркс, там же).

Гра­циа­деи, сто­я­щий, как мы виде­ли, на точ­ке зре­ния бур­жу­аз­ной эко­но­мии, соглас­но кото­рой рабо­чий про­да­ет свой труд, при­зна­ет тем самым, да и всей сво­ей тео­ри­ей цен и издер­жек про­из­вод­ства, raison d’être капи­та­ла, и свою рабо­ту он увен­ча­ет в сле­ду­ю­щей сво­ей бро­шю­ре, где он пока­жет, что при­ба­воч­ная сто­и­мость созда­ет­ся не толь­ко рабо­чим (пере­мен­ным капиталом).

В отли­чие от бур­жу­аз­ной — субъ­ек­тив­ной, инди­ви­ду­а­ли­сти­че­ской — пози­ции, марк­сизм сто­ит на обще­ствен­ной, объ­ек­тив­ной точ­ке зре­ния: потреб­но­сти и нуж­ды про­из­вод­ства суть пер­во­на­чаль­ное, и моти­вы инди­ви­дов коре­нят­ся в этой объ­ек­тив­ной необ­хо­ди­мо­сти. Так как объ­ек­тив­ная суть вся­ко­го, а зна­чит и капи­та­ли­сти­че­ско­го, обще­ства заклю­ча­ет­ся в выпол­не­нии задач обще­ствен­но­го про­из­вод­ства (т. е. в рас­пре­де­ле­нии коли­че­ства тру­да, кото­рым обще­ство рас­по­ла­га­ет для про­из­вод­ства необ­хо­ди­мых благ, в наблю­де­нии за пра­виль­но­стью это­го рас­пре­де­ле­ния, в обес­пе­че­нии про­из­вод­ства и вос­про­из­вод­ства и т. д.), то дол­жен суще­ство­вать объ­ек­тив­ный обще­ствен­ный меха­низм, обес­пе­чи­ва­ю­щий выпол­не­ние этих задач. Если я счи­таю обще­ство пер­во­на­чаль­ным фак­то­ром, если необ­хо­ди­мость мате­ри­аль­но­го обще­ствен­но­го про­из­вод­ства я счи­таю дви­жу­щей силой, созда­ю­щей, в зави­си­мо­сти от высо­ты про­из­во­ди­тель­ных сил, опре­де­лен­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния меж­ду: людь­ми, те соци­аль­ные фор­мы, в кото­рых осу­ществ­ля­ет­ся это объ­ек­тив­ное содер­жа­ние и кото­ры­ми опре­де­ля­ют­ся дей­ствия людей,— тогда за моти­ва­ми, опре­де­ля­ю­щи­ми чело­ве­че­ские дей­ствия, т. е. в про­из­вод­стве, я буду искать и най­ду объ­ек­тив­ные мате­ри­аль­ные причины.

Я не соби­ра­юсь, конеч­но, повто­рять здесь дав­но извест­ные исти­ны и изла­гать уче­ние Марк­са о при­бы­ли. Здесь для нас важ­на толь­ко социо­ло­ги­че­ская сто­ро­на этой про­бле­мы. Не толь­ко нет ника­ко­го про­ти­во­ре­чия меж­ду марк­со­вой тео­ри­ей сто­и­мо­сти (при­ба­воч­ной) и его тео­ри­ей при­бы­ли (дру­ги­ми сло­ва­ми — меж­ду I и III тома­ми «Капи­та­ла»), но, наобо­рот, вся поли­ти­че­ская эко­но­мия Марк­са есть толь­ко в выс­шей сту­пе­ни после­до­ва­тель­ное при­ло­же­ние его социо­ло­ги­че­ской тео­рии — исто­ри­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма — к капи­та­ли­сти­че­ско­му обществу.

С точ­ки зре­ния этой тео­рии (пра­виль­ность кото­рой даже Гра­циа­деи не вполне под­вер­га­ет сомне­нию), про­бле­ма капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства заклю­ча­ет­ся имен­но в том, что­бы фор­мы созна­ния, на поверх­но­сти опре­де­ля­ю­щие в этом обще­стве дей­ствия людей, при­ве­сти к их реаль­ной сути. Цена, при­быль и зара­бот­ная пла­та — тако­вы эти фор­мы созна­ния. Реаль­ной сутью — для марк­сиз­ма это ясно само собой — может быть толь­ко объ­ек­тив­ная необ­хо­ди­мость про­из­вод­ства и вос­про­из­вод­ства. На поверх­но­сти капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства ее, прав­да, нель­зя уви­деть: здесь царит част­ное про­из­вод­ство, кон­ку­рен­ция, цена, при­быль. Но за эти­ми явле­ни­я­ми дол­жен скры­вать­ся обще­ствен­ный момент, обще­ствен­ное про­из­вод­ство с его потреб­но­стя­ми: все, что царит на поверх­но­сти, есть толь­ко субъ­ек­тив­ное пред­став­ле­ние объ­ек­тив­ных отно­ше­ний. С этой обще­ствен­ной точ­ки зре­ния за това­ром долж­на скры­вать­ся потре­би­тель­ная сто­и­мость, за ценой — сто­и­мость, за послед­ней — обще­ствен­ный труд, за при­бы­лью — при­ба­воч­ная сто­и­мость (при­ба­воч­ный про­дукт), за рын­ком и обра­ще­ни­ем долж­но скры­вать­ся про­из­вод­ство. Совлек­ши фор­мы явле­ния, в кото­рые обле­ка­ет­ся здесь обще­ствен­ное про­из­вод­ство и вос­про­из­вод­ство, мы одно­вре­мен­но вскро­ем тот меха­низм, при помо­щи кото­ро­го осу­ществ­ля­ют­ся потреб­но­сти обще­ствен­но­го про­цес­са про­из­вод­ства вопре­ки субъ­ек­тив­ным жела­ни­ям, целям и инте­ре­сам хозяй­ству­ю­щих субъектов.

Имен­но эта социо­ло­ги­че­ская точ­ка зре­ния и застав­ля­ет Марк­са начать свое изло­же­ние с про­из­вод­ства това­ра. Товар (сто­и­мость, при­ба­воч­ная сто­и­мость) про­из­во­дит­ся, това­ры — это те бла­га, кото­рые про­из­во­дит и рас­пре­де­ля­ет сре­ди сво­их чле­нов вся­кое обще­ство. При капи­та­лиз­ме про­из­вод­ство и рас­пре­де­ле­ние хозяй­ствен­ных благ регу­ли­ру­ют­ся сто­и­мо­стью и при­ба­воч­ной сто­и­мо­стью, и при­том в двой­ном смыс­ле. Во-пер­вых, повы­ше­ние и паде­ние цен и осу­ществ­ля­е­мое кон­ку­рен­ци­ей рас­пре­де­ле­ние при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти обес­пе­чи­ва­ет пра­виль­ное рас­пре­де­ле­ние обще­ствен­но­го тру­да и посто­ян­ное вос­про­из­вод­ство; а, во-вто­рых, потреб­ле­ние капи­та­ли­стов и рабо­че­го клас­са регу­ли­ру­ет­ся теперь не голым наси­ли­ем, как в преж­них обще­ствах, а про­стым эко­но­ми­че­ским отно­ше­ни­ем, при­чем про­из­ве­ден­ная рабо­чим клас­сом при­ба­воч­ная сто­и­мость рас­пре­де­ля­ет­ся меж­ду отдель­ны­ми сло­я­ми клас­са капи­та­ли­стов через посред­ство конкуренции.

Гра­циа­деи реши­тель­но ниче­го не пони­ма­ет в том вели­ком дости­же­нии, кото­рое заклю­ча­лось в откры­тии Марк­са, что рас­пре­де­ле­ние при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, про­из­ве­ден­ной в част­ных пред­при­я­ти­ях, осу­ществ­ля­ет­ся посред­ством обще­ствен­но­го про­цес­са (кон­ку­рен­ция, нор­ма при­бы­ли). Он видит в этом толь­ко «уступ­ку», сде­лан­ную Марк­сом для обхо­да той «под­вод­ной ска­лы», на кото­рую он натолк­нул­ся. Доро­гой това­рищ! Дело не так про­сто. Неужто вы вза­прав­ду дума­е­те, что Маркс не знал ваших «воз­ра­же­ний»? Он знал их все до одно­го, он слы­шал их сло­во в сло­во из уст Кэри, Сэев, Мак Кэл­ло­ков и tutti quanti. Марк­су вовсе неза­чем было делать «уступ­ки», пото­му что и по Марк­су (как оно и есть в дей­стви­тель­но­сти) при­ба­воч­ная сто­и­мость (несмот­ря на то, что она про­из­во­дит­ся в част­ных пред­при­я­ти­ях) есть обще­ствен­ный про­дукт, про­дукт обще­ствен­но­го тру­да. Толь­ко не в том смыс­ле, как вы себе это пред­став­ля­е­те — буд­то не каж­дый рабо­чий про­из­во­дит «дей­стви­тель­ную и фак­ти­че­скую при­ба­воч­ную сто­и­мость»,— а в том, что вся­кое капи­та­ли­сти­че­ское пред­при­я­тие, несмот­ря на его част­ный харак­тер, суще­ству­ет и может суще­ство­вать толь­ко как часть все­го обще­ствен­но­го хозяй­ства, как зве­но все­го обще­ствен­но­го про­цес­са про­из­вод­ства. Дело не в том толь­ко, что бла­га, про­из­во­ди­мые в част­ных пред­при­я­ти­ях, пред­на­зна­че­ны для обслу­жи­ва­ния потреб­но­стей все­го обще­ства, что каж­дое капи­та­ли­сти­че­ское пред­при­я­тие и каж­дая кате­го­рия про­дук­тов долж­ны явить­ся зве­ном все­го обще­ствен­но­го про­из­вод­ства, каж­дый товар дол­жен оправ­дать себя в каче­стве пред­ме­та потреб­ле­ния,— дело в том, что при­ба­воч­ная сто­и­мость и при­быль с обще­ствен­ной точ­ки зре­ния сов­па­да­ют. Я под­чер­ки­ваю это еще раз пото­му, что отсю­да вид­но, как при­быль, во всех сво­их раз­но­вид­но­стях, име­ет сво­им источ­ни­ком про­из­вод­ство. Реша­ю­щая роль, кото­рую игра­ет в обра­зо­ва­нии сред­ней нор­мы при­бы­ли орга­ни­че­ский состав все­го обще­ствен­но­го капи­та­ла, что выра­жа­ет­ся в тен­ден­ции этой нор­мы к пони­же­нию, дока­зы­ва­ет, что это про­из­вод­ство есть обще­ствен­ное про­из­вод­ство. Поэто­му и рас­пре­де­ле­ние при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, про­из­во­ди­мой в отдель­ных пред­при­я­ти­ях, совер­ша­ет­ся обще­ствен­ным путем, в резуль­та­те обще­ствен­но­го про­цес­са. Посред­ству­ю­щим меха­низ­мом слу­жит кон­ку­рен­ция, зако­ны кото­рой коре­нят­ся в мате­ри­аль­ных потреб­но­стях про­из­вод­ства и про­яв­ля­ют­ся в созна­нии инди­ви­ду­аль­ных про­из­во­ди­те­лей, как их моти­вы. Как сто­и­мость дан­но­го това­ра зави­сит не от коли­че­ства тру­да, фак­ти­че­ски затра­чен­но­го на его изго­тов­ле­ние, а от того, како­ва при­хо­дя­ща­я­ся на него доля все­го обще­ствен­но-необ­хо­ди­мо­го тру­да (что в свою оче­редь опре­де­ля­ет­ся обще­ствен­ным про­цес­сом, про­цес­сом кон­ку­рен­ции),— так и отдель­ный капи­та­лист выру­ча­ет не столь­ко при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, сколь­ко он про­из­во­дит, а сколь­ко при­хо­дит­ся на его капи­тал, как на опре­де­лен­ную долю все­го обще­ствен­но­го капи­та­ла. И, ста­ло быть, либо уже само поня­тие сто­и­мо­сти у Марк­са заклю­ча­ет в себе про­ти­во­ре­чие (чего до сих пор еще никто не утвер­ждал), либо обра­зо­ва­ние при­бы­ли совер­ша­ет­ся в пол­ном согла­сии с обра­зо­ва­ни­ем сто­и­мо­сти путем того же, неза­ви­ся­ще­го от инди­ви­ду­аль­но­го созна­ния, про­цес­са. Обра­зо­ва­ние той и дру­гой под­твер­жда­ет социо­ло­ги­че­скую тео­рию Марк­са, по кото­рой обще­ство гос­под­ству­ет над инди­ви­да­ми, опре­де­ляя все их пове­де­ние, а не наоборот.

Ска­зан­ное ста­нет еще яснее, если мы сде­ла­ем неболь­шой экс­курс в социо­ло­гию Марк­са. Впро­чем, к это­му, как уже заме­че­но, нас вынуж­да­ет и сам наш про­тив­ник, посколь­ку он пыта­ет­ся обос­но­вать свою тео­рию цены и при­ба­воч­ной цены вся­ким фило­соф­ским и социо­ло­ги­че­ским хла­мом. Когда мы срав­ним его взгля­ды с систе­мой Марк­са, кото­рую он тщит­ся уни­что­жить, убо­же­ство «сози­да­тель­ной кри­ти­ки» тов. Гра­циа­деи пред­ста­нет перед нами во всей сво­ей наготе.

V.
Учение Грациадеи о прибавочной цене.

Поли­ти­че­ская эко­но­мия Марк­са может быть опре­де­ле­на, и объ­ек­тив­но-исто­ри­ко-обще­ствен­ная поли­ти­че­ская эко­но­мия. Три основ­ные при­зна­ка харак­те­ри­зу­ют поли­ти­че­скую эко­но­мию Маркса:

«1. При­зна­ние при­ма­та обще­ства над индивидом.

  1. При­зна­ние исто­ри­че­ски-пре­хо­дя­ще­го харак­те­ра вся­кой эко­но­ми­че­ской структуры.
  2. При­зна­ние доми­ни­ру­ю­щей роли производства».

(См. Буха­рин, «Поли­ти­че­ская эко­но­мия ран­тье», стр. 81).

Так как марк­сизм пред­став­ля­ет собою строй­ное целое, то ясно, что эти три прин­ци­па поли­ти­че­ской эко­но­мии выте­ка­ют из фило­соф­ских и социо­ло­ги­че­ских прин­ци­пов марк­сиз­ма, явля­ют­ся лишь их при­ло­же­ни­ем к эко­но­мии. Не толь­ко поли­ти­че­ская эко­но­мия Марк­са, но марк­сизм в целом есть «объ­ек­тив­но-исто­ри­ко-обще­ствен­ная тео­рия» мира (вклю­чая и общество).

Фило­со­фия Марк­са осно­ва­на так­же на трех принципах:

  1. При­мат мате­ри­аль­но­го мира над чело­ве­ком (при­мат при­ро­ды над обще­ством, при­мат мате­рии над духом или объ­ек­та над субъ­ек­том — материализм).
  2. При­зна­ние, что мир, как мате­ри­аль­ный про­цесс, раз­ви­ва­ет­ся (т. е. дви­жет­ся, изме­ня­ет­ся, ибо раз­ви­тие может брать­ся и с обрат­ным зна­ком — историзм).
  3. При­зна­ние, что раз­ви­тие обще­ства про­ис­хо­дит соглас­но зако­нам, выра­жа­ю­щим объ­ек­тив­ную зако­но­мер­ность при­ро­ды (объ­ек­ти­визм).

При­ло­же­ние фило­со­фии Марк­са к обще­ствен­ным явле­ни­ям дает сле­ду­ю­щие три прин­ци­па марк­со­вой социологии:

  1. Воз­зре­ние на обще­ство, как на мате­ри­аль­ный про­цесс чело­ве­че­ской жиз­ни. Отсю­да: при­мат это­го мате­ри­аль­но­го про­цес­са жиз­ни над дру­ги­ми обще­ствен­ны­ми про­цес­са­ми, в част­но­сти про­цес­сом духов­ной жиз­ни. Отсю­да: при­мат обще­ства, как про­цес­са, над инди­ви­дом (мате­ри­а­лизм).
  2. При­зна­ние, что обще­ство, как мате­ри­аль­ный про­цесс жиз­ни, раз­ви­ва­ет­ся (=дви­жет­ся, изме­ня­ет­ся, см. выше), раз­ви­тие полу­ча­ет здесь назва­ние исто­ри­че­ско­го про­цес­са (исто­рия), его отдель­ные фазы назы­ва­ют­ся исто­ри­че­ски­ми эпо­ха­ми (исто­ризм).
  3. При­зна­ние, что раз­ви­тие обще­ства про­ис­хо­дит соглас­но зако­нам, выра­жа­ю­щим объ­ек­тив­ную зако­но­мер­ность обще­ства (см. выше — при­ро­ды). В эту общую зако­но­мер­ность вхо­дит ряд соци­аль­ных зако­нов, изме­ня­ю­щих­ся от одной исто­ри­че­ской эпо­хи к дру­гой (в рам­ках общей зако­но­мер­но­сти). Этим зако­но­мер­ность обще­ства отли­ча­ет­ся от зако­но­мер­но­сти при­ро­ды (объ­ек­ти­визм).

Три при­ве­ден­ные выше прин­ци­па поли­ти­че­ской эко­но­мии Марк­са пред­став­ля­ют собою лишь при­ло­же­ние фило­соф­ско­го и исто­ри­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма к капи­та­ли­сти­че­ско­му обще­ству, взя­то­му как мате­ри­аль­ный про­цесс жиз­ни.

Соглас­но социо­ло­гии Марк­са, вся­кое обще­ство долж­но рас­смат­ри­вать­ся как мате­ри­аль­ный про­цесс жиз­ни живу­щих в нем людей. Это все­об­щий закон, оди­на­ко­во отно­ся­щий­ся ко вся­кой исто­ри­че­ской эпо­хе. Но самый про­цесс в раз­ные эпо­хи быва­ет раз­ным, он в каж­дую дан­ную эпо­ху про­те­ка­ет по осо­бым зако­нам, пред­став­ля­ю­щим собой моди­фи­ка­ции общих зако­нов. Поэто­му связь мате­ри­аль­но­го про­цес­са жиз­ни обще­ства с осталь­ны­ми обще­ствен­ны­ми про­цес­са­ми (поли­ти­че­ским и духов­ным), а так­же обще­ствен­ный про­цесс в целом, могут быть изло­же­ны в общем виде; это и состав­ля­ет зада­чу социо­ло­гии. Но так как, соглас­но ска­зан­но­му, сам мате­ри­аль­ный про­цесс (как и его поли­ти­че­ская и духов­ная над­строй­ка) все­гда кон­кре­тен, так как он в каж­дую эпо­ху при­ни­ма­ет осо­бую фор­му и про­те­ка­ет по осо­бым зако­нам,— то, по Марк­су, нет все­об­щей поли­ти­че­ской эко­но­мии, отно­ся­щей­ся ко всем эпо­хам одинаково.

Прав­да, мате­ри­аль­ный про­цесс жиз­ни, как тако­вой, про­цесс про­из­вод­ства, тоже име­ет свои общие признаки.

«Всем эпо­хам про­из­вод­ства свой­ствен­ны неко­то­рые общие при­зна­ки, общие опре­де­ле­ния. Про­из­вод­ство вооб­ще есть абстрак­ция, но абстрак­ция разум­ная, посколь­ку она дей­стви­тель­но выде­ля­ет общее, фик­си­ру­ет его и тем самым избав­ля­ет нас от повто­ре­ний» (Маркс, «К кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии», Вве­де­ние, 9).

Но эти общие при­зна­ки про­из­вод­ства не боль­ше, чем абстрак­ция, толь­ко «избав­ля­ю­щая нас от повто­ре­ний». Так, в 5 гла­ве «Капи­та­ла» Маркс опи­сы­ва­ет тру­до­вой про­цесс вооб­ще, но лишь для того, что­бы в сле­ду­ю­щей же гла­ве перей­ти к той фор­ме, кото­рую он при­ни­ма­ет в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве,— к про­цес­су капи­та­ли­сти­че­ско­го уве­ли­че­ния сто­и­мо­сти. Под­лин­ную зада­чу поли­ти­че­ской эко­но­мии состав­ля­ет рас­смот­ре­ние не пер­во­го, а вто­ро­го про­цес­са. Ибо зада­ча эта имен­но в том и состо­ит, что­бы изло­жить «про­цесс раз­ви­тия (опре­де­ле­ний), выде­ля­ю­щий их из обще­го и сход­но­го. Опре­де­ле­ния, при­ло­жи­мые ко вся­ко­му про­из­вод­ству вооб­ще, как раз и долж­на быть отбро­ше­ны, что­бы за един­ством не были забы­ты суще­ствен­ные раз­ли­чия: послед­нее может слу­чить­ся уже пото­му, что как субъ­ект, чело­ве­че­ство, так и объ­ект, при­ро­да, оста­ют­ся теми же самы­ми. В этом забве­нии раз­ли­чий лежит, напр., вся муд­рость совре­мен­ных эко­но­ми­стов» (Там же).

Если, таким обра­зом, по Марк­су мате­ри­аль­ный про­цесс жиз­ни обществ, есть все­гда кон­крет­ный мате­ри­аль­ный про­цесс, про­те­ка­ю­щий в каж­дую дан­ную эпо­ху, в свое­об­раз­ной фор­ме, то зна­чит и поли­ти­че­ская эко­но­мия воз­мож­на и необ­хо­ди­ма лишь в товар­ном и осо­бен­но в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве, ибо толь­ко здесь мате­ри­аль­ный про­цесс обле­ка­ет­ся в «мисти­фи­ци­ро­ван­ные» фор­мы (сто­и­мость, день­ги, цена, капи­тал и т. д.), для объ­яс­не­ния кото­рых тре­бу­ет­ся осо­бая нау­ка. Такою нау­кой и явля­ет­ся поли­ти­че­ская эко­но­мия, иссле­ду­ю­щая базис дан­но­го опре­де­лен­но­го обще­ства, т. е. мате­ри­аль­ный про­цесс жиз­ни и воз­ни­ка­ю­щие в нем и бла­го­да­ря ему отно­ше­ния это­го обще­ства, «дей­стви­тель­ную физио­ло­гию» и «ана­то­мию». Как тако­вая, поли­ти­че­ская эко­но­мия харак­те­ри­зу­ет­ся дву­мя при­зна­ка­ми: во-пер­вых, она долж­на согла­со­вать­ся с основ­ны­ми прин­ци­па­ми обще­го фило­соф­ски-социо­ло­ги­че­ско­го миро­воз­зре­ния, т. е. она долж­на быть мате­ри­а­ли­сти­че­ской, объ­ек­тив­ной. исто­ри­че­ской и при­зна­вать при­мат обще­ства над инди­ви­дом. Она ведь пред­став­ля­ет собою толь­ко при­ло­же­ние этих общих начал к опре­де­ле­ной обла­сти опре­де­лен­ной эпо­хи; сле­до­ва­тель­но, ее прин­ци­пы зави­сят от обще­го уче­ния. Но, во-вто­рых, имен­но пото­му, что она есть при­ло­же­ние общей тео­рии к опре­де­лен­ной эпо­хе и при­том в свою оче­редь[6] вскрыть осо­бен­ную струк­ту­ру этой эпо­хи, после чего впер­вые ста­но­вит­ся воз­мож­ным при­ло­же­ние социо­ло­гии и к осталь­ным обла­стям (поли­ти­че­ской и духов­ной, а так­же ко все­му соци­аль­но­му про­цес­су в целом). Если по сво­е­му мето­ду поли­ти­че­ская эко­но­мия зави­сит от фило­соф­ско-социо­ло­ги­че­ской тео­рии, то, с дру­гой сто­ро­ны, она явля­ет­ся осно­вой, на кото­рой стро­ит­ся и толь­ко и может быть постро­е­на социо­ло­гия капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства, осно­вой при­клад­ной социо­ло­гии. Что­бы узнать, напр., как про­те­ка­ет обще­ствен­ный про­цесс вооб­ще, доста­точ­но обра­тить­ся к вве­де­нию Марк­са к его «К кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии», не слу­чай­но пред­по­слан­но­му Марк­сом изло­же­нию поли­ти­че­ской эко­но­мии (ибо, как ска­за­но, оно содер­жит в себе метод послед­ней). Но что­бы узнать, как скла­ды­ва­ет­ся мате­ри­аль­ный про­цесс в кон­крет­ных усло­ви­ях капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства, какие фор­мы он при­ни­ма­ет, какие клас­сы в нем коре­нят­ся и т. д., необ­хо­ди­мо обра­тить­ся к поли­ти­че­ской эко­но­мии, и, лишь про­из­ве­дя с ее помо­щью ана­лиз кон­крет­но­го мате­ри­аль­но­го про­цес­са капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства, мож­но перей­ти к даль­ней­шим зада­чам социологии.

Если, таким обра­зом, поли­ти­че­ская эко­но­мия полу­ча­ет от фило­со­фии и социо­ло­гии свой метод, то, с дру­гой сто­ро­ны, при­ло­же­нию социо­ло­гии к совре­мен­но­му капи­та­ли­сти­че­ско­му обще­ству долж­ны пред­ше­ство­вать поли­ти­ко-эко­но­ми­че­ские исследования.

Но центр тяже­сти социо­ло­гии лежит в уче­нии об объ­ек­тив­но­сти обще­ствен­ных явле­ний. Мате­ри­а­лизм, раз будучи при­знан в фило­со­фии, пере­но­сит­ся сам собою и на социо­ло­гию. И это тем более, что зави­си­мость духов­но­го про­цес­са от мате­ри­аль­но­го про­цес­са жиз­ни в бур­жу­аз­ном обще­стве сде­ла­лась вполне оче­вид­ной. Исто­ризм, вто­рой прин­цип фило­со­фии, разу­ме­ет­ся в социо­ло­гии сам собою. Раз этот прин­цип при­знан для при­ро­ды, то как же не гос­под­ство­вать ему в обла­сти раз­ви­тия чело­ве­че­ских обществ? (Сде­лаю две ого­вор­ки: 1) я гово­рю, конеч­но, о социо­ло­гии, опи­ра­ю­щей­ся на мате­ри­а­ли­сти­че­скую фило­со­фию, а не о бур­жу­аз­ной социо­ло­гии, исхо­дя­щей из иде­а­ли­сти­че­ских при посы­лок; 2) хотя прин­цип исто­риз­ма был открыт в обла­сти исто­рии и лишь отсю­да про­ник в фило­со­фию, и в част­но­сти в уче­ние о при­ро­де, одна­ко нуж­но пом­нить, что про­ис­хож­де­ние тео­рии и ее мето­до­ло­ги­че­ская связь — не одно и то же. Мето­до­ло­ги­че­ская связь тут обрат­ная: прин­цип исто­риз­ма в социо­ло­гии зави­сит мето­до­ло­ги­че­ски от прин­ци­па исто­риз­ма в фило­со­фии. Отме­чаю это пото­му, что мно­гие — напр., Лукач — дер­жал­ся про­ти­во­по­лож­но­го взгляда).

Одна­ко прин­цип объ­ек­тив­но­сти имен­но обще­ствен­ных явле­ний, т. е. их «есте­ствен­ной необ­хо­ди­мо­сти», неза­ви­си­мой от мыш­ле­ния, воли, созда­ния вооб­ще,— это прин­цип с осо­бен­ным тру­дом заво­е­вы­ва­ет себе при­зна­ние, и еще труд­нее дает­ся его пони­ма­ние. А, меж­ду тем, он явля­ет­ся тем «цен­траль­ным пунк­том, от кото­ро­го зави­сит пони­ма­ние марк­со­вой социологии».

Так (что­бы остать­ся при нашем при­ме­ре) Гра­циа­деи при­во­дит сле­ду­ю­щую цита­ту из Маркса:

«Он (труд) есть затра­та про­стой сред­ней рабо­чей силы, кото­рой рас­по­ла­га­ет телес­ный орга­низм каж­до­го обык­но­вен­но­го чело­ве­ка, не обла­да­ю­ще­го ника­кой спе­ци­аль­ной под­го­тов­кой. Про­стой сред­ний труд хотя и носит раз­лич­ный харак­тер в раз­лич­ных стра­нах и в раз­лич­ные куль­тур­ные эпо­хи, тем не менее для каж­до­го опре­де­лен­но­го обще­ства пред­став­ля­ет вели­чи­ну дан­ную. Срав­ни­тель­но слож­ный труд есть толь­ко воз­ве­ден­ный в сте­пень, или, ско­рее, помно­жен­ный про­стой труд, так что мень­шее коли­че­ство слож­но­го тру­да рав­ня­ет­ся боль­ше­му коли­че­ству про­сто­го. Опыт пока­зы­ва­ет, что такое све­де­ние слож­но­го тру­да к про­сто­му совер­ша­ет­ся посто­ян­но. Товар может быть про­дук­том само­го слож­но­го тру­да, но его сто­и­мость дела­ет его рав­ным про­дук­ту про­сто­го тру­да и, сле­до­ва­тель­но, сама пред­став­ля­ет лишь опре­де­лен­ное коли­че­ство про­сто­го тру­да. Раз­лич­ные про­пор­ции, в кото­рых раз­лич­ные виды тру­да сво­дят­ся к про­сто­му тру­ду, как к еди­ни­це их изме­ре­ния, уста­нав­ли­ва­ют­ся обще­ствен­ным про­цес­сом за спи­ною про­из­во­ди­те­лей и пото­му кажут­ся послед­ним уста­нов­лен­ным обы­ча­ем» («Капи­тал», I т., I гл., §2).

И он при­со­еди­ня­ет к этой цита­те сле­ду­ю­щее опро­вер­же­ние: «Даже гений Кар­ла Марк­са не в состо­я­нии согла­со­вать два столь несов­ме­сти­мых утвер­жде­ния, как те, что содер­жат­ся в при­ве­ден­ном месте: утвер­жде­ние, что воз­мож­ность све­де­ния слож­но­го тру­да к про­сто­му дока­за­на опы­том, и дру­гое утвер­жде­ние, что это све­де­ние совер­ша­ет­ся без ведо­ма про­из­во­ди­те­лей. Чело­ве­че­ский опыт пред­по­ла­га­ет созна­ние, а там, где нали­че­ству­ет созна­ние, ничто не может про­ис­хо­дить «без ведо­ма». Одно усло­вие исклю­ча­ет дру­гое, и, сле­до­ва­тель­но, их одно­вре­мен­ное суще­ство­ва­ние невоз­мож­но. Но, с дру­гой сто­ро­ны, как при­знать воз­мож­ность про­цес­сов, кото­рые осу­ществ­ля­ют­ся людь­ми и все-таки про­ис­хо­дят без их ведо­ма?»

Итак, про­цес­сы, осу­ществ­ля­е­мые людь­ми, не. могут быть бес­со­зна­тель­ны­ми, про­ис­хо­дить без их ведо­ма. Так как «тео­рия» Гра­циа­деи явля­ет­ся, как мы виде­ли, субъ­ек­ти­ви­сти­че­ской в про­ти­во­по­лож­ность объ­ек­тив­ной тео­рии марк­сиз­ма, то мы долж­ны здесь вкрат­це оста­но­вить­ся на этой сто­роне вопроса.

Объ­ек­тив­ность обще­ствен­ных явле­ний не озна­ча­ет, как дума­ет Гра­циа­деи, что осу­ществ­ля­е­мые людь­ми про­цес­сы не осо­зна­ют­ся ими, про­те­ка­ют без их ведо­ма. Но она озна­ча­ет: 1) что созна­ние, хотя оно инди­ви­ду­аль­но изо­ли­ро­ва­но бла­го­да­ря част- ному тру­ду, все же осо­зна­ет обще­ствен­ный про­цесс, но имен­но в силу сво­ей инди­ви­ду­аль­ной изо­ли­ро­ван­но­сти (и клас­со­вой опре­де­лен­но­сти) осо­зна­ет его в таких фор­мах, кото­рые при всей сво­ей обу­слов­лен­но­сти этим про­цес­сом отра­жа­ют его дале­ко не в чистом виде; и 2) что это осо­зна­ние про­цес­са вно­сит в него объ­ек­тив­ные изме­не­ния лишь постоль­ку, посколь­ку само созна­ние есть член про­цес­са и опре­де­ля­ет­ся в сво­ем зна­че­нии дру­ги­ми чле­на­ми того же про­цес­са. В этом слу­чае необ­хо­ди­мо стро­го опре­де­лить зави­си­мость созна­ния от этих сла­га­е­мых и его вза­и­мо­дей­ствие с ними.

Рас­смот­рим, напр., бли­же при­ве­ден­ную толь­ко что цита­ту из Марк­са. Люди созна­ют, что «раз­лич­ные виды тру­да сво­дят­ся к про­сто­му тру­ду, как к еди­ни­це их изме­ре­ния». В чем про­яв­ля­ет­ся это созна­ние? В том, что изящ­ней­шее укра­ше­ние, про­дукт слож­но­го тру­да юве­ли­ра, обме­ни­ва­ет­ся, как товар, на дру­гой товар — на хлеб, про­из­ве­ден­ный про­стым тру­дом пека­ря и поку­па­е­мый юве­ли­ром на выруч­ку от про­да­жи им сво­е­го това­ра. (Так это в про­стом товар­ном обще­стве. В капи­та­ли­сти­че­ском дело несколь­ко меня­ет­ся, посколь­ку там и юве­лир и пекарь полу­ча­ют каж­дый соот­вет­ствен­ную пла­ту). Опи­сан­ный про­цесс осу­ществ­ля­ет­ся при посред­стве денег, но конеч­ный резуль­тат тот, что укра­ше­ние обме­ни­ва­ет­ся на хлеб. Сви­де­тель­ству­ет ли об этом опыт? Да, ина­че как раз наи­бо­лее искус­ные юве­ли­ры быст­рее все­го поги­ба­ли бы от голо­да. «Сво­дит­ся» ли этим труд юве­ли­ра к тру­ду пека­ря? Да. Как отра­жа­ет­ся это све­де­ние раз­лич­ных видов тру­да друг к дру­гу в созна­нии про­из­во­ди­те­лей? В фор­ме цены, кото­рую они тре­бу­ют за свои про­дук­ты или свою рабо­чую силу. Полу­ча­ют ли они эту цену (пла­ту?) и зави­сит ли это от них или от их созна­ния? Нет! Это зави­сит от объ­ек­тив­но обще­ствен­но­го про­цес­са, кото­рый про­те­ка­ет за их спи­на­ми, и в кото­ром дру­гие, тоже ода­рен­ные созна­ни­ем люди, в свою оче­редь выпол­ня­ют или застав­ля­ют выпол­нять рабо­ты юве­ли­ра, пека­ря и т. д. и выбра­сы­ва­ют свои про­дук­ты на рынок в каче­стве това­ров, тре­буя за них свою цену (кон­ку­рен­ция). В резуль­та­те инди­ви­ду­аль­ных дей­ствий полу­чая обще­ствен­ное явле­ние, кото­рое в инди­ви­ду­аль­ном созна­нии людей отра­жа­ет­ся, как дви­же­ние това­ров: чело­ве­че­ское созна­ние ока­зы­ва­ет­ся «ове­ществ­лен­ным». Где тут противоречие?

Понять объ­ек­тив­ность марк­со­вой социо­ло­гии, понять при­зна­ва­е­мую ею «есте­ствен­ную необ­хо­ди­мость» явле­ний обще­ствен­ной жиз­ни мож­но толь­ко в том слу­чае, если рас­смат­ри­вать людей, состав­ля­ю­щих обще­ства, как обще­ствен­ных, обоб­ществ­лен­ных людей, свя­зан­ных меж­ду собой мате­ри­аль­ным про­цес­сом жиз­ни, кото­рый тре­бу­ет обоб­ществ­ле­ния. Социо­ло­гия Марк­са не зна­ет «чело­ве­ка», она зна­ет толь­ко «хозяй­ству­ю­ще­го (про­из­во­дя­ще­го) чело­ве­ка», кото­рый про­из­во­дит при вполне опре­де­лен­ных есте­ствен­ных и исто­ри­че­ских усло­ви­ях. Маркс гово­рит об «оли­це­тво­рен­ном капи­та­ле» (Kapitalindividuum, «Капи­тал», I, стр. 555[7], русск. изд.). «Эко­но­ми­че­ская мас­ка капи­та­ли­ста свя­за­на с дан­ным лицом лишь постоль­ку, посколь­ку день­ги его непре­рыв­но функ­ци­о­ни­ру­ют как капи­тал» (Там же, стр. 528). «Все пове­де­ние» капи­та­ли­ста «есть лишь функ­ция капи­та­ла, ода­рен­но­го в его лице волей и созна­ни­ем» (Там же, стр. 555). То же самое о рабо­чем: «Мено­вое отно­ше­ние меж­ду капи­та­ли­стом и рабо­чим ста­но­вит­ся, таким обра­зом, про­стой види­мо­стью про­цес­са обра­ще­ния, про­стой фор­мой, кото­рая чуж­да сво­е­му соб­ствен­но­му содер­жа­нию и лишь затем­ня­ет его дей­стви­тель­ный смысл. Посто­ян­ная куп­ля и про­да­жа рабо­чей силы есть фор­ма. Содер­жа­ние же заклю­ча­ет­ся в том, что капи­та­лист часть уже ове­ществ­лен­но­го, чужо­го тру­да, посто­ян­но при­сво­я­е­мо­го им без экви­ва­лен­та, сно­ва обме­ни­ва­ет на боль­шое коли­че­ство чужо­го тру­да, но не ове­ществ­лен­но­го, а живо­го» (Там же, стр. 545 — 546). Итак, если капи­та­лист это толь­ко эко­но­ми­че­ская мас­ка капи­та­ла, толь­ко ода­рен­ный волей и созна­ни­ем капи­тал, то и рабо­чий тоже есть не что иное, как ода­рен­ная созна­ни­ем и волей рабо­чая сила. «Теперь уже не про­стой слу­чай про­ти­во­по­став­ля­ет на товар­ном рын­ке капи­та­ли­ста и рабо­че­го, как поку­па­те­ля и про­дав­ца. Желез­ный ход само­го про­цес­са посто­ян­но отбра­сы­ва­ет послед­не­го, как про­дав­ца сво­ей рабо­чей силы, обрат­но на товар­ный рынок и посто­ян­но пре­вра­ща­ет его соб­ствен­ный про­дукт в сред­ство куп­ли в руках пер­во­го. В дей­стви­тель­но­сти рабо­чий при­над­ле­жит капи­та­лу еще рань­ше, чем он про­дал себя капи­та­ли­сту» (Там же, стр. 539 — 540). Мла­де­нец, дрем­лю­щий в колы­бе­ли рабо­че­го, при­над­ле­жит капи­та­лу рань­ше, чем он в состо­я­нии про­дать­ся капи­та­ли­сту: он толь­ко вопло­ще­ние рабо­чей силы, и капи­тал реша­ет, суж­де­но ли ему уме­реть с голо­ду или вырас­ти, что­бы слу­жить потреб­но­стям капи­та­ла в каче­стве пре­ступ­ни­ка или в каче­стве рабочего.

Если в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве люди высту­па­ют в осо­бых мас­ках капи­та­ли­ста и про­ле­та­рия, то в дру­гих обще­ствен­ных фор­ма­ци­ях они высту­па­ют в дру­гих мас­ках. Так мы при­хо­дим в весь­ма важ­но­му поня­тию «эко­но­ми­че­ской мас­ки» вооб­ще. Толь­ко как носи­те­ли этих масок явля­ют­ся люди чле­на­ми раз­лич­ных обществ, толь­ко как тако­вые при­над­ле­жат они к одно­му и тому же клас­су, этим их основ­ным опре­де­ле­ни­ем уста­нав­ли­ва­ет­ся, но и детер­ми­ни­ру­ет­ся, их вза­им­ная связь.

Социо­ло­гия Марк­са не отри­ца­ет, что обще­ство состо­ит из людей, кото­рые мыс­лят, чув­ству­ют, хотят, ста­вят себе цели и т. д. Она не отри­ца­ет так­же, что у чело­ве­ка все им пере­жи­ва­е­мое обра­ща­ет­ся в мыс­ли, чув­ства, воле­вые акты, цели. Но так как люди это толь­ко «эко­но­ми­че­ские мас­ки», за кото­ры­ми скры­ва­ют­ся объ­ек­тив­ные хозяй­ствен­ные про­цес­сы, так как они уко­ре­не­ны в опре­де­лен­ной струк­ту­ре обще­ства, обу­слов­ле­ны дан­ной сту­пе­нью раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил, то их мыс­ли, чув­ства, цели, их воля и т. д.,— все это толь­ко рефлекс этих объ­ек­тив­ных про­цес­сов. Их воз­мож­но­сти, самый их харак­тер зави­сят от хозяй­ствен­но­го про­цес­са: на одной сту­пе­ни послед­не­го эти воз­мож­но­сти мень­ше, на дру­гой боль­ше, и с изме­не­ни­я­ми про­цес­са меня­ет­ся и их характер.

Есте­ствен­ная необ­хо­ди­мость обще­ствен­но­го про­цес­са не озна­ча­ет, таким обра­зом, что инди­вид и его созна­ние не игра­ют в исто­рии ника­кой роли, а озна­ча­ет лишь, что эта роль опре­де­ля­ет­ся как фор­ма, в кото­рой объ­ек­тив­ные про­цес­сы осо­зна­ют­ся чело­ве­ком. Так как эти про­цес­сы меня­ют­ся от одной эпо­хи к дру­гой, то соот­вет­ствен­но меня­ет­ся и чело­ве­че­ское созна­ние. Разу­ме­ет­ся, и это сле­ду­ет пони­мать не «по-шот­ланд­ски». Меня­ют­ся имен­но содер­жа­ния сознания.

Инди­вид со сво­им созна­ни­ем есть все­гда инди­вид, хозяй­ству­ю­щий на опре­де­лен­ной сту­пе­ни обще­ствен­но­го про­цес­са про­из­вод­ства, в опре­де­лен­ной хозяй­ствен­ной свя­зи, и его инди­ви­ду­аль­ность есть лишь «необ­хо­ди­мое выра­же­ние инди­ви­ду­аль­но­сти на осно­ве опре­де­лен­ной сту­пе­ни обще­ствен­но­го про­цес­са про­из­вод­ства» (Маркс, «К кри­ти­ке поли­ти­че­ской экономии»).

При­мат обще­ства над инди­ви­дом — тако­ва фор­му­ла, наи­бо­лее пре­гнант­но выра­жа­ю­щая эту объ­ек­тив­ность обще­ствен­ных явле­ний. И поэто­му непра­виль­но пред­став­лять себе дело так, что клас­со­вое обще­ство, до кото­ро­го обще­ство дорас­та­ет на опре­де­лен­ной сту­пе­ни раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил, состав­ля­ет­ся из клас­сов. Нет, оно рас­па­да­ет­ся на клас­сы. Ибо даже клас­сы под­чи­не­ны при­ма­ту обще­ства. Един­ство обще­ствен­но­го про­цес­са осу­ществ­ля­ет себя вопре­ки это­му рас­па­де­нию на клас­сы. Но в инди­ви­ду­аль­ном и в клас­со­вом созна­нии оно по необ­хо­ди­мо­сти осу­ществ­ля­ет себя в лож­ной, «иска­жен­ной», «мисти­фи­ци­ро­ван­ной» фор­ме, в сме­ще­нии с эле­мен­та­ми, отра­жа­ю­щи­ми рас­ко­ло­тость обще­ства. И что вер­но для клас­сов, то тем более вер­но для инди­ви­да и для чисто инди­ви­ду­аль­но­го сознания.

Роль, кото­рую чело­век игра­ет в хозяй­ствен­ном про­цес­се, обле­ка­ет­ся в мас­ку имен­но пото­му, что он обла­да­ет созна­ни­ем[8]. Все­сто­ронне опре­де­лен­ный для инди­ви­да, бес­ко­неч­ный ряд мате­ри­аль­но­го про­цес­са жиз­ни име­ет свою есте­ствен­ную зако­но­мер­ность, кото­рая хоть и меня­ет­ся от одной эпо­хи к дру­гой, но сохра­ня­ет свой харак­тер неумо­ли­мо­сти, более того — ста­но­вит­ся все неумо­ли­мее вплоть до обра­зо­ва­ния капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства. Неумо­ли­мость это­го про­цес­са при­нуж­да­ет людей играть опре­де­лен­ную роль. Эту роль они осо­зна­ют,— те объ­ек­тив­ные отно­ше­ния, кото­рые им навя­зы­ва­ет хозяй­ствен­ный про­цесс, отра­жа­ют­ся в их созна­нии как жела­е­мое ими, как их цель, как мотив, кото­рый на-ряду с дру­ги­ми моти­ва­ми, выте­ка­ю­щи­ми из их инди­ви­ду­аль­но­го поло­же­ния, опре­де­ля­ет их поступ­ки. Рим­ский pater familias скло­нен обра­щать­ся со сво­и­ми раба­ми чело­веч­но, шах­то­вла­де­лец позд­ней­ших веков готов замо­рить их рабо­той. Сред­не­ве­ко­вый ремес­лен­ник «хочет» быть отцом сво­их под­ма­сте­рьев; совре­мен­ный капи­та­лист обре­ка­ет отцов с мате­ря­ми и детьми на мед­лен­ное уми­ра­ние у себя на фаб­ри­ке. В зави­си­мо­сти от форм, кото­рые созда­ет себе хозяй­ствен­ный про­цесс (а они все вре­мя меня­ют­ся),— меня­ет­ся и то, что может быть пред­ме­тов воли, целью, меня­ют­ся моти­вы,— и лишь одно оста­ет­ся неиз­мен­ным — та исти­на, что цели и моти­вы суть мате­ри­аль­ные силы, пере­ве­ден­ные в область идеального.

Объ­ек­тив­но-мате­ри­аль­ный про­цесс выра­жа­ет­ся в целях, моти­вах и т. д. инди­ви­ду­аль­но а ста­ло быть лож­но, клас­со­во-опре­де­лен­но и ста­ло быть уж совсем извра­щен­но: они отоб­ра­жа­ют, но вме­сте с тем и иска­жа­ют этот про­цесс, вплоть до отри­ца­ния его обще­ствен­но­го харак­те­ра. Мате­ри­аль­ный про­цесс жиз­ни и созна­ние суть сопри­над­леж­ные, вза­им­но-обу­слов­лен­ные, нераз­дель­ные момен­ты, но вме­сте с тем — исклю­ча­ю­щие друг дру­га или про­ти­во­по­лож­ные край­но­сти, т. е. полю­сы одно­го и того же обще­ствен­но­го про­цес­са. Как сопри­над­леж­ные момен­ты, они под­дер­жи­ва­ют друг дру­га (тако­во, напр., созна­ние эко­но­ми­че­ски вос­хо­дя­ще­го клас­са, бур­жу­а­зии в XVII и XVIII веках, про­ле­та­ри­а­та в наше вре­мя); как исклю­ча­ю­щие друг дру­га полю­сы, они про­ти­во­бор­ству­ют друг дру­гу (созна­ние фео­даль­ной ари­сто­кра­тии, совре­мен­ной бур­жу­а­зии),— но побе­да оста­ет­ся за объ­ек­тив­но-мате­ри­аль­ным процессом.

Имен­но в виду этой диа­лек­ти­че­ской роли созна­ния поли­ти­че­ская эко­но­мия Марк­са может быть поня­та толь­ко с точ­ки зре­ния социо­ло­гии Марк­са. Ключ к пони­ма­нию «Капи­та­ла» дает социо­ло­ги­че­ская гла­ва — «тому, кто суме­ет им вос­поль­зо­вать­ся». Эта гла­ва назы­ва­ет­ся: «Фети­шист­ский харак­тер това­ра и его тай­на». «Тай­на» бур­жу­аз­но­го обще­ства есть тай­на всех обществ; все они не что иное, как мате­ри­аль­ный про­цесс про­из­вод­ства, отра­жа­ю­щий­ся, одна­ко, в созна­нии людей не как тако­вой, а под покры­ва­лом отно­ше­ний угне­те­ния и раб­ства. Труд, этот Про­ме­тей обществ, зако­вы­ва­ет­ся в цепи (не мета­фо­ри­че­ски, а в лице рабо­че­го фак­ти­че­ски зако­вы­ва­ет­ся на про­тя­же­нии дол­гих, дол­гих сто­ле­тий); он рас­ка­лы­ва­ет­ся на необ­хо­ди­мый и при­ба­воч­ный труд, но, будучи замас­ки­ро­ван все­воз­мож­ны­ми идео­ло­ги­я­ми, ста­но­вит­ся «тай­ной», кото­рую над­ле­жит рас­шиф­ро­вать. Марк­су уда­лось, впер­вые и окон­ча­тель­но, раз­об­ла­чить эту тай­ну, открыть за явле­ни­я­ми их сущ­ность. Труд, про­из­вод­ство — вот раз­гад­ка тай­ны; и рас­шиф­ро­вать ее мог толь­ко про­ле­та­рий, ибо образ Саи­са, осво­бож­ден­ный от сво­е­го покры­ва­ла, пока­зы­ва­ет рабо­че­му его само­го. Узреть само­го себя в раз­об­ла­чен­ном виде было дано толь­ко ясно­му взо­ру пролетариата!

Так на пер­вое место выдви­га­ет­ся послед­ний из трех ука­зан­ных выше прин­ци­пов поли­ти­че­ской эко­но­мии: при­зна­ние доми­ни­ру­ю­щей роли про­из­вод­ства. Непо­движ­ным полю­сом в пото­ке сме­ня­ю­щих­ся форм чело­ве­че­ских обществ, гра­нит­ным стол­пом, на кото­ром они поко­ят­ся, слу­жит веч­ный обмен веществ чело­ве­ком и при­ро­дой, осу­ществ­ля­е­мый посред­ством непре­рыв­но­го тру­до­во­го про­цес­са, посред­ством про­из­вод­ства. Лишь когда изме­ня­ет­ся послед­нее, изме­ня­ют­ся соот­вет­ствен­но и все те фор­мы, на кото­рые диф­фе­рен­ци­ру­ет­ся обще­ствен­ная жизнь людей в ходе истории.

Но этот тру­до­вой про­цесс есть не что иное, как сово­куп­ность отно­ше­ний людей к при­ро­де и друг к дру­гу. Что­бы иметь воз­мож­ность про­из­во­дить, люди всту­па­ют в отно­ше­ния к при­ро­де и друг к дру­гу. Изме­не­ние тру­до­во­го про­цес­са есть, таким обра­зом, не что иное, как изме­не­ние этих отно­ше­ний — отно­ше­ний к при­ро­де и про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. «Сово­куп­ность этих отно­ше­ний, в кото­рых нахо­дят­ся к при­ро­де, и друг к дру­гу носи­те­ли про­из­вод­ства, в кото­рых они про­из­во­дят,— эта сово­куп­ность и есть обще­ство, рас­смат­ри­ва­е­мое со сто­ро­ны сво­ей эко­но­ми­че­ской струк­ту­ры» (Маркс, «Капи­тал», III, 2, 335). «Мате­ри­аль­ные эле­мен­ты богат­ства слу­жат при про­из­вод­стве носи­те­ля­ми этих отно­ше­ний» (Маркс, там же).

Но эти отно­ше­ния име­ют двой­ной харак­тер: обще­ствен­ный про­цесс про­из­вод­ства «есть и про­цесс про­из­вод­ства мате­ри­аль­ных усло­вий чело­ве­че­ско­го суще­ство­ва­ния, и в то же вре­мя про­цесс, про­те­ка­ю­щий в спе­ци­фи­че­ских исто­ри­ко-эко­но­ми­че­ских про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях и про­из­во­дя­щий и вос­про­из­во­дя­щий эти отно­ше­ния, а через то и носи­те­лей само­го про­цес­са, мате­ри­аль­ные усло­вия их суще­ство­ва­ния и их вза­им­ные отно­ше­ния, т. е. опре­де­лен­ную эко­но­ми­че­скую фор­му их обще­ствен­но­го бытия» (Маркс, «Капи­тал», III, 2, 318). Если бы эти отно­ше­ния не под­вер­га­лись посто­ян­но­му изме­не­нию и если бы, далее, этим изме­не­ни­ям не соот­вет­ство­ва­ло тоже меня­ю­ще­е­ся обще­ствен­ное созна­ние, отра­жа­ю­щее дей­стви­тель­ность в иска­жен­ном виде, то к чему была бы нуж­на социо­ло­гия или поли­ти­че­ская экономия?

Итак, оши­ба­ют­ся те мно­гие и сре­ди них, конеч­но, Гра­циа­деи, кото­рые дума­ют, что по Марк­су труд явля­ет­ся мери­лом сто­и­мо­сти толь­ко пото­му, что в това­рах, за выче­том всех их раз­лич­ных свойств, оста­ет­ся лишь один общий при­знак: тот, что все они суть про­дук­ты тру­да. Толь­ко в изло­же­нии пред­ме­та идет Маркс этим логи­че­ски-абстракт­ным путем, путь же его иссле­до­ва­ния был исто­ри­че­ски-кон­крет­ным. Маркс рас­шиф­ро­вы­ва­ет общее свой­ство не това­ров, а людей, чело­ве­че­ских обществ, и за фор­ма­ми и отно­ше­ни­я­ми, кото­рые созда­ют­ся людь­ми он нахо­дит нечто общее: труд. Толь­ко пото­му, что труд нали­че­ству­ет во всех обще­ствах, нали­че­ству­ет он и во всех това­рах как про­дук­тах тру­да. Если все обще­ства опре­де­ля­ют­ся мате­ри­аль­ным про­цес­сом жиз­ни, обще­ствен­ным про­из­вод­ством, то им же опре­де­ля­ет­ся и товар­ное обще­ство, в кото­ром это обще­ствен­ное про­из­вод­ство при­ни­ма­ет фор­му част­но­го тру­да, а ста­ло быть его про­дукт — фор­му товара.

Но обще­ство, веду­щее свое обще­ствен­ное про­из­вод­ство в фор­ме част­но­го тру­да, выра­жа­ет и труд в исто­ри­че­ски-опре­де­лен­ной фор­ме абстракт­но­го тру­да — в фор­ме сто­и­мо­сти. Сто­и­мость есть при­зна­ние обще­ствен­но­го про­из­вод­ства, скры­то­го за част­ны­ми тру­до­вы­ми дея­тель­но­стя­ми, она есть соци­аль­ное свой­ство това­ров, лишь выра­жен­ное на язы­ке, соот­вет­ству­ю­щем товар­но­му обще­ству,— на «товар­ном язы­ке», кото­рый «так же име­ет свои диа­лек­ты, как еврейский».

Зна­чит, кто отри­ца­ет реаль­ность сто­и­мо­сти; кто утвер­жда­ет, что един­ствен­ной реаль­но­стью явля­ет­ся цена; кто дер­жит­ся взгля­да, что «сто­и­мость, инте­ре­су­ю­щая поли­ти­че­скую эко­но­мию, пред­став­ля­ет собой не общую, а част­ную про­бле­му — про­бле­му мено­вой сто­и­мо­сти»; кто выво­дит сто­и­мость из обра­ще­ния, а не из про­из­вод­ства,— тот, соглас­но все­му изло­жен­но­му, нахо­дит­ся цели­ком в пле­ну у бур­жу­а­зии, у капи­та­лиз­ма, тот не разу­ме­ет даже товар­но­го язы­ка, уже не гово­ря о его диа­лек­тах — и тем более не гово­ря о марксизме.

В том-то ведь и состо­ит реаль­ность сто­и­мо­сти, что послед­няя есть «иде­аль­ное», «вооб­ра­жа­е­мое» выра­же­ние мате­ри­аль­но­го тру­до­во­го про­цес­са чело­ве­че­ских обществ на язы­ке товар­но­го обще­ства. То обсто­я­тель­ство, что сто­и­мость толь­ко «иде­аль­на», толь­ко «вооб­ра­жа­е­ма», нисколь­ко не колеб­лет ее реаль­но­сти, ибо за нею скры­ва­ет­ся нечто отнюдь не иде­аль­ное и не вооб­ра­жа­е­мое, имен­но чело­ве­че­ский, обще­ствен­ный труд. И посколь­ку она выра­жа­ет — пусть в иде­аль­ной, вооб­ра­жа­е­мой фор­ме — неко­то­рый факт, лежа­щий в осно­ве вся­ко­го обще­ства, постоль­ку ее реаль­ность силь­нее всех тех при­зра­ков, кото­рые вита­ют над про­цес­са­ми обра­ще­ния и т. д. Неправ­да, что сто­и­мость не име­ет реаль­но­сти; наобо­рот, она — основ­ная реаль­ность, соот­вет­ству­ю­щая товар­но­му обще­ству, тай­ный сокро­вен­ный закон, кото­ро­му под­чи­ня­ет­ся мир это­го обще­ства.

Если поэто­му наш Гра­циа­деи пола­га­ет, что, оспа­ри­вая «рикар­до-марк­сов­ский» закон сто­и­мо­сти, он каса­ет­ся «толь­ко» неко­то­рой дета­ли марк­сиз­ма, то он заблуж­да­ет­ся. Опро­ки­нув этот закон, он опро­ки­нул бы весь марк­сизм. Он, конеч­но, пола­га­ет, что эко­но­мию Марк­са мож­но отде­лить от его социо­ло­гии и опро­верг­нуть первую, не затро­нув вто­рой. Но в дей­стви­тель­но­сти, как мы виде­ли, все части марк­со­ва уче­ния тес­ней­шим обра­зом свя­за­ны друг с дру­гом. Но что­бы его опро­ки­нуть, нуж­ны совсем дру­гие спо­со­бы дока­за­тель­ства, нуж­на дру­гая фило­со­фия и дру­гая социо­ло­гия, чем те, кото­ры­ми рас­по­ла­га­ет Гра­циа­деи и к рас­смот­ре­нию кото­рых мы сей­час перей­дем. Мы про­сим чита­те­ля срав­нить эту более чем свое­об­раз­ную фило­со­фию и социо­ло­гию с крат­ко очер­чен­ным выше уче­ни­ем Марк­са. И мы не сомне­ва­ем­ся, что он вос­клик­нет: как плос­ко, затх­ло, баналь­но и про­ти­во­ре­чи­во это опро­вер­же­ние марк­сиз­ма со сто­ро­ны «ком­му­ни­ста»! Если где-либо при­ме­ни­ма извест­ная пого­вор­ка: «гора роди­ла мышь»,— то имен­но здесь. Досто­по­чтен­ней­шие по воз­рас­ту бур­жу­аз­ные баналь­но­сти пре­под­но­сят­ся авто­ром под видом само­но­вей­ших открытий.

Преж­де все­го тор­же­ствен­но воз­ве­ща­ет­ся, что наше­му това­ри­щу Гра­циа­деи мы обя­за­ны не боль­ше не мень­ше, как «сози­да­тель­ной кри­ти­кой» — разу­ме­ет­ся, сози­да­ю­щей на раз­ва­ли­нах марк­сиз­ма, кото­рый уни­что­жен не кем иным, как нашим про­фес­со­ром Парм­ско­го уни­вер­си­те­та. Как имен­но уни­что­жен, это мы уже виде­ли и еще уви­дим дальше.

Затем зано­во откры­ва­ет­ся «поче­му и как эко­но­ми­че­ских зако­нов». Это «поче­му и как» (кто бы поду­мал?) заклю­ча­ет­ся, во-пер­вых, в том, что люди «логи­че­ски судят и логи­че­ски дей­ству­ют». «Как тако­вые (т. е. как логи­че­ские суж­де­ния и логи­че­ские дей­ствия) они (т. е. цены и т. д.) живут в созна­нии тех, кто их обра­зу­ет и совер­ша­ет». «Поче­му науч­ных явле­ний долж­но, сле­до­ва­тель­но, сов­па­дать (!) и состав­лять одну вещь (!!) с как чело­ве­че­ско­го хозяй­ствен­но­го дей­ство­ва­ния и суж­де­ния. Если поче­му не идет рука об руку с как, то исправ­ле­нию под­ле­жит поче­му». А, во-вто­рых, откры­тие Гра­циа­деи заклю­ча­ет­ся в том, что соци­аль­ные явле­ния обла­да­ют пре­ем­ствен­но­стью. Нель­зя в самом деле вся­кий раз начи­нать с нача­ла, сызнова!

Гра­циа­деи назы­ва­ет это «реаль­ным» мето­дом в поли­ти­че­ской эко­но­мии, в про­ти­во­по­лож­ность ирре­аль­но­му мето­ду Марк­са. В каче­стве стро­го­го реа­ли­ста он при­ни­ма­ет поче­му и как соци­аль­ных явле­ний за еди­ную вещь. Что чело­век, мыс­ля­щий вполне бур­жу­аз­но, ове­ществ­ля­ет все на све­те, даже поче­му и как вещей,— это нисколь­ко не уди­ви­тель­но. Уди­ви­тель­но толь­ко, что он огра­ни­чи­ва­ет свое откры­тие обла­стью социо­ло­гии. Поче­му бы и есте­ство­ис­пы­та­те­лям не вос­поль­зо­вать­ся столь вели­ким откры­ти­ем? От сколь­ких тру­дов они были бы избав­ле­ны! Дол­гое вре­мя уче­ные зна­ли, как элек­три­че­ство про­яв­ля­ет­ся, не имея удо­воль­ствия знать его сущ­ность. Зна­ли как, но не зна­ли поче­му. И они рабо­та­ли, не покла­дая рук, пока не откры­ли и послед­нее. Теперь мы зна­ем, что в ато­мах элек­тро­ны вра­ща­ют­ся вокруг ионов по раз­лич­ным орби­там. Открыт «элек­три­че­ский атом». Вычис­ле­ны орби­ты этих ато­мов, их заря­ды (кван­ты) К чему все это? Поче­му и как долж­ны «сов­па­дать и состав­лять еди­ную вещь» — и на этом баста!

Воору­жен­ный сво­им реаль­ным мето­дом, Гра­циа­деи высту­па­ет в поход — и в мгно­ве­ние ока повер­га­ет в прах все фети­ши марксизма.

Хоти­те ли знать, в чем коре­нит­ся реаль­ное мыш­ле­ние и дей­ство­ва­ние людей? Не верь­те марк­сиз­му, кото­рый, как мы пока­за­ли выше, открыл их корень в реаль­ном про­цес­се тру­да. О нет! Что такое тех­ни­ка? Толь­ко внеш­ний аппа­рат! Они коре­нят­ся… в веч­ной чело­ве­че­ской природе!

«То обсто­я­тель­ство, что один или несколь­ко чело­век не в силах сами изме­нить соци­аль­ные пред­по­сыл­ки того или дру­го­го хозяй­ствен­но­го зако­на, не меша­ет нам при­знать, что все эко­но­ми­че­ские зако­ны явля­ют­ся про­дук­том суж­де­ния и дей­ство­ва­ния людей, рас­смат­ри­ва­е­мых как целое и живу­щих в опре­де­лен­ных отно­ше­ни­ях (тако­ва социо­ло­гия Гра­циа­деи! Л. Р.). Если неко­то­рые из этих зако­нов, при­ве­ден­ные к сво­ей про­стей­шей фор­ме, оста­ют­ся в извест­ных пре­де­лах посто­ян­ны­ми (несмот­ря на дви­же­ние исто­рии), то это объ­яс­ня­ет­ся тем, что они не зави­сят от раз­ви­тия тех­ни­ки и вооб­ще от внеш­не­го аппа­ра­та обще­ства (Марк­са с его уче­ни­ем при­хо­дит­ся бро­сить в мусор­ную яму, после это­го откры­тия Гра­циа­деи они ни на что дру­гое не годят­ся! Л. Р.) и нахо­дят­ся в пря­мой свя­зи с чело­ве­че­ской при­ро­дой, т. е. с теми фор­ма­ми логи­ки и с теми эле­мен­та­ми созна­ния, изме­не­ни­ем кото­рых мож­но пре­не­бречь, как ничтож­ной вели­чи­ной — по край­ней мере, для доступ­ных наше­му наблю­де­нию исто­ри­че­ских пери­о­дов (т. е. они веч­ны — тако­ва его фило­со­фия! Л. Р.)».

А если вы не пове­ри­те само­му Гра­циа­деи, то он может опе­реть­ся на авто­ри­тет, кото­рый вы уж несо­мнен­но при­зна­е­те. Этот авто­ри­тет (уди­ви­тель­ная вещь!) не кто иной, как Маркс!

«Впро­чем, это при­знал и сам Маркс, кото­рый был слиш­ком умен, что­бы оста­вать­ся рабом тех чрез­мер­но мета­фи­зи­че­ских форм, в кото­рые он облек боль­шую часть сво­е­го трак­та­та о сто­и­мо­сти. В чет­вер­той части пер­вой гла­вы I тома «Капи­та­ла» он гово­рит бук­валь­но: «Опре­де­ле­ние пред­ме­тов потреб­ле­ния как сто­и­мо­стей есть обще­ствен­ный про­дукт людей». А в нача­ле вто­рой гла­вы того же тома он столь же выра­зи­тель­но добав­ля­ет: «Това­ры не могут сами отправ­лять­ся на рынок и обме­ни­вать­ся меж­ду собой. Сле­до­ва­тель­но, мы долж­ны обра­тить­ся к их хра­ни­те­лям, к товаровладельцам».

Обра­тив­шись к этим «хра­ни­те­лям това­ров», Маркс дей­стви­тель­но уви­дел перед собой их суж­де­ния и дей­ствия. Он уви­дел их на рын­ке, где они пред­ла­га­ют свои това­ры — по цене, кото­рую они себе пред­став­ля­ют, но кото­рой не полу­ча­ют. «Спрос и пред­ло­же­ние» — вот что опре­де­ля­ет эти цены в конеч­ном сче­те.» Маркс нашел еще нечто. Он нашел эко­но­ми­стов, счи­та­ю­щих эти цены един­ствен­ной реаль­но­стью и поэто­му про­воз­гла­сив­ших закон спро­са и пред­ло­же­ния вер­хов­ным зако­ном поли­ти­че­ской эко­но­мии. Что же Маркс сде­лал? «Он был слиш­ком умен, что­бы оста­вать­ся рабом чрез­мер­но мета­фи­зи­че­ских форм», и так как он был люби­тель шуток, то он объ­явил свой закон сто­и­мо­сти неудав­шей­ся шут­кой и — при­знал право­ту вуль­гар­ных эко­но­ми­стов? Не так ли?

Но шут­ки в сто­ро­ну! Мыши, кото­рых после дол­гих мук роди­ла гора наше­го Гра­циа­деи, даже не мыши, а осы, и его «тео­рия» — насто­я­щее оси­ное гнез­до заблуж­де­ний и баналь­но­стей. Боль­ше в ней ниче­го не содержится.

Уста­но­вив «чисто чело­ве­че­ский и соци­аль­ный харак­тер «явле­ния сто­и­мо­сти» (срав­ни­те его фор­му­ли­ров­ку с оха­рак­те­ри­зо­ван­ным выше уче­ни­ем Марк­са о чисто чело­ве­че­ской и соци­аль­ной при­ро­де это­го явле­ния!), Гра­циа­деи затем «пыта­ет­ся подроб­нее разо­брать его фор­мы». Итак, что такое сто­и­мость? Сто­и­мость, это — потре­би­тель­ная сто­и­мость. Это откры­тие Гра­циа­деи вполне достой­но дру­гих его открытий.

«Поль­за, кото­рую мож­но извлечь, пре­пят­ствия, издерж­ки, кото­рые при­хо­дит­ся одо­леть — вот что вхо­дит состав­ной частью во вся­кое оце­ноч­ное суждение».

Но слу­шай­те дальше:

«Если рас­смат­ри­вать оце­ноч­ное суж­де­ние как все­об­щее и про­стое поня­тие и толь­ко как тако­вое, то мож­но ска­зать, что все эко­но­ми­че­ские явле­ния, будучи раз­ло­же­ны на свои про­стей­шие эле­мен­ты, при­во­дят к сто­и­мо­сти. В самом деле, все эко­но­ми­че­ские суж­де­ния, от эле­мен­тар­ней­ших до слож­ней­ших, могут быть раз­ло­же­ны на суж­де­ния (поло­жи­тель­ные или отри­ца­тель­ные) от отно­ше­ний меж­ду жела­е­мым пред­ме­том и теми уси­ли­я­ми и издерж­ка­ми, кото­рых тре­бу­ет обла­да­ние им; и все хозяй­ствен­ные дей­ствия, от эле­мен­тар­ней­ших до слож­ней­ших, опре­де­ля­ют­ся эти­ми суждениями».

«С этой точ­ки зре­ния — и повто­ря­ем: толь­ко с этой — доз­во­ли­тель­но ска­зать, что сто­и­мость может быть поня­та… не толь­ко вне обме­на в соб­ствен­ном смыс­ле, но даже и вне дей­стви­тель­но­го обще­ства» (не угод­но ли? Л. Р.).

«Так как поли­ти­че­ская эко­но­мия (и в осо­бен­но­сти офи­ци­аль­ная) име­ет сла­бость, может быть не вполне бес­ко­рыст­ную — к робин­зо­на­дам, то пред­ста­вим себе Робин­зо­на Кру­зо на его необи­та­е­мом ост­ро­ве. По опре­де­ле­нию, он совер­шен­но оди­нок. Он хочет есть и видит на дере­ве плод, кото­рый, он в этом уве­рен, спо­со­бен уто­лить его голод. Тогда он взве­ши­ва­ет, с одной сто­ро­ны, поль­зу, кото­рую мог­ло бы ему при­не­сти поеда­ние пло­да, а с дру­гой — те уси­лия, кото­рые необ­хо­ди­мы, что­бы взо­брать­ся на дере­во, овла­деть пред­ме­том и спу­стить­ся вниз. В резуль­та­те он выска­зы­ва­ет оце­ноч­ное суж­де­ние, суж­де­ние о сто­и­мо­сти. Если оно поло­жи­тель­но, т. е. если он реша­ет, что затра­тить уси­лия сто­ит, то он пред­при­мет неко­то­рое хозяй­ствен­ное дей­ствие, кото­рое и явит­ся резуль­та­том его суж­де­ния (а не его голо­да! Л. Р.): он вле­зет на дере­во и доста­нет плод (если не сва­лит­ся рань­ше! Л. Р.)».

«Таким обра­зом, то обсто­я­тель­ство, что в нашем при­ме­ре логи­че­ские эле­мен­ты суж­де­ния и мате­ри­аль­ные эле­мен­ты дей­ствия руди­мен­тар­ны (?), и что, соглас­но гипо­те­зе, в дан­ном слу­чае отсут­ству­ет соци­аль­ная сре­да, не поме­ша­ло нам при­знать, что даже при этих про­стей­ших усло­ви­ях, даже «в есте­ствен­ном состо­я­нии», чело­век может состав­лять оце­ноч­ные суж­де­ния и совер­шать соот­вет­ству­ю­щие дей­ствия» («Цена и при­бав. цена», стр. 25 – 26).

Про­шу изви­не­ния за эту очень длин­ную и очень скуч­ную цита­ту. Я дол­жен был при­ве­сти эту робин­зо­на­ду, кото­рую наш Гра­циа­деи бес­смыс­лен­но повто­ря­ет за «может быть (!) не вполне бес­ко­рыст­ной» офи­ци­аль­ной поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей, что­бы уж зараз покон­чить и с тео­ри­ей Гра­циа­деи. Это все та же тео­рия пре­дель­ной полез­но­сти, в ее наи­бо­лее плос­ком и вуль­гар­ном виде. Толь­ко пусты­ня Бэм-Бавер­ка, в кото­рой изны­ва­щий от жаж­ды пут­ник готов отдать за ста­кан воды все золо­то, кото­рое он вла­чит с собой через пусты­ню, пре­вра­ща­ет­ся здесь в идил­ли­че­ский необи­та­е­мый ост­ров. Для это­го не сто­и­ло напи­сать целых три кни­ги. Было бы доста­точ­но заявить: прав не Маркс, а — «жал­кий Мак».

Я выдам тов. Гра­циа­деи один сек­рет, кото­рый, навер­ное, заин­те­ре­су­ет его, как эко­но­ми­ста, пыта­ю­ще­го­ся опро­верг­нуть Марк­са: Маркс, кро­ме трех томов «Капи­та­ла», напи­сал еще четы­ре тома о «Тео­ри­ях при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти». Ведь вы это­го не зна­ли, тов. Гра­циа­деи? Инте­рес­но, не прав­да ли?

В этих четы­рех томах бед­ный Маркс возит­ся с целой кучей «эко­но­ми­стов», подоб­ных Вам и утвер­ждав­ших то самое, что утвер­жда­е­те Вы. Одно­му из них Маркс отве­ча­ет так: «На самом деле это (т. е. то, что утвер­ждал Ваш кол­ле­га, тов. Гра­циа­деи) озна­ча­ет толь­ко вот что: при­чи­ной сто­и­мо­сти това­ра или рав­но­цен­но­сти двух това­ров явля­ют­ся обсто­я­тель­ства, застав­ля­ю­щие про­дав­ца или поку­па­те­ля и про­дав­ца счи­тать что-нибудь за сто­и­мость или за экви­ва­лент това­ра. Объ­яс­не­ние обсто­я­тельств, опре­де­ля­ю­щих сто­и­мость това­ра, не подви­ну­лось ни на шаг от того, что они обо­зна­че­ны, как обсто­я­тель­ства, дей­ству­ю­щие как „дух” обме­ни­ва­ю­щих­ся лиц».

«Те же, от духа неза­ви­си­мые, хотя на него и дей­ству­ю­щие обсто­я­тель­ства, кото­рые вынуж­да­ют про­из­во­ди­те­лей про­дать свои про­дук­ты, как това­ры, — обсто­я­тель­ства, отли­ча­ю­щие одну фор­му обще­ствен­но­го про­из­вод­ства от дру­гой,— сооб­ща­ют их про­дук­там и неза­ви­си­мую от потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти мено­вую сто­и­мость для их духа. Их «дух», их созна­ние, может вовсе и не знать, для него может и не суще­ство­вать то, чем в дей­стви­тель­но­сти опре­де­ля­ет­ся сто­и­мость их това­ров или их про­дук­тов, как сто­и­мо­стей. Они постав­ле­ны в такие усло­вия, кото­рые опре­де­ля­ют их дух, при чем они могут и не знать об этом. Каж­дый может поль­зо­вать­ся день­га­ми, не зная, что такое день­ги. Эко­но­ми­че­ские кате­го­рии отра­жа­ют­ся в созна­нии в очень иска­жен­ном виде» («Theorien über den Mehrwert», III, 195).

Вот как Маркс пони­мал, что «логи­че­ские суж­де­ния и логи­че­ское дей­ство­ва­ние» состав­ля­ют сущ­ность эко­но­ми­че­ских зако­нов! При­ве­ден­ной цита­ты, вме­сте с изло­жен­ным в нача­ле этой гла­вы, вполне доста­точ­но, что­бы сдать в архив всю фило­соф­скую, социо­ло­ги­че­скую и эко­но­ми­че­скую «тео­рию» наше­го противника.

И един­ствен­но лишь с целью осве­тить после­до­ва­тель­ность ком­му­ни­сти­че­ской линии наше­го това­ри­ща, мы раз­бе­рем здесь еще его тео­рию при­бы­ли, кото­рая при­во­дит его к свое­об­раз­но­му уче­нию о поли­ти­ке коммунизма.

Но сна­ча­ла ска­жем несколь­ко слов о его тео­рии капитала.

По Гра­циа­деи, «хоть и не все про­из­во­ди­тель­ные богат­ства явля­ют­ся капи­та­лом, но зато вся­кий капи­тал есть тем самым про­из­во­ди­тель­ное богат­ство… Вся­кий капи­тал есть про­из­во­ди­тель­ное богат­ство, пото­му что при каком угод­но точ­ном опре­де­ле­нии капи­та­ла оста­ет­ся в силе то обсто­я­тель­ство, что он слу­жит сво­е­му вла­дель­цу не сам по себе (!),… а лишь как сред­ство для обес­пе­че­ния посто­ян­но­го дохода».

Свое­об­раз­но и в устах ком­му­ни­ста доволь­но стран­но даже не столь­ко то, что, спу­стя 70 лет после Марк­са, капи­тал сно­ва опре­де­ля­ет­ся, как про­из­во­ди­тель­ное богат­ство, и таким обра­зом тупо­умие бур­жу­аз­ной эко­но­мии водво­ря­ет­ся в наших соб­ствен­ных рядах. Стран­но то, что капи­тал опре­де­ля­ет­ся «как сред­ство для обес­пе­че­ния посто­ян­но­го дохо­да». Ведь и рабо­чий исполь­зу­ет свою рабо­чую силу для обес­пе­че­ния себе по воз­мож­но­сти посто­ян­но­го дохо­да. А, с дру­гой сто­ро­ны, и капи­та­лист не обес­пе­чен от того, что его доход пере­ста­нет быть посто­ян­ным. Сло­во «доход» упо­треб­ля­ет­ся здесь во избе­жа­ние сло­ва при­быль, как преж­де товар фигу­ри­ро­вал исклю­чи­тель­но под видом про­дук­та и как вско­ре труд ока­жет­ся «услу­гой», а живот­ное — рабо­чим. Это ли не пря­мое, хотя быть может и несо­зна­тель­ное, услу­же­ние капиталу?

После при­ве­ден­но­го опре­де­ле­ния капи­та­ла нико­го не уди­вит уче­ние Гра­циа­деи о при­бы­ли. Послушаем:

«Если вер­ны пред­по­сыл­ки Марк­са, осо­бен­но те, соглас­но кото­рым сто­и­мость (мено­вая) воз­ни­ка­ет из тру­да, то при­быль (при­ба­воч­ная сто­и­мость, при­ба­воч­ная цена) отдель­но­го пред­при­ни­ма­те­ля может быть выве­де­на не ина­че, как из тру­да рабо­чих, и при­том толь­ко рабо­чих, рабо­та­ю­щих на него. Наобо­рот, если вер­ны наши пред­по­сыл­ки, и осо­бен­но те, соглас­но кото­рым сто­и­мость (мено­вая) хотя свя­за­на и с про­из­вод­ством, но все же явля­ет­ся преж­де все­го фак­том товар­но­го обра­ще­ния,— то при­ба­воч­ная цена ока­зы­ва­ет­ся раз­но­стью двух чле­нов: пер­вый член — высо­та про­даж­ных цен, т. е. вели­чи­на умень­ша­е­мо­го,— кон­кре­ти­зи­ру­ет­ся за счет издер­жек поку­па­те­ля това­ра, к како­му бы клас­су поку­па­тель ни при­над­ле­жал. Вто­рой же член, т. е. вели­чи­на вычи­та­е­мо­го,— кон­кре­ти­зи­ру­ет­ся за счет рабо­чих (и слу­жа­щих), ибо послед­ние, имен­но пото­му, что они рабо­чие и слу­жа­щие, полу­ча­ют пла­ту мень­шую, чем цена, кото­рую дан­ный поку­па­тель реа­ли­зу­ет посред­ством про­да­жи сво­е­го това­ра, так что воз­ни­ка­ю­щую из этой раз­ни­цы при­ба­воч­ную цену они по могут исполь­зо­вать для себя» («II Ргеzzо», стр. 25).

Итак, высо­та (реа­ли­зо­ван­ная) цен, а тем самым и при­быль капи­та­ли­ста, зави­сит от борь­бы поку­па­те­лей и про­дав­цов, она воз­ни­ка­ет ста­ло быть за счет потре­би­те­лей, «к како­му бы клас­су поку­па­тель ни при­над­ле­жал»! Ясно без лиш­них слов, что ком­му­низм, как клас­со­вое дви­же­ние про­ле­та­ри­а­та, лиша­ет­ся таким обра­зом всей сво­ей хозяй­ствен­ной осно­вы, т. е. одно­го из наших силь­ней­ших и надеж­ней­ших ору­дий. Но тут тов. Гра­циа­деи вспо­ми­на­ет, что он — ком­му­нист. Его упре­ка­ли,— жалу­ет­ся он,— что по его тео­рии при­быль капи­та­ли­ста полу­ча­ет­ся исклю­чи­тель­но за счет потре­би­те­лей (Там же, стр. 26). Кле­ве­та! Зло­на­ме­рен­ность! При­быль полу­ча­ет­ся так­же и за счет рабо­чих и служащих.

Пре­вос­ход­но!. Мы не жела­ем кле­ве­тать на тов. Гра­виа­деи. И мы не пита­ем ника­ких дур­ных чувств про­тив него. Поэто­му мы поз­во­лим себе задать ему несколь­ко дру­гих вопросов.

Допу­стим, что он прав. Про­да­вец про­да­ет, поку­па­тель поку­па­ет; пер­вый запра­ши­ва­ет столь­ко, сколь­ко состав­ля­ют издерж­ки про­из­вод­ства плюс «чест­ный барыш»,— вто­рой нахо­дит этот барыш «нечест­ным», и в резуль­та­те пре­ре­ка­ний полу­ча­ет раз­ни­ца, иду­щая в кар­ман про­дав­цу. Мы уже не спра­ши­ва­ем о том, по како­му кри­те­рию опре­де­ля­ет про­да­вец свой «чест­ный барыш», и поче­му поку­па­тель счи­та­ет его нечест­ным (слиш­ком высо­ким). Гра­циа­деи, конеч­но, отве­тил бы, что пред­при­ни­ма­тель «уста­нав­ли­ва­ет свой барыш из обыч­но­го рас­че­та в 10% с издер­жек производства».

Как уста­нав­ли­ва­ют­ся сами эти издерж­ки про­из­вод­ства, в кото­рые, кро­ме цены рабо­чей силы, вхо­дят еще цены мате­ри­аль­ных средств, тоже ведь тре­бу­ю­щие опре­де­ле­ния по како­му-нибудь пра­ви­лу и содер­жа­щи­е­ся в при­бы­ли дру­гих пред­при­ни­ма­те­лей,— об этом мы так­же не будем спра­ши­вать, ибо все рав­но полу­чи­ли бы все тот же ниче­го не зна­ча­щий ответ. Вопро­сы, кото­рые и хотим задать, дру­го­го рода.

Во-пер­вых. Пред­при­ни­ма­тель не может веч­но про­да­вать. Он дол­жен и поку­пать. То, что он выиг­ры­ва­ет как про­да­вец, он теря­ет, как поку­па­тель. Если же Вы ска­же­те, что он поку­па­ет реже, чем дру­гие потре­би­те­ли, не явля­ю­щи­е­ся пред­при­ни­ма­те­ля­ми, ибо тех очень мно­го и все они поку­па­ют его товар, а он один и удо­вле­тво­ря­ет лишь свои лич­ные потреб­но­сти,— то это будет неправ­да. Пред­при­ни­ма­тель, имен­но как тако­вой, удо­вле­тво­ря­ет не толь­ко свои лич­ные потреб­но­сти, но и про­из­вод­ствен­ные потреб­но­сти капи­та­ла, пред­ста­ви­те­лем кото­ро­го он явля­ет­ся. В этом сво­ем каче­стве он поку­па­ет боль­ше, чем обык­но­вен­ные потре­би­те­ли. Ведь он накоп­ля­ет, на выру­чен­ные день­ги он заку­па­ет ору­дия про­из­вод­ства, маши­ны, сырье и т. д.,— не гово­ря пока о рабо­чей силе, к кото­рой мы вер­нем­ся ниже. Весь свой барыш он дол­жен был бы усту­пить дру­гим «пред­при­ни­ма­те­лям», преж­де чем оче­редь дой­дет до них и они ста­нут поку­пать това­ры у него. Зна­ком Вам этот аргу­мент, тов. Гра­циа­деи? Ста­рый аргу­мент, встре­ча­ю­щий­ся во мно­гих местах «Капи­та­ла» и «Тео­рий при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти». Ста­рый — но не опро­верг­ну­тый до сих пор. Не опро­верг­ну­тый и Вами, тов. Гра­циа­деи! И зна­е­те ли Вы, какой, по Марк­су, прин­цип открыт вами, в каче­стве тай­ны капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства? Наду­ва­тель­ство, обман. Так мы бла­го­по­луч­но вер­ну­лись к социо­ло­гии XVIII века. Рас­сто­я­ние, на кото­рое Вы ушли от Марк­са, боль­ше, неже­ли то, в кото­рое Маркс ушел от Сми­та и Рикар­до. К сожа­ле­нию, толь­ко вы про­шли его в про­ти­во­по­лож­ном направ­ле­нии — Вы пошли назад! Маркс пока­зал, как воз­ни­ка­ет при­быль при соблю­де­нии всех пра­вил това­ро­об­ме­на, при усло­вии, что все това­ры про­да­ют­ся по сво­ей сто­и­мо­сти. Обман, наду­ва­тель­ство исклю­ча­ют­ся им в каче­стве прин­ци­па объ­яс­не­ния капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства. Вы же, тов. Гра­циа­деи, сно­ва вво­ди­те этот прин­цип и дума­е­те, что совер­ши­ли вели­кое дело. Но в дей­стви­тель­но­сти Вы достиг­ли толь­ко одно­го: Вы вскры­ли бес­си­лие ваше­го «уче­ния» во всей его обнаженности!

Во-вто­рых. Рабо­чие (и слу­жа­щие) пред­при­ни­ма­те­ля тоже ведь «про­дав­цы»: они про­да­ют свою рабо­чую силу. Поче­му же: они не могут про­ве­сти «поку­па­те­ля», не могут про­дать свой товар доро­же, как это дела­ет капи­та­лист? Но об этом после. Кро­ме того, они и поку­па­те­ли. И, как тако­вые, они совер­шен­но такие же потре­би­те­ли, как и все про­чие. Поче­му же они не могут «исполь­зо­вать для себя» раз­ни­цу меж­ду сво­ей зара­бот­ной пла­той и цена­ми на про­дук­ты? Если Вы на это отве­ти­те: пото­му, что они полу­ча­ют «все­го лишь» такую пла­ту, кото­рая ниже про­даж­ных цен това­ров (а Вы имен­но так и отве­ча­е­те), то я дол­жен обра­тить Ваше вни­ма­ние на сле­ду­ю­щее: рабо­чий класс ест тот самый хлеб и носит ту самую обувь, кото­рые он сам же про­из­во­дит. Но хотя рабо­чие про­из­во­дят эти необ­хо­ди­мые вещи, они все-таки долж­ны поку­пать их на рын­ке совер­шен­но так же, как все дру­гие потре­би­те­ли. И вдо­ба­вок они еще пла­тят за эти сквер­ные вещи (ибо они полу­ча­ют товар само­го сквер­но­го каче­ства) очень доро­го. Но деше­во ли, доро­го ли, они поку­па­ют все эти това­ры у неко­то­ро­го пред­при­ни­ма­те­ля. Ино­гда у сво­е­го соб­ствен­но­го, кото­рый тогда полу­ча­ет соот­вет­ству­ю­щий барыш. Отку­да про­ис­хо­дит этот барыш? Рабо­чие поку­па­ют эти това­ры за свою зара­бот­ную пла­ту, ука­зан­ный барыш про­ис­хо­дит из их зара­бот­ной пла­ты. Вы, ста­ло быть, сво­ди­те при­быль к выче­ту из зара­бот­ной пла­ты. Но «дан­ная при­быль может, прав­да, ино­гда заклю­чать его в себе, но он (этот вычет) нико­гда не может лежать в осно­ве кате­го­рии при­бы­ли» (Маркс, Тео­рии при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, III, 434). Кро­ме того, рабо­чий такой же потре­би­тель, как вся­кий дру­гой, и то обсто­я­тель­ство, что его поку­па­тель­ные сред­ства име­ют сво­им источ­ни­ком зара­бот­ную пла­ту, не может поме­шать ему «исполь­зо­вать для себя» все те пре­иму­ще­ства, кото­рые с Вашей точ­ки зре­ния мог­ли бы иметь потре­би­те­ли в борь­бе про­тив про­дав­ца. Если же все «потре­би­те­ли» все­гда оста­ют­ся в накла­де, то то же долж­но слу­чить­ся и с рабо­чи­ми не посколь­ку они рабо­чие, а посколь­ку потре­би­те­ли. Итак, если пред­при­ни­ма­тель — соглас­но Вашей соб­ствен­ной тео­рии, тов. Гра­циа­деи,— полу­ча­ет барыш за счет рабо­чих, то этот барыш либо име­ет сво­им источ­ни­ком про­из­вод­ство (это Вы отри­ца­е­те), либо же, выра­жая собою толь­ко раз­ни­цу меж­ду издерж­ка­ми про­из­вод­ства и про­даж­ной ценой, он полу­ча­ет­ся за счет рабо­че­го, посколь­ку он потре­би­тель, а не посколь­ку он рабо­чий. Но тогда пада­ет вто­рая часть Ваше­го тези­са, в кото­рой Вы отли­ча­е­те рабо­чих (и слу­жа­щих) от дру­гих потре­би­те­лей, и оста­ет­ся в силе толь­ко пер­вая часть, соглас­но кото­рой при­быль пред­при­ни­ма­те­ля воз­ни­ка­ет за счет потре­би­те­лей. «к како­му бы клас­су ни при­над­ле­жал поку­па­тель». И не пытай­тесь спа­сти свое поло­же­ние ссыл­кой на то, что пред­при­ни­ма­тель­ская при­быль полу­ча­ет­ся не за счет рабо­чих, а «толь­ко» за счет дру­гих потре­би­те­лей: ведь этой ссыл­кой Вы под­твер­ди­те то, про­тив чего так энер­гич­но про­те­сту­е­те, как про­тив кле­ве­ты — имен­но, что по Ваше­му мне­нию при­быль полу­ча­ет­ся исклю­чи­тель­но за счет потре­би­те­лей. Впро­чем, если вы это­го и не ска­же­те, то, как мы толь­ко что пока­за­ли, дело все рав­но све­дет­ся к этому.

Но если при­быль капи­та­ли­стов, про­да­ю­щих свои това­ры рабо­чим, про­ис­хо­дит из того же источ­ни­ка, как и при­быль осталь­ных пред­при­ни­ма­те­лей, то чем же отли­ча­ет­ся тогда рабо­чий, как потре­би­тель (ибо в этом слу­чае он толь­ко потре­би­тель), от осталь­ных потре­би­те­лей? Что рабо­чие (вино­ват! я чуть было не поза­был о слу­жа­щих!) полу­ча­ют «толь­ко» зара­бот­ную пла­ту,— это не име­ет здесь ника­ко­го зна­че­ния, пото­му что рабо­чий зара­бо­ток есть такая же сум­ма денег, как и вся­кая дру­гая. Прав­да, она пожа­луй мень­ше той, что име­ет­ся у «потре­би­те­лей-нера­бо­чих». Но отку­да в таком слу­чае этот «избы­ток» денег у осталь­ных потре­би­те­лей? Они не рабо­чие, так кто же они такие? Может быть ран­тье, поку­па­ю­щие себе авто­мо­би­ли, ска­ко­вых лоша­дей, кар­ти­ны и т. д. (все то, что Вы все­гда при­во­ди­те в каче­стве при­ме­ров в Ваших кни­гах)? Но отку­да у них «избы­ток» денег, на кото­рый они поку­па­ют все эти пре­вос­ход­ные вещи? Или, может быть, они чинов­ни­ки? Тогда, отку­да берет день­ги госу­дар­ство, выпла­чи­ва­ю­щее им содер­жа­ние? Из нало­гов! Но нало­ги выка­чи­ва­ют­ся из кар­ма­нов рабо­чих, пред­при­ни­ма­те­лей, ран­тье; мы, таким обра­зом, опять вер­ну­лись к ним. Ста­ло быть, чинов­ни­ков при­хо­дит­ся исклю­чить из рас­смот­ре­ния. Может быть, нако­нец, они — мел­кие про­из­во­ди­те­ли? Тогда, если они рабо­та­ют в оди­ноч­ку, их день­ги (боль­шей частью совсем не «боль­шие») име­ют сво­им источ­ни­ком их про­из­вод­ство, чего по Вашей гипо­те­зе не долж­но быть,— если же они нани­ма­ют рабо­чих, то они пред­при­ни­ма­те­ли, хотя и более мел­кие, чем другие.

Под­черк­ну еще раз, что вопрос заклю­ча­ет­ся в сле­ду­ю­щем: отку­да про­ис­хо­дят день­ги, кото­рые в виде при­бы­ли пере­се­ля­ют­ся в кар­ман капи­та­ли­ста и кото­рые до это­го пере­се­ле­ния долж­ны же были нахо­дить­ся в кар­мане кого-нибудь другого?

Дол­жен при­знать­ся, что Ваше объ­яс­не­ние это­го вопро­са нас не удо­вле­тво­ря­ет. Вы говорите:

«Раз дано упо­треб­ле­ние денег…» («Цена и приб. цена», стр.43).

Но я имен­но о том и спра­ши­ваю — как оно «дано»? А на это Вы в дру­гом месте отве­ча­е­те так:

«Что­бы сде­лать обмен все­об­щим и достиг­нуть посто­ян­но­го товар­но­го обра­ще­ния, нуж­но было заклю­чить согла­ше­ние, в силу кото­ро­го — так как все согла­си­лись (!) обме­ни­вать свои соб­ствен­ные това­ры или услу­ги (!) на один какой-нибудь товар — каж­дый в отдель­но­сти при­об­ре­тал уве­рен­ность, что смо­жет удо­вле­тво­рить свои потреб­но­сти, полу­чив от дру­гих опре­де­лен­ное коли­че­ство это­го това­ра. Эко­но­ми­че­ское бла­го, слу­жа­щее для этой цели, назы­ва­ет­ся день­га­ми» (Там же, стр. 26).

Нет, това­рищ, это объ­яс­не­ние нас никак не удо­вле­тво­ря­ет. Сна­ча­ла Вы уди­ви­ли нас сооб­ще­ни­ем, что люди мыс­лят и дей­ству­ют логи­че­ски, затем еще более — дру­гим сооб­ще­ни­ем, что логи­ка, о кото­рой Вы гово­ри­те, есть «при­клад­ная и исто­ри­че­ская логи­ка», но все-таки — эту «при­клад­ную и исто­ри­че­скую» логи­ку мы себе не так пред­став­ля­ли. Люди хотят сде­лать обмен все­об­щим и достиг­нуть посто­ян­но­го обра­ще­ния това­ров и поэто­му они заклю­ча­ют «согла­ше­ние», при­чем необ­хо­ди­мые пред­по­сыл­ки для «все­об­ще­го» обме­на и «посто­ян­но­го» обра­ще­ния они выса­сы­ва­ют у себя из паль­цев. Изоб­ре­та­тель­ность этих счаст­ли­вых людей почти так же вели­ка, как и Ваша, тов. Гра­циа­деи. Они изоб­ре­та­ют день­ги, еще не имея о них ника­ко­го пред­став­ле­ния, ни малей­ше­го поня­тия. Веро­ят­но, эту идею им вну­ша­ет, как древним евре­ям Иего­ва, их наци­о­наль­ный бог, одно­вре­мен­но с запо­ве­дью: не укра­ди! Поче­му толь­ко их бог не вну­ша­ет им заод­но идею еще и дру­го­го «согла­ше­ния» — о том, что­бы каж­дый обла­дал бла­гом, кото­рое будет име­но­вать­ся день­га­ми, в воз­мож­но боль­шем коли­че­стве или, по край­ней мере, в таком же, как и все осталь­ные? В силу како­го согла­ше­ния у одно­го денег очень мно­го, а у дру­го­го нет их вовсе? Не кажет­ся ли Вам, тов. Гра­циа­деи, что сво­ей ост­ро­ум­ной тео­ри­ей денег Вы уж заод­но объ­яс­ни­ли и то, что угне­тен­ные клас­сы, в осо­бен­но­сти про­ле­та­ри­ат, обя­за­ны сво­им эко­но­ми­че­ским поло­же­ни­ем, сво­ей экс­плу­а­та­ци­ей, согла­ше­нию и, сле­до­ва­тель­но, самим себе? Но, может быть, дело все-таки про­ис­хо­дит так, что день­ги появ­ля­ют­ся лишь после того, как обмен уже стал все­об­щим, а обра­ще­ние (това­ров!) посто­ян­ным? А как появ­ля­ют­ся това­ры и их обра­ще­ние, об этом я попро­сил бы Вас про­честь у Маркса.

Но что­бы стать сред­ством обра­ще­ния, день­ги уже долж­ны суще­ство­вать! Да, но зна­е­те ли, в какой роли? В роли това­ра, в роли сто­и­мо­сти — сто­и­мо­сти, полу­чив­шей само­сто­я­тель­ность, став­шей все­об­щим экви­ва­лен­том. Доро­гой това­рищ, мы уж выда­дим Вам и эту тай­ну! Но как эта сто­и­мость попа­да­ет в виде при­бы­ли в кар­ман «пред­при­ни­ма­те­ля», это­го отнюдь не объ­яс­ня­ет Ваше «согла­ше­ние» (вот уже поис­ти­не «реаль­ный», «исто­ри­че­ский» метод!), успев­шее уста­реть еще в XVIII веке. Зато это объ­яс­ня­ет Маркс: «В обмене про­дук­ты отдель­ных лиц, при­об­ре­тая фор­му «денег», тем самым пока­зы­ва­ют себя про­дук­та­ми все­об­ще­го тру­да. Но обмен еще не опре­де­ля­ет вели­чи­ны их сто­и­мо­сти. В нем они пока­зы­ва­ют себя все­об­щим обще­ствен­ным тру­дом, но в какой мере могут они пока­зы­вать себя все­об­щим тру­дом, это зави­сит от того, в какой мере могут они пока­зы­вать себя обще­ствен­ным тру­дом,— зна­чит от коли­че­ства това­ров, на кото­рые они могут обме­ни­вать­ся,— зна­чит от раз­ме­ров обме­на, тор­гов­ли, от того ряда това­ров, в кото­ром они выра­жа­ют себя, как мено­вую сто­и­мость. Если бы, наприм., суще­ство­ва­ло толь­ко четы­ре раз­лич­ных отрас­ли про­из­вод­ства, то каж­дый про­из­во­ди­тель зна­чи­тель­ную часть сво­их про­дук­тов про­из­во­дил бы для само­го себя. А если суще­ству­ет целая тыся­ча отрас­лей про­из­вод­ства, то каж­дый отдель­ный про­из­во­ди­тель может про­из­во­дить весь свой про­дукт, как товар. Его про­дукт может цели­ком идти в обмен» («Тео­рии при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти», I, 202).

Но перей­дем теперь к тре­тье­му и важ­ней­ше­му вопро­су, уже затро­ну­то­му выше.

Все, к чему Вы при­шли с помо­щью Вашей бле­стя­щей «при­клад­ной и исто­ри­че­ской» логи­ки, мы при­ни­ма­ем. При­быль про­во­дит не из про­из­вод­ства, а из раз­ни­цы меж­ду издерж­ка­ми про­дав­ца и поку­па­те­ля, день­ги не сто­и­мость, а сред­ство обра­ще­ния, создан­ное путем согла­ше­ния и т. д. Мы отда­ем даже долж­ное той ком­му­ни­сти­че­ской после­до­ва­тель­но­сти, с какой Вы объ­яс­ня­е­те про­ис­хож­де­ние и сущ­ность капи­та­ла и наем­но­го тру­да. Но все-таки Вы не буде­те отри­цать, что, како­во бы ни было про­ис­хож­де­ние наем­но­го тру­да, наем­ные рабо­чие суще­ству­ют. Вы, прав­да, назы­ва­е­те, как уже было заме­че­но, труд этих наем­ных рабо­чих «услу­га­ми», так же, как и труд живот­ных! Чем же отли­ча­ет­ся наем­ный рабо­чий от живот­но­го? Раз­ве и живот­ное выпол­ня­ет необ­хо­ди­мый и при­ба­воч­ный труд? Зна­е­те ли вы, кто «открыл» эту тео­рию? Мак-Кэл­лок. Про­чти­те отпо­ведь, полу­чен­ную им от Марк­са («Тео­рии при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти», III том). Маркс назы­ва­ет это «сико­фант­ством» на служ­бе капи­та­ла, как раз и заин­те­ре­со­ван­но­го в том, что­бы зату­ше­вать осо­бен­но­сти наем­но­го тру­да, как исто­ри­че­ски пре­хо­дя­щей фор­мы, и поста­вить на их место бес­фор­мен­ные «услу­ги». Но услу­ги так услу­ги: наем­ные рабо­чие во вся­ком слу­чае существуют.

А если они суще­ству­ют, то суще­ству­ет и осо­бый товар — рабо­чая сила, кото­рую они про­да­ют. Она совер­шен­но такой же товар, как и вся­кий дру­гой. Поче­му же — таков наш вопрос поче­му рабо­чие, при про­да­же это­го сво­е­го това­ра, не посту­па­ют так же, как пред­при­ни­ма­те­ли, поче­му они не про­да­ют его доро­же, чем сто­ит его про­из­вод­ство, и не кла­дут раз­ни­цу к себе в кар­ман? Поче­му они не ста­но­вят­ся капи­та­ли­ста­ми? Как или что меша­ет им на этом пути? Рабо­чий очень часто высту­па­ет как про­да­вец и все же он один дей­стви­тель­но явля­ет­ся жерт­вой обма­на! Как это происходит?

Исхо­дя из Вашей тео­рии, доро­гой това­рищ, на этот вопрос не может быть отве­та. Но у Марк­са, кото­ро­го Вы — прав­да, со все­воз­мож­ны­ми ого­вор­ка­ми — поста­ра­лись уни­что­жить, Вы може­те най­ти ответ и на это, и ответ чрез­вы­чай­но умест­ный как раз в дан­ном случае.

Один очень извест­ный вуль­гар­ный эко­но­мист и сико­фант капи­та­ла вооб­ще и круп­но­го зем­ле­вла­де­ния в част­но­сти, по име­ни Томас Роберт Маль­тус, мимо­хо­дом объ­яс­нил одна­жды при­быль так же, как Вы ее объ­яс­ня­е­те теперь. Маркс отве­тил ему сле­ду­ю­щим образом:

«Ситец заклю­ча­ет в себе рабо­чее вре­мя, рав­ное 12 ш. Из них (капи­та­лист) запла­тил толь­ко 8 ш. Он про­да­ет товар за 12 ш, если про­да­ет его по его сто­и­мо­сти, и, сле­до­ва­тель­но, нажи­вет 4 ш. Что каса­ет­ся поку­па­те­ля, то он, соглас­но пред­по­ло­же­нию, пла­тит во вся­ком слу­чае толь­ко за сто­и­мость сит­ца (види­те, его никто не наду­ва­ет! Л. Р.),— т. е. он отда­ет сум­му денег, в кото­рой заклю­ча­ет­ся столь­ко же рабо­че­го вре­ме­ни, сколь­ко в сит­це. Тут воз­мож­ны три слу­чая. Поку­па­тель — капи­та­лист. День­ги, кото­ры­ми он пла­тит, так­же заклю­ча­ют в себе часть неопла­чен­но­го тру­да. Так что если один про­да­ет неопла­чен­ный труд, то дру­гой поку­па­ет на неопла­чен­ный труд. Каж­дый реа­ли­зу­ет неопла­чен­ный труд: один как про­да­вец, дру­гой как поку­па­тель. Или же поку­па­тель явля­ет­ся само­сто­я­тель­ным про­из­во­ди­те­лем. Тогда он полу­ча­ет экви­ва­лент за экви­ва­лент. Опла­чен или неопла­чен труд, про­да­ва­е­мый ему в това­ре, это в нисколь­ко не каса­ет­ся. Он полу­ча­ет столь­ко же ове­ществ­лен­но­го тру­да, сколь­ко дает. Или, нако­нец, он — наем­ный рабо­чий. И в этом слу­чае — пред­по­ло­жив, что товар про­да­ет­ся по сво­ей сто­и­мо­сти — он полу­ча­ет за свои день­ги, как и вся­кий дру­гой поку­па­тель, экви­ва­лент в фор­ме това­ра. (Зна­чит, посколь­ку он потре­би­тель, и его тоже никто не наду­ва­ет! Л. Р.). Он полу­ча­ет столь­ко же ове­ществ­лен­но­го тру­да в фор­ме това­ра, сколь­ко дает его в фор­ме денег. Но за те день­ги, кото­рые состав­ля­ют его зара­бот­ную пла­ту, он отдал боль­ше тру­да, чем его заклю­ча­ет­ся в день­гах. Ста­ло быть, он запла­тил за эти день­ги доро­же их сто­и­мо­сти, а зна­чит и за экви­ва­лент денег, за ситец, он тоже запла­тил доро­же его сто­и­мо­сти. Сле­до­ва­тель­но, его издерж­ки, как поку­па­те­ля, боль­ше, чем издерж­ки про­дав­ца любо­го това­ра, хотя он и полу­чил в това­ре экви­ва­лент за свои день­ги: но ведь в день­гах-то он не полу­чил экви­ва­лен­та за свой труд — в фор­ме тру­да он дал боль­ше, чем экви­ва­лент. Рабо­чий ока­зы­ва­ет­ся, таким обра­зом, един­ствен­ным, кто за все това­ры, даже когда он поку­па­ет их по их сто­и­мо­сти, пла­тит доро­же их сто­и­мо­сти, пото­му что он купил все­об­щий экви­ва­лент тру­да, день­ги, доро­же их сто­и­мо­сти. Отсю­да не полу­ча­ет­ся ника­ко­го осо­бо­го бары­ша для того, кто про­да­ет свой товар рабо­че­му: рабо­чий пла­тит ему не боль­ше, чем вся­кий дру­гой поку­па­тель,— он опла­чи­ва­ет сто­и­мость тру­да. Капи­та­лист, про­да­ю­щий про­из­ве­ден­ный рабо­чим товар рабо­че­му же, реа­ли­зу­ет, конеч­но, на этой про­да­же при­быль, но не боль­шую, чем на про­да­же вся­ко­му дру­го­му поку­па­те­лю. Его при­быль про­ис­хо­дит не от того, (в слу­чае про­да­жи рабо­че­му), что он про­да­ет товар доро­же его сто­и­мо­сти, а от того, что он рань­ше, в про­цес­се про­из­вод­ства, купил этот товар у рабо­че­го ниже его стоимости».

Теперь Вы може­те тор­же­ство­вать, тов. Гра­циа­деи! Да ведь это моя тео­рия,— вос­клик­не­те Вы,— ведь я утвер­ждаю то же самое, что здесь утвер­жда­ет Маркс,— имен­но, что при­быль про­ис­хо­дит из раз­ни­цы меж­ду издерж­ка­ми про­из­вод­ства и про­даж­ны­ми цена­ми! Но минут­ку тер­пе­ния! Дело в том, что Маркс продолжает:

«Гос­по­дин Маль­тус, пре­вра­тив­ший капи­та­ли­зи­ро­ва­ние това­ра в его сто­и­мость, вполне после­до­ва­тель­но пре­вра­ща­ет затем всех поку­па­те­лей в наем­ных рабо­чих, т. е. у него все они дают капи­та­ли­сту в обмен за товар непо­сред­ствен­ный труд (как у Вас, тов. Гра­циа­деи, реши­тель­но все пре­вра­ща­ют­ся, наобо­рот, в потре­би­те­лей! Л. Р.), и при­том все отда­ют ему боль­ше тру­да, чем его заклю­че­но в това­ре,— тогда как на самом деле при­быль капи­та­ли­ста про­ис­хо­дит от того, что он про­да­ет заклю­чен­ный в това­ре труд цели­ком, опла­че­на же им толь­ко часть это­го тру­да. Зна­чит, если у Рикар­до затруд­не­ние в том, что закон това­ро­об­ме­на непо­сред­ствен­но не объ­яс­ня­ет обме­на меж­ду капи­та­лом и наем­ным тру­дом и даже как буд­то ему про­ти­во­ре­чит, то Маль­тус раз­ре­ша­ет это затруд­не­ние тем, что пре­вра­ща­ет куп­лю (обмен) това­ров в обмен меж­ду капи­та­лом и наем­ным тру­дом. Маль­тус не пони­ма­ет раз­ни­цы меж­ду всей сум­мой тру­да, заклю­ча­ю­щей­ся в дан­ном това­ре, и сум­мой опла­чен­но­го тру­да, заклю­ча­ю­щей­ся в нем. А имен­но эта раз­ни­ца и явля­ет­ся источ­ни­ком при­бы­ли. И в даль­ней­шем Маль­тус вынуж­ден выво­дить при­быль из того, что про­да­вец про­да­ет товар не толь­ко выше той цены, кото­рую он ему сто­ит (так капи­та­лист дей­стви­тель­но и посту­па­ет), но и выше той, кото­рую она сама сто­ит; он при­хо­дит, сле­до­ва­тель­но, к вуль­гар­но­му воз­зре­нию, выво­дя­ще­му при­быль из того, что про­да­вец про­да­ет товар доро­же его сто­и­мо­сти (т. е. полу­ча­ет за боль­шее коли­че­ство рабо­че­го вре­ме­ни, чем в нем заклю­ча­ет­ся). То, что он таким обра­зом выиг­ры­ва­ет как про­да­вец одно­го това­ра, он теря­ет как поку­па­тель дру­го­го, и реши­тель­но нель­зя понять, какая может полу­чить­ся реаль­ная «при­быль» от тако­го все­об­ще­го номи­наль­но­го повы­ше­ния цен. Непо­нят­но, как может таким путем обо­га­тить­ся все обще­ство в целом, как может обра­зо­вать­ся дей­стви­тель­ная при­ба­воч­ная сто­и­мость или при­ба­воч­ный про­дукт. Это — неле­по тупо­ум­ное пред­став­ле­ние».

Хотя Вы, тов. Гра­циа­деи, стро­и­те свою тео­рию несколь­ко ина­че, чем пре­сло­ву­тый Маль­тус, все же Вы на сво­ем пути при­хо­ди­те как раз к тому же, к чему при­шел и Маль­тус: к выве­де­нию при­бы­ли из отчуж­де­ния това­ров, из про­цес­са их обра­ще­ния. И толь­ко что Вы про­слу­ша­ли отверг Марк­са не толь­ко на эту част­ную тео­рию, но и на всю Вашу «логи­че­скую и исто­ри­че­скую» тео­рию вообще.

На этом мы бы и покон­чи­ли, если бы не вывод, кото­рый Гра­циа­деи дела­ет из сво­ей тео­рии и кото­рый мы долж­ны еще при­ве­сти — ско­рее, впро­чем, для раз­вле­че­ния, чем для серьез­но­го опро­вер­же­ния. Ока­зы­ва­ет­ся, види­те ли, что наша досе­леш­няя поли­ти­ка, опи­рав­ша­я­ся на марк­сизм и лени­низм, была непра­виль­на! Мы долж­ны немед­лен­но ее изме­нить и в осно­ву нашей поли­ти­ки поло­жить фашизм. Ибо если вы хоти­те знать, в чем заклю­ча­ет­ся истин­ный ком­му­низм, то слушайте.

По Марк­су, при­быль про­ис­хо­дит из неопла­чен­но­го тру­да, т. е. обра­зу­ет­ся за счет рабо­чих. Это толь­ко один факт. По Гра­циа­деи, она, обра­зу­ет­ся отча­сти за счет рабо­чих, отча­сти же за счет потре­би­те­лей. Это — два фак­та. Итак:

«Кри­ти­ка капи­та­ли­сти­че­ско­го строя не ослаб­ля­ет­ся, а уси­ли­ва­ет­ся тем, что ее опо­рой ста­но­вят­ся, вме­сто одно­го, два важ­ней­ших фак­та… Если два эти явле­ния… будут при­ве­де­ны во вза­им­ную связь, мож­но будет оба их исполь­зо­вать в оди­на­ко­вом смысле».

«Пер­вое явле­ние, т. е. тот факт, что они (рабо­чие) не в состо­я­нии вос­пре­пят­ство­вать при­сво­е­нию при­ба­воч­ной цены исклю­чи­тель­но капи­та­ли­ста­ми, может быть исполь­зо­ва­но по отно­ше­нию к тем, кто, будучи вынуж­де­ны про­да­вать свою рабо­чую силу, чув­стви­тель­нее к этой сто­роне вопро­са (рабо­чие, кре­стьяне, част­ные служащие)…»

«На вто­рое же явле­ние, т. е. на тот факт, что потре­би­те­ли ока­зы­ва­ют­ся жерт­вой неспра­вед­ли­во­сти, мож­но обра­щать вни­ма­ние сред­них клас­сов и сло­ев… А ведь одна из харак­тер­ных черт ком­му­низ­ма, как поли­ти­че­ской шко­лы, в том и состо­ит, что он при­зна­ет зна­че­ние и сред­них тру­до­вых сло­ев и ста­ра­ет­ся удо­вле­тво­рить и их инте­ре­сы и стрем­ле­ния» («II Ргеzzо», стр. 38 – 39).

Что это такое, как не идео­ло­гия фашиз­ма? От Мус­со­ли­ни до Гит­ле­ра весь фашизм сто­ит под зна­ком борь­бы не про­тив про­из­во­ди­тель­но­го, а про­тив тор­го­во­го капи­та­ла, взвин­чи­вав­ше­го цены за счет потре­би­те­лей. Этой идео­ло­ги­ей фашизм хочет при­ма­нить к себе про­ме­жу­точ­ные слои. По Гра­циа­деи наша ленин­ская поли­ти­ка при­вле­че­ния тру­до­вых сло­ев на сто­ро­ну про­ле­та­ри­а­та в его рево­лю­ци­он­ной борь­бе сов­па­да­ет с фашист­ской идео­ло­ги­ей потре­би­те­ля, с попыт­кой фашиз­ма при­ма­нить к себе про­ме­жу­точ­ные слои!

Мы, ста­ло быть, нисколь­ко не ошиб­лись, когда в вве­де­нии к насто­я­щей ста­тье выска­за­ли мысль, что быть может харак­тер нынеш­ней ста­дии рево­лю­ции побу­дил Гра­циа­деи высту­пить со сво­и­ми писа­ни­я­ми и со сво­ей попыт­кой реви­зии марк­сиз­ма. Это наше заяв­ле­ние мы долж­ны теперь изме­нить толь­ко в том смыс­ле, что это не быть может так, а без вся­ко­го сомне­ния так. И вот дока­за­тель­ство: Долой идео­ло­гию про­ле­та­ри­а­та, рево­лю­ци­он­ный марк­сизм! Вме­сто него да здрав­ству­ет идео­ло­гия мел­кой бур­жу­а­зии, в ее реак­ци­он­ней­шей фор­ме, идео­ло­гия фашиз­ма!

Примечания

[1] Пере­вод с немец­ко­го И. Румера

[2] Цити­ру­ет­ся по рус­ско­му изда­нию Ком­му­ни­сти­че­ско­го Уни­вер­си­те­та Зино­вье­ва, Ленин­град 1923 — 24 г.

[3] Я отлич­но знаю, что эта и сле­ду­ю­щая мои фор­му­ли­ров­ки не без­упреч­ны. Но я хочу предо­ста­вить тов. Гра­циа­деи наи­боль­шую воз­мож­ность — ока­зать­ся правым!

[4] См. у Марк­са «Theorien über den Mehrwert», II, 1, 310: «Если воз­зре­ние Рикар­до, в целом, соот­вет­ству­ет инте­ре­сам про­мыш­лен­ной бур­жу­а­зии, то лишь пото­му и постоль­ку, посколь­ку ее инте­ре­сы сов­па­да­ют с инте­ре­са­ми про­из­вод­ства или про­из­во­ди­тель­но­го раз­ви­тия чело­ве­че­ско­го тру­да. Там, где эти инте­ре­сы всту­па­ют в про­ти­во­ре­чие друг с дру­гом, он так же бес­по­ща­ден по отно­ше­нию к бур­жу­а­зии, как обык­но­вен­но он быва­ет бес­по­ща­ден по отно­ше­нию к про­ле­та­ри­а­ту и аристократии».

[5] Мено­вая сто­и­мость, кото­рую толь­ко и зна­ет Гра­циа­деи, дей­стви­тель­но про­яв­ля­ет­ся толь­ко в обра­ще­нии това­ров; поэто­му в назва­нии «мено­вая сто­и­мость» уже выра­жен тот факт, что она есть явле­ние обра­ще­ния. Но быть тако­вым и осу­ществ­лять­ся в обра­ще­нии она может толь­ко пото­му, что скры­тая за ней сто­и­мость была созда­на в про­цес­се про­из­вод­ства. Гра­циа­деи берет назва­ние «мено­вая сто­и­мость» и поль­зу­ет­ся этим назва­ни­ем, как аргу­мен­том про­тив Марк­са! Это напо­ми­на­ет бур­жу­аз­ных фило­со­фов, кото­рые, состря­пав себе «иде­ал» все­со­вер­шен­но­го, все­ве­ду­ще­го и т. д. суще­ства, выво­дят отсю­да суще­ство­ва­ние бога, так как-де «идея» совер­шен­но­го суще­ства не мог­ла бы нахо­дить­ся в их голо­ве, если тако­го суще­ства не было в дей­стви­тель­но­сти. Так мож­но посред­ством над­ле­жа­ще­го «опре­де­ле­ния» дока­зать реши­тель­но все, даже суще­ство­ва­ние бога

[6] про­пу­ще­но слово.

[7] Номер стра­ни­цы нераз­бор­чив. В ПСС МиЭ это стр.163 – 164: «Как созна­тель­ный носи­тель это­го дви­же­ния, вла­де­лец денег ста­но­вит­ся капи­та­ли­стом. Его лич­ность или, точ­нее, его кар­ман — вот тот пункт, отку­да исхо­дят и куда воз­вра­ща­ют­ся день­ги. Объ­ек­тив­ное содер­жа­ние это­го обра­ще­ния — воз­рас­та­ние сто­и­мо­сти — есть его субъ­ек­тив­ная цель, и посколь­ку рас­ту­щее при­сво­е­ние абстракт­но­го богат­ства явля­ет­ся един­ствен­ным дви­жу­щим моти­вом его опе­ра­ций, постоль­ку — и лишь постоль­ку — он функ­ци­о­ни­ру­ет как капи­та­лист, т. е. как оли­це­тво­рён­ный, ода­рён­ный волей и созна­ни­ем капитал.

[8] Все, что я здесь гово­рю, при­ло­жи­мо, конеч­но, к про­ле­та­ри­а­ту лишь отча­сти и вовсе не при­ло­жи­мо к послек­лас­со­во­му обще­ству. Поче­му — это объ­яс­нил в дру­гом месте.

Scroll to top