РЕЦЕНЗИЯ НА ПУБЛИЧНЫЙ ДОКУМЕНТ САМООБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ГРУППЫ ENGELS «ЧТО ТАКОЕ КОММУНИЗМ?»

Миколай Загорский

(перевод-адаптация с польского и украинского Dominik Jaroszkiewicz)

Доку­мент, иду­щий под рецен­зию сам по себе весь­ма необы­чен. Необы­чен постав­лен­ный вопрос, необыч­ны умствен­ные сред­ства, упо­треб­лён­ные для его реше­ния, необыч­но отсут­ствие пуб­лич­но­го адре­са, необыч­на серьёз­ность и кри­тич­ность рас­смот­ре­ния, необыч­но то, что подоб­ный доку­мент про­ис­хо­дит из Рос­сии и совсем не име­ет пере­во­дов. Мно­го­пла­но­вость раз­би­ра­е­мо­го доку­мен­та застав­ля­ет оце­нить его зна­че­ние в несколь­ких аспек­тах, кото­рые тес­но свя­за­ны тек­стом. Как мини­мум это

- поли­ти­че­ская исто­рия

- тео­ре­ти­че­ская исто­рия

- диа­лек­ти­че­ская логи­ка

1. Политическая история

Раз­би­ра­е­мый доку­мент появил­ся в фай­ло­вых нако­пи­те­лях наших запад­ных това­ри­щей в мае 2018 года. Несколь­ко позд­нее неко­то­рые поис­ко­вые систе­мы зафик­си­ро­ва­ли рас­про­стра­не­ние это­го доку­мен­та на Восто­ке.

В самых общих чер­тах год назад на Укра­ине имел­ся раз­ло­жив­ший­ся и дез­ор­га­ни­зо­ван­ный поли­ти­че­ский ком­му­низм, в Рос­сии поли­ти­че­ский ком­му­низм всту­пал в похо­жий этап, и наме­ти­лось опу­сто­ше­ние моло­дёж­ных орга­ни­за­ций вбли­зи поли­ти­че­ско­го ком­му­низ­ма. В Поль­ше ещё не дей­ство­ва­ла совре­мен­ная нор­ма о све­де­нии ком­му­низ­ма к уго­лов­щине, но уже наме­чал­ся про­дол­жа­ю­щий­ся мед­лен­ный затяж­ной спад само­об­ра­зо­ва­ния[1]. В Рос­сии, напро­тив, поли­ти­че­ское само­об­ра­зо­ва­ние нача­ло рас­ши­ре­ние, кото­рое не пре­кра­ща­ет­ся до сих пор. Впро­чем, за каких-то 2 – 3 года до это­го там ниче­го подоб­но­го не было. В Рос­сии 2014 – 2016 годов поли­ти­че­ский ком­му­низм в любых фор­мах ката­стро­фи­че­ски утра­тил авто­ри­тет, а замет­ных из Поль­ши само­об­ра­зо­ва­тель­ных начи­на­ний не было вовсе.

Сей­час тен­ден­ции совер­шен­но дру­гие. Рос­сий­ское поли­ти­че­ское само­об­ра­зо­ва­ние име­ет ещё неиз­вест­ную ста­биль­ность и неиз­вест­ную дис­ци­пли­ни­ро­ван­ность (про­шло мало вре­ме­ни), но хоро­шо извест­ную рас­ту­щую чис­лен­ность, кото­рая ста­вит его в один ряд с мощ­ней­ши­ми наци­о­наль­ны­ми отря­да­ми поли­ти­че­ско­го само­об­ра­зо­ва­ния в дру­гих стра­нах Евро­пы. При про­дол­же­нии этих тен­ден­ций, при отсут­ствии поли­ти­че­ских пре­сле­до­ва­ний и при при­об­ре­те­нии эле­мен­тар­ной дис­ци­пли­ни­ро­ван­но­сти Рос­сия может доволь­но ско­ро стать стра­ной с силь­ней­шим поли­ти­че­ским само­об­ра­зо­ва­ни­ем в Евро­пе, о чём всё чаще гово­рят в Вар­ша­ве.

Может пока­зать­ся уди­ви­тель­ным, но вопрос о том, что такое ком­му­низм, совер­шен­но не ста­вил­ся в офи­ци­аль­ных оте­че­ствен­ных поле­ми­ках в свя­зи со све­де­ни­ем ком­му­низ­ма к уго­лов­щине. Для гос­под­ству­ю­щей в Поль­ше «тео­ре­ти­че­ской куль­ту­ры» (пост­мо­дер­нист­ско­го тео­ре­ти­че­ско­го бес­куль­ту­рья) нет ниче­го уди­ви­тель­но­го в том, что к уго­лов­щине све­де­но неиз­вест­но что. В Рос­сии вопрос ста­вил­ся с дру­гой, намно­го более тра­ги­че­ской сто­ро­ны. Если в Поль­ше от пони­ма­ния того, что такое ком­му­низм, офи­ци­аль­но дистан­ци­ро­ва­лась, в первую оче­редь, гос­под­ству­ю­щая бур­жу­а­зия, то в Рос­сии, где не было и нет ана­ло­гов SMP[2], не было даже вялых поле­мик по это­му пово­ду. Сле­до­ва­тель­но, рос­сий­ский поли­ти­че­ский ком­му­низм даже на уровне узна­ва­ния и пред­став­ле­ния не инте­ре­со­вал­ся тем, что такое ком­му­низм. А пони­ма­ние это­го вопро­са счи­та­лось про­сто излиш­ним, если вооб­ще при­лич­ным. С подоб­ной мак­си­мой, дохо­дя­щей до неза­бвен­но­го тези­са душив­ше­го поль­ские уни­вер­си­те­ты Ширин­ско­го-Ших­ма­то­ва («поль­за фило­со­фии не дока­за­на, а вред от неё воз­мо­жен»), рос­сий­ский поли­ти­че­ский ком­му­низм уже про­шёл нема­ло «побед­ных рубе­жей». Сна­ча­ла он побед­но отде­лил себя от совет­ско­го поли­ти­че­ско­го ком­му­низ­ма и сни­зил чис­лен­ность при­мер­но на два поряд­ка. Ещё поря­док был поте­рян в пери­од мед­лен­но­го про­ту­ха­ния, закон­чив­ше­го­ся 2014 годом, когда отли­чить поли­ти­че­ский ком­му­низм от поли­ти­че­ско­го анти­ком­му­низ­ма было очень труд­но. Тогда поли­ти­че­ская и тео­ре­ти­че­ская пози­ция Лени­на и Чер­ны­шев­ско­го ока­за­лась за пре­де­ла­ми рос­сий­ской пуб­ли­ци­сти­ки, что доволь­но быст­ро при­ве­ло к тому, что весь рос­сий­ский поли­ти­че­ский ком­му­низм поте­рял ещё один-два поряд­ка в чис­лен­но­сти и свёл­ся до несколь­ких чисто фор­маль­ных сект. Вопрос о том, что такое ком­му­низм, был постав­лен не в рос­сий­ском поли­ти­че­ском ком­му­низ­ме. Нет, этих людей подоб­ные вопро­сы нико­гда не инте­ре­со­ва­ли и едва ли заин­те­ре­су­ют. Впро­чем, в этом выра­же­но то, что любой «поли­ти­че­ский ком­му­низм» любой быв­шей стра­ны СЭВ[3] не име­ет к ком­му­низ­му ника­ко­го отно­ше­ния, даже если пре­сле­ду­ет­ся по «ком­му­ни­сти­че­ским» нор­ма­ти­вам уго­лов­но­го пра­ва. Вопрос о том, что такое ком­му­низм — это мини­мум серьёз­но­го отно­ше­ния к ком­му­низ­му. Не сто­ит удив­лять­ся тому, что и мини­мум мало где дости­гал­ся. Так, неко­то­рая весь­ма вялая и чер­но­вая поле­ми­ка по это­му вопро­су име­ла место ещё до 2014 года в вар­шав­ском SKFM — само­об­ра­зо­ва­тель­ном сооб­ще­стве марк­сист­кой фило­со­фии.

С поли­ти­че­ским ком­му­низ­мом (не толь­ко в Поль­ше или в Рос­сии) вопрос о том «что такое ком­му­низм» ока­зал­ся вооб­ще никак не свя­зан. Это озна­ча­ет толь­ко пол­ный про­вал поли­ти­че­ско­го ком­му­низ­ма. Весь­ма доро­гая цена за спо­соб­ность задать один доволь­но про­стой вопрос. Цена, кото­рую Рос­сии при­шлось запла­тить. Цена тео­рии, как назы­вал это Мак­сим Загоруй­ко. Если кто-то в Рос­сии или за её пре­де­ла­ми посчи­та­ет вопрос «что такое ком­му­низм?» оче­ред­ной умствен­ной при­хо­тью, тем нелишне будет ука­зать на то, что за саму воз­мож­ность про­сто и лако­нич­но поста­вить этот вопрос Рос­сия запла­ти­ла поте­ря­ми от част­но­соб­ствен­ни­че­ско­го хозяй­ство­ва­ния, кото­рые соиз­ме­ри­мы с её демо­гра­фи­че­ски­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми поте­ря­ми пери­о­да вто­рой миро­вой вой­ны. А вот, ска­жем, бело­ру­сов и литов­цев (тоже силь­но постра­дав­ших) ука­зан­ный вопрос ещё не инте­ре­су­ет и вос­при­ни­ма­ет­ся как экзо­ти­че­ский поль­ский или рос­сий­ский экс­порт. Впро­чем, поли­ти­че­ская ситу­а­ция обо­зна­че­на более чем чёт­ко, перей­дём к тео­ре­ти­че­ским обсто­я­тель­ствам.

2. Теоретическая история

Если гово­рить о тео­ре­ти­че­ской ситу­а­ции, в кото­рой воз­ни­ка­ет вопрос о том, что такое ком­му­низм, то её нель­зя назвать бла­го­по­луч­ной. Понят­но, что когда есть мас­со­вое пони­ма­ние того, что такое ком­му­низм, ника­ко­го смыс­ла в вопро­се нет. Даже когда есть не мас­со­вое пони­ма­ние, а хотя бы мас­со­вая извест­ность того, что такое ком­му­низм, то тогда вопрос не столь вопи­ющ. Как же мы все дошли до такой жиз­ни? Конеч­но, общи­ми уси­ли­я­ми. Юри­ди­че­ский запрет ком­му­низ­ма (без юри­ди­че­ско­го опре­де­ле­ния того, что это такое) стал воз­мо­жен отнюдь не в 2019 году. Перед этим подоб­ный логи­че­ский ход дол­жен же был отку­да-то про­ник­нуть в гос­под­ству­ю­щую идео­ло­гию?

Его исто­ки мож­но хоро­шо про­сле­дить в кон­це 1970‑х годов, когда подоб­ная логи­ка рас­про­стра­ня­лась с опо­рой где на сим­па­тии, а где на адми­ни­стра­тив­ное при­нуж­де­ние теми людь­ми, кото­рые хоте­ли и тре­бо­ва­ли, что­бы их вос­при­ни­ма­ли как марк­си­стов. Речь идёт об Ада­ме Шаф­фе и Миха­и­ле Сус­ло­ве. Это до сих пор очень вли­я­тель­ные фигу­ры умствен­ной жиз­ни хотя бы пото­му, что поли­ти­че­ские попыт­ки дей­ство­вать в поль­зу ком­му­низ­ма без кри­ти­че­ско­го пони­ма­ния ситу­а­ции тут же при­во­дят к тому, что в Поль­ше появ­ля­ют­ся носи­те­ли взгля­дов Шаф­фа, а за Бугом носи­те­ли взгля­дов Сус­ло­ва. У наших юго-запад­ных сосе­дей точ­но на таком же осно­ва­нии рас­про­стра­ня­ют­ся взгля­ды небезыз­вест­но­го Отто Шика. Како­ва же осно­ва силы этих взгля­дов? Может быть, это были люди, кото­рые смог­ли кри­ти­че­ски взгля­нуть на обшир­ные пла­сты умствен­но­го насле­дия про­шло­го? Увы, это были доволь­но про­сто устро­ен­ные рецеп­то­ры контр­ре­во­лю­ци­он­ных тен­ден­ций сво­е­го вре­ме­ни, кото­рые при­кры­ва­лись марк­сиз­мом из сооб­ра­же­ния удоб­ства или неспо­соб­но­сти понять, что такое марк­сизм. Сила подоб­ных взгля­дов, исполь­зуя тер­ми­но­ло­гию сред­не­ве­ко­вой тео­ло­гии, демо­ни­че­ская, а не бла­го­дат­ная, она про­ис­хо­дит из недо­ста­точ­ной ясно­сти и неже­ла­ния про­яс­нять ситу­а­цию. Это неже­ла­ние про­яс­нять ситу­а­цию с ком­му­низ­мом объ­еди­ня­ет Миха­и­ла Сус­ло­ва, Эри­ха Апэ­ля, Отто Шика и Ада­ма Шаф­фа неза­ви­си­мо от того, кто из них боль­ше зани­мал­ся адми­ни­стри­ро­ва­ни­ем, а кто состав­ле­ни­ем недо­ум­ствен­ных про­из­ве­де­ний. «Ком­му­низм это когда-то потом» — утвер­жда­ли подоб­ные люди. Так их контр­ре­во­лю­ци­он­ная направ­лен­ность и сим­па­тии к кон­цеп­ции соци­а­лиз­ма как отдель­ной фор­ма­ции нахо­ди­ли есте­ствен­ное про­дол­же­ние в про­стой эмпи­ри­че­ской мето­до­ло­гии, сво­ди­мой к тому само­му мето­ду, кото­рый в наше вре­мя явля­ет­ся един­ствен­ным общим мето­дом для всех наук — мето­ду слу­чай­но­го выбо­ра. Поэто­му люди, не при­ло­жив­шие спе­ци­аль­ных уси­лий для про­яс­не­ния ситу­а­ции через осво­е­ние тео­ре­ти­че­ско­го мето­да пони­ма­ния ситу­а­ции, неиз­беж­но про­яв­ля­ют сти­хий­ные, но стой­кие сим­па­тии к эле­мен­тар­ным по сво­ей неда­лё­ко­сти фор­мам эмпи­риз­ма, свя­зан­ным в поли­ти­ке с име­на­ми Шаф­фа в Поль­ше и Сус­ло­ва в СССР.

Разу­ме­ет­ся, самое вре­мя посмот­реть на оппо­зи­цию подоб­ным взгля­дам. Марек Семек в Поль­ше и Ана­то­лий Канар­ский в СССР утвер­жда­ли, что ком­му­низм это не когда-то потом, а нечто, что фор­ми­ру­ет­ся в дан­ный момент, то есть то самое дви­же­ние, лик­ви­ди­ру­ю­щее налич­ное состо­я­ние и реша­ю­щее реаль­ные сто­я­щие перед обще­ством про­бле­мы на осно­ве совре­шен­но опре­де­лён­ных умствен­ных (тео­ре­ти­че­ское или кри­ти­че­ское мыш­ле­ние) и веще­ствен­ных (машин­ный фонд, вопло­щён­ный в про­мыш­лен­но­сти) пред­по­сы­лок. Семек спе­ци­аль­но ука­зы­ва­ет, что пред­по­сыл­ка обоб­ществ­ле­ния фор­ми­ру­ет­ся в каж­дом меж­субъ­ект­ном вза­и­мо­дей­ствии, а поли­ти­че­ская про­бле­ма состо­ит в том, что­бы эти пред­по­сыл­ки не гасить. Точ­но так­же Канар­ский нахо­дит в меха­низ­ме чело­ве­че­ско­го чув­ство­ва­ния мощ­ней­ший про­ком­му­ни­сти­че­ский фак­тор небез­раз­ли­чия, так­же нуж­да­ю­щий­ся в выхо­де на поверх­ность обще­ствен­ной жиз­ни. Это было заяв­ле­но в про­ту­ха­ю­ще рас­слаб­лен­ной обста­нов­ке 1970‑х годов, закон­чив­шей­ся Чрез­вы­чай­ным поло­же­ни­ем и выдви­же­ни­ем Яру­зель­ско­го. Имен­но в те годы Эвальд Ильен­ков, «совет­ский Семек», спе­ци­аль­но ука­зы­ва­ет, что борь­ба за ком­му­низм и его про­из­вод­ство — это дело сего­дняш­не­го дня. Хотя мето­до­ло­ги­че­ски эти тези­сы оста­ют­ся вер­ны­ми и сей­час, прин­ци­пи­аль­но то, что хотя порож­де­ние небез­раз­ли­чия и важ­ней­ших форм обоб­ществ­ле­ния может осу­ществ­лять­ся в каж­дом меж­субъ­ект­ном акте, но уско­ря­ю­ще­е­ся рас­ши­ре­ние этой сфе­ры чело­ве­че­ских отно­ше­ний, а, тем более, закреп­ле­ние резуль­та­та это­го рас­ши­ре­ния, воз­мож­но толь­ко через спе­ци­фи­че­скую орга­ни­за­цию про­мыш­лен­но­сти. Тео­ре­ти­че­ское пони­ма­ние это­го на уровне иссле­до­ва­ния всех бли­жай­ших пред­по­сы­лок про­мыш­лен­но­сти как осо­бой и важ­ней­шей фор­мы общения(Verkehrsform) не было рас­про­стра­не­но ни в годы народ­ной демо­кра­тии, ни сей­час. В СССР мож­но назвать пожа­луй толь­ко Мака­рен­ко, Глуш­ко­ва и Анто­но­ва. Важ­ней­ших прак­ти­че­ских резуль­та­тов, не закреп­лён­ных одна­ко вер­ным тео­ре­ти­че­ским пони­ма­ни­ем, достиг­ли в похо­жих направ­ле­ни­ях Хила­ри Минц, Михал Калец­кий, Нико­лай Веду­та и Ана­то­лий Китов. Марек Семек очень пес­си­ми­сти­че­ски оце­ни­вал при­год­ность поль­ской про­мыш­лен­но­сти к рас­ши­ре­нию сфе­ры обоб­ществ­ле­ния. Поэто­му, с одной сто­ро­ны, в его кон­цеп­цию хоро­шо впи­сы­ва­ет­ся объ­яс­не­ние реаль­ной дегра­да­ции взгля­дов Ана­то­лия Кито­ва, а, с дру­гой сто­ро­ны, дол­гая рабо­та Семе­ка в Запад­ной Гер­ма­нии так­же лег­ко пояс­ня­ет­ся как спо­соб выра­бо­тать запас для борь­бы с пози­ти­виз­мом в Поль­ше. Таким обра­зом Мака­рен­ко, Калец­кий и Минц, при том, что поли­ти­че­ские убеж­де­ния послед­них отли­ча­лись и где-то даже кон­флик­то­ва­ли, пря­мо соот­но­сят не про­сто зада­чу фор­ми­ро­ва­ния ком­му­ни­сти­че­ских форм обще­ния с про­мыш­лен­но­стью, а вклю­ча­ют про­мыш­лен­ность в поня­тие ком­му­низ­ма. Это прин­ци­пи­аль­ный момент, посколь­ку для Маре­ка Семе­ка, Эваль­да Ильен­ко­ва, Мила­на Собот­ки, Дьёр­дя Лука­ча и Ана­то­лия Канар­ско­го в поня­тие ком­му­низ­ма вклю­ча­ет­ся исто­ри­че­ски поня­тый труд, не дове­дён­ный по раз­ным при­чи­нам до иссле­до­ва­ния орга­ни­за­ци­он­ных форм про­мыш­лен­но­сти. Это некий дефект взгля­да про­фес­си­о­наль­но­го тео­ре­ти­ка, кото­рый лег­ко обна­ру­жи­ва­ет­ся при пра­виль­ном пони­ма­нии и обыч­но ясно осо­зна­ёт­ся самим тео­ре­ти­ком, но труд­но выяв­ля­ет­ся в том слу­чае, если чита­тель не име­ет тес­ной прак­ти­че­ской свя­зи со сфе­рой про­мыш­лен­но­сти. Чита­те­лей без такой свя­зи сей­час боль­шин­ство, что явля­ет­ся резуль­та­том про­ти­во­про­мыш­лен­ной поли­ти­ки, уни­что­жив­шей зна­чи­тель­ную часть рабо­тав­ших в 1985 году мел­ких и сред­них про­мыш­лен­ных объ­ек­тов от Маг­де­бур­га в Восточ­ной Гер­ма­нии до Саха­ли­на в Рос­сии и от Мур­ман­ска в Рос­сии до Тира­ны в Алба­нии. Это озна­ча­ет, что чита­тель без свя­зи с про­мыш­лен­но­стью поня­тие тру­да у Собот­ки, Лука­ча и Семе­ка соот­не­сёт с доступ­ны­ми его умствен­но­му взо­ру фор­ма­ми орга­ни­за­ции тру­да, кото­рые не будут иметь ника­ких суще­ствен­ных черт той самой про­мыш­лен­но­сти, кото­рая обра­зу­ет поня­тие ком­му­низ­ма. То есть ника­кой орга­ни­че­ской внут­рен­ней свя­зи меж­ду взгля­да­ми Семе­ка и Ильен­ко­ва с одной сто­ро­ны и Мака­рен­ко и Глуш­ко­ва — с дру­гой боль­шин­ство чита­те­лей не уви­дит. В луч­шем слу­чае будет обна­ру­же­но, что все назван­ные — это убеж­дён­ные ком­му­ни­сты име­ю­щие несо­мнен­ное стрем­ле­ние пол­нее осво­ить метод позна­ния мате­ри­а­ли­сти­че­ской диа­лек­ти­ки. А это будет толь­ко фор­маль­ной прав­дой. Поня­тая в орга­ни­за­ци­он­но-веще­ствен­ном един­стве как фор­ма обще­ния (Verkehrsform) про­мыш­лен­ность как порож­де­ние выс­шей про­грес­сив­ной эпо­хи эко­но­ми­че­ской обще­ствен­ной фор­ма­ции явля­ет­ся как в тео­ре­ти­че­ском, так и в обще­ствен­ном и поли­ти­че­ском отно­ше­нии осно­вой поня­тия ком­му­низ­ма как выс­шей фор­мы чело­ве­че­ско­го обще­ства. Более ран­ние эпо­хи эко­но­ми­че­ской обще­ствен­ной фор­ма­ции так­же зна­ли реаль­ные ком­му­ни­сти­че­ские отно­ше­ния. В сред­не­ве­ко­вой Евро­пе пред­ста­ви­те­ля­ми сред­не­ве­ко­вой диа­лек­ти­ки было сфор­ми­ро­ва­но даже спе­ци­фи­че­ское чув­ствен­ное поня­тие о ком­му­низ­ме. Одна­ко поня­тие о ком­му­низ­ме как тео­ре­ти­че­ское сей­час может суще­ство­вать толь­ко пото­му, что дей­ству­ю­щие зако­ны про­мыш­лен­ной орга­ни­за­ции поз­во­ля­ют раци­о­наль­но осо­знать име­ю­щу­ю­ся систе­му машин как спо­соб­ную к под­дер­жа­нию всё более осво­бож­да­ю­ще­го себя тру­да. Это совер­шен­но прин­ци­пи­аль­ный момент, ибо Герек отли­ча­ет­ся от Мин­ца и Сус­лов отли­ча­ет­ся от Глуш­ко­ва прин­ци­пи­аль­но тем, что одна фрак­ция ста­вит вопрос орга­ни­за­ции про­мыш­лен­но­сти как вопрос дости­же­ния и пости­же­ния ком­му­низ­ма, а дру­гая счи­та­ет, что име­ю­щи­е­ся фор­мы орга­ни­за­ции про­мыш­лен­но­сти проч­ны и мож­но кон­сер­ви­ро­вать их на деся­ти­ле­тия впе­рёд без суще­ствен­ных изме­не­ний. Имен­но тако­вы были взгля­ды скон­цен­три­ро­вав­ше­го­ся на над­стро­еч­ных явле­ни­ях Ада­ма Шаф­фа и пло­хо замас­ки­ро­ван­но­го сто­рон­ни­ка бог­да­нов­ской[4] тео­рии рав­но­ве­сия Миха­и­ла Сус­ло­ва.

Нам изве­стен резуль­тат вли­я­тель­но­сти убеж­де­ний этих вождей пози­ти­виз­ма, изве­стен резуль­тат того, что их кон­цеп­ции заво­ё­вы­ва­ли адми­ни­стра­тив­ные сим­па­тии. И пусть Адам Шафф не имел за собой столь тяжё­ло­го (как у Сус­ло­ва) адми­ни­стра­тив­но­го аппа­ра­та, гото­во­го обру­шить­ся на оппо­нен­та, но глав­ное у них было было общим — запрет тео­ре­ти­че­ской поста­нов­ки вопро­са о том, что такое ком­му­низм. Оба назван­ных дея­те­ля так­же счи­та­ли, что поли­ти­че­ские режи­мы, сде­лав­шие их полу­офи­ци­аль­ны­ми вождя­ми пози­ти­виз­ма, име­ют колос­саль­ный запас проч­но­сти. Эти иллю­зии они раз­де­ля­ли с вождя­ми «Соли­дар­но­сти». Шафф дожил до раз­гро­ма поль­ской про­мыш­лен­но­сти, кото­рым коман­до­вал Баль­це­ро­вич, дёр­га­е­мый за нит­ки из Вашинг­то­на. Менее чем через десять лет после похо­рон Сус­ло­ва в несколь­ких сот­нях мет­ров от его моги­лы занял каби­нет Ель­цин — рос­сий­ский гибрид Вален­сы и Квась­нев­ско­го, наде­лён­ный раз­ру­ши­тель­но­стью Мура­вьё­ва-веша­те­ля. Поли­ти­че­ская обста­нов­ка поме­ня­лась до про­ти­во­по­лож­но­сти, но вопрос о том, что такое ком­му­низм, по-преж­не­му не зада­вал­ся. В поли­ти­че­ском ком­му­низ­ме дей­ство­ва­ли ста­рые табу, места­ми пря­мо пере­хо­див­шие в кар­го-культ. Где же были най­де­ны инстру­мен­ты, что­бы понять что такое ком­му­низм? Хоро­шо ли полу­чи­лось изоб­ра­зить логи­че­ское тело ком­му­низ­ма выбран­ным авто­ра­ми рецен­зи­ру­е­мой рабо­ты рез­цом?

3. Диалектическая логика

В исто­ри­че­ски пер­вом про­из­ве­де­нии т. н. «при­клад­ной логи­ки»[5], кото­рым стал «Капи­тал», его автор упо­ми­нал, что суще­ству­ют обла­сти иссле­до­ва­ния, где бес­си­лен инстру­мен­та­рий нау­ки об изме­ре­ни­ях, где в суще­ство вопро­са мож­но про­ник­нуть не физи­че­ской или хими­че­ской силой, а умствен­ной по при­ро­де силой абстрак­ции. Вопрос о ком­му­низ­ме это, несо­мнен­но, имен­но такой вопрос, где не помо­гут ника­кие веще­ствен­ные инстру­мен­ты пости­же­ния про­бле­мы. Поэто­му весь вопрос состо­ит в том, како­ва будет позна­ва­тель­ная сила пред­ло­жен­ных абстрак­ций. В этой свя­зи мож­но сра­зу заме­тить, что осо­бен­но пло­до­твор­ной иде­ей явля­ет­ся раз­во­ра­чи­ва­ние опре­де­ле­ния тако­го явле­ния как ком­му­низм от эле­мен­тар­ной обще­ствен­ной фор­мы. Ей «может быть толь­ко сво­бод­ный труд «без нор­мы и воз­на­граж­де­ния», как «пер­вей­шая жиз­нен­ная потреб­ность» чело­ве­ка. Про­стей­шая непо­сред­ствен­но-кол­лек­тив­ная фор­ма осу­ществ­ле­ния тако­го тру­да (а луч­ше ска­зать, такой дея­тель­но­сти, так как за сло­вом «труд» в извест­ной мере сохра­ня­ет­ся нега­тив­ное зна­че­ние) явля­ет­ся той самой «кле­точ­кой» ком­му­низ­ма, в кото­рой зало­же­но даль­ней­шее раз­ви­тие ком­му­ни­сти­че­ско­го обще­ства во всех сво­их необ­хо­ди­мых опре­де­ле­ни­ях».

Сре­ди наук, уже сфор­ми­ро­ван­ных по типу «при­клад­ной логи­ки», то есть в осно­ву систем зна­ния кото­рых была поло­же­на мони­сти­че­ская содер­жа­тель­ная логи­ка диа­лек­ти­че­ско­го типа, пожа­луй, все могут дать своё опре­де­ле­ние ком­му­низ­ма. Так, поли­ти­че­ская эко­но­мия опре­де­ля­ет ком­му­низм как неэко­но­ми­че­скую или нето­вар­ную обще­ствен­ную фор­ма­цию, нахо­дя­щу­ю­ся за пре­де­ла­ми фор­ма­ци­онн­но­го типа раз­ви­тия обще­ства. То есть как обще­ство, где нет подав­ля­ю­ще­го гос­под­ства мате­ри­аль­ных фак­то­ров обще­ствен­ной жиз­ни над людь­ми. Пси­хо­ло­гия опре­де­ля­ет ком­му­низм как ситу­а­цию непре­рыв­но­го здо­ро­во­го и согла­со­ван­но­го (не одн­но­сто­рон­не­го) раз­ви­тия всех пси­хи­че­ских спо­соб­но­стей всех чле­нов обще­ства. Эсте­ти­ка, нако­нец, опре­де­ля­ет ком­му­низм как эпо­ху само­цель­но­сти чело­ве­че­ско­го чув­ство­ва­ния и наи­выс­шей небез­раз­лич­но­сти людей к резуль­та­там сво­ей дея­тель­но­сти. Обо­зна­чен­ные под­хо­ды К. Марк­са, Л. Выгот­ско­го и А. Канар­ско­го, одна­ко, пред­по­ла­га­ют в осно­ве опре­де­ле­ния ком­му­низ­ма свои соб­ствен­ные основ­ные опре­де­ле­ния, состав­ля­ю­щие нача­ло соот­вет­ству­ю­щих наук. В поли­ти­че­ской эко­но­мии это товар, в пси­хо­ло­гии это пси­хи­ка не при­спо­со­би­тель­но­го типа, в эсте­ти­ке это без­раз­ли­чие. Опре­де­ле­ние нау­ки о ком­му­низ­ме или науч­но­го ком­му­низ­ма долж­но исхо­дить из сво­ей соб­ствен­ной обще­ствен­ной потреб­но­сти. Риск­нём назвать эту наи­бо­лее все­объ­ем­лю­щую рево­лю­ци­он­ную потреб­ность потреб­но­стью в цель­но­сти жиз­ни.

Попыт­ка раз­во­ра­чи­ва­ния поня­тия ком­му­низ­ма из реаль­но­го бытия такой потреб­но­сти в налич­ном обще­стве име­ет тот же самый риск, что и нача­ло вся­кой нау­ки. Иоганн Фих­те, Георг Гегель, Карл Маркс и Вла­ди­мир Ленин посвя­ти­ли про­бле­ме нача­ла науч­ной отрас­ли обсто­я­тель­ные раз­мыш­ле­ния. Спе­ци­аль­но эту про­бле­му осве­ща­ли в сво­их тру­дах Семек, Канар­ский, Босен­ко и Ильен­ков. Суть про­бле­мы состо­ит в том, что пер­вая началь­ная кате­го­рия вся­кой нау­ки долж­на в абстракт­ном виде содер­жать всё мно­го­об­ра­зие, всё богат­ство кон­крет­ных опре­де­ле­ний, раз­во­ра­чи­ва­ю­щих­ся из неё[6]. Так, в «Нау­ке Логи­ки» все ситу­а­ции позна­ния раз­во­ра­чи­ва­ют­ся из того, что пред­по­сыл­кой позна­ния чего-либо обо­зна­ча­ет­ся чистое бытие (фак­ти­че­ски — чистое бытие пред­ме­та позна­ния). В «Капи­та­ле» всё мно­го­об­ра­зие капи­та­ли­сти­че­ских хозяй­ствен­ных и идео­ло­ги­че­ских форм объ­яс­не­но через исто­ри­че­ский про­цесс раз­ви­тия в чело­ве­че­ском хозяй­стве опре­де­ле­ния товар­но­сти. Но эта товар­ность не есть эмпи­ри­че­ское бытие хоро­шо нам извест­ных това­ров наше­го вре­ме­ни. Опре­де­ле­ние товар­но­сти вклю­ча­ет не толь­ко доступ­ный и извест­ный нам резуль­тат, но и про­цесс его обра­зо­ва­ния вме­сте с его усло­ви­я­ми. Этот про­цесс в эмпи­ри­че­ском виде нам недо­сту­пен, его нам дают исто­ри­че­ские источ­ни­ки худо­же­ствен­но­го, пра­во­во­го, рели­ги­оз­но­го и про­чих видов. То есть опре­де­ле­ние това­ра у Марк­са не явля­ет­ся про­стой абстрак­ци­ей наблю­да­е­мых форм. Точ­но так же у Канар­ско­го без­раз­ли­чие — это не абстрак­ция без­ра­ли­чия как гип­но­ти­че­ско­го или пато­ло­ги­че­ско­го состо­я­ния. Типич­ное поль­ское управ­ле­ние сло­ва­ми тре­бу­ет поста­вить к без­раз­ли­чию[7] точ­ку оттал­ки­ва­ния «без­раз­ли­чие к»[8]. У Канар­ско­го без­раз­ли­чие как основ­ная кате­го­рия эсте­ти­ки трак­то­ва­на в смыс­ле без­раз­ли­чия к иллю­зор­но­му (идео­ло­ги­че­ско­му) и небез­раз­ли­чия к само­зна­чи­мой чело­ве­че­ской жиз­ни, рас­ши­ря­ю­щей своё мате­ри­аль­ное и духов­ное про­стран­ство (трак­тов­ка, навер­ня­ка заим­ство­ван­ная из «Госу­дар­ства и рево­лю­ции» Вла­ди­ми­ра Лени­на). Про­дол­жая этот же ряд раз­мыш­ле­ний, мож­но заме­тить, что в нау­ке о ком­му­низ­ме опре­де­ле­ние ком­му­низ­ма не может быть про­стой абстрак­ци­ей от налич­но­го несво­бод­но­го состо­я­ния боль­шин­ства чело­ве­че­ства. Ком­му­низм не может рас­смат­ри­вать­ся как про­стая или хит­рая инвер­сия (пере­во­ра­чи­ва­ние) име­ю­щих­ся эмпи­ри­че­ских опре­де­ле­ний, ещё менее он похож на апо­ло­гию налич­но­го состо­я­ния. Поэто­му рабо­та «Что такое ком­му­низм?» пред­ла­га­ет нам взгляд на ту целост­ность, кото­рая спо­соб­на рас­ши­рять­ся до гос­под­ству­ю­ще­го отно­ше­ния в обще­стве. Это и есть нача­ло нау­ки ком­му­низ­ма, доступ­ное уже в наше вре­мя, но не явля­ю­ще­е­ся про­стой абстрак­ци­ей наблю­да­е­мо­го:

«Сво­бод­ная дея­тель­ность и её непо­сред­ствен­но-кол­лек­тив­ная фор­ма явля­ют­ся реаль­но­стью в наше вре­мя точ­но так же, как реаль­но­стью ещё до появ­ле­ния капи­та­лиз­ма были товар­ное про­из­вод­ство и товар. И пере­ход к ново­му обще­ствен­но­му строю про­изой­дёт, когда сво­бод­ная дея­тель­ность чело­ве­ка ста­нет уни­вер­саль­ным отно­ше­ни­ем, так же, как тако­вым неко­гда стал товар».

Ком­му­низм, таким обра­зом, не явля­ет­ся ни логи­че­ски, ни поли­ти­че­ски отри­ца­ни­ем всей налич­ной сово­куп­но­сти капи­та­ли­сти­че­ских опре­де­ле­ний обще­ствен­ной жиз­ни. Он лик­ви­ди­ру­ет лишь гос­под­ству­ю­щий и основ­ной прин­цип постро­е­ния всех обще­ствен­ных отно­ше­ний, вызы­вая тем самым корен­ной пере­во­рот все­го обще­ствен­но­го зда­ния. Но если мы опре­де­ля­ем ком­му­низм как отри­ца­ние сти­хий­но «себя раз­во­ра­чи­ва­ю­щей» осно­вы капи­та­лиз­ма, то вста­ёт вопрос о поло­жи­тель­ном осно­ва­нии это­го отри­ца­ния. Что такое эта осно­ва по суще­ству? Где най­ти её проч­ные и утвер­ди­тель­ные опре­де­ле­ния за пре­де­ла­ми «нетова­но­сти», «непри­спо­со­би­тель­ной пси­хи­ки», «небез­раз­ли­чия»? Если прак­ти­ка ком­му­низ­ма воз­мож­на как пол­ный и непре­рыв­ный син­тез опре­де­ле­ний всех наук, то его тео­ре­ти­че­ское опре­де­ле­ние мож­но полу­чить из всех тех науч­ных зна­ний, кото­рые при­бли­жа­ют к истине и не явля­ют­ся апо­ло­ги­ей налич­но­го поло­же­ния. Так, антич­ные мыс­ли­те­ли и сред­не­ве­ко­вые мисти­ки были кем угод­но, но не бур­жу­аз­но-огра­ни­чен­ны­ми людь­ми. За пре­де­ла­ми апо­ло­гии товар­но­сти нахо­дят­ся рабо­тав­шие в сфе­ре диа­лек­ти­че­ской логи­ки мыс­ли­те­ли раз­ных стран народ­ной демо­кра­тии. Имен­но син­тез назван­ных источ­ни­ков нетруд­но уви­деть в сле­ду­ю­щих поло­же­ни­ях:

«В непо­сред­ствен­но-кол­лек­тив­ной фор­ме сво­бод­ная дея­тель­ность осу­ществ­ля­ет­ся по мер­кам сво­бо­ды, исти­ны, добра и кра­со­ты, а зна­чит и наи­выс­ше­го чело­ве­че­ско­го инте­ре­са, то есть — это фор­ма само­цен­ной чув­ствен­ной дея­тель­но­сти. Сво­бод­ная дея­тель­ность обя­за­тель­но пред­по­ла­га­ет един­ство всех трёх ком­по­нен­тов: чув­ствен­ность, нрав­ствен­ность и мыш­ле­ние, и дове­де­ние их до уров­ня сво­бо­ды. В про­цес­се такой дея­тель­но­сти осу­ществ­ля­ет­ся утвер­жде­ние чело­ве­ка во всей его пол­но­те вне зави­си­мо­сти от того, что имен­но дела­ет­ся и что имен­но (исти­на, доб­ро или кра­со­та) выхо­дит на перед­ний план».

За при­ве­дён­ны­ми тези­са­ми про­ще про­сто­го обна­ру­жить иссле­до­ва­ния Пла­то­на, Лени­на и Канар­ско­го. Прав­да опре­де­ле­ние един­ства исти­ны добра и кра­со­ты рабо­та «Что такое ком­му­низм?» не при­во­дит. Обо­зна­че­но толь­ко, что подоб­но объ­ек­тив­ной истине, суще­ству­ет объ­ек­тив­ная кра­со­та (не сво­ди­мая к мате­ри­аль­ной фор­ме) и объ­ек­тив­ное доб­ро. Одна­ко эта тер­ми­но­ло­гия дей­стви­тель­но труд­на не толь­ко для чело­ве­ка, пыта­ю­ще­го­ся разо­брать­ся в том, что такое науч­ный ком­му­низм. Так, чте­ние диа­ло­гов Пла­то­на отнюдь не дела­ет поня­тие о един­стве исти­ны, кра­со­ты и добра про­стым. Почти не име­ю­щие спе­ци­аль­ной тер­ми­но­ло­гии рабо­ты Пла­то­на отнюдь не слу­чай­но счи­та­ют­ся в отно­ше­нии кон­цен­тра­ции смыс­ла слож­нее трак­та­тов немец­ких мисти­ков и мно­гих про­из­ве­де­ний Геге­ля. Но даже если реви­зия пла­то­низ­ма авто­ра­ми рабо­ты «Что такое ком­му­низм?» не будет выяв­ле­на чита­те­лем, то всё же долж­но быть понят­но, что утвер­ди­тель­ное опре­де­ле­ние ком­му­низ­ма свя­зы­ва­ет­ся с чело­ве­че­ской чув­ствен­но­стью, кото­рую не опре­де­ля­ют пря­мо бли­жай­шие веще­ствен­ные фак­то­ры либо непо­сред­ствен­но, либо через любые идео­ло­гии. Это опре­де­ле­ние тож­де­ства (само­сти, суще­ства) ком­му­низ­ма будет очень пока­за­тель­ным, если вспом­нить заяв­лен­ное жела­ние схва­тить ком­му­низм по суще­ству, охва­тив все воз­мож­ные эмпи­ри­че­ские фор­мы ком­му­низ­ма. Но до како­го пре­де­ла вооб­ще воз­мож­но это обоб­ще­ние? Воз­мо­жен ли пол­ный син­тез поня­тия из извест­ных эмпи­ри­че­ских форм? В отли­чие от Кан­та на этот вопрос нуж­но отве­тить утвер­ди­тель­но, но спо­соб это­го син­те­за в рецен­зи­ру­е­мом про­из­ве­де­нии нуж­но при­знать весь­ма схе­ма­ти­че­ским. Так, Фромм опре­де­ля­ет поня­тие о ком­му­ни­сти­че­ском обще­стве через общ­ность люд­ской физио­ло­гии (все рож­да­ют­ся, все уми­ра­ют, всем нуж­на пища, питьё, сон) и общ­ность зако­нов порож­де­ния пси­хи­че­ских явле­ний. Понят­но, что беда Фром­ма состо­ит в чрез­мер­ном абстра­ги­ро­ва­нии от исто­ри­че­ской ситу­а­ции 1960‑х годов в США. Не пони­мая эту ситу­а­цию в раз­ви­тии, он осно­вал свою кон­цеп­цию на про­стом вытес­не­нии её черт из тео­ре­ти­че­ско­го иссле­до­ва­ния. В резуль­та­те за «Здо­ро­вым обще­ством» чита­ет­ся частич­но полу­ме­ди­цин­ская абстрак­ция, частич­но слу­чай­ные чер­ты аме­ри­кан­ско­го обще­ства вре­ме­ни созда­ния назван­но­го про­из­ве­де­ния. Реаль­ная абстрак­ция ком­му­низ­ма долж­на пре­одо­леть (aufheben) обста­нов­ку сво­е­го появ­ле­ния, а не про­сто мыс­лен­но изо­ли­ро­вать­ся от неё. Так, в «Прин­ци­пах ком­му­низ­ма» мож­но обна­ру­жить, что во всех сво­их фор­мах ком­му­низм порож­да­ет­ся раз­ви­ти­ем круп­ной про­мыш­лен­но­сти. Это может пока­зать­ся неве­ро­ят­ным, но в рабо­те «Что такое ком­му­низм?» (подан­ной как корот­кий очерк наи­бо­лее важ­ных поло­же­ний нау­ки о ком­му­низ­ме) нет не толь­ко отдель­но­го очер­ка о про­мыш­лен­но­сти, но хоть трёх свя­зан­ных абза­цев о зна­че­нии про­мыш­лен­но­сти для тех­ни­че­ской и тео­ре­ти­че­ской воз­мож­но­сти ком­му­низ­ма. Сле­до­ва­тель­но, бро­шю­ра не закла­ды­ва­ет ника­ких пред­по­сы­лок для того, что­бы заин­те­ре­со­вав­ший­ся науч­ным ком­му­низ­мом чита­тель, впо­след­ствии соот­нёс взгля­ды Семе­ка и Мин­ца или (исполь­зуя восточ­ный ана­ло­гии) Ильен­ко­ва и Глуш­ко­ва, Канар­ско­го и Мака­рен­ко. А оно прин­ци­пи­аль­но для выяв­ле­ния свя­зи тео­ре­ти­че­ско­го опре­де­ле­ния ком­му­низ­ма и бли­жай­ших инстру­мен­тов рас­ши­ре­ния и закреп­ле­ния ком­му­низ­ма.

Автор­ское содер­жа­ние рецен­зи­ру­е­мо­го про­из­ве­де­ния тако­во:

  • Осно­ва­ние ком­му­низ­ма
  • Ком­му­низм как реаль­ность в обще­ствен­ном про­из­вод­стве
  • Общая (обще­ствен­ная) соб­ствен­ность
  • Необ­хо­ди­мый труд и усло­вия для ком­му­ни­сти­че­ской дея­тель­но­сти
  • Ком­му­низм и управ­ле­ние обще­ствен­ной жиз­нью
  • Ком­му­низм и лич­ность
  • Ком­му­низм и семья
  • Ком­му­низм и обще­ствен­ное созна­ние

Поря­док, как видим, вполне разум­ный. От логи­че­ско­го опре­де­ле­ния до порож­да­ю­ще­го его обще­ствен­но­го про­из­вод­ства, потом через отно­ше­ния соб­ствен­но­сти вплоть до раз­лич­ных идео­ло­ги­че­ских форм. Но при этом обще­ствен­ное про­из­вод­ство взя­то в абстрак­ции от достиг­ну­тых форм орга­ни­за­ции про­мыш­лен­но­сти! А ведь имен­но достиг­ну­тые орга­ни­за­ци­он­ные фор­мы про­мыш­лен­но­сти поз­во­ля­ют вести тео­ре­ти­че­ское обсуж­де­ние про­бле­мы ком­му­низ­ма, не гово­ря об ука­за­нии Энгель­са в «прин­ци­пах ком­му­низ­ма», что даже нераз­ви­тый поли­ти­че­ский ком­му­низм нача­ла 1840‑х годов явля­ет­ся исклю­чи­тель­ным про­дук­том суще­ство­вав­шей про­мыш­лен­но­сти. В рецен­зи­ру­е­мом про­из­ве­де­нии связь орга­ни­за­ци­он­ных форм про­мыш­лен­но­сти и поня­тия ком­му­низ­ма в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни трак­ту­ет­ся исклю­чи­тель­но как инстру­мен­таль­ная:

«Таким обра­зом, мы здесь ука­зы­ва­ем не про­сто на иде­аль­ную дея­тель­ность, а на про­мыш­лен­ное мате­ри­аль­ное про­из­вод­ство, и на тен­ден­ции и потен­ции, заклю­чён­ные в нём уже при капи­та­лиз­ме, кото­рые при сня­тии барье­ров в виде част­ной соб­ствен­но­сти на сред­ства про­из­вод­ства могут раз­вить­ся в ком­му­низм, соста­вив как чисто тех­но­ло­ги­че­скую, так и кол­лек­тив­но-орга­ни­за­ци­он­ную, вос­пи­ты­ва­ю­щую, созда­ю­щую ново­го чело­ве­ка, базу для него»

Этой трак­тов­ке нуж­но про­ти­во­по­ста­вить ука­за­ние на то, что кон­крет­ным исто­ри­че­ским спо­со­бом орга­ни­зо­ван­ная про­мыш­лен­ность явля­ет­ся важ­ней­шим прак­ти­че­ским фак­то­ром обра­зо­ва­ния поня­тия о ком­му­низ­ме. Для бур­жу­аз­ных тео­ре­ти­ков типич­но ухо­дить от мате­ри­аль­ной осно­вы сво­ей дея­тель­но­сти, ибо она пря­мо пара­зи­ти­че­ская, для тео­ре­ти­ков подав­ля­е­мо­го клас­са есте­ствен­но жела­ние оста­вить за скоб­ка­ми тео­ре­ти­че­ско­го рас­смот­ре­ния ту грязь, в кото­рой при­хо­дит­ся добы­вать кру­пи­цы вре­ме­ни для обще­по­лез­ной рабо­ты. Оба фак­то­ра взя­тые по отно­ше­нию к кон­крет­ным фор­мам про­мыш­лен­но­сти обра­зу­ют типич­ную тео­ре­ти­че­скую иллю­зию, кото­рая не тре­бу­ет ука­зы­вать, что самим фак­том обсуж­де­ния про­бле­мы ком­му­низ­ма в дан­ном кон­тек­сте мы обя­за­ны кон­крет­ным фор­мам орга­ни­за­ции про­мыш­лен­но­сти Рос­сии, а вооб­ще воз­мож­но­стью тео­ре­ти­че­ско­го и кри­ти­че­ско­го обсуж­де­ния про­бле­мы ком­му­низ­ма мы обя­за­ны кон­крет­ным фор­мам орга­ни­за­ции миро­вой про­мыш­лен­но­сти. Разу­ме­ет­ся, иссле­до­ва­ние кон­крет­ных форм орга­ни­за­ции про­мыш­лен­но­сти долж­но быть выне­се­но за рам­ки рецен­зи­ру­е­мо­го про­из­ве­де­ния, но не толь­ко хоро­шее тео­ре­ти­че­ское про­из­ве­де­ние, а даже поли­ти­че­ская про­грам­ма долж­на иметь некое «само­со­зна­ние». Такое само­со­зна­ние хоро­шо про­чи­ты­ва­ет­ся в «Мани­фе­сте ком­му­ни­сти­че­ской пар­тии», в кото­ром авто­ры настой­чи­во и явно неод­но­крат­но ука­зы­ва­ют на мате­ри­аль­ные фак­то­ры появ­ле­ния это­го тео­ре­ти­че­ско­го и поли­ти­че­ско­го доку­мен­та. В рецен­зи­ру­е­мом про­из­ве­де­нии подоб­ных ука­за­ний.

В наше вре­мя впер­вые почти поло­ви­на зем­но­го насе­ле­ния отно­сит­ся к про­ле­та­ри­а­ту, а почти чет­верть к про­ле­та­ри­а­ту раз­ных отрас­лей про­мыш­лен­но­сти — это небы­ва­лая мно­го­чис­лен­ность. И при этом в рабо­те «Что такое ком­му­низм?» мож­но най­ти опи­са­ние какой-то тон­кой мос­ков­ской реа­лии, но нет ниче­го кон­крет­но­го о направ­ле­нии пре­об­ра­зо­ва­ния про­мыш­лен­но­сти. Про­во­дит­ся мысль, что ком­му­низм начи­на­ет­ся за пре­де­ла­ми мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства, но ком­му­низм не может фор­ми­ро­вать­ся ина­че, чем пре­об­ра­зо­ва­ние име­ю­ще­го­ся в совре­мен­ной про­мыш­лен­ной фор­ме мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства. И это не вопрос част­ных форм ком­му­низ­ма, это вопрос един­ствен­но­го спо­со­ба его порож­де­ния и, сле­до­ва­тель­но, важ­ной чер­ты мони­сти­че­ско­го раз­во­ра­чи­ва­ния поня­тия ком­му­низ­ма из началь­но­го опре­де­ле­ния нау­ки о ком­му­низ­ме.

Обез­лю­жи­ва­ние про­мыш­лен­но­сти, без­услов­но про­гно­зи­ру­е­мое и необ­хо­ди­мое в раз­би­ра­е­мой рабо­те, взя­то крайне абстракт­но и нега­тив­но:

«Одна­ко, ком­му­низм невоз­мо­жен в чисто мате­ри­аль­ном про­из­вод­стве. Там, где чело­век непо­сред­ствен­но про­из­во­дит толь­ко вещи, а про­из­вод­ство обще­ствен­ных отно­ше­ний про­ис­хо­дит в этом про­цес­се совер­шен­но неза­ви­си­мо от него, от его целей, воли и созна­ния, ни о каком ком­му­низ­ме не может идти речи, даже если само по себе про­из­вод­ство вещей достав­ля­ет тру­дя­ще­му­ся извест­ное удо­воль­ствие от тру­да. В таком про­из­вод­стве чело­век явля­ет­ся лишь мате­ри­аль­ной силой наря­ду с дру­ги­ми мате­ри­аль­ны­ми сила­ми. Он, в конеч­ном счё­те, высту­па­ет как вещь, воз­дей­ству­ю­щая на дру­гие вещи. Такой труд с точ­ки зре­ния марк­сиз­ма для наступ­ле­ния ком­му­низ­ма не толь­ко может, но и дол­жен быть уни­что­жен как чело­ве­че­ский труд и цели­ком пере­дан маши­нам».

Это общее мето­до­ло­ги­че­ское поло­же­ние бес­по­лез­но при ана­ли­зе спо­со­бов ком­му­ни­сти­че­ско­го пре­об­ра­зо­ва­ния совре­мен­ной про­мыш­лен­но­сти. «Чисто мате­ри­аль­ное про­из­вод­ство» в мас­шта­бах, кото­рые при­мет соци­аль­ная рево­лю­ция, невоз­мож­но. Како­во эсте­ти­че­ское хотя бы опре­де­ле­ние дви­же­ние от чело­ве­ка как мате­ри­аль­ной силы наря­ду с дру­ги­ми сила­ми к чело­ве­ку как само­зна­чи­мой тру­до­вой лич­но­сти? Понят­но, что мно­го­об­ра­зие пере­ход­ных форм будет вели­ко, но ника­ко­го пере­хо­да не обо­зна­че­но даже схе­ма­ти­че­ски. Имея толь­ко «резуль­тат», но не обна­ру­жи­вая ука­за­ния на общий харак­тер дви­же­ния, мы теря­ем воз­мож­но­сти кри­ти­че­ски уло­вить саму ситу­а­цию дви­же­ния к ком­му­низ­му. Чем там отли­ча­лись с точ­ки зре­ния рас­смот­ре­ния про­блем ком­му­низ­ма Семек от Шаф­фа и Ильен­ков от Сус­ло­ва? Для Шаф­фа и Сус­ло­ва ком­му­низм был отда­лён­ным резуль­та­том за пре­де­ла­ми их прак­ти­че­ско­го и поли­ти­че­ско­го гори­зон­та. Но даже в такой общей мето­до­ло­ги­че­ской рабо­те как «Мани­фест ком­му­ни­сти­че­ской пар­тии» непре­рыв­но схе­ма­ти­че­ски, но весь­ма живо, обо­зна­ют­ся мно­го­об­раз­ные и дей­ству­ю­щие тен­ден­ции дви­же­ния к спро­гно­зи­ро­ван­но­му резуль­та­ту.

В слу­чае же рабо­ты «Что такое ком­му­низм?» дело огра­ни­чи­ва­ет­ся заме­ча­ни­ем про­тив иде­а­лиз­ма и не более:

«Нель­зя постро­ить ком­му­низм, как спо­соб мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства, не выхо­дя за пре­де­лы сфе­ры иде­аль­но­го. И хотя ком­му­низм в сфе­ре иде­аль­но­го на про­тя­же­нии всей исто­рии чело­ве­че­ства играл важ­ней­шую роль, так как в сво­бод­ной дея­тель­но­сти рож­да­лись те идеи, кото­рые не про­сто отра­жа­ют, но и «тво­рят» мир, всё же он не может играть реша­ю­ще­го зна­че­ния, так как не дела­ет ещё обще­ство ком­му­ни­сти­че­ским. В‑третьих, тут речь пока не идёт о пре­одо­ле­нии обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да, что явля­ет­ся важ­ней­шим усло­ви­ем для ком­му­низ­ма. Уни­вер­саль­ность чело­ве­ка здесь может быть толь­ко на уровне созна­ния, но не на уровне целост­но­сти чело­ве­ка как пред­мет­но-прак­ти­че­ско­го суще­ства».

Ранее про­ци­ти­ро­ван­ный тезис был направ­лен про­тив шуля­ти­ков­щи­ны, а толь­ко что про­ци­ти­ро­ван­ный направ­лен про­тив геге­лян­ства. Но есть ли схе­ма­ти­че­ское опре­де­ле­ние пра­виль­но­го направ­ле­ния? Настоль­ко схе­ма­ти­че­ское, несколь­ко его опре­де­ля­ют раз­ме­ры рецен­зи­ру­е­мо­го про­из­ве­де­ния. Увы, оно отсут­ству­ет. На спе­ци­аль­ный запрос был полу­чен такой ответ, при­во­ди­мый с неко­то­ры­ми прав­ка­ми:

«В бро­шю­ре дей­стви­тель­но нет спе­ци­аль­но­го очер­ка о про­мыш­лен­но­сти пото­му, что пред­по­ла­га­лось очень важ­ным раз­ра­бо­тать эту тему подроб­но и осно­ва­тель­но, а пото­му отдель­но. Сле­ду­ю­щие сра­зу за <рецен­зи­ру­е­мым про­из­ве­де­ни­ем> рабо­ты были посвя­ще­ны вопро­сам «Что такое про­ле­та­ри­ат?» и «Что такое клас­со­вое созна­ние про­ле­та­ри­а­та?». Послед­няя нахо­дит­ся в ста­дии завер­ше­ния. Сей­час же кол­лек­тив, свя­зан­ный с созда­ни­ем <рецен­зи­ру­е­мо­го про­из­ве­де­ния> начал иссле­до­ва­ние совре­мен­но­го капи­та­лиз­ма, кото­рое, само собой разу­ме­ет­ся, будет посвя­ще­но раз­ви­тию совре­мен­ной миро­вой про­мыш­лен­но­сти, спо­со­бов её орга­ни­за­ции, а так­же созда­нию ею тех­ни­че­ских и соци­аль­ных пред­по­сы­лок для пере­хо­да к ком­му­низ­му. Такое даль­ней­шее раз­вёр­ты­ва­ние тео­ре­ти­че­ской рабо­ты пред­по­ла­га­лось в общих чер­тах уже при напи­са­нии бро­шю­ры.

В бро­шю­ре есть ука­за­ние на то, что эта тема нуж­да­ет­ся в серьёз­ной раз­ра­бот­ке, и что искать мате­ри­аль­ной и духов­ной осно­вы кро­ме как в раз­ви­тии про­мыш­лен­но­сти боль­ше негде <при­во­дит­ся извест­ная чита­те­лю цита­та со слов «Таким обра­зом, мы здесь ука­зы­ва­ем не про­сто на иде­аль­ную дея­тель­ность…»[9] .

То что сама тема про­мыш­лен­но­сти по боль­шо­му счё­ту выне­се­на за рам­ки бро­шю­ры, объ­яс­ня­ет­ся вовсе не тем, что игно­ри­ру­ет­ся раз­ви­тие про­мыш­лен­но­сти или не пони­ма­ет­ся её зна­че­ние, а тем что было при­ня­то реше­ние отдель­но и спе­ци­аль­но разо­брать эту тему. К тому же, есть спе­ци­аль­ная ого­вор­ка в пре­ди­сло­вии:

«В этой бро­шю­ре нас инте­ре­су­ет то, что Марк­сом было назва­но выс­шей фазой ком­му­низ­ма, то есть раз­ви­тое на сво­ей соб­ствен­ной осно­ве ком­му­ни­сти­че­ское обще­ство, или ком­му­низм как тако­вой. Низ­шая фаза ком­му­низ­ма, или пере­ход­ный пери­од от капи­та­лиз­ма к ком­му­низ­му, за кото­рым позд­нее исто­ри­че­ски закре­пи­лось назва­ние «соци­а­лизм», будет рас­смот­ре­на нами позд­нее. Пока речь идёт о том, к чему имен­но дол­жен быть этот пере­ход, или о том, что хотят полу­чить ком­му­ни­сты в резуль­та­те рево­лю­ци­он­ных пре­об­ра­зо­ва­ний обще­ствен­ной жиз­ни.

Само собой разу­ме­ет­ся, что разо­брать вопрос пере­хо­да, то есть вопрос порож­де­ния ком­му­ни­сти­че­ско­го обще­ства, невоз­мож­но без вопро­са о про­мыш­лен­но­сти, точ­но так же, как дви­же­ние к ком­му­низ­му невоз­мож­но без соот­вет­ству­ю­щей мате­ри­аль­ной и соци­аль­ной базы».

В автор­ском отве­те сно­ва про­мыш­лен­ность трак­то­ва­на как инстру­мент ком­му­ни­сти­че­ско­го пре­об­ра­зо­ва­ния обще­ства, как важ­ней­ший для пере­ход­но­го обще­ства фак­тор. И сно­ва ниче­го о том, что имен­но орга­ни­зо­ван­ная совре­мен­ным спо­со­бом про­мыш­лен­ность поз­во­ля­ет вести тео­ре­ти­че­ское обсуж­де­ние про­бле­мы ком­му­низ­ма как обще­ства, раз­во­ра­чи­ва­ю­ще­го­ся из опре­де­ле­ний форм обще­ния, в корне отлич­ных от ныне гос­под­ству­ю­щих.

Этот момент, хотя и в очень абстракт­ном, но всё же явном виде осо­зна­вал­ся в Народ­ной Поль­ше и Демо­кра­ти­че­ской Гер­ма­нии даже отдель­ны­ми пред­ста­ви­те­ля­ми пусть не широ­кой, но поли­ти­че­ской прак­ти­ки. Выда­ю­щий­ся геро­и­че­ский путан­ник поль­ско­го тео­ре­ти­че­ско­го ком­му­низ­ма — Яро­слав Ладош в сво­ей рабо­те «Ком­му­низм» реша­ю­щее вли­я­ние про­блем про­мыш­лен­но­сти на тео­ре­ти­че­ское мыш­ле­ние не упус­кал из вида. А может, ему помог­ла актив­ность «Соли­дар­но­сти», кото­рую нель­зя было игно­ри­ро­вать?

Вот, ска­жем, в рецен­зи­ру­е­мом про­из­ве­де­нии отлич­ная фор­му­ли­ров­ка сущ­но­сти ком­му­ни­сти­че­ской дея­тель­но­сти:

«Непо­сред­ствен­ная кол­лек­тив­ность в сво­бод­ной дея­тель­но­сти выра­жа­ет­ся, в первую оче­редь, в наце­лен­но­сти на дру­гих людей. В непо­сред­ствен­но-кол­лек­тив­ных фор­мах дея­тель­но­сти чело­век высту­па­ет все­гда как цель и наи­выс­шая цен­ность. Всё, что дела­ет­ся, дела­ет­ся непо­сред­ствен­но для раз­ви­тия дру­гих людей. Поэто­му и про­дукт тако­го тру­да нико­гда не при­об­ре­та­ет само­сто­я­тель­но-вещ­ную фор­му (фор­му това­ра). Про­дукт тако­го тру­да не может про­ти­во­сто­ять живым людям как чужая им вещь. Дру­ги­ми сло­ва­ми, эта дея­тель­ность направ­ле­на на раз­ви­тие обще­ства и улуч­ше­ние жиз­ни дру­гих людей, осу­ществ­ля­ет­ся для них, а пото­му и для себя, как пред­ста­ви­те­ля это­го обще­ства». В чём беда это­го отлич­но­го опре­де­ле­ния? В том, что без свя­зи с кон­крет­ны­ми совре­мен­ны­ми про­мыш­лен­ны­ми фор­ма­ми и вполне воз­мож­ны­ми тен­ден­ци­я­ми их раз­ви­тия к обоб­ществ­ле­нию это опре­де­ле­ние может отож­деств­лять­ся с гени­аль­ны­ми тези­са­ми Шар­ля Фурье или Вилье­гль­ма Вейт­лин­га. Это были выда­ю­щи­е­ся обще­ствен­ные мыс­ли­те­ли сво­е­го вре­ме­ни, но они не име­ли, одна­ко, нико­гда ника­ко­го отно­ше­ния к науч­но­му ком­му­низ­му. Воз­мож­но у нас име­ло место оши­боч­ное пред­по­ло­же­ние о пред­на­зна­че­нии рабо­ты «Что такое ком­му­низм?», но пред­по­ла­га­лось, что она может дать и ясно под­черк­нуть спе­ци­фи­ку науч­ных воз­зре­ний о ком­му­низ­ме, а не общие поло­же­ния всех ком­му­ни­сти­че­ских тече­ний про­шло­го и насто­я­ще­го.

Сле­ду­ю­щая фор­му­ли­ров­ка так­же прин­ци­пи­аль­но не отли­ча­ет­ся от того, что мог­ли бы пред­ло­жить Фурье или Вейт­линг:

«Поэто­му вопрос о сво­бод­ной фор­ме непо­сред­ствен­но-кол­лек­тив­ной дея­тель­но­сти в мате­ри­аль­ном про­из­вод­стве нуж­но поста­вить так: какую связь с обще­ством, как целым в его раз­ви­тии, такая дея­тель­ность вопло­ща­ет и про­из­во­дит для того, кто тру­дит­ся, и какое место и роль в раз­ви­тии обще­ствен­но­го цело­го она игра­ет»?

Прин­ци­пи­аль­ное при­зна­ние подоб­ных поло­же­ний и даже повы­шен­ное вни­ма­ние к рас­ши­рен­но­му вос­про­из­вод­ству нето­вар­ных тен­ден­ций харак­тер­но для весь­ма обшир­но­го кру­га мыс­ли­те­лей и рево­лю­ци­о­не­ров самых раз­ных направ­ле­ний от Экхар­та, Мюн­це­ра и Лес­син­га до Дем­бов­ско­го, Доб­ро­лю­бо­ва и Варынь­ско­го. Прин­ци­пи­аль­ным отли­чи­ем Марк­са было то, что, что он уви­дел реаль­ные инстру­мен­ты под­держ­ки этих тен­ден­ций в про­мыш­лен­но­сти, не сво­дя их толь­ко к авто­ма­ти­за­ции в допол­не­ние к актив­ной клас­со­вой борь­бе про­ле­та­ри­ев. Взгляд Марк­са в «Капи­та­ле» прин­ци­пи­аль­но обра­щён на иссле­до­ва­ние мно­го­об­раз­ных форм обще­ния, порож­дён­ных про­мыш­лен­но­стью и зани­ма­ю­щих раз­ное место как в отно­ше­нии эко­но­ми­че­ской необ­хо­ди­мо­сти, так и в отно­ше­нии зна­чи­мо­сти для клас­со­вой борь­бы.

В какой мере вопрос о спо­со­бах порож­де­ния ком­му­низ­ма про­мыш­лен­но­стью явля­ет­ся прин­ци­пи­аль­ным? Он настоль­ко прин­ци­пи­а­лен, что пер­вая, ещё доволь­но абстракт­ная, науч­ная тео­рия ком­му­низ­ма, изла­га­ю­ща­я­ся в «Немец­кой идео­ло­гии», всю­ду исхо­дит из это­го фак­та. Когда же при­шло вре­мя фун­да­мен­таль­но­го кон­крет­но­го иссле­до­ва­ния, то Маркс неслу­чай­но назы­ва­ет свою основ­ную рабо­ту «Кри­ти­ка поли­ти­че­ской эко­но­мии». То есть в лице кри­ти­ки кон­цеп­ций, абсо­лю­ти­зи­ру­ю­щих товар­ные и денеж­ные отно­ше­ния, про­ис­хо­дит попыт­ка выяв­ле­ния точ­но­го зако­на вза­им­но­го пре­вра­ще­ния дви­же­ния пред­мет­но­го тела про­мыш­лен­но­сти и обще­ствен­ных отно­ше­ний. Тем самым вопрос пости­же­ния прин­ци­пов обще­ствен­но­го раз­ви­тия рас­смат­ри­ва­ет­ся как вопрос пред­мет­но­го порож­де­ния ком­му­низ­ма. Рас­смат­ри­вая при­су­щие пре­де­лы капи­та­ли­сти­че­ско­го раз­ви­тия обще­ства, Маркс тем самым обо­зна­ча­ет, что он всю­ду рас­смат­ри­ва­ет пре­де­лы эко­но­ми­че­ской (или товар­ной) обще­ствен­ной фор­ма­ции. Мера неспо­соб­но­сти обще­ства вый­ти из-под бли­жай­ше­го мелоч­но­го гос­под­ства вещей, мера его неспо­соб­но­сти достав­лять себе с помо­щью вещей сво­бо­ду — это важ­ней­шая мера обще­ствен­ной несво­бо­ды. Раз­ви­вая это поло­же­ние, Маркс тща­тель­но про­сле­жи­ва­ет то, в какой мере и как про­мыш­лен­ность тех­но­ло­ги­че­ски гото­ва к пре­вра­ще­нию гос­под­ству­ю­щей функ­ции вещей в осво­бо­ди­тель­ную. Для того, кто пыта­ет­ся даже в общих чер­тах раз­ви­вать это поло­же­ние, есть боль­шая опас­ность впасть в извест­ную ошиб­ку Бебе­ля[10]. Ошиб­ка состо­ит в том, что на осно­ва­нии того, что элек­три­фи­ка­ция, сво­ди­мая к при­ме­не­нию асин­хрон­ных дви­га­те­лей, поз­во­ля­ет лик­ви­ди­ро­вать тяжё­лые гру­зо­вые рабо­ты, она про­воз­гла­ша­ет­ся неотъ­ем­ле­мой чер­той ком­му­низ­ма. Эта ошиб­ка очень похо­жа на дру­гую, чуть более позд­нюю ошиб­ку неко­то­рых физи­ков. Те, обна­ру­жив неко­то­рые ранее неиз­вест­ные фак­ты, гор­до заяви­ли, что «мате­рия исчез­ла». Точ­но так же Бебель в попу­ляр­ном очер­ке из 1890‑х годов, пра­виль­но опи­сы­вая бли­жай­шие послед­ствия элек­три­фи­ка­ции в Совет­ском Сою­зе, Народ­ной Поль­ше и Народ­ной Корее, слиш­ком мало вни­ма­ния уде­ля­ет прин­ци­пи­аль­ным опре­де­ле­ни­ям того, что такое ком­му­низм.

Попыт­ка дать тео­ре­ти­че­ское опре­де­ле­ние ком­му­низ­ма неиз­беж­но долж­на про­из­во­дить неко­то­рую деин­стру­мен­та­ли­за­цию, ухо­дя от кон­крет­ных средств. Ком­му­низм невоз­мо­жен без элек­три­фи­ка­ции, без баланс­но­го зем­ле­де­лия, без хозяй­ствен­ной инфор­ма­ци­он­ной цен­тра­ли­за­ции, обес­пе­чи­ва­ю­щей воз­мож­ность функ­ци­о­ни­ро­ва­нию мно­же­ству сво­бод­ных само­об­ра­зо­ва­тель­ных сооб­ществ. И всё же све­де­ние ком­му­низ­ма к любо­му из этих инстру­мен­таль­ных опре­де­ле­ний ока­жет­ся недо­пу­сти­мым огруб­ле­ни­ем про­бле­ма­ти­ки науч­но­го ком­му­низ­ма, когда основ­ной его дис­ци­пли­ной ста­но­вит­ся элек­тро­тех­ни­ка, агро­но­мия, кибер­не­ти­ка, педа­го­ги­ка или эсте­ти­ка. Наи­бо­лее частым огруб­ле­ни­ем явля­ет­ся попыт­ка све­де­ния ком­му­низ­ма к при­клад­ной поли­ти­ке, осно­ван­ная на необ­хо­ди­мом опре­де­ле­нии ком­му­низ­ма не как обще­ства за пре­де­ла­ми поли­ти­ки, а как фено­ме­на, чьё прак­ти­че­ское нача­ло воз­мож­но толь­ко поли­ти­че­ским спо­со­бом. В рабо­те «Что такое ком­му­низм?» мож­но най­ти неко­то­рые важ­ней­шие фак­ты поли­ти­че­ской исто­рии, кото­рые, одна­ко, едва ли силь­но про­яс­ня­ют вопрос. Име­ет­ся в виду фраг­мент, начи­на­ю­щий­ся с: «Для нача­ла это­го исто­ри­че­ско­го дви­же­ния в наи­бо­лее раз­ви­тых стра­нах Маркс и Энгельс пред­ло­жи­ли сле­ду­ю­щие меры: «1. Экс­про­при­а­ция земель­ной соб­ствен­но­сти и обра­ще­ние земель­ной рен­ты на покры­тие госу­дар­ствен­ных рас­хо­дов». Далее сле­ду­ет пере­чис­ле­ние раз­лич­ных мер по обоб­ществ­ле­нию, кото­рые, силь­но про­дви­гая обще­ство впе­рёд в ресурс­ном отно­ше­нии, одна­ко не явля­ют­ся непо­сред­ствен­ны­ми соб­ствен­ны­ми чер­та­ми ком­му­низ­ма. Это нетруд­но понять, если про­смот­реть при­ве­дён­ный пере­чень и сопо­ста­вить его с тем, что мно­гие назван­ные меры частич­но, а то и пол­но­стью реа­ли­зо­ва­ны бур­жу­а­зи­ей неко­то­рых стран Евро­пы, кото­рые могут жить за счёт жиз­нен­ных сил про­че­го чело­ве­че­ства.

«Бебе­лев­ско­му» под­хо­ду под­ме­ны тео­ре­ти­че­ской про­бле­ма­ти­ки ком­му­низ­ма любой необ­хо­ди­мой, но част­ной инстру­мен­та­ли­за­ци­ей мы долж­ны про­ти­во­по­ста­вить под­ход, кото­рый раз­ме­ща­ет в осно­ве науч­но­го ком­му­низ­ма прак­ти­че­ский син­тез систе­мы при­клад­ных наук точ­но так же, как сам науч­ный ком­му­низм явля­ет­ся таким тео­ре­ти­че­ским син­те­зом. С тео­ре­ти­че­ской сто­ро­ны это озна­ча­ет необ­хо­ди­мость не про­сто отбра­сы­ва­ния про­бле­ма­ти­ки инстру­мен­та­ли­за­ции, фраг­мен­тар­ный взгляд на кото­рую харак­те­рен для уто­пи­че­ских фрак­ций. Так­же речь не идёт о том, что­бы углуб­лять­ся в какую-либо кон­крет­ную фор­му этой веще­ствен­ной инстру­мен­та­ли­за­ции как фак­то­ра закреп­ле­ния ком­му­низ­ма, изна­чаль­но не фор­ми­ру­е­мо­го веще­ствен­ным спо­со­бом. Речь идёт о необ­хо­ди­мо­сти тео­ре­ти­че­ско­го пони­ма­ния того, что такое веще­ствен­ная инстру­мен­та­ли­за­ция ком­му­низ­ма. Это долж­но быть не эмпи­ри­че­ское, а тео­ре­ти­че­ское пони­ма­ние в смыс­ле связ­но­сти и схва­ты­ва­ния острой про­ти­во­ре­чи­во­сти. Ибо, как извест­но, науч­ный ком­му­низм был выра­бо­тан в ходе абстра­ги­ро­ва­ния от кон­крет­ной рецеп­ту­ры уто­пи­че­ских школ, но так­же нико­гда не сво­дил­ся до рецеп­тур­но­го сбор­ни­ка, осно­ван­но­го на сов­ме­ще­нии резуль­та­тов наи­бо­лее раз­ви­тых тех­ни­че­ских дис­ци­плин. Эта роль инстру­мен­та­ли­за­ции, как дума­ет­ся, долж­на быть тео­ре­ти­че­ски поня­та в свя­зи с такой кате­го­ри­ей как «фор­мы обще­ния» или «фор­мы цир­ку­ля­ции» — die Verkehrsformen[11], кото­рая совер­шен­но неиз­вест­на в боль­шин­стве сла­вян­ских стран, но кото­рая игра­ла важ­ную роль для обо­зна­че­ния сфе­ры вза­им­но­го вли­я­ния базис­ных и над­стро­еч­ных явле­ния при осно­ва­нии мате­ри­а­ли­сти­че­ской тео­рии ком­му­низ­ма. Исхо­дя из это­го, нуж­но при­знать сти­хий­ным под­ход к кон­крет­ной рецеп­ту­ре, демон­стри­ру­е­мый в рабо­те «Что такое ком­му­низм?», где в одном из абза­цев ука­за­на важ­ность кон­крет­ной рецеп­ту­ры с несколь­ки­ми оче­вид­ны­ми при­ме­ра­ми. Вопрос рецеп­ту­ры не выно­сит­ся пол­но­стью за пре­де­лы тео­ре­ти­че­ско­го опре­де­ле­ния ком­му­низ­ма. Вопро­сы кон­крет­ной рецеп­ту­ры, разу­ме­ет­ся, долж­ны пре­иму­ще­ствен­но остав­лять­ся за рам­ка­ми раз­бо­ра. Но вопрос сущ­но­сти какой-либо рецеп­ту­ры (элек­тро­тех­ни­че­ской, агро­но­ми­че­ской, педа­го­ги­че­ской, кибер­не­ти­че­ской, пси­хо­ло­ги­че­ский …) для фор­ми­ро­ва­ния тео­ре­ти­че­ских опре­де­ле­ний ком­му­низ­ма дол­жен рас­смат­ри­вать­ся совер­шен­но ясно с тех пор, как тео­ре­ти­че­ски уста­нов­ле­но, что перед осу­ществ­ле­ни­ем тео­ре­ти­че­ско­го иссле­до­ва­ния нуж­но быть сытым и выспав­шим­ся оби­та­те­лем поме­ще­ния. Пер­вое и важ­ней­шее тео­ре­ти­че­ское тре­бо­ва­ние тех людей, кото­рых мне при­хо­дит­ся пред­став­лять, явля­ет­ся одно­вре­мен­но тре­бо­ва­ни­ем чисто прак­ти­че­ским. Вре­мя для уча­стия в тео­ре­ти­че­ской рабо­те мож­но толь­ко вырвать в про­ти­во­дей­ствии боль­шин­ству тен­ден­ций капи­та­ли­сти­че­ско­го быта. Вопрос ком­му­ни­сти­че­ской инстру­мен­та­ли­за­ции, таким обра­зом, для боль­шин­ства пред­ста­ви­те­лей прак­ти­че­ско­го ком­му­низ­ма сво­дит­ся к явно­му тео­ре­ти­че­ско­му про­дол­же­нию хоро­шо извест­ной чув­ствен­ной досто­вер­но­сти посто­ян­ной борь­бы с мел­ки­ми и круп­ны­ми пре­пят­стви­я­ми на пути пости­же­ния исти­ны рево­лю­ци­он­но­го пре­об­ра­зо­ва­ния обще­ства. Эта чув­ствен­ная досто­вер­ность нашей погру­жен­но­сти в вынуж­ден­ные фор­мы дея­тель­но­сти как довле­ю­щий факт явля­ет­ся осно­вой тео­ре­ти­че­ско­го пони­ма­ния вся­кой интру­мен­та­ли­за­ции ком­му­низ­ма. Эта погру­жен­ность столь вели­ка и столь навяз­чи­ва, что мно­гие това­ри­щи стре­мят­ся хотя бы в сфе­ре тео­рии не иметь её сво­им пред­ме­том[12]. Это оши­боч­ное пред­став­ле­ние. Если про­из­ве­де­ние «Что такое ком­му­низм?» при­вле­чёт новых сто­рон­ни­ков это­го прак­ти­че­ско­го направ­ле­ния, то вопрос об инстру­мен­та­ли­за­ции ком­му­низ­ма будет пер­вым, но таким, что спо­со­бы его реше­ния даже не наме­че­ны и не обо­зна­че­ны. Ведь прин­ци­пы инстру­мен­та­ли­за­ции хотя бы сво­ей, но, в первую оче­редь общей дея­тель­но­сти неиз­беж­но ста­но­вят­ся важ­ней­шей прак­ти­че­ской про­бле­мой для вся­ко­го сто­рон­ни­ка прак­ти­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма. Увы, что такое инстру­мен­та­ли­за­ция вооб­ще (в отры­ве от кон­крет­ных пред­ло­же­ний Мака­рен­ко, Глуш­ко­ва, Канар­ско­го, Круп­ской и мно­гих дру­гих), в рабо­те «Что такое ком­му­низм?» не пояс­не­ны.

Рабо­та «Что такое ком­му­низм?» пода­ёт­ся как попу­ляр­ная, как рабо­та, кото­рая впер­вые рас­кры­ва­ет неко­то­рый умствен­ный под­ход к слож­ней­шей про­бле­ма­ти­ке обще­ствен­но­го раз­ви­тия, исхо­дя­ще­го из налич­ных усло­вий эко­но­ми­че­ской подав­лен­но­сти. Это порож­да­ет два свя­зан­ных рис­ка. Пер­вый риск состо­ит в том, что рецен­зи­ру­е­мое про­из­ве­де­ние может дей­стви­тель­но стать попу­ляр­ным, и тогда его недо­го­во­рён­но­сти риску­ют стать чем-то более серьёз­ным. Так, Юли­ан Бачин­ский[13], начи­тав­ший­ся избран­ных поли­ти­че­ских попу­ля­ри­за­ций за автор­ством Энгель­са, при­об­рёл очень спе­ци­фи­че­ское пред­став­ле­ние о мате­ри­а­ли­сти­че­ской диа­лек­ти­ке и осно­вах соци­а­ли­сти­че­ской поли­ти­ки. Вся­кое про­из­ве­де­ние, рас­счи­тан­ное на то, что­бы стать попу­ляр­ным, долж­но поэто­му вызы­вать неудоб­ство у подоб­ных «бачин­ских». Это успеш­нее все­го мож­но сде­лать дву­мя допол­ня­ю­щи­ми спо­со­ба­ми. Во-пер­вых, рас­кры­ти­ем острой диа­лек­ти­ки пред­ме­та рас­смот­ре­ния, то есть того, как он пре­вра­ща­ет­ся в свою про­ти­во­по­лож­ность. И, во-вто­рых, рас­кры­ти­ем меха­низ­ма напи­са­ния само­го про­из­ве­де­ния так, что­бы он был ясен чита­те­лю. Самы­ми удач­ны­ми диа­лек­ти­че­ски­ми наход­ка­ми Бачин­ский, увы, не был обя­зан сво­им созна­тель­ным тре­ни­ров­кам на мате­ри­а­ле исто­рии мыш­ле­ния. Вид­но, что укра­ин­ский поли­ти­че­ский мыс­ли­тель чаще все­го не знал, что делать с обна­ру­жен­ны­ми ост­ро-диа­лек­ти­че­ски­ми ситу­а­ци­я­ми в поли­ти­ке. В какой-то мере здесь мож­но усмот­реть недо­ра­бот­ку Энгель­са, кото­рый рас­счи­ты­вал на чте­ние со сто­ро­ны хоро­шо орга­ни­зо­ван­ных с поли­ти­че­ской и само­об­ра­зо­ва­тель­ной сто­ро­ны немец­ких рабо­чих. В этом слу­чае, научен­ные кри­ти­кой пар­тий­ной лите­ра­ту­ры, рабо­чие Гер­ма­нии в боль­шин­стве сво­ём были доста­точ­но раз­ви­ты, что­бы Энгельс «сооб­щал им их соб­ствен­ные выво­ды, раз­ви­тые чуть даль­ше доступ­но­го им прак­ти­че­ско­го чутья». Но когда попу­ляр­ная рабо­та пишет­ся для сла­бо под­го­тов­лен­ной пуб­ли­ки, то огра­ни­чи­вать­ся заяв­ле­ни­ем адек­ват­ных сло­жив­шей­ся конъ­юнк­ту­ре поло­же­ний нель­зя. Это дру­гой жанр, чем «Мани­фест ком­му­ни­сти­че­ской пар­тии» или «брюс­сель­ская про­грам­ма», кото­рые счи­та­ют­ся образ­цо­вы­ми поли­ти­че­ски­ми изло­же­ни­я­ми для того, что­бы начать углуб­лять­ся в умствен­ную исто­рию фор­ми­ро­ва­ния подоб­ных доку­мен­тов. Но если в попу­ляр­ном жан­ре опи­сы­ва­ют­ся лишь сами тео­ре­ти­че­ские осно­ва­ния ком­му­низ­ма с добав­ле­ни­ем о при­ме­не­нии их к неко­то­рым отрас­лям, то это явное повто­ре­ние недо­ра­бот­ки Бебе­ля. За Энгель­сом может прий­ти Бачин­ский, а за спи­ной Бебе­ля ожи­дал сво­е­го вре­ме­ни Эберт. Лекар­ство про­тив попу­ля­ри­за­ции, кото­рая не рас­кры­ва­ет сво­ей осно­вы, суще­ству­ет, хотя оно и не очень извест­но. В рос­сий­ской соци­а­ли­сти­че­ской лите­ра­ту­ре пер­вых лет её суще­ство­ва­ния был один автор попу­ляр­ных очер­ков, кото­рый счи­тал сво­ей обя­зан­но­стью пере­да­вать чита­те­лям неко­то­рые кри­ти­че­ские воз­зре­ния во всей пол­но­те спо­со­бов их фор­ми­ро­ва­ния. Судя по при­об­ре­тён­но­му им меж­ду­на­род­но­му умствен­но­му вли­я­нию от Хор­ва­тии до Лат­вии и от Вар­ша­вы до Иркут­ска это был отлич­ный при­мер пере­да­чи воз­зре­ний вме­сте со спо­со­бом их фор­ми­ро­ва­ния. Зва­ли это­го авто­ра Нико­лай Чер­ны­шев­ский.

Выводы

Рабо­та «Что такое ком­му­низм?» в рос­сий­ской поли­ти­че­ской лите­ра­ту­ре впер­вые за деся­ти­ле­тия обра­ща­ет­ся к титуль­но­му вопро­су. Это обра­ще­ние по умствен­ной силе без­услов­но пре­вос­хо­дит все ана­ло­гич­ные попыт­ки послед­ней чет­вер­ти века в бал­тий­ских и сла­вян­ских стра­нах. Так­же, судя по все­му, оно может пре­вос­хо­дить ана­ло­гич­ные про­из­ве­де­ния немец­кой поли­ти­че­ской лите­ра­ту­ры[14] но, в любом слу­чае, не сто­ит ниже их.

Две важ­ней­ших про­бле­мы рабо­ты «Что такое ком­му­низм?» были пред­опре­де­ле­ны бес­пре­це­дент­ной широ­той и необыч­ной глу­би­ной раз­ра­бот­ки темы. Во-пер­вых, были в основ­ном обой­де­ны спе­ци­аль­ные про­бле­мы про­мыш­лен­но­сти как мате­ри­аль­ной и духов­ной осно­вы ком­му­ни­сти­че­ских обще­ствен­ных пре­об­ра­зо­ва­ний. В про­дол­же­ние это­го иска­же­ния, во-вто­рых, тео­ре­ти­че­ско­го осве­ще­ния не полу­чи­ла про­бле­ма фор­ми­ро­ва­ния само­го поня­тия ком­му­низ­ма, тес­но свя­зан­ная с абстра­ги­ро­ва­ни­ем от кон­крет­ных обще­ствен­ных инстру­мен­тов в поль­зу резуль­та­та, содер­жа­ще­го­ся в новых фор­мах обще­ния.

Рабо­та «Что такое ком­му­низм?» без­услов­но заслу­жи­ва­ет уси­лий на раз­бор отно­си­тель­но каче­ствен­ных авто­ма­ти­че­ских пере­во­дов. Каж­дый про­чи­тав­ший её может полу­чить досто­вер­ное пред­став­ле­ние о ком­му­низ­ме в той мере, в какой вооб­ще какое-либо пред­став­ле­ние может пре­тен­до­вать на досто­вер­ность. В рецен­зи­ру­е­мой рабо­те без­услов­но вер­но зада­но направ­ле­ние на поиск фено­ме­нов, дей­стви­тель­но свя­зан­ных с ком­му­низ­мом. Близ­ка к исчер­пы­ва­ю­щей трак­тов­ка таких важ­ней­ших вопро­сов как вопрос соб­ствен­но­сти и вопрос осно­ва­ния обще­ствен­ных отно­ше­ний (на сво­бод­ной дея­тель­но­сти людей).

Глу­бо­кое пони­ма­ние часто про­ни­ка­ет даже в трак­тов­ку доволь­но про­стых эмпи­ри­че­ских обоб­ще­ний:

«Заме­тим, что там, где есть реаль­ная, а не толь­ко фор­маль­ная обще­ствен­ная соб­ствен­ность, исче­за­ет поч­ва для того, что­бы пытать­ся при­сво­ить себе часть обще­ствен­ных ресур­сов, или наобо­рот раз­ба­за­ри­вать их, небреж­но к ним отно­сить­ся как к «ничьим». При фор­маль­ном обоб­ществ­ле­нии тре­бу­ет­ся внеш­нее регу­ли­ро­ва­ние хотя бы в фор­ме мораль­ной созна­тель­но­сти (на самом деле в виде зако­на и систе­мы при­нуж­де­ния, обес­пе­чи­ва­ю­щей его испол­не­ние) в отно­ше­нии к сред­ствам, пред­ме­ту и про­дук­там тру­да, исклю­ча­ю­щее подоб­ные вещи. При реаль­ном обоб­ществ­ле­нии потреб­ность в таком регу­ли­ро­ва­нии отпа­да­ет постоль­ку, посколь­ку куль­ту­ра в отно­ше­нии к сред­ствам про­из­вод­ства ста­но­вит­ся про­стым усло­ви­ем их исполь­зо­ва­ния».

Рабо­ту «Что такое ком­му­низм?» мож­но реко­мен­до­вать для про­чте­ния вся­ко­му, что жела­ет стать раци­о­наль­ным сто­рон­ни­ком или раци­о­наль­ным про­тив­ни­ком ком­му­ни­сти­че­ских кон­цеп­ций. Как тео­ре­ти­че­ское про­из­ве­де­ние, про­ис­хо­дя­щее из Рос­сии, рабо­та «Что такое ком­му­низм?» слу­жит исклю­чи­тель­но обна­дё­жи­ва­ю­щим при­зна­ком, пока­зы­ва­ю­щим, что в тео­ре­ти­че­ской обла­сти уже есть жела­ю­щие про­дол­жать дело Чер­ны­шев­ско­го и Лени­на, чего не было в Рос­сии уже дол­гие годы. Даже боль­ше, появ­ле­ние рецен­зи­ру­е­мой рабо­ты пока­зы­ва­ет, что уже есть люди, в кото­рых мож­но узнать серьёз­ных и кри­ти­че­ских, то есть доб­ро­со­вест­ных про­дол­жа­те­лей той самой тео­ре­ти­че­ской линии. Линии, важ­ней­шей для после­ду­ю­щих прак­ти­че­ских успе­хов реаль­но­го пере­устрой­ства все­го обще­ства.

Примечания

[1] При­ход това­ри­щей, посту­пив­ших в уни­вер­си­те­ты в 2019 году, ней­тра­ли­зо­вал сокра­ще­ние чис­лен­но­сти наше­го соци­а­ли­сти­че­ско­го само­об­ра­зо­ва­ния. Но тен­ден­ция про­шлых лет к устой­чи­во­му росту, види­мо, уже не дей­ству­ет.

[2] Stowarzyszenie marksistów polskich — поль­ская орга­ни­за­ция в сфе­ре тео­ре­ти­че­ско­го ком­му­низ­ма, вос­ста­нов­ле­на в 2016 г. после дли­тель­но­го застоя.

[3] Совет эко­но­ми­че­ской вза­и­мо­по­мо­щи — хозяй­ствен­ное объ­еди­не­ние пери­о­да народ­ной демо­кра­тии, суще­ство­ва­ло с кон­ца 1940‑х годов до 1990 года — Ред.

[4] Име­ет­ся вви­ду тот самый геро­и­че­ский медик Бог­да­нов, кото­рый без­успеш­но ста­рал­ся при­дер­жи­вать­ся боль­ше­вист­ской линии в поли­ти­ке, а в тео­ре­ти­че­ской обла­сти был одним из оппо­нен­тов Лени­на в поле­ми­ке, отра­жён­ной в кни­ге «Мате­ри­а­лизм и эмпи­рио­кри­ти­цизм» (1909)

[5] При­клад­ная логи­ка про­ти­во­по­став­ля­ет­ся общей логи­ке под кото­рой под­ра­зу­ме­ва­ют логи­ку мыш­ле­ния вооб­ще, взя­то­го в его свя­зи с дей­стви­тель­но­стью. При­клад­ная логи­ка в таком слу­чае это рас­кры­тие внут­рен­них меха­низ­мов отдель­ной науч­ной отрас­ли с при­ме­не­ни­ем инстру­мен­та­рия мате­ри­а­ли­сти­че­ской диа­лек­ти­ки. В явной фор­ме как «при­клад­ные логи­ки» сей­час сфор­ми­ро­ва­ны поли­ти­че­ская эко­но­мия, пси­хо­ло­гия и эсте­ти­ка, см. ниже — Ред.

[6] Поэто­му такая пер­вая кате­го­рия есть сама по себе весь­ма содер­жа­тель­ным ито­гом раз­ви­тия науч­ной отрас­ли — Авт.

[7] При­во­див­ший­ся здесь тер­мин «резиґ­на­ція» (ана­ло­гич­ный созвуч­но­му поль­ско­му) в укра­ин­ском язы­ке явля­ет­ся исклю­чи­тель­но книж­ным, он не встре­ча­ет­ся в живой речи. Посколь­ку в язы­ке заим­ство­ва­ния смысл лек­се­мы все­гда уже, чем в язы­ке источ­ни­ка, нуж­но заме­тить, что назван­ный тер­мин в укра­ин­ском язы­ке пол­но­стью лишён адми­ни­стра­тив­но­го и быто­во­го зна­че­ния, типич­но­го для поль­ско­го ори­ги­на­ла и встре­ча­ю­ще­го­ся в речи лем­ков.

[8] Бли­жай­ший быто­вой ана­лог тер­ми­на «резиґ­на­ція» — «бай­ду­жість» (у Канар­ско­го эти зна­че­ния раз­де­ле­ны) тре­бу­ет точ­но тако­го же управ­ле­ния сло­ва­ми — Пер.

В поль­ском язы­ке фор­ма управ­ле­ния rezygnacja z czego — Пер.

[9] «Таким обра­зом, мы здесь ука­зы­ва­ем не про­сто на иде­аль­ную дея­тель­ность, а на про­мыш­лен­ное мате­ри­аль­ное про­из­вод­ство, и на тен­ден­ции и потен­ции, заклю­чён­ные в нём уже при капи­та­лиз­ме, кото­рые при сня­тии барье­ров в виде част­ной соб­ствен­но­сти на сред­ства про­из­вод­ства могут раз­вить­ся в ком­му­низм, соста­вив как чисто тех­но­ло­ги­че­скую, так и кол­лек­тив­но-орга­ни­за­ци­он­ную, вос­пи­ты­ва­ю­щую, созда­ю­щую ново­го чело­ве­ка, базу для него»

[10] A. Bebel, Kobieta i socjalizm, Kraków, 1907

[11] По это­му пово­ду см. ста­тью Кате­го­рия «die Verkehrsformen» и прак­ти­че­ский мате­ри­а­лизм

[12] Край­ний слу­чай, к сча­стью, не при­ме­ни­мый к рецен­зи­ру­е­мой рабо­те, мож­но най­ти у Фри­дри­ха Шил­ле­ра в сти­хо­тво­ре­нии «Мета­фи­зик», кото­рое любил Марек Семек, напи­сав­ший спе­ци­аль­ную кни­гу о Шил­ле­ре.

Мета­фи­зик

«В какую высь меня взнес­ло!

Люди­шек на зем­ле я вижу еле-еле.

Вот-вот кос­нусь небес! Всех выше в самом деле

Моё на све­те ремес­ло!» -

Так кро­вель­щик, на башне стоя,

Про­воз­гла­сил. Так крош­ка-испо­лин,

Ганс-мета­фи­зик, мнит в сво­ём покое

За кни­гой. Крош­ка-испо­лин,

Та баш­ня, с высо­ты, кото­рой ты взи­ра­ешь,

На чем и из чего воз­двиг­ну­та, ты зна­ешь?

Как ты туда попал? И эта кру­тиз­на

На что, как не затем, чтоб вниз гля­деть, нуж­на?

Der Metaphysiker

«Wie tief liegt unter mir die Welt,

Kaum seh ich noch die Menschlein unten wallen!

Wie trägt mich meine Kunst, die Höchste unter allen,

So nahe an des Himmels Zelt!»

So ruft von seines Thurmes Dache

Der Schieferdecker, so der kleine große Mann

Hans Metaphysikus in seinem Schreibgemache.

Sag an, du kleiner großer Mann,

Der Thurm, von dem dein Blick so vornehm niederschauet,

Wovon ist er — worauf ist er erbauet?

Wie kamst du selbst hinauf, — und seine kahlen Höhn,

Wozu sind sie dir nütz, als in das Thal zu sehn?

[13] Юли­а­ну Бачин­ско­му и раз­бо­ру взгля­дов это­го укра­ин­ско­го поли­ти­че­ско­го мыс­ли­те­ля была посвя­ще­на спе­ци­аль­ная серия ста­тей, име­ю­ща­я­ся в рос­сий­ском пере­во­де и в кос­вен­ном пере­во­де на укра­ин­ский язык, посколь­ку серия была рас­счи­та­на на чита­те­ля из Рос­сии. Пол­ное оглав­ле­ние см. в нача­ле http://propaganda-journal.net/10309.html

[14] Биб­лио­гра­фи­че­ский поиск в немец­ко­языч­ной лите­ра­ту­ре был непол­ным — Ред.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Scroll to top