Гильфердинг или Маркс?

(К критике теории денег Гильфердинга)

«Под знаменем марксизма», 1926, № 1 – 2

В. Позняков.

В сво­ей рабо­те о «День­гах и кре­ди­те» А. Финн-Ено­та­ев­ский пишет:

«День­ги яви­лись на извест­ной сту­пе­ни раз­ви­тия мено­вой тор­гов­ли, став­шей посред­ствен­ной. Неко­то­рые из функ­ций, выпол­ня­е­мых день­га­ми, кото­рые ряд вид­ных эко­но­ми­стов счи­та­ют сущ­но­стью денег, име­ло место в обще­ствен­ной эко­но­ми­че­ской жиз­ни и до воз­ник­но­ве­ния денег, они будут суще­ство­вать и по исчез­но­ве­нии денег: ука­жем хотя бы на основ­ную функ­цию денег — слу­жить мери­лом цен­но­сти. Но в сфе­ре товар­но­го обра­ще­ния осо­бый товар, выпол­ня­ю­щий функ­ции мери­ла цен­но­сти и сред­ства обра­ще­ния вме­сте, ста­но­вит­ся день­га­ми»[1].

Труд­но нароч­но уме­стить такую боль­шую пута­ни­цу на таком неболь­шом про­стран­стве — на про­тя­же­нии все­го несколь­ких строк. Преж­де все­го, что это за функ­ции денег, кото­рые суще­ство­ва­ли до воз­ник­но­ве­ния денег и будут суще­ство­вать и после уни­что­же­ния денег? Во вся­ком слу­чае это будут функ­ция чего-либо ино­го, но не функ­ции денег. Во-вто­рых, в каче­стве тако­вой функ­ции Финн-Ено­та­ев­ский назы­ва­ет их функ­цию слу­жить мери­лом цен­но­сти. Но мери­ло цен­но­сти пред­по­ла­га­ет нали­чие цен­но­сти, ибо нель­зя изме­рять то, что не суще­ству­ет. В резуль­та­те же мы, по-види­мо­му, пре­бла­го­по­луч­но при­хо­дим ко взгля­дам, хотя бы, того же Сми­та, кото­рый, напр., счи­тал день­ги таким сред­ством, к кото­ро­му люди усло­ви­лись при­бе­гать удоб­ства ради[2]. Цен­ность, изме­ря­е­мая день­га­ми, суще­ству­ет, по-види­мо­му, сама по себе, неза­ви­си­мо от денег, но сами день­ги ничуть при этом не свя­за­ны с цен­но­стью. Если пер­вое в над­ле­жа­щей интер­пре­та­ции вер­но, то вто­рое уже абсо­лют­но не вер­но. Суть здесь, конеч­но, в том, что цен­ность, по край­ней мере в дан­ном месте у Фин­на-Ено­та­ев­ско­го, види­мо высту­па­ет в каче­стве логи­че­ской кате­го­рии. А. Смит счи­тал день­ги в то же вре­мя това­ром. И Финн-Ено­та­ев­ский счи­та­ет их даль­ше так­же това­ром, и даже осо­бым това­ром. Но эта осо­бен­ность заклю­ча­ет­ся лишь в том, — как это сле­ду­ет из даль­ней­ше­го,— что этот товар выпол­ня­ет «функ­цию мери­ла цен­но­сти и сред­ства обра­ще­ния». Финн-Ено­та­ев­ский совер­шен­но спра­вед­ли­во видит основ­ной грех «ряда вид­ных эко­но­ми­стов» в том, что они сущ­ность денег выво­ди­ли из той или иной функ­ции денег. Но все отли­чие от них Финн-Ено­та­ев­ско­го заклю­ча­ет­ся в том, что, по его мне­нию, опять-таки выска­зан­но­му здесь, сущ­ность денег — это есть сум­ма двух их функ­ций. Совер­шен­но вер­но, что оши­боч­но выво­дить сущ­ность денег из какой-либо функ­ции денег, но несо­мнен­но так­же, что не менее оши­боч­но выво­дить день­ги и из двух функ­ций одно­вре­мен­но; в дан­ном слу­чае коли­че­ство не пере­хо­дит еще в качество.

Что здесь Финн-Ено­та­ев­ский выстав­ля­ет совер­шен­но непра­виль­ное поло­же­ние, зна­ет и он сам, ибо даль­ше он говорит:

«Связь бумаж­ных денег — и банк­нот — с цен­но­стью како­го-нибудь исклю­чи­тель­но­го това­ра — ска­жем, бла­го­род­но­го метал­ла — лежит в сущ­но­сти денег, а не прак­ти­че­ское лишь удоб­ство, вве­ден­ное вслед­ствие есте­ствен­но­го непо­сто­ян­ства кре­ди­та как уве­ря­ет Готрей; она неустра­ни­ма, пока суще­ству­ет обмен, создав­ший день­ги. А день­ги товар, хотя и осо­бен­ный»[3].

Тем самым перед нами вста­ет вопрос о сущ­но­сти денег. Какой же ответ мы нахо­дим у Фин­на-Ено­та­ев­ско­го? «Тот самый про­цесс, — гово­рит он, — кото­рый пре­вра­ща­ет цен­ность това­ров в цены, пре­вра­ща­ет товар, в кото­ром выра­же­ны эти цены, в день­ги»[4].

Оче­вид­но, что сущ­ность денег и долж­на быть выве­де­на из это­го про­цес­са. Но такая поста­нов­ка вопро­са в корне непра­виль­на. Одна­ко в нашу зада­чу вовсе не вхо­дит кри­ти­ка взгля­дов Фин­на-Ено­та­ев­ско­го; зада­ча, кото­рую мы поста­ви­ли себе, иная: она сво­дит­ся к вскры­тию основ­ной ошиб­ки тео­рии денег Гиль­фер­дин­га. Если мы и при­влек­ли сюда Фин­на-Ено­та­ев­ско­го, то толь­ко пото­му, что он в при­ве­ден­ных сло­вах в очень сжа­той фор­ме дал в сущ­но­сти очень вер­ную фор­му­ли­ров­ку основ­ных взгля­дов Гиль­фер­дин­га, а так­же, доба­вим, повто­рил и все его ошибки.

Обра­тим­ся все же к харак­те­ри­сти­ке того про­цес­са, в кото­ром воз­ни­ка­ют день­ги. Мы толь­ко что ука­за­ли, что пред­став­ле­ния об этом про­цес­се Фин­на-Ено­та­ев­ско­го мы совер­шен­но не можем при­знать пра­виль­ны­ми, ибо они в корне про­ти­во­ре­чат тео­рии денег Марк­са, кото­рую мы счи­та­ем един­ствен­но пра­виль­ной. Но они одно­вре­мен­но, как нель­зя луч­ше, мож­но ска­зать, внут­ренне свя­за­ны с его пред­став­ле­ни­ем о день­гах, как мери­ле цен­но­сти плюс сред­ство обра­ще­ния. Фак­ти­че­ски, а не на сло­вах, подоб­ное пред­став­ле­ние о про­цес­се, как стре­мит­ся пока­зать Каут­ский, лежит в каче­стве того фун­да­мен­та, на кото­ром Гиль­фер­динг воз­дви­га­ет все свое тео­ре­ти­че­ское зда­ние (в обла­сти тео­рии денег, конеч­но). Впро­чем, по отно­ше­нию к Гиль­фер­дин­гу, как мы уви­дим даль­ше, и это неверно.

Мож­но ли, в самом деле, утвер­ждать, что тот про­цесс, кото­рый пре­вра­ща­ет осо­бый товар в день­ги, есть про­цесс моди­фи­ка­ции цен­но­сти в цены, как это утвер­жда­ет Финн-Ено­та­ев­ский? Мы дума­ем, что это­го делать ни в коем слу­чае нель­зя. Одна­ко, кста­ти, есте­ствен­ную след­стви­ем тако­го пони­ма­ния явля­ет­ся его пред­став­ле­ние, что может иметь место цен­ность и в то же вре­мя еще отсут­ство­вать день­ги и, наобо­рот, — может суще­ство­вать цен­ность, хотя бы день­ги были уни­что­же­ны, как это утвер­жда­ет тот же Финн-Енотаевский.

Маркс давал совер­шен­но иной ответ; для него про­цесс пре­вра­ще­ния осо­бо­го това­ра в день­ги был в то же вре­мя про­цес­сом раз­ви­тия самой цен­но­сти, а не толь­ко про­цес­сом пре­вра­ще­ния цен­но­сти в цену. Этот момент стран­ным обра­зом упус­ка­ет­ся из виду не толь­ко Фин­ном-Ено­та­ев­ским, но и Гиль­фер­дин­гом, а так­же и кри­ти­ка­ми тео­рии денег Гиль­фер­дин­га. Одна­ко к тео­рии Марк­са мы вер­нем­ся поз­же, а теперь обра­тим­ся к нашей бли­жай­шей теме.

Как извест­но, Гиль­фер­динг кон­стру­и­ру­ет новое поня­тие «обще­ствен­но-необ­хо­ди­мой сто­и­мо­сти (цен­но­сти) обра­ще­ния»[5], и его кла­дет в осно­ву сво­ей тео­рии бумаж­ных денег; так он ста­вит вопрос, по край­ней мере, в «Финан­со­вом капи­та­ле», но, как ука­зы­ва­ет Каут­ский[6], в даль­ней­шем он рас­про­стра­ня­ет выве­ден­ные им поло­же­ния и на слу­чай золо­то­го обра­ще­ния[7].

Вскры­тие его основ­ной ошиб­ки дела­ет­ся поэто­му акту­аль­ным; тем более, что и «сре­ди части марк­сист­ской моло­де­жи, — как ука­зы­ва­ет т. Моты­лев[8], — в виду это­го (т. е. в силу пере­хо­да почти всех стран к бумаж­но-денеж­но­му обра­ще­нию. В. П.) поль­зу­ет­ся успе­хом тео­рия «обще­ствен­но-необ­хо­ди­мой сто­и­мо­сти обра­ще­ния» Гиль­фер­дин­га, даю­щая види­мость отве­та и,— при­том, — внешне согла­со­ван­но­го с эко­но­ми­че­ской кон­цеп­ци­ей марксизма».

Спе­ци­аль­ной кри­ти­ке под­верг эту новую тео­рию денег Каут­ский в сво­ей ста­тье «Золо­то, бумаж­ные день­ги и това­ры»[9]. Но нуж­но ска­зать, что основ­ной изъ­ян гиль­фер­дин­гов­ских постро­е­ний остал­ся для Каут­ско­го неза­ме­чен­ным; поэто­му его кри­ти­ка в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни бьет мимо цели. К тому же Каут­ский сам запу­ты­ва­ет­ся в даль­ней­шем, пыта­ясь вос­ста­но­вить разо­рван­ную Гиль­фер­дин­гом (конеч­но, толь­ко в пред­став­ле­нии само­го Гиль­фер­дин­га) связь бумаж­ных денег с золо­том. Тов. Моты­лев рез­че, но все-таки недо­ста­точ­но рез­ко, ука­зы­ва­ет на несов­ме­сти­мость взгля­дов Гиль­фер­дин­га и тео­рии Марк­са. К сожа­ле­нию, он эту несов­ме­сти­мость бли­же не показывает.

Одна­ко обра­тим­ся к пер­во­ис­точ­ни­ку: нам нуж­но преж­де все­го изло­жить кри­ти­ку­е­мую нами тео­рию. К сча­стью для нас, обще­из­вест­ность взгля­дов Гиль­фер­дин­га осво­бож­да­ет нас от необ­хо­ди­мо­сти подроб­но­го ее изло­же­ния. Оста­но­вим­ся на пунк­тах его тео­рии и дадим их при­том в извест­ном кри­ти­че­ском разрезе.

Здесь у него любо­пы­тен уже сам мето­до­ло­ги­че­ский под­ход. Каут­ский совер­шен­но вер­но харак­те­ри­зу­ет его, гово­ря, что день­ги, по фор­му­ле Гиль­фер­дин­га, долж­ны функ­ци­о­ни­ро­вать как мери­ло сто­и­мо­сти и сред­ство обра­ще­ния преж­де, неже­ли уста­нов­ле­на их сто­и­мость, пре­вра­ща­ю­щая их в мери­ло сто­и­мо­сти и сред­ства обра­ще­ния»[10]. При­хо­дит­ся толь­ко удив­лять­ся, что Гиль­фер­динг, так мно­го и хоро­шо писав­ший о мето­де Марк­са, в дан­ном кон­крет­ном слу­чае так осно­ва­тель­но поза­был все им напи­сан­ное, и ни в малей­шей сте­пе­ни не сумел при­ме­нить этот метод. Здесь он хоро­шо усво­ил язык и стиль Марк­са, но сущ­ность или метод Марк­са оста­лись для него terra incognita.

Кон­крет­но, в дей­стви­тель­но­сти мы встре­ча­ем­ся, конеч­но, преж­де все­го с день­га­ми в их раз­лич­ных функ­ци­ях. Нет обме­на, т. е. обра­ще­ния това­ров, нет и денег, — обмен пред­ше­ству­ет день­гам. Но в актах обме­на день­ги функ­ци­о­ни­ру­ют в виде сред­ства обра­ще­ния, ибо целью мено­во­го акта и явля­ет­ся пере­ме­ще­ние това­ра из рук в руки, совер­ша­е­мое при посред­стве денег. Опять-таки, толь­ко в обмене мы встре­ча­ем­ся с день­га­ми, функ­ци­о­ни­ру­ю­щи­ми в роли мери­ла цен­но­сти, ибо изме­ря­ют цен­ность для того, что­бы ее обме­нять (про­дать или купить). То же мож­но ска­зать и отно­си­тель­но дру­гих функ­ций. Лишь выпол­няя эти функ­ции, опре­де­лен­ный товар ста­но­вит­ся день­га­ми. Эти функ­ции, по-види­мо­му, и были исто­ри­че­ски пер­вич­ны­ми; с них, по-види­мо­му, и дол­жен начать­ся ана­лиз денег: из этих функ­ций денег нуж­но выве­сти их сущ­ность. И мы зна­ем, что все­воз­мож­ные бур­жу­аз­ные тео­рии денег пред­став­ля­ют как раз такое выве­де­ние сущ­но­сти денег из той или иной их функ­ции. Мож­но даже пытать­ся выве­сти сущ­ность денег из сово­куп­но­сти всех их функ­ций, пони­ма­е­мой при том в смыс­ле про­стой, ариф­ме­ти­че­ской сум­мы этих функ­ций. И, все-таки, даже и в таком слу­чае это был бы непра­виль­ный путь. Ибо целое в дан­ном слу­чае будет боль­ше, чем про­стая сум­ма состав­ля­ю­щих ее частей. Кон­крет­но нам даны раз­лич­ные функ­ции денег. Но кон­крет­ное пото­му кон­крет­но, что оно явля­ет­ся све­ден­ным к един­ству мно­же­ством опре­де­ле­ний, т. е. един­ством в мно­го­об­ра­зии»[11], а не един­ством мно­го­об­ра­зий. «В мыш­ле­нии оно высту­па­ет поэто­му как про­цесс объ­еди­не­ния, как резуль­тат, не как исход­ный пункт, хотя оно явля­ет­ся исход­ным пунк­том в дей­стви­тель­но­сти, и, сле­до­ва­тель­но, так­же исход­ным пунк­том созер­ца­ния и пред­став­ле­ния»[12]. Поэто­му нет ниче­го оши­боч­нее пути, на кото­рый встал Гиль­фер­динг. Но он пред­опре­де­лил так­же и его основ­ную ошиб­ку, ибо фак­ти­че­ски мы у него име­ем мало после­до­ва­тель­ный, лишь при­кры­тый марк­сист­ской фра­зео­ло­ги­ей, вари­ант вуль­гар­ной кван­ти­та­тив­ной тео­рии. Впро­чем, на этом момен­те мето­до­ло­ги­че­ско­го поряд­ка нам при­дет­ся оста­но­вить­ся в даль­ней­шем в свя­зи с тео­ри­ей денег Марк­са, кото­рой нам при­дет­ся кос­нуть­ся, что­бы пока­зать, насколь­ко Гиль­фер­динг осно­ва­тель­но «про­ре­ви­зо­вал» Маркса.

О необ­хо­ди­мо­сти тако­го пере­смот­ра взгля­дов Марк­са, впро­чем, гово­рит и сам Гиль­фер­динг. По его мне­нию, мы встре­ча­ем­ся с рядом таких явле­ний, — как, напр., явле­ния денеж­ных систем в Гол­лан­дии, Австрии и Индии, — с кото­ры­ми при помо­щи сфор­му­ли­ро­ван­ной Марк­сом тео­рии, по-види­мо­му, невоз­мож­но спра­вить­ся[13]. Тео­рия денег, раз­ви­тая Гиль­фер­дин­гом, как он сам гово­рит или как ему это кажет­ся, на осно­ве тео­рии Марк­са, долж­на раз­ре­шить имен­но эти выдви­ну­тые новы­ми явле­ни­я­ми денеж­но­го обра­ще­ния про­бле­мы. Что при этом ему при­хо­дит­ся испра­вить Марк­са — это явля­ет­ся несо­мнен­ным. Весь вопрос и заклю­ча­ет­ся в том, какой харак­тер носит это исправ­ле­ние? И не явля­ет­ся ли такое «исправ­ле­ние» ско­рее иска­же­ни­ем Маркса?

Свой ана­лиз Гиль­фер­динг начи­на­ет с уста­нов­ле­ния «необ­хо­ди­мо­сти денег». Здесь (в пер­вой гла­ве сво­е­го «Финан­со­во­го капи­та­ла») он име­ет дело толь­ко с золо­ты­ми день­га­ми,— и здесь он, по види­мо­сти, лишь изла­га­ет то, что было ска­за­но Марк­сом. Но это толь­ко по види­мо­сти; ибо при вни­ма­тель­ном чте­нии ста­но­вит­ся ясным, что тео­рия Марк­са под­вер­га­ет­ся тут не извра­ще­нию, — это­го нель­зя ска­зать пря­мо, но она как-то пере­кра­ши­ва­ет­ся, при­ни­ма­ет ненад­ле­жа­щие про­пор­ции, как бы отра­жа­ет­ся в кри­вом зер­ка­ле. То наи­бо­лее суще­ствен­ное, что харак­те­ри­зу­ет тео­рию денег Марк­са, как-то усколь­за­ет, наобо­рот, она непро­пор­ци­о­наль­но раз­ду­ва­ет­ся в дру­гом отно­ше­нии, полу­чая при том вид того трам­пли­на, кото­рый помо­га­ет Гиль­фер­дин­гу совер­шить ска­чок к сво­ей соб­ствен­ной тео­рии (дело идет тут, в дей­стви­тель­но­сти, не о «поправ­ке» к тео­рии Марк­са, доба­вим мы в скоб­ках, а имен­но о прыж­ке от тео­рии Марк­са). Даже там, где Гиль­фер­динг толь­ко лишь сле­ду­ет за Марк­сом, изла­гая вполне марк­сист­ские, по внеш­но­сти, взгля­ды, мы име­ем уже осно­ва­тель­ную реви­зию или весь­ма зна­чи­тель­ный уклон от взгля­дов Марк­са, при чем, конеч­но, Гиль­фер­дин­гу volens nolens в этих слу­ча­ях при­хо­дит­ся, увы, повто­рять толь­ко зады, дав­но ска­зан­ные не толь­ко до него, но и до Маркса.

В насто­я­щее вре­мя вопрос вооб­ще сто­ит так: или тео­рия Марк­са, вполне, без вся­ких попра­вок; или же поправ­ки и попра­воч­ки, и неиз­беж­ное повто­ре­ние новей­ших муд­ро­стей бур­жу­аз­ной поли­ти­че­ской эко­но­мии — tertium non datur. Итак, что такое деньги?

«День­ги суть товар, подоб­ный всем дру­гим това­рам, а сле­до­ва­тель­но, это вопло­ще­ние сто­и­мо­сти»[14].

«День­ги в каче­стве сто­и­мо­сти суть товар, подоб­ный вся­ко­му дру­го­му, и непо­сред­ствен­но из само­го харак­те­ра обще­ства това­ро­про­из­во­ди­те­лей выте­ка­ет необ­хо­ди­мость того, что­бы день­ги име­ли сто­и­мость»[15].

Это совер­шен­но вер­но, настоль­ко вер­но, что даль­ше, когда Гиль­фер­динг пере­хо­дит к постро­е­нию сво­ей тео­рии, он совер­шен­но забы­ва­ет об этих опре­де­ле­ни­ях. Сле­до­ва­тель­но, Гиль­фер­динг зна­ет, что день­ги вооб­ще явля­ют­ся това­ром, что, как тако­вой, они долж­ны иметь и име­ют цен­ность, зна­ет он так­же, что день­ги в то же вре­мя явля­ют­ся осо­бен­ным това­ром. Ибо «от всех осталь­ных това­ров день­ги отли­ча­ют­ся, преж­де все­го тем, что они явля­ют­ся для всех дру­гих това­ров экви­ва­лен­том, т. е. това­ром, в кото­ром все дру­гие това­ры выра­жа­ют свою сто­и­мость. Что они сде­ла­лись тако­вым, это — резуль­тат сово­куп­но­сти мено­вых про­цес­сов»[16].

Мы, таким обра­зом, подо­шли к мено­вым про­цес­сам, т. е. к явле­ни­ям товар­но­го обра­ще­ния. Это товар­ное обра­ще­ние, имен­но обра­ще­ние, как «сово­куп­ность мено­вых про­цес­сов», и явля­ет­ся для Гиль­фер­дин­га исход­ным пунк­том. Впро­чем, об этом он сам говорит:

«Исто­ри­че­ски день­ги пер­во­на­чаль­но раз­ви­лись из обра­ще­ния. Сле­до­ва­тель­но, это преж­де все­го — ору­дие обра­ще­ния (для Гиль­фер­дин­га и тео­ре­ти­че­ски день­ги тоже преж­де все­го — ору­дие обра­ще­ния. В. П.). Толь­ко тогда, когда они сде­ла­лись все­об­щей мерой сто­и­мо­стей и все­об­щим экви­ва­лен­том, они сде­ла­лись и все­об­щим пла­теж­ным сред­ством»[17].

Эти­ми сло­ва­ми Гиль­фер­динг заост­ря­ет свою тео­рию про­тив Кнап­па, но он заост­ря­ет ее не толь­ко про­тив Кнаппа!

И в пол­ном согла­сии с этим он гово­рит, что «необ­хо­ди­мость обще­го мери­ла сто­и­мо­сти, в кото­ром непо­сред­ствен­но выра­жа­ет­ся сто­и­мость вся­ко­го дру­го­го това­ра, и на кото­рое послед­ний может быть во вся­кое вре­мя непо­сред­ствен­но обме­нен», воз­ни­ка­ет «из само­го про­цес­са обме­на, из необ­хо­ди­мо­сти посто­ян­но­го вза­им­но­го при­рав­ни­ва­ния това­ров»[18]. т. е. из ряда мено­вых актов, дру­ги­ми сло­ва­ми, из про­цес­са обра­ще­ния това­ров, как такового.

«Сле­до­ва­тель­но, день­ги с одной сто­ро­ны — товар. Но. с дру­гой сто­ро­ны, этот товар посто­ян­но ото­дви­га­ет­ся на осо­бое место экви­ва­лен­та»[19].

И он бли­же харак­те­ри­зу­ет этот про­цесс ото­дви­га­ния. Это про­изо­шло в про­цес­се дея­тель­но­сти всех осталь­ных това­ров, кото­рые леги­ти­ми­ро­ва­ли денеж­ный товар, как свой един­ствен­ный и все­об­щий экви­ва­лент»[20]. День­ги, по Гиль­фер­дин­гу, есть леги­ти­ми­ро­ван­ный в каче­стве обще­го экви­ва­лен­та товар.

Но в даль­ней­шем сам этот товар у него исче­за­ет, ибо центр тяже­сти он пере­но­сит имен­но на эту леги­ти­ма­цию. Толь­ко бла­го­да­ря этой леги­ти­ма­ции он ста­но­вит­ся день­га­ми, непо­сред­ствен­ным вопло­ще­ни­ем обще­ствен­но-необ­хо­ди­мо­го вре­ме­ни. Но при этом Гиль­фер­динг совер­шен­но забы­ва­ет то чрез­вы­чай­но суще­ствен­ное обсто­я­тель­ство, кото­рое наро­чи­то под­чер­ки­ва­ет Маркс, что таким непо­сред­ствен­но-обще­ствен­ным тру­дом ста­но­вит­ся част­ный труд, имен­но труд про­из­во­ди­те­ля золо­та. В этом Маркс видит одно, и при­том чрез­вы­чай­но суще­ствен­ное для тео­рии денег, про­ти­во­ре­чие фор­мы цен­но­сти. Эта сто­ро­на вопро­са совер­шен­но зату­ше­вы­ва­ет­ся Гиль­фер­дин­гом, и вме­сто это­го он на пер­вый план выпя­чи­ва­ет имен­но про­цесс обра­ще­ния или мено­вой акт. Вооб­ще мож­но было бы, пожа­луй, счесть первую гла­ву «Финан­со­во­го капи­та­ла» не совсем удач­ным изло­же­ни­ем тео­рии Марк­са, если бы даль­ней­шее не бро­са­ло очень ярко­го све­та на это свое­об­ра­зие в ее изло­же­нии, — ина­че Гиль­фер­динг никак не смог бы перей­ти к «обще­ствен­но-необ­хо­ди­мой цен­но­сти обра­ще­ния». В этом поня­тии и заклю­чен весь смысл и в то же вре­мя вся бес­смыс­ли­ца его тео­рии, если подой­ти к ней с кри­ти­кой на осно­ве мето­да Маркса.

Если эта бес­смыс­ли­ца крас­ной нитью про­хо­дит уже, хотя и в зашиф­ро­ван­ном виде, через всю первую гла­ву, — чита­тель лег­ко может про­сле­дить ее сам[21], — то в откры­том и неза­мас­ки­ро­ван­ном виде она тор­же­ствен­но выхо­дит на сце­ну даль­ше (во 2‑й гла­ве). Прав­да, свою тео­рию, — по край­ней мере в «Финан­со­вом капи­та­ле», — Гиль­фер­динг стро­ит для бумаж­но-денеж­но­го обра­ще­ния, одна­ко она бьет даль­ше цели; тео­ре­ти­че­ские постро­е­ния вооб­ще име­ют свою логи­ку (как гово­рят нем­цы: кто ска­зал А, тот дол­жен ска­зать и Б), и она с рав­ным успе­хом или, пра­виль­нее, с таким же неуспе­хом долж­на быть рас­ши­ре­на и на метал­ли­че­ское, в част­но­сти золо­тое денеж­ное обра­ще­ние. Впро­чем, в позд­ней­шей сво­ей ста­тье[22] Гиль­фер­динг и дает ей такое рас­про­стра­ни­тель­ное толкование.

Итак, рас­кро­ем содер­жа­ние поня­тия «обще­ствен­но-необ­хо­ди­мой цен­но­сти обра­ще­ния»; для это­го предо­ста­вим сло­во само­му Гильфердингу:

«Фор­ма про­цес­са обра­ще­ния: товар — день­ги — товар, Т – Д – Т — гово­рит Гиль­фер­динг (мы уви­дим затем, какое упо­треб­ле­ние он дела­ет из этой фор­му­лы и какой интер­пре­та­ции он ее под­вер­га­ет). — «В этом про­цес­се день­ги игра­ют роль про­сто­го дока­за­тель­ства, что инди­ви­ду­аль­ные усло­вия, при кото­рых про­из­ве­ден товар, соот­вет­ству­ют обще­ствен­ным усло­ви­ям про­из­вод­ства»[23].

Это вер­но, но если мы оста­нем­ся в пре­де­лах толь­ко это­го про­цес­са; одна­ко вме­сте с тем, логи­че­ски, для нас день­ги будут уже даны до это­го про­цес­са. Ибо, как на это ука­зы­ва­ет и сам Гиль­фер­динг, «в сфе­ре товар­но­го обра­ще­ния день­ги пер­во­на­чаль­но появ­ля­ют­ся как твер­дый кри­сталл сто­и­мо­сти, а потом рас­плы­ва­ют­ся про­сто в экви­ва­лент­ную фор­му това­ра»[24]. Но у Гиль­фер­дин­га не толь­ко день­ги рас­плы­ва­ют­ся в экви­ва­лент­ную фор­му това­ра, вме­сте с тем у него рас­плы­ва­ет­ся так­же тео­рия цен­но­сти и тео­рия денег Марк­са в нечто чрез­вы­чай­но напо­ми­на­ю­щее вуль­гар­ные постро­е­ния бур­жу­аз­ных коли­че­ствен­ни­ков. Дей­стви­тель­но, непо­сред­ствен­но вслед за этим он продолжает:

«Но необ­хо­ди­мы­ми пред­став­ля­ют­ся (день­ги. В. П.) толь­ко пото­му, что толь­ко таким обра­зом сто­и­мость това­ра может полу­чить обще­ствен­но-зна­чи­мое выра­же­ние, и что толь­ко так товар может пре­вра­тить­ся из денег сно­ва в какой угод­но дру­гой товар»[25].

В этом «обще­ствен­но-зна­чи­мом выра­же­нии» мы встре­ча­ем­ся уже со спе­ци­фи­че­ски гиль­фер­дин­гов­ским укло­ном; даль­ше он раз­ви­ва­ет его сле­ду­ю­щим образом:

«Выра­же­ние в денеж­ной фор­ме оста­ет­ся лишь мимо­лет­ным, оно при­об­ре­та­ет важ­ность не само по себе… таким обра­зом здесь важ­на исклю­чи­тель­но обще­ствен­ная сто­ро­на денег, то их свой­ство, что как сто­и­мость они рав­ны това­ру»[26].

Пусть не дума­ет чита­тель, что эта «сто­и­мость» есть цен­ность самих денег, т. е. того мате­ри­а­ла, из кото­ро­го сде­ла­ны день­ги. Эта «сто­и­мость» ото­рва­лась от того пре­зрен­но­го товар­но­го тела, с кото­рым она рань­ше была свя­за­на, и полу­ча­ет осо­бое абстракт­ное, нема­те­ри­аль­ное бытие. Ибо, хотя «эта обще­ствен­ная сто­ро­на ося­за­тель­но, мате­ри­аль­но выра­же­на в денеж­ном мате­ри­а­ле, напри­мер, в золо­тых день­гах», «но она непо­сред­ствен­но может быть выра­же­на посред­ством созна­тель­но­го обще­ствен­но­го регу­ли­ро­ва­ния, — а так как созна­тель­ный орган обще­ства, постро­ен­но­го на товар­ном про­из­вод­стве, есть госу­дар­ство, сле­до­ва­тель­но, посред­ством госу­дар­ствен­но­го регу­ли­ро­ва­ния[27].

Во-пер­вых, хоро­шо это «созна­тель­ное обще­ствен­ное регу­ли­ро­ва­ние» в прин­ци­пи­аль­но неор­га­ни­зо­ван­ном, неуре­гу­ли­ро­ван­ном обще­стве! Во-вто­рых, несмот­ря на рез­кое отме­же­ва­ние Гиль­фер­дин­га от госу­дар­ствен­ной тео­рии денег, здесь весь­ма замет­ны сле­ды вли­я­ния кнап­пов­ских постро­е­ний; и, в‑третьих, это «созна­тель­ное обще­ствен­ное регу­ли­ро­ва­ние» Гиль­фер­динг свя­зы­ва­ет с опре­де­лен­ным мате­ри­а­лом, и если, как в дан­ном слу­чае, он свя­зы­ва­ет его с золо­том, то это вовсе не необ­хо­ди­мая, а чисто слу­чай­ная связь. Золо­то в дан­ном слу­чае мож­но заме­нить бума­гой; ибо цен­ность денег не есть цен­ность само­го денеж­но­го мате­ри­а­ла, а отра­жен­ная цен­ность про­ти­во­сто­я­ще­го день­гам това­ра. Тут мы вошли in medias res тео­рии Гиль­фер­дин­га, в «Финан­со­вом капи­та­ле» свою тео­рию он раз­ви­ва­ет имен­но в при­ме­не­нии к бумаж­но-денеж­но­му обра­ще­нию, но, как и ука­зы­ва­ли, нет ника­ких логи­че­ских пре­пят­ствий рас­про­стра­нить ее и на слу­чай любо­го денеж­но­го обращения.

Одна­ко при­ве­дем фор­му­ли­ров­ку само­го Гильфердинга:

«При чистом бумаж­но-денеж­ном обра­ще­нии с при­ну­ди­тель­ным кур­сом[28] при неиз­мен­но­сти вре­ме­ни обо­ро­тов, сто­и­мость бумаж­ных денег опре­де­ля­ет­ся сум­мою цен тех това­ров, кото­рые долж­ны прой­ти через сфе­ру обра­ще­ния; бумаж­ные день­ги здесь при­об­ре­та­ют пол­ную неза­ви­си­мость от сто­и­мо­сти золо­та и непо­сред­ствен­но отра­жа­ют сто­и­мость това­ров соглас­но зако­ну, что их общее коли­че­ство пред­став­ля­ет сто­и­мость, опре­де­ля­е­мую формулой

сум­ма товар­ных цен /​чис­ло обо­ро­тов одно­имен­ных монет.

Из это­го тот­час же вид­но, что воз­мож­но не толь­ко обес­це­не­ние, но и повы­ше­ние цены бумаж­ных денег по срав­не­нию с их пер­во­на­чаль­ной ценой»[29].

«Итак, — резю­ми­ру­ет Гиль­фер­динг, — сто­и­мость бумаж­ных денег опре­де­ля­ет­ся сум­мой сто­и­мо­сти това­ров, нахо­дя­щих­ся в обра­ще­нии. Здесь чисто обще­ствен­ный харак­тер сто­и­мо­сти обна­ру­жи­ва­ет­ся в том, что такая не име­ю­щая сто­и­мо­сти вещь, как бума­га, выпол­няя чисто обще­ствен­ную функ­цию, обслу­жи­вая обра­ще­ние, при­об­ре­та­ет вслед­ствие это­го сто­и­мость, и что вели­чи­на послед­ней опре­де­ля­ет­ся не соб­ствен­ной сто­и­мо­стью бума­ги, совер­шен­но ничтож­ною, а сто­и­мо­стью мас­сы това­ров, — пред­став­ля­ет отра­же­ние товар­ной сто­и­мо­сти на бумаж­ных зна­ках. Как луна, кото­рая уже дав­ным-дав­но охла­ди­лась, может све­тить толь­ко пото­му, что она полу­ча­ет свет, от рас­ка­лен­но­го солн­ца, так и бумаж­ные день­ги толь­ко пото­му име­ют сто­и­мость, что обще­ствен­ный харак­тер тру­да сооб­ща­ет това­рам сто­и­мость. Отра­жен­ная тру­до­вая сто­и­мость дела­ет бума­гу день­га­ми точ­но так же. как отра­жен­ный сол­неч­ный свет застав­ля­ет све­тить­ся луну. В бума­ге отблеск сто­и­мо­сти, имен­но товар­ной сто­и­мо­сти; свет луны — отблеск сол­неч­но­го све­та»[30].

«Вели­чи­на сто­и­мо­сти само­го это­го «мери­ла сто­и­мо­сти» (бумаж­ных денег и метал­ли­че­ских при закры­той чекан­ке. В. П.) опре­де­ля­ет­ся уже не сто­и­мо­стью того това­ра, из кото­ро­го оно обра­зо­ва­но, не сто­и­мо­стью золо­та или сереб­ра, или бума­ги. Напро­тив, эта «сто­и­мость» в дей­стви­тель­но­сти опре­де­ля­ет­ся сово­куп­ной сто­и­мо­стью това­ров, нахо­дя­щих­ся в сфе­ре обра­ще­ния (при­чем пред­по­ла­га­ет­ся неиз­мен­ная быст­ро­та обо­ро­тов). Дей­стви­тель­ное мери­ло сто­и­мо­сти не день­ги: «курс» самих этих денег опре­де­ля­ет­ся тем, что я назвал бы обще­ствен­но-необ­хо­ди­мой сто­и­мо­стью обра­ще­ния»[31].

Не при­хо­дит­ся дока­зы­вать, что подоб­но­го рода тео­ре­ти­че­ские постро­е­ния пло­хо вяжут­ся с осно­ва­ми тео­рии Марк­са; впро­чем, это видит и сам Гиль­фер­динг. Маркс писал:

«Неиме­ю­щие цен­но­сти мар­ки явля­ют­ся зна­ка­ми цен­но­сти лишь постоль­ку, посколь­ку заме­ня­ют золо­то в про­цес­се обра­ще­ния, и заме­ня­ют его лишь постоль­ку, посколь­ку оно само вхо­ди­ло бы в обра­ще­ние, как моне­та — это коли­че­ство опре­де­ля­ет­ся его соб­ствен­ной цен­но­стью, если пред­по­ло­жить, что мено­вая цен­ность това­ров и быст­ро­та их обра­ще­ния даны»[32].

Эти сло­ва Марк­са при­во­дит и Гиль­фер­динг, но он не согла­сен толь­ко с тем, по его мне­нию, обход­ным путем, к како­му при­бе­га­ет Маркс. «Излиш­ним пред­став­ля­ет­ся толь­ко тот обход­ный путь, — так фор­му­ли­ру­ет он свое отли­чие от Марк­са, — в кото­рый пус­ка­ет­ся Маркс, опре­де­ляя сна­ча­ла сто­и­мость необ­хо­ди­мо­го коли­че­ства моне­ты и лишь через нее — сто­и­мость бумаж­ных денег»[33].

Весь вопрос и заклю­ча­ет­ся в том, насколь­ко пра­виль­ное такое пря­мое выве­де­ние? Слу­чай­но ли, в самом деле, что Маркс «запу­тал­ся» на обход­ных путях? Не лежит ли необ­хо­ди­мость тако­го обход­но­го пути в самой при­ро­де товар­но­го обще­ства? Не гово­рит ли сам Гиль­фер­динг, что «рабо­чее вре­мя (заклю­чен­ное в това­ре. В. П.), как тако­вое, не полу­ча­ет непо­сред­ствен­но­го выра­же­ния», что для это­го тре­бу­ет­ся при­рав­ни­ва­ние к дру­гой вещи, т. е. налич­ность этой «дру­гой вещи», и такой «вещи», как разъ­яс­ня­ет тот же Гиль­фер­динг, кото­рая сама обла­да­ет цен­но­стью. И даль­ше — в поле­ми­ке про­тив коли­че­ствен­ной тео­рии денег — раз­ве сам Гиль­фер­динг не гово­рит: «Важ­но, кро­ме того, что вооб­ще невоз­мож­но сопо­став­лять коли­че­ство метал­ла на одной сто­роне и коли­че­ство това­ров — на дру­гой. Какое отно­ше­ние может суще­ство­вать меж­ду х кило­грам­мов золо­та или сереб­ра, или даже бумаж­ных денег и а мил­ли­о­на­ми сапог, в мил­ли­о­на­ми коро­бок сапож­ной вак­сы, с цент­не­ра­ми пше­ни­цы, d гик­то­лит­ра­ми пива и т. д.? Сопо­став­ле­ние мас­сы денег, c одной сто­ро­ны, и товар­ной мас­сы, с дру­гой, уже само по себе пред­по­ла­га­ет нечто общее меж­ду ними, — как раз то самое отно­ше­ние сто­и­мо­сти, кото­рое тре­бу­ет­ся объ­яс­нить»[34].

Но еще неле­пее сопо­став­лять коли­че­ство това­ров на одной сто­роне и кучу бума­жек на дру­гой, а к это­му и сво­дит­ся все «новое» откры­тие Гиль­фер­дин­га. Ведь «знак цен­но­сти есть непо­сред­ствен­но знак цены, сле­до­ва­тель­но, сим­вол золо­та, и толь­ко околь­ным путем сим­вол цен­но­сти» (Маркс)[35], и при­том имен­но сим­вол цен­но­сти золо­та, а не каких-либо иных това­ров, а тем более не всей товар­ной мас­сы. Так утвер­ждал Маркс, и ина­че он не мог утвер­ждать. Очень хоро­шо, что Гиль­фер­динг при­во­дит здесь совер­шен­но пра­виль­ные поло­же­ния Марк­са, очень жаль толь­ко, что о них он сей­час же и забы­ва­ет; впро­чем, мы вер­нем­ся еще к это­му вопро­су. Тео­рия цен­но­сти Марк­са и логи­че­ски с ней увя­зан­ная, логи­че­ски из нее выте­ка­ю­щая тео­рия денег абсо­лют­но непри­ми­ри­мы с соб­ствен­ной тео­ри­ей Гиль­фер­дин­га и с его «обще­ствен­но-необ­хо­ди­мой цен­но­стью обращения».

Исход­ным пунк­том Гиль­фер­дин­гу слу­жи­ла, как мы виде­ли, Марк­со­ва фор­му­ла товар­но­го обра­ще­ния Т – Д – Т; вме­сте с тем день­ги для него высту­па­ли преж­де все­го и исклю­чи­тель­но, как посред­ству­ю­щее зве­но в этой фор­му­ле товар­ных мета­мор­фоз, т. е. как сред­ство обра­ще­ния; прав­да, они в то же вре­мя выпол­ня­ли извест­ную соци­аль­ную функ­цию, они дава­ли обще­ствен­ное при­зна­ние тру­ду част­но­го това­ро­про­из­во­ди­те­ля, они высту­па­ли как мери­ло цен­но­сти; но эта их функ­ция быть мери­лом цен­но­сти под­чи­ня­ет­ся Гиль­фер­дин­гом их основ­ной функ­ции как сред­ства обра­ще­ния, выте­ка­ет из нее. Сле­до­ва­тель­но, Гиль­фер­динг выво­дит сущ­ность денег из их функ­ции, и имен­но из функ­ции сред­ства обра­ще­ния; подоб­ное выве­де­ние лежит явно или скры­то в осно­ве любой коли­че­ствен­ной тео­рии. Неле­пость тако­го выве­де­ния сущ­но­сти денег из фор­му­лы Т – Д – Т вся­ко­му марк­си­сту бро­са­ет­ся в гла­за; поэто­му Гиль­фер­динг про­из­во­дит эту же опе­ра­цию, но в более слож­ном виде; он исхо­дит не из двух отдель­ных, но сцеп­лен­ных меж­ду собой мета­мор­фоз, он берет все товар­ное обра­ще­ние дан­но­го общества.

«Пред­по­ло­жим, — гово­рит он, — что в опре­де­лен­ный момент обра­ще­ние тре­бу­ет 5 мил­ли­о­нов марок, для чего необ­хо­ди­мо при­бли­зи­тель­но 3.600 фун­тов золо­та. Тогда все обра­ще­ние при­ня­ло бы у нас такой вид: (5 мил­ли­о­нов марок в) Т — (5 мил­ли­о­нов марок в) Д — (5 мил­ли­о­нов марок в) Т. Если золо­то заме­сти­ли бумаж­ны­ми зна­ка­ми, что бы ни было оттис­ну­то на этих зна­ках, сум­ма их во вся­ком слу­чае долж­на пред­став­лять сум­му товар­ных сто­и­мо­стей, сле­до­ва­тель­но, в нашем при­ме­ре — 5 мил­ли­о­нов марок. Если отпе­ча­та­но 5.000 зна­ков рав­но­го досто­ин­ства, каж­дый будет равен 1.000 марок; если оттис­ну­то 100.000 зна­ков, каж­дый будет пред­став­лять 50 марок. Если, при преж­ней быст­ро­те обо­ро­тов, сум­ма товар­ных цен удво­ит­ся, а коли­че­ство зна­ков не изме­нит­ся, то они будут рав­но­зна­ча­щи 10 мил­ли­о­нам марок; если сум­ма цен упа­дет на поло­ви­ну, то все­го 2 1/​2 мил­ли­о­на марок»[36].

В чем заклю­ча­ет­ся основ­ная ошиб­ка всех постро­е­ний Гиль­фер­дин­га? Хотя его «Финан­со­вый капи­тал» ино­гда и назы­ва­ли чет­вер­тым томом «Капи­та­ла», одна­ко эта тео­рия денег, конеч­но, не мог­ла полу­чить еди­но­глас­но­го при­зна­ния сре­ди марк­си­стов. Основ­ной грех его тео­рии его кри­ти­ки видят в сме­ше­нии цен­но­сти с ценой. «Основ­ная ошиб­ка, — гово­рит т. В. Моты­лев, — всех подоб­ных попы­ток заклю­ча­ет­ся в сме­ше­нии сто­и­мо­сти и цены»[37].

Каут­ский в сво­ей кри­ти­ке Гиль­фер­дин­га[38] раз­ви­ва­ет ее в двух направ­ле­ни­ях. «Он отож­деств­ля­ет сто­и­мость и цену»[39] — гово­рит Каут­ский. «Путь от сто­и­мо­сти к цене и есть имен­но тот околь­ный путь, кото­рый про­кла­ды­ва­ет­ся Марк­сом… Гиль­фер­динг избав­ля­ет­ся от это­го «излиш­не­го» околь­но­го пути лишь тем, что упо­треб­ля­ет сто­и­мость и цену, как тож­де­ствен­ные поня­тия»[40]. И дальше:

«Сто­и­мость опре­де­ля­ет­ся обще­ствен­но-необ­хо­ди­мым рабо­чим вре­ме­нем. Если в мас­се, това­ров ове­ществ­ле­но обще­ствен­но-необ­хо­ди­мо­го тру­да в коли­че­стве 5 мил­ли­о­нов рабо­чих часов, то она будет иметь соот­вет­ствен­ную по вели­чине сто­и­мость. в тече­ние рабо­че­го часа про­из­во­дит­ся 1/​1395 фун­та золо­та, и это коли­че­ство назы­ва­ют мар­кой, тогда мож­но так­же ска­зать, что сум­ма сто­и­мо­сти товар­ной мас­сы состав­ля­ет 5 мил­ли­о­нов марок. Точ­нее выра­жа­ясь, это, соб­ствен­но, не сум­ма сто­и­мо­сти, а сум­ма цен, кото­рой обо­зна­ча­ют опре­де­лен­ную вели­чи­ну сто­и­мо­сти, выра­жен­ную посред­ством коли­че­ства золо­та, на кото­рое она обме­ни­ва­ет­ся. Цена и сто­и­мость отнюдь не сов­па­да­ют, но для упро­ще­ния мож­но их ино­гда в тео­рии при­рав­ни­вать друг к дру­гу. Но при этом не сле­ду­ет, одна­ко, забы­вать, что выра­же­ние сто­и­мо­сти в день­гах пред­по­ла­га­ет нали­чие такой сто­и­мо­сти и без тако­го пред­по­ло­же­ния — бес­смыс­лен­но. И пра­виль­нее, дей­стви­тель­но, такое выра­же­ние обо­зна­чать как цену.

Поче­му гово­рит здесь Гиль­фер­динг о сум­ме сто­и­мо­сти, вме­сто того, что­бы гово­рить о сум­ме цен? Сум­ма сто­и­мо­сти това­ров дана сама себе; она неза­ви­си­ма от сто­и­мо­сти денег. Сум­ма же цен пред­по­ла­га­ет, напро­тив, не толь­ко опре­де­лен­ную сто­и­мость това­ров, но и опре­де­лен­ную сто­и­мость денег. Тем, что он отож­деств­ля­ет сум­му сто­и­мо­сти и сум­му цен, он дела­ет воз­мож­ным сде­лать цену неза­ви­си­мой так же, как и сто­и­мость от пред­по­ло­же­ния опре­де­лен­ной дан­ной сто­и­мо­сти денег»[41].

Итак, основ­ная ошиб­ка Гиль­фер­дин­га, по мне­нию Каут­ско­го, а, впро­чем, и дру­гих марк­си­стов, заклю­ча­ет­ся в том, что он сме­ши­ва­ет или отож­деств­ля­ет цен­ность и цену. Но это, воз­ра­же­ние, во-пер­вых, не вер­но, а, во-вто­рых, если бы оно даже и было вер­но, оно не пол­но, к тому же само стра­да­ет неко­то­рой неопре­де­лен­но­стью и допус­ка­ет раз­лич­ные интер­пре­та­ции, одна из кото­рых может быть пра­виль­на, в дру­гой же интер­пре­та­ции это воз­ра­же­ние само под­па­да­ет под те же воз­ра­же­ния, кото­рые мож­но сде­лать по адре­су тео­рии Гильфердинга.

Невер­но оно пото­му, что Гиль­фер­динг опре­де­лен­но раз­ли­ча­ет такие поня­тия как цен­ность и цена.

«Если мы пред­по­ло­жим, — гово­рит он, — что коли­че­ство това­ров — вели­чи­на дан­ная, то коли­че­ство обра­ща­ю­щих­ся денег уве­ли­чи­ва­ет­ся, или умень­ша­ет­ся в зави­си­мо­сти от коле­ба­ния товар­ных цен, при­чем без­раз­лич­но, соот­вет­ству­ет ли изме­не­ние цен дей­стви­тель­но­му изме­не­нию сто­и­мо­сти, или же это про­стые коле­ба­ния рыноч­ных цен»[42].

И эти сло­ва нахо­дят­ся имен­но во вто­рой гла­ве, где он, как мы зна­ем, раз­ви­ва­ет свою спе­ци­фи­че­скую тео­рию денег. Каут­ский дума­ет, что Гиль­фер­динг про­сто сопо­став­ля­ет сум­му цен това­ров, с одной сто­ро­ны, и всю мас­су обра­ща­ю­щих­ся бумаж­ных денег — с дру­гой. Но цена есть денеж­ное выра­же­ние цен­но­сти в день­гах, и имен­но в день­гах, обла­да­ю­щих сво­ей соб­ствен­ной цен­но­стью; это выра­же­ние в «насто­я­щих» (т. е. в золо­тых) день­гах Гиль­фер­динг и упус­ка­ет из виду. Одна­ко оно явля­ет­ся необ­хо­ди­мым усло­ви­ем и необ­хо­ди­мой пред­по­сыл­кой для сколь­ко-нибудь разум­но­го сопо­став­ле­ния товар­ной мас­сы на одной сто­роне и бумаж­ных денег на дру­гой. Ведь бумаж­ные день­ги не обла­да­ют сво­ей соб­ствен­ной цен­но­стью и, сле­до­ва­тель­но, не могут явить­ся мате­ри­а­лом, кото­рый выра­жа­ет цены това­ров; цена в дан­ном слу­чае пред­по­ла­га­ет­ся, как дан­ная, и она дана выра­же­ни­ем цен­но­сти това­ров в золо­те. Все это, конеч­но, вер­но, но это нисколь­ко не затра­ги­ва­ет постро­е­ния Гиль­фер­дин­га, ибо, по его мне­нию, — и в этом центр тяже­сти вопро­са — бумаж­ные день­ги обла­да­ют сво­ей соб­ствен­ной цен­но­стью; это — не цен­ность денеж­но­го мате­ри­а­ла, это — даже не цен­ность пред­став­ля­е­мо­го ими золо­та, это — функ­ци­о­наль­ная, отра­жен­ная, объ­ек­ти­ви­ро­ван­ная в них цен­ность товар­ной мас­сы. И посколь­ку это так, — мы избе­га­ем, во-пер­вых, сме­ше­ния цен­но­сти с ценой, а, во-вто­рых, полу­ча­ем пра­во гово­рить и о денеж­ном (в таких день­гах) выра­же­нии ценности.

Обще­ствен­но-необ­хо­ди­мое рабо­чее вре­мя, заклю­чен­ное в каком-либо това­ре, сопо­став­ля­ет­ся с неко­то­рым коли­че­ством все­го обще­ствен­но­го рабо­че­го вре­ме­ни, отра­жен­но­го и объ­ек­ти­ви­ро­вав­ше­го­ся в дан­ной пач­ке бумаж­ных денег. Здесь вполне допу­сти­мы и пре­вра­ще­ния цен­но­сти в цену, а так­же и коле­ба­ния цен. Дру­гой вопрос, насколь­ко поз­во­ли­тель­на такая объективация?

Мы ука­за­ли выше так­же на непол­но­ту и неко­то­рую неопре­де­лен­ность этих воз­ра­же­ний; Каут­ский, напр., гово­рит: «Что мы име­ем по пред­по­ло­же­нию Гиль­фер­дин­га? Мас­су сто­и­мо­сти, скоп­ле­ние това­ров»[43]. Дву­мя стра­ни­ца­ми даль­ше он гово­рит сно­ва: «В фор­му­ле же Гиль­фер­дин­га мы име­ем, напро­тив, как это уже отме­че­но, сум­му сто­и­мо­сти това­ров, кото­рая долж­на быть пре­вра­ще­на в сум­му цен, преж­де неже­ли опре­де­ле­на сто­и­мость денег»[44].

Эти места мож­но, пожа­луй, понять так: если мы не можем вслед за Гиль­фер­дин­гом гово­рить о сум­ме цен, ибо для это­го потре­бу­ет­ся нали­чие золо­та (хотя бы и мыс­лен­но пред­став­ля­е­мо­го), то, в дей­стви­тель­но­сти, мы можем гово­рить здесь о сум­ме цен­но­сти. Но впра­ве ли мы это сде­лать? Здесь мы и обра­тим­ся к той фор­му­ле Гиль­фер­дин­га, о кото­рой упо­ми­на­ет Каут­ский, и кото­рую мы уже при­во­ди­ли рань­ше; и вме­сте с тем при­ве­дем вто­рое воз­ра­же­ние Каут­ско­го про­тив Гильфердинга.

Эта фор­му­ла, как мы зна­ем, име­ет сле­ду­ю­щий вид: Т – Д – Т, при­чем она изоб­ра­жа­ет у Гиль­фер­дин­га все товар­ное обра­ще­ние дан­но­го обще­ства. Каут­ский имен­но в таком тол­ко­ва­нии этой фор­му­лы видит «опас­ность» для всех гиль­фер­дин­гов­ских постро­е­ний; в этом он без­услов­но прав; но эту опас­ность он видит совсем не там, где она в дей­стви­тель­но­сти нахо­дит­ся, а вме­сте с тем его аргу­мен­та­ция бьет мимо цели.

«Т – Д – Т пред­став­ля­ет собой, — гово­рит Каут­ский, — фор­му­лу обра­ще­ния для еди­нич­но­го това­ра. Но ведь то, что Гиль­фер­динг здесь хочет пока­зать, — это не обра­ще­ние еди­нич­но­го това­ра, а обо­рот сово­куп­ной мас­сы това­ров и золо­та в обще­стве. Он пред­став­ля­ет, одна­ко, про­из­ве­де­ние, резуль­тат мно­го­чис­лен­ных про­цес­сов обра­ще­ния, вза­им­но друг дру­га погло­ща­ю­щих, — сово­куп­ность кото­рых невоз­мож­но выра­зить посред­ством фор­му­лы Т – Д – Т. В фор­му­ле Т – Д – Т, Т по сто­и­мо­сти долж­но быть рав­но Д. Напро­тив, сум­ма сто­и­мо­сти обра­ща­ю­щих­ся денег почти нико­гда не рав­на сум­ме сто­и­мо­сти това­ров, обра­ще­ние кото­рых ими обслу­же­но»[45].

Здесь Гиль­фер­динг, по сло­вам Каут­ско­го, упус­ка­ет из виду такой про­стой момент, как ско­рость обра­ще­ния денег. И Каут­ский вооб­ра­жа­ет, что вме­сте с тем пада­ет и вся тео­рия Гиль­фер­дин­га! Но это вовсе не воз­ра­же­ние: сто­ит толь­ко отвлечь­ся от этой ско­ро­сти обра­ще­ния денег, пред­по­ло­жить, напр., что все мено­вые акты про­ис­хо­дят одно­вре­мен­но, — а тео­ре­ти­че­ски это вполне допу­сти­мо, ибо в про­тив­ном слу­чае при­дет­ся выбро­сить так­же, хотя бы, уче­ние Марк­са о вос­про­из­вод­стве, — в таком слу­чае, утвер­жда­ем мы, если что и пада­ет, так это имен­но воз­ра­же­ние само­го Каут­ско­го. «В фор­му­ле (Т – Д – Т) Т по сто­и­мо­сти долж­но быть рав­но Д», — гово­рит он. Да име­ем ли мы вооб­ще тут пра­во гово­рить о цен­но­сти? В этом и весь вопрос, в этом же основ­ной грех тео­рии Гиль­фер­дин­га, здесь так­же лежит и раз­ли­чие меж­ду Марк­сом и Гиль­фер­дин­гом. При­ве­дем еще раз цити­ро­ван­ные уже сло­ва Каут­ско­го: «в фор­му­ле же Гиль­фер­дин­га мы име­ем, напро­тив,… — сум­му сто­и­мо­сти това­ров, кото­рая долж­на быть пре­вра­ще­на в сум­му цен». Мы утвер­жда­ем, наобо­рот, что в фор­му­ле Гиль­фер­дин­га мы ниче­го не име­ем, что она пред­став­ля­ет из себя тав­то­ло­гию, что в ней нет ника­ко­го содер­жа­ния. В ней нет не толь­ко цены, но и ценности.

В самом деле, сам Каут­ский отме­ча­ет, что она полу­че­на путем сум­ми­ро­ва­ния всех мено­вых актов, совер­шен­ных в дан­ном обще­стве. Но целое не все­гда рав­но сум­ме состав­ля­ю­щих его частей: ино­гда целое есть нечто боль­шее, чем про­стая их сум­ма, ино­гда же, — здесь мы и име­ем как раз такой слу­чай, — сум­ма частей может не дать абсо­лют­но ника­ко­го цело­го. Коли­че­ство пре­вра­ща­ет­ся в пол­ное отсут­ствие вся­ко­го каче­ства, а сле­до­ва­тель­но, и коли­че­ства (впро­чем, и это есть, одна­ко, некое каче­ствен­ное изме­не­ние). Хотя это отсут­ствие каче­ства име­ло место уже и в каж­дой еди­нич­ной фор­му­ле, но толь­ко в скры­том состо­я­нии, и не так бро­са­лось в глаза.

Как извест­но, эта фор­му­ла у Марк­са пред­став­ля­ет сцеп­ле­ние мета­мор­фоз двух отдель­ных това­ров. В ней встре­ча­ют­ся лицом к лицу два това­ро­вла­дель­ца, вла­дель­цы этих двух това­ров. Объ­ек­тив­ный смысл ее в обмене одной потре­би­те­ля цен­но­сти Т1 на дру­гую, отлич­ную от нее, потре­би­тель­ную цен­ность — Т2 для одно­го това­ро­вла­дель­ца, и обмен Т2 на Т1 — для вто­ро­го. Мы отвле­ка­ем­ся от тре­тье­го лица — вла­дель­ца денег, в дан­ной свя­зи он нас не интересует.

Пусть теперь перед нами будет ряд това­ро­вла­дель­цев А1, А2, А3, А4 .…, В1, В2, В3, В4, обо­зна­чим соот­вет­ствен­но това­ры каж­до­го — Т’1, Т’2, Т’3, Т’4 .…Т»1, Т»2, Т»3, Т»4 .… Пусть даль­ше они всту­па­ют в мено­вые сдел­ки, совер­ша­ю­щи­е­ся попар­но меж­ду А1 и В1 А2 и В2 и т. д. и пред­по­ло­жим, что все они в сово­куп­но­сти состав­ля­ют все товар­ное обра­ще­ние общества.

Итак, для про­дав­цов кате­го­рии А дело при­мет такой оборот:

Т’1 — D — Т«1
Т’2 — D — Т«2
Т’3 — D — Т«3
Т’4 — D — Т«4
.… .… .… .
.… .… .… .

Но обра­ще­ние при­мет такой вид, если мы на этот товар­ный танец будем смот­реть с точ­ки зре­ния това­ро­вла­дель­цев А1, А2.… Но вся­кая про­да­жа для одно­го есть покуп­ка для дру­го­го. С точ­ки зре­ния В1, В2, В3, В4 .… этот товар­ный танец будет выгля­деть иначе:

Т»1 — D — Т’1
Т»2 — D — Т’2
Т»3 — D — Т’3
Т»4 — D — Т’4
.… .… .… .
.… .… .… .

Сум­ма этих двух таб­лиц и даст нам все товар­ное обра­ще­ние дан­но­го обще­ства. Мы полу­ча­ем, сле­до­ва­тель­но, сле­ду­ю­щую раз­вер­ну­тую формулу:

Т’1+Т’2+Т’3+Т’4+…

…Т»1+Т»2+Т»3+Т»4+…

{ — D — } Т»1+Т»2+Т»3+Т»4+…

…Т’1+Т’2+Т’3+Т’4+…

В левой части мы име­ем сум­му всех про­дан­ных това­ров, в пра­вой — сум­му всех куп­лен­ных това­ров; но и то, и дру­гое — это та же самая товар­ная мас­са. Каж­дый товар фигу­ри­ру­ет спер­ва в чис­ле про­дан­ных това­ров, но так как вся­кая про­да­жа для одно­го есть в то же вре­мя покуп­ка с точ­ки зре­ния дру­го­го контр­аген­та, то этот же товар затем высту­па­ет сре­ди тол­пы про­дан­ных това­ров. Или ина­че это мож­но пред­ста­вить еще так: некая опре­де­лен­ная мас­са това­ров в некий момент одно­вре­мен­но выно­сит­ся на рынок. Для того, что­бы для каж­до­го отдель­но­го това­ро­вла­дель­ца совер­ши­лось Т’.…Т», необ­хо­ди­мо, что­бы его Т преж­де все­го поме­ня­лось места­ми с D; для всех Т, таким обра­зом, совер­ша­ет­ся Т — D, вся мас­са това­ров заме­ще­на день­га­ми, все выне­сен­ные на рынок това­ры про­да­ны. Затем дол­жен был бы начать­ся вто­рой акт — D долж­ны поме­нять­ся места­ми с Т. Но это D — Т уже про­изо­шло. Ибо вся­кое Т — D было в то же вре­мя и D — Т. Мы отвле­ка­ем­ся здесь от тре­тьих лиц — от вла­дель­цев денег, ибо они в дан­ном слу­чае нам помочь не могут; в край­нем слу­чае нам при­шлось бы толь­ко при­влечь сюда преды­ду­щие мета­мор­фо­зы. А теперь под­ста­вим сюда на место D гиль­фер­дин­гов­ские бумаж­ные день­ги, эти непо­сред­ствен­ные отра­же­ния цен­но­сти обра­ща­ю­щей­ся мас­сы това­ров, и мы при­хо­дим к тому, очень про­сто­му резуль­та­ту, что перед наши­ми гла­за­ми не толь­ко обла­да­ю­щие сво­ей соб­ствен­ной цен­но­стью день­ги рас­плы­ва­ют­ся в экви­ва­лент­ную фор­му, но что рас­плы­ва­ет­ся так­же и сама цен­ность, тео­рия цен­но­сти Марк­са оста­ет­ся где-то в сто­роне sine usu, и вме­сте с тем соб­ствен­ная тео­рия Гиль­фер­дин­га рас­плы­ва­ет­ся в типич­ную неле­пи­цу кван­ти­та­тив­ной тео­рии. Гово­ря про­ще, перед нами в клас­си­че­ском, закон­ном виде reductio ad absurdum.

Одна и та же товар­ная мас­са, лежа­щая спра­ва и сле­ва кучи бума­жек, отра­жа­ет, по Гиль­фер­дин­гу, в этой бумаж­ной куче свою цен­ность; дру­ги­ми сло­ва­ми, дан­ная товар­ная мас­са выра­жа­ет свою цен­ность в отра­же­нии сво­ей соб­ствен­ной цен­но­сти, т. е. она при этих усло­ви­ях пре­вра­ща­ет­ся в некую непо­зна­ва­е­мую эко­но­ми­че­скую вещь в себе.

Чита­тель, навер­ное, заме­тил уже, что мы при­шли к про­стой, слу­чай­ной или еди­нич­ной фор­ме ценности:

Т — Д

или

waare А ist у waare В werth[46].

Все свое­об­ра­зие гиль­фер­дин­гов­ской тео­рии заклю­ча­ет­ся таким обра­зом, в том, что он под­со­вы­ва­ет здесь вме­сто Д Мар­ка кучу бума­жек и тем не менее утвер­жда­ет, что име­ет перед собой фор­му цен­но­сти. На самом же деле его фор­му­ла, ее выра­жая ника­кой фор­мы цен­но­сти, сво­дит­ся, самое боль­шее, к само­утвер­жде­нию бытия неко­то­рой мас­сы потре­би­тель­ных ценностей.

Как лег­ко сооб­ра­зит вся­кий марк­сист­ски гра­мот­ный чита­тель, ошиб­ка Гиль­фер­дин­га заклю­ча­ет­ся в том, что в то вре­мя, как «рабо­чее вре­мя, как тако­вое, не полу­ча­ет непо­сред­ствен­но­го выра­же­ния… оно про­яв­ля­ет­ся лишь в при­рав­ни­ва­нии одной вещи к дру­гой в акте обме­на»[47], здесь он забы­ва­ет об этом основ­ном поло­же­нии и хочет непо­сред­ствен­но выра­зить его, уло­вив его отра­же­ние на кло­чок бума­ги, под­не­сен­ный к дан­ной товар­ной куче. Не при­хо­дит­ся, сле­до­ва­тель­но, видеть эту ошиб­ку в сме­ше­нии цен­но­сти с ценой; у него исче­за­ют в рав­ной сте­пе­ни обе эти эко­но­ми­че­ские кате­го­рии; вме­сте с тем его «обще­ствен­но-необ­хо­ди­мая цен­ность обра­ще­ния» при­ни­ма­ет вид зага­доч­но­го сфинк­са, его же бумаж­ные день­ги — эти непо­сред­ствен­ные отра­зи­те­ли товар­ной цен­но­сти — ста­но­вят­ся отра­же­ни­ем невы­ра­жен­ной и ника­ким обра­зом в таком про­ти­во­по­став­ле­нии не выра­жа­е­мой цен­но­сти, т. е. отра­же­ни­ем того, что не отра­жа­ет­ся и вооб­ще здесь не может быть отражено.

Неиз­беж­ным след­стви­ем это­го явля­ет­ся фаталь­ный пороч­ный круг, в кото­рый попа­да­ет Гиль­фер­динг. Это любо­пыт­ное idea per idem заклю­ча­ет­ся в сле­ду­ю­щем. Как мы уже отме­ча­ли, Гиль­фер­динг раз­ли­ча­ет меж­ду цен­но­стью и ценой. Но сама цен­ность денег есть непо­сред­ствен­ное отра­же­ние «обще­ствен­но-необ­хо­ди­мой цен­но­сти обра­ще­ния», или, в конеч­ном сче­те, цен­но­сти товар­ной мас­сы, раз­ве что делен­ной на ско­рость обра­ще­ния денег. Одна­ко цен­ность бумаж­ных денег он опре­де­ля­ет так­же, — и не может ина­че опре­де­лять, — сум­мой цен това­ров[48]. Если он и гово­рит ино­гда о цен­но­сти, то, в кон­це кон­цов, он неиз­беж­но съез­жа­ет к цене. Но что такое, по Гиль­фер­дин­гу, цена това­ров? Это — есть цен­ность, выра­жен­ная в день­гах, от вели­чи­ны цен­но­сти денег изме­ня­ет­ся и ее вели­чи­на. А цен­ность денег есть отра­жен­ная объ­ек­ти­ви­ро­вав­ша­я­ся в день­гах сум­ма цен това­ров, кото­рая в свою оче­редь зави­сит от вели­чи­ны цен­но­сти денег. Итак, цен­ность денег опре­де­ля­ет­ся ценой това­ров, а цена това­ров зави­сит от цен­но­сти денег. И то, и дру­гое оста­ют­ся, сле­до­ва­тель­но, неопре­де­лен­ны­ми и неопре­де­ли­мы­ми. Впро­чем, если мы на мину­ту согла­сим­ся с Гиль­фер­дин­гом, что день­ги отра­жа­ют цен­ность това­ров, то и в таком слу­чае мы не выбе­рем­ся из это­го пороч­но­го кру­га; изме­нит­ся лишь плос­кость, в кото­ром он будет лежать.

Ино­го и не мог­ло полу­чить­ся, раз в осно­ву всей тео­рии поло­же­на тав­то­ло­гия, не содер­жа­щая в себе ни выра­же­ния цен­но­сти, ни выра­же­ния цены. Как это ни стран­но, но тео­рия Гиль­фер­дин­га еще задол­го до сво­е­го появ­ле­ния была под­верг­ну­та спе­ци­аль­ной кри­ти­ке со сто­ро­ны Маркса.

«В про­цес­се Т – Д – Т, — гово­рит он, — посколь­ку он (т. е. знак цен­но­сти. В. П.) явля­ет­ся толь­ко как дви­жу­ще­е­ся един­ство или непо­сред­ствен­ное и вза­им­ное пре­вра­ще­ние друг в дру­га обе­их мета­мор­фоз, — а таким соб­ствен­но он и явля­ет­ся в сфе­ре обра­ще­ния, в кото­рой функ­ци­о­ни­ру­ет знак цен­но­сти, — мено­вая цен­ность това­ров полу­ча­ет в цене суще­ство­ва­ние толь­ко в идее, а в день­гах она полу­ча­ет толь­ко абстракт­ное, сим­во­ли­че­ское суще­ство­ва­ние. Мено­вая цен­ность явля­ет­ся, таким обра­зом, толь­ко как вооб­ра­жа­е­мая или веще­ствен­но пред­став­ля­е­мая, реаль­ное же суще­ство­ва­ние она име­ет толь­ко в самих това­рах, посколь­ку в них ове­ществ­ле­но опре­де­лен­ное коли­че­ство рабо­че­го вре­ме­ни. Поэто­му кажет­ся, буд­то знак цен­но­сти (гиль­фер­дин­гов­ские день­ги. В. П.) непо­сред­ствен­но пред­став­ля­ет цен­ность това­ров, высту­пая не как знак золо­та, но как знак цен­но­сти, заклю­чен­ный в самих това­рах и выра­жен­ный толь­ко в их ценах. Но это пред­став­ле­ние совер­шен­но лож­но. Знак цен­но­сти есть непо­сред­ствен­но толь­ко знак цены, т. е. знак золо­та, и толь­ко посред­ствен­но знак цен­но­сти това­ров»[49].

В этих сло­вах Маркс, таким обра­зом, уже анти­ци­пи­ро­вал буду­щие «откры­тия» Гиль­фер­дин­га и весь­ма кате­го­ри­че­ски высту­пил про­тив подоб­ной интер­пре­та­ции и «углуб­ле­ния» сво­ей теории.

Путь, кото­рым Гиль­фер­динг при­шел к столь уди­ви­тель­ным резуль­та­там, мы оха­рак­те­ри­зо­ва­ли выше. День­ги для него преж­де все­го сред­ство обра­ще­ния, и эта их функ­ция, а так­же свя­зан­ная с ней и игра­ю­щая по отно­ше­нию к ней, пожа­луй, слу­жеб­ную роль, функ­ция их, как мери­ла цен­но­сти, кла­дут­ся им в осно­ву: отправ­ля­ясь от них, Гиль­фер­динг пыта­ет­ся подой­ти к сущ­но­сти денег; но он при­хо­дит, в кон­це кон­цов, туда, куда он и не мог не прий­ти на раз избран­ном пути: к самой поверх­ност­ной, вуль­гар­ной тео­рии денег, и к отри­ца­нию основ эко­но­ми­че­ской тео­рии Маркса.

Мы попро­бо­ва­ли после­до­вать за ним по пути его рас­суж­де­ний, и в резуль­та­те при­шли к про­стой, еди­нич­ной или слу­чай­ной фор­ме цен­но­сти. И это не слу­чай­ность. Ибо исход­ным пунк­том марк­со­вой тео­рии денег как раз и явля­ет­ся эта про­стая эле­мен­тар­ная фор­ма; отсю­да Маркс выво­дит сущ­ность тако­го явле­ния как деньги.

«Труд­ность пони­ма­ния денеж­ной фор­мы, — гово­рит Маркс, заклю­ча­ет­ся толь­ко в труд­но­сти ура­зу­ме­ния все­об­щей экви­ва­лент­ной фор­мы, т. е. все­об­щей фор­мы цен­но­сти вооб­ще. Эта послед­няя фор­ма может быть при­ве­де­на обрат­но к фор­ме II, к раз­вер­ну­той фор­ме, а состав­ным эле­мен­том ее явля­ет­ся фор­ма I: 20 арш. хол­ста = 1 сюр­ту­ку, или х това­ра А = у това­ра В. Про­стая фор­ма цен­но­сти есть, сле­до­ва­тель­но, заро­дыш денеж­ной фор­мы»[50].

Тай­на вся­кой фор­мы цен­но­сти скры­ва­ет­ся в этой про­стой фор­ме»[51]. Вме­сте с тем «загад­ка денеж­но­го фети­ша есть поэто­му та же загад­ка товар­но­го фети­ша, кото­рая лишь ста­ла вполне види­мой и ослеп­ля­ет взор сво­им метал­ли­че­ским блес­ком»[52]. И это вполне понят­но, ибо про­стая фор­ма цен­но­сти заклю­ча­ет в себе так­же и все содер­жа­ние тео­рии товар­но­го фети­шиз­ма. Что озна­ча­ет это про­стое урав­не­ние или, луч­ше ска­зать, равен­ство? Оно пока­зы­ва­ет, что для выра­же­ния цен­но­сти любо­го това­ра необ­хо­ди­ма налич­ность, по край­ней мере, двух това­ров. Одно­го — мено­вая цен­ность кото­ро­го выра­жа­ет­ся, и дру­го­го, кото­рый эту цен­ность выра­жа­ет, но выра­жа­ет ее в сво­ем мате­ри­аль­ном теле. Товар А, сто­я­щий в левой части равен­ства, нахо­дя­щий­ся в отно­си­тель­ной фор­ме цен­но­сти, это — преж­де все­го некая потре­би­тель­ная цен­ность, но в дан­ном выра­же­нии фигу­ри­ру­ю­щий с точ­ки зре­ния его вла­дель­ца толь­ко как мено­вая цен­ность, тогда как экви­ва­лент­ная фор­ма (или товар В в экви­ва­лент­ной фор­ме) есть преж­де все­го сама мено­вая цен­ность, но не мено­вая цен­ность само­го себя, — она здесь вооб­ще не полу­ча­ет ника­ко­го выра­же­ния, — а мено­вая цен­ность това­ра А, отра­жен­ная в потре­би­тель­ной цен­но­сти или в теле това­ра В; сле­до­ва­тель­но, в дан­ном выра­же­нии он преж­де все­го и толь­ко потре­би­тель­ная цен­ность, и одно­вре­мен­но выра­же­ние сво­ей соб­ствен­ной про­ти­во­по­лож­но­сти — цен­но­сти, но мено­вой цен­но­сти това­ра А. Дру­ги­ми сло­ва­ми, цен­ность, — а мы зна­ем, что она есть опре­де­лен­ное обще­ствен­ное отно­ше­ние, — суще­ству­ет как некое коли­че­ство вещи (това­ра В). И вся труд­ность раз­гад­ки как фети­шиз­ма товар­но­го обще­ства вооб­ще, как и тай­ны денеж­но­го фети­шиз­ма, а, ста­ло быть, и при­ро­ды денег, заклю­ча­ет­ся имен­но в пони­ма­нии этой про­стой фор­мы цен­но­сти. В то же вре­мя эта сто­ро­на вопро­са совер­шен­но ускольз­ну­ла от вни­ма­ния бур­жу­аз­ной эко­но­мии — даже классической.

«Нам, одна­ко, пред­сто­ит испол­нить зада­чу, — гово­рит Марк при­сту­пая к ана­ли­зу фор­мы цен­но­сти, — к кото­рой бур­жу­аз­ная поли­ти­че­ская эко­но­мия нико­гда даже не при­сту­па­ла, а имен­но — пред­ста­вить гене­зис этой денеж­ной фор­мы, т. е. про­сле­дить раз­ви­тие цен­но­сти, как выра­же­ния мено­во­го отно­ше­ния това­ров, начи­ная с про­стей­шей и наи­ме­нее вид­ной и кон­чая осле­пи­тель­ной денеж­ной фор­мой. Вме­сте с тем разъ­яс­нит­ся и та загад­ка, кото­рую пред­став­ля­ют собой день­ги»[53].

Итак, мы теперь можем отве­тить на вопрос: что такое день­ги? День­ги — это товар, но товар, став­ший все­об­щим экви­ва­лен­том; в това­ре-экви­ва­лен­те про­стой фор­мы цен­но­сти мы име­ем, таким обра­зом, уже день­ги in potentia. Даль­ней­шее раз­ви­тие от про­стой или слу­чай­ной фор­мы цен­но­сти к денеж­ной фор­ме, будучи одно­вре­мен­но про­цес­сом раз­ви­тия самой цен­но­сти, толь­ко лишь пока­зы­ва­ет, как экви­ва­лент­ная фор­ма для всех това­ров сра­щи­ва­ет­ся с опре­де­лен­ным това­ром, кото­рый и ста­но­вит­ся день­га­ми in facto. И глав­ная прин­ци­пи­аль­ная труд­ность лежит не здесь, не в этом раз­ви­тии экви­ва­лен­та, а имен­но в самом воз­ник­но­ве­нии экви­ва­лен­та, в про­стой фор­ме ценности.

Прав­да, соб­ствен­ная цен­ность это­го това­ра-экви­ва­лен­та в этой фор­ме цен­но­сти не полу­ча­ет ника­ко­го выра­же­ния; но она необ­хо­ди­мо пред­по­ла­га­ет­ся, ибо ина­че не будет и самой фор­мы цен­но­сти. Здесь и лежит раз­ли­чие меж­ду тео­ри­ей денег Марк­са и тео­ри­ей денег Гиль­фер­дин­га. Ибо послед­ний допус­ка­ет воз­мож­ность выра­же­ния цен­но­сти одно­го това­ра (вся сово­куп­ная мас­са това­ров дан­но­го обще­ства в дан­ном слу­чае соста­вит еди­ный товар) в вещах, ника­кой цен­но­стью не обла­да­ю­щих, Но это, как ука­зы­ва­ет Маркс, озна­ча­ло бы непо­сред­ствен­ное выра­же­ние заклю­чен­но­го в това­рах обще­ствен­но­го рабо­че­го вре­ме­ни, и пото­му пред­по­ла­га­ет обще­ствен­но-орга­ни­зо­ван­ный про­цесс про­из­вод­ства. Но в таком орга­ни­зо­ван­ном обще­стве вооб­ще нет места для денег.

Одна­ко опре­де­ле­ние денег как това­ра, став­ше­го все­об­щим экви­ва­лен­том, еще слиш­ком абстракт­но; оно лише­но кон­крет­но­го содер­жа­ния, хотя оно уже вклю­че­но в нем. Соб­ствен­но гово­ря «до сих пор, одна­ко, мы зна­ем лишь одну функ­цию денег: это — слу­жить фор­мой про­яв­ле­ния товар­ной цен­но­сти, или являть­ся тем мате­ри­а­лом, посред­ством кото­ро­го вели­чи­ны цен­но­сти това­ров полу­ча­ют обще­ствен­ное выра­же­ние»[54]. Эта чрез­вы­чай­но важ­ная функ­ция, кото­рая харак­те­ри­зу­ет каче­ствен­ную опре­де­лен­ность денег. Но она в то же вре­мя, как мы толь­ко что ука­за­ли, и чрез­вы­чай­но абстракт­на, ибо тут нет еще коли­че­ствен­ной опре­де­лен­но­сти денег, что толь­ко и дает кон­крет­ную опре­де­лен­ность день­гам. Клас­си­че­ская поли­ти­че­ская эко­но­мия иссле­до­ва­ла толь­ко послед­ний вопрос, тогда как она совер­шен­но не дога­ды­ва­лась о суще­ство­ва­нии дру­гой сто­ро­ны вопро­са. О суще­ство­ва­нии этой каче­ствен­ной сто­ро­ны зна­ет Гиль­фер­динг, но в его постро­е­ни­ях она фак­ти­че­ски рас­плы­ва­ет­ся, и eo ipso, неза­ви­си­мо от сво­их субъ­ек­тив­ных устрем­ле­ний, он ска­ты­ва­ет­ся к пози­ци­ям бур­жу­аз­ной экономии.

День­ги — этот осо­бый товар — выра­жа­ют мено­вые цен­но­сти всех осталь­ных това­ров; но они выра­жа­ют при этом не толь­ко их цен­но­сти вооб­ще; они выра­жа­ют опре­де­лен­ные по сво­ей вели­чине мено­вые цен­но­сти. Отсю­да вто­рая функ­ция денег. — день­ги, мери­ло цен­но­сти. Но неве­со­мой гирей вешать нель­зя; как мери­ло цен­но­сти день­ги долж­ны поэто­му обла­дать соб­ствен­ной цен­но­стью. Более того, устра­няя эту внут­рен­нюю цен­ность денег, мы тем самым устра­ня­ем и самую фор­му цен­но­сти, а, ста­ло быть, и цен­ность. Но для выра­же­ния вели­чи­ны цен­но­сти тре­бу­ет­ся так­же опре­де­лен­ная еди­ни­ца изме­ре­ния; по сво­ей при­ро­де она носит к тому же вполне услов­ный харак­тер. Здесь, и толь­ко здесь, мы встре­ча­ем­ся с твор­че­ской ролью госу­дар­ства, это­го «созна­тель­но­го орга­на обще­ства, постро­ен­но­го на товар­ном про­из­вод­стве»[55]. Здесь, и толь­ко здесь, и мож­но гово­рить о созна­тель­ной «леги­ти­ма­ции».

Но това­ро­вла­де­лец, это един­ствен­ное дей­ству­ю­щее на рын­ке лицо, при­бе­га­ет к подоб­но­му «околь­но­му» выра­же­нию цен­но­сти сво­е­го про­дук­та не ради сво­е­го удо­воль­ствия. Этот про­цесс есть в то же вре­мя рыноч­ный про­цесс, мено­вой акт. Его цель — пере­ход това­ра из рук това­ро­про­из­во­ди­те­ля, для кото­ро­го он не явля­ет­ся потре­би­тель­ной цен­но­стью, в руки его контр­аген­та. Дан­ный мено­вой акт есть в то же вре­мя лишь одно зве­но обще­го товар­но­го обра­ще­ния; день­ги вме­сте с тем высту­па­ют в новом каче­стве, как посред­ник в этом акте, они полу­ча­ют новую функ­цию — функ­цию сред­ства обращения.

На день­гах в функ­ции сред­ства обра­ще­ния нам нуж­но оста­но­вить­ся несколь­ко подроб­нее, хотя бы пото­му, что из этой функ­ции Гиль­фер­динг и выво­дит их сущ­ность, как непо­сред­ствен­ных отра­жа­те­лей «обще­ствен­но-необ­хо­ди­мой цен­но­сти обра- щения». Как отме­ча­ет уже Маркс, сам про­цесс денеж­но­го обра­ще­ния при­во­дит к отры­ву монет­но­го наиме­но­ва­ния от его дей­стви­тель­но­го содер­жа­ния. Ибо моне­ты (золо­тые) при обра­ще­нии сти­ра­ют­ся; их номи­наль­ная цен­ность уже пере­ста­ет сов­па­дать с их имма­нент­ной цен­но­стью; вме­сте с тем день­ги ста­но­вят­ся зна­ком цен­но­сти. Но знак цен­но­сти, рож­ден­ный в про­цес­се обра­ще­ния, и может функ­ци­о­ни­ро­вать толь­ко в каче­стве сред­ства обра­ще­ния, в каче­ство сред­не­го чле­на Т – Д – Т.

Но мы уже виде­ли, что эта фор­му­ла Т – Д – Т, как сим­вол все­го товар­но­го обра­ще­ния дан­но­го обще­ства, сво­дит­ся по суще­ству к про­стой фор­ме цен­но­сти, к виду

Т – Д.

Но и для каж­до­го отдель­но­го мено­во­го акта эта фор­ма цен­но­сти (Т – Д), хотя види­мо и не высту­па­ет, но все же необ­хо­ди­мо пред­по­ла­га­ет­ся. Това­ры в обра­ще­ние всту­па­ют как опре­де­лен­ные цен­но­сти, но это и зна­чит, что вся­кий дан­ный товар уже занял свое место в этой фор­му­ле, что он, нахо­дясь в отно­си­тель­ной фор­ме цен­но­сти, уже выра­зил свою мено­вую цен­ность в про­ти­во­сто­я­щем ему экви­ва­лен­те — в день­гах. Но знак цен­но­сти таким экви­ва­лен­том быть не может. Сле­до­ва­тель­но, знак цен­но­сти, напр., те же бумаж­ные день­ги, ото­рван­ные от это­го дей­стви­тель­но­го выра­же­ния цен­но­сти това­ра в това­ре-экви­ва­лен­те, обла­да­ю­щем поэто­му сво­ей соб­ствен­ной цен­но­стью, пере­ста­ют быть даже зна­ка­ми цен­но­сти, ибо здесь нет цен­но­сти вооб­ще, они ста­но­вят­ся про­сто клоч­ка­ми испор­чен­ной печат­ной бума­ги. Такие бумаж­ные день­ги пере­ста­ют быть и деньгами.

Поня­тие бумаж­ных денег, посколь­ку мы гово­рим о них, как о день­гах, необ­хо­ди­мо поэто­му вклю­ча­ет в себе поня­тие о таком все­об­щем экви­ва­лен­те, кото­рый обла­да­ет соб­ствен­ной внут­рен­ней цен­но­стью, зна­ком кото­ро­го они и явля­ют­ся. Зна­ки цен­но­сти явля­ют­ся, поэто­му, зна­ка­ми золо­та, как денег par excellence. Но вовсе не обя­за­тель­но, что­бы это золо­то при этом фак­ти­че­ски нахо­ди­лось в обращении.

В самом деле, обра­тим­ся: к той фор­му­ле, кото­рая полу­чи­лась у нас в ито­ге кри­ти­ки тео­рии Гильфердинга.

Т — Δ (в виде некой кучи бумаж­ных денег).

Мы ука­зы­ва­ли, что здесь, соб­ствен­но гово­ря, нет даже фор­мы цен­но­сти. Она полу­ча­ет этот смысл лишь в том слу­чае, если мы эту кучу бумаж­пых денег будем рас­смат­ри­вать как пред­ста­ви­те­лей неко­то­ро­го коли­че­ства золо­та, т. е. если мы под­ве­дем под них золо­той фундамент:

Т — Δ (куча бумажек)

\ /​

Д (золо­то)

Зако­ны, сюда отно­ся­щи­е­ся, мы можем крат­ко фор­му­ли­ро­вать, при­бег­нув, по при­ме­ру Гиль­фер­дин­га, к опти­че­ской мета­фо­ре. Он, как мы зна­ем, рас­смат­ри­вал день­ги как непо­сред­ствен­ное отра­же­ние тех цен­ност­ных лучей, кото­рые исхо­дят от общей товар­ной кучи. Но все дело в том, что эти лучи неви­ди­мы, и в усло­ви­ях товар­но­го про­из­вод­ства они непо­сред­ствен­но ника­ким спо­со­бом обна­ру­же­ны быть не могут. Стать види­мы­ми они могут толь­ко в том слу­чае, если они отра­зят­ся в дру­гой вещи, в день­гах, и толь­ко если эта вещь сама обла­да­ет рав­но вели­кой цен­но­стью, но кото­рая в то же вре­мя, тем не менее, здесь не полу­ча­ет ника­ко­го выра­же­ния. Эти цен­ност­ные лучи путем «обход­но­го» отра­же­ния и отра­жа­ют­ся на бумаж­ных день­гах. Сила это­го отра­же­ния, как это ясно с пер­во­го взгля­да, зави­сит от двух момен­тов: 1) от силы цен­ност­но­го источ­ни­ка све­та, т. е. от вели­чи­ны Д (от коли­че­ства золо­та) и 2) от той пло­ща­ди, на кото­рой они рас­се­и­ва­ют­ся, или в кото­рой они отра­жа­ют­ся, т. е. от коли­че­ства цир­ку­ли­ру­ю­щих зна­ков ценности.

В свою оче­редь, вели­чи­на Д опре­де­ля­ет­ся вели­чи­ной Т; но она вовсе не обя­за­тель­но рав­на ей. Для каж­до­го дан­но­го момен­та, в каж­дом отдель­ном мета­мор­фо­зе Т – Д и Т и Д долж­ны быть рав­но­ве­ли­ки по цен­но­сти. Но для ряда после­до­ва­тель­ных момен­тов это соот­вет­ствие исче­за­ет, ибо одно и то же Д может после­до­ва­тель­но х раз отра­жать цен­но­сти раз­лич­ных това­ров. Но что важ­нее, — реаль­ная налич­ность этих Д (золо­та) вовсе не необ­хо­ди­ма; реаль­но они долж­ны высту­пать толь­ко в том слу­чае, если за этим сей­час же сле­ду­ет фак­ти­че­ский пере­ход това­ра из рук в руки, но при этом день­ги ста­но­вят­ся лишь сред­ством обра­ще­ния, но, как тако­вые, они могут быть и зна­ком цен­но­сти. Но, так как для обра­ще­ния тре­бу­ют­ся реаль­но суще­ству­ю­щие день­ги, хотя бы реаль­но суще­ству­ю­щие зна­ки цен­но­сти, то одно­вре­мен­но вста­ет вопрос и о необ­хо­ди­мом коли­че­стве их. Опре­де­ляя эту вели­чи­ну, Маркс и выво­дит свою фор­му­лу, опре­де­ля­ю­щую коли­че­ство потреб­ных для обра­ще­ния денег, здесь, и толь­ко здесь, и высту­па­ет обще­ствен­но-необ­хо­ди­мая цен­ность обращения.

Мы оста­вим в сто­роне дру­гие функ­ции денег; для наших целей доста­точ­но и ска­зан­но­го, ибо теперь долж­ны быть вполне ясны как сущ­ность тео­рии Гиль­фер­дин­га, так и все раз­ли­чие меж­ду Марк­сом и Гиль­фер­дин­гом. Гиль­фер­дин­гов­ский пря­мой путь увел его очень дале­ко в сто­ро­ну от Марк­са: день­ги для него сно­ва пре­вра­ти­лись в некую загад­ку, в некую мисти­че­скую вещь.

В резуль­та­те он ока­зы­ва­ет­ся бес­по­мощ­ным перед рядом явле­ний реаль­но­го денеж­но­го обра­ще­ния; но «обход­ный» путь Марк­са дает нам креп­кую Ари­ад­ни­ну нить и выво­дит нас из самых запу­тан­ных про­блем это­го реаль­но­го денеж­но­го обра­ще­ния. Для иллю­стра­ции мы и оста­но­вим­ся в заклю­че­ние на одном любо­пыт­ном примере.

Каут­ский в ука­зан­ной выше ста­тье харак­те­ри­зу­ет тео­рию Гиль­фер­дин­га, как чисто австрий­скую тео­рию[56]. Дей­стви­тель­но, явле­ния денеж­но­го обра­ще­ния Австрии, а так­же ана­ло­гич­ные фак­ты, отно­ся­щи­е­ся к индий­ской рупии, несо­мнен­но дали непо­сред­ствен­ный тол­чок Гиль­фер­дин­гу к реви­зии марк­со­вой тео­рии денег. В Австрии и в Индии он встре­тил­ся с чрез­вы­чай­но любо­пыт­ным явле­ни­ем: после того, как в обе­их этих стра­нах, при нали­чии сереб­ря­но­го обра­ще­ния, был совер­шен пере­ход к бло­ки­ро­ван­ной систе­ме, и сво­бод­ная чекан­ка гуль­де­нов и рупий был пре­кра­ще­на, их курс под­нял­ся выше пари­те­та. Цен­ность метал­ли­че­ской моне­ты — гуль­де­на и рупии — уже не опре­де­ля­лась боль­ше цен­но­стью сереб­ра. «Что муча­ет тео­ре­ти­ков денег, — гово­рит по это­му слу­чаю Гиль­фер­динг, — так это-вопрос, что же явля­ет­ся при закры­тии чекан­ки мери­лом сто­и­мо­сти. Оче­вид­но, им не может быть сереб­ро (совер­шен­но такое же явле­ние может насту­пить и при бло­ки­ро­ван­ной золо­той валю­те)»[57]. Одна­ко и Каут­ско­го, кри­ти­ку­ю­ще­го Гиль­фер­дин­га, это обсто­я­тель­ство точ­но так­же поста­ви­ло в неко­то­рое затруд­не­ние. Из это­го затруд­не­ния он пыта­ет­ся выбрать­ся сле­ду­ю­щим обра­зом: он ста­вит вопрос, при каких усло­ви­ях это про­изо­шло? — При нали­чии золо­той валю­ты и золо­то­го обра­ще­ния во всех про­чих стра­нах. Но тем самым, по мне­нию Каут­ско­го, золо­то фак­ти­че­ски явля­лось мери­лом цен­но­сти и в Австрии и в Индии, несмот­ря на их сереб­ря­ное обра­ще­ние. Под сереб­ря­ный гуль­ден и сереб­ря­ную рупию он под­со­вы­ва­ет таким обра­зом золо­то, обра­ща­ю­ще­е­ся в каче­стве денег во всех осталь­ных, по край­ней мере, капи­та­ли­сти­че­ски раз­ви­тых стра­нах. Но как же быть в таком слу­чае с бло­ки­ро­ван­ной золо­той валю­той? Что тогда явит­ся мери­лом цен­но­сти? Ибо тео­ре­ти­че­ски вполне мыс­лим слу­чай такой бло­ки­ро­ван­ной золо­той валю­ты. Тео­рия Марк­са дает на эти вопро­сы очень про­стой ответ. Впро­чем, этот ответ дает и сам Каут­ский, в сво­ей более позд­ней рабо­те: «Цен­ность бумаж­ных денег без­услов­но не опре­де­ля­ет­ся тем тру­дом, кото­рый в них дей­стви­тель­но ове­ществ­лен, но она, одна­ко, опре­де­ля­ет­ся обще­ствен­но-необ­хо­ди­мым тру­дом, — и имен­но тем тру­дом, кото­рый был бы обще­ствен­но необ­хо­дим, что­бы про­из­ве­сти то коли­че­ство золо­та (кото­рое мы рас­смат­ри­ва­ем как един­ствен­ный денеж­ный металл), кото­рое в про­цес­се обра­ще­ния заме­ща­ет­ся бумаж­ны­ми день­га­ми»[58].

Если цен­ность бумаж­ных денег здесь Каут­ский сво­дит к цен­но­сти золо­та, кото­рое обра­ща­лось бы, если бы бумаж­ных денег не было, то цен­ность сереб­ря­ных гуль­де­на и рупии и даже бло­ки­ро­ван­ной золо­той моне­ты опре­де­ля­лась бы на осно­ва­нии точ­но тако­го же прин­ци­па. Ибо они с пре­кра­ще­ни­ем сво­бод­ной чекан­ки пре­вра­ща­ют­ся по суще­ству в про­стые зна­ки цен­но­сти, или в бумаж­ные день­ги, но напе­ча­тан­ные на золо­те или сереб­ре. И вовсе нет ника­кой необ­хо­ди­мо­сти для того, что­бы объ­яс­нить явле­ния подоб­но­го рода, пред­при­ни­мать реви­зию Марк­са и кон­стру­и­ро­вать «обще­ствен­но-необ­хо­ди­мую цен­ность обра­ще­ния», кото­рая ниче­го не объ­яс­ня­ет, и к тому же самым реши­тель­ным обра­зом про­ти­во­ре­чит осно­вам тео­рии цен­но­сти Маркса.

Примечания

[1] См. «Новые идеи в эко­но­ми­ке», сб. № 8, 1925 г., стр. 29.

[2] «Для того, что­бы избег­нуть неудоб­ства тако­го поло­же­ния (т. е. при нату­раль­ном обмене това­ра на товар. В. П.), каж­дый бла­го­ра­зум­ный чело­век в любом состо­я­нии обще­ства после пер­во­на­чаль­но­го уста­нов­ле­ния раз­де­ле­ния тру­да есте­ствен­но дол­жен был стре­мить­ся так устро­ить свои дела, что­бы все­гда иметь на ряду с осо­бым про­дук­том сво­е­го соб­ствен­но­го про­из­вод­ства так­же неко­то­рое коли­че­ство того или ино­го това­ра, кото­рый, как он пред­по­ла­гал, лишь очень неболь­шое чис­ло людей отка­за­лось бы при­нять в обмен за про­дукт сво­е­го про­из­вод­ства. Мно­го раз­лич­ных това­ров, по всей веро­ят­но­сти, было после­до­ва­тель­но испро­бо­ва­но и упо­треб­ля­е­мо для этой цели». A. Smith, Wealth of Nation, B. I. ch. IV.

[3] А. Финн-Ено­та­ев­ский, День­ги и кре­дит, стр. 67.

[4] Там же, стр. 29.

[5] Мы пред­по­ла­га­ем сло­во «Wert» пере­да­вать тер­ми­ном «цен­ность». Тер­мин же «сто­и­мость» мы будем упо­треб­лять толь­ко в цита­тах, где он упо­треб­ля­ет­ся в цити­ру­е­мом источнике.

[6] См. К. Каут­ский. Золо­то, бумаж­ные день­ги и това­ры. — «Под Знам. Маркс.» № 11 – 12 за 1922 г., а так­же в сбор­ни­ке «День­ги и денеж­ное обра­ще­ние в осве­ще­нии марк­сиз­ма». Изд. НКФ. Москва, 1923 г.

[7] См., напр., Гиль­фер­динг. День­ги и товар, в том же сборнике.

[8] В. Моты­лев, Мери­ло сто­и­мо­сти при бумаж­но-денеж­ном обра­ще­нии,— «Под Знам. Марк.» № 11 – 12, 1922 г., стр. 164.

[9] Ука­зан­ная выше статья.

[10] См. ука­зан­ную ста­тью в «Под Зна­ме­нем Марк­сиз­ма», стр. 152.

[11] К. Маркс, Вве­де­ние к кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии. См. «К кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии». Изд. «Моск. Рабо­чий», 1923 г., стр. 25.

[12] Там же (кур­сив в цита­тах мой). Маркс гово­рит даль­ше: «Метод вос­хож­де­ния от абстракт­но­го к кон­крет­но­му есть лишь спо­соб, при помо­щи кото­ро­го мыш­ле­ние усва­и­ва­ет себе кон­крет­ное, вос­про­из­во­дит его духов­но как кон­крет­ное. Одна­ко это отнюдь не есть про­цесс воз­ник­но­ве­ния само­го конкретного».

[13] См. Р. Гиль­фер­динг, Финан­со­вый капи­тал, III изд., 1918 г., Пре­ди­сло­вие, стр. 13.

[14] Р. Гиль­фер­динг, Финан­со­вый капи­тал, стр. 27.

[15] Там же.

[16] Там же. Кур­сив мой.

[17] Там же, стр. 32 – 33, сноска.

[18] Там же, стр. 27 – 28. Кур­сив мой.

[19] Там же.

[20] Там же.

[21] Ука­жу, хотя бы, стр. 22 — 23 «Финан­со­во­го капитала».

[22] Ста­тья «День­ги и товары».

[23] Р. Гиль­фер­динг, Финан­со­вый капи­тал, стр. 33. Кур­сив мой.

[24] Там же, стр. 35.

[25] Там же. Рань­ше по отно­ше­нию к золо­тым день­гам Гиль­фер­динг гово­рил: «И лишь после того, как обмен совер­шил­ся, про­из­во­ди­тель… нахо­дит под­твер­жде­ние, что он пра­во­спо­соб­ный член обще­ства това­ро­про­из­во­ди­те­лей… его обще­ствен­ная пол­нозна­чи­мость под­твер­жда­ет­ся для него той вещью («Вещь, кото­рая посред­ством кол­лек­тив­ных дей­ствий това­ров полу­чи­ла пол­но­мо­чие на то, что­бы выра­жать сто­и­мость всех осталь­ных това­ров, это день­ги», — гово­рит немно­го ниже Гиль­фер­динг), какую он полу­ча­ет в обмен за свою. Эта вещь, кото­рая может дать про­из­во­ди­те­лю упо­мя­ну­тое под­твер­жде­ние, долж­на иметь необ­хо­ди­мую леги­ти­ма­цию (со сто­ро­ны обще­ства. В.П.): «Финанс, кап.», стр. 25. Здесь он еще гово­рит о вещи, но даль­ше, как мы видим, он рвет вся­кую связь с этой вещью, т. е. с осо­бым това­ром день­га­ми.

[26] Гиль­фер­динг, «Финанс. капит.», стр. 35. Кур­сив мой.

[27] Там же.

[28] Мы уже ука­за­ли, что если вооб­ще при­знать пра­виль­ны­ми взгля­ды Гиль­фер­дин­га, то эти поло­же­ния долж­ны быть рас­про­стра­не­ны и на метал­ли­че­ское денеж­ное обращение.

[29] «Финан­со­вый капи­тал», стр. 37 – 38. Кур­сив мой.

[30] Там же, стр. 39. Кур­сив мой.

[31] Там же, стр. 49 – 50.

[32] К. Маркс, К кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии, стр. 123.

[33] См. «Финан­со­вый капи­тал», стр. 67, снос­ка. И он продолжает:«Чисто обще­ствен­ный харак­тер это­го опре­де­ле­ния высту­па­ет мно­го яснее, если сто­и­мость бумаж­ных денег выво­дить непо­сред­ствен­но из обще­ствен­ной сто­и­мо­сти обра­ще­ния. Что бумаж­но-денеж­ные систе­мы исто­ри­че­ски воз­ник­ли из метал­ли­че­ских систем, это вовсе не осно­ва­ние рас­смат­ри­вать их так и тео­ре­ти­че­ски. Сто­и­мость бумаж­ных денег сле­ду­ет выве­сти, не при­бе­гая к метал­ли­че­ским деньгам».

[34] «Финан­со­вый капи­тал», стр. 48.

[35] «Das Wertzeichen ist unmittelbar nur Preiszeichen also Goldzeichen, und nur auf einem Unweg Zeichen des Werts der Waren». Эти сло­ва цити­ру­ет Гиль­фер­динг, «Финан­со­вый капи­тал», стр. 68, сноска.

[36] Гиль­фер­динг, Финан­со­вый капи­тал, стр. 37.

[37] Указ. ста­тья в «Под Знам. Марк­сиз­ма», стр. 166.

[38] Указ. ста­тья «Золо­то, бумаж­ные день­ги и товары».

[39] Указ. ста­тья, стр. 148.

[40] Там же.

[41] Там же, стр. 148 – 149.

[42] «Финан­со­вый капи­тал», стр. 34.

[43] Указ. ст., стр. 149.

[44] Там же, стр. 152.

[45] Ук. ст., стр. 145.

[46] К. Магх, Das Kapital, 1 В., 1922, стр. 15.

[47] Р. Гиль­фер­динг, «Финан­со­вый капи­тал», стр. 24.

[48] См. «Финан­со­вый капи­тал», стр. 38.

[49] К. Маркс, К кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии, стр. 120.

[50] К. Маркс. Капи­тал, т. I, пер. П. Стру­ве, 1907 г., стр. 28.

[51] Там же, стр. 11.

[52] Там же, стр. 44.

[53] К. Маркс, Капи­тал, т. I, стр. 11.

[54] Там же, стр. 42.

[55] Гиль­фер­динг, Финан­со­вый капитал.

[56] Ук. ст. Каут­ско­го в «Под Зна­ме­нем Марк­сиз­ма», стр. 152.

[57] Гиль­фер­динг. Финан­со­вый капи­тал, стр. 47 – 48.

[58] К. Кautsky, Sozialdemokratische Bemerkungen zur Uebergangawirtschaft. 1918, гла­ва «Das Geld», стр. 122.

Scroll to top