ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ ТЕОРЕТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ У МАРКСА

«Neue Zeit», 1904/​05, B. I

Рудольф Гильфердинг

Поло­же­ние, зани­ма­е­мое Марк­сом в поли­ти­че­ской эко­но­мии, и его отно­ше­ние к его пред­ше­ствен­ни­кам, клас­си­кам, до сих пор не было доста­точ­но иссле­до­ва­но. Это­му не при­хо­дит­ся удив­лять­ся, при­ни­мая во вни­ма­ние тот незна­чи­тель­ный инте­рес, кото­рый офи­ци­аль­ная поли­ти­че­ская эко­но­мия про­яв­ля­ет в насто­я­щее вре­мя к про­бле­мам тео­ре­ти­че­ско­го харак­те­ра. Но и в соци­а­ли­сти­че­ской лите­ра­ту­ре отсут­ству­ет исчер­пы­ва­ю­щее изло­же­ние. Здесь боль­шею частью повто­ря­ют клас­си­че­ский по сво­ей сжа­то­сти очерк, кото­рый Фри­дрих Энгельс дал в пре­ди­сло­вии ко вто­ро­му тому «Капи­та­ла» об отно­ше­нии Марк­са к Сми­ту и Рикар­до и к их соци­а­ли­сти­че­ским интер­пре­та­то­рам. Но этот очерк напи­сан до появ­ле­ния тре­тье­го тома «Капи­та­ла» и уже по одно­му это­му не явля­ет­ся пол­ным. Тем не менее, он уже ука­зы­ва­ет на реша­ю­щий пункт, под­ле­жа­щий исследо­ванию: на прин­ци­пи­аль­ное отно­ше­ние Марк­са к про­бле­ме тео­ретической эко­но­мии, ибо лишь это корен­ное изме­не­ние точ­ки зре­ния сде­ла­ло воз­мож­ным про­гресс во всех отдель­ных вопро­сах. Это­го не пой­мет тот, кто не обра­тит вни­ма­ния на раз­личие точек зре­ния и огра­ни­чит­ся срав­не­ни­ем отдель­ных пунк­тов.

Несмот­ря на это, иссле­до­ва­те­ли боль­шей частью изби­ра­ли имен­но послед­ний путь. Это отно­сит­ся и к толь­ко что появив­шемуся сочи­не­нию И. Розен­бер­га «Рикар­до и Маркс, как тео­ре­ти­ки сто­и­мо­сти»[1].

И это сочи­не­ние оста­ет­ся боль­ше под­го­то­ви­тель­ною рабо­тою, чем реше­ни­ем про­бле­мы, кото­рая даже не постав­ле­на в сво­ем пол­ном объ­е­ме; автор под­вер­га­ет иссле­до­ва­нию не всю систе­му Рикар­до и Марк­са, а лишь их тео­рии сто­и­мо­сти. По наше­му мне­нию, такое огра­ни­че­ние темы недо­пу­сти­мо, ибо уче­ние о сто­и­мо­сти пред­став­ля­ет осно­ву всей эко­но­ми­че­ской систе­мы. Харак­тер пер­во­го опре­де­ля­ет весь харак­тер послед­ней.

Лишь исхо­дя из цело­го всей систе­мы, воз­мож­но понять и оце­нить уче­ние о сто­и­мо­сти. Поэто­му при­хо­дит­ся счи­тать до­стоинством кни­ги, а не ее недо­стат­ком, что сам автор не слиш­ком стро­го при­дер­жи­ва­ет­ся огра­ни­че­ния сво­ей темы, а, на­против, посто­ян­но обра­ща­ет­ся ко всей систе­ме. Но в таком слу­чае тем более было бы необ­хо­ди­мо вскрыть принципиаль­ное раз­ли­чие обе­их систем. Автор, одна­ко, нигде это­го не де­лает, как вид­но будет из крат­ко­го обзо­ра содер­жа­ния кни­ги.

Розен­берг начи­на­ет с изло­же­ния уче­ния Рикар­до, кото­рое тем более необ­хо­ди­мо, что в насто­я­щее вре­мя это уче­ние неред­ко пере­да­ет­ся в весь­ма стран­ном виде. Ибо чем боль­ше офи­ци­аль­ная поли­ти­че­ская эко­но­мия отво­ра­чи­ва­лась от тео­рии тру­до­вой сто­и­мо­сти, тем силь­нее обна­ру­жи­ва­ла она стре­мление дока­зать, что наи­бо­лее выда­ю­щий­ся пред­ста­ви­тель этой тео­рии был непо­сле­до­ва­те­лен уже в сво­их исход­ных пунк­тах, тем боль­ше оспа­ри­ва­ла она его зна­че­ние, как тео­ре­ти­ка сто­и­мо­сти. Про­тив подоб­ных попы­ток Розен­берг подроб­но воз­ра­жа­ет. В общем и целом эта поле­ми­ка весь­ма уда­лась ему, хотя в отдель­ных пунк­тах он, быть может, пере­гнул пал­ку в про­ти­во­по­лож­ную сто­ро­ну. Так, напри­мер, в изло­жении роли абсо­лют­ной сто­и­мо­сти (стр. 55), как и в реше­нии про­бле­мы рав­ной нор­мы при­бы­ли, автор, как нам кажет­ся, под­час при­пи­сы­ва­ет Рикар­до взгля­ды, кото­рые в такой ясной фор­ме были раз­ви­ты лишь Марк­сом.

После кри­ти­ки уче­ния о сто­и­мо­сти Рикар­до, основ­ную ошиб­ку кото­ро­го автор усмат­ри­ва­ет в недо­ста­точ­ном вни­ма­нии к «абсо­лют­ной сто­и­мо­сти» и отсут­ствии реше­ния про­бле­мы рав­ной нор­мы при­бы­ли на осно­ве тео­рии тру­до­вой сто­и­мо­сти, он дает нам весь­ма удач­ное изло­же­ние систе­мы Марк­са. В по­следнем отде­ле автор, срав­ни­вая уче­ния обо­их эко­но­ми­стов, при­хо­дит к выво­ду, что Маркс был пря­мым про­дол­жа­те­лем Рикар­до в выра­бот­ке и раз­ви­тии тео­рии тру­до­вой сто­и­мо­сти, хотя его уче­ние пред­став­ля­ет «совер­шен­но само­сто­я­тель­ное, ори­ги­наль­ное созда­ние вели­ко­го, само­сто­я­тель­но­го, гениаль­ного ума» (стр. 127).

Было бы очень инте­рес­но после­до­вать за Розен­бер­гом в отдель­ных пунк­тах, тем более, что мы нико­им обра­зом не можем согла­сить­ся со все­ми его выво­да­ми о сход­ствах и раз­личиях в уче­ни­ях Рикар­до и Марк­са. Оста­нав­ли­ва­ясь на од­ном из вто­ро­сте­пен­ных пунк­тов, мы долж­ны при­знать пря­мо оши­боч­ным взгляд Розен­бер­га, при­пи­сы­ва­ю­ще­го Марк­су уче­ние о том, что труд транс­порт­ных рабо­чих не созда­ет стои­мости и при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, а отно­сит­ся к издерж­кам обра­ще­ния (стр. 112). Доста­точ­но загля­нуть во вто­рой том «Капи­та­ла», что­бы убе­дить­ся, что Маркс гово­рил противопо­ложное: «Коли­че­ство про­дук­та не уве­ли­чи­ва­ет­ся вслед­ствие его пере­воз­ки… но потре­би­тель­ная сто­и­мость пред­ме­тов реа­лизуется лишь посред­ством потреб­ле­ния, а это послед­нее может сде­лать необ­хо­ди­мым их пере­ме­ще­ние, сле­до­ва­тель­но допол­нительный про­из­вод­ствен­ный про­цесс ‘транс­порт­ной промыш­ленности; вло­жен­ный в послед­нюю про­из­во­ди­тель­ный капи­тал при­со­еди­ня­ет таким обра­зом сто­и­мость к транс­пор­ти­ру­е­мо­му про­дук­ту частью вслед­ствие пере­не­се­ния сто­и­мо­сти средств транс­пор­та, частью вслед­ствие того, что сто­и­мость присоеди­няется путем транс­пор­та. Эта послед­няя при­бав­ка сто­и­мо­сти рас­па­да­ет­ся, как вооб­ще при капи­та­ли­сти­че­ском про­из­вод­стве, на воз­ме­ще­ние зара­бот­ной пла­ты и на при­ба­воч­ную сто­и­мость»[2].

Розен­берг, по-види­мо­му, не име­ет ясно­го пред­став­ле­ния о кри­те­рии тру­да, созда­ю­ще­го сто­и­мость. Труд созда­ет сто­и­мость толь­ко в обще­стве, про­из­во­дя­щем това­ры. Здесь созда­ю­щим сто­и­мость явля­ет­ся вся­кий про­из­во­ди­тель­ный труд, а произво­дительным явля­ет­ся вся­кий труд, необ­хо­ди­мый для общест­венной цели про­из­вод­ства, и при­том неза­ви­си­мо от той опре­деленной и исто­ри­че­ской фор­мы, кото­рую про­из­вод­ство при­ни­ма­ет при дан­ной опре­де­лен­ной обще­ствен­ной фор­ме. Послед­няя при­во­дит толь­ко к тому, что при опре­де­лен­ных усло­ви­ях бла­га высту­па­ют в виде сто­и­мо­стей и, следо­вательно, труд про­из­во­ди­тель­ный — в виде тру­да, созда­ю­ще­го сто­и­мость. При­знак про­из­во­ди­тель­но­сти, кото­рый в товаро­производящем обще­стве слу­жит вме­сте с тем и при­зна­ком созда­ния сто­и­мо­сти, один и тот же во всех обще­ствен­ных фор­ма­ци­ях. Но про­цесс про­из­вод­ства окан­чи­ва­ет­ся лишь с изго­тов­ле­ни­ем благ в окон­ча­тель­ном виде, год­ном для потре­бления, куда при неко­то­рых обсто­я­тель­ствах отно­сит­ся и их транс­порт на место нахож­де­ния потре­би­те­ля. Напро­тив того, труд, затра­чен­ный лишь для целей капи­та­ли­сти­че­ско­го обра­щения, т. е. выте­ка­ю­щий лишь из опре­де­лен­ной исто­ри­че­ской орга­ни­за­ции про­цес­са про­из­вод­ства, не созда­ет сто­и­мо­сти[3].

Но раз­би­рать даль­ше эти деталь­ные вопро­сы было бы не толь­ко слиш­ком дол­го, но и мало пло­до­твор­но. Это такие ошиб­ки, кото­рые под­го­тов­лен­ный чита­тель сам лег­ко испра­вит.

Гораз­до важ­нее кажет­ся нам попыт­ка оха­рак­те­ри­зо­вать раз­ли­чие меж­ду Рикар­до и Марк­сом, посколь­ку оно име­ет прин­ци­пи­аль­ный харак­тер. По мне­нию Розен­бер­га, «эти раз­личия лишь в очень незна­чи­тель­ной сте­пе­ни лежат в сфе­ре тео­рии сто­и­мо­сти. В общем и целом они были лишь след­ствием раз­ли­чия в исто­ри­че­ских, социо­ло­ги­че­ских и философ­ских воз­зре­ни­ях обо­их эко­но­ми­стов» (стр. 51). Но это нико­им: обра­зом не устра­ня­ет для нас необ­хо­ди­мо­сти ана­ли­за, ибо эти раз­ли­чия, если они вооб­ще име­ют зна­че­ние, долж­ны были про­явить­ся и в эко­но­ми­че­ской обла­сти, и, преж­де все­го, в осно­ве эко­но­ми­че­ской систе­мы, в тео­рии сто­и­мо­сти; тем более, что Маркс при­сту­пил к изу­че­нию поли­ти­че­ской эко­но­мии, лишь исхо­дя из сво­их общих исто­ри­че­ских и социо­ло­ги­че­ских воз­зре­ний. Имен­но то суще­ствен­но отлич­ное поло­же­ние, ко­торое поли­ти­че­ская эко­но­мия зани­ма­ет во всей систе­ме воз­зрений Марк­са, при­да­ло его эко­но­ми­че­ско­му уче­нию его прин­ципиальное зна­че­ние.

Исто­рия поли­ти­че­ской эко­но­мии пред­став­ля­ет само­по­зна­ние бур­жу­аз­но­го обще­ства. Но позна­ние слу­жит воле. Воля же ново­го обще­ства была направ­ле­на на нажи­ву. Богат­ство и при­об­ре­те­ние богат­ства пред­став­ля­ли цель, к кото­рой стреми­лось его кол­лек­тив­ное дей­ствие, его поли­ти­ка. Каким обра­зом нация ста­но­вит­ся бога­тою, — этот вопрос инте­ре­со­вал его поли­ти­ков, и эти поли­ти­ки пре­вра­ти­лись в тео­ре­ти­ков, когда был постав­лен вопрос: что такое богат­ство нации? Чита­тель при­пом­нит, что ответ на этот вопрос дава­ли моне­тар­ная и мер­кантилистическая систе­мы. Адам Смит ста­вит ту же про­бле­му, но еще рас­ши­ря­ет ее, вклю­чая в круг сво­их иссле­до­ва­ний рас­пре­де­ле­ние богат­ства, «тот есте­ствен­ный поря­док, соглас­но кото­ро­му про­дукт тру­да рас­пре­де­ля­ет­ся меж­ду раз­лич­ны­ми сосло­ви­я­ми и клас­са­ми обще­ства». Для Рикар­до про­бле­ма «что такое богат­ство» уже реше­на, для него глав­ную зада­чу эко­но­ми­че­ской нау­ки состав­ля­ет изло­же­ние зако­нов, опреде­ляющих рас­пре­де­ле­ние. И в этом отно­ше­нии за ним сле­ду­ют не толь­ко бур­жу­аз­ные сто­рон­ни­ки и про­тив­ни­ки, но и социа­листы, кото­рые так­же выдви­га­ют на пер­вый план про­бле­му рас­пре­де­ле­ния и, будучи огра­ни­че­ны кру­го­зо­ром экономиче­ских воз­зре­нии Рикар­до, спа­са­ют­ся из обла­сти эко­но­мии в эти­ку, что­бы пре­дать про­кля­тию неспра­вед­ли­вое распреде­ление и, в лице Томп­со­на, раз­вить прин­ци­пы, кото­рые ско­рее все­го при­ве­дут чело­ве­че­ство к сча­стью.

Ина­че посту­па­ет Маркс. Вопрос о сущ­но­сти богат­ства не явля­ет­ся для него вопро­сом поли­ти­че­ской эко­но­мии. Богат­ство, это — сум­ма потре­би­тель­ных сто­и­мо­стей, пред­став­ля­ю­щая про­дукт дея­тель­но­сти чело­ве­ка и при­ро­ды; уве­ли­че­ние этой сум­мы есть есте­ствен­ное послед­ствие уве­ли­че­ния производи­тельности тру­да, как оно изоб­ра­жа­ет­ся исто­ри­ей тех­ни­ки. Его вопрос гла­сит: что такое фор­ма богат­ства? Это­го вопро­са клас­сическая эко­но­мия даже не ста­ви­ла. Прав­да, она, — и это ха­рактеризует ее исто­ри­че­ское поло­же­ние по срав­не­нию с ее пред­ше­ствен­ни­ка­ми, — поста­ви­ла в центр сво­их иссле­до­ва­ний про­цесс про­из­вод­ства, дабы отверг­нуть уче­ние моне­тар­ной и мер­кан­ти­ли­сти­че­ской систем о воз­ник­но­ве­нии богат­ства из обра­ще­ния. Но по суще­ству она застря­ла в сво­их поис­ках за богат­ством, в кото­ром она еще не раз­ли­ча­ла потребитель­ной и мено­вой сто­и­мо­сти. Так как бур­жу­аз­ное обще­ство со­ставляло бес­со­зна­тель­ную пред­по­сыл­ку ее мыш­ле­ния, то фор­ма, кото­рую богат­ство при­ня­ло, каза­лась ей чем-то само собой разу­ме­ю­щим­ся. Поэто­му ей так труд­но было про­ве­сти пол­ное раз­ли­чие меж­ду тех­ни­че­ским и эко­но­ми­че­ским иссле­до­ва­ни­ем или, выра­жа­ясь язы­ком эко­но­мии, меж­ду потре­би­тель­ною сто­и­мо­стью и сто­и­мо­стью; это не уда­лось вполне не толь­ко физио­кра­там, но и Ада­му Сми­ту. Лишь у Рикар­до это раз­личие про­во­дит­ся после­до­ва­тель­но, но не обос­но­вы­ва­ет­ся доста­точ­но рез­ко; как уви­дим, это было невоз­мож­но даже с его точ­ки зре­ния.

Что такое богат­ство, как оно при­об­ре­та­ет­ся, как оно рас­пределяется, — тако­вы были про­бле­мы бур­жу­аз­ной эко­но­мии. В чем же состо­ит про­гресс у Марк­са? Имен­но в том, что для него сде­ла­лось про­бле­мою то, что для дру­гих пред­став­ля­ло само­оче­вид­ную пред­по­сыл­ку: какую фор­му при­ни­ма­ет богат­ство в зави­си­мо­сти от исто­ри­че­ски меня­ю­щих­ся усло­вий, при кото­рых люди про­из­во­дят, в какой фор­ме явля­ет­ся богат­ство. И он дает на это свой зна­ме­ни­тый ответ: «Богат­ство обществ, в кото­рых гос­под­ству­ет капи­та­ли­сти­че­ский спо­соб про­из­вод­ства пред­став­ля­ет огром­ное скоп­ле­ние това­ров, а отдель­ный товар — его эле­мен­тар­ную фор­му. Наше иссле­до­ва­ние начина­ется поэто­му ана­ли­зом това­ра». («Капи­тал», т. I, русск. перев. В. База­ро­ва и И. Сте­па­но­ва, 1909 г., стр. 1).

Этот ответ имел то гро­мад­ное зна­че­ние, что впер­вые пол­ностью и исчер­пы­ва­ю­щим обра­зом была фор­му­ли­ро­ва­на про­блема тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии.

Этот пункт тре­бу­ет более деталь­но­го изло­же­ния.

Сме­ше­ние тех­ни­че­ско­го иссле­до­ва­ния с эко­но­ми­че­ским было уже зара­нее исклю­че­но, ибо инте­ре­су­ю­щий тех­ни­ку вопрос о том, как про­ис­хо­дит про­цесс про­из­вод­ства, здесь даже не ста­вится. И так­же не высту­па­ет здесь на сце­ну сам гото­вый про­дукт с сво­и­ми раз­лич­ны­ми есте­ствен­ны­ми осо­бен­но­стя­ми. То, что нас здесь инте­ре­су­ет, это — одна един­ствен­ная, но весь­ма суще­ствен­ная осо­бен­ность, кото­рую пред­мет при­об­рел, а имен­но спо­соб­ность его сде­лать­ся това­ром, т. е. пред­ме­том, предна­значенным не для потреб­ле­ния его вла­дель­ца, а для дру­гих, для како­го-нибудь чле­на обще­ства. Тем самым пред­мет рас­сматривался, как про­стой сим­вол, как посред­ник обществен­ного отно­ше­ния — отно­ше­ния, кото­рое мог­ло воз­ник­нуть лишь при опре­де­лен­ной фор­ме обще­ства и, конеч­но, мог­ло быть лишь отно­ше­ни­ем меж­ду людь­ми, меж­ду чле­на­ми это­го об­щества, а не отно­ше­ни­ем меж­ду пред­ме­та­ми. Если, таким обра­зом, уда­лось най­ти закон, опре­де­ля­ю­щий отно­ше­ния этих пред­ме­тов друг к дру­гу, как они содер­жат­ся в отдель­ных мено­вых актах, то не был ли этим най­ден «закон дви­же­ния само­го обще­ства», свя­зы­ва­ю­щий отдель­ных его чле­нов, не была ли этим вскры­та вза­им­ная обу­слов­лен­ность их хозяй­ствен­ных дей­ствий, не была ли этим раз­ре­ше­на зада­ча тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии?

Даль­ней­шее изло­же­ние даст нам ответ на этот вопрос и вме­сте с тем яснее пока­жет нам, где скры­та про­бле­ма тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии и како­го отве­та эта про­бле­ма тре­бует.

Мы виде­ли, что Маркс изу­ча­ет не про­цесс про­из­вод­ства, а преж­де все­го ту обще­ствен­ную фор­му, кото­рую при­ни­ма­ет про­дукт про­из­вод­ства. Но про­дукт, в сво­ей опре­де­лен­ной обще­ствен­ной фор­ме, явля­ет­ся уже не резуль­та­том про­цес­са про­из­вод­ства, кото­ро­му он обя­зан лишь изме­не­ни­ем сво­их есте­ствен­ных свойств сооб­раз­но с целя­ми потреб­ле­ния, а выра­же­ни­ем про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, в кото­рых его про­из­во­ди­те­ли сто­ят друг к дру­гу. Здесь рас­смат­ри­ва­ет­ся уже не есте­ствен­ная сто­ро­на про­из­вод­ства, не воз­дей­ствие чело­ве­ка на при­ро­ду, а вза­им­ные отно­ше­ния людей в про­из­вод­стве. Но вопрос о про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях, в свою оче­редь, допус­ка­ет дво­я­ко­го рода ответ, и тот или иной ответ про­во­дит раз­ли­чие меж­ду исто­ри­ей хозяй­ства и тео­ре­ти­че­ской эконо­мией. Пер­вая спра­ши­ва­ет о воз­ник­но­ве­нии дан­но­го производ­ственного отно­ше­ния; она пока­зы­ва­ет нам, каким обра­зом при опре­де­лен­ных есте­ствен­ных усло­ви­ях, при опре­де­лен­ном состо­я­нии про­из­во­ди­тель­ных сил воз­ник­ли опре­де­лен­ные про­изводственные отно­ше­ния, каким обра­зом послед­ние, в свою оче­редь, обрат­но воз­дей­ству­ют на про­из­во­ди­тель­ные силы, раз­ви­ва­ют­ся даль­ше и изме­ня­ют свою фор­му.

Но дает ли нам это исто­ри­ко-гене­ти­че­ское изу­че­ние пол­ное позна­ние дан­но­го про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния? Позна­ние гене­зи­са удо­вле­тво­рит нас тогда, когда про­из­вод­ствен­ное отно­шение само по себе про­зрач­но и не тре­бу­ет даль­ней­ше­го науч­ного изу­че­ния. Когда же это будет иметь место? Мы оста­вляем в сто­роне слож­ность, обшир­ность и труд­ность про­цес­сов про­из­вод­ства. Про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние долж­но само содер­жать в себе кри­те­рий, кото­рый реша­ет, необ­хо­ди­мо ли, кро­ме его гене­ти­че­ско­го объ­яс­не­ния, так­же тео­ре­ти­че­ское изу­че­ние. Но этот кри­те­рий может заклю­чать­ся лишь в сущ­но­сти са­мого про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния, т. е. в том спо­со­бе, каким оно кон­сти­ту­и­ро­ва­но. Этот спо­соб может быть, оче­вид­но, лишь дво­я­ко­го рода.

Люди могут созна­тель­но отно­сить­ся друг к дру­гу в про­из­вод­стве, как части одно­го про­из­вод­ствен­но­го цело­го: их поло­же­ние в про­из­вод­стве и их вза­им­ные отно­ше­ния регу­ли­ру­ют­ся еди­но­об­раз­ным обра­зом. Поря­док их рабо­ты и распре­деление их про­дук­тов под­ле­жат цен­траль­но­му кон­тро­лю. Про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния высту­па­ют, как непо­сред­ствен­но обще­ствен­ные отно­ше­ния: отно­ше­ния отдель­ных лиц, посколь­ку они каса­ют­ся хозяй­ствен­ной жиз­ни, высту­па­ют, как обще­ственные отно­ше­ния, опре­де­ля­е­мые обще­ством и изъ­ятые из их част­ной воли. Само про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние непосред­ственно пони­ма­ет­ся, как созна­тель­но уста­нов­лен­ное всем обще­ством и жела­тель­ное ему. С объ­яс­не­ни­ем гене­зи­са это­го поряд­ка и его опи­са­ни­ем зада­ча явля­ет­ся исчер­пан­ною. Эко­но­ми­че­ское иссле­до­ва­ние явля­ет­ся здесь лишь исто­ри­ко-эко­но­ми­че­ским иссле­до­ва­ни­ем.

Здесь нет места тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии[4].

Совсем ина­че обсто­ит дело тогда, когда регу­ли­ро­ва­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний не про­ис­хо­дит созна­тель­ным обра­зом. Тут обще­ствен­ные отно­ше­ния высту­па­ют, как нена­меренный резуль­тат или, вер­нее, как бес­со­зна­тель­но желан­ный, т. е. как сле­пой и слу­чай­ный резуль­тат бес­чис­лен­но­го мно­же­ства неза­ви­си­мых друг от дру­га инди­ви­ду­аль­ных дей­ствий. Сама обще­ствен­ная связь и ее регу­ли­ро­ва­ние стано­вятся уже про­бле­ма­тич­ны­ми, и появ­ля­ет­ся вопрос: что дви­жет этим мно­же­ством людей, кото­рые тру­дят­ся друг для дру­га, не ведая друг о дру­ге, кото­рые достав­ля­ют друг дру­гу про­дук­ты, не зная друг дру­га; каков поря­док их тру­да, что опре­де­ля­ет рас­пре­де­ле­ние их про­дук­тов, кото­рые долж­ны быть рас­пре­де­ле­ны для того, что­бы быть потреб­лен­ны­ми; что кон­сти­ту­и­ру­ет это мно­же­ство людей, как обще­ство, и каков закон дви­же­ния это­го обще­ства, кото­рое по сво­ей внут­рен­ней сущ­но­сти отли­ча­ет­ся от пред­ше­ство­вав­ших обществ.

Преж­де общая воля свя­зы­ва­ла людей к обще­му дей­ствию. Теперь они, отде­лен­ные друг от дру­га, про­ти­во­сто­ят один дру­го­му, как част­ные лица, дей­ству­ю­щие по сво­е­му собствен­ному жела­нию, на свой соб­ствен­ный страх[5].

Толь­ко нуж­да застав­ля­ет их всту­пать в отно­ше­ния друг к дру­гу, но эти отно­ше­ния выра­жа­ют­ся не в том, что они, как люди, соеди­ня­ют­ся друг с дру­гом для общей цели, а в том, что они, подоб­но вещам, всту­па­ют в обмен. Ибо толь­ко как соб­ствен­ни­ки вещей, они про­яв­ля­ют инте­рес к дру­гим соб­ствен­ни­кам вещей. Их обще­ствен­ное отно­ше­ние в сво­ем про­яв­ле­нии сво­дит­ся к част­но­му отно­ше­нию обме­на. Обмен, как тако­вой, пред­став­ля­ет на пер­вый взгляд лишь част­ное отно­ше­ние. Для того, что­бы два чело­ве­ка обме­ни­ва­лись, тре­бу­ет­ся толь­ко, что­бы каж­дый из них имел какой-нибудь пред­мет и хотел отдать его в обмен на дру­гой. Обмен, как тако­вой, свой­ствен всем обще­ствен­ным фор­ма­ци­ям, так как все обще­ствен­ные фор­ма­ции зна­ют соб­ствен­ность[6].

Дей­стви­тель­но, обмен руч­ка­ми для перьев и поч­то­вы­ми мар­ка­ми на школь­ной ска­мье или обмен вер­хо­вой лоша­дью и авто­мо­би­лем меж­ду чле­на­ми соци­а­ли­сти­че­ско­го обще­ства пред­став­ля­ют част­ное собы­тие, совер­шен­но без­раз­лич­ное для тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии. Основ­ная иллю­зия тео­рии пре­дель­ной полез­но­сти состо­ит в том, что она хочет напасть на след зако­нов капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства при помо­щи ана­ли­за обме­на, как част­но­го акта.

Теперь перед нами ста­вит­ся вопрос: что пре­вра­ща­ет обмен в обще­ствен­ное явле­ние? Конеч­но, то обсто­я­тель­ство, что толь­ко в мено­вом акте нахо­дит свое выра­же­ние обще­ствен­ное отно­ше­ние и что толь­ко таким обра­зом оно может най­ти свое выра­же­ние. В хозяй­ствен­ном отно­ше­нии (конеч­но, не в поли­тическом, лите­ра­тур­ном или рели­ги­оз­ном) инди­ви­ду­у­мы всту­пают во вза­им­ные отно­ше­ния толь­ко в мено­вом обо­ро­те. По­этому закон, пока­зы­ва­ю­щий, как регу­ли­ру­ет­ся мено­вой обо­рот, есть вме­сте с тем закон дви­же­ния обще­ства. Но най­ти этот закон дви­же­ния — тако­ва та зада­ча, кото­рую Маркс выста­вил про­бле­мою тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии. Вме­сте с этой зада­чей была рез­ко фор­му­ли­ро­ва­на область тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии и опре­де­лен ее метод[7].

Тео­ре­ти­че­ская эко­но­мия была, сле­до­ва­тель­но, отде­ле­на от исто­рии хозяй­ства. В то вре­мя, как область послед­ней охва­тывает все обще­ствен­ные фор­ма­ции, для тео­ре­ти­че­ской эко­номии про­бле­ма воз­ни­ка­ет вооб­ще лишь в опре­де­лен­ной исто­ри­че­ской обще­ствен­ной орга­ни­за­ции. Ибо обще­ства, где про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния созна­тель­но регу­ли­ро­ва­ны, т. е. ком­му­ни­сти­че­ские обще­ства, где пра­во рас­по­ря­же­ния все­ми сред­ства­ми про­из­вод­ства при­над­ле­жит обще­ству, не соста­вляют пред­ме­та тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии. Их регу­ли­ро­ва­ние непо­сред­ствен­но извест­но всем чле­нам обще­ства, оно может быть поня­то, как, напри­мер, пра­во­вые нор­мы, кото­рые надо опи­сать и воз­ник­но­ве­ние кото­рых надо пока­зать, ибо эконо­мический поря­док этих обществ есть лишь часть созна­тель­но уста­нов­лен­но­го поряд­ка их соци­аль­ной жиз­ни вооб­ще. Они обла­да­ют пра­вом, кото­рое захва­ты­ва­ет не толь­ко фор­му хо­зяйства, по и его содер­жа­ние. Их «внеш­нее регу­ли­ро­ва­ние», поль­зу­ясь выра­же­ни­ем Штамм­ле­ра, есть вме­сте с тем вну­треннее, ибо «мате­рия соци­аль­ной жиз­ни», хозяй­ство, так­же регу­ли­ру­ет­ся созна­тель­ным обра­зом.

Совсем иным харак­те­ром отли­ча­ет­ся тот вид обще­ствен­ных фор­ма­ций, кото­рый про­яв­ля­ет­ся в мено­вом дей­ствии, пред­полагающем, в свою оче­редь, пра­во отдель­но­го лица распоря­жаться сво­и­ми веща­ми, т. е. част­ную соб­ствен­ность. Здесь речь идет о законе, управ­ля­ю­щем хозяй­ством это­го обще­ства. Что уста­нав­ли­ва­ет здесь поря­док тру­до­вой дея­тель­но­сти, что обес­пе­чи­ва­ет здесь про­из­вод­ство и вос­про­из­вод­ство необхо­димых пред­ме­тов в тре­бу­е­мом коли­че­стве и в тре­бу­е­мой про­порции? И, нако­нец, каким обра­зом вос­про­из­во­дит­ся здесь само про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние, посто­ян­но сохра­ня­ет­ся авто­ма­ти­че­ски, без вме­ша­тель­ства целе­по­ла­га­ю­ще­го созна­ния? Что созда­ет управ­ле­ние и суб­ор­ди­на­цию сре­ди чле­нов это­го обще­ства и их вза­и­мо­дей­ствие, кото­рое не име­ет пла­на, но, тем не менее, долж­но выпол­нять обще­ствен­ную цель само­сохранения обще­ства.

Сло­вом, необ­хо­ди­мо най­ти внут­рен­нюю зако­но­мер­ность обще­ства, до созна­ния кото­ро­го дошло одно толь­ко внеш­нее регу­ли­ро­ва­ние, исчер­пы­ва­ю­ще­е­ся цели­ком в основ­ном законе част­ной соб­ствен­но­сти[8].

Ведь все уста­нов­лен­ные нор­мы, име­ю­щие зна­че­ние для хозяй­ства, пред­став­ля­ют толь­ко след­ствия из это­го выс­ше­го чисто фор­маль­но­го основ­но­го зако­на, кото­рый созна­тель­но игно­ри­ру­ет содер­жа­ние хозяй­ствен­ных явле­ний, ибо предо­ставляет все воле отдель­ных лиц. У Марк­са речь идет об этом внут­рен­нем регу­ли­ро­ва­нии, дру­ги­ми сло­ва­ми, о законе, кото­рый свя­зы­ва­ет в про­из­вод­ствен­ное един­ство обще­ство това­ро­про­из­во­ди­те­лей, рас­пав­ше­е­ся на свои эле­мен­ты, фор­мально бла­го­да­ря част­ной соб­ствен­но­сти, мате­ри­аль­но бла­годаря раз­де­ле­нию тру­да; речь идет о законе, кото­рый пре­вращает инди­ви­ду­аль­ные дей­ствия этих това­ро­про­из­во­ди­те­лей в необ­хо­ди­мо обу­слов­лен­ные обще­ствен­ным обра­зом.

Тако­ва «тео­ре­ти­ко-позна­ва­тель­ная» осо­бен­ность это­го про­изводственного отно­ше­ния, кото­рой соот­вет­ству­ет поста­нов­ка этой про­бле­мы у Марк­са. Вопре­ки мне­нию Дит­це­ля[9], эта осо­бен­ность не состо­ит в боль­шом чис­ле зага­док, содержа­щихся в систе­ме кон­ку­рен­ции, и в труд­но­сти их разре­шения.

Напро­тив, перед нами постав­ле­на одна толь­ко загад­ка. В мено­вом акте, как в основ­ном явле­нии, в кото­ром проя­вляется обще­ствен­ное отно­ше­ние, необ­хо­ди­мо открыть закон, Кото­рый в нем осу­ществ­ля­ет­ся и дол­жен осу­ществ­лять­ся для того, что­бы сде­лать воз­мож­ным на про­дол­жи­тель­ное вре­мя обще­ствен­ный про­цесс про­из­вод­ства, т. е. удовлетво­рение обще­ствен­ной потреб­но­сти общим тру­дом обще­ства.

Тако­ва эта «загад­ка»; невер­но, что она дана нам так­же в дру­гих обще­ствен­ных фор­ма­ци­ях, так что в обще­стве, про­изводящем това­ры, тео­ре­ти­че­ско­му раз­ре­ше­нию под­ле­жит тишь боль­шее чис­ло про­блем. Напро­тив, это производствен­ное отно­ше­ние, бла­го­да­ря бес­со­зна­тель­но­му харак­те­ру, с кото­рым в пре­де­лах его отдель­ные чле­ны отно­сят­ся друг к дру­гу, явля­ет­ся един­ствен­ным, кото­рое ста­вит зада­чу теоре­тической эко­но­мии. Речь идет об иссле­до­ва­нии соци­аль­но­го поряд­ка. Но, как заме­тил уже Зомбарт[10], соци­аль­ный поря­док для это­го обще­ства отнюдь не тож­де­ствен с внеш­ним регу­ли­ро­ва­ни­ем. Этот поря­док может быть познан толь­ко тогда, когда, наря­ду с внеш­ним регу­ли­ро­ва­ни­ем, экономи­ческая тео­рия, пред­по­сыл­ку кото­рой оно обра­зу­ет, откро­ет внут­рен­нюю зако­но­мер­ность, закон хозяй­ства.

Таким обра­зом про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние есть един­ство внут­рен­ней зако­но­мер­но­сти и внеш­не­го регу­ли­ро­ва­ния, ко­торые оба пред­став­ля­ют лишь выра­же­ние «опре­де­лен­ных, не­обходимых, не зави­ся­щих от их воли отно­ше­ний», в кото­рые «люди всту­па­ют в обще­ствен­ном про­из­вод­стве сво­ей жиз­ни» и кото­рые «соот­вет­ству­ют опре­де­лен­ной сту­пе­ни раз­ви­тия их мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил»[11].

Толь­ко в обще­стве, про­из­во­дя­щем това­ры, внеш­нее регу­лирование, кото­рое одно толь­ко уста­нов­ле­но созна­тель­ным обра­зом, высту­па­ет в само­сто­я­тель­ном виде, будучи отде­ле­но от внут­рен­ней зако­но­мер­но­сти; при обоб­ществ­лен­ном же про­изводстве это раз­де­ле­ние не суще­ству­ет, но оба эле­мен­та содер­жат­ся без­раз­дель­но в созна­тель­но уста­нов­лен­ном об­щественном поряд­ке.

После ска­зан­но­го уже ясен харак­тер упо­мя­ну­то­го зако­на, т. е. харак­тер его дей­ствия. Этот закон опре­де­ля­ет с необ­ходимостью пове­де­ние аген­тов про­из­вод­ства в пре­де­лах про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния. Он опре­де­ля­ет его с есте­ствен­ною необ­хо­ди­мо­стью, ибо необ­хо­ди­мость быва­ет толь­ко тако­го рода, если даже она долж­на осу­ществ­лять­ся через посред­ство воли отдель­но­го лица, детер­ми­ни­ру­е­мой осо­бен­но­стью само­го про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния. В этом законе обще­ственная связь, кото­рая не явля­ет­ся непо­сред­ствен­но и со­знательно наме­рен­ною и не созда­ет­ся созна­тель­ным общим дей­стви­ем, но лишь post festum позна­ет­ся тео­ре­ти­ком, — осу­ществ­ля­ет­ся по отно­ше­нию к отдель­ным лицам с есте­ственною необ­хо­ди­мо­стью. От есте­ствен­но­го зако­на этот закон отли­ча­ет­ся толь­ко тем, что дей­ству­ет лишь в пре­де­лах исто­рически опре­де­лен­ной фор­мы орга­ни­за­ции чело­ве­че­ско­го об­щества. Этот закон был мет­ко оха­рак­те­ри­зо­ван сло­ва­ми, что он дей­ству­ет с есте­ствен­ною необ­хо­ди­мо­стью соци­аль­но­го харак­те­ра[12].

Мето­дом, при помо­щи кото­ро­го этот закон может быть най­ден, явля­ет­ся ана­лиз этой обще­ствен­ной свя­зи, как она высту­па­ет в наи­бо­лее про­стом обще­ствен­ном акте, в обмене и его мате­ри­аль­ном суб­стра­те, в това­ре (а не в «бла­ге»). Загад­ка обще­ства была раз­ре­ше­на бла­го­да­ря откры­тию «об­щественной суб­стан­ции»[13] това­ра, бла­го­да­ря дока­за­тель­ству, что при види­мо вещ­ных отно­ше­ни­ях това­ров, речь идет о чело­ве­че­ских отно­ше­ни­ях и при­том о чело­ве­че­ских отноше­ниях в пре­де­лах вполне опре­де­лен­но­го про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния, в пре­де­лах това­ро­про­из­во­дя­ще­го обще­ства, т. е. речь идет об откры­тии при­су­ще­го това­ру харак­те­ра фети­шизма.

Имен­но эту изме­нив­шу­ю­ся поста­нов­ку про­бле­мы не надо упус­кать из виду, если хотят ана­ли­зи­ро­вать отно­ше­ние Марк­са к Рикар­до, ибо лишь с этой точ­ки зре­ния мож­но полу­чить ясное пред­став­ле­ние о совер­шен­но раз­лич­ном зна­чении обе­их систем. Рикар­до пред­по­ла­га­ет про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние, как нечто дан­ное, есте­ствен­ное и неиз­мен­ное[14].

Что инте­ре­су­ет Рикар­до это — рас­пре­де­ле­ние, при чем оно высту­па­ет у него в узком смыс­ле рас­пре­де­ле­ния про­дук­тов, в то вре­мя как оно одно­вре­мен­но пред­став­ля­ет распределе­ние людей меж­ду раз­лич­ны­ми отрас­ля­ми про­из­вод­ства и опре­деляет их вза­им­ное поло­же­ние в них в каче­стве рабо­чих, капи­та­ли­стов и т. д. Поэто­му его кате­го­рии оста­ют­ся есте­ственными кате­го­ри­я­ми; сто­и­мость для него все еще свой­ство само­го бла­га, заклю­ча­ю­ще­е­ся в том, что оно есть про­дукт тру­да, как для дру­гой кате­го­рии благ сто­и­мость заклю­чается в их ред­ко­сти; капи­тал для него не что иное, как «накоп­лен­ный труд», что, по выра­же­нию Марк­са, предста­вляет толь­ко «эко­но­ми­че­ское назва­ние» для средств произ­водства. Поэто­му Рикар­до не дает доста­точ­но­го обос­но­ва­ния зако­на сто­и­мо­сти, кото­рый кажет­ся ему ско­рее фак­том, удач­но откры­тым и навя­зы­ва­ю­щим­ся эмпи­ри­че­ски, чем ре­зультатом стро­го­го ана­ли­за.

Так как для Рикар­до сто­и­мость есть преж­де все­го мери­ло рас­пре­де­ле­ния, а вся­кое мери­ло долж­но быть воз­мож­но бо­лее точ­ным, то у Рикар­до име­ет­ся все­гда тен­ден­ция фикси­ровать, по воз­мож­но­сти так­же в коли­че­ствен­ном отно­ше­нии, эко­но­ми­че­ские кате­го­рии, кото­рые явля­ют­ся у него про­сто-напро­сто неиз­мен­ны­ми есте­ствен­ны­ми кате­го­ри­я­ми. Оста­навливаясь на одном пунк­те, ука­жем, что таким обра­зом он при­шел к ото­жеств­ле­нию зара­бот­ной пла­ты с сум­мою, не­обходимой для есте­ствен­но­го мини­му­ма средств существова­ния рабо­че­го, и к сво­е­му желез­но­му зако­ну зара­бот­ной пла­ты, кото­рый закрыл для него пони­ма­ние меха­низ­ма накопле­ния и свой­ствен­но­го капи­та­лиз­му исто­ри­че­ско­го зако­на насе­ле­ния. Таким же обра­зом он при­ни­ма­ет «закон убываю­щего пло­до­ро­дия поч­вы» в узком смыс­ле, дела­ет повы­ше­ние земель­ной рен­ты насто­я­щим зако­ном дви­же­ния капиталисти­ческого обще­ства и пото­му упус­ка­ет из виду гос­под­ству­ю­щую роль капи­та­ла, исто­ри­че­ская гра­ни­ца кото­ро­го высту­па­ет в паде­нии нор­мы при­бы­ли, кото­рое он объ­яс­нял совер­шен­но лож­но.

Ина­че обсто­ит дело у Марк­са. Для него речь идет преж­де все­го об ана­ли­зе той фор­мы, кото­рая одна толь­ко превра­щает вся­кое бла­го в товар. Бла­го пре­вра­ща­ет­ся в товар, пото­му что его про­из­во­ди­те­ли нахо­дят­ся в опре­де­лен­ном обще­ствен­ном отно­ше­нии, в кото­ром они долж­ны высту­пать друг про­тив дру­га в каче­стве неза­ви­си­мых товаропроизводи­телей. Лишь в этой фор­ме бла­го ста­но­вит­ся выра­же­ни­ем об­щественного отно­ше­ния, сле­до­ва­тель­но при­об­ре­та­ет обще­ственную сто­ро­ну, без это­го бла­го пред­став­ля­ет собою лишь есте­ствен­ную вещь, кото­рая не заклю­ча­ет в себе ника­кой про­бле­мы[15].

‘Гот факт, что бла­го есть про­дукт тру­да, пере­ста­ет быть его есте­ствен­ным свой­ством и пре­вра­ща­ет­ся теперь в обще­ственный факт, теперь над­ле­жит открыть закон обще­ства, как про­из­вод­ствен­но­го, т. е. тру­до­во­го, един­ства. Труд отдель­но­го чело­ве­ка высту­па­ет теперь с совер­шен­но новой точ­ки зре­ния, как часть сово­куп­но­го тру­да, кото­рым рас­по­ла­га­ет это про­изводственное един­ство; и толь­ко с этой точ­ки зре­ния ука­занный труд созда­ет сто­и­мость. Толь­ко таким путем уда­лось Марк­су про­ве­сти основ­ное отгра­ни­че­ние тру­да кон­крет­но­го, созда­ю­ще­го потре­би­тель­ную сто­и­мость, от абстракт­но­го об­щественного тру­да, созда­ю­ще­го сто­и­мость, и осве­тить цен­тральный пункт поли­ти­че­ской эко­но­мии.

Таким обра­зом, при помо­щи ана­ли­за товар­ной фор­мы, ины­ми сло­ва­ми, при помо­щи откры­тия, что речь идет лишь об исто­ри­че­ски пре­хо­дя­щей фор­ме, в какой чле­ны тру­до­во­го един­ства, в кото­ром отсут­ству­ет созна­тель­ное регу­ли­ро­ва­ние, всту­па­ют во вза­им­ные отно­ше­ния бла­го­да­ря их пра­ву распо­ряжаться веща­ми, необ­хо­ди­мы­ми для обще­ствен­но­го обме­на веществ, — при помо­щи ана­ли­за этой товар­ной фор­мы Маркс одно­вре­мен­но при­шел и к позна­нию содер­жа­ния сто­и­мо­сти. Напро­тив того, Рикар­до, кото­рый стре­мил­ся пря­мо к это­му содер­жа­нию, застрял на пер­вых же шагах ана­ли­за сто­и­мо­сти и дол­жен был отка­зать­ся от более глу­бо­ко­го пони­ма­ния ее харак­те­ра. В кон­це-кон­цов, он име­ет в виду толь­ко мено­вую сто­и­мость, эту осно­ву вза­им­ных изме­не­ний в обмене благ, что мог­ло, впро­чем, казать­ся ему доста­точ­ным для его более узкой поста­нов­ки про­бле­мы. Но позна­ние того, что речь идет здесь лишь об исто­ри­че­ски опре­де­лен­ных отно­ше­ни­ях произ­водителей, необ­хо­ди­мо так­же для позна­ния зако­нов распре­деления в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве, кото­рые не могут быть поня­ты без того, что­бы не уви­деть в харак­те­ре капи­тала лежа­щие в его осно­ве отно­ше­ния экс­пло­ата­ции. Рикар­до не мог уви­деть, что капи­тал при­об­ре­та­ет власть и что эта власть, в свою оче­редь, изме­ня­ет обще­ствен­ное распреде­ление в виде моди­фи­ка­ции зако­на сто­и­мо­сти. Для Рикар­до про­бле­ма рав­ной нор­мы при­бы­ли оста­лась загад­кою, на ко­торой его тео­рия потер­пе­ла кру­ше­ние, в то вре­мя как марк­сова тео­рия имен­но здесь празд­ну­ет свой выс­ший три­умф. Бла­го­да­ря непра­виль­ной поста­нов­ке про­бле­мы, ограничиваю­щейся рас­пре­де­ле­ни­ем, Рикар­до совер­шен­но упу­стил так­же из виду насто­я­щую зада­чу, кото­рая кажет­ся ему не тре­бующей объ­яс­не­ний, ибо про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние дано у него, как нечто неиз­мен­ное, а имен­но зада­чу най­ти закон сохра­не­ния и раз­ви­тия это­го про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния.

Рикар­до нашел ключ, но не нашел тех ворот, кото­рые этим клю­чом откры­ва­ют­ся. Этих ворот, веду­щих из буржу­азного обще­ства, не нашли вме­сте с ним и его после­до­ва­те­ли, даже его после­до­ва­те­ли-соци­а­ли­сты, искав­шие этих ворот. Лишь Маркс открыл их нам. Он открыл соци­а­ли­сти­че­ское обще­ство бла­го­да­ря тому, что, по выра­же­нию Тён­чи­е­са, он «открыл капи­та­ли­сти­че­ский спо­соб про­из­вод­ства».


Примечания

[1] «Ricardo und Marx als Werttheoretiker». Eine kritische Studie von I. Rosenberg. 128 S. Kommissionsverlag der Wiener Volksbuchhandlung.

[2] «Капи­тал», т. 2, перев. под ред. В. База­ро­ва и И. Сте­па­но­ва, изд. 1919 г., стр. 126.

[3] «Общий закон заклю­ча­ет­ся в том, что все издерж­ки обра­ще­ния, выте­ка­ю­щие лишь из пре­вра­ще­ния фор­мы това­ра, не при­бав­ля­ют к нему ника­кой сто­и­мо­сти». «Капи­тал», т. 2, стр. 125.

[4] В том же духе, но без более подроб­но­го обос­но­ва­ния, гово­рит Конрад Шмидт в сво­ей пре­вос­ход­ной ста­тье «Die psychologische Richtung in der Nationalökonomie». «Я назвал совре­мен­ную хозяй­ствен­ную жизнь меха­низ­мом, кото­рый регу­ли­ру­ет­ся зако­на­ми (конеч­но, эконо­мическими, а не юри­ди­че­ски­ми), и при­знал суще­ствен­ною зада­чею поли­тической эко­но­мии позна­ние этих объ­ек­тив­но выра­жен­ных зако­нов. По дол­жен ли вся­кий хозяй­ствен­ный строй под­чи­нять­ся подоб­ным зако­нам, дей­ству­ю­щим скры­тым обра­зом? Это не выте­ка­ет из поня­тия хозяйствен­ного строя, как тако­во­го; пока люди сами потреб­ля­ют про­дук­ты сво­е­го тру­да или вынуж­де­ны усту­пать часть их гос­под­ству­ю­ще­му клас­су для непо­сред­ствен­но­го потреб­ле­ния, до тех пор хозяй­ствен­ный строй оста­ется про­зрач­ным, про­стым и ясным. Познать подоб­ный хозяй­ствен­ный строй — зна­чит опи­рать его и пока­зать исто­ри­че­ские при­чи­ны его воз­никновения и даль­ней­ше­го раз­ви­тия». («Neue Zeit», 1891 — 92, стр. 421).

Ста­тья Шмид­та поме­ще­на в сбор­ни­ке Дво­лайц­кий Ш., Рубин И. — Основ­ные про­бле­мы поли­ти­че­ской эко­но­мии. Сбор­ник ста­тей, 1922.

[5] Мы не можем не при­ве­сти здесь слов, кото­ры­ми Фер­ди­нанд Тег­ни­ес харак­те­ри­зу­ет обще­ство: «Тео­рия обще­ства кон­стру­и­ру­ет круг людей, кото­рые, подоб­но това­ри­ще­ству, мир­но живут друг под­ле дру­га, но по суще­ству не свя­зан­ные, а раз­дель­ные; в то вре­мя, как в това­риществах они оста­ют­ся свя­зан­ны­ми, несмот­ря на все раз­де­ле­ние, здесь они оста­ют­ся раз­дель­ны­ми, несмот­ря на все свя­зи. Поэто­му мы не можем най­ти здесь ни одной дея­тель­но­сти кото­рая мог­ла бы быть выве­де­на из един­ства суще­ству­ю­ще­го a priori и необ­хо­ди­мым обра­зом — дея­тель­но­сти, кото­рая, посколь­ку она даже совер­ша­ет­ся через посред­ство инди­ви­ду­у­ма выра­жа­ла бы в нем волю и дух это­го един­ства, сле­до­ва­тель­но, про­ис­хо­ди­ла бы как для само­го инди­ви­ду­у­ма так и для свя­зан­ных с ним. Здесь каж­дый суще­ству­ет для себя одно­го и в состоя­нии насто­ро­жен­но­сти про­тив всех осталь­ных. Сфе­ры их дея­тель­но­сти и вла­сти рез­ко отгра­ни­че­ны одна от дру­гой, так что каж­дый запре­ща­ет дру­го­му касать­ся его сфе­ры и вме­ши­вать­ся в нее; в этом он усматри­вает враж­деб­ное дей­ствие. Подоб­ное отри­ца­тель­ное отно­ше­ние есть нор­маль­ное и все­гда лежа­щее в осно­ве отно­ше­ний этих субъ­ек­тов вла­сти друг к дру­гу: оно харак­те­ри­зу­ет обще­ство в состо­я­нии покоя. Ни один из них ниче­го не сде­ла­ет для дру­го­го ни один из них не предо­ста­вит или не отдаст дру­го­му что-либо если не полу­чит ком­пен­са ни в виде услу­ги или дара кото­рый он счи­та­ет, по край­ней мере, рав­но­цен­ным тому что он сам дал. Необ­хо­ди­мо даже, что­бы эта ком­пен­са­ция была ему более жела­тель­на, чем то, что он мог бы сохра­нить, ибо толь­ко при­об­ре­те­ние того. что кажет­ся ему луч­ше, побу­дит его отка­зать­ся от ка­ко­го-нибудь бла­га» (F. Tönies, Gemeinschaft und Gesellschaft, стр. 46 и след.).

[6] «Вся­кое про­из­вод­ство есть при­сво­е­ние при­ро­ды со сто­ро­ны инди­видуума. В этом смыс­ле было бы тав­то­ло­ги­ей ска­зать, что собствен­ность (при­сво­е­ние) есть усло­вие про­из­вод­ства. Но смеш­но сде­лать от­сюда ска­чок к опре­де­лен­ной фор­ме соб­ствен­но­сти, напри­мер, к част­ной соб­ствен­но­сти». (К. Marx, Einleitung zu einer Kritik der politischen Oekonomie, «Neue Zeit», XI, 1, стр. 713).

[7] Посколь­ку спор о мето­дах осно­вы­ва­ет­ся на сме­ше­нии исто­рии хозяй­ства с тео­ре­ти­че­скою эко­но­ми­ей, Карл Мен­гер уже пока­зал пора­зительное сме­ше­ние поня­тий, свой­ствен­ное тако­му взгля­ду. Здесь ска­жем толь­ко несколь­ко слов об эко­но­ми­че­ской поли­ти­ке, кото­рую обык­новенно счи­та­ют тре­тьею состав­ною частью поли­ти­че­ской эко­но­мии. Мы соглас­ны с Мен­ге­ром, что она пред­став­ля­ет собою при­ме­не­ние нау­ки, но не все­гда при­ме­не­ние уче­ний тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии. Послед­нее име­ет место лишь в том слу­чае, когда тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии надле­жит спер­ва открыть, прин­ци­пы эко­но­ми­че­ской поли­ти­ки. Прин­ци­пом, же эко­но­ми­че­ской поли­ти­ки явля­ет­ся все­гда опре­де­лен­ный инте­рес. Толь­ко там, где этот инте­рес может быть ясно познан лишь при помо­щи тео­ре­ти­ко-эко­но­ми­че­ско­го ана­ли­за, поли­ти­ка бази­ру­ет на тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии. Но это име­ет место толь­ко в том слу­чае, когда речь идет об инте­ре­сах эко­но­ми­че­ских клас­сов, инте­ре­сы кото­рых могут быть ясно позна­ны лишь после того, как тео­рия пока­жет функ­цию этих клас­сов в обще­ствен­ном про­из­вод­стве. В соци­а­ли­сти­че­ском обще­стве прин­ци­пом эко­но­ми­че­ской хозяй­ствен­ной поли­ти­ки явля­ет­ся общий ин­терес, а этот прин­цип бази­ру­ет на воз­мож­но более раци­о­наль­ном приме­нении тех­ни­ки, а не на тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии.

[8] Из бес­со­зна­тель­но­го харак­те­ра эко­но­ми­че­ско­го регу­ли­ро­ва­ния и созна­тель­но­го харак­те­ра поли­ти­ко-юри­ди­че­ско­го регу­ли­ро­ва­ния в пре­де­лах това­ро­про­из­во­дя­ще­го обще­ства воз­ни­ка­ет осо­бая про­бле­ма о том, как отно­сит­ся послед­нее регу­ли­ро­ва­ние фик­си­ро­ван­ное в созна­нии, к пер­во­му, изме­не­ния кото­ро­го были тео­ре­ти­че­ски позна­ны лишь в недав­нее вре­мя. Эта про­бле­ма лежит в осно­ве иссле­до­ва­ния Кар­не­ра «Die soziale Funktion der Rechtsinstitute» (Marx-Studien, herausgegeben von M. Adler und K. Hilferding, Band, I. Heft 2.)

[9] H. Dietzel. Theoretische Sozialökonomik, стр. 90.

[10] Die gewerbliche Arbeit und ihre Organisation, Brauns Archiv. XIV, стр. 311. Есть рус­ский пере­вод: «Орга­ни­за­ция тру­да и трудя­щихся». С.П.Б. 1901.

[11] К. Маркс. Пре­ди­сло­вие к «Кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии».

[12] Karner, указ. соч. стр. 108.

[13] «Так как мено­вая цен­ность това­ра есть толь­ко обще­ствен­ное про­яв­ле­ние того това­ра и пото­му не име­ет ниче­го обще­го с его при­родными спо­соб­но­стя­ми, то мы долж­ны пред­ва­ри­тель­но выяс­нить, что состав­ля­ет обще­ствен­ный эле­мент (geseleschaftliche Substanz), общий у всех това­ров». (К. Маркс, «Зара­бот­ная пла­та, цена и при­быль», русск. изд. 1918 г., стр. 23).

[14] «Один из основ­ных недо­стат­ков клас­си­че­ской поли­ти­че­ской эко­номии состо­ит в том, что ей нико­гда не уда­ва­лось на ана­ли­за това­ра и, в част­но­сти, товар­ной сто­и­мо­сти выве­сти фор­му сто­и­мо­сти, кото­рая имен­но и при­да­ет това­ру харак­тер мено­вой сто­и­мо­сти. Как раз в лице сво­их луч­ших пред­ста­ви­те­лей, А. Сми­та и Д. Рикар­до, она рас­смат­ри­ва­ет фор­му сто­и­мо­сти как нечто совер­шен­но без­раз­лич­ное и даже не имею­щее отно­ше­ния к при­ро­де това­ра, как тако­во­го. При­чи­на состо­ит не толь­ко в том, что ана­лиз вели­чи­ны сто­и­мо­сти погло­ща­ет все ее внима­ние. При­чи­на это­го лежит глуб­же. Фор­ма сто­и­мо­сти про­дук­та тру­да есть самая абстракт­ная и в то же вре­мя самая все­об­щая фор­ма бур­жуазного спо­со­ба про­из­вод­ства, кото­рый имен­но ею харак­те­ри­зу­ет­ся как исто­ри­че­ски осо­бен­ный вид обще­ствен­но­го про­из­вод­ства. Если же рас­смат­ри­вать бур­жу­аз­ный спо­соб про­из­вод­ства, как веч­ную естествен­ную фор­му обще­ствен­но­го про­из­вод­ства, то неиз­беж­но оста­нут­ся не­замеченными спе­ци­фи­че­ские осо­бен­но­сти фор­мы сто­и­мо­сти, следова­тельно, товар­ной фор­мы, а при даль­ней­шем ходе иссле­до­ва­ния — де­нежной фор­мы, фор­мы капи­та­ла и т. д» («Капи­тал», т. I, русск. перев. В. База­ро­ва и И. Сте­па­но­ва 1909 г., стр. 47).

[15] Про­бле­му тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии состав­ля­ет не само богат­ство, а опре­де­лен­ная фор­ма богат­ства. В этой сво­ей опре­де­лен­ной фор­ме бла­га, потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти пре­вра­ща­ют­ся в това­ры и тем самым в мено­вые сто­и­мо­сти и при­об­ре­та­ют сто­и­мость. Напро­тив, в каче­стве потре­би­тель­ных сто­и­мо­стей они обра­зу­ют «мате­ри­аль­ное содер­жа­ние богат­ства, како­ва бы ни была его обще­ствен­ная фор­ма» («Капи­тал», т. 1).

Sapienti sat. Для Эд. Берн­штей­на надо заме­тить еще сле­ду­ю­щее. В забав­ном воз­буж­де­нии, в кото­рое при­ве­ло его изда­ние Marx-Studien (см. его кри­ти­ку в Dokumenten des Sozialismus. Band IV, стр. 153 и след.), он дела­ет откры­тие, что вся поли­ти­че­ская эко­но­мия скры­та за потре­би­тель­ною сто­и­мо­стью. Это выра­же­ние неточ­ное, но оно может быть вер­но, если пони­мать его в том смыс­ле, что поли­ти­че­ская эконо­мия начи­на­ет­ся толь­ко тогда, когда она про­ни­ка­ет за потре­би­тель­ную, сто­и­мость и там откры­ва­ет чело­ве­ка в его про­из­вод­ствен­ных отноше­ниях. Не так одна­ко пони­ма­ет это выра­же­ние Берн­штейн; в противо­положность выска­зан­но­му мною взгля­ду кото­рый, вооб­ще сам собою поня­тен, и пси­хо­ло­ги­че­скою шко­лою не толь­ко нико­гда не оспаривал­ся, но посто­ян­но под­чер­ки­вал­ся, что потре­би­тель­ная сто­и­мость есть инди­ви­ду­аль­ное отно­ше­ние меж­ду вещью и чело­ве­ком он видит в «потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, с кото­рою поли­ти­че­ской эко­но­мии при­хо­дит­ся иметь дело, вполне соци­аль­ную кате­го­рию». Мы остав­ля­ем в сто­роне, что здесь гово­рит­ся о соци­аль­ной кате­го­рии, вме­сто эко­но­ми­че­ской. Хуже то, что Берн­штейн хочет пре­вра­тить вещь в соци­аль­ную катего­рию. Но так как вещи не обра­зу­ют обще­ства, то они могут быть на­званы соци­аль­ны­ми кате­го­ри­я­ми толь­ко тогда, когда, они ста­но­вят­ся выра­же­ни­ем чело­ве­че­ских и при­том обще­ствен­но-чело­ве­че­ских отноше­ний.

Потре­би­тель­ная сто­и­мость может быть назва­на соци­аль­ною кате­го­ри­ею толь­ко пото­му и толь­ко тогда, когда она ста­но­вит­ся сознатель­ною целью обще­ства, пред­ме­том его созна­тель­но­го обще­ствен­но­го дей­ствия. Тако­вою она быва­ет в соци­а­ли­сти­че­ском обще­стве, руко­во­дя­щее управ­ле­ние кото­ро­го созна­тель­но ста­вит себе целью изго­тов­ле­ние потре­би­тель­ных сто­и­мо­стей: но она нико­им обра­зом не быва­ет тако­вою в обще­стве капи­та­ли­сти­че­ском. Абсо­лют­ная или объ­ек­тив­ная потребитель­ная сто­и­мость, уста­нов­лен­ная без отно­ше­ния к како­му-либо созна­нию, кото­рое жела­ет дан­но­го бла­га, есть contradiction in adjecto. Но если в соци­а­ли­сти­че­ском обще­стве потре­би­тель­ная сто­и­мость может быть на­звана соци­аль­ною кате­го­ри­ей, то и там она не явля­ет­ся эко­но­ми­че­ской кате­го­ри­ей, пред­ме­том тео­ре­ти­ко-эко­но­ми­че­ско­го ана­ли­за, ибо созна­тельно регу­ли­ру­е­мое про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние по нуж­да­ет­ся в та­ком ана­ли­зе.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Scroll to top