МАРКС, ЭНГЕЛЬС, ЛЕНИН О ПРЕДМЕТЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ

Рауф Фаткуллин

К. Маркс. Введение (из экономических рукописей 1857 – 1858 гг.) [12][1]

Пред­мет иссле­до­ва­ния — это преж­де все­го мате­ри­аль­ное про­из­вод­ство.

Инди­ви­ду­у­мы, про­из­во­дя­щие в обще­стве, — а сле­до­ва­тель­но обще­ствен­но-опре­де­лен­ное про­из­вод­ство инди­ви­ду­у­мов, — таков, есте­ствен­но, исход­ный пункт. [706]

К. Маркс. К критике политической экономики [13]

Общий резуль­тат, к кото­ро­му я при­шел и кото­рый послу­жил затем руко­во­дя­щей нитью в моих даль­ней­ших иссле­до­ва­ни­ях, может быть крат­ко сфор­му­ли­ро­ван сле­ду­ю­щим обра­зом. В обще­ствен­ном про­из­вод­стве сво­ей жиз­ни люди всту­па­ют в опре­де­лен­ные, необ­хо­ди­мые, от их воли не зави­ся­щие отно­ше­ния — про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, кото­рые соот­вет­ству­ют опре­де­лен­ной сту­пе­ни раз­ви­тия их мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил. Сово­куп­ность этих про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний состав­ля­ет эко­но­ми­че­скую струк­ту­ру обще­ства, реаль­ный базис, на кото­ром воз­вы­ша­ет­ся юри­ди­че­ская и поли­ти­че­ская над­строй­ка и кото­ро­му соот­вет­ству­ют опре­де­лен­ные фор­мы обще­ствен­но­го созна­ния. Спо­соб про­из­вод­ства мате­ри­аль­ной жиз­ни обу­слов­ли­ва­ет соци­аль­ный, поли­ти­че­ский и духов­ный про­цес­сы жиз­ни вооб­ще. Не созна­ние людей опре­де­ля­ет их бытие, а, наобо­рот, их обще­ствен­ное бытие опре­де­ля­ет их созна­ние. На извест­ной сту­пе­ни сво­е­го раз­ви­тия мате­ри­аль­ные про­из­во­ди­тель­ные силы обще­ства при­хо­дят в про­ти­во­ре­чие с суще­ству­ю­щи­ми про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми, или — что явля­ет­ся толь­ко юри­ди­че­ским выра­же­ни­ем послед­них — с отно­ше­ни­я­ми соб­ствен­но­сти, внут­ри кото­рых они до сих пор раз­ви­ва­лись. Из форм раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил эти отно­ше­ния пре­вра­ща­ют­ся в их око­вы. Тогда насту­па­ет эпо­ха соци­аль­ной рево­лю­ции. С изме­не­ни­ем эко­но­ми­че­ской осно­вы более или менее быст­ро про­ис­хо­дит пере­во­рот во всей гро­мад­ной над­строй­ке. [6 – 7]

* * *

В общих чер­тах, ази­ат­ский, антич­ный, фео­даль­ный и совре­мен­ный, бур­жу­аз­ный, спо­со­бы про­из­вод­ства мож­но обо­зна­чить, как про­грес­сив­ные эпо­хи эко­но­ми­че­ской обще­ствен­ной фор­ма­ции. Бур­жу­аз­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния явля­ют­ся послед­ней анта­го­ни­сти­че­ской фор­мой обще­ствен­но­го про­цес­са про­из­вод­ства, анта­го­ни­сти­че­ской не в смыс­ле инди­ви­ду­аль­но­го анта­го­низ­ма, а в смыс­ле анта­го­низ­ма, вырас­та­ю­ще­го из обще­ствен­ных усло­вий жиз­ни инди­ви­ду­у­мов; но раз­ви­ва­ю­щи­е­ся в нед­рах бур­жу­аз­но­го обще­ства про­из­во­ди­тель­ные силы созда­ют вме­сте с тем мате­ри­аль­ные усло­вия для раз­ре­ше­ния это­го анта­го­низ­ма. Поэто­му бур­жу­аз­ной обще­ствен­ной фор­ма­ци­ей завер­ша­ет­ся предыс­то­рия чело­ве­че­ско­го обще­ства. [7 – 8]

* * *

Како­ва бы ни была обще­ствен­ная фор­ма богат­ства, потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти все­гда обра­зу­ют его содер­жа­ние, вна­ча­ле без­раз­лич­ное к этой фор­ме. По вку­су пше­ни­цы нель­зя опре­де­лить, кто ее воз­де­лал: рус­ский кре­пост­ной, фран­цуз­ский мел­кий кре­стья­нин или англий­ский капи­та­лист. Потре­би­тель­ная сто­и­мость, хотя и явля­ет­ся пред­ме­том обще­ствен­ных потреб­но­стей и пото­му вклю­че­на в обще­ствен­ную связь, не выра­жа­ет, одна­ко, ника­ко­го обще­ствен­но­го про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния. Напри­мер, дан­ный товар, как потре­би­тель­ная сто­и­мость, есть алмаз. По алма­зу нель­зя узнать, что он товар. Там, где он слу­жит как потре­би­тель­ная сто­и­мость, эсте­ти­че­ски или тех­ни­че­ски, на гру­ди лорет­ки или в руке сте­коль­щи­ка, он явля­ет­ся алма­зом, а не това­ром. Быть потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью пред­став­ля­ет­ся необ­хо­ди­мым усло­ви­ем для това­ра, но быть това­ром, это — назна­че­ние, без­раз­лич­ное для потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти. Потре­би­тель­ная сто­и­мость в этом без­раз­ли­чии к эко­но­ми­че­ско­му опре­де­ле­нию фор­мы, т. е. потре­би­тель­ная сто­и­мость как потре­би­тель­ная сто­и­мость, нахо­дит­ся вне кру­га вопро­сов, рас­смат­ри­ва­е­мых поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей[2]. К обла­сти послед­ней потре­би­тель­ная сто­и­мость отно­сит­ся толь­ко лишь тогда, когда она сама высту­па­ет как опре­де­лен­ность фор­мы. Непо­сред­ствен­но потре­би­тель­ная сто­и­мость есть веще­ствен­ная осно­ва, в кото­рой выра­жа­ет­ся опре­де­лен­ное эко­но­ми­че­ское отно­ше­ние, мено­вая сто­и­мость. [14]

Ф. Энгельс. Предисловие к работе К. Маркса «К критике политической экономии» [13]

Нем­цы дав­но уже дока­за­ли, что во всех обла­стях нау­ки они рав­ны осталь­ным циви­ли­зо­ван­ным наци­ям, а в боль­шей части этих обла­стей даже пре­вос­хо­дят их. Толь­ко сре­ди кори­фе­ев одной нау­ки — поли­ти­че­ской эко­но­мии — не было ни одно­го немец­ко­го име­ни. При­чи­на это­го понят­на. Поли­ти­че­ская эко­но­мия есть тео­ре­ти­че­ский ана­лиз совре­мен­но­го бур­жу­аз­но­го обще­ства и пред­по­ла­га­ет поэто­му раз­ви­тые бур­жу­аз­ные отно­ше­ния, отно­ше­ния, кото­рые в Гер­ма­нии в тече­ние сто­ле­тий, со вре­ме­ни войн Рефор­ма­ции и Кре­стьян­ской вой­ны, а осо­бен­но со вре­ме­ни Трид­ца­ти­лет­ней вой­ны, не мог­ли воз­ник­нуть. [489]

* * *

Кри­ти­ку поли­ти­че­ской эко­но­мии, даже соглас­но выра­бо­тан­но­му мето­ду, мож­но было про­во­дить дво­я­ким обра­зом: исто­ри­че­ски или логи­че­ски. Так как в исто­рии, как и в ее лите­ра­тур­ном отра­же­нии, раз­ви­тие в общем и целом про­ис­хо­дит так­же от про­стей­ших отно­ше­ний к более слож­ным, то исто­ри­че­ское раз­ви­тие поли­ти­ко-эко­но­ми­че­ской лите­ра­ту­ры дава­ло есте­ствен­ную руко­во­дя­щую нить, кото­рой мог­ла при­дер­жи­вать­ся кри­ти­ка; при этом эко­но­ми­че­ские кате­го­рии в общем и целом появ­ля­лись бы в той же после­до­ва­тель­но­сти, как и в логи­че­ском раз­ви­тии. Эта фор­ма на пер­вый взгляд име­ет пре­иму­ще­ство боль­шей ясно­сти, так как тут про­сле­жи­ва­ет­ся дей­стви­тель­ное раз­ви­тие, но на самом деле она была бы в луч­шем слу­чае толь­ко более попу­ляр­ной. Исто­рия часто идет скач­ка­ми и зиг­за­га­ми, и если бы обя­за­тель­но было сле­до­вать за ней повсю­ду, то при­шлось бы не толь­ко под­нять мно­го мате­ри­а­ла незна­чи­тель­ной важ­но­сти, но и часто пре­ры­вать ход мыс­лей. К тому же нель­зя писать исто­рию поли­ти­че­ской эко­но­мии без исто­рии бур­жу­аз­но­го обще­ства, а это сде­ла­ло бы рабо­ту бес­ко­неч­ной, так как отсут­ству­ет вся­кая под­го­то­ви­тель­ная рабо­та. Таким обра­зом, един­ствен­но под­хо­дя­щим был логи­че­ский метод иссле­до­ва­ния. Но этот метод в сущ­но­сти явля­ет­ся не чем иным, как тем же исто­ри­че­ским мето­дом, толь­ко осво­бож­ден­ным от исто­ри­че­ской фор­мы и от меша­ю­щих слу­чай­но­стей. С чего начи­на­ет исто­рия, с того же дол­жен начи­нать­ся и ход мыс­лей, и его даль­ней­шее дви­же­ние будет пред­став­лять собой не что иное, как отра­же­ние исто­ри­че­ско­го про­цес­са в абстракт­ной и тео­ре­ти­че­ски после­до­ва­тель­ной фор­ме; отра­же­ние исправ­лен­ное, но исправ­лен­ное соот­вет­ствен­но зако­нам, кото­рые дает сам дей­стви­тель­ный исто­ри­че­ский про­цесс, при­чем каж­дый момент может рас­смат­ри­вать­ся в той точ­ке его раз­ви­тия, где про­цесс дости­га­ет пол­ной зре­ло­сти, сво­ей клас­си­че­ской фор­мы.

При этом мето­де мы исхо­дим из пер­во­го и наи­бо­лее про­сто­го отно­ше­ния, кото­рое исто­ри­че­ски, фак­ти­че­ски нахо­дит­ся перед нами, сле­до­ва­тель­но, в дан­ном слу­чае из пер­во­го эко­но­ми­че­ско­го отно­ше­ния, кото­рое мы нахо­дим. Это отно­ше­ние мы ана­ли­зи­ру­ем. Уже самый факт, что это есть отно­ше­ние, озна­ча­ет, что в нем есть две сто­ро­ны, кото­рые отно­сят­ся друг к дру­гу. Каж­дую из этих сто­рон мы рас­смат­ри­ва­ем отдель­но; из это­го выте­ка­ет харак­тер их отно­ше­ния друг к дру­гу, их вза­и­мо­дей­ствие. При этом обна­ру­жи­ва­ют­ся про­ти­во­ре­чия, кото­рые тре­бу­ют раз­ре­ше­ния. Но так как мы здесь рас­смат­ри­ва­ем не абстракт­ный про­цесс мыш­ле­ния, кото­рый про­ис­хо­дит толь­ко в наших голо­вах, а дей­стви­тель­ный про­цесс, неко­гда совер­шав­ший­ся или все еще совер­ша­ю­щий­ся, то и про­ти­во­ре­чия эти раз­ви­ва­ют­ся на прак­ти­ке и, веро­ят­но, нашли свое раз­ре­ше­ние. Мы про­сле­дим, каким обра­зом они раз­ре­ша­лись, и най­дем, что это было достиг­ну­то уста­нов­ле­ни­ем ново­го отно­ше­ния, две про­ти­во­по­лож­ные сто­ро­ны кото­ро­го нам надо будет раз­вить и т. д.

Поли­ти­че­ская эко­но­мия начи­на­ет с това­ра, с того момен­та, когда про­дук­ты обме­ни­ва­ют­ся друг на дру­га отдель­ны­ми людь­ми или пер­во­быт­ны­ми общи­на­ми. Про­дукт, всту­па­ю­щий в обмен, явля­ет­ся това­ром. Но он явля­ет­ся това­ром толь­ко пото­му, что в этой вещи, в этом про­дук­те, завя­зы­ва­ет­ся отно­ше­ние меж­ду дву­мя лица­ми, или общи­на­ми, отно­ше­ние меж­ду про­из­во­ди­те­лем и потре­би­те­лем, кото­рые здесь уже более не соеди­не­ны в одном и том же лице. Здесь мы сра­зу име­ем перед собой при­мер свое­об­раз­но­го явле­ния, кото­рое про­хо­дит через всю поли­ти­че­скую эко­но­мию и порож­да­ет в голо­вах бур­жу­аз­ных эко­но­ми­стов ужас­ную пута­ни­цу: поли­ти­че­ская эко­но­мия име­ет дело не с веща­ми, а с отно­ше­ни­я­ми меж­ду людь­ми и в конеч­ном сче­те меж­ду клас­са­ми, но эти отно­ше­ния все­гда свя­за­ны с веща­ми и про­яв­ля­ют­ся как вещи. Эта связь, о кото­рой в отдель­ных слу­ча­ях лишь дога­ды­вал­ся тот или дру­гой эко­но­мист, впер­вые была рас­кры­та Марк­сом во всем ее зна­че­нии для всей поли­ти­че­ской эко­но­мии, и бла­го­да­ря это­му труд­ней­шие вопро­сы он сде­лал таки­ми про­сты­ми и ясны­ми, что понять их смо­гут теперь даже бур­жу­аз­ные эко­но­ми­сты. [497 – 498]

Ф. Энгельс. Анти-Дюринг [20]

Поли­ти­че­ская эко­но­мия, в самом широ­ком смыс­ле, есть нау­ка о зако­нах, управ­ля­ю­щих про­из­вод­ством и обме­ном мате­ри­аль­ных жиз­нен­ных благ в чело­ве­че­ском обще­стве. Про­из­вод­ство и обмен пред­став­ля­ют собой две раз­лич­ные функ­ции. Про­из­вод­ство может совер­шать­ся без обме­на, обмен же — имен­но пото­му, что он, как само собой разу­ме­ет­ся, есть обмен про­дук­тов,- не может суще­ство­вать без про­из­вод­ства. Каж­дая из этих двух обще­ствен­ных функ­ций нахо­дит­ся под вли­я­ни­ем в зна­чи­тель­ной мере осо­бых внеш­них воз­дей­ствий и поэто­му име­ет так­же в зна­чи­тель­ной мере свои соб­ствен­ные, осо­бые зако­ны. Но, с дру­гой сто­ро­ны, эти функ­ции в каж­дый дан­ный момент обу­слов­ли­ва­ют друг дру­га и в такой сте­пе­ни друг на дру­га воз­дей­ству­ют, что их мож­но было бы назвать абс­цис­сой и орди­на­той эко­но­ми­че­ской кри­вой.

Усло­вия, при кото­рых люди про­из­во­дят про­дук­ты и обме­ни­ва­ют­ся ими, изме­ня­ют­ся от стра­ны к стране, а в каж­дой стране, в свою оче­редь, — от поко­ле­ния к поко­ле­нию. Поли­ти­че­ская эко­но­мия не может быть поэто­му одной и той же для всех стран и всех исто­ри­че­ских эпох. Огром­ное рас­сто­я­ние отде­ля­ет лук и стре­лы, камен­ный нож и встре­ча­ю­щи­е­ся толь­ко в виде исклю­че­ния мено­вые отно­ше­ния дика­рей от паро­вой маши­ны в тыся­чу лоша­ди­ных сил, меха­ни­че­ско­го ткац­ко­го стан­ка, желез­ных дорог и Англий­ско­го бан­ка. Жите­ли Огнен­ной Зем­ли не дошли до мас­со­во­го про­из­вод­ства и миро­вой тор­гов­ли, как и до спе­ку­ля­ции век­се­ля­ми или до бир­же­вых кра­хов. Кто поже­лал бы под­ве­сти под одни и те же зако­ны поли­ти­че­скую эко­но­мию Огнен­ной Зем­ли и поли­ти­че­скую эко­но­мию совре­мен ной Англии, — тот, оче­вид­но, не дал бы ниче­го, кро­ме самых баналь­ных общих мест. Таким обра­зом, поли­ти­че­ская эко­но­мия по сво­е­му суще­ству — исто­ри­че­ская нау­ка. Она име­ет дело с исто­ри­че­ским, т. е. посто­ян­но изме­ня­ю­щим­ся мате­ри­а­лом; она иссле­ду­ет преж­де все­го осо­бые зако­ны каж­дой отдель­ной сту­пе­ни раз­ви­тия про­из­вод­ства и обме­на, и лишь в кон­це это­го иссле­до­ва­ния она может уста­но­вить немно­гие, совер­шен­но общие зако­ны, при­ме­ни­мые к про­из­вод­ству и обме­ну вооб­ще. При этом, одна­ко, само собой разу­ме­ет­ся, что зако­ны, име­ю­щие силу для опре­де­лен­ных спо­со­бов про­из­вод­ства и форм обме­на, име­ют так­же силу для всех исто­ри­че­ских пери­о­дов, кото­рым общи эти спо­со­бы про­из­вод­ства и фор­мы обме­на.

Так, напри­мер, вме­сте с вве­де­ни­ем метал­ли­че­ских денег всту­па­ет в дей­ствие ряд зако­нов, име­ю­щих силу во все соот­вет­ству­ю­щие исто­ри­че­ские пери­о­ды и для всех стран, в кото­рых обмен совер­ша­ет­ся ‑посред­ством метал­ли­че­ских денег.

От спо­со­ба про­из­вод­ства и обме­на исто­ри­че­ски опре­де­лен­но­го обще­ства и от исто­ри­че­ских пред­по­сы­лок это­го обще­ства зави­сит и спо­соб рас­пре­де­ле­ния про­дук­тов. В родо­вой или сель­ской общине с общей соб­ствен­но­стью на зем­лю, т. е. в той общине, с кото­рой — или с весь­ма замет­ны­ми остат­ка­ми кото­рой — всту­па­ют в исто­рию все куль­тур­ные наро­ды, доволь­но рав­но­мер­ное рас­пре­де­ле­ние про­дук­тов явля­ет­ся чем-то само собой разу­ме­ю­щим­ся; там же, где меж­ду чле­на­ми общи­ны воз­ни­ка­ет более или менее зна­чи­тель­ное нера­вен­ство в рас­пре­де­ле­нии, это слу­жит уже при­зна­ком начи­на­ю­ще­го­ся раз­ло­же­ния общи­ны. — Как круп­ное, так и мел­кое зем­ле­де­лие, в зави­си­мо­сти от тех исто­ри­че­ских пред­по­сы­лок, из кото­рых оно раз­ви­лось, допус­ка­ет весь­ма раз­лич­ные фор­мы рас­пре­де­ле­ния. Но совер­шен­но оче­вид­но, что круп­ное зем­ле­де­лие все­гда обу­слов­ли­ва­ет совсем иное рас­пре­де­ле­ние, чем мел­кое; что круп­ное пред­по­ла­га­ет или созда­ет про­ти­во­по­лож­ность клас­сов — рабо­вла­дель­цев и рабов, поме­щи­ков и бар­щин­но-обя­зан­ных кре­стьян, капи­та­ли­стов и наем­ных рабо­чих, тогда как при мел­ком клас­со­вые раз­ли­чия меж­ду заня­ты­ми в зем­ле­дель­че­ском про­из­вод­стве инди­ви­да­ми отнюдь не необ­хо­ди­мы; напро­тив, уже самый факт суще­ство­ва­ния этих раз­ли­чий сви­де­тель­ству­ет о начи­на­ю­щем­ся упад­ке пар­цел­ляр­но­го хозяй­ства. — Вве­де­ние и рас­про­стра­не­ние метал­ли­че­ских денег в такой стране, в кото­рой до тех пор суще­ство­ва­ло исклю­чи­тель­но или пре­иму­ще­ствен­но нату­раль­ное хозяй­ство, все­гда свя­за­но с мед­лен­ным или быст­рым пере­во­ро­том в преж­нем рас­пре­де­ле­нии, и при­том так, что нера­вен­ство в рас­пре­де­ле­нии меж­ду отдель­ны­ми лица­ми, — сле­до­ва­тель­но, про­ти­во­по­лож­ность меж­ду бога­ты­ми и бед­ны­ми, — все более и более воз­рас­та­ет. — Насколь­ко мест­ное, цехо­вое ремес­лен­ное про­из­вод­ство сред­них веков дела­ло невоз­мож­ным суще­ство­ва­ние круп­ных капи­та­ли­стов и пожиз­нен­ных наем­ных рабо­чих, настоль­ко же эти клас­сы неиз­беж­но порож­да­ют­ся совре­мен­ной круп­ной про­мыш­лен­но­стью, совре­мен­ным раз­ви­тым кре­ди­том и соот­вет­ству­ю­щей раз­ви­тию их обо­их фор­мой обме­на, сво­бод­ной кон­ку­рен­ци­ей. [150 – 152]

* * *

Одна­ко поли­ти­че­ская эко­но­мия как нау­ка об усло­ви­ях и фор­мах, при кото­рых про­ис­хо­дит про­из­вод­ство и обмен в раз­лич­ных чело­ве­че­ских обще­ствах и при кото­рых, соот­вет­ствен­но это­му, в каж­дом дан­ном обще­стве совер­ша­ет­ся рас­пре­де­ле­ние про­дук­тов, — поли­ти­че­ская эко­но­мия в этом широ­ком смыс­ле еще толь­ко долж­на быть созда­на. То, что дает нам до сих пор эко­но­ми­че­ская нау­ка, огра­ни­чи­ва­ет­ся почти исклю­чи­тель­но гене­зи­сом и раз­ви­ти­ем капи­та­ли­сти­че­ско­го спо­со­ба про­из­вод­ства: она начи­на­ет с кри­ти­ки пере­жит­ков фео­даль­ных форм про­из­вод­ства и обме­на, дока­зы­ва­ет необ­хо­ди­мость их заме­ны капи­та­ли­сти­че­ски­ми фор­ма­ми, раз­ви­ва­ет затем зако­ны капи­та­ли­сти­че­ско­го спо­со­ба про­из­вод­ства и соот­вет­ству­ю­щих ему форм обме­на с поло­жи­тель­ной сто­ро­ны, т. е. посколь­ку они идут на поль­зу общим целям обще­ства, и закан­чи­ва­ет соци­а­ли­сти­че­ской кри­ти­кой капи­та­ли­сти­че­ско­го спо­со­ба про­из­вод­ства, т. е. изоб­ра­же­ни­ем его зако­нов с отри­ца­тель­ной сто­ро­ны, дока­за­тель­ством того, что этот спо­соб про­из­вод­ства, в силу сво­е­го соб­ствен­но­го раз­ви­тия, быст­ро при­бли­жа­ет­ся к той точ­ке, где он сам себя дела­ет невоз­мож­ным. Эта кри­ти­ка дока­зы­ва­ет, что капи­та­ли­сти­че­ские фор­мы про­из­вод­ства и обме­на все более и более ста­но­вят­ся невы­но­си­мы­ми око­ва­ми для само­го про­из­вод­ства, что спо­соб рас­пре­де­ле­ния, с необ­хо­ди­мо­стью обу­слов­лен­ный эти­ми фор­ма­ми, создал такое поло­же­ние клас­сов, кото­рое ста­но­вит­ся с каж­дым днем все более невы­но­си­мым, создал обост­ря­ю­щий­ся с каж­дым днем анта­го­низм меж­ду все более умень­ша­ю­щи­ми­ся в сво­ей чис­лен­но­сти, но все более бога­те­ю­щи­ми капи­та­ли­ста­ми и все более мно­го­чис­лен­ны­ми неиму­щи­ми наем­ны­ми рабо­чи­ми, поло­же­ние кото­рых ста­но­вит­ся, в общем, все хуже и хуже.

Нако­нец, эта кри­ти­ка дока­зы­ва­ет, что создан­ные в пре­де­лах капи­та­ли­сти­че­ско­го спо­со­ба про­из­вод­ства мас­со­вые про­из­во­ди­тель­ные силы, кото­рые он уже не в состо­я­нии обуз­дать, толь­ко и ждут того, что их возь­мет в свое вла­де­ние орга­ни­зо­ван­ное для сов­мест­ной пла­но­мер­ной рабо­ты обще­ство, что­бы обес­пе­чить всем чле­нам обще­ства сред­ства к суще­ство­ва­нию и сво­бод­но­му раз­ви­тию их спо­соб­но­стей, при­том во все воз­рас­та­ю­щей мере.

Что­бы все­сто­ронне про­ве­сти эту кри­ти­ку бур­жу­аз­ной эко­но­ми­ки, недо­ста­точ­но было зна­ком­ства с капи­та­ли­сти­че­ской фор­мой про­из­вод­ства, обме­на и рас­пре­де­ле­ния. Нуж­но было так­же, хотя бы в общих чер­тах, иссле­до­вать и при­влечь к срав­не­нию фор­мы, кото­рые ей пред­ше­ство­ва­ли, или те, кото­рые суще­ству­ют еще рядом с ней в менее раз­ви­тых стра­нах.

Такое иссле­до­ва­ние и срав­не­ние было в общем и целом пред­при­ня­то пока толь­ко Марк­сом, и почти исклю­чи­тель­но его рабо­там мы обя­за­ны поэто­му всем тем, что уста­нов­ле­но до сих пор в обла­сти тео­ре­ти­че­ско­го иссле­до­ва­ния добур­жу­аз­ной эко­но­ми­ки.

Поли­ти­че­ская эко­но­мия в более узком смыс­ле, хотя и воз­ник­ла в голо­вах гени­аль­ных людей в кон­це XVII века, одна­ко в сво­ей поло­жи­тель­ной фор­му­ли­ров­ке, кото­рую ей дали физио­кра­ты и Адам Смит, по суще­ству пред­став­ля­ет собой дети­ще XVIII века и сто­ит в одном ряду с дости­же­ни­я­ми совре­мен­ных ей вели­ких фран­цуз­ских про­све­ти­те­лей, раз­де­ляя с ними все досто­ин­ства и недо­стат­ки того вре­ме­ни. То, что было ска­за­но нами о про­све­ти­те­лях, при­ме­ни­мо и к тогдаш­ним эко­но­ми­стам. Новая нау­ка была для них не выра­же­ни­ем отно­ше­ний и потреб­но­стей их эпо­хи, а выра­же­ни­ем веч­но­го разу­ма; откры­тые ею зако­ны про­из­вод­ства и обме­на были не зако­на­ми исто­ри­че­ски опре­де­лен­ной фор­мы эко­но­ми­че­ской дея­тель­но­сти, а веч­ны­ми зако­на­ми при­ро­ды: их выво­ди­ли из при­ро­ды чело­ве­ка. Но при вни­ма­тель­ном рас­смот­ре­нии ока­зы­ва­ет­ся, что этот чело­век был про­сто сред­ним бюр­ге­ром того вре­ме­ни, нахо­див­шим­ся в про­цес­се сво­е­го пре­вра­ще­ния в бур­жуа, а его при­ро­да заклю­ча­лась в том, что он зани­мал­ся про­из­вод­ством и тор­гов­лей на поч­ве тогдаш­них, исто­ри­че­ски опре­де­лен­ных отношений.[153 – 155]

* * *

Так как поли­ти­че­ская эко­но­мия в том виде, в каком она исто­ри­че­ски воз­ник­ла, пред­став­ля­ет собой на деле не что иное, как науч­ное пони­ма­ние эко­но­ми­ки пери­о­да капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства, то отно­ся­щи­е­ся сюда поло­же­ния и тео­ре­мы могут встре­чать­ся, напри­мер, у писа­те­лей древ­не­гре­че­ско­го обще­ства лишь постоль­ку, посколь­ку извест­ные явле­ния, как товар­ное про­из­вод­ство, тор­гов­ля, день­ги, капи­тал, при­но­ся­щий про­цен­ты, и т. д., общи обе­им обще­ствен­ным систе­мам. Посколь­ку гре­ки дела­ют ино­гда слу­чай­ные экс­кур­сы в эту область, они обна­ру­жи­ва­ют такую же гени­аль­ность и ори­ги­наль­ность, как и во всех дру­гих обла­стях. Исто­ри­че­ски их воз­зре­ния обра­зу­ют поэто­му тео­ре­ти­че­ские исход­ные пунк­ты совре­мен­ной нау­ки. [238]

Ф. Энгельс. Из подготовительных работ к Анти-Дюрингу [20]

[По пово­ду рас­суж­де­ний Дюрин­га о свя­зи меж­ду богат­ством и гра­бе­жом Энгельс заме­ча­ет:][3]

Здесь нали­цо весь метод. Вся­кое эко­но­ми­че­ское отно­ше­ние спер­ва рас­смат­ри­ва­ет­ся с точ­ки зре­ния про­из­вод­ства, при­чем совер­шен­но не при­ни­ма­ют­ся во вни­ма­ние исто­ри­че­ские опре­де­ле­ния. Поэто­му тут нель­зя ска­зать ниче­го, кро­ме самых общих фраз, а если Дюринг жела­ет пой­ти далее это­го, то ему при­хо­дит­ся брать опре­де­лен­ные исто­ри­че­ские отно­ше­ния дан­ной эпо­хи, т. е. выхо­дить из сфе­ры абстракт­но­го про­из­вод­ства и погру­жать­ся в пута­ни­цу.

Затем то же самое эко­но­ми­че­ское отно­ше­ние рас­смат­ри­ва­ет­ся с точ­ки зре­ния рас­пре­де­ле­ния, т. е. совер­шав­ший­ся до сих пор исто­ри­че­ский про­цесс сво­дит­ся к фра­зе о наси­лии, после чего выра­жа­ет­ся него­до­ва­ние по пово­ду печаль­ных послед­ствий наси­лия. [651 – 652]

К. Маркс. Капитал, т. I [23]

Пред­ме­том мое­го иссле­до­ва­ния в насто­я­щей рабо­те явля­ет­ся капи­та­ли­сти­че­ский спо­соб про­из­вод­ства и соот­вет­ству­ю­щие ему отно­ше­ния про­из­вод­ства и обме­на. [6]

* * *

Потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти това­ров состав­ля­ют пред­мет осо­бой дис­ци­пли­ны — това­ро­ве­де­ния. [44]

К. Маркс. Капитал, т. III, ч. 2 [25 – 1]

Опи­сы­вая, как про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния ове­ществ­ля­ют­ся и при­об­ре­та­ют само­сто­я­тель­ность по отно­ше­нию к аген­там про­из­вод­ства, мы не оста­нав­ли­ва­ем­ся на том, каким обра­зом эти вза­и­мо­свя­зи, бла­го­да­ря миро­во­му рын­ку, его конъ­юнк­ту­ре, дви­же­нию рыноч­ных цен, кре­ди­ту, цик­лам про­мыш­лен­но­сти и тор­гов­ли, смене фаз про­цве­та­ния и кри­зи­са, пред­став­ля­ют­ся аген­там про­из­вод­ства как непре­одо­ли­мые, сти­хий­но гос­под­ству­ю­щие над ними зако­ны при­ро­ды и про­яв­ля­ют­ся по отно­ше­нию к ним как сле­пая необ­хо­ди­мость. Не оста­нав­ли­ва­ем­ся пото­му, что дей­стви­тель­ное дви­же­ние кон­ку­рен­ции лежит вне наше­го пла­на и пото­му, что мы име­ем целью пред­ста­вить внут­рен­нюю орга­ни­за­цию капи­та­ли­сти­че­ско­го спо­со­ба про­из­вод­ства лишь в его, так ска­зать, иде­аль­но сред­нем типе.

В преж­них обще­ствен­ных фор­мах эта эко­но­ми­че­ская мисти­фи­ка­ция высту­па­ет пре­иму­ще­ствен­но по отно­ше­нию к день­гам и при­но­ся­ще­му про­цен­ты капи­та­лу. По самой при­ро­де дела, она исклю­че­на, во-пер­вых, там, где пре­об­ла­да­ет про­из­вод­ство ради потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, для непо­сред­ствен­но­го соб­ствен­но­го потреб­ле­ния; во-вто­рых, там, где, как в антич­ную эпо­ху и в сред­ние века, раб­ство или кре­пост­ни­че­ство обра­зу­ют широ­кую осно­ву обще­ствен­но­го про­из­вод­ства: гос­под­ство усло­вий про­из­вод­ства над про­из­во­ди­те­ля­ми замас­ки­ро­вы­ва­ет­ся здесь отно­ше­ни­я­ми гос­под­ства и пора­бо­ще­ния, кото­рые высту­па­ют и види­мы как непо­сред­ствен­ные дви­жу­щие пру­жи­ны про­из­вод­ствен­но­го про­цес­са. В пер­во­быт­ных общи­нах, в кото­рых гос­под­ству­ет пер­во­быт­ный ком­му­низм, и даже в антич­ных город­ских общи­нах сама общи­на с ее усло­ви­я­ми высту­па­ет как базис про­из­вод­ства, а вос­про­из­вод­ство общи­ны — как конеч­ная цель про­из­вод­ства. Даже в сред­не­ве­ко­вых цехах ни капи­тал, ни труд не явля­ют­ся несвя­зан­ны­ми, напро­тив, их отно­ше­ния опре­де­ля­ют­ся кор­по­ра­тив­ным стро­ем, отно­ше­ни­я­ми, кото­рые с этим стро­ем свя­за­ны, и пред­став­ле­ни­я­ми о про­фес­си­о­наль­ном дол­ге, уровне мастер­ства и т. д., кото­рые соот­вет­ству­ют этим отно­ше­ни­ям. Толь­ко при капи­та­ли­сти­че­ском спо­со­бе про­из­вод­ства…[4]

Ф. Энгельс. Письмо Ланге от 29.03.1865 г. [31]

…Я счи­таю, что для совре­мен­но­го бур­жу­аз­но­го раз­ви­тия вели­чай­шим позо­ром явля­ет­ся то обсто­я­тель­ство, что оно не вышло еще за пре­де­лы эко­но­ми­че­ских форм живот­но­го цар­ства. Для нас так назы­ва­е­мые «эко­но­ми­че­ские зако­ны» явля­ют­ся не веч­ны­ми зако­на­ми при­ро­ды, но зако­на­ми исто­ри­че­ски­ми, воз­ни­ка­ю­щи­ми и исче­за­ю­щи­ми, а кодекс совре­мен­ной поли­ти­че­ской эко­но­мии, посколь­ку эко­но­ми­сты соста­ви­ли его объ­ек­тив­но пра­виль­но, явля­ет­ся для нас лишь сово­куп­но­стью зако­нов и усло­вий, при кото­рых толь­ко и может суще­ство­вать совре­мен­ное бур­жу­аз­ное обще­ство. Сло­вом, этот кодекс есть абстракт­ное выра­же­ние и резю­ме усло­вий про­из­вод­ства и обме­на совре­мен­но­го бур­жу­аз­но­го обще­ства. Поэто­му для нас ни один из этих зако­нов, посколь­ку он выра­жа­ет чисто бур­жу­аз­ные отно­ше­ния, не стар­ше совре­мен­но­го бур­жу­аз­но­го обще­ства. Те зако­ны, кото­рые в боль­шей или мень­шей мере име­ют силу для всей пред­ше­ству­ю­щей исто­рии, выра­жа­ют толь­ко такие отно­ше­ния, кото­рые явля­ют­ся общи­ми для вся­ко­го обще­ства, поко­я­ще­го­ся на клас­со­вом гос­под­стве и на клас­со­вой экс­плу­а­та­ции. [393]

К. Маркс. К критике политической экономии, ч. 2 [46 – 2]

Поли­ти­че­ская эко­но­мия име­ет дело со спе­ци­фи­че­ски­ми обще­ствен­ны­ми фор­ма­ми богат­ства, или, точ­нее, про­из­вод­ства богат­ства. Веще­ство богат­ства, будь то субъ­ек­тив­ное, как труд, или объ­ек­тив­ное, как пред­ме­ты, слу­жа­щие для удо­вле­тво­ре­ния есте­ствен­ных или исто­ри­че­ских потреб­но­стей, пред­став­ля­ет­ся сна­ча­ла общим для всех эпох про­из­вод­ства. Поэто­му это веще­ство пред­став­ля­ет­ся сна­ча­ла все­го лишь пред­по­сыл­кой, лежа­щей цели­ком за пре­де­ла­ми поли­ти­че­ской эко­но­мии и вхо­дя­щей в сфе­ру ее рас­смот­ре­ния лишь тогда, когда оно видо­из­ме­ня­ет­ся отно­ше­ни­я­ми, при­су­щи­ми фор­ме, или само высту­па­ет как видо­из­ме­ня­ю­щее их. То общее, что обыч­но гово­рит­ся об этом, огра­ни­чи­ва­ет­ся абстрак­ци­я­ми, кото­рые пред­став­ля­ли неко­то­рую исто­ри­че­скую цен­ность в эпо­ху пер­вых опы­тов поли­ти­че­ской эко­но­мии, когда фор­мы еще с боль­шим тру­дом выше­лу­ши­ва­лись из веще­ствен­но­го содер­жа­ния и с боль­шим напря­же­ни­ем фик­си­ро­ва­лись как под­лин­ный объ­ект иссле­до­ва­ния. Позд­нее они ста­но­вят­ся скуч­ны­ми общи­ми места­ми, тем более про­тив­ны­ми, чем боль­ше они высту­па­ют с пре­тен­зи­ей на науч­ность. Это отно­сит­ся ко все­му тому, о чем немец­кие эко­но­ми­сты обыч­но бол­та­ют под руб­ри­кой кате­го­рии «благ». [214]

В. Ленин. К характеристике экономического романтизма [2]

В чем же состо­ят обви­не­ния Сис­мон­ди про­тив клас­си­ков, поз­во­ля­ю­щие ему сде­лать такой вывод?

«Эко­но­ми­сты, наи­бо­лее зна­ме­ни­тые, слиш­ком мало обра­ща­ли вни­ма­ния на потреб­ле­ние и на сбыт» (I, 124).

Это обви­не­ние повто­ря­лось со вре­мен Сис­мон­ди бес­чис­лен­ное мно­же­ство раз. Счи­та­ли нуж­ным выде­лять «потреб­ле­ние» от «про­из­вод­ства» как осо­бый отдел нау­ки; гово­ри­ли, что про­из­вод­ство зави­сит от есте­ствен­ных зако­нов, тогда как потреб­ле­ние опре­де­ля­ет­ся рас­пре­де­ле­ни­ем, зави­ся­щим от воли людей, и т. п., и т. п. Как извест­но, наши народ­ни­ки дер­жат­ся тех же идей, выде­ляя на пер­вое место рас­пре­де­ле­ние.

Какой же смысл в этом обви­не­нии? Оно осно­ва­но лишь на крайне нена­уч­ном пони­ма­нии само­го пред­ме­та поли­ти­че­ской эко­но­мии. Ее пред­мет вовсе не «про­из­вод­ство мате­ри­аль­ных цен­но­стей», как часто гово­рят (это — пред­мет тех­но­ло­гии), а обще­ствен­ные отно­ше­ния людей по про­из­вод­ству. Толь­ко пони­мая «про­из­вод­ство» в пер­вом смыс­ле, и мож­но выде­лять от него осо­бо «рас­пре­де­ле­ние», и тогда в «отде­ле» о про­из­вод­стве, вме­сто кате­го­рий исто­ри­че­ски опре­де­лен­ных форм обще­ствен­но­го хозяй­ства, фигу­ри­ру­ют кате­го­рии, отно­ся­щи­е­ся к про­цес­су тру­да вооб­ще: обык­но­вен­но такие бес­со­дер­жа­тель­ные баналь­но­сти слу­жат лишь потом к зату­ше­вы­ва­нию исто­ри­че­ских и соци­аль­ных усло­вий. (При­мер — хоть поня­тие о капи­та­ле.) Если же мы после­до­ва­тель­но будем смот­реть на «про­из­вод­ство», как на обще­ствен­ные отно­ше­ния по про­из­вод­ству, то и «рас­пре­де­ле­ние», и «потреб­ле­ние» поте­ря­ют вся­кое само­сто­я­тель­ное зна­че­ние. Раз выяс­не­ны отно­ше­ния по про­из­вод­ству, — тем самым выяс­ни­лась и доля в про­дук­те, при­хо­дя­ща­я­ся отдель­ным клас­сам, а сле­до­ва­тель­но, «рас­пре­де­ле­ние» и «потреб­ле­ние». И наобо­рот, при невы­яс­нен­но­сти про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний (напр., при непо­ни­ма­нии про­цес­са про­из­вод­ства все­го обще­ствен­но­го капи­та­ла в его целом) вся­кие рас­суж­де­ния о потреб­ле­нии и рас­пре­де­ле­нии пре­вра­ща­ют­ся в баналь­но­сти или невин­ные роман­ти­че­ские поже­ла­ния. [195 – 196]

В. Ленин. Развитие капитализма в России [03]

Мы видим, таким обра­зом, что эко­но­ми­сты, мно­го тол­ко­вав­шие и тол­ку­ю­щие о не­достаточном вни­ма­нии клас­си­ков (и Марк­са) к «рас­пре­де­ле­нию» и «потреб­ле­нию», не смог­ли разъ­яс­нить ни на йоту самых основ­ных вопро­сов «рас­пре­де­ле­ния» и «потребле­ния». Это и понят­но, так как нель­зя и тол­ко­вать о «потреб­ле­нии», не поняв про­цес­са вос­про­из­вод­ства все­го обще­ствен­но­го капи­та­ла и воз­ме­ще­ния отдель­ных состав­ных частей обще­ствен­но­го про­дук­та. На этом при­ме­ре под­твер­ди­лось еще раз, как неле­по выде­лять «рас­пре­де­ле­ние» и «потреб­ле­ние», как какие-то само­сто­я­тель­ные отде­лы нау­ки, соот­вет­ству­ю­щие каким-то само­сто­я­тель­ным про­цес­сам и явле­ни­ям хозяйствен­ной жиз­ни. Поли­ти­че­ская эко­но­мия зани­ма­ет­ся вовсе не «про­из­вод­ством», а общест­венными отно­ше­ни­я­ми людей по про­из­вод­ству, обще­ствен­ным стро­ем про­из­вод­ства. Раз эти обще­ствен­ные отно­ше­ния выяс­не­ны и про­ана­ли­зи­ро­ва­ны до кон­ца, — тем са­мым опре­де­ле­но и место в про­из­вод­стве каж­до­го клас­са, а, сле­до­ва­тель­но, и получае­мая ими доля наци­о­наль­но­го потреб­ле­ния. И раз­ре­ше­ние той про­бле­мы, пред кото­рой оста­но­ви­лась клас­си­че­ская поли­ти­че­ская эко­но­мия и кото­рую ни на волос не дви­ну­ли вся­че­ские спе­ци­а­ли­сты по вопро­сам «рас­пре­де­ле­ния» и «потреб­ле­ния», — дано теори­ей, непо­сред­ствен­но при­мы­ка­ю­щей имен­но к клас­си­кам и дово­дя­щей до кон­ца ана­лиз про­из­вод­ства капи­та­ла, инди­ви­ду­аль­но­го и обще­ствен­но­го. [53]

В. Ленин. Рецензия на книгу А. Богданова «Краткий курс экономической науки» [04]

Глав­ное досто­ин­ство «кур­са» г‑на Бог­да­но­ва — пол­ная выдер­жан­ность направ­ле­ния от пер­вой до послед­ней стра­ни­цы кни­ги, трак­ту­ю­щей о весь­ма мно­гих и весь­ма широ­ких вопро­сах. Автор с само­го нача­ла дает ясное и точ­ное опре­де­ле­ние поли­ти­че­ской эко­но­мии, как «нау­ки, изу­ча­ю­щей обще­ствен­ные отно­ше­ния про­из­вод­ства и распреде­ления в их раз­ви­тии» (3), и нигде не отсту­па­ет от тако­го взгля­да, неред­ко весь­ма пло­хо пони­ма­е­мо­го уче­ны­ми про­фес­со­ра­ми поли­ти­че­ской эко­но­мии, сби­ва­ю­щи­ми­ся с «об­щественных отно­ше­ний про­из­вод­ства» на про­из­вод­ство вооб­ще и напол­ня­ю­щи­ми свои тол­стые кур­сы гру­дой бес­со­дер­жа­тель­ных и не отно­ся­щих­ся вовсе к обще­ствен­ной нау­ке баналь­но­стей и при­ме­ров. [35]


Примечания

[1] Циф­ры к квад­рат­ных скоб­ках обо­зна­ча­ют: в заго­лов­ках — номе­ра томов, содер­жа­щих цити­ру­е­мые про­из­ве­де­ния; в кон­це тек­ста цита­ты — номе­ра стра­ниц в ука­зан­ных томах.

Номе­ра томов и стра­ниц ука­за­ны: для работ К. Марк­са и Ф. Энгель­са соглас­но 2‑му изда­нию собра­ний сочи­не­ний, для работ В. Лени­на — соглас­но 5‑му изда­нию пол­но­го собра­ния сочи­не­ний.

Звез­доч­ки (* * *) исполь­зу­ют­ся для раз­гра­ни­че­ния раз­ных фраг­мен­тов тек­ста одной и той же рабо­ты клас­си­ков. — Р. Ф.

[2] Имен­но по этой при­чине немец­кие ком­пи­ля­то­ры тол­ку­ют con amore [с любо­вью] о потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, назы­вая ее «бла­гом». См., напри­мер, L. Stein. «System der Staatswissenschaften», Bd. I, den Abschnitt von den «Gutern» [Л. Штейн. «Систе­ма поли­ти­че­ских наук», т. I, отдел о «бла­гах»]. Све­де­ния о «бла­гах» сле­ду­ет искать в «руко­вод­ствах по това­ро­ве­де­нию».

[3] Пред­ло­же­ние в квад­рат­ных скоб­ках добав­ле­но редак­ци­ей 2‑го изда­ния собра­ний сочи­не­ний К. Марк­са и Ф. Энгель­са. — Р. Ф.

[4] Здесь руко­пись обры­ва­ет­ся.

1 Comment

  1. навер­ное не слу­чай­но Поли­ти­че­ская эко­но­мия как нау­ка и дис­ци­пли­на была пол­но­стью утра­че­на в Рос­сии, и оста­лась толь­ко в Ита­лии. Сей­час толь­ко ..толь­ко воз­рож­да­ет­ся инте­рес к ней в сре­де обще­ство­ве­дов, вот и хоро­шо. Спа­си­бо подоб­ным пуб­ли­ка­ци­ям как у Рау­фа Фат­кул­ли­на. Но парал­лель­но про­изо­шло созда­ние новой близ­кой к полит­эко­но­мии нау­ки- Ноосфе­риз­ма Вер­над­ско­го. Смот­ри­те пуб­ли­ка­ции о Ноосфе­риз­ме.

    Ответить

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Scroll to top