Из истории полемики вокруг «Накопления капитала» Розы Люксембург.

«Под знаменем марксизма», 1927, №2 – 3

Предисловие.

Основ­ные поло­же­ния «Накоп­ле­ния капи­та­ла» Розы Люк­сем­бург доста­точ­но извест­ны; точ­но так­же хоро­шо извест­на и та поле­ми­ка в нашей лите­ра­ту­ре, кото­рая была вызва­на рус­ским пере­во­дом этой кни­ги. Основ­ные ошиб­ки Р. Люк­сем­бург вскры­ты теперь с исчер­пы­ва­ю­щей пол­но­той; едва ли, поэто­му, нам нуж­но здесь на них оста­нав­ли­вать­ся. Одна­ко появ­ле­ние это­го тео­ре­ти­че­ско­го тру­да Р. Люк­сем­бург в свое вре­мя вызва­ло так­же поле­ми­ку и в рядах немец­ких марк­си­стов. Рус­ский чита­тель может позна­ко­мить­ся с одной сто­ро­ной, высту­пав­шей в поле­ми­ке по ста­тьям Отто Бау­э­ра и Густа­ва Экш­тей­на[1]. Здесь мы печа­та­ем ста­тью Ю. Кар­ско­го (Мар­х­лев­ско­го) — она появи­лась в «Münchener Post» 30 – 31 янва­ря 1913 г., — и ста­тьи Ф. Мерин­га, появив­ши­е­ся в «Leipziger Volkszeitung» 16, 17 и 18 янва­ря 1913 г.

Авто­ры этих ста­тей ста­но­вят­ся на защи­ту пози­ции Р. Люк­сем­бург. Ошиб­ки Р. Люк­сем­бург, как мы уже ука­за­ли, вскры­ты, уста­нов­ле­ны и авто­ри­тет таких круп­ных имен, как Мар­х­лев­ский и Меринг, навряд ли смо­жет убе­дить чита­те­ля в пра­виль­но­сти защи­ща­е­мой ими тео­ре­ти­че­ской кон­цеп­ции. Поэто­му эти ста­тьи и пуб­ли­ку­ют­ся нами, глав­ным обра­зом, в каче­стве исто­ри­че­ских доку­мен­тов; а исто­ри­че­ский инте­рес они, несо­мнен­но, имеют.

Во-пер­вых, все­гда инте­рес­но выслу­шать не толь­ко одну, но и дру­гую сто­ро­ну, в осо­бен­но­сти, если она пред­став­ле­на таки­ми име­на­ми; во-вто­рых, они, вме­сте со ста­тья­ми Бау­э­ра и Экш­тей­на, пока­зы­ва­ют, како­го харак­те­ра была эта поле­ми­ка, из-за чего, соб­ствен­но гово­ря, шел тогда спор в Гер­ма­нии перед войной.

В этом отно­ше­нии наша рус­ская поле­ми­ка рез­ко отли­ча­ет­ся от немец­кой. В нашей поле­ми­ке на пер­вом плане сто­ял тео­ре­ти­че­ский инте­рес; не столь­ко те прак­ти­че­ские выво­ды, кото­рые дела­ла Р. Люк­сем­бург, сколь­ко кри­ти­ка с ее сто­ро­ны неко­то­рых поло­же­ний Марк­са в тео­рии вос­про­из­вод­ства, а в свя­зи с этим и соб­ствен­ный мето­до­ло­ги­че­ский под­ход самой Р. Люк­сем­бург — сто­я­ли в цен­тре поле­ми­ки. Мож­но даже ска­зать, что по пово­ду кни­ги Р. Люк­сем­бург сно­ва пере­смат­ри­ва­ли целый ряд важ­ней­ших и слож­ней­ших в поли­ти­че­ской эко­но­мии про­блем: про­бле­му вос­про­из­вод­ства и накоп­ле­ния капи­та­ла, про­бле­му реа­ли­за­ции, рын­ка, кри­зи­сов, про­бле­му империализма.

Не то было в Гер­ма­нии. Доста­точ­но, хотя бы бег­ло, озна­ко­мить­ся со ста­тья­ми Бау­э­ра или Экш­тей­на — послед­няя появи­лась в «Vorwärts’е» после выхо­да в свет кни­ги Р. Люк­сем­бург, — что­бы убе­дить­ся, что тео­ре­ти­че­ские про­бле­мы вовсе не сто­я­ли в цен­тре вни­ма­ния; не они игра­ли в поле­ми­ке глав­ную роль.

«Leipziger Volkszeitung» даже счи­тал эту ста­тью Экш­тей­на про­сто «недо­стой­ной руга­нью»[2], и мы в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни долж­ны с этим согласиться.

Что каса­ет­ся тео­ре­ти­че­ско­го содер­жа­ния этой ста­тьи, то уже в самом нача­ле мы встре­ча­ем­ся в ней с весь­ма и весь­ма зна­чи­тель­ным непо­ни­ма­ни­ем Марк­са. Про­бле­му вос­про­из­вод­ства у Марк­са Экш­тейн сво­дит к «иссле­до­ва­нию зави­си­мо­сти меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем». В этом отно­ше­нии Р. Люк­сем­бург, конеч­но, сто­ит намно­го выше Экш­тей­на. Соб­ствен­но гово­ря, Экш­тей­на здесь весь­ма мало инте­ре­су­ют тео­ре­ти­че­ские про­бле­мы сами по себе, но зато мы здесь встре­ча­ем­ся с целым рядом мест вро­де следующих:

«Но гораз­до менее осно­ва­тель­но, чем Туган-Бара­нов­ский, поня­ла сущ­ность, цель и зна­че­ние ана­ли­за Марк­са тов. Р. Люк­сем­бург»; «автор (т. е. Р. Люк­сем­бург) не понял смыс­ла и цели марк­со­ва ана­ли­за», «самое неуме­ние поль­зо­вать­ся схе­ма­ми Марк­са» и т. д. И Экш­тейн в заклю­че­ние ссы­ла­ет­ся на сле­ду­ю­щие сло­ва Мерин­га, ска­зан­ные им, конеч­но, не по пово­ду кни­ги Р. Люк­сем­бург: «Несо­мнен­но непри­ят­но давать отри­ца­тель­ный отзыв о кни­ге еди­но­мыш­лен­ни­ка. Но мы поте­ря­ли бы вся­кое пра­во рас­смат­ри­вать под уве­ли­чи­тель­ным стек­лом бур­жу­аз­ную лите­ра­ту­ру о Марк­се, как мы это при­вык­ли делать, если бы мы с такой же остро­той не кри­ти­ко­ва­ли таких вещей. Но это еще не реша­ю­щий мотив. Не толь­ко из-за про­тив­ни­ка, но и в инте­ре­сах нашей соб­ствен­ной пар­тии не сле­ду­ет с этим считаться».

И, одна­ко, нуж­но ска­зать, что эта поле­ми­ка была направ­ле­на не про­тив кон­цеп­ции Р. Люк­сем­бург, а про­тив самой Р. Люк­сем­бург, или, вер­нее, про­тив той поли­ти­че­ской линии, пред­ста­ви­тель­ни­цей кото­рой была Р. Люксембург.

О кри­ти­че­ской ста­тье Бау­э­ра мы гово­рить не будем. Его тео­рия пере­на­коп­ле­ния и недо­на­коп­ле­ния не име­ет ниче­го обще­го с тео­ри­ей Марк­са. В лице же F. Sternberg’a[3] (прав­да, в несколь­ко моди­фи­ци­ро­ван­ном виде) она, меж­ду про­чим, дала и свои ягод­ки в виде оправ­да­ния империализма.

Неуди­ви­тель­но, что Мар­х­лев­ский и Меринг самым реши­тель­ным обра­зом долж­ны были встать на сто­ро­ну Р. Люк­сем­бург. Ведь спор шел не о тео­ре­ти­че­ских про­бле­мах вос­про­из­вод­ства, реа­ли­за­ции и т. д., в цен­тре сто­ял вопрос об импе­ри­а­лиз­ме или, вер­нее, вопрос о прак­ти­че­ском отно­ше­нии соци­ал-демо­кра­тии к импе­ри­а­ли­сти­че­ской поли­ти­ке. Заклю­чи­тель­ные стра­ни­цы ста­тьи Мерин­га как раз и под­чер­ки­ва­ют эту сто­ро­ну дела[4].

Неда­ром на редак­цию «Vorwärts’a» корот­кая газет­ная замет­ка в «Leipziger Volkszeitung» с кри­ти­кой пози­ции «Vorwärts’a» в делах пресс-бюро, а так­же его «трак­тов­ки» кни­ги Р. Люк­сем­бург «подей­ство­ва­ла как укус таран­ту­ла». Ибо вопрос шел о чрез­вы­чай­но акту­аль­ном вопро­се прак­ти­че­ской политики.

Та же «Leipziger Volkszeitung» в сле­ду­ю­щих сло­вах харак­те­ри­зу­ет и поло­же­ние вещей смысл поле­ми­ки, раз­го­рев­шей­ся вокруг кни­ги Р. Люк­сем­бург, и все прак­ти­че­ское зна­че­ние этих, по-види­мо­му, чисто тео­ре­ти­че­ских разногласий.

«Раз­но­гла­сия, о кото­рых идет речь при оцен­ке кни­ги Люк­сем­бург, в сущ­но­сти те же, что и раз­но­гла­сия, кото­рые вот уже в тече­ние неко­то­ро­го вре­ме­ни внут­ри пар­тии насто­я­тель­но тре­бу­ют сво­е­го раз­ре­ше­ния: уста­нов­ле­ние сво­ей пози­ции по отно­ше­нию к импе­ри­а­лиз­му. Не напрас­но автор дал сво­ей кни­ге под­за­го­ло­вок: «К эко­но­ми­че­ско­му объ­яс­не­нию импе­ри­а­лиз­ма». В этом вопро­се наш цен­траль­ный орган посто­ян­но зани­мал пози­цию, не бла­го­при­ят­ству­ю­щую раз­ре­ше­нию этих про­ти­во­ре­чий. Тем более достой­но сожа­ле­ния, — но вме­сте с тем яснее так­же ста­но­ви­лось и поло­же­ние дела, — что это про­ти­во­ре­чие по суще­ству вопро­са, бла­го­да­ря пози­ции «Vorwärts’a», полу­чи­ло внеш­нюю види­мость лич­ных столк­но­ве­ний. Но имен­но пото­му, что здесь дело идет не о лич­но­стях, но о раз­но­гла­си­ях по суще­ству, нашей обя­зан­но­стью и было это пря­мо выска­зать»[5].

При этих усло­ви­ях нам ста­но­вит­ся вполне понят­ной пози­ция авто­ров печа­та­е­мых ниже ста­тей. Она опре­де­ля­лась имен­но эти­ми момен­та­ми, и чита­тель не дол­жен упус­кать это­го из виду при чте­нии дан­ных ста­тей. Тео­ре­ти­че­ский спор, как мы ска­за­ли, сто­ял на вто­ром плане, и та же «Leipziger Volkszeitung» спе­ци­аль­но под­чер­ки­ва­ет это обстоятельство.

Если мы обра­тим­ся, одна­ко, к тео­ре­ти­че­ско­му содер­жа­нию ста­тей, то ста­тья Кар­ско­го (Мар­х­лев­ско­го) инте­рес­на глав­ным обра­зом, тем, что, крат­ко изла­гая взгля­ды Р. Люк­сем­бург, он дает воз­мож­ность лег­че вскрыть основ­ные ошиб­ки в ее постро­е­ни­ях, ибо при этих усло­ви­ях они высту­па­ют здесь гораз­до выпуклее.

Что каса­ет­ся ста­тьи Мерин­га, то он, стре­мясь защи­тить основ­ные поло­же­ния Р. Люк­сем­бург, под­ме­ня­ет, в сущ­но­сти, про­бле­му, постав­лен­ную ею, совер­шен­но дру­гой про­бле­мой. Kaк извест­но, глав­ное затруд­не­ние Р. Люк­сем­бург виде­ла в невоз­мож­но­сти реа­ли­за­ции накоп­ля­е­мой при­ба­воч­ной цен­но­сти. Меринг вме­сто него гово­рит о дру­гом затруд­не­нии — о труд­но­сти най­ти в капи­та­ли­сти­че­ской стране выгод­ное вло­же­ние для накоп­лен­ной при­ба­воч­ной цен­но­сти (см. III гла­ву его ста­тьи). Вме­сте с тем, конеч­но, про­бле­ма, постав­лен­ная Р. Люк­сем­бург, сни­ма­ет­ся, и вопрос ста­вит­ся в над­ле­жа­щую плоскость.

Статья Ф. Меринга.

I.

В то вре­мя как бур­жу­аз­ные пар­тии и их идео­ло­ги уже дав­но отка­за­лись от вся­ко­го тео­ре­ти­че­ско­го изу­че­ния сво­е­го соб­ствен­но­го обще­ствен­но­го строя, — и про­зя­ба­ют в плос­ком эмпи­риз­ме, одна толь­ко соци­ал-демо­кра­тия стре­мит­ся к науч­но­му позна­нию капи­та­ли­сти­че­ско­го спо­со­ба про­из­вод­ства; она име­ет при этом в руках ари­ад­ни­ну нить в лице марк­сист­ской тео­рии, кото­рая и ведет ее сквозь поис­ти­не не под­да­ю­щий­ся рас­пу­ты­ва­нию лаби­ринт совре­мен­но­го обще­ства. Не то, что­бы на сто­роне бур­жу­а­зии совер­шен­но отсут­ство­ва­ло соци­аль­ное изу­че­ние, кото­рое не пред­став­ля­ло бы, хотя в неко­то­ром отно­ше­нии, несо­мнен­ной цен­но­сти. Наобо­рот, име­ет­ся целый леги­он книг, зани­ма­ю­щих­ся иссле­до­ва­ни­я­ми отдель­ных явле­ний нашей обще­ствен­ной жиз­ни; в этой обла­сти ско­рее, дела­ет­ся слиш­ком мно­го, чем слиш­ком мало, и это с явным отча­я­ни­ем долж­ны при­знать и бур­жу­аз­ные уче­ные, как это дела­ет, напр., Карл Лам­прехт в сво­ем мно­го­том­ном тру­де по немец­кой исто­рии. Одна­ко, если речь идет о том, что­бы как-нибудь упо­ря­до­чить этот хаос еди­нич­ных явле­ний, эта гора спе­ци­аль­ной науч­ной лите­ра­ту­ры ока­зы­ва­ет­ся почти непе­ре­хо­ди­мой гор­ной цепью, кото­рая отни­ма­ет вся­кую надеж­ду на это — и, вме­сте с тем, дела­ет невоз­мож­ным вся­кое ори­ен­ти­ро­ва­ние. Имен­но неспо­соб­ность бур­жу­аз­ных уче­ных к обоб­ще­ни­ям, т. е. их неспо­соб­ность выве­сти из все­го мно­го­об­ра­зия явле­ний зако­ны соци­аль­но­го дви­же­ния, т. е. понять, таким обра­зом, сущ­ность суще­ству­ю­ще­го обще­ства и затем сно­ва про­сле­дить эту сущ­ность в каж­дом еди­нич­ном явле­нии, — вот что дела­ет в общем таким бес­плод­ным это, совер­шен­но не под­да­ю­ще­е­ся обо­зре­нию книж­ное море, несмот­ря на цен­ные иссле­до­ва­ния отдель­ных сто­рон. Они дер­жат отдель­ные нити в руках, но у них отсут­ству­ет их внут­рен­няя (geistige) связь.

Этот позна­ва­тель­ный недо­ста­ток лежит не в умствен­ной огра­ни­чен­но­сти бур­жу­аз­ных уче­ных. Это было бы слиш­ком бли­зо­ру­ким объ­яс­не­ни­ем. Он лежит, напро­тив, в их соци­аль­ной огра­ни­чен­но­сти: они явля­ют­ся пред­ста­ви­те­ля­ми гос­под­ству­ю­щих клас­сов, они сто­ят на поч­ве бур­жу­аз­но­го обще­ства, вне кото­ро­го для них ниче­го не дано; им даже и на ум не при­хо­дит сомне­вать­ся в его неиз­мен­ном суще­ство­ва­нии. Они видят в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве не нечто исто­ри­че­ски став­шее, и имен­но поэто­му по необ­хо­ди­мо­сти так­же и пре­хо­дя­щее явле­ние, по осно­ву их клас­со­во­го гос­под­ства, потря­сать кото­рую — дер­зость и пре­ступ­ле­ние; их отно­ше­ние к нему не кри­ти­че­ское, но исклю­чи­тель­но апо­ло­ге­ти­че­ское. При вся­кой серьез­ной кри­ти­ке суще­ству­ю­ще­го поряд­ка при­хо­дит в дви­же­ние их клас­со­вый инте­рес. Поэто­му уже трид­цать лет тому назад Фри­дрих Энгельс мог напи­сать: соци­аль­ные тео­ре­ти­ки могут быть толь­ко на сто­роне революции.

Дей­стви­тель­но, толь­ко пото­му науч­ный соци­а­лизм и ока­зал­ся в состо­я­нии открыть соци­аль­ные зако­ны раз­ви­тия соци­а­ли­сти­че­ско­го обще­ства, что он был «рево­лю­ци­ей», т. е. что он, как пред­ста­ви­тель про­ле­та­ри­а­та, совер­шен­но не был заин­те­ре­со­ван в сохра­не­нии суще­ству­ю­ще­го обще­ства. Толь­ко поэто­му он мог при­об­ре­сти и науч­ную объ­ек­тив­ность, и широ­кий исто­ри­че­ский взгляд. Но они необ­хо­ди­мы, что­бы рас­смат­ри­вать лишь как про­стой эпи­зод окру­жа­ю­щий нас мир явле­ний капи­та­лиз­ма, с его неслы­хан­ны­ми чуде­са­ми и его гигант­ски­ми жиз­нен­ны­ми сила­ми, (кото­рые, каза­лось бы, в состо­я­нии сопро­тив­лять­ся всем напа­де­ни­ям; эпи­зод во все­мир­но-исто­ри­че­ском смыс­ле лишь необы­чай­но корот­кий, хотя и очень важ­ный, кото­рый уже при сво­ем зарож­де­нии несет в себе заро­дыш гибе­ли и име­ет смысл толь­ко в каче­стве пред­вест­ни­ка чего-то более вели­ко­го и более высо­ко­го — социализма.

Поло­жи­тель­ное выпол­не­ние этой зада­чи, как извест­но, делом Кар­ла Марк­са. Прав­да, мы иной раз встре­ча­ем­ся с утвер­жде­ни­ем, что рабо­та Марк­са долж­на быть при­зна­на уста­рев­шей по той про­стой при­чине, что она была совер­ше­на пять­де­сят лет тому назад. Меж­ду тем капи­та­лизм про­де­лал такой исклю­чи­тель­ный путь раз­ви­тия, и это раз­ви­тие обу­сло­ви­ло назре­ва­ни­ем таких новых явле­ний, для кото­рых не может ока­зать­ся пра­виль­ной тео­рия, при созда­нии кото­рой эти явле­ния были совер­шен­но еще неизвестны.

Дока­за­тель­ством этой бес­плод­но­сти марк­сиз­ма в целом и выстав­ля­ет­ся то обсто­я­тель­ство, что он ниче­го не дал поми­мо уже совер­шен­но­го Марк­сом, меж­ду тем как хозяй­ствен­ная жизнь изоби­ло­ва­ла новы­ми явле­ни­я­ми, насто­я­тель­но тре­бу­ю­щи­ми и ново­го объяснения.

В этой аргу­мен­та­ции вер­но толь­ко то, что капи­та­ли­сти­че­ский мир в 60‑х годах, когда Маркс дал пись­мен­ное изло­же­ние сво­ей тео­рии, не был еще раз­вит в такой мере, как теперь — спу­стя 50 лет. Что за эти пять­де­сят лет созре­ли какие-то явле­ния, кото­рые ока­за­лись в про­ти­во­ре­чии с марк­сиз­мом — это, прав­да, в свое вре­мя утвер­ждал реви­зи­о­низм, но он это­го нико­гда не дока­зы­вал. Наобо­рот, при попыт­ке дать это дока­за­тель­ство он сам уже десять лет тому назад потер­пел пол­ное науч­ное кру­ше­ние, и обре­та­ет­ся теперь в ката­ком­бах про­шло­го. Посколь­ку новые явле­ния хозяй­ствен­ной жиз­ни дей­стви­тель­но ста­ви­ли новые про­бле­мы, их мож­но было раз­ре­шить на осно­ве марк­сист­ской тео­рии. Мы напом­ним здесь толь­ко ту совер­шен­но изме­нив­шу­ю­ся за вре­мя с 1848 года про­бле­му, кото­рая, бла­го­да­ря про­буж­де­нию неисто­ри­че­ских наций в Австрии и на Восто­ке поста­ви­ла перед соци­ал-демо­кра­ти­ей наци­о­наль­ный вопрос и на кото­рую, с точ­ки зре­ния основ марк­сиз­ма, был бро­шен новый свет в пре­крас­ной рабо­те наше­го австрий­ско­го това­ри­ща Отто Бауэра.

Точ­но так же и новей­шая фаза капи­та­ли­сти­че­ско­го раз­ви­тия — импе­ри­а­лизм — созда­ла явле­ния, науч­но-тео­ре­ти­че­ское пре­одо­ле­ние кото­рых воз­мож­но толь­ко па поч­ве марк­сист­ской тео­рии. «Финан­со­вый капи­тал» Рудоль­фа Гиль­фер­дин­га, — кни­га, кото­рая, так­же как и кни­га Бау­э­ра, в свое вре­мя была подроб­но разо­бра­на па стра­ни­цах «Leipziger Volkszeitung» — и пред­став­ля­ет первую рабо­ту в дан­ной обла­сти; она толь­ко пото­му и явля­ет­ся достой­ной вни­ма­ния, что в ней для объ­яс­не­ния явле­ний импе­ри­а­лиз­ма в пер­вый раз в немец­кой лите­ра­ту­ре при­вле­чен вто­рой том «Капи­та­ла».

То же самое, но, без сомне­ния, гораз­до глуб­же, дает толь­ко что появив­ша­я­ся кни­га Розы Люк­сем­бург «Накоп­ле­ние капи­та­ла». В сво­ем пре­ди­сло­вии автор замечает:

«Когда я в янва­ре теку­ще­го года, после выбо­ров в рейхс­таг, сно­ва взя­лась за рабо­ту, что­бы по край­ней мере в основ­ных чер­тах закон­чить эту попу­ля­ри­за­цию эко­но­ми­че­ско­го уче­ния Марк­са, я натолк­ну­лась на неожи­дан­ное затруд­не­ние. Мне не уда­ва­лось пред­ста­вить с доста­точ­ной ясно­стью сово­куп­ный про­цесс капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства, в его кон­крет­ных отно­ше­ни­ях, а так­же его объ­ек­тив­ные исто­ри­че­ские гра­ни­цы. При бли­жай­шем рас­смот­ре­нии я при­шла к убеж­де­нию, что здесь дело идет не толь­ко о вопро­се изло­же­ния, но что перед нами про­бле­ма, кото­рая тео­ре­ти­че­ски нахо­дит­ся в свя­зи с содер­жа­ни­ем II тома «Капи­та­ла» Марк­са и в то же вре­мя свя­за­на с прак­ти­кой совре­мен­ной импе­ри­а­ли­сти­че­ской поли­ти­ки и ее эко­но­ми­че­ски­ми корнями».

Таким обра­зом, здесь мы име­ем дело с попыт­кой науч­но-тео­ре­ти­че­ски обос­но­вать необ­хо­ди­мость кра­ха капи­та­лиз­ма и неиз­беж­ность соци­а­лиз­ма. В даль­ней­шем мы уви­дим, как спра­вил­ся автор с этой задачей.

II.

Пер­вый том «Капи­та­ла», как извест­но, посвя­щен про­цес­су про­из­вод­ства капи­та­ла. В нем изоб­ра­жа­ет­ся про­из­вод­ство и при­сво­е­ние капи­та­ли­ста­ми при­ба­воч­ной цен­но­сти. Дви­жу­щей целью капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства явля­ет­ся созда­ние не пред­ме­тов потреб­ле­ния, но при­ба­воч­ной цен­но­сти. Но про­цесс про­из­вод­ства необ­хо­ди­мо есть вме­сте с тем и про­цесс вос­про­из­вод­ства: не при­хо­дит­ся иметь дело с одно­крат­ным актом про­из­вод­ства, оно долж­но непре­рыв­но повто­рять­ся. И не толь­ко это: оно долж­но точ­но так же непре­рыв­но рас­ши­рять­ся. Имен­но пото­му, что капи­та­ли­сти­че­ский спо­соб про­из­вод­ства име­ет сво­ей целью не удо­вле­тво­ре­ние чело­ве­че­ских потреб­но­стей, но исклю­чи­тель­но полу­че­ние при­ба­воч­ной цен­но­сти, в нем уже с само­го нача­ла зало­же­но стрем­ле­ние к без­гра­нич­но­му рас­ши­ре­нию. Про­из­во­дят, совер­шен­но не учи­ты­вая дей­стви­тель­ные чело­ве­че­ские потреб­но­сти, и в хозяй­ствен­ных кри­зи­сах явным обра­зом и высту­па­ет нару­жу это несо­от­вет­ствие меж­ду рас­ту­щи­ми про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и отста­ю­щи­ми от них воз­мож­но­стя­ми сбы­та. Эти кри­зи­сы пред­став­ля­ют харак­тер­ное явле­ние капи­та­ли­сти­че­ско­го спо­со­ба про­из­вод­ства, — ника­кое дру­гое, обще­ство их не зна­ло, и соот­вет­ствен­но с этим они, как извест­но, игра­ли в соци­а­ли­сти­че­ской тео­рии круп­ную роль. Тем не менее, если жела­тель­но пред­ста­вить себе сущ­ность капи­та­ли­сти­че­ско­го вос­про­из­вод­ства, сле­ду­ет отвлечь­ся от этих кри­зи­сов, ибо они пред­став­ля­ют собой толь­ко коле­ба­ния про­цес­са вос­про­из­вод­ства, но не сам этот про­цесс, точ­но так же как при пред­став­ле­нии о цен­но­сти това­ра сле­ду­ет отвлечь­ся от спро­са и пред­ло­же­ния, кото­рые рав­ным обра­зом обу­слов­ли­ва­ют толь­ко коле­ба­ния цен, но не саму ценность.

Рас­ши­рен­ное вос­про­из­вод­ство при капи­та­ли­сти­че­ских отно­ше­ни­ях сво­дит­ся, таким обра­зом, к про­из­вод­ству посто­ян­но рас­ту­щей мас­сы при­ба­воч­ной цен­но­сти; она при­сва­и­ва­ет­ся клас­сом капи­та­ли­стов. Но что дела­ют они с этой при­ба­воч­ной цен­но­стью? Они исполь­зу­ют ее частью для целей лич­ной рос­ко­ши, частью же для рас­ши­ре­ния про­из­вод­ства. Посколь­ку име­ет место послед­нее, посколь­ку при­ба­воч­ная цен­ность, таким обра­зом, капи­та­ли­зи­ру­ет­ся, мы гово­рим о накоп­ле­нии капи­та­ла. Одно ясно: чем даль­ше идет про­цесс накоп­ле­ния капи­та­ла, тем силь­нее рас­тет при­сва­и­ва­е­мая клас­сом капи­та­ли­стов мас­са при­ба­воч­ной цен­но­сти, и сно­ва вста­ет вопрос: что же дела­ют они с этой при­ба­воч­ной ценностью?

При­смот­рим­ся несколь­ко побли­же к это­му про­цес­су накопления.

Класс капи­та­ли­стов про­из­во­дит не для того, что­бы удо­вле­тво­рять чело­ве­че­ские потреб­но­сти, но исклю­чи­тель­но в цели полу­че­ния при­ба­воч­ной цен­но­сти. Но эта при­ба­воч­ная цен­ность заклю­че­на в това­рах, с кото­ры­ми отдель­ный капи­та­лист ниче­го не может пред­при­нять. Он дол­жен про­дать их, ина­че его про­из­вод­ство не име­ло ника­ко­го смыс­ла, при­ба­воч­ная цен­ность для него поте­ря­на. Кто же купит у него това­ры, в кото­рых заклю­че­на эта при­ба­воч­ная цен­ность? Рабо­чий класс не может это­го сде­лать: рабо­чие полу­ча­ют зара­бот­ную пла­ту, но зара­бот­ная пла­та пред­став­ля­ет толь­ко часть капи­та­ла, аван­си­ро­ван­но­го капи­та­ли­ста­ми до нача­ла про­из­вод­ствен­но­го про­цес­са, кото­рую они воз­вра­ща­ют из про­дук­та по окон­ча­нии это­го про­из­вод­ствен­но­го про­цес­са. Из при­ба­воч­ной цен­но­сти рабо­чий класс не полу­ча­ет ни ато­ма. Но и класс капи­та­ли­стов не может это­го сде­лать. Конеч­но, неко­то­рую часть при­ба­воч­ной цен­но­сти они потреб­ля­ют в виде пред­ме­тов лич­ной рос­ко­ши. Одна­ко эта рос­кошь не может нико­гда погло­тить всей при­ба­воч­ной цен­но­сти, ибо ина­че не было бы ника­ко­го накоп­ле­ния капи­та­ла. Лич­ная рос­кошь клас­са капи­та­ли­стов может рас­ти, и она фак­ти­че­ски рас­тет вме­сте с ростом при­ба­воч­ной цен­но­сти, но все же пред­по­сыл­кой накоп­ле­ния явля­ет­ся то, что не вся при­ба­воч­ная цен­ность потреб­ля­ет­ся. Кро­ме того, зна­чи­тель­ная доля при­ба­воч­ной цен­но­сти появ­ля­ет­ся на свет уже в таком виде, кото­рый зара­нее исклю­ча­ет ее лич­ное потреб­ле­ние, и непо­сред­ствен­но пред­на­зна­ча­ет ее для рас­ши­ре­ния вос­про­из­вод­ства, — а имен­но она появ­ля­ет­ся в виде средств про­из­вод­ства, т. е. машин и орудий.

Что­бы пред­ста­вить в чистом виде зако­ны капи­та­ли­сти­че­ско­го спо­со­ба про­из­вод­ства, Маркс, есте­ствен­но, дол­жен был пред­по­ло­жить пол­ное гос­под­ство капи­та­лиз­ма с его дву­мя клас­са­ми — капи­та­ли­ста­ми и наем­ны­ми рабо­чи­ми. Но эти два клас­са ока­зы­ва­ют­ся совер­шен­но недо­ста­точ­ны­ми, что­бы сде­лать воз­мож­ным накоп­ле­ние капи­та­ла, и вме­сте с тем вооб­ще обес­пе­чить жиз­нен­ное усло­вие капи­та­ли­сти­че­ско­го общества.

Одна­ко, капи­та­ли­сти­че­ское обще­ство, кото­рое состо­я­ло бы исклю­чи­тель­но из капи­та­ли­стов и наем­ных рабо­чих, само по себе невоз­мож­но, оно долж­но рушить­ся. 

В дей­стви­тель­но­сти капи­та­ли­сти­че­ское обще­ство состо­ит не толь­ко из этих двух клас­сов. Мы име­ем там еще зем­ле­вла­дель­цев, слу­жа­щих, вра­чей, адво­ка­тов, худож­ни­ков, уче­ных; суще­ству­ет еще цер­ковь со сво­и­ми слу­га­ми, а так­же госу­дар­ство со сво­и­ми чинов­ни­ка­ми и сол­да­та­ми. Быть может, мы здесь най­дем поку­па­те­лей накоп­ля­е­мой, т. е. не потреб­ля­е­мой самим клас­сом капи­та­ли­стов, части при­ба­воч­ной цен­но­сти? Ни в коем слу­чае! Маркс сам откло­нил подоб­ных «тре­тьих лиц» в каче­стве поку­па­те­лей, как уверт­ку. И, дей­стви­тель­но, все назван­ные про­фес­сии или — как зем­ле­вла­дель­цы — сами часть клас­са капи­та­ли­стов, или же, как либе­раль­ные про­фес­сии, полу­ча­ют свой доход из рук клас­са капи­та­ли­стов, или же, в‑третьих, как цер­ковь и госу­дар­ство, содер­жат­ся за счет нало­гов и пошлин, пада­ю­щих как на зара­бот­ную пла­ту рабо­чих, так и на потреб­ля­е­мую капи­та­ли­ста­ми при­ба­воч­ную цен­ность. Так же мы не нахо­дим выхо­да из наше­го затруд­не­ния в росте насе­ле­ния, или же в ссыл­ке на внеш­нюю тор­гов­лю, посред­ством кото­рой мож­но было бы пере­бро­сить за гра­ни­цу мас­су накоп­лен­ной при­ба­воч­ной цен­но­сти. При иссле­до­ва­нии про­цес­са накоп­ле­ния капи­та­ла мы име­ем дело не с отдель­ной стра­ной, а со всем миро­вым рын­ком, а для него не суще­ству­ет ника­кой загра­ни­цы. Еще в I томе «Капи­та­ла» Маркс, выдви­нул это положение:

«Что­бы понять пред­мет иссле­до­ва­ния в его чистом виде, без меша­ю­щих побоч­ных обсто­я­тельств, мы долж­ны здесь рас­смат­ри­вать весь тор­го­вый мир, как одну нацию, пред­по­ла­гая при этом, что капи­та­ли­сти­че­ское про­из­вод­ство утвер­ди­лось вез­де и захва­ти­ло все отрас­ли промышленности».

Как же теперь решить это затруд­не­ние? У само­го Марк­са это­го реше­ния мы не най­дем. Прав­да, во II томе он все сно­ва и сно­ва ста­вит вопрос: отку­да берут­ся день­ги, что­бы опла­тить накоп­лен­ную при­ба­воч­ную цен­ность? Но отве­та он сам не дает. Ана­лиз этих частей II тома у Марк­са, дан­ный това­ри­щем Люк­сем­бург, при­над­ле­жит к чис­лу наи­бо­лее бле­стя­щих в тео­ре­ти­че­ском отно­ше­нии сто­рон ее кни­ги; бла­го­да­ря ей впер­вые в немец­кой лите­ра­ту­ре сде­ла­лось ясным истин­ное зна­че­ние это­го труд­но­го и апо­кри­фи­че­ско­го II тома. Сам Энгельс дал, как извест­но, совет читать соот­вет­ству­ю­щие части II тома толь­ко после озна­ком­ле­ния с III томом. В дей­стви­тель­но­сти труд­но­сти пони­ма­ния II тома воз­рас­та­ют еще более, бла­го­да­ря самой фор­ме руко­пи­си, не пред­на­зна­чен­ной для печа­ти; ибо он суще­ству­ет в том виде, в каком Энгельс нашел его в остав­ших­ся после Марк­са бума­гах; отно­си­тель­но отде­ла о вос­про­из­вод­стве и обра­ще­нии обще­ствен­но­го капи­та­ла Маркс пря­мо заяв­лял о том, что он насто­я­тель­но «нуж­да­ет­ся в переработке».

На это ука­зы­ва­ет и Люксембург:

«Если спро­сить, поче­му в «Капи­та­ле» Марк­са нель­зя най­ти реше­ния этой важ­ной про­бле­мы капи­та­ли­сти­че­ско­го накоп­ле­ния, то преж­де все­го при­дет­ся при­нять во вни­ма­ние, что II том «Капи­та­ла» пред­став­ля­ет собою не закон­чен­ное про­из­ве­де­ние, а обо­рван­ную на полу­сло­ве рукопись».

Сюда при­вхо­дит дру­гой момент, на кото­рый настой­чи­во ука­зы­ва­ет Люк­сем­бург. В ана­ли­зе про­цес­са вос­про­из­вод­ства у Марк­са на пер­вый план выдви­га­ет­ся поле­ми­ка с Ада­мом Сми­том отно­си­тель­но про­бле­мы воз­ме­ще­ния посто­ян­но­го капи­та­ла из сово­куп­но­го про­дук­та. Здесь кон­цен­три­ру­ет все свое вни­ма­ние Маркс. Тем самым вто­рая про­бле­ма, про­бле­ма накоп­ле­ния, и имен­но реа­ли­за­ции при­ба­воч­ной цен­но­сти в целях капи­та­ли­за­ции, ото­дви­га­ет­ся на зад­ний план и, в конеч­ном сче­те, едва лишь Марк­сом наме­че­на. Но это не умень­ша­ет заслу­ги това­ри­ща Люк­сем­бург, ибо она впер­вые опре­де­лен­но ука­за­ла на этот пробел.

При этом вопрос, о кото­ром здесь идет речь, явля­ет­ся вопро­сом гро­мад­ней­шей важ­но­сти для поли­ти­че­ской эко­но­мии. И по это­му не было в том ника­ко­го чуда, что он посто­ян­но все сно­ва всплы­вал, как до, так и после Марк­са, и тре­бо­вал сво­е­го раз­ре­ше­ния. Из чис­ла этих исто­ри­че­ских попы­ток его раз­ре­ше­ния кни­га това­ри­ща Люк­сем­бург при­во­дит нам три попыт­ки, кото­рые свя­за­ны с име­на­ми Сис­мон­ди — Рикар­до, Кирх­ман — Род­бер­ту­са и, нако­нец, с име­на­ми рус­ских тео­ре­ти­ков: Стру­ве, Бул­га­ко­ва, Туган-Бара­нов­ско­го, с одной сто­ро­ны, Ворон­цо­ва и Нико­лая-она — с другой.

Путе­ше­ствие, кото­рое мы пред­при­ни­ма­ем здесь на про­тя­же­нии 150 стра­ниц по исто­рии тео­рии, явля­ет­ся в выс­шей сте­пе­ни поучи­тель­ным и чрез­вы­чай­но нагляд­ным; здесь празд­ну­ет свой счаст­ли­вый три­умф искус­ство авто­ра в изящ­ной раз­ра­бот­ке труд­ных про­блем и в их изло­же­нии, понят­ном даже для не под­го­тов­лен­ных масс. Эти тео­ре­ти­че­ские спо­ры высту­па­ют здесь перед нами не как бес­кров­ные абстрак­ции и пустые сло­во­пре­ния, но как исто­ри­че­ские акты соци­аль­но­го само­по­зна­ния; их харак­тер самым тес­ным обра­зом зави­сит от той сте­пе­ни исто­ри­че­ской зре­ло­сти, кото­рой достиг­ло бур­жу­аз­ное обще­ство. Пер­вый спор меж­ду Сис­мон­ди и вели­ким Рикар­до разыг­ры­ва­ет­ся в пер­вой чет­вер­ти XIX сто­ле­тия, его место дей­ствия — Англия и Фран­ция; там воз­ни­ка­ют уже пер­вые силь­ные сомне­ния в бого­уста­нов­лен­но­сти капи­та­ли­сти­че­ско­го поряд­ка, что так живо про­яв­ля­ет­ся в пол­ных тем­пе­ра­мен­та жало­бах мел­ко­бур­жу­аз­но­го Сис­мон­ди. Вто­рой спор разыг­ры­ва­ет­ся око­ло сере­ди­ны XIX сто­ле­тия; его место — Гер­ма­ния, или, точ­нее, Поме­ра­ния, область не очень счаст­ли­вая для поли­ти­че­ской эко­но­мии. Тре­тий спор, нако­нец, име­ет свое место Рос­сии в кон­це XIX сто­ле­тия. В нем высту­па­ют в пер­вый раз марк­си­сты, уже зна­ко­мые и со II томом «Капи­та­ла». Во все этих трех спо­рах повто­ря­ет­ся одна и та же ситу­а­ция: на одной сто­роне сто­ят мел­ко­бур­жу­аз­ные скеп­ти­ки — Сис­мон­ди, Кирх­ман, Нико­лай-он, кото­рые объ­яв­ля­ют невоз­мож­ным капи­та­ли­сти­че­ское накоп­ле­ние, а на дру­гой — гру­бые опти­ми­сты — Рикар­до, Род­бер­тус. Туган-Бара­нов­ский, для кото­рых капи­та­лизм в сво­ей осно­ве вечен, ибо он сам может опло­до­тво­рять себя без­гра­нич­но, и подоб­но тому как эти три спо­ра обра­зу­ют собой вос­хо­дя­щую линию, и их все более и более широ­кие точ­ки зре­ния обу­слав­ли­ва­ют­ся все боль­шей сте­пе­нью зре­ло­сти бур­жу­аз­но­го обществ подоб­но это­му же, все они тер­пят кру­ше­ние у гра­ни­цы, кото­рая пола­га­ет­ся этой же сте­пе­нью зре­ло­сти. Но и в них мы не нахо­дим ника­ко­го удо­вле­тво­ри­тель­но­го отве­та на инте­ре­су­ю­щий жиз­нен­ный вопрос капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства: каким обра­зом воз­мож­но накоп­ле­ние капитала?

Посмот­рим теперь, какой ответ на этот вопрос дает това­рищ Люксембург.

III.

Если мы рань­ше ука­зы­ва­ли на то, что три исто­ри­че­ские попыт­ки дать ответ на вопрос о воз­мож­но­сти капи­та­ли­сти­че­ско­го накоп­ле­ния самым непо­сред­ствен­ным обра­зом были обу­слов­ле­ны соот­вет­ству­ю­щей сте­пе­нью зре­ло­сти бур­жу­аз­но­го обще­ства, то, само собой понят­но, это вер­но и по отно­ше­нию к отве­ту, дава­е­мо­му това­ри­щем Люксембург.

У ней эта обу­слов­лен­ность высту­па­ет даже еще явствен­ней. Уже на титуль­ном листе ее кни­ги мож­но про­честь: к эко­но­ми­че­ско­му объ­яс­не­нию империализма.

В дей­стви­тель­но­сти, уже сам импе­ри­а­лизм, т. е. наи­бо­лее зре­лая и наи­бо­лее раз­ви­тая фор­ма, кото­рая свой­ствен­на капи­та­лиз­му, дает ответ на вопрос: каким обра­зом воз­мож­но капи­та­ли­сти­че­ское накоп­ле­ние? Или, дру­ги­ми сло­ва­ми: куда дева­ет­ся непо­треб­лен­ная капи­та­ли­ста­ми при­ба­воч­ная ценность?

В хозяй­ствен­ном еже­не­дель­ном обо­зре­нии «Leipziger Volkszeitung» от 11 янва­ря наши чита­те­ли могут най­ти обзор гигант­ско­го англий­ско­го экс­пор­та капи­та­лов. Из 4¼ мил­ли­ар­дов марок англий­ско­го капи­та­ла, кото­рые види­мым обра­зом были вновь вло­же­ны толь­ко в послед­нем году, 1.430 мил­ли­о­нов мигри­ро­ва­ли в англий­ские коло­нии, 1.290 мил­ли­о­нов в Рос­сию, Южную Аме­ри­ку, Азию и дру­гие экзо­ти­че­ские стра­ны, 470 мил­ли­о­нов в Соеди­нен­ные Шта­ты, кото­рые в неко­то­ром смыс­ле явля­ют­ся еще новой стра­ной для капи­та­ли­сти­че­ско­го раз­ви­тия. Дру­ги­ми сло­ва­ми, 3.210 мил­ли­о­нов, или ¾ мил­ли­ар­да из 4¼ вновь вло­жен­но­го англий­ско­го капи­та­ла, мигри­ро­ва­ли в нека­пи­та­ли­сти­че­ские стра­ны, в Англии остал­ся толь­ко один мил­ли­ард, а в запад­но-евро­пей­ские стра­ны мигри­ро­ва­ли толь­ко 100 мил­ли­о­нов. Сама капи­та­ли­сти­че­ская дей­стви­тель­ность, таким обра­зом, дает нам ответ на вопрос: куда же дева­ет­ся непо­треб­лен­ная капи­та­ли­ста­ми, т.е. накоп­лен­ная при­ба­воч­ная цен­ность? Эта при­ба­воч­ная цен­ность идет туда, в эти еще не откры­тые для капи­та­лиз­ма обла­сти и клас­сы. Но это есть так­же и ответ това­ри­ща Люк­сем­бург. 

«Реше­ние про­бле­мы, о кото­рой в поли­ти­че­ской эко­но­мии спо­ри­ли почти целое сто­ле­тие, лежит меж­ду дву­мя край­но­стя­ми: меж­ду мел­ко­бур­жу­аз­ным скеп­ти­циз­мом Сис­мон­ди, Кирк­ма­на, Ворон­цо­ва и Нико­лая — она, кото­рые счи­та­ли накоп­ле­ние невоз­мож­ным, и гру­бым опти­миз­мом Рикар­до, Сэя, Туган-Бара­нов­ско­го, для кото­рых сам капи­та­лизм может бес­пре­дель­но себя опло­до­тво­рять и, сле­до­ва­тель­но, — это толь­ко логи­че­ский вывод — суще­ство­вать веч­но. Реше­ние про­бле­мы в духе марк­со­ва уче­ния заклю­ча­ет­ся в диа­лек­ти­че­ском про­ти­во­ре­чии: капи­та­ли­сти­че­ское накоп­ле­ние для сво­е­го дви­же­ния нуж­да­ет­ся в нека­пи­та­ли­сти­че­ских обще­ствен­ных фор­ма­ци­ях, как в окру­жа­ю­щей его сре­де; оно «про­грес­си­ру­ет в посто­ян­ном обмене веществ с эти­ми фор­ма­ци­я­ми и может суще­ство­вать лишь до тех пор, пока оно нахо­дит эту сре­ду».

Тео­ре­ти­че­ско­му и исто­ри­че­ско­му обос­но­ва­нию это­го поло­же­ния посвя­ще­на послед­няя треть кни­ги Люк­сем­бург. При этом автор осо­бен­но настой­чи­во под­чер­ки­ва­ет, что здесь нет ни «пре­одо­ле­ния Марк­са», ни «рас­ши­ре­ния марк­сиз­ма» или как бы ни гла­си­ли сби­ва­ю­щие с тол­ку выра­же­ния, — это реше­ние про­дол­жа­ет оста­вать­ся стро­го в рам­ках марк­сист­ской тео­рии; более того, оно полу­ча­ет­ся само собой, если толь­ко вду­мать­ся в то, что Маркс спе­ци­аль­но гово­рит в III томе сво­е­го тру­да об общем ходе капи­та­ли­сти­че­ско­го накоп­ле­ния. Но и в этом слу­чае таким поло­же­ни­ем дела заслу­га това­ри­ща Люк­сем­бург отнюдь не ума­ля­ет­ся. После того, как она пер­вая уста­но­ви­ла нали­чие про­бе­ла у Марк­са, она же и запол­ни­ла этот про­бел. Что она при этом ока­за­лась в состо­я­нии вос­поль­зо­вать­ся тем стро­и­тель­ным мате­ри­а­лом, кото­рый она нашла у само­го Марк­са, это точ­но так же послу­жи­ло к ее чести, как и к чести Маркса.

Мы виде­ли, что капи­та­ли­сти­че­ское обще­ство, в кото­ром суще­ству­ют толь­ко капи­та­ли­сты и рабо­чие, вме­сте с при­мы­ка­ю­щи­ми к ним «тре­тьи­ми лица­ми», само по себе невоз­мож­но. В нем не может совер­шать­ся накоп­ле­ние капи­та­ла. Одна­ко это накоп­ле­ние, т. е. реа­ли­за­ция при­ба­воч­ной цен­но­сти, явля­ет­ся для него абсо­лют­ной необходимостью.

Это накоп­ле­ние толь­ко тогда и воз­мож­но, если име­ют­ся нали­цо такие обще­ствен­ные слои и стра­ны, кото­рые еще про­из­во­дят нека­пи­та­ли­сти­че­ски и для кото­рых капи­та­ли­сти­че­ские госу­дар­ства достав­ля­ют сред­ства про­из­вод­ства и сред­ства потреб­ле­ния. Англий­ская хлоп­ча­то­бу­маж­ная про­мыш­лен­ность, напр., в тече­ние пер­вых двух тре­тей XIX сто­ле­тия достав­ля­ла, а частич­но еще и сей­час достав­ля­ет, хлоп­ча­то­бу­маж­ные тка­ни кре­стьян­ству и город­ской мел­кой бур­жу­а­зии евро­пей­ско­го кон­ти­нен­та, а так­же, далее, и кре­стьян­ству Индии, Аме­ри­ки, Афри­ки. Это потреб­ле­ние нека­пи­та­ли­сти­че­ских сло­ев и стран и созда­ло осно­ву для чрез­вы­чай­но­го рас­ши­ре­ния англий­ской хлоп­ча­то­бу­маж­ной про­мыш­лен­но­сти. Но для этой хлоп­ча­то­бу­маж­ной про­мыш­лен­но­сти в самой Англии раз­ви­ва­лась обшир­ная маши­но­стро­и­тель­ная про­мыш­лен­ность, кото­рая достав­ля­ла ей пря­диль­ные и ткац­кие стан­ки, а даль­ше, в свя­зи с ней, и метал­лур­ги­че­ская и уголь­ная про­мыш­лен­ность. Или, наобо­рот, капи­та­ли­сти­че­ские госу­дар­ства достав­ля­ют сред­ства про­из­вод­ства, кото­рые пре­вы­ша­ют их соб­ствен­ную потреб­ность; так, напр., немец­кая хими­че­ская про­мыш­лен­ность достав­ля­ла крас­ки, кото­рые нахо­дил мас­со­вый сбыт в Азии, Афри­ке и т. д. В самих же капи­та­ли­сти­че­ских госу­дар­ствах для рас­ту­щей рабо­чей армии этих отрас­лей про­мыш­лен­но­сти долж­но про­из­во­дить­ся боль­ше средств потребления.

Но не толь­ко для реа­ли­за­ции создан­ной при­ба­воч­ной цен­но­сти капи­та­ли­сти­че­ское обще­ство не может обой­тись без нека­пи­та­ли­сти­че­ских стран и сло­ев, оно нуж­да­ет­ся в них и до созда­ния самой при­ба­воч­ной цен­но­сти. Чем боль­ше рас­тет про­из­во­ди­тель­ность тру­да, тем в боль­ших мас­сах сырья и средств про­из­вод­ства нуж­да­ет­ся капи­тал, и он стя­ги­ва­ет их ото­всю­ду. Посто­ян­ный капи­тал воз­рас­та­ет не толь­ко абсо­лют­но, но так­же и отно­си­тель­но, в срав­не­нии с пере­мен­ным, т. е. тре­бу­ет­ся все мень­ше чело­ве­че­ской рабо­чей силы, что­бы пере­ра­бо­тать боль­шую мас­су сырья. Таким обра­зом не толь­ко для реа­ли­за­ции при­ба­воч­ной цен­но­сти, но так­же и для обес­пе­че­ния стран капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства сыры­ми мате­ри­а­ла­ми, миро­вой обмен явля­ет­ся исто­ри­че­ским усло­ви­ем его суще­ство­ва­ния. Но миро­вой обмен при совре­мен­ных отно­ше­ни­ях озна­ча­ет обмен меж­ду капи­та­ли­сти­че­ски­ми и нека­пи­та­ли­сти­че­ски­ми фор­ма­ми про­из­вод­ства. Захва­тить в свои руки рас­по­ря­же­ние всем зем­ным шаром, что­бы иметь неогра­ни­чен­ный выбор средств про­из­вод­ства, — есть абсо­лют­ная потреб­ность капитализма.

У нас оста­ет­ся еще один вопрос: отку­да берет­ся доба­воч­ная рабо­чая сила, кото­рая необ­хо­ди­ма для столь силь­но воз­рас­та­ю­ще­го посто­ян­но­го капи­та­ла, т.е. сырья, машин, и кото­рую он стя­ги­ва­ет ото­всю­ду. Хотя посто­ян­ный капи­тал и рас­тет быст­рее пере­мен­но­го, одна­ко рост пере­мен­ной части так­же весь­ма зна­чи­те­лен. В первую оче­редь эту необ­хо­ди­мую рабо­чую силу достав­ля­ет раз­ло­же­ние еще не капи­та­ли­сти­че­ски про­из­во­дя­щих сло­ев обще­ства в Евро­пе, — кре­стьян­ства и ремес­лен­ни­ков. Но сколь же мало капи­та­ли­сти­че­ское про­из­вод­ство может огра­ни­чить­ся толь­ко есте­ствен­ны­ми богат­ства­ми и про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми уме­рен­но­го поя­са, а, напро­тив, для сво­е­го раз­ви­тия нуж­да­ет­ся в воз­мож­но­сти исполь­зо­ва­ния их во всех кли­ма­ти­че­ских поя­сах, столь же мало может оно обой­тись рабо­чей силой толь­ко белой расы. Капи­тал нуж­да­ет­ся для исполь­зо­ва­ния тех обла­стей, где белая раса не в состо­я­нии рабо­тать, в дру­гих расах, он нуж­да­ет­ся вооб­ще в неогра­ни­чен­ном рас­по­ря­же­нии все­ми рабо­чи­ми сила­ми зем­но­го шара, для того что­бы при­ве­сти в дви­же­ние все про­из­во­ди­тель­ные силы Зем­ли, посколь­ку это­му не ста­вит гра­ни­цы про­из­вод­ство при­ба­воч­ной ценности.

Посколь­ку Маркс трак­ту­ет эти вопро­сы, это име­ет место толь­ко с точ­ки зре­ния так назы­ва­е­мо­го пер­во­на­чаль­но­го накоп­ле­ния, т. е. часа рож­де­ния капи­та­ла, его выхо­да из недр фео­даль­но­го обще­ства. Но как толь­ко он пере­хо­дит к тео­ре­ти­че­ско­му иссле­до­ва­нию капи­та­ли­сти­че­ско­го про­цес­са, он посто­ян­но воз­вра­ща­ет­ся к сво­ей пред­по­сыл­ке: все­об­ще­му и исклю­чи­тель­но­му гос­под­ству капи­та­ли­сти­че­ско­го спо­со­ба производства.

Тов. Люк­сем­бург, напро­тив, дока­зы­ва­ет — и в этом цен­траль­ный пункт ее кни­ги, — что капи­та­лизм не толь­ко при сво­ем воз­ник­но­ве­ния, но так­же и в пери­од пол­ной сво­ей зре­ло­сти, в любой час сво­ей жиз­ни и в любом отно­ше­нии — и в отно­ше­нии посто­ян­но­го капи­та­ла, и в отно­ше­нии при­ба­воч­ной цен­но­сти — не может обой­тись без одно­вре­мен­но­го сосу­ще­ство­ва­ния нека­пи­та­ли­сти­че­ских сло­ев и обществ. Он может суще­ство­вать толь­ко до тех пор, пока суще­ству­ют они; но одно­вре­мен­но он все более и более раз­ру­ша­ет суще­ство­ва­ние таких сло­ев и обществ, и вме­сто с тем он роет свою соб­ствен­ную могилу.

«Капи­та­лизм явля­ет­ся пер­вой хозяй­ствен­ной фор­мой, обла­да­ю­щей про­па­ган­дист­ской силой; это — фор­ма, кото­рая име­ет тен­ден­цию рас­про­стра­нять­ся по все­му зем­но­му шару и вытес­нить все про­чие хозяй­ствен­ные фор­мы и кото­рая ника­ких дру­гих хозяй­ствен­ных форм рядом с собою не тер­пит. Но капи­та­лизм — пер­вая хозяй­ствен­ная фор­ма, кото­рая без дру­гих хозяй­ствен­ных форм, как ее сре­ды и пита­тель­ной поч­вы, суще­ство­вать не может; она, обла­дая тен­ден­ци­ей пре­вра­тить­ся в миро­вую фор­му, раз­би­ва­ет­ся о свою внут­рен­нюю неспо­соб­ность стать миро­вой фор­мой про­из­вод­ства. Капи­та­лизм есть живое исто­ри­че­ское про­ти­во­ре­чие в себе самом, про­цесс дви­же­ния его накоп­ле­ния явля­ет­ся выра­же­ни­ем, непре­рыв­ным раз­ре­ше­ни­ем и в то же самое вре­мя услож­не­ни­ем это­го про­ти­во­ре­чия. На опре­де­лен­ной высо­те раз­ви­тия это про­ти­во­ре­чие но может быть раз­ре­ше­но ина­че, как при­ме­не­ни­ем основ соци­а­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства, той фор­мы хозяй­ства, кото­рая по при­ро­де сво­ей явля­ет­ся в одно и то же вре­мя миро­вой фор­мой и гар­мо­ни­че­ской в себе систе­мой, пото­му что она осно­ва­на не на накоп­ле­нии, а на удо­вле­тво­ре­нии жиз­нен­ных потреб­но­стей тру­дя­ще­го­ся чело­ве­че­ства путем раз­ви­тия всех про­из­во­ди­тель­ных сил зем­ной поверхности».

Эти­ми поло­же­ни­я­ми и закан­чи­ва­ет­ся книга.

Боль­шая часть ее послед­ней тре­ти посвя­ще­на исто­ри­че­ско­му дока­за­тель­ству необ­хо­ди­мо­сти для капи­та­лиз­ма нека­пи­та­ли­сти­че­ских стран. Изоб­ра­же­ние англий­ско­го гос­подств Индии, фран­цуз­ско­го — в Алжи­ре, англо-фран­цуз­ско­го «откры­тая две­рей» Китая посред­ством пушек, исто­рия аме­ри­кан­ских фер­ме­ров, буров в Южной Афри­ке упа­док егип­тян и турок, — все это в выс­шей сте­пе­ни жиз­нен­но и бро­са­ет всю пол­но­ту све­та на новей­шие про­бле­мы импе­ри­а­ли­сти­че­ской поли­ти­ки. В осо­бен­но­сти то, что автор гово­рит в двух послед­них гла­вах об «охра­ни­тель­ных пошли­нах и накоп­ле­нии» и о «мили­та­риз­ме, как попри­ще капи­та­ли­сти­че­ско­го накоп­ле­ния», явля­ет­ся крайне акту­аль­ным: эти­ми вопро­са­ми нам при­дет­ся зани­мать­ся и в даль­ней­шем. Она обра­зу­ют, мимо­хо­дом будь ска­за­но, меж­ду про­чим, так­же бле­стя­щее обос­но­ва­ние той пози­ции, кото­рую автор этих строк занял в вопро­се о разору­же­нии. Автор дал сво­ей кни­ге под­за­го­ло­вок «к эко­но­ми­че­ско­му объ­яс­не­нию импе­ри­а­лиз­ма» и в пре­ди­сло­вии говорит:

«Если попыт­ка дать науч­ное реше­ние этой про­бле­мы мне уда­лась, то моя рабо­та, поми­мо чисто тео­ре­ти­че­ско­го инте­ре­са как мне кажет­ся, долж­на иметь и неко­то­рое зна­че­ние для нашей прак­ти­че­ской борь­бы с импе­ри­а­лиз­мом». Кни­га и име­ет это зна­че­ние в выс­шей мере… Она нам тео­ре­ти­че­ски пока­зы­ва­ет, что импе­ри­а­лизм отнюдь но явля­ет­ся слу­чай­ной при­хо­тью, таким явле­ни­ем, кото­рое мог­ло бы выгля­деть так, но кото­рое так­же хоро­шо мог­ло бы выгля­деть и ина­че, напр., он мог бы быть миро­лю­би­вым, как в свое вре­мя утвер­жда­лось в «Neue Zeit». Она пока­зы­ва­ет нам далее, что то мощ­ное уси­ле­ние, кото­рое, без сомне­ния пред­став­ля­ет для капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства импе­ри­а­лизм, озна­ча­ет не обес­пе­че­ние его суще­ство­ва­ния, но, наобо­рот, уско­рен­ное при­бли­же­ние его кон­ца, ибо в обще­стве, поко­я­щем­ся на клас­со­вых про­ти­во­по­лож­но­стях, гос­под­ству­ю­щий класс нико­гда не исче­за­ет и дру­гой не засту­па­ет его место, преж­де чем этот гос­под­ству­ю­щий класс не достиг­нет выс­шей точ­ки сво­ей силы. Кни­га тов. Люк­сем­бург зна­ме­ну­ет собой очень суще­ствен­ное обо­га­ще­ние наше­го тео­ре­ти­че­ско­го позна­ния импе­ри­а­лиз­ма, и зада­ча пар­тий­ной прес­сы — пере­че­ка­нить ее сокро­ви­ща в ходя­щую раз­ме­ную моне­ту, тем более, что неко­то­рые части кни­ги одо­ле­ва­ют­ся не без труд­но­стей. За нами дело не станет.

(«Leipziger Volkszeitung» от 16, 17 и 18 янва­ря 1913 г.)

Статья Ю. Карского.

I.

В бур­жу­аз­ном лаге­ре часто оспа­ри­ва­ет­ся науч­ное зна­че­ние марк­сиз­ма ука­за­ни­ем на то, что уче­ни­ки Марк­са дали мало науч­ных работ. В этом лежит, по мне­нию про­тив­ни­ков, дока­за­тель­ство того, что уче­ние пре­вра­ти­лось в дог­му, что оно ста­ло неспо­соб­ным к раз­ви­тию. Это — лож­ный вывод. Мы, марк­си­сты, луч­ше все­го зна­ем, как бес­ко­неч­но мно­го еще нуж­но сде­лать, как бес­ко­неч­но мно­го нуж­но еще открыть в обла­сти исто­рии, эко­но­мии, социо­ло­гии при помо­щи наше­го мето­да. Если, несмот­ря на это, науч­ная рабо­та оста­ет­ся незна­чи­тель­ной в срав­не­нии с зада­ча­ми, то это име­ет свою при­чи­ну имен­но в том, что мы явля­ем­ся марк­си­ста­ми. Ибо это зна­чит, что мы хотим быть в первую оче­редь бор­ца­ми за дело про­ле­та­ри­а­та. А так как для это­го в насто­я­щее вре­мя преж­де все­го тре­бу­ет­ся, что­бы были выпол­не­ны зада­чи аги­та­ции и орга­ни­за­ции, то место марк­си­стов — даже если они выка­зы­ва­ют спо­соб­ность к науч­ной рабо­те — в редак­ци­ях рабо­чих газет, в бюро про­фес­си­о­наль­ных сою­зов, в пар­ла­мен­тах, а не в каби­не­тах уче­ных. Тем более долж­но нас радо­вать, когда появ­ля­ет­ся цен­ная, стро­го науч­ная марк­сист­ская рабо­та. Тако­вая и лежит перед нами в виде кни­ги тов. Розы Люк­сем­бург: «Накоп­ле­ние капи­та­ла. К вопро­су об эко­но­ми­че­ском объ­яс­не­нии империализма».

Про­бле­ма, кото­рой посвя­ще­на дан­ная рабо­та, на пер­вый взгляд кажет­ся очень про­стой, одна­ко эта про­бле­ма ока­зы­ва­ет­ся, при бли­жай­шем рас­смот­ре­нии, чрез­вы­чай­но слож­ной. Она гла­сит так: каким обра­зом воз­мож­но рас­ши­рен­ное вос­про­из­вод­ство капи­та­ла. Отку­да берут­ся поку­па­те­ли той части про­из­ве­ден­но­го про­дук­та, в кото­рой вопло­ще­на при­ба­воч­ная ценность?

Мы зна­ем, что капи­та­ли­сти­че­ское хозяй­ство поко­ит­ся на при­сво­е­нии при­ба­воч­ной цен­но­сти. Капи­та­ли­сти­че­ские пред­при­ни­ма­те­ли про­из­во­дят про­дук­ты толь­ко с опре­де­лен­ной целью полу­чить при­быль; они вкла­ды­ва­ют опре­де­лен­ный капи­тал в про­из­вод­ство и рас­счи­ты­ва­ют при этом путем про­да­жи про­дук­тов полу­чить неко­то­рый изли­шек цен­но­сти, по срав­не­нию с тем, что они сами затра­ти­ли, при­чем этот изли­шек дол­жен пре­вра­тить­ся в день­ги. Тай­ну это­го про­цес­са вскрыл Карл Маркс; он дока­зал, что при­сво­е­ние при­ба­воч­ной цен­но­сти ока­зы­ва­ет­ся воз­мож­ным толь­ко пото­му, что рабо­чий класс вынуж­ден соб­ствен­ни­ка­ми средств про­из­вод­ства пере­дать им часть пло­дов их, созда­ю­ще­го цен­ность, труда.

Вто­рая харак­тер­ная чер­та капи­та­ли­сти­че­ско­го спо­со­ба про­из­вод­ства, состо­ит в том, что про­из­вод­ство посто­ян­но рас­ши­ря­ет­ся, и оно долж­но рас­ши­рять­ся. Толь­ко одна часть при­сво­ен­ной при­ба­воч­ной цен­но­сти затра­чи­ва­ет­ся клас­сом капи­та­ли­стов для обес­пе­че­ния себе средств суще­ство­ва­ния, дру­гая же часть пре­вра­ща­ет­ся в новый капи­тал, накоп­ля­ет­ся. Этот накоп­лен­ный капи­тал сно­ва бро­са­ет­ся в про­из­вод­ство, он сно­ва дол­жен выси­жи­вать при­ба­воч­ную цен­ность. Так же бес­пре­стан­но рас­тет мас­са про­из­во­ди­мых продуктов.

Здесь ока­зы­ва­ет­ся про­ти­во­ре­чие. Издерж­ки суще­ство­ва­ния рабо­че­го покры­ва­ют­ся из зара­бот­ной пла­ты. Класс капи­та­ли­стов затра­чи­ва­ет неко­то­рую часть капи­та­ла на опла­ту куп­лен­ной рабо­чей силы; эта часть капи­та­ла явля­ет­ся пере­мен­ным капи­та­лом. Зара­бот­ная пла­та отдель­но­го рабо­че­го может, прав­да, рас­ти, но общая сум­ма всей зара­бот­ной пла­ты не может вырас­ти так, что­бы погло­тить цен­ность все­го при­ба­воч­но­го про­дук­та, кото­рый был полу­чен в резуль­та­те при­ме­не­ния рабо­чей силы. Это не может слу­чить­ся уже пото­му, что тогда исчез­нет при­быль, отпа­дет то побуж­де­ние, кото­рое застав­ля­ет капи­та­ли­ста про­из­во­дить. Но если толь­ко часть про­дук­та тру­да может быть потреб­ле­на рабо­чим клас­сом, если дру­гая часть, имен­но та, кото­рая содер­жит при­ба­воч­ную цен­ность и при­том в той фор­ме, в какой она нахо­дит­ся нали­цо, не может быть потреб­ле­на капи­та­ли­ста­ми, то спра­ши­ва­ет­ся, отку­да же берут­ся для нее поку­па­те­ли? Одна­ко про­да­жа, пре­вра­ще­ние това­ра в день­ги необ­хо­ди­мы, ибо капи­та­ли­сти­че­ский пред­при­ни­ма­тель застав­ля­ет заня­тых у него рабо­чих про­из­во­дить не потре­би­тель­ные цен­но­сти для сво­е­го част­но­го потреб­ле­ния, но това­ры, про­дук­ты для рын­ка. Его цель полу­чить день­ги, но при­сво­ен­ный при­ба­воч­ный про­дукт состо­ит из про­дук­тов, из желез­ных рельс, сма­зоч­но­го мас­ла, хлоп­ча­то­бу­маж­ной тка­ни, пред­ме­тов пита­ния и иных пре­крас­ных и полез­ных вещей, но кото­рые раду­ют серд­це капи­та­ли­ста толь­ко тогда, когда они ухо­дят прочь, когда они про­да­ны. Часть этих благ в конеч­ном сче­те погло­тил рабо­чий класс, и опла­тил их сво­ей зара­бот­ной пла­той; в резуль­та­те пере­мен­ный капи­тал при­тек обрат­но к клас­су капи­та­ли­стов. Дру­гая часть идет в обмен меж­ду капи­та­ли­ста­ми. Но как быть с при­ба­воч­ной цен­но­стью, кто купит ту товар­ную мас­су, в кото­рой вопло­ще­на эта при­ба­воч­ная ценность?

Что­бы выяс­нить про­бле­му тео­ре­ти­че­ски, пред­по­ло­жим, что капи­та­лизм раз­вил­ся до сво­их послед­них пре­де­лов, что он гос­под­ству­ет на всем зем­ном шаре и что, таким обра­зом, суще­ству­ют лишь капи­та­ли­сты и про­ле­та­рии. Итак, чело­ве­че­ство состо­ит из двух клас­сов: мно­го­чис­лен­ный класс про­ле­та­ри­ев созда­ет про­дук­ты, из кото­рых они могут купить толь­ко часть и тем удо­вле­тво­рить свои потреб­но­сти; дру­гой класс — капи­та­ли­сты — удер­жи­ва­ет у себя ту часть этих про­дук­тов, в кото­рой вопло­ще­на при­ба­воч­ная цен­ность. Но эти бла­га долж­ны быть про­да­ны, при­ба­воч­ная цен­ность долж­на нако­пить­ся как капи­тал и быть при­ме­не­на для про­из­вод­ства еще боль­шей мас­сы про­дук­тов, но отку­да же берут­ся покупатели?

Сле­до­ва­ло бы думать, что этот вопрос дол­жен был сто­ять в цен­тре эко­но­ми­че­ско­го иссле­до­ва­ния. Одна­ко Роза Люк­сем­бург пока­зы­ва­ет нам в сво­ем экс­кур­се в исто­рию поли­ти­че­ской эко­но­мии, что хотя этот вопрос и под­ни­мал­ся в той или иной фор­ме у тео­ре­ти­ков до Марк­са, но он не мог быть отчет­ли­во сфор­му­ли­ро­ван, (ибо отсут­ство­ва­ло пред­став­ле­ние об основ­ных зако­нах про­из­вод­ства при­ба­воч­ной цен­но­сти. Дру­гое осно­ва­ние, дума­ем мы, лежит в том, что со вре­ме­ни Ада­ма Сми­та у эко­но­ми­стов отсут­ство­вал взгляд на про­из­вод­ствен­ный про­цесс, как нечто целое. Они углуб­ля­лись в ана­лиз вза­им­ных отно­ше­ний отдель­ных хозяйств или хозяй­ству­ю­щих инди­ви­ду­у­мов и теря­ли из виду весь ком­плекс явле­ний, как некий целост­ный процесс.

У пред­ше­ствен­ни­ков Сми­та было ина­че. Физио­кра­ты, и преж­де все­го Кенэ в сво­ей Tableau économique (эко­но­ми­че­ской таб­ли­це) пытал­ся иссле­до­вать, как, при сохра­не­нии посто­ян­ства про­из­вод­ствен­но­го про­цес­са, про­дук­ты обще­ствен­но­го тру­да рас­пре­де­ля­ют­ся меж­ду раз­лич­ны­ми груп­па­ми обще­ства. Это реше­ние вопро­са, одна­ко, луч­ше под­хо­ди­ло для фео­даль­но­го, чем для капи­та­ли­сти­че­ско­го общества.

При­шел Маркс и дал гени­аль­ное объ­яс­не­ние этим основ­ным зако­нам. Этой гигант­ской рабо­те посвя­щен пер­вый том «Капи­та­ла». Даль­ней­шая рабо­та была пред­вос­хи­ще­на и уже наме­че­на; во вто­ром и тре­тьем томах его глав­но­го тру­да долж­но было быть дано дви­же­ние капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства, взя­то­го в целом. Смерть похи­ти­ла иссле­до­ва­те­ля преж­де­вре­мен­но, так что эти тома, в том виде, как мы их зна­ем, пред­став­ля­ют из себя толь­ко фрагменты.

Постав­лен­ный вопрос дол­жен был инте­ре­со­вать Марк­са. Люк­сем­бург и пока­зы­ва­ет нам, что в обо­их томах повто­ря­ют­ся попыт­ки его раз­ре­шить, одна­ко само реше­ние отсутствует.

Боль­шая часть кни­ги Розы Люк­сем­бург посвя­ще­на изло­же­нию трак­тов­ки про­бле­мы у Сис­мон­ди, Мак-Кул­ло­ха, Сэя, Род­бер­ту­са, Марк­са, а так­же у рус­ских марк­си­стов. Это изло­же­ние, ост­ро­ум­ное вылу­щи­ва­ние про­бле­мы при всем ее зна­че­нии, при­вле­чет вни­ма­ние вся­ко­го, кто инте­ре­су­ет­ся поли­ти­ко-эко­но­ми­че­ски­ми исследованиями.

Может быть, неко­то­рые чита­те­ли, вме­сте с нами сочтут ненуж­ным ино­гда весь­ма агрес­сив­ный тон авто­ра; мы пола­га­ем, что нет необ­хо­ди­мо­сти слиш­ком поле­ми­зи­ро­вать с теми, кто дав­но нахо­дит­ся ужо в моги­ле. Одна­ко это вопрос тем­пе­ра­мен­та; зато мы вполне будем воз­на­граж­де­ны ост­ро отто­чен­ным сти­лем, ясным изло­же­ни­ем, посто­ян­но выдви­га­ю­щим самое существенное.

II.

Реше­ние, кото­рое нахо­дит Роза Люк­сем­бург для постав­лен­ной про­бле­мы, явля­ет­ся отри­ца­тель­ным. Она пока­зы­ва­ет, что это про­ти­во­ре­чие в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве вооб­ще нераз­ре­ши­мо: при пред­по­сыл­ке гос­под­ства капи­та­лиз­ма на всем зем­ном шаре, рас­па­де­ния обще­ства на два рез­ко раз­де­лен­ных клас­са, отсут­ству­ет вся­кая воз­мож­ность реа­ли­зо­вать эту заклю­чен­ную в про­дук­тах при­ба­воч­ную цен­ность, для нее нель­зя най­ти ника­ко­го сбы­та. Это, три­ви­аль­но выра­жа­ясь, про­бле­ма борю­щих­ся львов, кото­рые пожи­ра­ют друг дру­га вплоть до кон­чи­ков хвостов.

Это зна­чит, что капи­та­лизм в каче­стве един­ствен­ной гос­под­ству­ю­щей хозяй­ствен­ной фор­мы вооб­ще немыс­лим. В этом его отли­чие от всех преж­них хозяй­ствен­ных форм, осно­ван­ных на нату­раль­ном хозяй­стве. И эти более ран­ние фор­мы вели к «рас­ши­рен­но­му вос­про­из­вод­ству», но там отсут­ство­ва­ла необ­хо­ди­мость про­да­жи, поис­ков поку­па­те­лей для при­ба­воч­но­го про­дук­та. В обще­стве, бази­ру­ю­щем­ся, напр., на раб­ском тру­де и, сле­до­ва­тель­но, на бес­по­щад­ной экс­плу­а­та­ции, про­из­во­ди­тель­ность тру­да мог­ла, прав­да, силь­но воз­рас­тать, и она воз­рас­та­ла. Рабы про­из­во­ди­ли боль­ше, чем потреб­ля­ли, рабо­вла­дель­цы мог­ли в таком слу­чае часть рабо­чей силы при­ме­нить для созда­ния луч­ших средств про­из­вод­ства, для даль­ней­ше­го уве­ли­че­ния про­из­во­ди­тель­ной силы. Они мог­ли так­же часть излиш­ней рабо­чей силы, т.е. став­шей излиш­ней после удо­вле­тво­ре­ния жиз­нен­ных потреб­но­стей рабов и гос­под, при­ме­нить для умно­же­ния пред­ме­тов рос­ко­ши вся­ко­го рода.

Гигант­ские оро­си­тель­ные соору­же­ния в Индии, Егип­те, Вави­лоне, построй­ка хра­мов и пира­мид, кото­рые при­во­дят нас в изум­ле­ние мас­сой затра­чен­но­го при этом чело­ве­че­ско­го тру­да, сви­де­тель­ству­ют о том, как обсто­я­ло дело. Если же мы пред­ста­вим себе капи­та­ли­сти­че­скую хозяй­ствен­ную фор­му в каче­стве един­ствен­ной гос­под­ству­ю­щей, то мы при­зна­ем тот­час же невоз­мож­ность тако­го решения.

Еди­нич­ный капи­та­лист ниче­го не может пред­при­нять с при­ба­воч­ным про­дук­том, пока он его не про­даст. Он не может при­бег­нуть и к тому, что­бы пря­мо затра­тить на себя при­сво­ен­ный им при­ба­воч­ный труд, излиш­нюю рабо­чую силу экс­плу­а­ти­ру­е­мой им рабо­чих. Пожа­луй, мож­но бы пред­ста­вить себе дело так, но гос­под­ству­ю­щие капи­та­ли­сты высту­па­ют не инди­ви­ду­аль­но, но как замкну­тый класс, кото­рый пла­но­мер­но при­ме­ня­ет излиш­нюю рабо­чую силу рабо­че­го клас­са, что­бы про­из­во­дить все боль­ше и боль­ше пред­ме­тов рос­ко­ши, в то вре­мя как рабо­чий класс удо­вле­тво­ря­ет толь­ко про­стые жиз­нен­ные потреб­но­сти. Одна­ко это не было бы капи­та­ли­сти­че­ским обще­ством, ибо отсут­ство­вал бы основ­ной эле­мент — инди­ви­ду­аль­ный спо­соб веде­ния хозяй­ства и инди­ви­ду­аль­ное при­сво­е­ние при­ба­воч­ной цен­но­сти. Эта обще­ствен­ная фор­ма к тому же тот­час же раз­ле­те­лась бы вдре­без­ги: отно­ше­ния экс­плу­а­та­ции были бы столь ося­за­тель­ны и оче­вид­ны, что экс­плу­а­ти­ру­е­мые ско­ро покон­чи­ли бы с ними.

Но от тако­го гос­под­ства капи­та­лиз­ма на всем зем­ном шаре мы еще очень дале­ки. До сих пор во всех капи­та­ли­сти­че­ских стра­нах суще­ству­ют еще соци­аль­ные слои, кото­рые нахо­дят­ся меж­ду про­ле­та­ри­а­том и клас­сом капи­та­ли­стов — кре­стьяне и мел­кие само­сто­я­тель­ные про­из­во­ди­те­ли. Они и погло­ща­ют часть при­ба­воч­но­го про­дук­та, с дру­гой же сто­ро­ны, они пла­тят дань капи­та­лу (задол­жен­ность). Но, преж­де все­го, суще­ству­ют еще и такие стра­ны, про­из­вод­ство кото­рых поко­ит­ся на нату­раль­ном хозяй­стве. И эти стра­ны погло­ща­ют това­ры капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства и опла­чи­ва­ют их про­из­ве­де­ни­я­ми сво­е­го труда.

Раз­граб­ле­ние таких наро­дов дало осно­ву для «пер­во­на­чаль­но­го накоп­ле­ния»; посред­ством пря­мо­го гра­бе­жа наро­дов Аме­ри­ки-Индии, Азии, — море­пла­ва­те­ли, аван­тю­ри­сты, куп­цы отча­сти ско­ло­ти­ли капи­тал, при помо­щи кото­ро­го они потом осно­ва­ли в Евро­пе ману­фак­ту­ры и фаб­ри­ки, бла­го­да­ря чему ремес­лен­ни­ки были про­ле­та­ри­зо­ва­ны и были вынуж­де­ны пре­вра­тить­ся в наем­ных рабо­чих. В даль­ней­шем ходе вещей «солид­ная» тор­гов­ля с теми же наро­да­ми слу­жит тому, что­бы реа­ли­зо­вать выжа­тый из этих наем­ных рабо­чих при­ба­воч­ный про­дукт. Но дело не исчер­пы­ва­ет­ся про­стым обме­ном това­ров. Капи­та­ли­сты пере­хо­дят к выво­зу в отда­лен­ные стра­ны не толь­ко това­ров, но и капи­та­ла. Накоп­лен­ная при­ба­воч­ная цен­ность, пре­вра­тив­ша­я­ся в новый капи­тал, слу­жит сред­ством тому, что­бы открыть для капи­та­лиз­ма и те наро­ды, кото­рые еще живут в усло­ви­ях иных хозяй­ствен­ных форм, что­бы про­ле­та­ри­зи­ро­вать новые народ­ные мас­сы, что­бы выжи­мать новую при­ба­воч­ную ценность.

Роза Люк­сем­бург и пока­зы­ва­ет нам, что это стрем­ле­ние к гос­под­ству над чужи­ми наро­да­ми, с целью под­чи­нить их ярму капи­та­лиз­ма — что мы в новей­шее вре­мя назы­ва­ем импе­ри­а­лиз­мом — отнюдь не явля­ет­ся слу­чай­ным явле­ни­ем. Напро­тив, это необ­хо­ди­мое след­ствие капи­та­ли­сти­че­ской систе­мы. Класс капи­та­ли­стов, выжи­мая из про­ле­та­ри­ев сво­ей стра­ны все боль­шие мас­сы при­ба­воч­ной цен­но­сти, вынуж­ден при­ме­нять при­ба­воч­ный про­дукт в дру­гих стра­нах, вкла­ды­вать в них накоп­лен­ный капи­тал с тем, что­бы он сно­ва выси­жи­вал там новую при­ба­воч­ную цен­ность. Так совер­ша­ет­ся рас­ши­ре­ние хозяй­ствен­но­го гос­под­ства капи­та­ла, и что­бы его обес­пе­чить, дол­жен после­до­вать так­же и поли­ти­че­ский захват чужих стран. Это в свою оче­редь тре­бу­ет силь­ней­ше­го уве­ли­че­ния мили­та­ри­сти­че­ско­го аппа­ра­та, не толь­ко пото­му, что вся­кое капи­та­ли­сти­че­ское госу­дар­ство нуж­да­ет­ся в армии и фло­те для пора­бо­ще­ния и захва­та наро­дов иных куль­тур­ных сту­пе­ней, но так­же и пото­му, что каж­дое из этих капи­та­ли­сти­че­ских госу­дарств видит во всех дру­гих сво­их сопер­ни­ков по ограб­ле­нию. Оно долж­но про­ти­во­сто­ять им воору­жен­ным до зубов, если оно толь­ко жела­ет обес­пе­чить свой гра­беж и про­дол­жать его в даль­ней­шем. Издерж­ки мили­та­риз­ма и мари­низ­ма покры­ва­ют­ся, одна­ко, не из при­ба­воч­ной цен­но­сти, но пере­кла­ды­ва­ют­ся на тру­дя­щи­е­ся мас­сы, в то вре­мя как постав­ка ору­дий убийств госу­дар­ству озна­ча­ет для капи­та­ли­стов лишь выгод­ное вло­же­ние капитала.

Тов. Люк­сем­бург дает нам, таким обра­зом, науч­ное объ­яс­не­ние импе­ри­а­ли­сти­че­ских тен­ден­ций. Она разъ­яс­ня­ет нам тео­ре­ти­че­ские поло­же­ния, пока­зы­вая на при­ме­рах капи­та­ли­сти­че­ской экс­пан­сии в Аме­ри­ке, Индии, Егип­те и Китае, каким обра­зом, посред­ством импор­та това­ров, посред­ством зай­мов, путем устрой­ства фаб­рик раз­ла­га­ют­ся и раз­ру­ша­ют­ся хозяй­ствен­ные систе­мы наро­дов нека­пи­та­ли­сти­че­ской культуры.

Так класс капи­та­ли­стов стре­мит­ся к тому, что­бы рас­ши­рить капи­та­ли­сти­че­ское хозяй­ство, сде­лать его един­ствен­но гос­под­ству­ю­щим. Но одно­вре­мен­но он рубит тот сук, на кото­ром сидит; ибо с каж­дой обла­стью, кото­рая откры­ва­ет­ся для капи­та­лиз­ма, с каж­дым наро­дом, кото­рый заго­ня­ет­ся под капи­та­ли­сти­че­ское ярмо, воз­рас­та­ет так­же мас­са при­ба­воч­ной цен­но­сти, но вме­сто с тем исче­за­ет воз­мож­ность сбы­та про­дук­тов, в кото­ром заклю­ча­ет­ся эта при­ба­воч­ная ценность.

«Капи­та­лизм, — гово­рит автор, — явля­ет­ся пер­вой хозяй­ствен­ной фор­мой, обла­да­ю­щей про­па­ган­дист­ской силой; эта фор­ма, кото­рая име­ет тен­ден­цию рас­про­стра­нить­ся по все­му зем­но­му шару и вытес­нить все про­чие хозяй­ствен­ные фор­мы и кото­рая ника­ких дру­гих хозяй­ствен­ных форм рядом с собой не тер­пит. Капи­та­лизм — пер­вая хозяй­ствен­ная фор­ма, кото­рая без дру­гих хозяй­ствен­ных форм, как ее сре­ды и пита­тель­ной поч­вы, суще­ство­вать не может; она, обла­дая тен­ден­ци­ей пре­вра­тить­ся в миро­вую фор­му, раз­би­ва­ет­ся о свою внут­рен­нюю неспо­соб­ность стать такой миро­вой фор­мой про­из­вод­ства. Капи­та­лизм есть живое исто­ри­че­ское про­ти­во­ре­чие в себе самом, про­цесс дви­же­ния его накоп­ле­ния явля­ет­ся выра­же­ни­ем, непре­рыв­ным раз­ре­ше­ни­ем и вме­сте с тем уси­ле­ни­ем это­го про­ти­во­ре­чия. На опре­де­лен­ной высо­те раз­ви­тия это про­ти­во­ре­чие не может быть раз­ре­ше­но ина­че, как при­ме­не­ни­ем основ соци­а­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства, — фор­мы хозяй­ства, кото­рая по при­ро­де сво­ей явля­ет­ся в одно и то же вре­мя миро­вой фор­мой и гар­мо­ни­че­ской в себе систе­ме, пото­му что она осно­ва­на не на накоп­ле­нии, а на удо­вле­тво­ре­нии жиз­нен­ных потреб­но­стей тру­дя­ще­го­ся чело­ве­че­ства путем раз­ви­тия всех про­из­во­ди­тель­ных сил зем­ной поверх­но­сти»[6].

(«Münchener Post» № 24 — 25, 30 — 31 янва­ря 1913 г.).

Примечания

[1] Эти ста­тьи при­ло­же­ны к рус­ско­му изда­нию «Накоп­ле­ния капи­та­ла» Р. Люк­сем­бург. (См. Ill издание).

[2] См. «Aus der Partei» — пись­мо Ю. Кар­ско­го и Ф. Мерин­га в «Leipziger volkszeitung» 21 фев­ра­ля 1913 г.

[3] См. F. Sternberg. Der Imperialismus. Malik-Verlag. Berlin.

[4] О том же сви­де­тель­ству­ет и К. Каут­ский в одной из сво­их послед­них работ «Встре­ча­лись даже соци­а­ли­сты, — гово­рит он, — кото­рые меч­та­ли о том, что буд­то бы, воз­мож­но заин­те­ре­со­вать в соци­а­лиз­ме даже монар­хии в том слу­чае если пре­под­не­сти его в каче­стве сред­ства, кото­рое удо­вле­тво­ря­ло бы их жаж­ду заво­е­ва­ний, имен­но в их коло­ни­аль­ной поли­ти­ке, пуш­ки за пра­ва наро­да. Это пред­став­ле­ние, пола­гав­шее пола­га­ло, что мож­но избе­жать насиль­ствен­но­го низ­вер­же­ния мили­та­ри­сти­че­ской монар­хии, т. е. рево­лю­ции путем посте­пен­ных реформ, про­ти­во­по­став­ля­лось рево­лю­ци­он­ное как рефор­мист­ское. Вокруг это­го вопро­са кипе­ла в послед­ние два деся­ти­ле­тия перед вой­ной оже­сто­чен­ней­шая борь­ба внут­ри пар­тии» (Кур­сив наш). К. Kautsky, Die proletarische Revolutionen und ihr Programm, 2‑e Aufl., 1922, стр. 83.

[5] См. «Aus der Partei».

[6] См. Роза Люк­сем­бург, Накоп­ле­ние капи­та­ла, рус­ский пере­вод Ш. Дво­лайц­ко­го, 3‑е изд., стр. 489 — 490.

Scroll to top