ДИАЛЕКТИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ КАТЕГОРИЙ В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ МАРКСА

«Проблемы экономики», 1929 №4 – 5

Дис­пут в Инсти­ту­те крас­ной про­фес­су­ры[1] на ука­зан­ную в загла­вии тему при­влек к себе все­об­щее вни­ма­ние и собрал боль­шое коли­че­ство слу­ша­те­лей и участни­ков. Несмот­ря на то, что дале­ко не всем запи­сав­шим­ся ора­то­рам было предо­став­ле­но сло­во, обсуж­де­ние про­блем, выдви­ну­тых докла­дом И. И. Руби­на и содо­кла­дом С. А. Бес­со­но­ва, заня­ло целый ряд мно­го­ча­со­вых засе­да­ний (30 мар­та, 6, 13, 20 апре­ля, 4 и 11 мая). Вви­ду боль­шо­го инте­ре­са и зна­че­ния это­го дис­пу­та мы вкрат­це пере­даем основ­ное содер­жа­ние докла­да, содо­кла­да, пре­ний и заклю­чи­тель­но­го сло­ва до­кладчиков[2].

Доклад И. И. Рубина

Свой доклад И. И. Рубин начи­на­ет с выяс­не­ния пред­ме­та поли­ти­че­ской эко­но­мии. Он счи­та­ет, что эта нау­ка изу­ча­ет систе­му про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства. Про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния изу­ча­ют­ся не как раз­дель­ные виды и типы, а как систе­ма отно­ше­ний, вза­им­но свя­зан­ных и обу­словленных, — систе­ма, пре­ис­пол­нен­ная вме­сте с тем вели­чай­ших про­ти­во­ре­чий. Так как эти отно­ше­ния раз­ви­ва­ют­ся в зави­си­мо­сти от изме­не­ния про­из­во­ди­тель­ных сил и в свою оче­редь ока­зы­ва­ют обрат­ное воз­дей­ствие на раз­ви­тие послед­них, то для объ­яс­не­ния раз­ви­тия про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний мы долж­ны посто­ян­но апелли­ровать к раз­ви­тию про­из­во­ди­тель­ных сил. При­сту­пая к изу­че­нию про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства, иссле­до­ва­тель дол­жен выяс­нить преж­де все­го, какое имен­но раз­ви­тие про­из­во­ди­тель­ных сил вызва­ло к жиз­ни дан­ную си­стему про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. При­чи­ны изме­не­ния эко­но­ми­че­ских форм и про­изводственных отно­ше­ний людей мы долж­ны искать в сфе­ре раз­ви­тия мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил. Прав­да, не все­гда воз­мож­но ука­зать эти при­чи­ны и не все­гда Маркс ука­зы­вал, какие имен­но изме­не­ния про­из­во­ди­тель­ных сил вызва­ли то или, иное изме­не­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Но, несмот­ря на это, все­гда сле­ду­ет ста­рать­ся най­ти при­чи­ны изме­не­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний в раз­ви­тии про­изводительных сил.

Необ­хо­ди­мость иссле­до­вать воз­дей­ствие про­из­во­ди­тель­ных сил на производ­ственные отно­ше­ния и обрат­ное воз­дей­ствие про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний на про­изводительные силы оче­вид­на. Но из это­го ни в коем слу­чае не сле­ду­ет, что сами про­из­во­ди­тель­ные силы непо­сред­ствен­но дела­ют­ся объ­ек­том поли­ти­че­ской эко­но­мии наравне с про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми. Мы — гово­рит доклад­чик — не ста­вим себе целью изу­чить все зако­но­мер­но­сти, име­ю­щие место в раз­ви­тии про­из­во­ди­тель­ных сил. Они при­вле­ка­ют­ся лишь постоль­ку, посколь­ку это необ­хо­ди­мо для объ­яс­не­ния при­чин изме­не­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Непо­сред­ствен­ным объ­ек­том изу­че­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии явля­ют­ся толь­ко про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния. Пред­по­сыл­кой же иссле­до­ва­ния высту­па­ют про­из­во­ди­тель­ные силы. В этом пони­ма­нии сло­во «пред­посылка» отнюдь не про­ти­во­по­став­ля­ет­ся дви­жу­щей при­чине. Дви­жу­щей при­чи­ной все­го обще­ствен­но-эко­но­ми­че­ско­го раз­ви­тия явля­ет­ся имен­но раз­ви­тие мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил. Но тео­ре­ти­че­ская эко­но­мия непо­сред­ствен­но не изу­ча­ет этой дви­жу­щей при­чи­ны, а при­бе­га­ет к ней толь­ко для объ­яс­не­ния про­из­вод­ствен­ных отно­шений людей, а это и озна­ча­ет, что мате­ри­аль­ные про­из­во­ди­тель­ные силы явля­ют­ся пред­по­сыл­кой эко­но­ми­че­ско­го иссле­до­ва­ния.

Про­из­во­ди­тель­ные силы — про­дол­жа­ет доклад­чик — конеч­но, пред­став­ля­ют со­бой явле­ние исто­ри­че­ское и соци­аль­ное. Но это не зна­чит, что мы долж­ны вклю­чить их в пред­мет поли­ти­че­ской эко­но­мии. Эта нау­ка в состо­я­нии изу­чать все со­циальные явле­ния. И если мы дей­стви­тель­но захо­те­ли бы изу­чать как производитель­ные силы, так и про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния в пре­де­лах толь­ко одной нау­ки, то нам при­шлось бы спе­ци­аль­но, зано­во созда­вать какую-то совер­шен­но новую нау­ку, объ­ек­том изу­че­ния кото­рой яви­лась бы какая-то нена­уч­ная смесь из самых различ­ных обще­ствен­ных явле­ний. Исто­ри­че­ски поли­ти­че­ская эко­но­мия сло­жи­лась и су­ществует как нау­ка имен­но о про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях. Так и пони­ма­ли ее пред­мет как Маркс и Ленин, так и все клас­си­ки марк­сиз­ма.

Поли­ти­че­ская эко­но­мия, кото­рая раз­ви­ва­лась в тече­ние несколь­ких сто­ле­тий и полу­чи­ла завер­ше­ние в систе­ме Марк­са, есть нау­ка о про­из­вод­ствен­ных отноше­ниях людей. Уже у Рикар­до, бла­го­да­ря ясно­му отде­ле­нию сто­и­мо­сти от потребитель­ной сто­и­мо­сти, поли­ти­че­ская эко­но­мия высту­па­ет как нау­ка о про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях людей. Клас­си­ки изу­ча­ли про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей, хотя сами не созна­ва­ли это­го и пото­му неред­ко пута­ли их с тех­ни­че­ски­ми функ­ци­я­ми вещей. Но в уче­нии Марк­са поли­ти­че­ская эко­но­мия, как нау­ка о про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях людей, достиг­ла сво­е­го пол­но­го само­по­зна­ния, и в этом имен­но и за­ключается огром­ный мето­до­ло­ги­че­ский пере­во­рот, про­из­ве­ден­ный Марк­сом в поли­тической эко­но­мии.

Ука­зан­ные гра­ни­цы объ­ек­та поли­ти­че­ской эко­но­мии сло­жи­лись не слу­чай­но, а в силу исто­ри­че­ской необ­хо­ди­мо­сти. Поче­му долж­на была исто­ри­че­ски воз­ник­нуть рань­ше нау­ка о про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях людей, и толь­ко теперь мы присут­ствуем при зарож­де­нии новой нау­ки о про­из­во­ди­тель­ных силах капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства? Вся­кая нау­ка раз­ви­ва­ет­ся в силу потреб­но­сти в ней того или ино­го значи­тельного обще­ствен­но­го клас­са. С чего нача­лись рас­суж­де­ния мер­кан­ти­ли­стов XVII сто­летия? С вопро­сов об уровне зара­бот­ной пла­ты, о высо­те про­цен­тов и земель­ной рен­ты и т. п., с вопро­сов, отно­ся­щих­ся к рас­пре­де­ле­нию сово­куп­ной сто­и­мо­сти меж­ду раз­лич­ны­ми обще­ствен­ны­ми клас­са­ми. Поли­ти­че­ская эко­но­мия отра­жа­ла борь­бу раз­личных клас­сов за пози­ции в дан­ной систе­ме про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Поэто­му поли­ти­че­ская эко­но­мия и сло­жи­лась как нау­ка о зара­бот­ной пла­те, при­были, рен­те, сло­вом, как нау­ка о систе­ме сто­и­мо­стей или как нау­ка о систе­ме про­изводственных отно­ше­ний людей. Раз­лич­ные бур­жу­аз­ные шко­лы боро­лись за изме­нение про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей в пре­де­лах дан­ной бур­жу­аз­ной систе­мы. В лице же Марк­са про­бле­мы поли­ти­че­ской эко­но­мии были под­ня­ты на недо­ся­га­е­мую высо­ту, и был постав­лен вопрос об изме­не­нии самой систе­мы про­из­вод­ствен­ных отно­шений в ее целом, о замене капи­та­лиз­ма соци­а­лиз­мом. И имен­но поэто­му Маркс не уста­вал повто­рять, что все эко­но­ми­че­ские кате­го­рии суть выра­же­ние производствен­ных отно­ше­ний людей. Вся­кий, кто отка­зы­ва­ет­ся от ста­ро­го марк­сист­ско­го предста­вления о пред­ме­те, поли­ти­че­ской эко­но­мии, отбра­сы­ва­ет то острое ору­жие, с по­мощью кото­ро­го марк­сист­ская поли­ти­че­ская эко­но­мия достиг­ла огром­ных успе­хов. Поэто­му мы обя­за­ны в этом вопро­се остать­ся на ста­рой пози­ции, обя­за­ны сохра­нить опре­де­ле­ние поли­ти­че­ской эко­но­мии как нау­ки о про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях людей.

Про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, изу­ча­е­мые поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей, предста­вляют собой диа­лек­ти­че­ское един­ство. Они состав­ля­ют опре­де­лен­ную, еди­ную, свя­занную во всех сво­их частях систе­му, в кото­рой под дав­ле­ни­ем раз­ви­тия производи­тельных сил одна фор­ма исто­ри­че­ски воз­ни­ка­ет из дру­гой и дей­ству­ет на осно­ва­нии пред­ше­ству­ю­щей ей фор­мы.

Если вы хоти­те понять про­ис­хож­де­ние и раз­ви­тие каж­до­го тина производ­ственных отно­ше­ний людей, — ищи­те корень это­го раз­ви­тия в мате­ри­аль­ном про­цес­се про­из­вод­ства, в раз­ви­тии про­из­во­ди­тель­ных сил. Но это нисколь­ко не зна­чит, что каж­дый тип про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей есть пас­сив­ный рефлекс дан­но­го состо­я­ния про­из­во­ди­тель­ных сил. Как гово­рит Маркс в «Нище­те фило­со­фии»: «в каж­дом обще­стве про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния обра­зу­ют одно целое», еди­ную систе­му, в пре­де­лах кото­рой более про­стая фор­ма про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей явля­ет­ся осно­вой для раз­ви­тия и дей­ствия более слож­ной фор­мы про­из­вод­ствен­ных отноше­ний людей.

В пре­де­лах дан­ной систе­мы хозяй­ства каж­дая слож­ная фор­ма производствен­ных отно­ше­ний людей воз­ни­ка­ет из более про­стой фор­мы про­из­вод­ствен­ных отноше­ний под дав­ле­ни­ем изме­не­ния про­из­во­ди­тель­ных сил. Пере­во­дя эту фор­му­ли­ров­ку с язы­ка про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний на язык эко­но­ми­че­ских кате­го­рий или фор­мы, мы полу­ча­ем такой вывод: в пре­де­лах дан­ной систе­мы хозяй­ства каж­дая экономи­ческая кате­го­рия или фор­ма воз­ни­ка­ет из раз­ви­тия преды­ду­щей, более про­стой эко­номической кате­го­рии или фор­мы под дав­ле­ни­ем раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил.

Отсю­да вид­на необос­но­ван­ность упре­ка, бро­шен­но­го мне неко­то­ры­ми крити­ками. «Выве­сти фор­му из фор­мы — вот замкну­тый круг схола­стической мыс­ли Руби­на. Выве­сти соци­аль­ную фор­му из отлич­но­го от нее содер­жа­ния — таков дей­стви­тель­ный ход мыс­ли Марк­са». (Рецен­зия С. Бес­со­но­ва в «Изв. ЦИК», 30 нояб­ря 1928 года). Это имен­но недиа­лек­ти­че­ская поста­нов­ка вопро­са. Слож­ная соци­аль­ная фор­ма воз­ни­ка­ет или из более про­стой соци­аль­ной фор­мы, или из отлич­но­го от нее содер­жа­ния — так ста­вит вопрос кри­тик. Слож­ная соци­аль­ная фор­ма воз­ни­ка­ет из более про­стой соци­аль­ной фор­мы под дав­ле­ни­ем опре­де­лен­но­го раз­ви­тия содер­жа­ния, т. е. мате­риальных про­из­во­ди­тель­ных сил, — так отве­ча­ем мы, в пол­ном согла­сии с Марк­сом. Кри­тик при­пи­сы­ва­ет нам мысль о непо­роч­ном зача­тии одной соци­аль­ной фор­мы из дру­гой, без вме­ша­тель­ства гре­хов­ной мате­рии про­из­во­ди­тель­ных сил. Но он забы­ва­ет, что под каж­дой соци­аль­ной фор­мой скры­ва­ют­ся про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния мно­гих мил­ли­о­нов людей, еже­днев­но повто­ря­ю­щи­е­ся и пред­став­ля­ю­щие собой огром­ное мно­гообразие. Это посто­ян­ное море дви­же­ния, в кото­ром без­оста­но­воч­но про­ис­хо­дит про­цесс изме­не­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний и под вли­я­ни­ем раз­ви­тия производи­тельных сил появ­ля­ют­ся новые типы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Когда вы мыс­ли­те на язы­ке кате­го­рий или соци­аль­ных форм, вам кажет­ся стран­ным это ро­ждение новой, более слож­ной, фор­мы, из преды­ду­щей, более про­стой, пото­му что со­циальная фор­ма рас­смат­ри­ва­ет­ся вами как нечто ста­ти­че­ское и застыв­шее. Но если вы вспом­ни­те, что под каж­дой соци­аль­ной фор­мой скры­ва­ют­ся повсе­днев­но повторя­ющиеся отно­ше­ния мно­же­ства людей, то вы уже най­де­те здесь эле­мент динамиче­ский, нали­чие огром­но­го мно­го­об­ра­зия, кото­рое дает воз­мож­ность посто­ян­но­го раз­вития, — разу­ме­ет­ся, под вли­я­ни­ем раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил.

Мы долж­ны осте­ре­гать­ся двух край­но­стей. Пер­вая край­ность мог­ла бы заклю­чаться в сле­ду­ю­щем. Мы берем опре­де­лен­ную соци­аль­ную фор­му (напри­мер, сто­и­мость) и путем диа­лек­ти­че­ско­го раз­ви­тия дан­но­го поня­тия пыта­ем­ся выве­сти из него целый ряд дру­гих соци­аль­ных форм (день­ги, капи­тал и т. д.), не при­бе­гая для объ­яс­не­ния это­го раз­ви­тия к про­цес­су дви­же­ния мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил. Это зна­чило бы заме­нить диа­лек­ти­ку пред­ме­та или реаль­ных явле­ний диа­лек­ти­кою поня­тий. Но имен­но про­тив это­го я все­гда воз­ра­жал. В «Очер­ках» я писал: «Одно поня­тие пре­вращается у Марк­са в дру­гое не в силу имма­нент­но­го логи­че­ско­го раз­ви­тия, а при нали­чии цело­го ряда при­вхо­дя­щих соци­аль­но-эко­но­ми­че­ских усло­вий. Для превра­щения денег в капи­тал необ­хо­дим был огром­ный исто­ри­че­ский пере­во­рот, опи­сан­ный Марк­сом в гла­ве о пер­во­на­чаль­ном капи­та­ли­сти­че­ском накоп­ле­нии». Неда­ром неко­торые кри­ти­ки, склон­ные к диа­лек­ти­ке поня­тий, упре­ка­ли меня в замене «абстракт­ного» мето­да «кон­крет­но-опи­са­тель­ным».

Изло­жен­ное пока­зы­ва­ет всю неосно­ва­тель­ность выдви­ну­то­го про­тив меня С. Бес­со­но­вым обви­не­ния в склон­но­сти к «само­раз­ви­тию поня­тий». Но из-за закон­ной бояз­ни само­раз­ви­тия поня­тий мы не долж­ны впа­дать в про­ти­во­по­лож­ную край­ность и раз­ры­вать диа­лек­ти­че­скую связь меж­ду раз­ны­ми соци­аль­ны­ми фор­ма­ми. Если вы буде­те каж­дую эко­но­ми­че­скую фор­му рас­смат­ри­вать как непо­сред­ствен­ный пас­сив­ный рефлекс изме­не­ния в мате­ри­аль­ном про­цес­се про­из­вод­ства, тогда вся схе­ма обще­ствен­но­го раз­ви­тия при­об­ре­та­ет сле­ду­ю­щий непра­виль­ный вид. Суще­ству­ет дан­ное состо­я­ние мате­ри­аль­но­го про­цес­са про­из­вод­ства и соот­вет­ству­ю­щее ему производ­ственное отно­ше­ние людей, или соци­аль­ная фор­ма. После это­го изме­нил­ся материаль­ный про­цесс про­из­вод­ства, он при­об­рел новый вид, и мы, забыв о нашей ста­рой со­циальной фор­ме, кото­рая уже суще­ство­ва­ла и дей­ство­ва­ла, рас­смат­ри­ва­ем новую со­циальную фор­му как пас­сив­ный рефлекс ново­го состо­я­ния про­из­во­ди­тель­ных сил, кото­рый воз­ни­ка­ет на пустом месте, вне вся­кой свя­зи с уже суще­ство­вав­ши­ми со­циальными фор­ма­ми. Это зна­чит раз­ры­вать диа­лек­ти­че­скую связь всех соци­аль­ных форм. Ваша новая, более слож­ная, соци­аль­ная фор­ма воз­ник­ла не непо­сред­ствен­но из про­из­во­ди­тель­ных сил, а из преды­ду­щей, более про­стой, соци­аль­ной фор­мы. Новое про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние людей воз­ник­ло из преж­них про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний под дав­ле­ни­ем раз­ви­тия мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил. Толь­ко при таком пони­ма­нии вы може­те сохра­нить внут­рен­нее един­ство и диа­лек­ти­че­скую строй­ность всей марк­со­вой эко­но­ми­че­ской тео­рии, в кото­рой все соци­аль­ные фор­мы (сто­и­мо­сти, день­ги, капи­тал и т. д.) нераз­рыв­но свя­за­ны меж­ду собою как в сво­ем исто­ри­че­ском воз­ник­но­ве­нии, так и в сво­ем одно­вре­мен­ном дей­ствии.

Пере­хо­дя к вопро­су о диа­лек­ти­че­ском раз­ви­тии кате­го­рий в «Капи­та­ле», до­кладчик отме­ча­ет, что его в первую оче­редь будет инте­ре­со­вать при­ме­не­ние Марк­сом зако­на един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей, в свя­зи с зако­ном отри­ца­ния. Маркс доказы­вает, что в каж­дой груп­пе явле­ний, обра­зу­ю­щих извест­ное един­ство, в силу внутрен­них про­ти­во­ре­чий необ­хо­ди­мо про­ис­хо­дит диф­фе­рен­ци­а­ция, поля­ри­за­ция, раз­де­ле­ние раз­лич­ных качеств, появ­ле­ние про­ти­во­по­лож­ных эле­мен­тов. Это раз­дво­е­ние един­ства вызы­ва­ет пере­ход от дан­ной груп­пы явле­ний к дру­гой ее фор­ме, противополож­ной пер­вой, более раз­ви­той и услож­нен­ной. Каж­дая сле­ду­ю­щая кате­го­рия явля­ет­ся не толь­ко даль­ней­шим раз­ви­ти­ем преды­ду­щей, но и ее отри­ца­ни­ем. Если мы гово­рим, что в каж­дой дан­ной груп­пе явле­ний, обра­зу­ю­щих извест­ное един­ство, неиз­беж­но появ­ле­ние про­ти­во­по­лож­но­стей, то отсю­да выте­ка­ет и обрат­ное поло­же­ние. Мы долж­ны при­знать, что каж­дая груп­па явле­ний, обосо­бив­ших­ся друг от дру­га, явля­ю­щих­ся про­ти­во­по­лож­но­стя­ми друг дру­гу, обра­зу­ет извест­ное един­ство, в пре­де­лах кото­ро­го и осу­ществ­ля­ет­ся их про­ти­во­по­лож­ность.

На внеш­ний взгляд вся хозяй­ствен­ная жизнь в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве пред­став­ля­ет­ся в виде дви­же­ния и изме­не­ния свойств вещей. Под эти­ми вещ­ны­ми кате­го­ри­я­ми Маркс вскрыл про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей. Изу­че­ние внеш­ней сто­ро­ны явле­ний он заме­нил иссле­до­ва­ни­ем внут­рен­них зако­нов раз­ви­тия, скры­тых за этой бро­са­ю­щей­ся в гла­за внеш­но­стью. Диа­лек­ти­че­ский метод тре­бу­ет от нас, что­бы иссле­до­ва­ние застыв­ших вещей, изо­ли­ро­ван­ных друг от дру­га, было заме­не­но изу­че­ни­ем теку­чих, дина­ми­че­ских, вза­им­но объ­еди­нен­ных про­цес­сов. И это дела­ет Маркс, когда он все застыв­шие, непо­движ­ные фор­мы вещей, рас­по­ло­жен­ные рядом, обособ­лен­ные друг от дру­га, как бы непо­движ­ные, сво­дит к веч­но измен­чи­вым, те­кучим, пол­ным дина­ми­ки про­цес­сам, к изме­не­нию про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний лю­дей, к про­цес­су, кото­рый вызы­ва­ет­ся изме­не­ни­ем мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил. Маркс пока­зы­ва­ет нам, каким обра­зом опре­де­лен­ные про­из­вод­ствен­ные отноше­ния людей в силу при­су­щих им внут­рен­них про­ти­во­ре­чий услож­ня­ют­ся и, усложня­ясь, порож­да­ют новые, каче­ствен­но иные, фор­мы отно­ше­ния людей, — фор­мы, противо­положные пер­вым, отли­ча­ю­щи­е­ся от них. Основ­ное тре­бо­ва­ние диа­лек­ти­че­ско­го ме­тода, осу­ществ­ля­е­мое Марк­сом, заклю­ча­ет­ся таким обра­зом в тре­бо­ва­нии позна­ния при­су­щих явле­ни­ям про­ти­во­по­лож­но­стей и их един­ства.

Далее доклад­чик пере­хо­дит к ана­ли­зу неко­то­рых основ­ных групп экономи­ческих кате­го­рий. Спер­ва он рас­смат­ри­ва­ет уче­ние о двой­ствен­ной при­ро­де това­ра. Двой­ствен­ная при­ро­да това­ра явля­ет­ся выра­же­ни­ем двой­ствен­ной при­ро­ды тру­да, как тру­да абстракт­но­го и тру­да кон­крет­но­го. Двой­ствен­ная при­ро­да тру­да предста­вляет собой выяв­ле­ние про­ти­во­ре­чия, скры­то­го в самой струк­ту­ре товар­но­го хозяй­ства. Послед­нее, с одной сто­ро­ны, явля­ет­ся сово­куп­но­стью тру­до­вых дея­тель­но­стей, друг дру­га допол­ня­ю­щих и состав­ля­ю­щих извест­ное мате­ри­аль­ное един­ство. С дру­гой сто­ро­ны — это един­ство поко­ит­ся на част­ной соб­ствен­но­сти, на дроб­ле­нии средств про­из­вод­ства меж­ду отдель­ны­ми лица­ми, кото­рые про­из­во­дят про­дук­ты в каче­стве това­ров и эти това­ры про­да­ют друг дру­гу.

Если мы посмот­рим на явле­ния обме­на с внеш­ней сто­ро­ны, то нам пока­жет­ся, что тут име­ет­ся целый ряд дей­ствий, друг с дру­гом совер­шен­но не свя­зан­ных. В про­стран­стве обще­ствен­ной жиз­ни товар и день­ги заме­ща­ют друг дру­га, передвига­ются из одно­го места в дру­гое. На этой поверх­но­сти исче­за­ет вся­кая опре­де­лен­ность форм, и мы не видим соци­аль­но­го про­цес­са, скры­то­го за пере­дви­же­ни­ем това­ров. Но если мы взгля­нем на этот про­цесс ина­че, посмот­рим на ту пере­ме­ну соци­аль­ных форм, кото­рая про­ис­хо­дит в резуль­та­те дви­же­ния при­су­щей това­ру сто­и­мо­сти, то тогда мы уви­дим, что пре­вра­ще­ние това­ра в день­ги есть не что иное, как дви­же­ние това­ра через две про­ти­во­по­лож­ные фазы. Пере­ход това­ра на место денег предста­вляет собой дви­же­ние само­го това­ра, ибо он дол­жен прой­ти через две последователь­ные фазы: через фазу товар­ную и фазу денеж­ную. Этот пере­ход това­ра, его дви­же­ние про­ис­хо­дит пото­му, что товар обла­да­ет внут­рен­ним про­ти­во­ре­чи­ем, дву­мя противо­положными свой­ства­ми, кото­рые как раз и долж­ны най­ти себе выра­же­ние, долж­ны обна­ру­жить­ся в про­хож­де­нии това­ра через две про­ти­во­по­лож­ные фазы его дви­же­ния. Двой­ствен­ная при­ро­да това­ра осно­вы­ва­ет­ся на двой­ствен­ной при­ро­де тру­да, кото­рый созда­ет как потре­би­тель­ную сто­и­мость това­ра, так и при­креп­лен­ную к ней стои­мость. Соглас­но это­му труд това­ро­про­из­во­ди­те­ля так­же про­хо­дит через две противопо­ложные фазы сво­е­го раз­ви­тия. Из нату­раль­ной фор­мы кон­крет­но­го тру­да он перехо­дит в абстракт­ную фор­му, в кото­рой осу­ществ­ля­ет­ся его обще­ствен­ный харак­тер.

Товар про­ти­во­ре­чив. Он име­ет двой­ствен­ную при­ро­ду — как сто­и­мость и как потре­би­тель­ная сто­и­мость. Имен­но поэто­му товар и рас­па­да­ет­ся на товар и день­ги; сто­и­мость же это­го това­ра соот­вет­ствен­но рас­па­да­ет­ся на товар­ную и денеж­ную фор­му сто­и­мо­сти. Про­ти­во­ре­чие това­ра в основ­ном заклю­ча­ет­ся в том же, в чем заклю­ча­ет­ся и про­ти­во­ре­чие тру­да. Товар есть сто­и­мость, т. е. он име­ет обще­ствен­ное свой­ство пол­но­го урав­не­ния со все­ми дру­ги­ми това­ра­ми, — свой­ство, кото­рое дела­ет воз­мож­ным его обмен. Но вме­сте с тем товар пред­став­ля­ет собой потре­би­тель­ную сто­и­мость, на­туральный про­дукт. Будучи же тако­вым, он не может пол­но­стью обна­ру­жить свое обще­ствен­ное каче­ство, не может бес­пре­пят­ствен­но обме­ни­вать­ся на все дру­гие то­вары. Для того, что­бы товар мог обна­ру­жить свою обще­ствен­ную при­ро­ду, он дол­жен из той фор­мы, в кото­рой бла­го­да­ря огра­ни­чен­но­сти его потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти его обще­ствен­ная при­ро­да еще скры­та, перей­ти в фор­му обще­ствен­но­го про­дук­та, т. е. тако­го про­дук­та, кото­рый пред­став­ля­ет собой непо­сред­ствен­ное вопло­ще­ние обще­ствен­но­го тру­да, кото­рый может быть обме­нен на любой дру­гой про­дукт. Это изме­не­ние фор­мы, в кото­рой нахо­дит­ся товар, и про­ис­хо­дит в акте его обме­на на день­ги, в пере­хо­де от товар­но­го выра­же­ния сто­и­мо­сти к ее денеж­но­му вопло­ще­нию. Отсю­да так­же выте­ка­ет и необ­хо­ди­мость обра­зо­ва­ния двух про­ти­во­по­лож­ных форм сто­и­мо­сти: экви­ва­лент­ной, сра­щен­ной с нату­раль­ной фор­мой това­ров, и относитель­ной, т. е. отлич­ной от нату­раль­ной фор­мы.

От сто­и­мо­сти вооб­ще Маркс пере­хо­дит к уче­нию о про­стой фор­ме сто­и­мо­сти и мено­вой сто­и­мо­сти. Уче­ние о про­стой фор­ме сто­и­мо­сти есть уче­ние о появ­ле­нии пер­вич­ной диф­фе­рен­ци­а­ции, пер­вич­ных про­ти­во­по­лож­но­стей в ряде това­ров, кото­рые как буд­то бы обла­да­ют совер­шен­но оди­на­ко­вой обще­ствен­ной при­ро­дой, хотя и внут­ренне про­ти­во­ре­чи­вой. В уче­нии о рас­пре­де­ле­нии това­ра на две противо­положные фор­мы Маркс пока­зы­ва­ет, как в груп­пе одно­род­ных, отли­ча­ю­щих­ся оди­наковой обще­ствен­ной при­ро­дой това­ров в силу внут­ренне при­су­ще­го им противо­речия воз­ни­ка­ют два про­ти­во­по­лож­ные друг дру­гу това­ра: денеж­ный товар и про­стые това­ры. Вме­сте с тем появ­ля­ют­ся и две про­ти­во­по­лож­ные фор­мы сто­и­мо­сти: отно­си­тель­ная фор­ма сто­и­мо­сти и экви­ва­лент­ная фор­ма сто­и­мо­сти. Эти две проти­воположные фор­мы сто­и­мо­сти суще­ству­ют толь­ко в един­стве, они взаимообусло­влены. Их един­ство заклю­ча­ет­ся в един­стве их гене­зи­са, а так­же в том, что каж­дый товар дол­жен непре­мен­но прой­ти через две фазы, после чего он и обна­ру­жи­ва­ет свою обще­ствен­ную при­ро­ду. Отно­си­тель­ная фор­ма сто­и­мо­сти немыс­ли­ма без эквива­лентной, ибо самое поня­тие отно­си­тель­ной сто­и­мо­сти пред­по­ла­га­ет отно­ше­ние к дру­гому това­ру, нахо­дя­ще­му­ся в экви­ва­лент­ной фор­ме. И обрат­но — экви­ва­лент­ная фор­ма невоз­мож­на без отно­си­тель­ной. Каж­дая из этих форм явля­ет­ся не толь­ко одной фор­мой, но потен­ци­аль­но пред­став­ля­ет собой и дру­гую фор­му.

После того, как про­изо­шло око­сте­не­ние про­ти­во­по­лож­но­стей, заклю­чен­ных в това­ре, выде­ля­ет­ся золо­то, как все­об­щий товар. С это­го момен­та каж­дый дру­гой товар дол­жен быть обме­нен на золо­то, он уже потен­ци­аль­но носит в себе денеж­ный образ, уже зара­нее пред­став­ля­ет собой един­ство сво­ей нату­раль­ной фор­мы и денеж­ной фор­мы, кото­рая долж­на быть еще реа­ли­зо­ва­на. Теперь мы уже име­ем това­ры и про­ти­во­сто­я­щие им день­ги, при­чем каж­дый из них, иде­аль­но или потен­ци­аль­но, име­ет в себе свою допол­ни­тель­ную, вто­рую сто­ро­ну. Поля­ри­за­ция функ­ций и их вза­им­ное про­ник­но­ве­ние завер­ши­лось. Теперь идет даль­ней­шие раз­ви­тие противопо­ложностей функ­ций меж­ду това­ра­ми и день­га­ми. Маркс пере­хо­дит к иссле­до­ва­нию функ­ций денег. Послед­ние рас­по­ло­же­ны им в поряд­ке воз­рас­та­ю­щей, уси­ли­ва­ю­щей­ся про­ти­во­по­лож­но­сти меж­ду това­ром и день­га­ми.

В мере сто­и­мо­сти про­цесс про­ти­во­по­ло­же­ния денег и това­ра, про­цесс отчуж­дения денег от това­ра нахо­дит­ся еще на пер­вых сту­пе­нях сво­е­го раз­ви­тия. По сво­е­му про­ис­хож­де­нию мера сто­и­мо­сти нераз­рыв­но свя­зан­на с това­ром и порож­да­ет­ся дей­ствием всех това­ров. День­ги высту­па­ют здесь как иде­аль­ная денеж­ная фор­ма, кото­рая при­су­ща само­му това­ру и состав­ля­ет его свой­ство. Если в мере сто­и­мо­сти денеж­ное бытие това­ра еще не отде­ле­но на деле от его реаль­но­го бытия, то в сред­стве обра­ще­ния товар посред­ством обме­на на день­ги при­об­ре­та­ет само­сто­я­тель­ное суще­ство­ва­ние, осво­бож­ден­ное от вся­кой свя­зи с его реаль­ным суще­ство­ва­ни­ем. Дви­жение самих това­ров при­об­ре­та­ет в этой функ­ции денег фор­му дви­же­ния осо­бой вещи, кото­рая нахо­дит­ся вне това­ров, кото­рая им про­ти­во­по­став­ле­на, но вме­сте с этим день­ги игра­ют здесь лишь вспо­мо­га­тель­ную роль сред­ства обра­ще­ния то­варной сто­и­мо­сти. Поэто­му дви­же­ние сред­ства обра­ще­ния еще цели­ком отра­жа­ет дви­жение самих това­ров.

В фор­ме денег как сокро­ви­ща мы от теку­чей фор­мы денег пере­хо­дим к их твер­дой или застыв­шей фор­ме. Про­цесс отчуж­де­ния денег от това­ра идет даль­ше; про­ти­во­по­лож­ность меж­ду това­ра­ми и день­га­ми укреп­ля­ет­ся и уси­ли­ва­ет­ся. Стре­мление удер­жать това­ры в виде, посто­ян­но при­год­ном для обра­ще­ния, при­ни­ма­ет фор­му изъ­я­тия денег из обра­ще­ния в каче­стве сокро­ви­ща. Нако­нец, в роли платеж­ного сред­ства день­ги высту­па­ют уже не как пред­ста­ви­те­ли това­ров, не как мимолет­ное сред­ство обме­на одно­го про­дук­та на дру­гой, а как абсо­лют­ная фор­ма мено­вой сто­и­мо­сти, как поко­я­ще­е­ся бытие все­об­ще­го экви­ва­лен­та, как абсо­лют­ный товар.

В этом дви­же­нии раз­лич­ных функ­ций денег, рав­но как и в раз­ви­тии дру­гих кате­го­рий неор­га­ни­зо­ван­но­го хозяй­ства, у нас, конеч­но, не полу­ча­ет­ся саморазви­тия поня­тий, не полу­ча­ет­ся чисто логи­че­ско­го, имма­нент­но­го дви­же­ния. Ибо мы берем те поня­тия и те сто­ро­ны явле­ний, выра­жен­ные в этих поня­ти­ях, кото­рые дей­стви­тель­но суще­ству­ют и кото­рые дей­стви­тель­но раз­ви­ва­ют­ся и игра­ют роль дви­гателя эко­но­ми­че­ских явле­ний. Ход раз­ви­тия эко­но­ми­че­ских кате­го­рий пред­став­ля­ет собой, в сво­их основ­ных и общих чер­тах, отра­же­ние реаль­но­го про­цес­са. Это есть и отра­же­ние исто­ри­че­ско­го гене­зи­са и одно­вре­мен­но отра­же­ние вза­и­мо­от­но­ше­ний этих явле­ний в реаль­ной дей­стви­тель­но­сти внут­ри систе­мы капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства.

Появ­ле­ние капи­та­ла — заяв­ля­ет доклад­чик — зна­ме­ну­ет собой гран­ди­оз­ней­шую и реша­ю­щую поля­ри­за­цию обще­ства, гран­ди­оз­ный про­цесс появ­ле­ния противополож­ностей в преж­де одно­род­ной сре­де това­ро­про­из­во­ди­те­лей. Про­изо­шла поля­ри­за­ция мира това­ро­про­из­во­ди­те­лей, про­ис­хо­дит гран­ди­оз­ней­ший исто­ри­че­ский про­цесс отде­ле­ния работ­ни­ков от средств про­из­вод­ства. Появ­ля­ют­ся два типа товаропро­изводителей: про­дав­цов рабо­чей силы и обла­да­те­лей средств про­из­вод­ства. Это появ­ле­ние про­ти­во­по­лож­но­стей и про­ти­во­ре­чий в сре­де товар­но­го хозяй­ства име­ет реша­ю­щее зна­че­ние. Здесь мы нахо­дим появ­ле­ние тех про­ти­во­по­лож­но­стей, кото­рые созда­ют и под­го­тов­ля­ют субъ­ек­тив­ные фак­то­ры клас­со­вой борь­бы, борь­бы меж­ду клас­са­ми, те субъ­ек­тив­ные фак­то­ры, кото­рые на фоне всех противоре­чий, порож­да­е­мых капи­та­ли­сти­че­ским спо­со­бом про­из­вод­ства, созда­ют возмож­ность пере­хо­да в новую, выс­шую сту­пень. Про­ти­во­ре­чие, выра­жа­ю­ще­е­ся в клас­совой борь­бе, дей­ству­ет на фоне всех про­ти­во­по­лож­но­стей и про­ти­во­ре­чий, при­су­щих товар­но­му хозяй­ству. Вме­сте с тем здесь завя­зы­ва­ет­ся тот цен­траль­ный узел, кото­рый дол­жен дать раз­ре­ше­ние всех этих про­ти­во­по­лож­но­стей.

Даль­ней­шие раз­ви­тие про­ти­во­по­лож­но­стей уже сре­ди само­го капи­та­ла — это рас­па­де­ние капи­та­ла на три вида капи­та­ла, уче­ние о кру­го­обо­ро­те капи­та­ла. Три обособ­лен­ные фор­мы капи­та­ла — про­мыш­лен­ный, товар­но-тор­го­вый и денеж­но-тор­­го­вый — Маркс рас­смат­ри­ва­ет как после­ду­ю­щие фазы дви­же­ния одно­го и того же капи­та­ла. В про­ти­во­по­лож­ных явле­ни­ях это­го дви­же­ния он откры­ва­ет их един­ство, после это­го он идет обрат­но син­те­ти­че­ским путем и пока­зы­ва­ет, что един­ство не­обходимо долж­но рас­пасть­ся на про­ти­во­по­лож­ные фазы, на про­ти­во­по­лож­ные фор­мы. С этим уче­ни­ем о кру­го­обо­ро­те капи­та­ла тес­но свя­за­но уче­ние о нетру­до­вых дохо­дах. Раз капи­тал рас­па­да­ет­ся на три само­сто­я­тель­ные обособ­лен­ные фор­мы, то в соот­ветствии с этим изме­не­ни­ем про­из­вод­ствен­ных клас­со­вых соот­но­ше­ний про­ис­хо­дит изме­не­ние в рас­пре­де­ле­нии. При­ба­воч­ная сто­и­мость рас­па­да­ет­ся на предпринима­тельскую при­быль, про­цент и тор­го­вую при­быль. В этом рас­па­де­нии при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти раз­лич­ные ее состав­ные части высту­па­ют в фор­ме само­сто­я­тель­ных до­ходов. Здесь завер­ша­ет­ся та фор­ма отчуж­де­ния и око­сте­не­ния при­ба­воч­ной стои­мости, кото­рая при­во­дит к тому, что отдель­ные ее части при­вя­зы­ва­ют­ся к раз­лич­ным эле­мен­там дан­но­го про­цес­са про­из­вод­ства и счи­та­ют­ся про­ис­хо­дя­щи­ми как буд­то бы из этих эле­мен­тов про­из­вод­ства.

Еди­ный про­цесс дви­же­ния обще­ствен­но­го тру­да при­ни­ма­ет целый ряд все более услож­ня­ю­щих­ся, все более отчуж­ден­ных форм. Одно­вре­мен­но про­ис­хо­дит все боль­шее объ­еди­не­ние про­цес­са мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства, кото­рое охва­ты­ва­ет все части зем­но­го шара и дела­ет их частя­ми еди­ной систе­мы раз­де­ле­ния тру­да. Рост, обще­ствен­ных тен­ден­ций про­из­вод­ства идет парал­лель­но с умно­же­ни­ем соци­аль­ных форм вещей, застыв­ших в отчуж­де­ни­ях, внешне про­ти­во­по­лож­ных друг дру­гу и дви­жущихся с отно­си­тель­ной само­сто­я­тель­но­стью. Кри­зи­сы кла­дут конец этой види­мой само­сто­я­тель­но­сти раз­лич­ных эле­мен­тов: они пока­зы­ва­ют, что все обосо­бив­ши­е­ся части дви­жут­ся в пре­де­лах еди­ной систе­мы сто­и­мо­стей, в пре­де­лах еди­ной систе­мы обще­ствен­но­го тру­да.

Про­ти­во­по­лож­ность това­ра и денег явля­ет­ся пер­вым абстракт­ным и формаль­ным усло­ви­ем воз­ник­но­ве­ния кри­зи­са. Тот факт, что акт обме­на рас­пал­ся на два отдель­ные акта, обосо­бив­ши­е­ся по отно­ше­нию друг к дру­гу, уже дает воз­мож­ность раз­ры­ва еди­но­го про­цес­са. В функ­ции денег как пла­теж­но­го сред­ства мы видим, как обосо­бив­ши­е­ся функ­ции денег при­об­ре­та­ют само­сто­я­тель­ность по отно­ше­нию к то­варному миру, и это опять-таки слу­жит усло­ви­ем для воз­ник­но­ве­ния кри­зи­са. Од­нако это лишь воз­мож­ность кри­зи­са. Его необ­хо­ди­мость кро­ет­ся в усло­ви­ях капита­листического, а не про­сто­го товар­но­го хозяй­ства. В капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве самый капи­тал рас­па­да­ет­ся на обосо­бив­ши­е­ся части в виде про­мыш­лен­но­го, тор­го­во­го и денеж­но­го капи­та­ла. Это рас­па­де­ние капи­та­ла на капи­тал в про­из­вод­стве и ка­питал в обра­ще­нии слу­жит одним из важ­ней­ших усло­вий в деле объ­яс­не­ния кри­зи­са. Нако­нец, обосо­бив­ши­е­ся нетру­до­вые дохо­ды, дви­га­ясь в раз­ных направ­ле­ни­ях по отно­си­тель­но само­сто­я­тель­ным зако­нам, раз­ру­ша­ют свое един­ство. Все это обособле­ние раз­лич­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей явля­ет­ся усло­ви­ем для возникно­вения кри­зи­сов, в кото­рых обна­ру­жи­ва­ет­ся про­ти­во­ре­чие меж­ду ростом про­из­во­ди­тель­ных сил и узки­ми рам­ка­ми про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства. Нару­ше­ние един­ства все­го обще­ствен­но­го про­цес­са про­из­вод­ства неми­ну­е­мо ведет к кри­зи­су все­го капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства. Послед­ний обна­ру­жи­ва­ет взаи­мосвязанность, един­ство всех этих обосо­бив­ших­ся частей.

Доклад С. А. Бессонова

В нача­ле сво­е­го выступ­ле­ния содо­клад­чик С. А. Бес­со­нов счи­та­ет необхо­димым срав­нить диа­лек­ти­ку в «Капи­та­ле» и диа­лек­ти­ку у Руби­на.

Непра­виль­ное пони­ма­ние про­ти­во­ре­чия меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми, гово­рит т. Бес­со­нов, неиз­беж­но ведет к ошиб­кам в обла­сти тео­рии соци­аль­ной рево­лю­ции, точ­но так же как ошиб­ки в обла­сти тео­рии соци­аль­ной рево­лю­ции боль­шею частью поко­ят­ся на непра­виль­ном пони­ма­нии про­ти­во­ре­чия меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми. Поэто­му иссле­до­ва­ние это­го основ­но­го и так ска­зать, веду­ще­го противоре­чия капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства долж­но пред­став­лять собою глав­ное содер­жа­ние вся­кой рабо­ты, посвя­щен­ной выяс­не­нию диа­лек­ти­че­ско­го мето­да Марк­са. Меж­ду тем доклад Руби­на созна­тель­но укло­ня­ет­ся от осве­ще­ния это­го основ­но­го про­ти­во­ре­чия товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства.

В пол­ном про­ти­во­ре­чии с Марк­сом, Рубин берет для иллю­стра­ции диалектиче­ского мето­да не основ­ное, а вто­рич­ное, про­из­вод­ное дви­же­ние, вызы­ва­е­мое про­тиворечием меж­ду про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми и соци­аль­ны­ми фор­ма­ми вещей. Такая поста­нов­ка дела совер­шен­но ана­ло­гич­на штамм­ле­ров­ской и стру­ви­ан­ской трак­тов­ке про­бле­мы и дав­но раз­об­ла­че­на Пле­ха­но­вым как анти­диа­лек­ти­че­ская, иде­алистическая и мета­фи­зи­че­ская.

Выбор иллю­стра­ций диа­лек­ти­че­ско­го мето­да в «Капи­та­ле» не может быть про­из­воль­ным, иссле­до­ва­тель обя­зан сосре­до­то­чить свое вни­ма­ние на тех про­бле­мах поли­ти­че­ской эко­но­мии, кото­рые непо­сред­ствен­но свя­за­ны с вопро­сом со­циальной рево­лю­ции, и не дол­жен заби­рать­ся в сфе­ру вто­ро­сте­пен­ных, част­ных во­просов дви­же­ния кате­го­рий, кото­рые уво­дят нас от этой основ­ной про­бле­мы.

По мне­нию Лени­на, «глав­ное в уче­нии Марк­са, это — выяс­не­ние все­мир­но-исто­ри­че­ской речи про­ле­та­ри­а­та как стро­и­те­ля соци­а­ли­сти­че­ско­го обще­ства» и «уче­ние о при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти как кра­е­уголь­ном камне эко­но­ми­че­ской тео­рии Марк­са». Но напрас­но мы ста­нем искать осве­ще­ния этих вопро­сов в тези­сах Руби­на или в его сочи­не­ни­ях.

Нако­нец, если уж и гово­рить о диа­лек­ти­ке кате­го­рий в эко­но­ми­че­ской си­стеме Марк­са, то нель­зя прой­ти мимо того, что и Маркс и Энгельс счи­та­ли самы­ми важ­ны­ми в «Капи­та­ле» и под­лин­но сво­и­ми вовсе не те кате­го­рии, кото­рые берет Рубин для сво­е­го изоб­ра­же­ния диа­лек­ти­ки, а нечто дру­гое.

Маркс счи­тал самым важ­ным в «Капи­та­ле», тем совер­шен­но новым, что он внес в поли­ти­че­скую эко­но­мию: 1) уче­ние о двой­ствен­ном харак­те­ре тру­да, 2) уче­ние о при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти как общей фор­ме нетру­до­во­го дохо­да и 3) уче­ние о зара­ботной пла­те как ирра­ци­о­наль­ной фор­ме про­яв­ле­ния скры­ва­ю­ще­го­ся за ней отно­ше­ния. Ни той, ни дру­гой, ни тре­тьей сфе­ры при­ло­же­ния диа­лек­ти­че­ско­го мето­да нет в тези­сах Руби­на. Далее. Энгельс в каче­стве глав­но­го при­ме­ра диа­лек­ти­че­ско­го раз­вития кате­го­рий в систе­ме Марк­са ука­зы­ва­ет на «раз­ви­тие от това­ра к капи­та­лу» как на пре­крас­ную иллю­стра­цию диа­лек­ти­че­ско­го дви­же­ния кате­го­рий, соот­вет­ству­ю­щих дви­же­нию реаль­ной жиз­ни. Но напрас­но мы ста­ли бы искать у Руби­на осве­ще­ния и этой важ­ней­шей сфе­ры при­ло­же­ния диа­лек­ти­ки в «Капи­та­ле». Выбрав про­из­воль­но (т. е. не диа­лек­ти­че­ски, а мета­фи­зи­че­ски) те про­ти­во­по­лож­но­сти, о кото­рых ему удоб­но гово­рить, Рубин в про­ти­во­по­лож­ность Марк­су, Энгель­су и Лени­ну ста­ра­тель­но обхо­дит все дей­стви­тель­но живые, бое­вые при­ме­ры рево­лю­ци­он­ной диа­лектики, увле­кая чита­те­ля во вто­ро­сте­пен­ные про­из­вод­ные дета­ли фор­маль­но диалек­тического дви­же­ния. Тем самым выхо­ла­щи­ва­ет­ся суть диа­лек­ти­ки, заклю­ча­ю­ща­я­ся, как извест­но, в охва­те всех мно­го­сто­рон­них отно­ше­ний живой эко­но­ми­че­ской действи­тельности, начи­ная от самых основ­ных веду­щих про­ти­во­ре­чий и отно­ше­ний и кон­чая вто­ро­сте­пен­ны­ми и про­из­вод­ны­ми. Одно­сто­ронне про­из­воль­но сузив диа­лектику, Рубин пре­вра­ща­ет ее тем самым в мета­фи­зи­ку, в пол­ном согла­сии с общей сво­ей неисто­ри­че­ской, недиа­лек­ти­че­ской и иде­а­ли­сти­че­ской кон­цеп­ци­ей.

Необ­хо­ди­мо — про­дол­жа­ет т. Бес­со­нов — оста­но­вить­ся на отдель­ных из­вращениях Марк­са Руби­ным.

Поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет «про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния дан­но­го исто­рически опре­де­лен­но­го обще­ства в их воз­ник­но­ве­нии, раз­ви­тии и упад­ке» (Ленин). Но что такое про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния? «Сово­куп­ность отно­ше­ний, в кото­рых носи­те­ли про­из­вод­ства сто­ят к при­ро­де и друг к дру­гу, отно­ше­ний, при кото­рых они про­из­во­дят, — эта сово­куп­ность как раз и есть обще­ство, рассматри­ваемое с точ­ки зре­ния его эко­но­ми­че­ской струк­ту­ры» — гово­рит Маркс. Отно­ше­ния людей, т. е. отно­ше­ния чело­ве­че­ско­го кол­лек­ти­ва к при­ро­де, при­над­ле­жат к сфе­ре про­из­во­ди­тель­ных сил, состав­ляя в то же вре­мя, по мне­нию Марк­са, осно­ву и «дру­гую» сто­ро­ну отно­ше­ний людей меж­ду собою. Пред­став­ляя таким обра­зом един­ство про­ти­во­по­лож­но­сти, обе эти сто­ро­ны мате­ри­аль­но­го про­цес­са про­из­вод­ства вхо­дят в пред­мет поли­ти­че­ской эко­но­мии.

В каче­стве един­ствен­но­го образ­ца вза­и­мо­дей­ствия про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний и про­из­во­ди­тель­ных сил Рубин ука­зы­ва­ет на связь повы­ше­ния орга­ни­че­ско­го соста­ва капи­та­ла с повы­ше­ни­ем его тех­ни­че­ско­го соста­ва и наобо­рот. Веду­щее основ­ное про­тиворечие капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства, кон­ча­ю­ще­е­ся и раз­ре­ша­ю­ще­е­ся в соци­аль­ной рево­лю­ции, све­де­но таким обра­зом Руби­ным к про­фес­сор­ски-пусто­му фор­маль­но­му и неле­по­му при­ме­ру. Рубин во всех слу­ча­ях под про­из­вод­ствен­ны­ми сила­ми разу­ме­ет вещи, а под про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми «соци­аль­ную фор­му» этих вещей. Такое меха­ни­сти­че­ское пони­ма­ние един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей ниче­го обще­го, ко­нечно, не име­ет с диа­лек­ти­кой.

Рубин счи­та­ет, что про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния не могут воз­ни­кать непосред­ственно из «дан­но­го состо­я­ния» про­из­во­ди­тель­ных сил. По Руби­ну выхо­дит, что про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния толь­ко один раз полу­ча­ют непо­сред­ствен­ный тол­чок от про­из­вод­ствен­ных сил, а затем начи­на­ют раз­ви­вать­ся в силу при­су­щей им имма­нентной тен­ден­ции сами из себя, через себя и посред­ством себя. Это есть кон­цеп­ция меха­ни­че­ско­го иде­а­лиз­ма, кото­рая с голо­вой выда­ет Руби­на, когда ему при­хо­дит­ся дер­жать экза­мен на зна­ние мате­ри­а­ли­сти­че­ской рево­лю­ци­он­ной диа­лек­ти­ки. Это — мимик­рия анти­марк­сист­ской сути его воз­зре­ний.

Рубин, подоб­но Стру­ве, под­ме­ня­ет основ­ное про­ти­во­ре­чие меж­ду производи­тельными сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми про­из­вод­ным противоре­чием меж­ду про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми и их вещ­ным выра­же­ни­ем. Тем самым все клас­со­вые про­ти­во­ре­чия выки­ды­ва­ют­ся из поли­ти­че­ской эко­но­ми­ки и переад­ресовываются к несу­ще­ству­ю­щей нау­ке об обще­ствен­ной тех­ни­ке. Об основ­ном про­ти­во­ре­чии нет ни одно­го сло­ва в докла­де Руби­на.

В систе­ме Руби­на «соци­аль­ные фор­мы вещей» не толь­ко выра­жа­ют производ­ственные отно­ше­ния, но и созда­ют их. Если про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния суть «выра­же­ния соци­аль­ных функ­ций или соци­аль­ных форм, при­ни­ма­е­мых веща­ми», то чем, напри­мер, отли­ча­ют­ся про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния совет­ско­го обще­ства от про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний капи­та­лиз­ма, если и там и тут вещи обла­да­ют одной и той же «соци­аль­ной фор­мой» сто­и­мо­сти и денег?

Рубин совер­ше­но иска­жа­ет общее уче­ние Марк­са о день­гах. Он отож­деств­ля­ет, напри­мер, про­цесс «обра­зо­ва­ния» экви­ва­лент­ной фор­мы с про­цес­сом «обра­зо­ва­ния» отно­си­тель­ной фор­мы. Одна­ко Маркс счи­тал отно­си­тель­ную фор­му веду­щим на­чалом экви­ва­лент­ной фор­мы. Дви­же­ние и раз­ви­тие экви­ва­лент­ной фор­мы высту­па­ет перед нами как след­ствие раз­ви­тия отно­си­тель­ной фор­мы, отра­жа­ю­щей в свою оче­редь раз­ви­тие про­из­во­ди­тель­ных сил. Но эта живая и под­лин­но диа­лек­ти­че­ская сто­ро­на уче­ния о день­гах абсо­лют­но обой­де­на схо­ла­стом Руби­ным пото­му, что с точ­ки зре­ния его кон­цеп­ции при­ро­да денег цели­ком свя­за­на с актом обме­на как тако­вым и не име­ет отно­ше­ния к раз­ви­тию мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства.

Далее т. Бес­со­нов пере­хо­дит к вопро­су о пред­ме­те поли­ти­че­ской эко­но­мии.

Отно­ше­ния чело­ве­че­ско­го кол­лек­ти­ва к при­ро­де — гово­рит он — вхо­дят в пред­мет поли­ти­че­ской эко­но­мии так же, как и отно­ше­ния людей друг к дру­гу в про­цес­се капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства. Обе эти сто­ро­ны обще­ствен­но­го про­цес­са производ­ства при всех сво­их отли­чи­ях нераз­рыв­но свя­за­ны друг с дру­гом и пред­став­ля­ют собою самое един­ство про­ти­во­по­лож­но­стей. Про­цесс обще­ствен­но-эко­но­ми­че­ско­го раз­вития не может быть понят, если выки­нуть одну из сто­рон это­го един­ства. В этом слу­чае исче­за­ет прин­цип вся­ко­го раз­ви­тия — дви­же­ние и «борь­ба» про­ти­во­по­лож­но­стей.

В опре­де­ле­нии пред­ме­та поли­ти­че­ской эко­но­мии Рубин после­до­ва­тель­но придер­живается сле­ду­ю­щих непра­виль­ных фор­му­ли­ро­вок: 1) «марк­со­ва систе­ма изу­ча­ет ряд услож­ня­ю­щих­ся «эко­но­ми­че­ских форм» вещей или «опре­де­лен­но­стей фор­мы» соответ­ствующих ряду услож­ня­ю­щих­ся про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей»; 2) объ­ект изу­че­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии — народ­ное хозяй­ство, как извест­ное, хотя и отно­сительное, един­ство». Пер­вая фор­му­ли­ров­ка спи­са­на у соци­аль­ной шко­лы, вто­рая — из бур­жу­аз­ных учеб­ни­ков.

Рубин пред­ла­га­ет пере­дать про­из­во­ди­тель­ные силы в осо­бую нау­ку об обще­ственной тех­ни­ке, кото­рой еще нет; он не учи­ты­ва­ет того обсто­я­тель­ства, что это пред­ло­же­ние озна­ча­ет фак­ти­че­ски при­зна­ние бес­со­дер­жа­тель­но­сти всей до сих пор быв­шей поли­ти­че­ской эко­но­мии. Напри­мер, марк­со­ва поли­ти­че­ская эко­но­мия, создан­ная в тот пери­од, когда, по мне­нию Руби­на, нау­ки об обще­ствен­ной тех­ни­ке еще не было и в помине, долж­на быть с этой точ­ки зре­ния при­зна­на или нена­уч­ной или бес­содержательной и во всех слу­ча­ях — недиа­лек­ти­че­ской. На самом деле Маркс не вы­брасывает содер­жа­ния, а наобо­рот — вза­им­ную связь и про­ти­во­ре­чие меж­ду содержа­нием и фор­мой дела­ет глав­ным пред­ме­том сво­е­го изу­че­ния.

Мате­ри­аль­ный суб­страт про­из­во­ди­тель­ных сил явля­ет­ся осно­вой обществен­ного раз­ви­тия лишь постоль­ку, посколь­ку он охва­чен живым пла­ме­нем тру­да, т. е. посколь­ку нахо­дит­ся в дей­ствии. Изу­че­ние само­го суб­стра­та как тако­во­го не вхо­дит в поли­ти­че­скую эко­но­мию. Вза­им­ное же отно­ше­ние отдель­ных эле­мен­тов это­го суб­страта, т. е. про­из­во­ди­тель­ные силы в дей­ствии, про­цесс тру­да «как тако­вой» — состав­ля­ют такую же неотъ­ем­ле­мую состав­ную часть поли­ти­че­ской эко­но­мии, как и обу­слов­лен­ная им обще­ствен­ная фор­ма про­из­вод­ствен­но­го про­цес­са.

Ошиб­ка Руби­на поко­ит­ся на том, что он пред­став­ля­ет себе поли­ти­че­скую эко­номию исклю­чи­тель­но как нау­ку о тех отно­ше­ни­ях про­из­вод­ства, кото­рые свя­за­ны с пере­да­чей вещей и не могут быть выра­же­ны ина­че, как через вещи. Подоб­ное пред­ставление есть гипер­тро­фи­ро­ван­ная абстрак­ция про­сто­го товар­но­го обще­ства, тем более непо­нят­ная у Руби­на, что он отри­ца­ет исто­ри­че­ское суще­ство­ва­ние тако­го обще­ства. Коопе­ра­ция и ее раз­ви­тие, фор­мы — ману­фак­ту­ра и фаб­ри­ка — явля­ют­ся основ­ны­ми и гос­под­ству­ю­щи­ми фор­ма­ми капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства, а меж­ду тем в преде­лах этих форм отно­ше­ния про­из­во­ди­те­лей вовсе не при­ни­ма­ют вещ­но­го харак­те­ра, не свя­за­ны с пере­да­чей вещей и тем менее «вызы­ва­ют­ся» или «созда­ют­ся» подоб­ной пере­да­чей. Поэто­му они исче­за­ют из поля зре­ния Руби­на, а вме­сте с ними исче­за­ет и основ­ное про­ти­во­ре­чие капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства — меж­ду обще­ствен­ным харак­те­ром тру­да и част­ным харак­те­ром при­сво­е­ния. Пред­ме­том поли­ти­че­ской эко­номии явля­ют­ся как про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, свя­зан­ные с вещ­ной фор­мой, так и про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, не обу­слов­лен­ные вещ­ным выра­же­ни­ем, раз­ви­ва­ю­щи­е­ся как пря­мое отри­ца­ние и про­ти­во­по­лож­ность пер­вых. Дви­же­ние и раз­ви­тие этих проти­воположностей и есть про­цесс воз­ник­но­ве­ния, раз­ви­тия и гибе­ли капи­та­ли­сти­че­ско­го спо­со­ба про­из­вод­ства. Не понять это­го зна­чит не понять рево­лю­ци­он­ной сути диалек­тики Марк­са.

Сле­ду­ю­щий вопрос, кото­рый ста­вит т. Бес­со­нов, это вопрос о двой­ствен­ном харак­те­ре тру­да. Маркс в раз­ли­че­нии двой­ствен­но­го харак­те­ра тру­да видел ключ к пони­ма­нию всей поли­ти­че­ской эко­но­мии. Рубин, гово­рит т. Бес­со­нов, не раз­ре­ша­ет про­ти­во­ре­чия меж­ду кон­крет­ным и абстракт­ным тру­дом тем, что устра­ня­ет одну из сто­рон это­го про­ти­во­ре­чия, а имен­но выки­ды­ва­ет кон­крет­ный труд совер­шен­но из поли­ти­че­ской эко­но­мии. Меж­ду тем дви­же­ние это­го про­ти­во­ре­чия есть основ­ное, содер­жа­ние и основ­ной смысл не толь­ко I гла­вы «Капи­та­ла», но и всей поли­ти­че­ской эко­но­мии.

Рубин совер­шен­но про­смот­рел диа­лек­ти­че­ское раз­ви­тие двой­ствен­но­го харак­те­ра тру­да в систе­ме Марк­са. В про­стом товар­ном хозяй­стве обще­ствен­ные опре­де­ле­ния тру­да про­яв­ля­ют­ся, реа­ли­зу­ют­ся лишь в акте обме­на. В капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве, напро­тив, эти обще­ствен­ные опре­де­ле­ния тру­да, высту­па­ют непо­сред­ствен­но в про­цес­се коопе­ри­ро­ван­но­го обоб­ществ­лен­но­го про­из­вод­ства как опре­де­ле­ния «не­посредственно обще­ствен­но­го или обще­го тру­да» (Маркс). Про­цесс тру­да «как тако­вой» в нед­рах капи­та­ли­сти­че­ско­го пред­при­я­тия с точ­ки зре­ния сво­их опре­де­ле­ний пред­ставляется в неко­то­ром смыс­ле отри­ца­ни­ем про­цес­са тру­да в про­стом товар­ном обще­стве. Но это не пол­ное отри­ца­ние. Наря­ду с корен­ным изме­не­ни­ем внеш­не­го обна­ру­же­ния обще­ствен­ных опре­де­ле­ний кон­крет­но­го тру­да сохра­ня­ет­ся, про­дол­жа­ет суще­ство­вать ста­рая фор­ма обме­на вещей — на этот раз не меж­ду непо­сред­ствен­ны­ми про­из­во­ди­те­ля­ми, а меж­ду капи­та­ли­ста­ми — т. е. не толь­ко сохра­ня­ет­ся, но даже обост­ряются сти­хия и анар­хия обще­ствен­но­го про­из­вод­ства. Было бы неле­по не видеть глу­бо­ко­го прин­ци­пи­аль­но­го отли­чия это­го обме­на вещей меж­ду капи­та­ли­ста­ми и пре­жнего обме­на вещей меж­ду само­сто­я­тель­ны­ми про­из­во­ди­те­ля­ми. Обмен в капитали­стическом обще­стве для Руби­на по-преж­не­му про­дол­жа­ет быть толь­ко мето­дом выявле­ния обще­ствен­ных опре­де­ле­ний чело­ве­че­ско­го тру­да, в то вре­мя как он дав­но стал еще и мето­дом реа­ли­за­ции при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, при­сво­ен­ной капи­та­ли­стом в непо­­сред­ствен­но-обще­ствен­ном тру­до­вом про­цес­се.

Рубин ста­но­вит­ся совер­шен­но бес­по­мощ­ным, когда ему при­хо­дит­ся сталки­ваться с про­бле­мой кон­крет­но­го тру­да в вопро­сах коли­че­ства. Это име­ет место в трак­товке обще­ствен­но-необ­хо­ди­мо­го тру­да. У Руби­на не толь­ко пол­ное сме­ше­ние дока­пи­та­ли­сти­че­ской и капи­та­ли­сти­че­ской поста­нов­ки этой про­бле­мы. У него сме­ша­ны одно­вре­мен­но два совер­шен­но непра­виль­ных под­хо­да к вопро­су. С одной сто­ро­ны, он в духе сво­ей кон­цеп­ции пыта­ет­ся трак­то­вать обще­ствен­но-необ­хо­ди­мый труд как резуль­тат обме­на. С дру­гой сто­ро­ны, опа­са­ясь бли­зо­сти к «эко­но­ми­че­ской, или ры­ночной вер­сии», Рубин совер­шен­но меха­ни­че­ски вклю­чил в свою кни­гу чисто бог­да­нов­ское опре­де­ле­ние обще­ствен­но-необ­хо­ди­мо­го тру­да (напри­мер, «тех­ни­ка про­из­вод­ства оста­ет­ся един­ствен­ным опре­де­ля­ю­щим фак­то­ром сто­и­мо­сти»). Рубин не сумел при­мирить каче­ствен­ную и коли­че­ствен­ную сто­ро­ну явле­ний сто­и­мо­сти толь­ко пото­му, что он выки­нул кон­крет­ный труд за пре­де­лы сво­е­го уче­ния.

Тов. Бес­со­нов пере­хо­дит затем к вопро­су о день­гах.

Игно­ри­ро­ва­ние кон­крет­но­го тру­да, т. е. игно­ри­ро­ва­ние раз­ви­тия мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил, при­ве­ло Руби­на к непра­виль­но­му изло­же­нию марк­сист­ской тео­рии денег.

Про­ис­хож­де­ние денег нераз­рыв­но свя­за­но с тем, недо­ста­точ­но выяв­лен­ным у Руби­на, фак­том, что в усло­ви­ях товар­но­го про­из­вод­ства труд, потра­чен­ный на изго­тов­ле­ние про­дук­та, не может быть изме­рен в сво­ей соб­ствен­ной имма­нент­ной мере, а дол­жен быть обя­за­тель­но выра­жен в вещ­ной фор­ме дру­го­го това­ра. Это про­ти­во­ре­чие, нахо­дя­щее себе выра­же­ние в рас­па­де­нии това­ра на товар и день­ги, есть не что иное, как фор­маль­ное отра­же­ние дей­стви­тель­но­го про­ти­во­ре­чия меж­ду обще­ствен­ным харак­те­ром про­из­вод­ства (обще­ствен­ное раз­де­ле­ние тру­да) и частно­правовым харак­те­ром при­сво­е­ния (част­ный обмен). Это раз­гра­ни­че­ние, лежа­щее в осно­ве денеж­ной рефор­мы, пред­став­ля­ет собою не про­сто само­раз­ви­тие фор­мы сто­и­мо­сти и не само­сто­я­тель­ное дви­же­ние «ее фаз», как пола­га­ет Рубин, а исто­ри­че­ски раз­вив­ший­ся резуль­тат раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил, како­вое раз­ви­тие в про­стом товар­ном обще­стве не может про­ис­хо­дить ина­че, как толь­ко в фор­ме роста обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да. Вся эта реаль­но-исто­ри­че­ская осно­ва денеж­ной фор­мы совер­шен­но опу­ще­на в изло­же­нии Руби­на. Отно­си­тель­ная и экви­ва­лент­ная фор­мы берут­ся им в сво­ем раз­ви­том виде как выра­же­ние «двух фаз» дви­же­ния одно­го и того же това­ра. «Дви­же­ние денег рефлек­ти­ру­ет дви­же­ние това­ров». На самом деле раз­ви­тие денег «рефлек­ти­ру­ет» не «две фазы дви­же­ния одно­го и того же това­ра», а дли­тель­ный исто­ри­че­ский про­цесс раз­ви­тия обме­на вширь и вглубь, како­вое раз­витие есть един­ствен­ный спо­соб выра­же­ния рас­ту­щей про­из­во­ди­тель­ной силы тру­да на дан­ном уровне мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил. Маркс счи­тал сво­ей глав­ной зада­чей в тео­рии денег — пока­зать воз­ник­но­ве­ние этой денеж­ной фор­мы, т. е. про­сле­дить раз­ви­тие того вопло­ще­ния сто­и­мо­сти, каким явля­ет­ся мено­вое отно­ше­ние това­ров от его про­стей­шей и наи­бо­лее скром­ной фор­мы вплоть до осле­пи­тель­ной денеж­ной фор­мы.

Круп­ней­шей ошиб­кой рубин­ско­го изло­же­ния раз­ви­тия денеж­ной фор­мы явля­ет­ся пол­ное игно­ри­ро­ва­ние им раз­лич­но­го зна­че­ния отно­си­тель­ной и эквивалент­ной фор­мы. Для него это про­сто «две фазы» дви­же­ния одно­го и того же това­ра. Раз­ви­тие отно­си­тель­ной фор­мы, явля­ю­ще­е­ся по Марк­су веду­щим в раз­ви­тии денеж­ной фор­мы, не что иное как выра­же­ние раз­ви­тия кон­крет­но­го тру­да и мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил. Рубин упу­стил эту, по при­зна­нию само­го Марк­са, важ­ней­шую сто­ро­ну тео­рии денег пото­му, что он выки­нул кон­крет­ный труд из сфе­ры сво­е­го рас­смот­ре­ния. Имен­но в этом пунк­те, через раз­ви­тие отно­си­тель­ной фор­мы, марк­со­ва тео­рия денег цели­ком свя­зы­ва­ет­ся и увя­зы­ва­ет­ся с его общей тео­ри­ей двой­ствен­но­го харак­те­ра тру­да и вза­и­мо­дей­ствия меж­ду мате­ри­аль­ны­ми про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми, как веду­щим нача­лом обще­ствен­но­го раз­ви­тия.

Крайне путан­но и неяс­но изла­га­ет Рубин марк­со­во уче­ние о функ­ци­ях денег. По его мне­нию, Маркс в уче­нии о функ­ци­ях денег про­сле­жи­ва­ет про­цесс постепен­ного углуб­ле­ния про­ти­во­по­лож­но­сти денег и това­ра. Сна­ча­ла эта противополож­ность носит «газо­об­раз­ный» харак­тер, затем «жид­кий», и, нако­нец, затвер­де­ва­ет в кри­стал­ли­че­ской фор­ме метал­ла. Меж­ду тем в дей­стви­тель­но­сти день­ги с само­го нача­ла высту­па­ют (прав­да, в раз­лич­ной сте­пе­ни) и как мера сто­и­мо­сти, и как сред­ство обра­ще­ния, и как сокро­ви­ще. В част­но­сти эта осо­бен­ность денег, как сокро­ви­ща, бро­са­ет яркий свет на ту поста­нов­ку, кото­рую Маркс при­дал про­бле­ме фор­мы и со­держания. Фор­ма (день­ги), дает воз­мож­ность акку­му­ля­ции обще­ствен­ной силы в не­многих част­ных руках, под­го­тав­ли­вая на извест­ной сту­пе­ни пре­вра­ще­ние этой силы в капи­тал. Фор­ма денег под­го­тов­ля­ет таким обра­зом фор­му капи­та­ла, т. е. возникно­вение в нед­рах про­сто­го товар­но­го обще­ства яче­ек круп­но­го кон­цен­три­ро­ван­но­го капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства. Про­смот­реть эту дина­ми­че­скую рево­лю­ци­он­но обще­ствен­ную роль денеж­ной фор­мы, огра­ни­чив­шись пустой физи­че­ской апо­ло­ги­ей о трех состо­я­ни­ях тел, — зна­чит ниче­го не понять в марк­со­вой диа­лек­ти­ке.

Далее т. Бес­со­нов оста­нав­ли­ва­ет­ся на вопро­се о «Капи­та­ле».

Тео­рия сто­и­мо­сти рабо­чей силы — гово­рит т. Бес­со­нов — важ­ней­шее при­ложение общей тео­рии сто­и­мо­сти и обо­рот­ная сто­ро­на тео­рии капи­та­ла. В пол­ном согла­сии со сво­ей мено­вой кон­цеп­ци­ей Рубин опре­де­ля­ет рабо­чую силу как «вещ­ное выра­же­ние про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния меж­ду рабо­чим и капи­та­ли­стом, как меж­ду дву­мя авто­ном­ны­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми». На самом деле рабо­чая сила не есть вы­ражение отно­ше­ния меж­ду това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми. Рабо­чая сила есть источ­ник тру­да, сово­куп­ность физи­че­ских и духов­ных спо­соб­но­стей, кото­ры­ми рас­по­ла­га­ет кон­крет­ный орга­низм, живая лич­ность чело­ве­ка. Рабо­чая сила не есть товар по сво­ей при­ро­де, как утвер­жда­ет Рубин; она ста­но­вит­ся това­ром лишь при опре­де­лен­ных истори­ческих усло­ви­ях, о кото­рых Рубин пред­по­чи­та­ет боль­шей частью мол­чать. Появ­ле­ние на рын­ке това­ра — рабо­чая сила — заклю­ча­ет в себе целый мир осо­бо­го исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия. Труд высту­па­ет перед нами не толь­ко как сози­да­тель сто­и­мо­сти, но и как сози­да­тель при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти. Бла­го­да­ря это­му сто­и­мость пре­вра­ща­ет­ся в само­раз­ви­ва­ю­щу­ю­ся, само­дви­жу­щу­ю­ся и само­воз­рас­та­ю­щую сто­и­мость. Эту дина­мическую сто­ро­ну уче­ния Марк­са о капи­та­ле Рубин совер­шен­но извра­тил, изоб­ра­зив капи­та­ли­сти­че­ское отно­ше­ние как отно­ше­ние авто­ном­ных «това­ро­про­из­во­ди­те­лей», выра­жен­ное в вещ­ной фор­ме. Тем самым спе­ци­фи­че­ское отли­чие капи­та­ли­сти­че­ской мено­вой сдел­ки было потоп­ле­но в осо­бен­но­стях мено­вой сдел­ки вооб­ще.

Пре­вра­ще­ние денег в капи­тал пред­став­ля­ет собою наи­бо­лее яркий образ­чик диа­лек­ти­че­ско­го дви­же­ния. Товар — рабо­чая сила явля­ет­ся сты­ком самым разнооб­разных про­ти­во­ре­чий товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства и осно­вой их даль­нейшего раз­ви­тия и роста. Неуди­ви­тель­но, что Маркс уде­ля­ет вопро­су о сто­и­мо­сти и цене это­го това­ра и усло­ви­ях его потреб­ле­ния подав­ля­ю­щую часть I тома «Капи­та­ла». Одна­ко этот вопрос тща­тель­но обхо­дит­ся Руби­ным. Укло­не­ние Руби­на от про­бле­мы рабо­чей силы обме­ня­ет­ся очень про­сто: его тео­рия абстракт­но­го тру­да абсо­лют­но несов­ме­сти­ма с марк­со­вой тео­ри­ей рабо­чей силы. Абстракт­ный труд, созда­ю­щий сто­и­мость, явля­ет­ся по Руби­ну лишь выра­же­ни­ем «про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний това­ро­вла­дель­цев». Спра­ши­ва­ет­ся — явля­ет­ся ли потреб­ле­ние това­ра рабо­чей силы внут­ри капи­та­ли­сти­че­ско­го пред­при­я­тия про­из­вод­ством сто­и­мо­сти или нет? Рабо­чий здесь (т. е. внут­ри пред­при­я­тия) пере­ста­ет быть даже вла­дель­цем сво­ей рабо­чей силы, он про­сто «при­да­ток» фаб­ри­ки. Меж­ду ним и дру­ги­ми рабо­чи­ми нет ника­ких вещ­но-выра­жен­ных отно­ше­ний. Сле­до­ва­тель­но, по Руби­ну, его труд может созда­вать здесь лишь потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти, но не сто­и­мо­сти. Послед­ние созда­ют­ся лишь в акте обме­на. Излишне дока­зы­вать, что подоб­ный взгляд ниче­го обще­го не име­ет с марк­сиз­мом. Вопре­ки Руби­ну, «потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью, кото­рую рабо­чий до­ставляет капи­та­ли­сту, явля­ет­ся в дей­стви­тель­но­сти не рабо­чая сила, а ее функ­ция, опре­де­лен­ный полез­ный труд, труд порт­но­го, сапож­ни­ка, пря­диль­щи­ка и т. д. Что этот же самый труд, рас­смат­ри­ва­е­мый с иной сто­ро­ны, есть все­об­щий, соз­дающий сто­и­мость эле­мент — свой­ство, отли­ча­ю­щее его от всех дру­гих това­ров, — это обсто­я­тель­ство усколь­за­ет от обы­ден­но­го созна­ния» (Маркс).

Едва ли не самой свое­об­раз­ной частью марк­со­вой тео­рии капи­та­ла явля­ет­ся уче­ние о посто­ян­ном и пере­мен­ном капи­та­ле, даю­щее нам ключ к дозна­нию самых глу­бо­ких и самых слож­ных явле­ний капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства. Но что озна­ча­ет фор­му­ла С + V + М? Не что иное, как при­ло­же­ние марк­со­вой тео­рии двой­ствен­но­го харак­те­ра тру­да к уче­нию о капи­та­ле. Рабо­чий сохра­ня­ет и пере­но­сит С и одновре­менно вос­про­из­во­дит V и созда­ет М имен­но пото­му, что его труд есть одно­вре­мен­но и труд кон­крет­ный и труд абстракт­ный. Сле­до­ва­тель­но в пре­де­лах капиталистиче­ской фаб­ри­ки труд рабо­че­го толь­ко пото­му и абстрак­тен, что он целе­со­об­раз­но кон­кретен, и наобо­рот. Но для Руби­на про­бле­ма двой­ствен­но­сти тру­да не суще­ству­ет, ибо он выки­нул из поли­ти­че­ской эко­но­мии одну из сто­рон этой двой­ствен­но­сти — кон­крет­ный труд, сле­до­ва­тель­но сам себе закрыл путь к пони­ма­нию важ­ней­ших про­блем капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства.

Послед­нюю часть сво­е­го докла­да т. Бес­со­нов посвя­ща­ет про­бле­ме кри­зи­сов. Рубин — гово­рит т. Бес­со­нов — изоб­ра­жа­ет кри­зис как дошед­шее до край­них пре­де­лов обособ­ле­ние вза­им­но свя­зан­ных друг с дру­гом момен­тов и форм. В каче­стве момен­тов кри­зи­са он назы­ва­ет поэто­му: рас­па­де­ние това­ра на товар и день­ги, раз­витие денег как пла­теж­но­го сред­ства, обособ­ле­ние про­цес­са обра­ще­ния от про­цес­са про­из­вод­ства. Одна­ко все эти бес­спор­ные момен­ты пред­став­ля­ют собой толь­ко воз­можности кри­зи­са, но не самый кри­зис. Маркс харак­те­ри­зо­вал как «без­гра­нич­ную пош­лость» попыт­ку объ­яс­нить кри­зис изло­же­ни­ем толь­ко этих абстракт­ных форм кри­зи­са, пото­му что самое наступ­ле­ние кри­зи­са ока­зы­ва­ет­ся при таких усло­ви­ях слу­чай­но­стью.

Дей­стви­тель­ная тео­рия кри­зи­сов долж­на вклю­чать в себя не толь­ко это опи­са­ние абстракт­но-внеш­них форм кри­зи­са. Марк­сист­ская поли­ти­че­ская эко­но­мия рассмат­ривает послед­нюю при­чи­ну кри­зи­сов в про­ти­во­ре­чии меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем, меж­ду без­гра­нич­ной спо­соб­но­стью про­из­во­ди­тель­ных сил к рас­ши­ре­нию и огра­ни­чен­ны­ми воз­мож­но­стя­ми капи­та­ли­сти­че­ско­го рын­ка. Дру­ги­ми сло­ва­ми, марк­сист­ская тео­рия кри­зи­сов сво­им исход­ным пунк­том име­ет вовсе не противоре­чие меж­ду обосо­бив­ши­ми­ся «соци­аль­ны­ми фор­ма­ми вещей», как дума­ет вме­сте со всей бур­жу­аз­ной нау­кой Рубин, а про­ти­во­ре­чие меж­ду производитель­ными сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми. Одна­ко понять эту глу­бо­чай­шую осно­ву кри­зи­са нель­зя, если отка­зать­ся от одной из сто­рон про­тиворечия, если отка­зать­ся от уче­ния о двой­ствен­ном харак­те­ре тру­да. Кри­зис непо­ня­тен, если отвлечь­ся от тен­ден­ции нор­мы при­бы­ли к пони­же­нию. После­ди­ла непо­нят­на, если отвлечь­ся от орга­ни­че­ско­го соста­ва капи­та­ла; орга­ни­че­ский состав капи­та­ла — пустыш­ка, если выки­нуть двой­ствен­ный харак­тер тру­да и кон­крет­ный труд отне­сти к про­из­вод­ству, а абстракт­ный труд — к обме­ну.

Под­во­дя ито­ги, т. Бес­со­нов счи­та­ет дока­зан­ным утвер­жде­ния, что: а) Рубин дает не диа­лек­ти­ку, а мета­фи­зи­ку поли­ти­че­ской эко­но­мии, ибо для него, как для вся­ко­го мета­фи­зи­ка, «вещи» и их умствен­ные обра­зы, т. е. поня­тия, суть отдель­ные, неиз­мен­ные, застыв­шие, раз навсе­гда дан­ные пред­ме­ты, под­ле­жа­щие иссле­до­ва­нию один после дру­го­го и один неза­ви­си­мо от дру­го­го. Где изу­ча­ет­ся связь и про­ти­во­ре­чия меж­ду про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми и про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми — неиз­вест­но. Дей­стви­тель­ные про­ти­во­ре­чия вооб­ще исче­за­ют в систе­ме Руби­ла.

б) Рубин дает иде­а­ли­сти­че­скую поли­ти­че­скую эко­но­мию. Иде­а­лизм не про­сто чепу­ха, гово­рил Ленин: «это одно­сто­рон­нее, пре­уве­ли­чен­ное, чрез­мер­ное раз­ви­тие (раз­ду­ва­ние, рас­пу­ха­ние) одной из чер­то­чек гра­ней позна­ния в абсо­лют, ото­рван­ный от мате­рии, от при­ро­ды, обо­жеств­лен­ный». Рубин ото­рвал про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния от мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил и воз­вел пер­вые в абсо­лют. Нет ниче­го более дале­ко­го от мате­ри­а­ли­сти­че­ской диа­лек­ти­ки, чем подоб­ный при­ем.

Прения

Тов. Греблис, А.

До сих пор, — гово­рит ора­тор, — мы, марк­си­сты, име­ли вполне опре­де­лен­ное, пра­виль­ное пони­ма­ние пред­ме­та поли­ти­че­ской эко­но­мии. Она пред­став­ля­ет собой нау­ку, кото­рая изу­ча­ет систе­му про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний в их вза­и­мо­дей­ствии с про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми обще­ства. Поли­ти­че­ская эко­но­мия после­ду­ет обще­ствен­ный строй, эко­но­ми­че­скую систе­му, сово­куп­ность производствен­ных отно­ше­ний товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства. Это пред­став­ле­ние о пред­ме­те поли­ти­че­ской эко­но­мии до сих пор было гос­под­ству­ю­щим. Одна­ко сей­час появи­лось совер­шен­но иное пони­ма­ние пред­ме­та нашей нау­ки.

Опре­де­ле­ние поли­ти­че­ской эко­но­мии, выдви­ну­тое т. Бес­со­но­вым в его тези­сах и содо­кла­де, отли­ча­ет­ся от той поста­нов­ки вопро­са, кото­рую мы име­ем у Марк­са и у всех орто­док­саль­ных его после­до­ва­те­лей. В отли­чие от Марк­са, т. Бес­со­нов счи­тает, что обе сто­ро­ны мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства (про­из­во­ди­тель­ные силы и производ­ственные отно­ше­ния) рав­но­прав­но вхо­дят в пред­мет поли­ти­че­ской эко­но­мии, пото­му что они рав­но­прав­но вхо­дят в ее объ­ект — мате­ри­аль­ное про­из­вод­ство. Точ­ка зре­ния т. Бес­со­но­ва в корне отли­ча­ет­ся от поста­нов­ки вопро­са у Лени­на. Ленин в ряде мест под­чер­ки­ва­ет, что поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет не про­из­вод­ство мате­ри­аль­ных цен­но­стей, а про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей. Для Лени­на важ­но было отме­тить, что поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет систе­му про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства. В этом он и видел колос­саль­ное дости­же­ние, сде­лан­ное марк­сист­ской поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей по срав­не­нию с бур­жу­аз­ной эко­но­ми­че­ской нау­кой.

Сам Маркс так­же обра­щал свое вни­ма­ние глав­ным обра­зом на производствен­ные отно­ше­ния товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства. Кате­го­рии поли­ти­че­ской эко­но­мии, соглас­но основ­ным поло­же­ни­ям марк­сиз­ма, отра­жа­ют не мате­ри­аль­ный про­цесс про­из­вод­ства, не дви­же­ние нату­раль­ных эле­мен­тов в этом про­цес­се производ­ства, а про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, воз­ни­ка­ю­щие меж­ду людь­ми. Кате­го­рии поли­тической эко­но­мии отра­жа­ют обще­ствен­ные отно­ше­ния про­из­вод­ства, клас­со­вые отно­ше­ния бур­жу­аз­но­го обще­ства.

Обви­няя т. Руби­на в том, что он яко­бы отры­ва­ет мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ский про­цесс про­из­вод­ства от его обще­ствен­ной фор­мы, от про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, воз­ни­ка­ю­щих меж­ду людь­ми в про­цес­се про­из­вод­ства, т. Бес­со­нов отож­деств­ля­ет про­из­во­ди­тель­ные силы с про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми. Тов. Бес­со­нов боит­ся про­ве­сти раз­ли­чие меж­ду ними, и хотя он и упо­треб­ля­ет тер­мин «един­ство противо­положностей», тем не менее он при­хо­дит к выво­ду, что нель­зя отли­чать производи­тельные силы от про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний.

Я думаю, — закан­чи­ва­ет т. Греб­лис, — что никто из марк­си­стов не ска­жет, что имен­но поли­ти­че­ская эко­но­мия долж­на изу­чать весь слож­ней­ший про­цесс дви­же­ния и раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил обще­ства. Эта нау­ка, конеч­но, долж­на обращать­ся к про­из­во­ди­тель­ным силам. Но мы обра­ща­ем­ся к про­из­во­ди­тель­ным силам постоль­ку, посколь­ку эти про­из­во­ди­тель­ные силы опре­де­ля­ют нам дви­же­ние производствен­ных отно­ше­ний, посколь­ку эти про­из­во­ди­тель­ные силы опре­де­ля­ют нам экономиче­ские фор­мы.

Тов. Рапопорт, Я.

По сви­де­тель­ству ряда това­ри­щей, в том чис­ле и само­го Руби­на, в бур­жу­аз­ной поли­ти­че­ской эко­но­мии — гово­рит т. Рапо­порт — начи­на­ет играть все бо́льшую роль так назы­ва­е­мое «соци­аль­ное» направ­ле­ние, отли­чи­тель­ной осо­бен­но­стью кото­ро­го явля­ет­ся иде­а­лизм, отрыв про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний от про­из­во­ди­тель­ных сил, от мате­ри­аль­но­го про­цес­са про­из­вод­ства. Ведь заяв­ля­ет же один из гла­ва­рей это­го направ­ле­ния Штольц­ман, что он видит свою зада­чу в том, что­бы побо­роть «тех­ни­ко-мате­ри­а­ли­сти­че­ское направ­ле­ние» в политиче­ской эко­но­мии. Ведь весь смысл столь про­слав­лен­ной Руби­ным борь­бы Штольц­ма­на с товар­ным фети­шиз­мом заклю­ча­ет­ся в его борь­бе с мате­ри­а­лиз­мом. Да, соци­аль­ное направ­ле­ние выдви­га­ет соци­аль­ный момент в про­ти­во­вес инди­ви­ду­а­лиз­му австрий­цев. Но в этом-то пунк­те оно как раз явно под­де­лы­ва­ет­ся под марк­сизм и вме­сте с тем выхо­ла­щи­ва­ет душу марк­сиз­ма. Для соци­аль­но­го направ­ле­ния вме­сте с тем харак­тер­но и сле­ду­ю­щее: про­ти­во­по­став­ляя себя австрий­цам, это направ­ле­ние все-таки не пре­одо­ле­ло потре­би­тель­ский нату­ра­лизм австрий­цев. Это совер­шен­но есте­ствен­но. Когда вы отры­ва­е­те про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния от про­из­во­ди­тель­ных сил, то при пер­вой попыт­ке при­бли­зить­ся к реаль­ной дей­стви­тель­но­сти перед вами выпрыг­нут про­из­во­ди­тель­ные силы в нату­раль­ном виде. Это основ­ные харак­тер­ные чер­ты со­циального направ­ле­ния. И раз­ве в этом репер­ту­а­ре нет извест­ных черт сход­ства с Руби­ным?

Извест­но, какую воз­ню под­нял Рубин вокруг поло­же­ния Марк­са, что в стои­мости нет ни ато­ма мате­рии. Когда же т. Кон в поле­ми­ке ему ука­зал, что у Марк­са в немец­ком тек­сте напи­са­но при­род­ное веще­ство, «при­род­ная мате­рия», а не про­сто «мате­рия», то Рубин на это отве­ча­ет, что во фран­цуз­ском пере­во­де «Капи­та­ла», редак­ти­ро­ван­ном Марк­сом, в этом месте ска­за­но про­сто «мате­рия» и «вооб­ще ника­кой раз­ни­цы меж­ду матер­ней и при­род­ным веще­ством, в дан­ном слу­чае, нет». Какой это име­ет смысл? Раз­ве это мож­но пони­мать ина­че, как то, что ни при­род­ной, ни обще­ствен­ной мате­рии сто­и­мость как про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ния не пред­став­ля­ет. А так как Рубин все-таки жела­ет дока­зать, что он не отры­ва­ет сто­и­мость от мате­ри­аль­но­го про­цес­са про­из­вод­ства, то поэто­му он выво­дит коли­че­ство сто­и­мо­сти из кон­крет­но­го тру­да.

Рубин в «Очер­ках» пишет: «Коли­че­ство абстракт­но­го тру­да опре­де­ля­ет­ся коли­чеством дей­стви­тель­но затра­чен­но­го в мате­ри­аль­ном про­цес­се производ­ства кон­крет­но­го тру­да». С каких пор в марк­сист­ской поли­ти­че­ской эко­номии появи­лось поня­тие коли­че­ства кон­крет­но­го тру­да? Раз­ве кон­крет­ный труд соиз­ме­рим? Раз­ве срав­ни­мы коли­че­ствен­но два раз­ные вида кон­крет­но­го тру­да или даже один и тот же вид при раз­ных усло­ви­ях тру­да? Да, конеч­но, изме­не­ния вели­чи­ны сто­и­мо­сти опре­де­ля­ют­ся изме­не­ни­ем про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да, т. е. изме­не­ни­я­ми в кон­крет­ном тру­де. Но это пото­му, что изме­ня­ет­ся коли­че­ство абстракт­ного тру­да в еди­ни­це потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти. Рубин же выво­дит коли­че­ство абстракт­но­го тру­да из коли­че­ства (?) кон­крет­но­го тру­да. Раз­ве это не нату­ри­а­лизм? Раз­ве это не след­ствие отры­ва про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний от про­из­во­ди­тель­ных сил? Это явля­ет­ся пря­мым след­стви­ем того, что у Руби­на в абстракт­ном тру­де тру­да-то и нет.

Вот эти чер­ты сход­ства с соци­аль­ным направ­ле­ни­ем — изгна­ние обще­ствен­ной мате­рии из про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, отрыв послед­них от про­из­во­ди­тель­ных сил, в резуль­та­те кото­ро­го Рубин впа­да­ет в нату­ра­лизм — и при­во­дят Руби­на к чудо­вищному в устах марк­си­ста отож­деств­ле­нию Марк­са и Штольц­ма­на. Ведь, пишет же Рубин в нача­ле сво­е­го очер­ка о Штольц­мане, что «не будет пре­уве­ли­че­ни­ем ска­зать, что исход­ная кри­ти­че­ская пози­ция Штольц­ма­на (это пре­одо­ле­ние тех­ни­ко-мате­ри­а­ли­сти­че­ско­го направ­ле­ния! — Я. Р.) в точ­но­сти сов­па­да­ет с пози­ци­ей, кото­рую занял Маркс в сво­ей бле­стя­щей и глу­бо­кой кри­ти­ке «три­еди­ной фор­му­лы» вуль­гар­ной эко­но­мии». Раз­ве при этом Маркс борол­ся с материализ­мом в поли­ти­че­ской эко­но­мии?

Все ска­зан­ное при­во­дит нас к убеж­де­нию, что Рубин нас не толь­ко не воору­жает про­тив основ­ной опас­но­сти в совре­мен­ной поли­ти­че­ской эко­но­мии, но более того, он-то и явля­ет­ся про­вод­ни­ком идей соци­аль­но­го направ­ле­ния в марк­сист­скую поли­ти­че­скую эко­но­мию. Нам поэто­му пред­став­ля­ет­ся более чем смеш­ной пре­тен­зия Руби­на на моно­поль­ное пред­ста­ви­тель­ство орто­док­сии в марк­сист­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии.

Тов. Коровай, М.

Тов. Коро­вай начи­на­ет свое выступ­ле­ние с ука­за­ния, что он гово­рит не толь­ко от сво­е­го име­ни, но и по пору­че­нию груп­пы слу­ша­те­лей Инсти­ту­та крас­ной про­фес­су­ры, соста­вив­ших декла­ра­цию с изло­же­ни­ем сво­их воз­зрений на спор­ные вопро­сы поли­ти­че­ской эко­но­мии.

Осно­ва­ни­ем для наше­го выступ­ле­ния, — заяв­ля­ет тов. Коро­вай, — послу­жи­ло то обсто­я­тель­ство, что дис­кус­сия раз­вер­ты­ва­ет­ся по всем основ­ным про­бле­мам экономи­ческой тео­рии Марк­са. При­кры­вая свои извра­ще­ния марк­сист­ской тео­ре­ти­че­ской эко­номии защит­ным цве­том кри­ти­ки работ т. Руби­на, неко­то­рые наши эко­но­ми­сты, до­ставившие целую груп­пу, в сво­их тео­ре­ти­че­ских взгля­дах совер­ша­ют настоль­ко суще­ственное и серьез­ное отступ­ле­ние от марк­со­ва уче­ния, что реши­тель­ное пре­одо­ле­ние этих взгля­дов ста­но­вит­ся без­услов­ной и край­ней необ­хо­ди­мо­стью.

С осо­бой оче­вид­но­стью эти извра­ще­ния высту­па­ют преж­де все­го в вопро­се о пред­ме­те поли­ти­че­ской эко­но­мии. Пол­но­стью и цели­ком раз­де­ляя в этом вопро­се точ­ку зре­ния, раз­ви­тую в докла­де т. Руби­на, как стро­го марк­сист­скую, мы счи­та­ем необ­хо­ди­мым отме­тить ту вуль­га­ри­за­цию, кото­рая бро­са­ет­ся в гла­за в выступ­ле­ни­ях т. Бес­со­но­ва. Его точ­ка зре­ния явля­ет­ся дале­ко не слу­чай­ной. Она точ­но так же не есть про­дукт поле­ми­ки с т. Руби­ным. Точ­ка зре­ния т. Бес­со­но­ва на пред­мет нашей пау­ки явля­ет­ся резуль­та­том его ста­ро­го недо­воль­ства всей после­марк­со­вой поли­тической эко­ном­ней. Тов. Бес­со­нов не согла­сен с после­марк­со­вой поли­ти­че­ской эко­номией, выки­нув­шей яко­бы за борт потре­би­тель­ную сто­и­мость и про­из­во­ди­тель­ные силы, и выстав­ля­ет иное пони­ма­ние объ­ек­та и задач этой нау­ки. Тем самым он пред­ла­га­ет явную реви­зию марк­сиз­ма.

Пра­виль­но отме­чая факт нали­чия неове­ществ­лен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­шений, т. Бес­со­нов допу­стил гру­бей­шую ошиб­ку, кото­рая не может не при­ве­сти его к ряду лож­ных выво­дов. Он упу­стил из виду то кар­ди­наль­ное обсто­я­тель­ство, что труд, будучи обоб­ществ­лен­ным в пре­де­лах фаб­ри­ки, не высту­па­ет как непосредствен­но обще­ствен­ный, посколь­ку капи­та­ли­сти­че­ская фаб­ри­ка явля­ет­ся в систе­ме капита­листических пред­при­я­тий част­ным пред­при­я­ти­ем. Наста­и­вая на том, что в отли­чие от про­сто­го товар­но­го хозяй­ства труд на капи­та­ли­сти­че­ской фаб­ри­ке высту­па­ет непо­сред­ствен­но обще­ствен­ным, т. Бес­со­нов при­хо­дит в реши­тель­ное про­ти­во­ре­чие со взгля­да­ми Марк­са.

Пыта­ясь защи­тить необ­хо­ди­мость вклю­че­ния про­из­во­ди­тель­ных сил в пред­мет поли­ти­че­ской эко­но­мии, т. Бес­со­нов выстав­ля­ет аргу­мент, соглас­но кото­ро­му разли­чие эко­но­ми­че­ских эпох сво­дит­ся к раз­ли­чию в сте­пе­ни раз­ви­тия мате­ри­аль­ных, ору­дий тру­да. Опи­ра­ясь на Марк­са, на его бес­спор­ное утвер­жде­ние, что эко­но­ми­че­ские эпо­хи раз­ли­ча­ют­ся не тем, что про­из­во­дит­ся, а тем как про­из­во­дит­ся, т. Бес­со­нов ре­шил «углу­бить» Марк­са. Он свел раз­ли­чие эко­но­ми­че­ских эпох толь­ко к разли­чию мате­ри­аль­ных ору­дий тру­да.

Если раз­ли­чие эко­но­ми­че­ских эпох заклю­ча­ет­ся толь­ко в раз­ли­чии ору­дий тру­да (тех­ни­ки), то как смо­жет т. Бес­со­нов гово­рить о принципиаль­ном отли­чии совре­мен­но­го совет­ско­го хозяй­ства от капи­та­ли­сти­че­ско­го?

Вся­кий непредубеж­ден­ный чита­тель, кото­рый сло­жит: сведе́ния тру­да, обра­зующего сто­и­мость — абстракт­но­го тру­да, — к целе­со­об­раз­ной затра­те физио­ло­ги­че­ской энер­гии (это дела­ет т. Кон); при­ем Даш­ков­ско­го, кото­рый, идя путем сведе́ния, обна­руживает в марк­со­вой систе­ме вне­исто­ри­че­ские кате­го­рии; и бес­со­нов­ское сведе́ние — раз­ли­чий меж­ду эпо­ха­ми к раз­ли­чию ору­дий тру­да и тех­ни­че­ских при­е­мов, — лег­ко — раз­гля­дит во всем этом зна­ко­мое марк­си­сту-диа­лек­ти­ку лицо меха­ни­ста.

Тов. Кон, А.

Начи­на­ет с опре­де­ле­ния пред­ме­та поли­ти­че­ской эко­но­мии. Пред­метом поли­ти­че­ской эко­но­мии явля­ет­ся про­цесс мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства, проте­кающий в бур­жу­аз­ной фор­ме и рас­смат­ри­ва­е­мый с точ­ки зре­ния этой фор­мы. Зада­чей изу­че­ния бур­жу­аз­но­го про­из­вод­ства явля­ет­ся позна­ние зако­но­мер­но­сти возникнове­ния, раз­ви­тия и гибе­ли бур­жу­аз­ной фор­мы про­из­вод­ства.

Про­цесс мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства в опре­де­лен­ной обще­ствен­ной фор­ме пред­став­ля­ет собою раз­ви­ва­ю­ще­е­ся един­ство про­ти­во­по­лож­но­стей. Он одно­вре­мен­но явля­ет­ся и про­цес­сом борь­бы чело­ве­ка с при­ро­дой (про­цес­сом про­из­вод­ства мате­риальных цен­но­стей) и про­цес­сом про­из­вод­ства и вос­про­из­вод­ства производствен­ных отно­ше­ний людей. Необ­хо­ди­мо стро­го раз­ли­чать в этом един­стве два полю­са про­тивоположности: про­цесс про­из­вод­ства мате­ри­аль­ных цен­но­стей как тако­вой и тот же про­цесс, рас­смат­ри­ва­е­мый в каче­стве про­цес­са вос­про­из­вод­ства про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Одна­ко, раз­ли­чая их, нуж­но вме­сте с тем пони­мать, что это суть полю­сы еди­ной про­ти­во­по­лож­но­сти, не про­сто раз­ли­чия, по раз­ли­чия в един­стве, не про­сто про­ти­во­по­лож­но­сти, но един­ство про­ти­во­по­лож­но­стей. Связь меж­ду эти­ми дву­мя сто­ро­на­ми един­ства отнюдь не исчер­пы­ва­ет­ся тем, что: а) раз­ви­тие произво­дительных сил явля­ет­ся дви­жу­щей при­чи­ной раз­ви­тия про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, б) про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния в извест­ных пре­де­лах ока­зы­ва­ют обрат­ное воз­дей­ствие на раз­ви­тие про­из­во­ди­тель­ных сил (Рубин). Подоб­ное огра­ни­чен­ное пред­став­ле­ние о свя­зи меж­ду дву­мя сто­ро­на­ми про­цес­са явля­ет­ся чисто меха­ни­че­ским пред­ставлением.

Меж­ду про­цес­сом про­из­вод­ства и его обще­ствен­ной фор­мой суще­ству­ет и более слож­ная связь, — связь, харак­тер­ная для про­ти­во­по­лож­но­стей в един­стве. Под­ме­нять суб­стан­ци­о­наль­ную связь голою при­чин­ной свя­зью, как это дела­ет Ру­бин, зна­чит совер­шен­но ниче­го не пони­мать в диа­лек­ти­ке. Имен­но в этой специфи­ческой свя­зи, объ­еди­ня­ю­щей содер­жа­ние и фор­му обще­ствен­но­го про­цес­са производ­ства, зало­же­на воз­мож­ность и необ­хо­ди­мость воз­ник­но­ве­ния, раз­ви­тия и раз­ре­ше­ния про­ти­во­ре­чий меж­ду ними. Пред­став­ле­ние о свя­зи меж­ду фор­мой и содер­жа­ни­ем, как о меха­ни­че­ской свя­зи при­чи­ны и след­ствия, ведет к упро­щен­но­му представле­нию о про­ти­во­ре­чии меж­ду эти­ми дву­мя сто­ро­на­ми про­цес­са, как о количе­ственном — и толь­ко коли­че­ствен­ном — их несо­от­вет­ствии.

Мы можем рас­смат­ри­вать еди­ный про­цесс обще­ствен­но­го про­из­вод­ства с точ­ки зре­ния дви­же­ния обще­ствен­ной фор­мы или с точ­ки зре­ния раз­ви­тия его техниче­ской сто­ро­ны. В раз­ли­чии точек зре­ния на еди­ный объ­ект и лежит грань меж­ду эко­но­ми­че­ской нау­кой и той нау­кой «обще­ствен­ной тех­но­ло­гии», ко­торую хочет кон­стру­и­ро­вать Рубин. Одна­ко совер­шен­но недо­пу­сти­мо раз­ме­же­ва­ние этих наук путем рас­се­че­ния само­го объ­ек­та на две неза­ви­си­мые друг от дру­га «сто­роны», на две само­сто­я­тель­ные части, как то дела­ют Амонн, Рубин. При таком рас­сечении раз­ли­чия в един­стве неиз­беж­но пре­вра­ща­ют­ся в раз­ли­чия вне един­ства, и спе­ци­фи­че­ская связь меж­ду дву­мя сто­ро­на­ми это­го един­ства раз­ры­ва­ет­ся. Про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния в этом слу­чае высту­па­ют как нечто нема­те­ри­аль­ное, как пустые фор­мы, лишен­ные мате­ри­аль­но­го содер­жа­ния, а мате­ри­аль­ный про­цесс про­из­вод­ства (соот­вет­ствен­но и про­из­во­ди­тель­ные силы) как нечто несо­ци­аль­ное. Со­вершенно не слу­чай­но Рубин про­ти­во­по­став­ля­ет соци­аль­ное не тех­ни­че­ско­му, а мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ско­му. Такое про­ти­во­по­став­ле­ние рав­но­силь­но противопоста­влению соци­аль­но­го мате­ри­аль­но­му и утвер­жде­нию, что соци­аль­ное не мате­ри­аль­но, а мате­ри­аль­ное — не соци­аль­но. Сло­во «тех­ни­че­ский» при­бав­ля­ет­ся лишь для того, что­бы при­дать это­му про­ти­во­по­став­ле­нию закон­ную и при­ем­ле­мую фор­му: вме­сто того, что­бы пред­став­лять себе обще­ствен­ный про­цесс про­из­вод­ства, как явле­ние и мате­ри­аль­ное и соци­аль­ное, Рубин ста­вит выда­ю­щую в нем меха­ни­ста аль­тер­на­ти­ву, либо мате­ри­аль­ное либо соци­аль­ное.

Наши рас­хож­де­ния с Руби­ным заклю­ча­ют­ся не в том, что он опре­де­ля­ет по­литическую эко­но­мию как нау­ку о про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях, а мы буд­то бы пред­ла­га­ем «на рав­ных пра­вах» при­влечь и тех­ни­ку. Рас­хож­де­ния заклю­ча­ют­ся в том, что Рубин, рас­се­кая объ­ект поли­ти­че­ской эко­но­мии на две «сто­ро­ны» и отры­вая эти сто­ро­ны одну от дру­гой, фак­ти­че­ски рас­смат­ри­ва­ет про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния как бес­со­дер­жа­тель­ные и неиз­вест­но в какой сфе­ре оби­та­ю­щие фор­мы; мы же наста­и­ва­ем на запол­не­нии этих форм реаль­ным мате­ри­аль­ным содер­жа­ни­ем. Про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния и соци­аль­ны и мате­ри­аль­ны, но не: «соци­аль­ны, а не мате­ри­аль­ны», как пред­став­ля­ет себе Рубин.

Рас­се­че­ние еди­но­го про­из­вод­ствен­но­го про­цес­са на две сто­ро­ны и изо­ли­ро­ван­ное (подоб­но Амон­ну) рас­смот­ре­ние каж­дой из этих сто­рон закры­ва­ют перед Руби­ным воз­мож­ность вооб­ще гово­рить в поли­ти­че­ской эко­но­мии о потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти. Потре­би­тель­ная сто­и­мость, взя­тая сама по себе, конеч­но, не состав­ля­ет части объ­ек­та поли­ти­че­ской эко­но­мии. Она — досто­я­ние тех­но­ло­гии (и при­том отнюдь не обществен­ной тех­но­ло­гии). Одна­ко, рас­смат­ри­ва­е­мая в каче­стве пред­ме­та обще­ствен­но­го про­из­вод­ства, обще­ствен­но­го обме­на, обще­ствен­но­го рас­пре­де­ле­ния, она высту­па­ет в каче­стве носи­те­ля обще­ствен­ных форм и в этом сво­ем свой­стве долж­на, рас­смат­ри­вать­ся эко­но­ми­че­ской нау­кой. Если бы мы изу­ча­ли (как это пола­га­ет Ру­бин) толь­ко обще­ствен­ную фор­му про­из­вод­ства, а не про­из­вод­ство в дан­ной общест­венной фор­ме, то и про­дукт про­из­вод­ства дол­жен был бы рас­смат­ри­вать­ся не как мате­ри­аль­ный пред­мет в обще­ствен­ной фор­ме, но как обще­ствен­ная фор­ма, взя­тая без ее носи­те­ля.

Не труд­но видеть, что подоб­ная трак­тов­ка вопро­са о пред­ме­те поли­ти­че­ской эко­но­мии наглу­хо закры­ва­ет перед нами две­ри к позна­нию про­стей­ших и основ­ных кате­го­рий поли­ти­че­ской эко­но­мии: а) това­ры есть един­ство потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти и сто­и­мо­сти; вся­кие това­ры рас­смат­ри­ва­ют­ся одно­вре­мен­но и как тож­де­ствен­ные (в каче­стве сто­и­мо­стей) и как раз­лич­ные (в каче­стве потре­би­тель­ных сто­и­мо­стей); б) день­ги могут быть пра­виль­но поня­ты толь­ко как резуль­тат зало­жен­но­го в то­варе и имма­нент­но­го ему про­ти­во­ре­чия меж­ду сто­и­мо­стью и потре­би­тель­ной стои­мостью; г) кате­го­рии капи­та­ла мы нико­гда не пой­мем, если будем абстра­ги­ро­вать­ся от спе­ци­фи­че­ской потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти това­ра рабо­чая сила, без ове­ществ­ле­ния в кото­рой не может быть само­воз­рас­та­ния сто­и­мо­сти и т. д. Вклю­чая рас­смот­ре­ние про­ти­во­ре­чий това­ра в свой доклад, Рубин тем самым опро­вер­га­ет выстав­лен­ные им поло­же­ния.

Харак­тер­ной чер­той марк­со­вой диа­лек­ти­ки явля­ет­ся та ее чер­та, что для Марк­са не суще­ству­ет диа­лек­ти­ки мыс­ли, кото­рая не отра­жа­ла бы диа­лек­ти­ки, жиз­ни и не соот­вет­ство­ва­ла бы ей. Зада­ча Руби­на долж­на была заклю­чать­ся в том, что­бы пока­зать, как диа­лек­ти­че­ское раз­ви­тие про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний отрази­лось в диа­лек­ти­че­ском раз­во­ра­чи­ва­нии кате­го­рий в систе­ме Марк­са. Для того, что­бы Рубин смог выпол­нить эту зада­чу, необ­хо­ди­мо было, что­бы он: 1) пред­став­лял себе капи­та­ли­сти­че­ское обще­ство не как застыв­шую систе­му, а как про­цесс; 2) пони­мал, что после­до­ва­тель­ность чере­до­ва­ния кате­го­рий в систе­ме Марк­са не про­дик­то­ва­на про­из­во­лом абстра­ги­ру­ю­ще­го и изо­ли­ру­ю­ще­го ума, но что «зако­ны абстракт­но­го мышле­ния, вос­хо­дя­ще­го от про­сто­го к слож­но­му, соот­вет­ству­ют дей­стви­тель­но­му историческо­му про­цес­су» (Маркс); 3) что дей­стви­тель­ный исто­ри­че­ский про­цесс дви­жет­ся реаль­ными про­ти­во­ре­чи­я­ми меж­ду про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми и про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и теми реаль­ны­ми про­ти­во­ре­чи­я­ми внут­ри систе­мы про­из­вод­ствен­ных отно­шений, в раз­ви­тии кото­рых про­яв­ля­ет­ся рост про­ти­во­ре­чий меж­ду производитель­ными сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми.

Этих трех усло­вий, необ­хо­ди­мых для над­ле­жа­щей уста­нов­ки докла­да, у Ру­бина не доста­ва­ло, и поэто­му он вынуж­ден был гово­рить не о диа­лек­ти­ке дей­стви­тель­но­го исто­ри­че­ско­го про­цес­са, отра­зив­шей­ся в «диалек­тике кате­го­рий в эко­но­ми­че­ской систе­ме Марк­са», а о «диа­лек­ти­ке» кате­го­рий самой по себе. Вслед­ствие это­го и при­чи­на­ми дви­же­ния ока­за­лись у него не про­ти­во­ре­чия меж­ду про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми и про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и не про­тиворечия внут­ри систе­мы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, но про­ти­во­ре­чия внут­ри форм про­яв­ле­ния. Эти­ми-то обсто­я­тель­ства­ми и про­дик­то­ван выбор Руби­ным иллю­страций при­ме­не­ния диа­лек­ти­че­ско­го мето­да Марк­са. Мы здесь ниче­го не слы­ша­ли о таких кате­го­ри­ях как капи­тал, как при­ба­воч­ная сто­и­мость, ниче­го не слы­ша­ли и о кри­зисах. Все эти кате­го­рии, кото­рых невоз­мож­но понять без пони­ма­ния реаль­ных проти­воречий капи­та­лиз­ма, выбро­ше­ны Руби­ным за борт докла­да.

Иссле­до­ва­ние диа­лек­ти­ки веще­ствен­ных форм и кате­го­рий пред­став­ля­ет со­бою, конеч­но, важ­ную и почтен­ную зада­чу. Одна­ко рас­смат­ри­вать диа­лек­ти­ку веще­ствен­ных форм и кате­го­рии вне свя­зи с диа­лек­ти­кой про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний и при­том выда­вать диа­лек­ти­ку веще­ствен­ных кате­го­рий за все содер­жа­ние марк­со­вой диа­лек­ти­ки — зна­чит выхо­ла­щи­вать марк­сизм, под­ме­нять рево­лю­ци­он­ную и рево­лю­ци­о­ни­зи­ру­ю­щую диа­лек­ти­ку Марк­са вуль­гар­ной под­дел­кой.

Тов. Борилин, Б.

Тов. Кон, кото­рый толь­ко что высту­пал, — гово­рит т. Бори­лин, — неод­но­крат­но выска­зы­вал­ся о пред­ме­те поли­ти­че­ской эко­но­мии. Одна­ко все те его выска­зы­ва­ния, кото­рые он ранее делал в раз­лич­ных изда­ни­ях по вопро­су о пред­ме­те поли­ти­че­ской эко­но­мии, не явля­ют­ся спор­ны­ми ни для кого, в том чис­ле и для т. Руби­на, Насто­я­щий же спор идет о том, — сохра­нять ли в поли­ти­че­ской эко­но­мии моно­по­лию изу­че­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, т. е. отно­ше­ний меж­ду людь­ми опре­де­лен­ных типов про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, кото­рые скла­ды­ва­ют­ся на поч­ве борь­бы с при­ро­дой, или же — сме­ши­вать эти кате­го­рии, с кате­го­ри­я­ми техни­ческими, с кате­го­ри­я­ми, выра­жа­ю­щи­ми отно­ше­ния к при­ро­де.

Пред­став­ля­ет ли собой поли­ти­че­ская эко­но­мия неко­то­рое невин­ное варе­во, кото­рое изу­ча­ет неиз­вест­но что, про­цесс про­из­вод­ства вооб­ще, мате­ри­аль­но-тех­ни­­че­ский про­цесс про­из­вод­ства, или же она изу­ча­ет обще­ствен­ный строй, типы отноше­ний меж­ду людь­ми, кото­рые воз­ни­ка­ют на поч­ве мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ско­го про­цес­са про­из­вод­ства? Наш ответ — поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет про­из­вод­ствен­ные отно­шения меж­ду людь­ми. В этом и заклю­ча­ет­ся сила марк­сист­ской эко­но­ми­че­ской на­уки, кото­рая в про­ти­во­по­лож­ность и клас­си­че­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии и всей бур­жуазной поли­ти­че­ской эко­но­мии счи­та­ет, что все кате­го­рии поли­ти­че­ской эко­но­мии выра­жа­ют обще­ствен­ные отно­ше­ния меж­ду людь­ми, а не отно­ше­ния людей к при­ро­де.

Тов. Бес­со­нов в сво­ем докла­де пытал­ся изоб­ра­зить дело таким обра­зом, что меж­ду Марк­сом и клас­си­ка­ми в этом вопро­се не суще­ству­ет ника­ких рас­хож­де­ний. Я счи­таю, что такое утвер­жде­ние есть отход от марк­сист­ских пози­ций. Зада­ча марк­си­­стов-мате­ри­а­ли­стов заклю­ча­ет­ся вовсе не в том, что­бы сме­ши­вать марк­сист­скую тео­рию с тео­ри­ей бур­жу­аз­ной, хотя бы и клас­си­че­ской. Это сме­ше­ние как две кап­ли воды, похо­же на то сме­ше­ние, кото­рое неко­то­рые «фило­со­фы» про­бу­ют про­из­ве­сти, сме­ши­вая диа­лек­ти­че­ский мате­ри­а­лизм с мате­ри­а­лиз­мом меха­ни­че­ским.

Когда воз­ни­ка­ет спор отно­си­тель­но пред­ме­та поли­ти­че­ской эко­но­мии, то не мо­жет быть ника­ко­го сомне­ния в том, что мы долж­ны со всей силой под­черк­нуть маркси­стское опре­де­ле­ние пред­ме­та поли­ти­че­ской эко­но­мии, долж­ны ска­зать, что полити­ческая эко­но­мия, есть нау­ка, изу­ча­ю­щая про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей на по­чве мате­ри­аль­ной? про­из­вод­ства. Если т. Кон счи­та­ет, что поли­ти­че­ская эконо­мия изу­ча­ет про­из­вод­ство не про­сто с точ­ки зре­ния иссле­до­ва­те­ля, искус­ствен­но выде­ля­ю­ще­го в нем ряд при­зна­ков, а изу­ча­ет про­из­вод­ство со сто­ро­ны объ­ек­тив­но суще­ству­ю­щей соци­аль­ной фор­мы, то меж­ду ними спо­ров ника­ких нет. И этих раз­но­гла­сий нет так­же и со сто­ро­ны т. Руби­на.

До сих пор т. Кон все­гда при­дер­жи­вал­ся пра­виль­но­го опре­де­ле­ния пред­ме­та поли­ти­че­ской эко­но­мии. Он совер­шен­но пра­виль­но отме­чал, что про­из­вод­ствен­ные от­ношения и про­из­во­ди­тель­ные силы сме­ши­вать непра­виль­но и что подоб­ное сме­ше­ние про­из­во­дят толь­ко самые бур­жу­аз­ные из всех бур­жу­аз­ных эко­но­ми­стов. Если это так (а это имен­но так), то как же тогда понять и как ква­ли­фи­ци­ро­вать тепе­реш­нее согла­сие т. Кона с мне­ни­ем т. Бес­со­но­ва, счи­та­ю­ще­го, что поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет в рав­ной мере и про­из­во­ди­тель­ные силы и про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния? Я думаю, что тако­го «рав­но­пра­вия», тако­го сме­ше­ния мы ни в коем слу­чае не долж­ны про­из­во­дить. Мы изу­ча­ем эко­но­ми­че­ские кате­го­рии, кото­рые мы не сме­ши­ва­ем с тех­ни­че­ски­ми кате­го­ри­я­ми, как это хочет сде­лать т. Бес­со­нов. Он здесь про­во­дит свою ста­рую точ­ку зре­ния, кото­рая была им пер­во­на­чаль­но раз­ви­та в его кни­ге «Раз­ви­тие машин». В этой сво­ей кни­ге т. Бес­со­нов заяв­ля­ет, что бур­жу­аз­ная полити­ческая эко­но­мия, в лице (как он выра­жа­ет­ся) «реаль­но-исто­ри­че­ско­го кры­ла» ее, про­дол­жа­ет углуб­лять Марк­са, а после­марк­со­ва поли­ти­че­ская эко­но­мия это­го не дела­ет.

Отвлечь­ся от про­из­во­ди­тель­ных сил нико­гда и ни на одной ста­дии исследо­вания нель­зя. И т. Рубин это­го не дела­ет. Пока­жи­те — где и когда т. Руби­ным ска­зано, что про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния долж­ны изу­чать­ся вне зави­си­мо­сти от раз­вития про­из­во­ди­тель­ных сил? Подоб­ная точ­ка зре­ния т. Руби­ну толь­ко приписы­вается, по это­му вопро­су у нас мни­мое раз­но­гла­сие. Есть един­ство про­из­во­ди­тель­ных сил и про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Но в этом един­стве есть раз­ли­чие, есть про­ти­во­по­лож­ность. Если т. Бес­со­нов заяв­ля­ет, что Маркс нико­гда и нигде не противо­поставлял мате­ри­аль­ное про­из­вод­ство про­из­вод­ствен­ным отно­ше­ни­ям, то здесь име­ет­ся явное отступ­ле­ние от Марк­са. С точ­ки зре­ния тако­го утвер­жде­ния нель­зя объ­яс­нить соци­аль­ной рево­лю­ции. Соци­аль­ная рево­лю­ция выте­ка­ет имен­но на того, что про­из­во­ди­тель­ные силы в опре­де­лен­ный момент про­ти­во­по­став­ля­ют­ся отжив­шей соци­аль­ной фор­ме. Это­го и не пони­ма­ет т. Бес­со­нов.

Тов. Бес­со­нов гово­рит, что капи­тал не есть про­сто сто­и­мость, созда­ю­щая при­бавочную сто­и­мость, посред­ством экс­плу­а­та­ции наем­но­го рабо­че­го. Он тре­бу­ет, что­бы в это опре­де­ле­ние были встав­ле­ны маши­ны. Ина­че гово­ря, т. Бес­со­нов хочет ска­зать, что капи­тал есть маши­на плюс сто­и­мость, созда­ю­щая при­ба­воч­ную сто­и­мость. Я счи­таю, что тако­го рода сме­ше­ние кате­го­рий недо­пу­сти­мо. До сих пор не понима­ющими того обсто­я­тель­ства, что капи­тал выра­жа­ет собой опре­де­лен­ную соци­аль­ную фор­му, а не вещь, были толь­ко бур­жу­аз­ные эко­но­ми­сты, в том чис­ле и народ­ни­ки. И в спо­ре с эти­ми послед­ни­ми Ленин ука­зы­вал, что капи­тал есть отно­ше­ние меж­ду людь­ми, а отнюдь не нечто веще­ствен­ное, не вещь.

Тов. Бес­со­нов нигде не мог най­ти места, где у т. Руби­на кате­го­рия оторва­лась бы от про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Един­ствен­ным дока­за­тель­ством для него явля­ет­ся лишь его же соб­ствен­ное апри­ор­ное утвер­жде­ние, что у тов. Руби­на мы буд­то бы име­ем само­раз­ви­тие поня­тий. Если вы возь­ме­те «Капи­тал», то вы и там не вез­де най­де­те ссыл­ку на про­из­во­ди­тель­ные силы. Но из того, что Маркс не на каж­дой стра­ни­це ссы­ла­ет­ся на про­из­во­ди­тель­ные силы, вовсе еще не сле­ду­ет, что дви­же­ние кате­го­рий явля­ет­ся ото­рван­ным от реаль­но­го про­цес­са. Это было бы толь­ко в том слу­чае, если бы сами кате­го­рии не выра­жа­ли реаль­ных отно­ше­ний. Но ведь кате­го­рии эти реаль­ные отно­ше­ния выра­жа­ют. А если кате­го­рии явля­ют­ся выра­жением реаль­ных отно­ше­ний про­из­вод­ства, если мы про­сле­жи­ва­ем дви­же­ние этих про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний в дви­же­нии кате­го­рий, то у нас обес­пе­че­на связь с ре­альным про­цес­сом. Это­го и не пони­ма­ет т. Бес­со­нов.

Обви­не­ния в «само­дви­же­нии поня­тий», в иде­а­лиз­ме, в геге­льян­стве выставля­ются не толь­ко тт. Бес­со­но­вым и Коном. Они впер­вые были выдви­ну­ты в обла­сти фило­со­фии меха­ни­ста­ми про­тив диа­лек­ти­ков. Всем извест­но, что меха­ни­сты отри­ца­ют так назы­ва­е­мое имма­нент­ное дви­же­ние, что они все про­ти­во­ре­чия сво­дят к внеш­ним про­ти­во­ре­чи­ям и в част­но­сти (посколь­ку мы берем обще­ствен­ные нау­ки) к противо­речиям меж­ду обще­ством и при­ро­дой. Мы в диа­лек­ти­ке при­вык­ли счи­тать за основ­ное не толь­ко эти отно­ше­ния к при­ро­де, но и внут­рен­нее, имма­нент­ное, противоречи­вое дви­же­ние дан­ной обще­ствен­ной фор­мы. Это­го, оче­вид­но, не пони­ма­ют те, кото­рые в совре­мен­ной дис­кус­сии высту­па­ют с обви­не­ни­ем сво­их оппо­нен­тов в геге­льян­стве и само­дви­же­нии.

Они высту­па­ют так дале­ко не слу­чай­но. Еще в 1922/​23 г. т. Кон писал в одной ста­тье, что кто сто­ит за имма­нент­ное дви­же­ние (сле­до­ва­тель­но за внут­рен­нее, при­су­щее явле­нию дви­же­ние), тот идет по пути к божень­ке. Эти антидиалектиче­ские суж­де­ния тт. Кона и Бес­со­но­ва, как небо от зем­ли, дале­ки и от уче­ния Марк­са и от уче­ния Лени­на, кото­рый в сво­их фило­соф­ских тет­рад­ках в ряде мест останавли­вается на про­ти­во­ре­чи­вом, имма­нент­ном дви­же­нии кате­го­рии. Мы счи­та­ем, что нель­зя игно­ри­ро­вать внут­рен­ние имма­нент­ные про­ти­во­ре­чия, кото­рые дви­жут раз­ви­тие дан­ной обще­ствен­ной фор­мы, кото­рые состав­ля­ют ее содер­жа­ние. Это дви­же­ние, эти про­ти­во­ре­чия состав­ля­ют неотъ­ем­ле­мую часть марк­сист­ско­го и ленин­ско­го уче­ния.

Тов. Шумский, И.

Нам пред­став­ля­ет­ся, гово­рит т. Шум­ский, что хотя отдель­ные част­ные поло­же­ния, выска­зы­ва­е­мые Руби­ным и вер­ны, но зато в основ­ном, в исход­ных пози­ци­ях, а сле­до­ва­тель­но и в целом, его кон­цеп­ция оши­боч­на. Систе­ма взгля­дов, раз­ви­ва­е­мая Руби­ным, вме­сте с тем не толь­ко оши­боч­на, она на наш взгляд чрез­вы­чай­но вред­на; она вред­на пото­му, что в ней про­во­дит­ся закон­чен­ная реви­зия тео­ре­ти­ко-эко­но­ми­че­ской систе­мы Марк­са.

Рубин, как извест­но, неод­но­крат­но во всех сво­их про­из­ве­де­ни­ях под­чер­ки­ва­ет момент исто­рич­но­сти. Но что мы пони­ма­ем под исто­рич­но­стью?

Сле­ду­ет отме­тить, что во-пер­вых, объ­ек­том наше­го изу­че­ния явля­ет­ся лишь опре­де­лен­ная дан­ная, и имен­но товар­но-капи­та­ли­сти­че­ская, сту­пень в раз­ви­тии обще­ства; это сто­ро­на про­бле­мы игно­ри­ро­ва­лась Бог­да­но­вым и Сте­па­но­вым в их пони­ма­нии исто­риз­ма. Совер­шен­но необ­хо­ди­мо так­же видеть, во-вто­рых, что ана­лиз дан­ной фор­ма­ции дол­жен быть кри­ти­че­ским ана­ли­зом ее дви­жения, т. е. ана­ли­зом зако­но­мер­но­стей ее воз­ник­но­ве­ния, суще­ство­ва­ния и гибе­ли. Как игно­ри­ро­ва­ние пер­вой сто­ро­ны про­бле­мы исто­риз­ма, так и игно­ри­ро­ва­ние ее вто­рой сто­ро­ны для марк­си­ста в оди­на­ко­вой мере не может быть при­ем­ле­мо. Меж­ду тем Рубин хотя и под­вер­га­ет ана­ли­зу дан­ную, исто­ри­че­ски вполне опре­де­лен­ную, эпо­ху, одна­ко ана­лиз этой исто­ри­че­ски опре­де­ле­ний фор­ма­ции обще­ства он произ­водит, иссле­дуя лишь сред­ний член ука­зан­ной фор­му­лы марк­сист­ско­го пони­ма­ния исто­риз­ма, т. е. хотя он и пыта­ет­ся ана­ли­зи­ро­вать лишь опре­де­лен­ную сту­пень в раз­витии обще­ства, лишь капи­та­ли­сти­че­скую фор­ма­цию обще­ства, одна­ко, это исследо­вание он огра­ни­чи­ва­ет исклю­чи­тель­но ана­ли­зом зако­но­мер­но­стей его суще­ство­ва­ния (но не воз­ник­но­ве­ния и гибе­ли). Это зна­чит быть исто­рич­ным, но не в духе Марк­са. Это зна­чит быть исто­рич­ным в духе Туга­на, Солн­це­ва и др.

Рубин усмат­ри­ва­ет раз­ли­чие меж­ду Рикар­до и Марк­сом в том, что Рикар­до огра­ни­чил­ся ана­ли­зом мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ской сто­ро­ны капи­та­ли­сти­че­ских явле­ний, Маркс же сосре­до­то­чил свое вни­ма­ние на их соци­аль­ной сто­роне. Неуже­ли принци­пиальное раз­ли­чие меж­ду Марк­сом и Рикар­до сво­дит­ся к тому, что Маркс рас­сматривал соци­аль­ную сто­ро­ну, а Рикар­до — мате­ри­аль­но-тех­ни­че­скую? Основ­ное, прин­ци­пи­аль­ное раз­ли­чие не в этом. Основ­ное, прин­ци­пи­аль­ное раз­ли­чие меж­ду Марк­сом и Рикар­до заклю­ча­ет­ся в том, что Маркс был мате­ри­а­ли­стом, диа­лек­ти­ком, Рикар­до же мета­фи­зи­ком. Маркс опи­рал­ся на мате­ри­а­ли­сти­че­ски пере­ра­бо­тан­ную им диа­лек­ти­ку Геге­ля, Рикар­до же цели­ком опи­рал­ся на меха­ни­че­ский мате­ри­а­лизм фран­цуз­ских про­све­ти­те­лей. Поэто­му Рикар­до не мог кри­ти­че­ски иссле­до­вать капи­талистический спо­соб про­из­вод­ства. Маркс же ана­ли­зи­ро­вал этот спо­соб про­из­вод­ства исто­ри­че­ски, т. е. рево­лю­ци­он­но-кри­ти­че­ски. В этом глав­ное принципи­альное раз­ли­чие меж­ду Марк­сом и Рикар­до.

Рубин не толь­ко игно­ри­ру­ет ана­лиз исто­ри­че­ско­го воз­ник­но­ве­ния капитали­стического спо­со­ба про­из­вод­ства, но пря­мо ука­зы­ва­ет на ненуж­ность тако­го ана­ли­за. Ана­ли­зи­руя сто­и­мость, эту основ­ную кате­го­рию капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства, Рубин умуд­ря­ет­ся обой­ти вопрос о пред­по­сыл­ках гибе­ли капи­та­ли­сти­че­ской фор­ма­ции обще­ства. Меж­ду тем нель­зя понять капи­та­ли­сти­че­ское хозяй­ство, если совер­шен­но упу­стить из виду «конец» это­го спо­со­ба про­из­вод­ства. Что­бы понять капи­та­ли­сти­че­ское хозяй­ство с точ­ки зре­ния его суще­ство­ва­ния, нуж­но видеть тот путь, кото­рый ведет к его пре­вра­ще­нию в дру­гое обще­ство.

Итак, из систе­мы, вскры­ва­ю­щей внут­рен­ние зако­но­мер­но­сти раз­ви­тия, дви­же­ния капи­та­ли­сти­че­ско­го спо­со­ба про­из­вод­ства, его воз­ник­но­ве­ния, суще­ство­ва­ния и гибе­ли, марк­сиз­ма в интер­пре­та­ции Руби­на пре­вра­ща­ет­ся в док­три­ну, кото­рая зани­ма­ет­ся тем, что изу­ча­ет ряд услож­ня­ю­щих­ся соци­аль­ных форм в пре­де­лах капи­та­ли­сти­че­ско­го спо­со­ба про­из­вод­ства (Рубин сам это под­чер­ки­ва­ет в сво­ем пре­ди­сло­вии к книж­ке Розен­бер­га). Имен­но в этом и выра­жа­ет­ся реви­зия Руби­ным рево­лю­ци­он­ной сущ­но­сти марк­со­вой систе­мы тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии.

Тов. Марецкий, Д.

В спо­ре о пред­ме­те поли­ти­че­ской эко­но­мии нель­зя опе­ри­ро­вать про­тив Руби­на аргу­мен­том: раз у Марк­са о том-то и том-то ска­за­но, сле­до­ва­тель­но ска­зан­ное явля­ет­ся непо­сред­ствен­ным объ­ек­том поли­ти­че­ской эко­но­мии. В таком слу­чае нам при­шлось бы бес­пре­дель­но рас­ши­рять пред­мет поли­ти­че­ской эко­но­мии. Декре­ти­ро­вать «рав­но­пра­вие» про­из­во­ди­тель­ных сил и про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний в каче­стве объ­ек­та изу­че­ния тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии — шаг в выс­шей сте­пени опро­мет­чи­вый. Тех­но­ло­гию и маши­но­ве­де­ние так же бес­смыс­лен­но делать со­ставными частя­ми поли­ти­че­ской эко­но­мии, как и това­ро­ве­де­ние.

Ска­зан­ное, одна­ко, не озна­ча­ет, что кон­цеп­ция Руби­на без­упреч­на, что в ней нет круп­ней­ших прин­ци­пи­аль­ных изъ­я­нов. Конеч­но, у Руби­на нигде не ска­за­но, что про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния нахо­дят­ся вне свя­зи с про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми. И если бы он этой свя­зи не при­зна­вал, то все наши спо­ры носи­ли бы явно юмористи­ческий харак­тер. Дей­стви­тель­ное раз­ли­чие точек зре­ния на пред­мет поли­ти­че­ской эко­номии может быть, по-мое­му, преж­де все­го фор­му­ли­ро­ва­но сле­ду­ю­щим обра­зом. Спра­шивается, изу­ча­ет ли наша дис­ци­пли­на толь­ко про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, или же поли­ти­че­ская эко­но­мия, изу­чая про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, тем самым обя­за­на вскры­вать и меха­низм свя­зи меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и производствен­ными отно­ше­ни­я­ми? Этот меха­низм свя­зи явля­ет­ся гене­раль­ной состав­ной частью поли­тической эко­но­мии, без кото­рой нель­зя счи­тать решен­ной зада­чу ана­ли­за производ­ственных отно­ше­ний. Рубин пыта­ет­ся про­ве­сти точ­ную гра­ни­цу, уста­но­вить стро­гую, демар­ка­ци­он­ную линию меж­ду нау­кой об обще­ствен­ной тех­ни­ке (изу­ча­ю­щей производи­тельные силы) и поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей (изу­ча­ю­щей про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния). Но если мы про­дол­жим ана­лиз Руби­на там, где он у него обо­рван, если мы пере­дви­нем ана­лиз в более дина­ми­че­скую плос­кость, то тогда ста­нет оче­вид­ным, что рубин­ское наме­ре­ние про­ве­сти точ­ную грань меж­ду соци­аль­ной тех­но­ло­ги­ей и поли­ти­че­ской эко­номией явля­ет­ся весь­ма сомни­тель­ным.

С точ­ки зре­ния Руби­на, соглас­но его клас­си­фи­ка­ции наук, кате­го­рия произво­дительности тру­да, кото­рая отно­сит­ся и к поли­ти­че­ской эко­но­мии и к обще­ствен­ной- тех­но­ло­гии, ока­зы­ва­ет­ся на бес­при­зор­ном поло­же­нии. А меж­ду тем кате­го­рия произво­дительности тру­да игра­ет, поис­ти­не, выда­ю­щу­ю­ся роль в эко­но­ми­че­ской систе­ме Марк­са. Кате­го­рию про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да отнюдь не зазор­но вво­дить в состав пред­ме­та иссле­до­ва­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии.

Огром­ную роль про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да при­зна­ет, конеч­но, и сам Рубин. Его изло­же­ние уче­ния об обще­ствен­но-необ­хо­ди­мом тру­де и о ценах про­из­вод­ства цели­ком поко­ит­ся на уче­те изло­жен­но­го обсто­я­тель­ства. Но сами эти гла­вы орга­ни­че­ски не спа­я­ны с его гене­раль­ны­ми мето­до­ло­ги­че­ски­ми посыл­ка­ми. Созда­ют­ся сво­е­го рода два «логи­че­ских цен­тра» в тео­ре­ти­че­ской систе­ме Руби­на. В его общей мето­до­ло­гии в уче­нии о сто­и­мо­сти и абстракт­ном тру­де, в уче­нии о фор­ме и соци­аль­ных функ­ци­ях вещей дей­стви­тель­но нет ни одно­го «ато­ма» мате­ри­аль­ных про­цес­сов. Зато в уче­нии о коли­че­ствен­ных изме­не­ни­ях «мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ский» труд бес­це­ре­мон­но вры­вается в ана­лиз, гре­хов­ный «тех­ни­цизм» справ­ля­ет здесь свою побе­ду. Такое «дво­ецен­трие» пред­став­ля­ет для Руби­на осо­бые поле­ми­че­ские удоб­ства: он все­гда мо­жет про­ци­ти­ро­вать из сво­их работ и за и про­тив мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства, смот­ря по потреб­но­стям. Но такое «удоб­ство» поку­па­ет­ся ценой внут­рен­ней непоследователь­ности все­го изло­же­ния.

Если мы возь­мем ряд важ­ней­ших раз­де­лов эко­но­ми­че­ской систе­мы Марк­са, если мы возь­мем вооб­ще все те эко­но­ми­че­ские про­бле­мы, в кото­рых выдви­га­ет­ся на пер­вый план диа­лек­ти­че­ская связь меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем, опо­средствованная цен­ност­ным меха­низ­мом капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства, если мы возь­мем про­бле­му капи­та­ли­сти­че­ско­го вос­про­из­вод­ства, то ока­жет­ся, что все эти про­бле­мы пред­по­ла­га­ют изу­че­ние «обще­ствен­но­го бытия» вещей, предпо­лагают изу­че­ние, в этом смыс­ле, «мате­ри­аль­ных» и «нату­раль­ных» момен­тов. Конеч­но, вещи, маши­ны, про­дук­ты «сами по себе» поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей не изу­ча­ют­ся. Но это совсем не зна­чит, что они долж­ны обре­тать­ся лишь за пре­де­ла­ми нашей нау­ки, сту­чать­ся в ее сте­ны в каче­стве «пред­по­сы­лок». Маши­ны и вещи могут и долж­ны изу­чать­ся поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей с их обще­ствен­ной сто­ро­ны.

С Руби­ным мож­но в извест­ной сте­пе­ни согла­сить­ся в том, что он счи­та­ет тео­рию товар­но­го фети­шиз­ма про­пе­дев­ти­кой поли­ти­че­ской эко­но­мии. Эту осо­бую специ­фическую социо­ло­гию товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства Рубин по пре­иму­ще­ству и раз­ви­ва­ет в сво­их «Очер­ках». Но нель­зя забы­вать и о дру­гой сто­роне дела, нель­зя в какой бы то ни было сте­пе­ни остав­лять в тени так ска­зать общую социо­ло­гию эко­но­ми­че­ско­го уче­ния Марк­са, кото­рая под­черк­ну­та в его законе про­пор­ци­о­наль­но­сти тру­до­вых затрат (дей­ству­ю­щем в каж­дую эпо­ху обще­ствен­но­го вос­про­из­вод­ства в осо­бой «фор­ме про­яв­ле­ния» — как писал Маркс; см. его знаме­нитое пись­мо к Кугель­ма­ну), и раз­ви­та им во Вве­де­нии к «К кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии».

Силь­ная сто­ро­на у Руби­на ста­ла сла­бо­стью, когда он «по ана­ло­гии» с товар­ным фети­шиз­мом стал пере­но­сить при­ем про­ти­во­по­став­ле­ния соци­аль­но­го и мате­ри­аль­но­го в иную науч­ную плос­кость, когда он «про­дол­жил» тео­рию товар­но­го фети­шиз­ма за ее дей­стви­тель­ные гра­ни­цы. Пра­виль­но — в опре­де­лен­ной свя­зи — про­ти­во­по­став­лять цен­ность и потре­би­тель­ную цен­ность. Но непра­виль­но противопоста­влять мате­ри­аль­ное про­из­вод­ство «соци­аль­но­му». В цен­но­сти нет ни ато­ма мате­рин, но из это­го отнюдь не сле­ду­ет, что в про­из­вод­стве (изу­ча­е­мом поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей) тоже нет ни ато­ма мате­рии.

Сущ­ность раз­но­гла­сий может быть сфор­му­ли­ро­ва­на в сле­ду­ю­щих двух пример­ных опре­де­ле­ни­ях: 1) поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет капи­та­ли­сти­че­скую фор­му обще­ственного вос­про­из­вод­ства; — дру­гое — 2) поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет обще­ствен­ное вос­про­из­вод­ство в его капи­та­ли­сти­че­ской фор­ме. Я сто­ял бы за вто­рое опре­де­ле­ние; рубин­ской же поста­нов­ке вопро­са более «созвуч­но» пер­вое опре­де­ле­ние, кото­рое гар­монирует с его уче­ни­ем об абстракт­ном тру­де. В этом (пер­вом) опре­де­ле­нии мате­риальное про­из­вод­ство выбра­сы­ва­ет­ся за борт поли­ти­че­ской эко­но­мии; это определе­ние может быть пол­но­стью увя­за­но с уни­вер­саль­но-дво­я­ким рубин­ским противопоста­влением соци­аль­но­го и мате­ри­аль­но­го. Вто­рое же опре­де­ле­ние такое уни­вер­саль­ное про­тивопоставление ста­вит под сомне­ние; мате­ри­аль­ное про­из­вод­ство про­дол­жа­ет быть «пред­ме­том иссле­до­ва­ния», хотя вся­кий раз в осо­бой обще­ствен­ной фор­ме. Обще­ственное бытие вещей, машин, про­дук­тов и т. д. вхо­дит обя­за­тель­ной состав­ной частью ана­ли­за.

Поли­ти­че­ская эко­но­мия не может быть поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей «без цен­но­сти», как у Туган-Бара­нов­ско­го и в несколь­ко ином виде у Бог­да­но­ва. Но политиче­ская эко­но­мия, вме­сте с тем, не может быть нау­кой, не име­ю­щей сво­им пред­ме­том иссле­до­ва­ния мате­ри­аль­ное производ­ство. Вот поче­му, на мой взгляд, Руби­ну над­ле­жит под­верг­нуть серьез­ней­ше­му капи­таль­но­му ремон­ту свои тео­ре­ти­че­ские постро­е­ния.

Тов. Мендельсон, Л.

Основ­ной пред­по­сыл­кой бла­го­твор­ной дис­кус­сии явля­ет­ся чет­кая и ясная фор­му­ли­ров­ка спор­ных вопро­сов. Одна­ко в выступ­ле­нии т. Марец­ко­го этой необ­хо­ди­мой чет­ко­сти не было. Он ста­вит вопрос о том, изу­ча­ет ли поли­ти­че­ская эко­но­мия толь­ко про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния или кро­ме того и самый меха­низм свя­зи про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний с про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми. Подоб­ная поста­нов­ка вопро­са сви­де­тель­ству­ет о непо­ни­ма­нии свя­зи меж­ду производи­тельными сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми. Тов. Марец­ко­му дело представ­ляется так, буд­то бы сна­ча­ла изу­ча­ют­ся про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния; потом, кро­ме того, иссле­ду­ет­ся меха­низм их свя­зи с про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми: а потом все это вме­сте соеди­ня­ет­ся, и полу­ча­ет­ся поли­ти­че­ская эко­но­мия. Подоб­ное механиче­ское пред­став­ле­ние о пред­ме­те поли­ти­че­ской эко­но­мии отнюдь не может способство­вать пони­ма­нию суще­ства спор­ных вопро­сов.

Не менее оши­боч­но выступ­ле­ние т. Марец­ко­го и в той его части, где он раз­би­рал вопрос о соци­аль­ном и мате­ри­аль­ном, а так­же и там, где он оста­нав­ли­вал­ся на вопро­се о соци­аль­ном бытии вещей.

Дис­кус­сия вырос­ла за рам­ки спо­ра о той или иной оцен­ке работ т. Руби­на. Поле­ми­ка про­тив т. Руби­на слу­жит при­кры­ти­ем для пере­смот­ра ряда основ­ных пунк­тов мето­до­ло­гии марк­со­вой поли­ти­че­ской эко­но­мии. Част­ные ошиб­ки т. Руби­на, при общей пра­виль­ной уста­нов­ке его работ, отхо­дят пото­му на зад­ний план.

Тов. Бес­со­нов и его дру­зья пола­га­ют, что в поли­ти­че­ской эко­но­мии долж­ны занять боль­шее место, чем зани­ма­ли до сих пор, и высту­пить в каче­стве самостоятель­ного объ­ек­та изу­че­ния, во-пер­вых, мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ский про­цесс про­из­вод­ства, как тако­вой; во-вто­рых, неове­ществ­лен­ные, т. е. орга­ни­зо­ван­ные, отно­ше­ния внут­ри пред­при­я­тия, тре­ста и т. п.; в‑третьих, обще­ис­то­ри­че­ские зако­ны, зна­чи­мые для всех вре­мен и наро­дов, вро­де «зако­на про­пор­ци­о­наль­но­сти тру­до­вых затрат». В этих тре­бо­ва­ни­ях ска­зы­ва­ет­ся в извест­ной мере дав­ле­ние совет­ско­го бытия на наше со­знание, ибо осо­бое вни­ма­ние всем пере­чис­лен­ным момен­там в совет­ских усло­ви­ях дик­ту­ет­ся самой эко­но­ми­че­ской систе­мой. С дру­гой же сто­ро­ны и в основ­ном, это — резуль­тат пере­оцен­ки орга­ни­зо­ван­но­сти моно­по­ли­сти­че­ско­го капи­та­лиз­ма, резуль­тат непо­ни­ма­ния суще­ства ленин­ской тео­рии импе­ри­а­лиз­ма.

По т. Бес­со­но­ву, с ростом тех­ни­че­ско­го раз­де­ле­ния тру­да в осо­бен­но­сти с ростом моно­по­лий, идет про­цесс отми­ра­ния сти­хий­ных зако­но­мер­но­стей и кате­го­рий полити­ческой эко­но­мии. Моно­по­лии, по т. Бес­со­но­ву, это преж­де все­го сур­ро­гат пла­но­во­го нача­ла. Тов. Бес­со­нов пола­га­ет, что если огра­ни­чить­ся изу­че­ни­ем про­из­во­ди­тель­ных отно­ше­ний, при­том преж­де все­го сти­хий­ных, ове­ществ­лен­ных, то объ­ект поли­ти­че­ской эко­но­мии будет все вре­мя сужи­вать­ся, осо­бен­но с про­цес­са­ми трести­фи­ка­ции кон­центрирования и т. п. Боясь это­го суже­ния, т. Бес­со­нов стре­мит­ся пре­одо­леть его мето­дами реаль­но-исто­ри­че­ской шко­лы, выбро­сив­шей за борт тео­рию и углу­бив­шей­ся в кон­крет­ные про­бле­мы мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ско­го про­цес­са про­из­вод­ства. Что это так, вид­но из того, что, по т. Бес­со­но­ву, эти устрем­ле­ния реаль­но-исто­ри­че­ской шко­лы выте­ка­ют не из ее бур­жу­аз­но­го клас­со­во­го суще­ства, а из струк­тур­ных изме­не­ний в самом капи­та­лиз­ме. Если это вер­но, то не толь­ко воз­мож­но, но и долж­но сле­до­вать ее при­ме­ру.

Одна­ко на самом деле мы не име­ем ника­ко­го отми­ра­ния сти­хий­но­сти и катего­рий поли­ти­че­ской эко­но­мии в пре­де­лах капи­та­лиз­ма. Наобо­рот, сти­хий­ность в целом рас­тет, несмот­ря на рост моно­по­лий. Непо­ни­ма­ние это­го ведет к недо­оцен­ке проти­воречий совре­мен­но­го капи­та­ла. С дру­гой сто­ро­ны, это может явить­ся исход­ным пунк­том оши­бок в обла­сти оцен­ки совет­ской эко­но­ми­ки. Имен­но поэто­му под­ня­тые в дис­кус­сии про­бле­мы име­ют не толь­ко тео­ре­ти­че­ское зна­че­ние.

Тов. Розенберг, Д.

Каза­лось бы, что мож­но вполне при­нять поло­же­ние т. Руби­на, гла­ся­щее, что поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния или систе­му про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства. Но т. Рубин этим не огра­ни­чи­ва­ет­ся. У него к это­му опре­де­ле­нию есть очень суще­ствен­ное допол­не­ние, а имен­но, что про­из­во­ди­тель­ные силы явля­ют­ся пред­по­сыл­кой. Это допол­не­ние отнюдь не явля­ет­ся тра­ди­ци­он­ным для марк­сист­ской лите­ра­ту­ры, а пред­ставляет собой неко­то­рую новел­лу, вно­си­мую самим т. Руби­ным.

Поли­ти­че­ская эко­но­мия долж­на быть отгра­ни­че­на от вся­ких иных наук, как тех­ни­че­ских, так и соци­аль­ных, долж­на иметь свой соб­ствен­ный объ­ект изу­че­ния. Погра­нич­ным стол­бом, отде­ля­ю­щим поли­ти­че­скую эко­но­мию от тех­но­ло­гии, явля­ет­ся утвер­жде­ние, что поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния. Тем самым она опре­де­ля­ет­ся как соци­аль­ная нау­ка. Одна­ко это явля­ет­ся недо­ста­точ­ным. Воз­ни­ка­ет необ­хо­ди­мость в уста­нов­ке еще одно­го погра­нич­но­го стол­ба, отде­ля­ю­ще­го поли­ти­че­скую эко­но­мию от дру­гих соци­аль­ных наук. Все обще­ствен­ные нау­ки име­ют объ­ек­том сво­е­го изу­че­ния соци­аль­ные отно­ше­ния, поэто­му те отно­ше­ния, кото­рые вхо­дят в пред­мет нашей нау­ки, долж­ны быть как-то осо­бо опре­де­ле­ны. Момент свя­зи про­из­вод­ствен­ных отно­ше­нии с про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми пред­став­ля­ет собой тот вто­рой погра­нич­ный столб, кото­рый отде­ля­ет поли­ти­че­скую эко­но­мию от дру­гих со­циальных наук.

Тот, кто хочет дей­стви­тель­но понять пред­мет марк­сист­ской поли­ти­че­ской эко­номии, тот не дол­жен под­хо­дить к вопро­су с каки­ми-то апри­ор­ны­ми суж­де­ни­я­ми. Для выяс­не­ния пред­ме­та пашей нау­ки необ­хо­ди­мо про­ана­ли­зи­ро­вать «Капи­тал» Марк­са, и не отдель­ные его гла­вы, а весь этот труд. И если мы при­сту­пим к подоб­ному ана­ли­зу, то с несо­мнен­но­стью обна­ру­жим, что рас­суж­де­ния Марк­са отнюдь не вя­жутся с тем опре­де­ле­ни­ем пред­ме­та поли­ти­че­ской эко­но­мии, кото­рое дает т. Рубин.

Про­из­во­ди­тель­ные силы явля­ют­ся сво­е­го рода дву­ли­ки­ми. Одним сво­им ли­цом они обра­ще­ны к обще­ству и посто­ян­но на него вли­я­ют, дру­гой же сво­ей сто­ро­ной они обра­ще­ны к при­ро­де. Я согла­сен с тем, что эта вто­рая сто­ро­на нас не инте­ре­су­ет, явля­ет­ся пред­по­сыл­кой. Но если стать на путь пол­но­го абстра­ги­ро­ва­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний от про­из­во­ди­тель­ных сил, то тогда полу­чит­ся, что из-за дере­вьев исче­за­ет лес, из-за отры­ва про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний от про­из­вод­ства исче­за­ет послед­нее. Про­из­вод­ствен­ные же отно­ше­ния, абстра­ги­ро­ван­ные от про­из­вод­ства, волей-нево­лей пере­дви­га­ют­ся в область обме­на. Эти про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния в самом про­из­вод­стве как буд­то бы уже неза­мет­ны, в обмене же их мож­но как бы про­щу­пать.

Когда мы гово­рим об опре­де­ле­нии поли­ти­че­ской эко­но­мии, то мы обя­за­ны пом­нить, что в этом опре­де­ле­нии долж­но быть дано все основ­ное содер­жа­ние нашей нау­ки, долж­на быть рас­кры­та ее сущ­ность. А раз­ве про­ти­во­ре­чия меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми не состав­ля­ют это­го содер­жания? Оче­вид­но, они выхо­дят в содер­жа­ние нашей нау­ки. Отсю­да сле­ду­ет, что в самом опре­де­ле­нии поли­ти­че­ской эко­но­мии долж­но быть отме­че­но, что произво­дительные силы раз­ви­ва­ют­ся, что меж­ду эти­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми от­ношениями суще­ству­ют опре­де­лен­ные вза­и­мо­от­но­ше­ния, явля­ю­щи­е­ся тоже про­ти­во­ре­чи­вы­ми. В этом опре­де­ле­нии долж­но быть отме­че­но, что насту­па­ет такой момент, когда раз­ви­тие про­из­во­ди­тель­ных сил пере­рас­та­ет про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния. Поэто­му для нас и непри­ем­ле­мо поло­же­ние, кото­рое выстав­ля­ет т. Рубин, что в поли­ти­че­ской эко­но­мии про­из­во­ди­тель­ные силы пол­но­стью отсут­ству­ют.

Тов. Леонтьев, А.

Цен­траль­ным пунк­том спо­ра явля­ет­ся по-види­мо­му вопрос об опре­де­ле­нии пред­ме­та поли­ти­че­ской эко­но­мии. Мно­го десят­ков лет маркси­сты зани­ма­ют­ся поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей и вдруг в совре­мен­ной слож­ной обста­нов­ке они не нашли луч­ше­го при­ме­не­ния сво­им науч­ным силам, чем спор по вопро­су о пред­ме­те сво­ей нау­ки. Как зло Р. Люк­сем­бург в свое вре­мя изде­ва­лась над бур­жуазными эко­но­ми­ста­ми, не уме­ю­щи­ми тол­ком опре­де­лить пред­ме­та сво­ей уче­но­сти!

Тов. Марец­кий пред­ло­жил нам на выбор два чрез­вы­чай­но сход­ных опре­де­ле­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии, раз­ли­ча­ю­щи­е­ся меж­ду собой, по его сло­вам, лишь раз­лич­ной акцен­ти­ров­кой. Пер­вое опре­де­ле­ние: поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет капиталисти­ческую фор­му обще­ствен­но­го вос­про­из­вод­ства. Вто­рое — поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­чает обще­ствен­ное вос­про­из­вод­ство в его капи­та­ли­сти­че­ской фор­ме. В пер­вом опре­делении, по сло­вам т. Марец­ко­го, мате­ри­аль­ное про­из­вод­ство выбра­сы­ва­ет­ся за борт поли­ти­че­ской эко­но­мии; во вто­ром — про­дол­жа­ет быть пред­ме­том иссле­до­ва­ния, хотя и в осо­бой обще­ствен­ной фор­ме. Но поче­му же соб­ствен­но изу­че­ние капи­та­ли­сти­че­ской фор­мы обще­ствен­но­го вос­про­из­вод­ства неиз­беж­но свя­за­но с таки­ми непри­ят­но­стя­ми для мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства, как вне­су­деб­ное высе­ле­ние из науч­но­го двор­ца по­литической эко­но­мии? Тов. Марец­кий согла­сен с опре­де­ле­ни­я­ми, дан­ны­ми Марк­сом и Лени­ным. Но послед­ние под капи­та­ли­сти­че­ской фор­мой про­из­вод­ства пони­ма­ли сово­купность обще­ствен­ных отно­ше­ний людей. Энгельс пря­мо назы­вал поли­ти­че­скую эко­номию нау­кой об уси­ли­ях и фор­мах про­из­вод­ства и обме­на. Буха­рин неод­но­крат­но выска­зы­вал­ся в том смыс­ле, что пред­ме­том поли­ти­че­ской эко­но­мии явля­ет­ся иссле­дование отно­ше­ний, кото­рые воз­ни­ка­ют меж­ду людь­ми в их борь­бе с при­ро­дой.

Таким обра­зом мы можем утвер­ждать, что тов. Марец­кий не спра­вил­ся с постав­ленной перед собой зада­чей. Две пары опре­де­ле­ний, кото­рые он фор­му­ли­ру­ет, не свя­заны меж­ду собой. В пер­вой паре раз­ни­ца черес­чур тон­ка и неуло­ви­ма, во вто­рой — черес­чур гру­ба и оче­вид­на. Меж­ду обе­и­ми пара­ми отсут­ству­ет необ­хо­ди­мая логи­че­ская связь.

По сло­вам т. Марец­ко­го спор­ные про­бле­мы начи­на­ют­ся, когда мы всту­па­ем в область, где опо­сред­ству­ет­ся связь меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми. Тов. Марец­кий ста­вит вопрос: явля­ют­ся ли такие поня­тия как про­цесс тру­да, про­цесс про­из­вод­ства, про­из­во­ди­тель­ность тру­да, — поня­ти­я­ми обще­ствен­но-тех­ни­че­ски­ми или поли­ти­ко-эко­но­ми­че­ски­ми?

Мы пола­га­ем, что эти поня­тия явля­ют­ся одно­вре­мен­но и тех­ни­че­ски­ми и эко­но­ми­че­ски­ми кате­го­ри­я­ми. При изу­че­нии этих поня­тий со сто­ро­ны отно­ше­ний чело­ве­ка к при­ро­де — мы будем иметь тех­ни­че­ские кате­го­рии; те же явле­ния могут изу­чать­ся со сто­ро­ны обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, тогда мы будем иметь кате­го­рии эко­но­ми­че­ские. Тов. Марец­кий сам ука­зы­вал, что его отнюдь не пре­льща­ет в каче­стве состав­но­го эле­мен­та пред­ме­та поли­ти­че­ской эко­но­мии кана­ли­за­ци­он­ная систе­ма в Индии, о кото­рой гово­рит­ся в «Капи­та­ле» Марк­са.

Как же обсто­ит дело в отно­ше­нии ове­ществ­лен­ных и неове­ществ­лен­ных произ­водственных отно­ше­ний. Долж­на ли полит­эко­но­мия изу­чать толь­ко пер­вые, или она долж­на так­же уде­лять вни­ма­ние и вто­рым, спра­ши­ва­ет тов. Марец­кий и не колеб­лясь отве­ча­ет во вто­ром смыс­ле. В отли­чие от т. Марец­ко­го мы, одна­ко, пола­га­ем, что нель­зя ове­ществ­лен­ные отно­ше­ния изу­чать спе­ци­аль­но и отдель­но от от­ношений ове­ществ­лен­ных, вне их вза­им­ной свя­зи и пере­пле­те­ния. Поли­ти­че­ская эко­номия изу­ча­ет обще­ствен­ные отно­ше­ния людей, про­яв­ля­ю­щи­е­ся через посред­ство ве­щей. Это не исклю­ча­ет так назы­ва­е­мых неове­ществ­лен­ных отно­ше­ний, ибо эти послед­ние рас­смат­ри­ва­ют­ся нами лишь в тес­ной свя­зи с отно­ше­ни­я­ми ове­ществ­лен­ны­ми.

За раз­лич­ны­ми, иной раз труд­но уло­ви­мы­ми, нюан­са­ми в опре­де­ле­нии здесь скры­ва­ет­ся серьез­ное рас­хож­де­ние по глу­бо­ко прин­ци­пи­аль­но­му вопро­су. Неда­ром т. Марец­кий свое тре­бо­ва­ние прав граж­дан­ства для неове­ществ­лен­но­го сек­то­ра произ­водственных отно­ше­ний под­кре­пил ссыл­кой на импе­ри­а­лизм, пред­став­ля­ю­щий собой, по его сло­вам, осо­бен­но рази­тель­ный при­мер выступ­ле­ния неове­ществ­лен­ных отноше­ний. Вер­но ли, что в импе­ри­а­ли­сти­че­скую эпо­ху мы име­ем лишь одно­сто­рон­ний про­цесс пере­рас­та­ния ове­ществ­лен­ных отно­ше­ний в неове­ществ­лен­ные, при­чем анар­хия про­из­вод­ства в целом, как мило­сти­во согла­ша­ет­ся т. Марец­кий, сохра­ня­ет­ся? Раз­ве сущ­ность ленин­ской тео­рии моно­по­ли­сти­че­ско­го капи­та­ла заклю­ча­ет­ся в том, что с подоб­ным шестви­ем моно­по­лии где-то на задвор­ках сохра­ня­ет­ся «недо­ре­зан­ная» кон­ку­рен­ция, а не в том, что рост моно­по­лии неиз­беж­но ведет к неви­дан­но­му и небы­валому обостре­нию и уси­ле­нию кон­ку­рент­ной борь­бы? Вот вопро­сы, кото­рые т. Марец­кому не меша­ло бы, выра­жа­ясь в его сти­ле, еще осно­ва­тель­но под­ра­бо­тать.

Тов. Марец­кий сооб­щил нам неко­то­рые пред­ла­га­е­мые им ново­вве­де­ния в об­ласти эко­но­ми­че­ской тео­рии. Капи­та­ли­сти­че­ское вос­про­из­вод­ство мож­но, по сло­вам т. Марец­ко­го, услов­но рас­чле­нить на три эле­мен­та: вос­про­из­вод­ство мате­ри­аль­но-­тех­ни­че­ско­го аппа­ра­та, далее капи­та­ли­сти­че­ских отно­ше­ний и, нако­нец, — капитали­стических кате­го­рий. По т. Бес­со­но­ву, три эта­жа рас­по­ла­га­ют­ся еще про­ще: произво­дительные силы, про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, эко­но­ми­че­ские кате­го­рии. Но необхо­димым усло­ви­ям любо­го ана­ли­ти­че­ско­го рас­чле­не­ния явля­ет­ся хотя бы неко­то­рая одно­тип­ность рас­чле­ня­е­мых эле­мен­тов. Нель­зя паро­воз рас­чле­нить на котел, коле­са, тру­бу и ска­жем, спо­соб­ность к дви­же­нию.

Смеш­но было бы гово­рить о про­ти­во­ре­чии меж­ду про­из­вод­ствен­ны­ми отноше­ниями и эко­но­ми­че­ски­ми кате­го­ри­я­ми, подоб­но тому, как мы гово­рим о про­ти­во­ре­чии меж­ду про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми и про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми. Если послед­нее про­ти­во­ре­чие есть основ­ной закон дви­же­ния обще­ства, то пер­вое про­ти­во­ре­чие сви­детельствовало бы лишь о том, что наши эко­но­ми­че­ские кате­го­рии нику­да не годят­ся.

Маркс в сво­ем уче­нии о товар­ном фети­шиз­ме дал бле­стя­щее социо­ло­ги­че­ское вве­де­ние в тео­ре­ти­че­скую эко­но­мию. Тов. Марец­кий опре­де­лен­но заявил, что ему в насто­я­щее вре­мя это вве­де­ние пред­став­ля­ет­ся абсо­лют­но недо­ста­точ­ным. По его сло­вам, вещи име­ют обще­ствен­ное бытие еще в дру­гом смыс­ле, в том, что они опре­де­лен­ным обра­зом рас­по­ла­га­ют­ся меж­ду клас­са­ми, меж­ду людь­ми, что они созда­ют, фик­си­ру­ют, оформ­ля­ют раз­де­ле­ние тру­да и его обоб­ществ­ле­ние, вхо­дят в лич­ное или про­из­во­ди­тель­ное потреб­ле­ние и т. д. Вот эту роль вещей тов. Марец­кий счи­та­ет необ­хо­ди­мым спе­ци­аль­но вве­сти в пред­мет тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии осо­бо и незави­симо от тех соци­аль­ных функ­ций вещей, когда они высту­па­ют в каче­стве носи­те­лей эко­но­ми­че­ских кате­го­рий.

Как это на пер­вый взгляд ни пока­жет­ся пара­док­саль­ным, т. Марец­кий, кото­рый толь­ко что доволь­но про­зрач­но и совер­шен­но неза­слу­жен­но упре­кал Руби­на в спо­соб­но­сти про­из­воль­но рас­чле­нить нерас­чле­ни­мое (в вопро­се о тех­ни­че­ской и со­циальной сто­роне про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да), здесь сам пред­при­ни­ма­ет опе­ра­цию имен­но тако­го типа. В свя­зи с этим невред­но при­ве­сти мне­ние одно­го зако­ре­не­ло­го нема­те­ри­а­ли­ста на сей счет. «Мате­ри­аль­ны­ми обще­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми» этот автор назы­вал такие, кото­рые скла­ды­ва­ют­ся, не про­хо­дя через созна­ние людей: обме­ниваясь про­дук­та­ми, люди всту­па­ют в про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, даже и не со­знавая, что тут име­ет­ся обще­ствен­ное про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние» (Ленин).

Перей­дем к цен­траль­но­му и реша­ю­ще­му пунк­ту все­го выступ­ле­ния т. Марец­кого, к пунк­ту, кото­рый бро­са­ет неожи­дан­но яркий свет на весь ход его аргумента­ции. Он ста­вит вопрос: изу­ча­ет ли поли­ти­че­ская эко­но­мия толь­ко фор­му про­яв­ле­ния зако­на тру­до­вых затрат или же она изу­ча­ет и самый закон тру­до­вых затрат, конеч­но, в свя­зи с фор­мой его про­яв­ле­ния. Так спра­ши­ва­ет т. Марец­кий. Но ведь для каж­до­го марк­си­ста совер­шен­но оче­вид­но, что нель­зя фор­му про­яв­ле­ния ото­рвать, изо­ли­ро­вать от про­яв­ля­ю­щей­ся через нее сущ­но­сти. Ока­зы­ва­ет­ся, одна­ко, что речь идет о желез­ном законе про­пор­ци­о­наль­но­сти тру­до­вых затрат и об идее хозяй­ственного рав­но­ве­сия. Речь идет в общем о веч­ных зако­нах обще­ствен­но­го произ­водства. Здесь ста­но­вит­ся совер­шен­но оче­вид­ным, что зло­ба сего­дняш­не­го совет­ско­го дня довле­ет над всем тео­ре­ти­че­ским постро­е­ни­ем т. Марец­ко­го. Глу­бо­кая тос­ка по веч­ным эко­но­ми­че­ским зако­нам слу­жит одной из форм про­яв­ле­ния извест­но­го отноше­ния к пере­жи­ва­е­мым труд­но­стям соци­а­ли­сти­че­ско­го стро­и­тель­ства в отста­лой стране.

Пого­ня за синей пти­цей иде­аль­но­го рав­но­ве­сия в усло­ви­ях пере­ход­ной эко­номики, стрем­ле­ние решать основ­ные соци­аль­но-клас­со­вые, хозяй­ствен­но-стро­и­тель­­­ные зада­чи нашей рево­лю­ции по ана­ло­гии с эко­но­ми­кой капи­та­ли­сти­че­ско­го типа, пред­став­ле­ние о пло­хом балан­се, как основ­ной при­чине наших труд­но­стей, — все это выте­ка­ет бес­спор­но из той тен­ден­ции к рас­ши­ре­нию вла­сти желез­ных не­изменных зако­нов, гла­ша­та­ем кото­рой здесь высту­пил т. Марец­кий. Кто не понял это­го смыс­ла его выступ­ле­ния, тот, мы пола­га­ем, понял не очень мно­го.

Тов. Лап­тев, И.

Для харак­те­ри­сти­ки мето­да Марк­са совер­шен­но недо­ста­точ­но ука­зать, что его заслу­гой явля­ет­ся рез­ко про­ве­ден­ное раз­ли­чие меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми, меж­ду содер­жа­ни­ем и фор­му­лой, как это утвер­жда­ет Рубин. Про­ве­сти рез­кое раз­ли­чие меж­ду дву­мя сто­ро­на­ми еди­но­го цело­го воз­мож­но путем чисто ана­ли­ти­че­ским. И отнюдь не анали­тический метод сам по себе состав­ля­ет осо­бен­ность марк­со­ва мето­да. Столь же не­правильным явля­ет­ся утвер­жде­ние Руби­на, что глав­ная осо­бен­ность мето­да Марк­са по срав­не­нию с клас­си­ка­ми состо­ит в том, что Маркс иссле­ду­ет про­бле­му капита­листической фор­мы про­из­вод­ства, а клас­си­ки иссле­до­ва­ли про­бле­му содер­жа­ния. Такое про­ти­во­по­став­ле­ние, хотя и не лише­но извест­но­го зна­че­ния, но не характе­ризует глав­ной осо­бен­но­сти мето­да Марк­са. Мате­ри­а­ли­сти­че­ская диа­лек­ти­ка, при­ме­ни­тель­но к поли­ти­че­ской эко­но­мии, есть отра­же­ние реаль­ных про­цес­сов дви­жения капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства. А реаль­ные про­цес­сы не могут быть све­де­ны ни к одно­му содер­жа­нию, ни к одной фор­ме. Марк­су уда­лось познать про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния капи­та­лиз­ма не толь­ко пото­му, что он отли­чал их от произво­дительных сил, но — и это осо­бен­но важ­но — пото­му, что он взял их в един­стве и про­ти­во­ре­чии с послед­ни­ми. Имен­но это неоспо­ри­мое поло­же­ние мы и при­меняем к поли­ти­че­ской эко­но­мии, но мы отнюдь не пред­ла­га­ем вклю­чить в полити­ческую эко­но­мию изу­че­ние про­из­во­ди­тель­ных сил, рас­смат­ри­ва­е­мых с точ­ки зре­ния тех­ни­че­ской. Мы под­вер­га­ем кри­ти­ке фор­маль­но-логи­че­ский раз­рыв производствен­ных отно­ше­ний и про­из­во­ди­тель­ных сил, — раз­рыв, кото­рый ведет к невоз­мож­но­сти познать дви­же­ние капи­та­лиз­ма и его гибель.

Нам могут воз­ра­зить, что про­ти­во­ре­чия меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми изу­ча­ет не поли­ти­че­ская эко­но­мия, а «социоло­гия». Такое воз­ра­же­ние выдви­нул, напри­мер, пред­ста­ви­тель бур­жу­аз­ной «соци­аль­ной» шко­лы Пет­ри. Вслед за Пет­ри это же утвер­жда­ет и Рубин. Рубин счи­та­ет, что Маркс изу­ча­ет толь­ко «эко­но­ми­че­ские», «соци­аль­ные» фор­мы, «при­креп­ляя» их к «мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ско­му» бази­су. Отказ от изу­че­ния в поли­ти­че­ской эко­но­мии противо­речий меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми ниче­го обще­го не име­ет с эко­но­ми­че­ской тео­ри­ей Марк­са. Марк­сист­ская поли­ти­че­ская эко­номия заим­ству­ет из исто­ри­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма уче­ние о про­из­во­ди­тель­ных силах и про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ния и изу­ча­ет про­ти­во­ре­чия меж­ду ними в капитали­стическом обще­стве. Вез это­го нель­зя понять и капи­та­ли­сти­че­ские про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния.

Всем извест­но, что поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет закон дви­же­ния капита­лизма. Но что такое эко­но­ми­че­ский закон? С точ­ки зре­ния марк­сиз­ма, эко­но­ми­че­ский закон дви­же­ния капи­та­лиз­ма выра­жа­ет про­ти­во­ре­чия меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми. Те, кто утвер­жда­ет, что в поли­ти­че­ской эко­но­мии про­из­во­ди­тель­ные силы явля­ют­ся «толь­ко как пред­по­сыл­ка», что полити­ческая эко­но­мия име­ет дело толь­ко, с про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми, — те долж­ны все исто­ри­че­ские зако­ны капи­та­лиз­ма выво­дить из одних про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Послед­нее, конеч­но, не исклю­ча­ет того, что и про­из­во­ди­тель­ные силы и про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния име­ют извест­ную отно­си­тель­ную само­сто­я­тель­ность в сво­ем раз­ви­тии.

Бур­жу­аз­ная «соци­аль­ная» шко­ла запад­ных эко­но­ми­стов выдви­ну­ла обви­не­ние, что метод Марк­са дуа­ли­сти­чен. Дуа­лизм марк­сист­ско­го мето­да по ее мне­нию состо­ит в том, что в марк­сист­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии нахо­дят­ся в недо­пу­сти­мом сожи­тельстве мате­ри­аль­ное про­из­вод­ство и соци­аль­ные отно­ше­ния. Про­тив тако­го обви­нения марк­сиз­ма высту­пил Рубин. Мони­стич­ность мето­да Марк­са Рубин усмат­ри­ва­ет в том, что в поли­ти­че­ской эко­но­мии Марк­са нет места мате­ри­аль­но­му про­из­вод­ству, поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет толь­ко «соци­аль­ные фор­мы», их «услож­не­ние» и т. д. при­креп­ляя их к про­из­вод­ству, как «пред­по­сыл­ке». Марк­сист­ский метод действи­тельно мони­сти­чен, но не в том смыс­ле, как это изоб­ра­жа­ет Рубин. Обще­ствен­ное мате­ри­аль­ное про­из­вод­ство и про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния Маркс берет не толь­ко в раз­ли­чии, но и в един­стве и рас­кры­ва­ет в послед­нем основ­ные зако­ны раз­вития капи­та­лиз­ма.

Необ­хо­ди­мое вести борь­бу на два фрон­та: с одной сто­ро­ны, необ­хо­ди­мо про­должать борь­бу про­тив меха­ни­че­ско­го мето­да в поли­ти­че­ской эко­но­мии, представлен­ного в рабо­тах Бог­да­но­ва и Сте­па­но­ва. С дру­гой сто­ро­ны, в насто­я­щее вре­мя необ­ходимо сосре­до­то­чить осо­бен­ное вни­ма­ние на борь­бе про­тив так назы­ва­е­мо­го «со­циального» направ­ле­ния в поли­ти­че­ской эко­но­мии, пред­став­лен­но­го у нас в СССР в рабо­тах Руби­на. Реша­ю­щие побе­ды диа­лек­ти­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма над механи­ческим и фило­со­фии дают нам круп­ную осно­ву для борь­бы про­тив укло­на от марк­сизма в поли­ти­че­ской эко­но­мии. %

Тов. Манукян, А.

В сво­ем сего­дняш­нем выступ­ле­нии т. Кон пол­но­стью повто­рил взгля­ды Бог­да­но­ва. По утвер­жде­нию т. Кона, логи­че­ский поря­док эко­но­ми­че­ских кате­го­рий обя­за­тель­но дол­жен цели­ком и пол­но­стью совла­дать с истори­ческим раз­ви­ти­ем явле­ний. Такое поло­же­ние, конеч­но, не име­ет ниче­го обще­го с мар­ксизмом. Соглас­но точ­ке зре­ния т. Кона тор­го­вый капи­тал дол­жен был бы раз­би­рать­ся рань­ше про­мыш­лен­но­го капи­та­лиз­ма, рен­та — рань­ше при­бы­ли и т. д. Маркс тако­го поряд­ка в раз­ме­ще­нии кате­го­рий, как извест­но, не при­дер­жи­вал­ся. Их рас­смат­ри­вал подоб­ным обра­зом толь­ко Бог­да­нов, кото­ро­го и повто­ря­ет т. Кон. Если бы послед­ний дей­стви­тель­но хотел дать адек­ват­ное пред­став­ле­ние Марк­са на соот­но­ше­ние исто­рического и логи­че­ско­го, то он не дол­жен был бы упу­стить чрез­вы­чай­но важ­ные, пря­мые ука­за­ния Энгель­са на поря­док раз­ме­ще­ния эко­но­ми­че­ских кате­го­рий у Марк­са. Но эти ука­за­ния гово­рят не за, а про­тив т. Кона.

В сво­ем утвер­жде­нии, что «кле­точ­кой», «ячей­кой» всей систе­мы дол­жен быть товар, а не (про­стая) фор­ма сто­и­мо­сти, т. Бес­со­нов нахо­дит­ся в пря­мом противо­реча с Марк­сом и Лени­ным. Ошиб­ка в «ячей­ке», «кле­точ­ке» есть «кле­точ­ка» всех его даль­ней­ших оши­бок.

Было бы смеш­но т. Бес­со­но­ву пред­ла­гать марк­сист­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии начать зани­мать­ся мено­вой сто­и­мо­стью. Он жела­ет вве­сти в пред­мет ее ана­ли­за имен­но потре­би­тель­ную сто­и­мость. И в этой свя­зи дале­ко не слу­чай­ны­ми явля­ют­ся ука­за­ния т. Бес­со­но­ва на то, что про­из­во­ди­тель­ные силы и производствен­ные отно­ше­ния рав­но­прав­ны в поли­ти­че­ской эко­но­мии. Его утвер­жде­ние явля­ет­ся повто­ре­ни­ем оши­бок, неко­гда им совер­шен­ных. Я знаю, что тен­ден­ция, выра­жен­ная еще в кни­ге «Раз­ви­тие машин», пред­став­ля­ет в сво­ем раз­ви­тии отход от марк­сиз­ма. В этой кни­ге мы име­ем дело с сожа­ле­ни­ем, что после­марк­сист­ская поли­ти­че­ская эко­но­мия не зани­ма­ет­ся потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью. Но, оче­вид­но, что если т. Бес­со­нов недо­во­лен после­марк­сист­ской поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей, он дол­жен где-то искать спа­се­ния. И дей­стви­тель­но — он весь­ма сочув­ствен­но обра­ща­ет­ся к бур­жу­аз­ным эко­номистам.

То недо­воль­ство, кото­рое выра­жа­ет т. Бес­со­нов, пред­став­ля­ет собой вовсе не недо­воль­ство орто­док­саль­но­го марк­си­ста по отно­ше­нию к укло­ня­ю­щим­ся от Марк­са людям, а есть недо­воль­ство чело­ве­ка, кото­рый изряд­но под­верг­ся вли­я­нию так назы­ва­е­мо­го (по его же соб­ствен­ной фор­му­ли­ров­ке) реаль­но-исто­ри­че­ско­го кры­ла бур­жуазной поли­ти­че­ской эко­но­мии. Тов. Бес­со­нов высту­па­ет как чело­век, кото­рый це­ликом явля­ет­ся апо­ло­ге­том этой «реаль­но-исто­ри­че­ской шко­лы». И с точ­ки зре­ния этой шко­лы он и выска­зы­ва­ет неудо­воль­ствие всей после­марк­со­вой поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей. Мы видим, что речь идет вовсе не толь­ко о т. Рубине, а о всей после­марк­со­вой поли­ти­че­ской эко­но­мии, куда вхо­дят и Гиль­фер­динг, и Буха­рин и Ленин и Роза Люк­сем­бург, к все те марк­си­сты, у кото­рых мы при­вык­ли учить­ся.

Тов. Мотылев, В.

По вопро­су о необ­хо­ди­мо­сти созда­ния осо­бой нау­ки — «обще­ствен­ной тех­ни­ки», т. Бес­со­нов занял пози­цию, про­ти­во­ре­ча­щую его соб­ствен­ной кон­цеп­ции. Он счи­та­ет необ­хо­ди­мым все­сто­рон­нее изу­че­ние про­из­во­ди­тель­ных сил. Но это тре­бу­ет ведь созда­ния осо­бой нау­ки, так как оно не может быть осу­ществ­ле­но в пре­де­лах поли­ти­че­ской эко­но­мии. Одна­ко т. Рубин непра­виль­но опре­де­ля­ет пред­мет этой нау­ки. Нау­ка об обще­ствен­ной тех­ни­ке долж­на изу­чать исто­рию тех­ни­ки, долж­на носить в боль­шей сте­пе­ни исто­ри­ко-опи­са­тель­ный, неже­ли тео­ре­ти­че­ский ха­рактер. Вме­сте с тем она долж­на изу­чать раз­ви­тие про­из­во­ди­тель­ных сил в их взаимо­действии с про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми.

Хотя я и не явля­юсь рубин­цем, тем не менее не вижу ника­кой нуж­ды отка­зываться от обще­при­ня­то­го опре­де­ле­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии. Опре­де­ле­ние поли­тической эко­но­мии как нау­ки, изу­ча­ю­щей про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния капитали­стического обще­ства в их воз­ник­но­ве­нии, раз­ви­тии и упад­ке, явля­ет­ся наи­бо­лее пра­вильным, так как оно под­чер­ки­ва­ет и момент про­из­вод­ствен­ный и момент обществен­ных отно­ше­ний. В учеб­ный курс поли­ти­че­ской эко­но­мии могут на нача­лах ком­плекса вклю­чать­ся эле­мен­ты дру­гих наук — тео­рии совет­ско­го хозяй­ства, исто­рии тех­ники и т. д. Одна­ко, они не вхо­дят в пред­мет поли­ти­че­ской эко­но­мии, как тако­вой.

Нуж­да­ю­ща­я­ся в кри­ти­ке осо­бен­ность кон­цеп­ции т. Руби­на заклю­ча­ет­ся в том, что у него высту­па­ет при­мат обра­ще­ния над про­из­вод­ством. Гово­ря об абстракт­ном и обще­ствен­ном тру­де, он отме­ча­ет (даже в тре­тьем изда­нии «Очер­ков»), что труд в про­из­вод­стве не явля­ет­ся реаль­но абстракт­ным и обще­ствен­ным, что в про­из­вод­стве он име­ет эти чер­ты лишь пред­ва­ри­тель­но или иде­аль­но. На самом же деле, соглас­но Марк­су, труд явля­ет­ся обще­ствен­ным и абстракт­ным уже в самом про­цес­се произ­водства, в обмене же про­ис­хо­дит лишь рас­кры­тие, про­яв­ле­ние реаль­но суще­ству­ю­ще­го в про­из­вод­стве обще­ствен­но­го и абстракт­но­го харак­те­ра тру­да.

Толь­ко при пра­виль­ном пони­ма­нии сфе­ры воз­ник­но­ве­ния обще­ствен­но­го и абстракт­но­го тру­да мож­но понять диа­лек­ти­че­ский про­цесс раз­ви­тия про­ти­во­ре­чий меж­ду обще­ствен­ным и част­ным тру­дом и меж­ду абстракт­ным и кон­крет­ным тру­дом, меж­ду потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью и сто­и­мо­стью. Так как т. Рубин счи­та­ет, что труд реаль­но при­об­ре­та­ет сбои обще­ствен­ные чер­ты толь­ко в обмене, то он не может обле­пить воз­ник­но­ве­ния про­ти­во­ре­чия меж­ду обще­ствен­ным и част­ным харак­те­ром тру­да, его абстракт­ным и кон­крет­ным харак­те­ром, потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью и сто­и­мо­стью. И это вполне понят­но, так как обмен есть та сфе­ра, где эти про­ти­во­ре­чия раз­ре­ша­ют­ся.

Вме­сте с тем, отри­цая реаль­ное (хотя и скры­тое) суще­ство­ва­ние абстракт­но­го и обще­ствен­но­го тру­да в про­из­вод­стве, т. Рубин уни­что­жа­ет осно­ву марк­со­вой тео­рии при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти. Маркс утвер­жда­ет, что рабо­чий в про­цес­се про­из­вод­ства кон­крет­ным харак­те­ром сво­е­го тру­да пере­но­сит на пред­мет тру­да сто­и­мость потреб­лен­ных средств про­из­вод­ства, абстракт­ным харак­те­ром — созда­ет новую сто­и­мость, а, зна­чит, — и при­ба­воч­ную сто­и­мость. Как мож­но это при­ми­рить с кон­цеп­ци­ей т. Руби­на? Если абстракт­ный труд реаль­но в про­из­вод­стве не суще­ству­ет, то как он может созда­вать в про­из­вод­стве при­ба­воч­ную сто­и­мость?

Корень оши­бок т. Руби­на — в непо­ни­ма­нии роли исто­ри­че­ско­го и специфи­ческого типа раз­де­ле­ния тру­да в обра­зо­ва­нии абстракт­но­го и обще­ствен­но­го тру­да. Тип раз­де­ле­ния тру­да, т. е. тип отно­ше­ний в сфе­ре про­из­вод­ства, — исто­ри­чен и специфи­чен. Поэто­му абстракт­ный харак­тер тру­да воз­ни­ка­ет в про­из­вод­стве.

Став на непра­виль­ный путь в вопро­се об абстракт­ном тру­де, т. Рубин иска­жа­ет самую диа­лек­ти­че­скую часть из пер­вой гла­вы «Капи­та­ла» — уче­ние о фор­мах стоимо­сти. Он не смог раз­вер­нуть эту сто­ро­ну диа­лек­ти­ки, ибо у него в про­из­вод­стве нет про­тиворечий. Поэто­му я утвер­ждаю, что подоб­ная кон­цеп­ция глу­бо­ко оши­боч­на и недиа­лектична. Точ­ка зре­ния т. Руби­на марк­си­стов удо­вле­тво­рить не может.

Докла­ду было дано очень мно­го­обе­ща­ю­щее, черес­чур широ­кое загла­вие. То, что мы слы­ша­ли от т. Руби­на, пред­став­ля­ет собой несколь­ко иллю­стра­ций диа­лек­ти­че­ско­го мето­да, но отнюдь конеч­но не выяс­не­ние диа­лек­ти­ки кате­го­рий в эко­но­ми­че­ской систе­ме Марк­са. Если бы т. Рубин пытал­ся выяс­нить эту диа­лек­ти­ку, то ему при­шлось бы гово­рить не толь­ко о струк­тур­ных кате­го­ри­ях, но и о таких, где про­яв­ля­ет­ся дина­ми­ка про­цес­са: нор­ма при­бы­ли, орга­ни­че­ское стро­е­ние капи­та­ла и т. д. Ему тогда при­шлось бы пере­не­сти центр тяже­сти на диа­лек­ти­ку про­цес­сов. Одна­ко я думаю, что и те вопро­сы, кото­рые раз­ра­бо­тал т. Рубин, явля­ют­ся весь­ма важ­ны­ми. В общем и целом я с выдви­ну­ты­ми им здесь иллю­стра­ци­я­ми диа­лек­ти­ки в «Капи­та­ле» согла­сен, за исклю­че­ни­ем неко­то­рых отдель­ных вопро­сов.

Тов. Ланде, Е.

Нам необ­хо­ди­мо здесь отме­тить, преж­де все­го, как пони­ма­ют так назы­ва­е­мые кри­ти­ки вопрос о вза­и­мо­от­но­ше­нии меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми си­лами и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми. В этом вопро­се т. Кон сле­ду­ет по пути, наме­чен­но­му еще Бог­да­но­вым. Он счи­та­ет, что реша­ю­щим в деле раз­ви­тия обще­ства явля­ет­ся энер­ге­ти­че­ский баланс меж­ду обще­ством и при­ро­дой. В «Лек­ци­ях по методо­логии» т. Кон, начи­ная с рас­смот­ре­ния энер­ги­че­ско­го балан­са чело­ве­ка (про­цесс су­ществования чело­ве­ка тре­бу­ет посто­ян­ных затрат его живот­ной энер­гии, опре­де­ля­ет­ся коли­че­ство этих затрат), обоб­ща­ет на все обще­ство и при­хо­дят к выво­ду, что энер­гетический баланс меж­ду обще­ством и при­ро­дой явля­ет­ся реша­ю­щим в деле раз­ви­тия обще­ства. Таким обра­зом, соглас­но т. Кону, вся суть раз­ви­тия про­из­вод­ствен­ных от­ношений заклю­ча­ет­ся в том, что про­ис­хо­дит свое­об­раз­ный есте­ствен­ный отбор на осно­ве извест­но­го энер­ге­ти­че­ско­го бази­са. Это тео­рия и при­ве­ла т. Кона к его физио­логической трак­тов­ке абстракт­но­го тру­да.

Бог­да­нов­ская тео­рия обще­ствен­но-энер­ге­ти­че­ско­го балан­са была в свое вре­мя рез­ко рас­кри­ти­ко­ва­на Лени­ным. Она непра­виль­на и по суще­ству. Подоб­но тому, как меха­ни­сты сво­ди­ли все слож­ные явле­ния к явле­ни­ям про­стым, слож­ное каче­ство — к про­стым зако­но­мер­но­стям, — подоб­но это­му т. Кон сво­дит все обще­ствен­ное раз­ви­тие и про­ти­во­ре­чия меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отноше­ниями к энер­ге­ти­че­ско­му балан­су. Это невер­но пото­му, что реша­ю­щи­ми в деле раз­вития обще­ствен­ной фор­ма­ции явля­ют­ся те внут­рен­ние зако­но­мер­но­сти, кото­рые при­сущи толь­ко дан­ной обще­ствен­ной фор­ма­ции, кото­рые опре­де­ля­ют тип раз­ви­тия дан­ного обще­ства.

Если т. Кон сво­дит все слож­ные обще­ствен­ные явле­ния к энер­ге­ти­че­ско­му балан­су, то т. Бес­со­нов в свою оче­редь сво­дит обще­ствен­ную фор­му к ору­ди­ям тру­да, к тех­ни­ке. Маркс гово­рит, что эко­но­ми­че­ские эпо­хи раз­ли­ча­ют­ся не тем, что́ про­из­во­дит­ся, а тем как про­из­во­дит­ся. Из это­го отнюдь не сле­ду­ет, что раз­ли­чие обществен­ных фор­ма­ций мож­но све­сти толь­ко к раз­ли­чию ору­дий тру­да. Оче­вид­но, что для т. Бес­со­но­ва эко­но­ми­че­ские кате­го­рии выра­жа­ют не толь­ко про­из­вод­ствен­ные отно­шения; эти эко­но­ми­че­ские кате­го­рии выра­жа­ют для него и опре­де­лен­ные ору­дия тру­да.

Тов. Инал Бутаев.

В основ­ной части докла­да Руби­на мы не полу­чи­ли не толь­ко мате­ри­а­ли­сти­че­ской диа­лек­ти­ки, но и диа­лек­ти­ки иде­а­ли­сти­че­ской.

Систе­ма капи­та­ли­сти­че­ских про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний вызы­ва­ет­ся опреде­ленным раз­ви­ти­ем про­из­во­ди­тель­ных сил, и на извест­ной сту­пе­ни раз­ви­тия тех же про­из­во­ди­тель­ных сил эти капи­та­ли­сти­че­ские про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния дела­ют­ся излиш­ни­ми. Если же теперь, как это дела­ет т. Рубил, отки­нуть про­из­во­ди­тель­ные силы и оста­вить изу­че­ние одних толь­ко про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, то неиз­вест­но, когда окон­чит­ся услож­не­ние капи­та­ли­сти­че­ских про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Тут нет про­ти­во­ре­чия, тут нет кон­ца раз­ви­тия это­го услож­не­ния, тут поэто­му не толь­ко нет диа­лек­ти­че­ской исто­ри­че­ской уста­нов­ки, но име­ет­ся уве­ковечение капи­та­ли­сти­че­ских про­из­вод­ствен­ных отно­шений.

В каче­стве при­ме­ров Рубин берет поля­ри­за­цию в товар­ном мире функ­ции денег, фазы кру­го­обо­ро­та, капи­та­ла и дви­же­ние дохо­дов. Если мы возь­мем «Капи­тал», то ясно, что основ­ное в «Капи­та­ле» заклю­ча­ет­ся не толь­ко в изо­ли­ро­ван­ном рас­смот­ре­нии этих отдель­ных момен­тов. Все осталь­ные момен­ты и кате­го­рии «Капи­та­ла» располага­ются на опре­де­лен­ной основ­ной стерж­не­вой про­бле­ме. А этой стерж­не­вой про­бле­мы у Руби­на нет.

Рубин начи­на­ет с про­цес­са диф­фе­рен­ци­а­ции в товар­ном мире вооб­ще, с по­ляризации това­ра на товар и день­ги. Этой рыноч­ной поля­ри­за­ци­ей Рубин объ­яс­ня­ет «клас­со­вую» диф­фе­рен­ци­а­цию. Имен­но по этой линии воз­ни­ка­ют у него «клас­со­вые» груп­пи­ров­ки. Но о том, что в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве с неиз­беж­ной необ­хо­ди­мо­стью воз­ни­ка­ет класс рабо­чих и что это не есть резуль­тат рыноч­ной диф­фе­рен­ци­а­ции, об этом нигде на про­тя­же­нии все­го ана­ли­за у Руби­на не ска­за­но. А ведь основ­ным вопро­сом в «Капи­та­ле» Марк­са, явля­ет­ся вопрос о том, каким обра­зом, — а это тоже диа­лек­ти­ка, — каким обра­зом ото­рван­ный от средств произ­водства рабо­чий сно­ва дол­жен вос­со­еди­нить­ся со сред­ства­ми про­из­вод­ства, но уже через про­да­жу сво­ей рабо­чей силы «капи­та­лу», и каким обра­зом это про­ти­во­ре­чие раз­ви­ва­ет­ся до пре­де­ла, до кон­ца — как выра­жа­ет­ся Ленин.

Рубин про­сле­жи­ва­ет диа­лек­ти­че­ское раз­ви­тие кате­го­рий, «основ­ных» кате­го­рий в «Капи­та­ле» Марк­са, но на такой основ­ной кате­го­рии, как зара­бот­ная пла­та и рабо­чая сила, он не счи­та­ет нуж­ным оста­но­вить­ся. Маркс же счи­та­ет за­работную пла­ту, как фор­му дви­же­ния внут­рен­них про­ти­во­ре­чий капи­та­ла, самой основ­ной кате­го­ри­ей в «Капи­та­ле». «День­ги скры­ва­ют, — пишет Маркс, — даро­вую рабо­ту наем­но­го рабо­че­го… На этой внеш­ней фор­ме про­яв­ле­ния… поко­ят­ся… все мистифи­кации капи­та­ли­сти­че­ско­го спо­со­ба про­из­вод­ства, все порож­ден­ные им иллю­зии сво­боды, все апо­ло­ге­ти­че­ские уверт­ки вуль­гар­ной эко­но­мии». У Руби­на «клас­со­вая» диф­фе­рен­ци­а­ция идет по линии обособ­ле­ния функ­ций денег, по линии кру­го­обо­ро­та капи­та­ла, по линии диф­фе­рен­ци­а­ции дохо­дов, но в систе­ме Руби­на, кото­рый трак­ту­ет о диа­лек­ти­ке в «Капи­та­ле» Марк­са, нет диф­фе­рен­ци­а­ции по линии воз­ник­но­ве­ния рабо­че­го клас­са, по линии борь­бы ра­бочего клас­са.

Ниче­го из основ­ных про­ти­во­ре­чий, основ­ных диа­лек­ти­че­ских пре­вра­ще­ний, кото­рые мы име­ем в «Капи­та­ле» Марк­са, у Руби­на нет. Вме­сто это­го Рубин берет от­дельные, замкну­тые, друг от дру­га отде­лен­ные китай­ской сте­ной, диа­лек­ти­че­ски не пере­хо­дя­щие друг в дру­га круг­лень­кие фазы, воз­ни­ка­ю­щие каж­дый раз из дви­же­ния обособ­лен­ной осно­вы. Про­ти­во­по­лож­ные обособ­ля­е­мые функ­ции и фазы сво­дят­ся к той же осно­ве, из кото­рой воз­ни­ка­ют. Нет диа­лек­ти­че­ско­го пере­хо­да от одной осно­вы к дру­гой осно­ве. У Руби­на мы име­ем такое поло­же­ние, о кото­ром Энгельс гово­рит в «Анти-Дюрин­ге», что «геге­лев­ское уче­ние о сущ­но­сти низ­ве­де­но до плос­кой мыс­ли о силах, дви­жу­щих­ся в про­ти­во­по­лож­ном направ­ле­нии, но не про­ти­во­ре­чи­во».

Рубин гово­рит о законе един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей в свя­зи с отри­ца­ни­ем, но у Руби­на нет пере­хо­дов, где бы про­ти­во­по­лож­но­сти с неиз­беж­ной силой раз­ви­тия пока­зы­ва­ли воз­ник­но­ве­ния новых ирра­ци­о­наль­ных форм дви­же­ния, в кото­рых осу­ществлялся бы про­ти­во­ре­чи­вый про­цесс. Про­ти­во­по­лож­ное дви­же­ние их не есть еще про­ти­во­ре­чи­вое дви­же­ние, раз нет борь­бы меж­ду про­ти­во­по­лож­ны­ми дви­же­ни­я­ми и неиз­беж­но­го сли­я­ния про­ти­во­по­лож­ных сто­рон в одну новую кате­го­рию.

Ясно, что здесь дале­ко до пони­ма­ния диа­лек­ти­ки.

Тов. Карев, Н.

Дис­кус­сия пошла по пути обсуж­де­ния неко­то­рых предвари­тельных про­блем, как бы под­го­то­ви­тель­ных к тем про­бле­мам, кото­рые долж­ны воз­никнуть при кон­крет­ном рас­смот­ре­нии диа­лек­ти­ки «Капи­та­ла». Ряд важ­ней­ших во­просов, затро­ну­тых в докла­де, остал­ся в пре­ни­ях неразо­бран­ным. Сле­дуя ходу пре­ний, я огра­ни­чусь рас­смот­ре­ни­ем двух подоб­ных пред­ва­ри­тель­ных вопро­сов.

Преж­де все­го необ­хо­ди­мо отме­тить, что пред­мет поли­ти­че­ской эко­но­мии явля­ет­ся исто­ри­че­ски раз­ви­ва­ю­щим­ся пред­ме­том. Каж­дый обще­ствен­ный орга­низм, каж­дый исто­ри­че­ский дан­ный спо­соб обще­ствен­но­го про­из­вод­ства харак­те­ри­зу­ет­ся осо­бы­ми, толь­ко ему при­су­щи­ми зако­на­ми дви­же­ния и раз­ви­тия. Соот­вет­ствен­но это­му не может суще­ство­вать систе­мы зако­нов и кате­го­рий, год­ной для всех исто­ри­че­ских эпох. Может быть лишь систе­ма зако­нов, харак­те­ри­зу­ю­щих воз­ник­но­ве­ние, функциони­рование, раз­ви­тие и гибель дан­ной эко­но­ми­че­ской струк­ту­ры, сово­куп­но­сти производ­ственных отно­ше­ний опре­де­лен­ной обще­ствен­но-эко­но­ми­че­ской фор­ма­ции.

Исто­ризм поли­ти­че­ской эко­но­мии заклю­ча­ет­ся таким обра­зом в том, что пред­мет ее есть исто­ри­че­ски раз­ви­ва­ю­щий­ся пред­мет. Марк­сист­ская поли­ти­че­ская эконо­мия исто­рич­на и пото­му, что метод, кото­рым она поль­зу­ет­ся, явля­ет­ся диа­лек­ти­че­ским мето­дом. Этот метод пред­став­ля­ет собой не что иное, как исто­ри­че­ский метод в его раци­о­наль­ной фор­ме. Что же такое диа­лек­ти­че­ский метод? Еще Гегель ука­зы­вал, что диа­лек­ти­че­ский метод позна­ния пред­став­ля­ет не что иное, как един­ство анали­тического и син­те­ти­че­ско­го позна­ния пред­ме­тов. Дело поли­ти­че­ской эко­но­мии, со­гласно Марк­су, заклю­ча­ет­ся не толь­ко в том, что­бы ана­ли­ти­че­ски све­сти дан­ную слож­ную фор­му, явля­ю­щу­ю­ся про­дук­том дол­го­го исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия, к ее про­стейшим эле­мен­там и пред­по­сыл­кам, а и в том, что­бы гене­ти­че­ски раз­вить раз­лич­ные фор­мы, раз­лич­ные фазы дей­стви­тель­но­го про­цес­са раз­ви­тия. Дви­же­ние кате­го­рий в систе­ме поли­ти­че­ской эко­но­мии не есть их фор­маль­ная дедук­ция одной из дру­гой, а пред­став­ля­ет собой их син­те­ти­че­ское раз­ви­тие, син­те­ти­че­ское дви­же­ние, отобража­ющее реаль­ное услож­не­ние обще­ствен­ных отно­ше­ний и углуб­ле­ние про­цес­са его позна­ния.

Раз­ви­тие кате­го­рий в «Капи­та­ле» пред­став­ля­ет собой, с одной сто­ро­ны, отра­жение исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства, а с дру­гой сто­ро­ны — оно пред­став­ля­ет собой син­те­ти­че­ское дви­же­ние мыш­ле­ния, вос­про­из­во­дя­ще­го кон­крет­ное мно­го­об­ра­зие явле­ний раз­ви­то­го капи­та­лиз­ма. Бла­го­да­ря тому, что логи­че­ское, и исто­ри­че­ское не исклю­ча­ют друг дру­га, раз­ви­тие кате­го­рий «Капи­та­ла» есть не толь­ко логи­че­ская дедук­ция. В этой рабо­те дает­ся не само­раз­ви­тие пустых и абстракт­ных форм, а вос­про­из­во­дит­ся и осо­зна­ет­ся диа­лек­ти­ка реаль­ных про­цес­сов.

Пред­ме­том поли­ти­че­ской эко­но­мии в том виде, в каком ее дал Маркс в «Капи­тале», явля­ет­ся изу­че­ние раз­ви­тия и сме­ны про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний капитали­стического обще­ства. Пред­мет поли­ти­че­ской эко­но­мии тем самым вклю­ча­ет в себя и клас­со­вые отно­ше­ния, непо­сред­ствен­но вырас­та­ю­щие из обще­ствен­ных производ­ственных отно­ше­ний. Поли­ти­че­ская эко­но­мия ни в малей­шей сте­пе­ни не может абстра­ги­ро­вать­ся от клас­со­во­го деле­ния обще­ства, а непо­сред­ствен­но вклю­ча­ет рассмо­трение его в свой пред­мет.

Мож­но ска­зать в извест­ном смыс­ле, что про­из­во­ди­тель­ные силы и производ­ственные отно­ше­ния пред­став­ля­ют собой содер­жа­ние и обще­ствен­ную фор­му опре­деленного спо­со­ба про­из­вод­ства. Диа­лек­ти­че­ский мате­ри­а­лизм рас­смат­ри­ва­ет соотно­шение меж­ду фор­мой и содер­жа­ни­ем таким обра­зом, что содер­жа­ние пола­га­ет и пред­полагает фор­му. Дви­же­ние содер­жа­ния есть то, что пола­га­ет сме­ну раз­лич­ных форм, но с дру­гой сто­ро­ны, сама фор­ма не есть что-то внеш­нее и пас­сив­ное по отно­ше­нию к содер­жа­нию. Сама фор­ма есть содер­жа­тель­ная фор­ма. Диа­лек­ти­ка вза­и­мо­от­но­ше­ний меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми тако­ва, что дви­жение содер­жа­ния, обу­сло­вив появ­ле­ние опре­де­лен­ной фор­мы, совер­ша­ет­ся затем и пре­де­лах этой фор­мы и под ее вли­я­ни­ем. Раз воз­ник­нув, опре­де­лен­ная фор­ма произ­водственных отно­ше­ний не пред­став­ля­ет собою пас­сив­но­го отра­же­ния производитель­ных сил, а есть фор­ма, дает закон их даль­ней­ше­го раз­ви­тия.

Маркс пола­га­ет, что дви­жу­щий сти­мул раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил капи­та­лиз­ма не может рас­смат­ри­вать­ся вне систе­мы его про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, а имен­но в них нахо­дит себе осно­ва­ние, реа­ли­зу­ясь в борь­бе клас­сов. Раз­ви­тие содержа­ния в пре­де­лах опре­де­лен­ной фор­мы созда­ет про­ти­во­ре­чие меж­ду ними. Поэто­му по­литическая эко­но­мия име­ет пред­ме­том сво­е­го изу­че­ния имен­но те соци­аль­ные фор­мы, кото­рые спо­соб­ству­ют раз­ви­тию про­из­вод­ствен­ных сил при капи­та­лиз­ме и в то же вре­мя всту­па­ют в про­ти­во­ре­чия с ними. Она изу­ча­ет, каким обра­зом совер­ша­ет­ся сме­на тех про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, кото­рые мы име­ем при капи­та­лиз­ме, и как под­го­тов­ля­ет­ся пере­ход к новой обще­ствен­ной фор­ма­ции.

Тов. Абезгауз, Г.

Тов. Рубин ста­вит знак равен­ства меж­ду тех­ни­кой про­из­вод­ства и про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми. На осно­ва­нии тако­го зна­ка равен­ства про­из­во­ди­тель­ные силы опре­де­ля­ют­ся как сово­куп­ность несо­ци­аль­ных фак­то­ров хозяй­ства. Но точь-в-точь такое опре­де­лен­но дают почти все тон­кие бур­жу­аз­ные кри­ти­ки Марк­са, вся­че­ски ста­ра­ясь изоб­ра­зить мате­ри­а­лизм Марк­са как мате­ри­а­лизм механи­ческий. Они заяв­ля­ют, что марк­сизм зани­ма­ет­ся све­де­ни­ем явле­ний одно­го каче­ства к явле­ни­ям дру­го­го каче­ства, что он буд­то бы сво­дит соци­аль­ное — к нату­раль­но­му, про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния — к тех­ни­ке (посколь­ку тех­ни­ка для таких кри­ти­ков, как и для т. Руби­на, рав­на про­из­во­ди­тель­ным силам).

На самом же деле тех­ни­ка, если ее пони­мать как сово­куп­ность нату­раль­ных фак­то­ров хозяй­ство, не тож­де­ствен­на с про­из­вод­ствен­ны­ми сила­ми. С точ­ки зре­ния диа­лек­ти­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма дея­тель­ность людей в мате­ри­аль­ном про­цес­се производ­ства опре­де­ля­ет их обще­ствен­ную жизнь, все дру­гие роды их обще­ствен­ной деятель­ности. Это озна­ча­ет, что про­из­во­ди­тель­ные силы долж­ны нами рас­смат­ри­вать­ся в дви­же­нии — как дей­ствия чело­ве­ка в опре­де­лен­ной мате­ри­аль­ной сре­де. Этот про­цесс дви­же­ния, в кото­ром участ­ву­ют люди, сово­куп­ный чело­век, и участ­ву­ют не пас­сив­но, а актив­но, мы и назы­ва­ем про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми. Поэто­му нель­зя ста­вить знак равен­ства меж­ду тех­ни­кой и про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми.

Поста­вив этот знак, т. Рубин неиз­беж­но при­хо­дит к сле­ду­ю­щей поста­нов­ке во­проса: мы долж­ны, иссле­дуя соци­аль­ные фор­мы, свя­зать их с мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ским про­цес­сом про­из­вод­ства и даже выве­сти из это­го мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ско­го про­цес­са соци­аль­ные фор­мы. Каким обра­зом это дела­ет­ся? На этот вопрос он не дает отве­та, пото­му что в такой поста­нов­ке, когда соци­аль­ная фор­ма про­ти­во­по­став­ля­ет­ся нату­ральному, буд­то бы не соци­аль­но­му, про­цес­су про­из­вод­ства, зада­ча нераз­ре­ши­ма. Тов. Руби­ну, что­бы не отка­зать­ся пря­мо от марк­сиз­ма, при­хо­дит­ся вся­че­ски обхо­дить и зама­зы­вать им же постав­лен­ный вопрос. Конеч­ной целью нау­ки, по его мне­нию, явля­ет­ся позна­ние капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства как един­ства его про­из­во­ди­тель­ных сил и про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Но для это­го надо раз­де­лить это един­ство на две сто­ро­ны, одна из кото­рых изу­ча­ет­ся поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей, дру­гая же изу­ча­ет­ся в нау­ке об обще­ствен­ной тех­ни­ке. При этом т. Рубин не дает ника­ко­го отве­та на вопрос, как эти­ми дву­мя нау­ка­ми с раз­ны­ми объ­ек­та­ми будет достиг­ну­та еди­ная цель. Как же реша­ет­ся эта зада­ча на самом деле?

Связь про­из­во­ди­тель­ных сил с про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми пред­став­ля­ет про­бле­му не толь­ко поли­ти­че­ской эко­но­мии, но и тео­рии исто­ри­че­ско­го материа­лизма. Но исто­ри­че­ский мате­ри­а­лизм в отли­чие от поли­ти­че­ской эко­но­мии рассмат­ривает про­из­во­ди­тель­ные силы таким обра­зом, что они могут быть в той или иной фор­ме, т. е. рас­смат­ри­ва­ет их неза­ви­си­мо от дан­ной опре­де­лен­ной их фор­мы. Политиче­ская же эко­но­мия под­хо­дит к ним как к про­из­во­ди­тель­ным силам опре­де­лен­но­го об­щества, капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства. А раз это так, то необ­хо­ди­мо при­знать, что в об­ласти поли­ти­че­ской эко­но­мии про­из­во­ди­тель­ные силы высту­па­ют не как тако­вые, не в каче­стве про­цес­са тру­да, как тако­во­го, да еще на «рав­но­прав­ных» нача­лах, а что они высту­па­ют в совер­шен­но опре­де­лен­ной спе­ци­фи­че­ски-исто­ри­че­ской фор­ме, в фор­ме капи­та­ли­сти­че­ско­го спо­со­ба про­из­вод­ства.

Спо­соб про­из­вод­ства есть обще­ствен­ный спо­соб соеди­не­ния производите­лей со сред­ства­ми про­из­вод­ства в самом про­цес­се про­из­вод­ства. Капи­талистический спо­соб про­из­вод­ства харак­те­ри­зу­ет­ся тем, что сред­ства про­из­вод­ства про­ти­во­сто­ят про­из­во­ди­те­лю как капи­тал. Спо­соб про­из­вод­ства харак­те­ри­зу­ет про­изводственные отно­ше­ния дан­но­го обще­ства, явля­ясь фор­мой раз­ви­тия про­изводительных сил это­го обще­ства, — фор­мой, опре­де­ля­ю­щей все на­правление и харак­тер их раз­ви­тия. Спо­соб про­из­вод­ства заклю­ча­ет в себе, как момент, про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния дан­но­го обще­ства, раз­ви­ва­ю­щи­е­ся и реали­зующиеся в рас­пре­де­ле­нии и обмене про­дук­тов. Про­из­вод­ство (фор­ма про­из­вод­ства) в этом смыс­ле явля­ет­ся пунк­том, исхо­дя из кото­ро­го сле­ду­ет раз­вить соот­вет­ству­ю­щие дан­но­му спо­со­бу про­из­вод­ства фор­мы рас­пре­де­ле­ния и обме­на. Спо­соб про­из­вод­ства опре­де­ля­ет обще­ствен­ную фор­му его про­дук­та и спо­соб его при­сво­е­ния. В про­цесс реа­ли­за­ции (в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве — в про­цесс обра­ще­ния) про­дукт всту­па­ет как объ­ек­тив­ный носи­тель опре­де­лен­ных обще­ствен­ных отно­ше­ний. Обще­ствен­ная фор­ма про­дук­та, явля­ясь отпе­чат­ком про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, опре­де­ля­ет спо­соб реа­ли­за­ции послед­них, фор­мы рас­пре­де­ле­ния и обме­на. Про­из­вод­ствен­ные отно­шения с этой точ­ки зре­ния явля­ют­ся отно­ше­ни­я­ми вос­про­из­вод­ства, охва­ты­ва­ю­щи­ми про­из­вод­ство, рас­пре­де­ле­ние, обмен и потреб­ле­ние и в сум­ме сво­ей состав­ля­ю­щи­ми эко­но­ми­че­скую струк­ту­ру обще­ства. Изу­че­ние этой струк­ту­ры в рам­ках капи­та­лиз­ма, изу­че­ние ее дина­ми­ки или обще­ствен­ных зако­нов дви­же­ния про­из­во­ди­тель­ных сил и состав­ля­ет зада­чу поли­ти­че­ской эко­но­мии. Поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния капи­та­лиз­ма и их раз­витие как фор­му (закон) дви­же­ния про­из­во­ди­тель­ных сил дан­но­го обще­ства. Она изу­ча­ет капи­та­ли­сти­че­ский спо­соб про­из­вод­ства с соот­вет­ству­ю­щи­ми ему отно­ше­ни­я­ми рас­пре­де­ле­ния и обме­на в их раз­ви­тии, неотде­лимом от раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил капи­та­лиз­ма. Нель­зя отде­лить раз­ви­тие капи­та­ли­сти­че­ской экс­плу­а­та­ции и клас­со­вых про­ти­во­ре­чий капи­та­лиз­ма от раз­ви­тия машин и кон­цен­тра­ции про­из­вод­ства. Но это послед­нее рас­смат­ри­ва­ет­ся в политиче­ской эко­но­мии лишь в свя­зи с раз­ви­ти­ем капи­та­ли­сти­че­ско­го спо­со­ба про­из­вод­ства, лишь через приз­му это­го послед­не­го, а не как тех­ни­че­ский про­гресс.

Маркс, открыв капи­та­ли­сти­че­ский спо­соб про­из­вод­ства, сде­лал фор­му произ­водства исход­ным пунк­том сво­е­го мето­да иссле­до­ва­ния обще­ствен­ных фор­ма­ций. Рубин отхо­дит от Марк­са, т. к. он харак­те­ри­зу­ет капи­та­лизм, исхо­дя из обме­на, как соци­аль­ной фор­мы вос­про­из­вод­ства, тогда как «соци­аль­ная фор­ма вос­про­из­вод­ства» есть лишь раз­ви­тие соци­аль­ной фор­мы про­из­вод­ства.

Тов. Рубин не слу­чай­но поста­вил обмен во гла­ву угла. Это выте­ка­ет из всей его кон­цеп­ции. Тов. Рубин видит соци­аль­ное в созна­тель­ном, воле­вом отно­ше­нии субъ­ек­тов друг к дру­гу. Соци­аль­ное для него там, где про­ис­хо­дит увя­за­ние воль неза­ви­си­мых субъ­ек­тов хозяй­ства, т. е. иде­аль­ный про­цесс осо­зна­ния вза­им­ной зави­си­мо­сти людей. Про­из­вод­ствен­ный про­цесс в товар­ном хозяй­стве не име­ет зара­нее и созна­тель­но орга­ни­зо­ван­но­го устрой­ства в виде иде­аль­но­го пла­на, свя­зы­ва­ю­ще­го нор­ма­тив­но волю субъ­ек­тов хозяй­ства. Поэто­му т. Рубин и не счи­та­ет про­цесс товар­но­го про­из­вод­ства сам по себе соци­аль­ным про­цес­сом, а отно­сит его в область натураль­ного, мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ско­го. Соци­аль­ный про­цесс товар­но­го хозяй­ства — это для т. Руби­на рынок, место, где про­ис­хо­дит увя­зы­ва­ние «сво­бод­ных» воль авто­ном­ных това­ро­про­из­во­ди­те­лей, где созда­ют­ся «про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния обме­на» (!). Лишь пото­му, что этот про­цесс «кла­дет свой отпе­ча­ток на фазу непо­сред­ствен­но­го производ­ства», послед­няя при­об­ре­та­ет соци­аль­ный харак­тер.

По Марк­су дело обсто­ит как раз наобо­рот: лишь пото­му, что про­цесс произ­водства кла­дет сбой отпе­ча­ток на фазы рас­пре­де­ле­ния и обме­на, послед­ние полу­ча­ют опре­де­лен­ный соци­аль­ный харак­тер.

Из лож­ной уста­нов­ки т. Руби­на в пони­ма­нии свя­зи про­из­во­ди­тель­ных сил и про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний капи­та­лиз­ма выте­ка­ет и его извра­ще­ние ленин­ско­го опре­де­ле­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии, кото­рым Рубин при­кры­ва­ет­ся.

Рубин как клас­си­фи­ка­тор «соци­аль­ных форм» ста­вит сво­ей зада­чей исследо­вать ряд услож­ня­ю­щих­ся типов воле­вых отно­ше­ний людей или дого­во­ров, кото­рым соот­вет­ству­ют раз­лич­ные соци­аль­ные фор­мы вещей, а не мате­ри­аль­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей в их воз­ник­но­ве­нии, раз­ви­тии и гибе­ли как фор­му (закон) дви­же­ния про­из­во­ди­тель­ных сил капи­та­лиз­ма.

Про­тив т. Руби­на, как и про­тив т. Кона, отхо­дя­ще­го от сво­их оши­бок, но не лик­ви­ди­ро­вав­ше­го их пол­ным и откры­тым отка­зом от сво­ей преж­ней пози­ции, дейст­вительно поло­же­ние, выдви­ну­тое нами на стра­ни­цах «Вест­ни­ка Ком­му­ни­сти­че­ской Ака­де­мии»: поли­ти­че­ская эко­но­мия ста­вит сво­ей зада­чей посред­ством ана­ли­за про­тиворечия меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми то­варного хозяй­ства вскрыть закон дви­же­ния (воз­ник­но­ве­ния, раз­ви­тия и гибе­ли) капи­тализма как исто­ри­че­ски обу­слов­лен­ной и огра­ни­чен­ной эко­но­ми­че­ской фор­ма­ции обще­ства.

Тов. Островитянов, К.

Блок т. Бес­со­но­ва с т. Коном явля­ет­ся един­ством про­ти­во­ре­чий: каж­дый из них преж­де все­го про­ти­во­ре­чит само­му себе, во-вто­рых, они про­ти­во­ре­чат друг дру­гу; един­ство же их заклю­ча­ет­ся в том, что оба они, хотя и не все­гда, одни­ми и теми же путя­ми идут к Бог­да­но­ву. Нач­нем с пред­ме­та полити­ческой эко­но­мии.

Тов. Бес­со­нов в непо­сред­ствен­ный объ­ект поли­ти­че­ской эко­но­мии вклю­ча­ет про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, про­из­во­ди­тель­ные силы, потре­би­тель­ную сто­и­мость, неове­ществ­лен­ные орга­ни­зо­ван­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния и т. д. В дан­ном слу­чае. т. Бес­со­нов идет за Бог­да­но­вым, кото­рый вклю­ча­ет в пред­мет поли­ти­че­ской эконо­мии наря­ду с про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми так­же про­из­во­ди­тель­ные силы и иде­ологию. При этом рас­ши­ре­ние объ­ек­та поли­ти­че­ской эко­но­мии оба они моти­ви­ру­ют од­ними и теми же дово­да­ми, — тем, что в жиз­ни наблю­да­ет­ся един­ство про­из­во­ди­тель­ных сил и про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, а пото­му они долж­ны, как гово­рит т. Бес­со­нов, рав­но­прав­но вхо­дить в пред­мет поли­ти­че­ской эко­но­мии. Толь­ко т. Бес­со­нов, в противо­положность Бог­да­но­ву, не дово­дит до логи­че­ско­го кон­ца сво­ей кон­цеп­ции. Он не вклю­чает в пред­мет поли­ти­че­ской эко­но­мии идео­ло­гии и не счи­та­ет поли­ти­че­скую эконо­мию вне­исто­ри­че­ской нау­кой, как это дела­ет Бог­да­нов. Одна­ко, если бы т. Бес­со­нов хотел быть после­до­ва­тель­ным, то он дол­жен был бы прий­ти к выво­ду, что политиче­ская эко­но­мия есть нау­ка вне­исто­ри­че­ская, изу­ча­ю­щая все спо­со­бы про­из­вод­ства, и что она будет суще­ство­вать при ком­му­низ­ме. Толь­ко при ком­му­низ­ме несколь­ко су­зится ее объ­ект: отпа­дут сти­хий­ные ове­ществ­лен­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния и оста­нут­ся про­из­во­ди­тель­ные силы и орга­ни­зо­ван­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния.

Тов. Кон в вопро­се о вклю­че­нии в пред­мет поли­ти­че­ской эко­но­мии производи­тельных сил, потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти и орга­ни­зо­ван­ных про­из­вод­ствен­ных отноше­ний до послед­не­го вре­ме­ни дер­жал­ся пра­виль­ной точ­ки зре­ния, т. е. не вклю­чал их непо­сред­ствен­но в объ­ект поли­ти­че­ской эко­но­мии; теперь же он пере­хо­дит на точ­ку зре­ния т. Бес­со­но­ва, хотя пере­хо­дит дале­ко не пол­но­стью, давая вслед­ствие это­го согла­ша­тель­ские фор­му­ли­ров­ки, зама­зы­ва­ю­щие суще­ствен­ные раз­но­гла­сия. Но, кро­ме того, т. Кон идет к Бог­да­но­ву и само­сто­я­тель­ным путем — от абстракт­но­го тру­да. Преж­де все­го т. Кон так же, как и Бог­да­нов, под­хо­дит к абстракт­но­му тру­ду толь­ко с точ­ки зре­ния соиз­ме­ре­ния тру­до­вых зако­нов; затем оба они дают ему чисто физио­ло­ги­че­ское опре­де­ле­ние, и, нако­нец, оба счи­та­ют его вне­исто­ри­че­ской кате­го­ри­ей. Толь­ко Бог­да­нов опять-таки вполне после­до­ва­тель­но дела­ет отсю­да вывод, что и сто­и­мость есть вне­исто­ри­че­ская кате­го­рия. Тов. же Кон не дово­дит до логи­че­ско­го кон­ца сво­ей кон­цеп­ции абстракт­но­го тру­да и в вопи­ю­щем про­ти­во­ре­чии с ней уси­лен­но под­чер­ки­ва­ет истори­чески огра­ни­чен­ный харак­тер сто­и­мо­сти. Но зато за тт. Кона и Бес­со­но­ва их пози­цию дово­дит до логи­че­ско­го кон­ца проф. Кожа­нов, кото­рый, раз­де­ляя точ­ку зре­ния т. Кона на абстракт­ный труд и точ­ку зре­ния т. Бес­со­но­ва на пред­мет поли­тической эко­но­мии, при­хо­дит к выво­ду, что кате­го­рия сто­и­мо­сти будет суще­ствовать и при ком­му­низ­ме. Если свя­зать таким обра­зом точ­ку зре­ния т. Бес­со­но­ва на пред­мет поли­ти­че­ской эко­но­мии и точ­ку зре­ния т. Кона на абстракт­ный труд с теми выво­да­ми, к кото­рым при­хо­дит проф. Кожа­нов, то мы полу­чим зве­нья еди­ной бог­да­нов­ской систе­мы.

Тов. Шибанов, М.

Рубин в сво­ем тол­ко­ва­нии пред­ме­та поли­ти­че­ской эконо­мии отры­ва­ет про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния от про­из­во­ди­тель­ных сил, отры­ва­ет обще­ствен­ную фор­му мате­ри­аль­но­го про­цес­са про­из­вод­ства от само­го это­го про­цес­са, меха­ни­че­ски рас­се­ка­ет един­ство, кото­рым явля­ет­ся про­из­вод­ство в его обще­ствен­ной фор­ме, на две части: нема­те­ри­аль­ную обще­ствен­ную фор­му и мате­ри­аль­ный про­цесс про­из­вод­ства. Про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, взя­тые вне про­цес­са мате­ри­аль­но­го про­изводства и вне про­из­во­ди­тель­ных сил, пре­вра­ща­ют­ся таким обра­зом в мерт­вые бес­содержательные фор­мы. Ошиб­ка Руби­на заклю­ча­ет­ся не в том, что он счи­та­ет пред­метом поли­ти­че­ской эко­но­мии про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния капи­та­ли­сти­че­ско­го об­щества, а в том, что он нема­те­ри­а­ли­сти­че­ски пони­ма­ет сами эти про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния.

Рубин, рас­смат­ри­ва­ю­щий про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния вне мате­ри­аль­но­го про­цесса про­из­вод­ства, лишен воз­мож­но­сти не толь­ко решить, но даже поста­вить во­прос о «спо­со­бах свя­зи меж­ду рабо­чей силой и сред­ства­ми про­из­вод­ства», чем по сви­де­тель­ству Марк­са раз­ли­ча­ют­ся отдель­ные эко­но­ми­че­ские струк­ту­ры. Тем самым он ока­зы­ва­ет­ся вынуж­ден­ным усмат­ри­вать отли­чи­тель­ную чер­ту капи­та­лиз­ма, как фор­ма­ции, не в отно­ше­ни­ях экс­плу­а­та­ции, а в отно­ше­ни­ях обме­на самих по себе. Подоб­ная трак­тов­ка вопро­са ведет к обя­за­тель­но­му отож­деств­ле­нию про­сто­го товар­ного хозяй­ства с капи­та­ли­сти­че­ским, а капи­та­ли­сти­че­ско­го с нашим совет­ским хо­зяйством.

Вме­сто того что­бы опро­верг­нуть это обви­не­ние, рубин­цы пред­по­чли обви­нять в соци­ал-демо­кра­ти­че­ской оцен­ке нашей эко­но­ми­ки сво­их про­тив­ни­ков. Послед­ний путь гораз­до лег­че, осо­бен­но если не стес­нять­ся в сред­ствах. Тт. Бори­лин, Коро­вай, Леон­тьев и Мен­дель­сон, Л. не постес­ня­лись при­бег­нуть к тако­му имен­но при­е­му. Рубин­цы «истол­ко­ва­ли» точ­ку зре­ния т. Бес­со­но­ва так, как буд­то он пони­ма­ет под, эко­но­ми­че­ской струк­ту­рой тех­ни­ку. При­пи­сав т. Бес­со­но­ву то, чего у него нет, рубин­цы начи­на­ют его поучать, дока­зы­вая, что если поль­зо­вать­ся кри­те­ри­ем тех­ники, то неиз­бе­жен вывод о гос­под­стве капи­та­ли­сти­че­ских отно­ше­ний в социалисти­ческом сек­то­ре совет­ско­го хозяй­ства.

Что­бы судить о харак­те­ре той или дру­гой струк­ту­ры, надо рас­смат­ри­вать не тех­ни­ку, взя­тую отдель­но, и не «рубин­ские про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния» сами по себе, а — как это повто­рил за Марк­сом т. Бес­со­нов — спо­соб соеди­не­ния рабо­чей силы со сред­ства­ми про­из­вод­ства. Поэто­му дей­стви­тель­ная кон­цеп­ция т. Бес­со­но­ва не дает ника­ких осно­ва­ний для обви­не­ния его в отож­деств­ле­нии нашей эко­но­ми­ки с капи­талистической.

Кон­цеп­ция т. Бес­со­но­ва гаран­ти­ру­ет от тех поли­ти­че­ских выво­дов, кото­рые вы­текают из выска­зы­ва­ний рубин­цев, напри­мер, т. Бори­ли­на. Из рубин­ской пози­ции т. Бори­ли­на выте­ка­ет, что уро­вень раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил явля­ет­ся вооб­ще фак­то­ром, без­раз­лич­ным для оцен­ки харак­те­ра эко­но­ми­че­ской струк­ту­ры. Такая тео­рия ведет к отри­ца­нию взя­то­го пар­ти­ей кур­са на инду­стри­а­ли­за­цию стра­ны. Такая тео­рия ведет к поис­кам путей постро­е­ний соци­а­лиз­ма в сфе­ре регу­ли­ро­ва­ния основ­ных, по мне­нию рубин­цев, отно­ше­ний обме­на. Она смы­ка­ет­ся с тео­ри­я­ми Рен­не­ра и его дру­зей, пред­ла­га­ю­щих стро­ить соци­а­лизм путем соци­а­ли­за­ции сфе­ры обра­ще­ния. С дру­гой сто­ро­ны, такая тео­рия под­во­дит тео­ре­ти­че­ский базис под отверг­ну­тое пар­ти­ей мне­ние, что основ­ным мето­дом постро­е­ния соци­а­лиз­ма явля­ет­ся коопе­ра­ция обра­ще­ния, а не инду­стри­а­ли­за­ция стра­ны и не про­из­вод­ствен­ная коопе­ра­ция.

Само­го по себе фак­та, что мы пред­став­ля­ем себе объ­ект поли­ти­че­ской эконо­мии не толь­ко как соци­аль­ный, но в то же вре­мя и как мате­ри­аль­ный объ­ект, — ока­залось доста­точ­ным, что­бы рубин­цы обви­ни­ли нас в «бог­да­нов­щине». Пози­ция Бог­да­но­ва отли­ча­ет­ся от нашей в том отно­ше­нии, что Бог­да­нов внут­ри един­ства, ко­торым явля­ет­ся обще­ствен­ный про­цесс про­из­вод­ства, не видит раз­ли­чий меж­ду техни­ческой и соци­аль­ной сто­ро­ной это­го про­цес­са. Если Рубин за раз­ли­чи­я­ми про­цес­са про­из­вод­ства и его обще­ствен­ной фор­мы не видит их един­ства, то Бог­да­нов за един­ством не видит раз­ли­чий. Но при всем раз­ли­чии взгля­дов Руби­на и Бог­да­но­ва корень оши­бок их оди­на­ков: и тот и дру­гой в кон­це кон­цов не пони­ма­ют, что собой пред­став­ля­ет обще­ствен­но-обу­слов­лен­ный и обще­ствен­но-оформ­лен­ный про­цесс произ­водства. Оба тео­ре­ти­ка реви­зу­ют Марк­са. Поэто­му наша зада­ча бороть­ся на два фрон­та: и про­тив бог­да­нов­щи­ны и про­тив рубин­щи­ны.

Тов. Реуэль, А.

В вопро­се о пред­ме­те поли­ти­че­ской эко­но­мии мы упира­емся в так назы­ва­е­мое «соци­аль­ное» направ­ле­ние, ныне появив­ше­е­ся в бур­жу­аз­ной поли­ти­че­ской эко­но­мии. Тов. Бес­со­нов изоб­ра­жа­ет дело при­мер­но таким обра­зом: если вы ска­же­те, что поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния или соци­аль­ные фор­мы вещей, то это точ­ка зре­ния Амон­на. Если же вы ска­же­те, что поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния в их вза­и­мо­дей­ствии с про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми, то это — марк­сист­ское поло­же­ние. Я утвер­ждаю, что во­дораздел меж­ду Марк­сом и Амон­ном заклю­ча­ет­ся в том, что Амонн вооб­ще не зна­ет кате­го­рии про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Он гово­рит толь­ко о соци­аль­ных отноше­ниях, кото­рые у него не свя­за­ны с про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми, явля­ют­ся чисто фор­мальными отно­ше­ни­я­ми. У Марк­са же соци­аль­ные отно­ше­ния тес­но свя­за­ны с произ­водительными сила­ми. Амонн гово­рит, что соци­аль­ны­ми явля­ют­ся все те явле­ния, кото­рые эмпи­ри­че­ски и непо­сред­ствен­но про­яв­ля­ют­ся в виде вза­им­ных отно­ше­ний несколь­ких воле­и­зяв­ля­ю­щих и дей­ству­ю­щих инди­ви­ду­у­мов, отно­ше­ний, явля­ю­щих­ся в резуль­та­те вза­им­ной зави­си­мо­сти и обу­слов­лен­но­сти инди­ви­ду­аль­ной воли каж­до­го. Если, бы т. Бес­со­но­ву дей­стви­тель­но уда­лось дока­зать, что у Амон­на есть кате­го­рия про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, что у него име­ет­ся тео­рия товар­но­го фети­шиз­ма, тогда он дока­зал бы, что Амонн — марк­сист. Но это как раз и невоз­мож­но.

Тов. Бес­со­нов утвер­жда­ет, что абстракт­ный труд не явля­ет­ся реаль­ной катего­рией. Это утвер­жде­ние меха­ни­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма, а отнюдь не марк­сист­ское. Если мы при­зна­ем, что абстракт­ный труд не реа­лен, то спра­ши­ва­ет­ся: как тогда может су­ществовать про­ти­во­ре­чие меж­ду кон­крет­ным и абстракт­ным тру­дом, раз одна из сто­рон это­го про­ти­во­ре­чия объ­яв­ля­ет­ся нере­аль­но­стью. Мы наблю­да­ем очень инте­рес­ную кар­ти­ну. С одной сто­ро­ны, т. Руби­на обви­ня­ют в том, что он отвел кон­крет­но­му тру­ду скром­ную роль пред­по­сыл­ки и тем самым дал непра­виль­ный ана­лиз двой­ствен­ной при­ро­ды тру­да: а с дру­гой сто­ро­ны, т. Бес­со­нов одну из сто­рон про­ти­во­по­лож­но­сти пре­вра­тил в абстрак­цию, лишен­ную вся­ко­го содер­жа­ния, в нечто нере­аль­ное.

В уст­ном докла­де т. Бес­со­нов бро­сил эффект­ную дема­го­ги­че­скую фра­зу: одно­му-де нра­вит­ся функ­ция денег, дру­го­му — клас­со­вая борь­ба. За этой кажу­щей­ся рево­лю­ци­он­ной фра­зео­ло­ги­ей скры­ва­ет­ся нере­во­лю­ци­он­ное, оппор­ту­ни­сти­че­ское содер­жание. Прин­ци­пи­аль­ное раз­ли­чие меж­ду Лени­ным и т. Бес­со­но­вым заклю­ча­ет­ся в том, что Ленин утвер­жда­ет, что во всех кате­го­ри­ях поли­ти­че­ской эко­но­мии, в том чис­ле и в функ­ци­ях денег, заклю­че­на клас­со­вая борь­ба. Боль­ше того, про­ти­во­по­став­лять кате­го­рию поли­ти­че­ской эко­но­мии клас­со­вой борь­бе зна­чит ска­ты­вать­ся к Туган-Бара­нов­ско­му. Н. И. Буха­рин в свое вре­мя ука­зал на порок туган-бара­нов­щи­ны, кото­рый заклю­ча­ет­ся в том что, недо­ста­точ­но толь­ко ссы­лать­ся на клас­со­вую борь­бу. Необ­хо­ди­мо ука­зать, как эта борь­ба нахо­дит свое выра­же­ние в това­ре. Тео­рия трудо­вой сто­и­мо­сти отнюдь не всту­па­ет в кон­фликт с соци­аль­ны­ми момен­та­ми, напро­тив она их пред­по­ла­га­ет и учи­ты­ва­ет. А это­го т. Бес­со­но­ву не дано понять. Отсю­да совер­шаемое им про­ти­во­по­став­ле­ние функ­ций денег клас­со­вой борь­бе.

Заключительное слово С. А. Бессонова

Почти все рубин­цы заяв­ля­ли, что у Руби­на есть ряд спор­ных вопро­сов. Одна­ко ни один из них не ука­зал, какие имен­но вопро­сы явля­ют­ся сре­ди них спор­ны­ми, а тако­вых очень мно­го, и вопро­сы эти совсем не вто­ро­сте­пен­ные. Вели­чай­шая пута­ница гос­под­ству­ет у них, напри­мер по вопро­су о вза­и­мо­от­но­ше­ни­ях меж­ду произво­дительными сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми. Точ­но так же у рубин­цев суще­ству­ет раз­но­гла­сие по вопро­су о том, какие имен­но про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния изу­ча­ет полит­эко­но­мия: толь­ко ли ове­ществ­лен­ные или так­же и неове­ществ­лен­ные. Сам Рубин при­зна­ет пра­виль­ным пер­вое поло­же­ние; коро­ва­ев­цы же, напро­тив, со­гласны со вто­рым, — они при­зна­ют мое ука­за­ние на то, что полит­эко­но­мия не долж­на игно­ри­ро­вать отно­ше­ний, кото­рые не при­об­ре­та­ют вещ­ной фор­мы, по суще­ству пра­виль­ным.

По вопро­су о пред­ме­те поли­ти­че­ской эко­но­мии у рубин­цев встре­ча­ют­ся три раз­ные опре­де­ле­ния, при­чем два из них — немарк­сист­ские (нау­ка о «соци­аль­ных фор­мах вещей», или нау­ка об «обмене», или о «народ­ном хозяй­стве как един­стве»). Что каса­ет­ся тре­тье­го опре­де­ле­ния — как нау­ки о «про­цес­се изме­не­ния производствен­ных отно­ше­ний у людей в зави­си­мо­сти от изме­не­ния про­из­во­ди­тель­ных сил и нара­стания про­ти­во­ре­чий меж­ду ними», дан­но­го на 11 стр. «Очер­ков», нуж­но ска­зать, что Рубин нигде и нико­гда не рас­смат­ри­ва­ет эко­но­ми­че­ских про­блем соглас­но это­му опре­де­ле­нию.

Рубин пыта­ет­ся при­сво­ить себе моно­по­лию на поль­зо­ва­ние ленин­ским опре­делением полит­эко­но­мии, как нау­ки, изу­ча­ю­щей про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния товар­­но-капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства в их воз­ник­но­ве­нии, раз­ви­тии и упад­ке. Одна­ко, он берет при изу­че­нии толь­ко соци­аль­ные фор­мы без мате­ри­аль­но­го содер­жа­ния. Мы же счи­та­ем, что полит­эко­но­мия изу­ча­ет мате­ри­аль­ное про­из­вод­ство в его социаль­но й фор­ме, т. е. един­ство содер­жа­ния и фор­мы. Полит­эко­но­мия изу­ча­ет, по Лени­ну, про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния в их воз­ник­но­ве­нии, меж­ду тем Рубин не толь­ко не реа­ли­зу­ет опре­де­ле­ния Лени­на, но наобо­рот — он, как извест­но, отри­ца­ет исто­рический при­мус сто­и­мо­сти и про­сто­го товар­но­го хозяй­ства, рас­смат­ри­вая их толь­ко как логи­че­скую абстрак­цию капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства.

Точ­но так же он не реа­ли­зу­ет опре­де­ле­ния Лени­на, что полит­эко­но­мия изу­чает про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния в их раз­ви­тии. В луч­шем слу­чае Рубин дает не раз­ви­тие, а рас­чле­не­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, т. е. не диа­лек­ти­ку их дви­же­ния, а струк­ту­ру их ста­ти­че­ско­го состо­я­ния.

В части упад­ка про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний Рубин так­же нигде не пока­зывает реаль­ной осно­вы клас­со­вой борь­бы в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве, нигде не упо­ми­на­ет о таких важ­ней­ших кате­го­ри­ях капи­та­лиз­ма, как бур­жу­а­зия и про­летариат.

Рубин­цы пыта­лись вос­поль­зо­вать­ся опре­де­ле­ни­ем Лени­на, что полит­эко­но­мия не долж­на выхо­дить за пре­де­лы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Одна­ко, в отли­чие от Лени­на, у Руби­на полит­эко­но­мия высту­па­ет как чисто логи­че­ская нау­ка, отри­ца­ю­щая порой связь с реаль­ным исто­ри­че­ским про­цес­сом: раз­ви­тие товар­ной органи­зации обще­ства не изу­ча­ет­ся, раз­ви­тие про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да Рубин отсы­ла­ет в несу­ще­ству­ю­щую еще нау­ку об обще­ствен­ной тех­ни­ке; про­ти­во­ре­чие меж­ду рас­ту­щей про­из­во­ди­тель­но­стью тру­да и осно­ва­ми капи­та­ли­сти­че­ской систе­мы так­же не изу­чается, а отсы­ла­ет­ся к исто­ри­че­ско­му мате­ри­а­лиз­му.

Попут­но два сло­ва о тех­ни­ке. Тех­ни­ка и тех­но­ло­гия не вхо­дят в пред­мет по­литэкономии. Одна­ко ни Маркс, ни Энгельс, ни Ленин не отры­ва­лись от мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ской осно­вы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, рас­смат­ри­вая тех­ни­ку как мате­риальный суб­страт про­из­во­ди­тель­ных сил, под углом воз­дей­ствия ее на производ­ственные отно­ше­ния и с точ­ки зре­ния этих послед­них.

Рубин­цы отри­ца­ют обоб­ществ­ле­ние тру­да в капи­та­ли­сти­че­ском про­из­вод­стве. Под­чер­ки­вая анар­хию про­из­вод­ства, они упус­ка­ют из виду, что капи­та­лизм одно­временно обоб­ществ­ля­ет труд и под­го­тов­ля­ет пред­по­сыл­ки ново­го обще­ствен­но­го строя. Надо все­гда пом­нить, что дви­же­ние капи­та­лиз­ма опре­де­ля­ет­ся про­ти­во­ре­чи­ем меж­ду обще­ствен­ным харак­те­ром тру­да и част­ным харак­те­ром при­сво­е­ния.

Что каса­ет­ся напа­док на мою фор­му­ли­ров­ку при­чин кри­зи­сов, дол­жен ска­зать, что я давал бук­валь­но фор­му­ли­ров­ки Марк­са и Энгель­са. Рубин­цы же дока­ти­лись до утвер­жде­ния, что про­ти­во­ре­чие меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем не име­ет отно­шения к име­ни Лени­на; это ука­зы­ва­ет на их пол­ное незна­ком­ство с рабо­та­ми Лени­на.

Рубин­цы бро­си­ли сво­им про­тив­ни­кам клич­ку меха­ни­стов для того, что­бы при­крыть мета­фи­зич­ность и анти­диа­лек­тич­ность сво­ей соб­ствен­ной кон­цеп­ции, обна­руживающейся в сле­ду­ю­щем: Бог­да­нов изу­чал мате­ри­аль­ное про­из­вод­ство, игно­ри­руя его обще­ствен­ную фор­му. Это был меха­ни­че­ский мате­ри­а­лизм. Рубин же изу­ча­ет обще­ствен­ную фор­му, игно­ри­руя мате­ри­аль­ное про­из­вод­ство. Это не меха­ни­че­ский мате­ри­а­лизм, а про­сто — иде­а­лизм, и при­том мета­фи­зи­че­ский. Бог­да­нов изу­чал коли­чественную сто­ро­ну сто­и­мо­сти, игно­ри­руя ее каче­ствен­ное свое­об­ра­зие, он отры­вал коли­че­ство от каче­ства. Это был меха­ни­че­ский мате­ри­а­лизм. Рубин же отры­ва­ет ка­чество от коли­че­ства, сво­дя все уче­ние о сто­и­мо­сти к обме­ну. Это про­сто — иде­а­лизм, и при­том мета­фи­зи­че­ский. Бог­да­нов изу­чал про­из­во­ди­тель­ные силы, не раз­ли­чая их от про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Это — меха­ни­че­ский мате­ри­а­лизм. Рубин тоже уни­что­жа­ет про­ти­во­ре­чия меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми, но не так, что видит един­ство, не видя раз­ли­чий, а так, что видит толь­ко раз­ли­чия, не видя един­ства. Он раз­де­ля­ет эти две сто­ро­ны, при­чем каж­дую из них пере­да­ет в осо­бую нау­ку. Одна­ко любая из этих сто­рон без дру­гой сто­ро­ны пере­ста­ет быть про­ти­во­ре­чи­ем. Это — иде­а­лизм, и при­том мета­фи­зи­че­ский.

По вопро­су о про­из­во­ди­тель­ных силах и про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях т. Карев защи­щал здесь два тези­са: 1. Про­из­во­ди­тель­ные силы есть содер­жа­ние, производствен­ные отно­ше­ния — фор­ма. 2. Про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства состав­ля­ют пред­мет изу­че­ния полит­эко­но­мии, как фор­ма суще­ство­ва­ния и раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил. Эта точ­ка зре­ния сов­па­да­ет с нашей. По Руби­ну же про­из­во­ди­тель­ные, силы — не содер­жа­ние обще­ствен­ной фор­мы, а ее пред­посыл­ка.

Содер­жа­ни­ем у Руби­на слу­жит обще­ствен­ная фор­ма орга­ни­за­ции тру­да. Фор­мой это­го содер­жа­ния явля­ет­ся вещ­ное его выра­же­ние, т. е. «соци­аль­ная фор­ма вещей».

Тов. Карев прав, под­чер­ки­вая зна­че­ние обще­ствен­ной фор­мы для раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил, но он не выяс­ня­ет, каким обра­зом при­мат в раз­ви­тии принад­лежит все же про­из­во­ди­тель­ным силам. Совер­шен­но вер­но, что про­из­вод­ствен­ные от­ношения, раз воз­ник­нув, при­об­ре­та­ют спо­соб­ность неко­то­ро­го само­сто­я­тель­но­го дви­жения, до извест­ной сте­пе­ни неза­ви­си­мо­го от раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил. Но Карев недо­ста­точ­но под­чер­ки­ва­ет, что это отно­сит­ся и к про­из­во­ди­тель­ным силам, кото­рые, конеч­но, не могут суще­ство­вать вне сво­ей обще­ствен­ной фор­мы, но тем не менее име­ют так­же спо­соб­ность само­сто­я­тель­но­го, конеч­но, до извест­ной сте­пе­ни, дви­же­ния. Бла­го­да­ря это­му соот­но­ше­ние меж­ду фор­мой и содер­жа­ни­ем не может быть рас­смат­ри­ва­е­мо как оди­на­ко­вое на всех эта­пах раз­ви­тия дан­ной эко­но­ми­че­ской фор­ма­ции.

Извест­ная обще­ствен­ная фор­ма порож­да­ет­ся раз­ви­ти­ем мате­ри­аль­ных произ­водительных сил в борь­бе со ста­ры­ми обще­ствен­ны­ми фор­ма­ми. Укре­пив­шись, обще­ственная фор­ма начи­на­ет ока­зы­вать воз­дей­ствие на про­из­во­ди­тель­ные силы; так капи­та­ли­сти­че­ские про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния созда­ли воз­мож­ность раз­ви­тия мо­гучих потен­ций круп­но­го про­из­вод­ства; соци­а­ли­сти­че­ские отно­ше­ния обобществлен­ного сек­то­ра совет­ско­го хозяй­ства созда­ют неслы­хан­ную преж­де воз­мож­ность раз­ви­тия потен­ций пла­но­во­го про­из­вод­ства. Новая обще­ствен­ная фор­ма уско­ря­ет раз­ви­тие мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил, явля­ясь веду­щим нача­лом по отно­ше­нию к ним, что вид­но осо­бен­но нам, участ­ни­кам соци­а­ли­сти­че­ско­го стро­и­тель­ства. Но одной фор­мы недо­ста­точ­но для раз­ви­тия эко­но­ми­че­ской струк­ту­ры: она долж­на создать себе соот­вет­ству­ю­щий мате­ри­аль­ный базис. Таким бази­сом для постро­е­ния у нас соци­а­лиз­ма явля­ет­ся элек­три­фи­ка­ция, чего не пони­ма­ют тт. Бори­лин и Коро­вай. Сле­довательно, даже в соци­а­ли­сти­че­ском обще­стве веду­щую роль про­из­вод­ствен­ных отно­шений мы долж­ны пони­мать с ого­вор­ка­ми, тем более ого­вор­ки необ­хо­ди­мы по отно­шению к товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­му обще­ству. Это недо­ста­точ­но отте­ня­ет­ся т. Каре­вым. Его точ­ка зре­ния пра­виль­на по отно­ше­нию к совет­ско­му хозяй­ству, но политэконо­мия изу­ча­ет товар­но-капи­та­ли­сти­че­ское обще­ство, в кото­ром про­из­вод­ствен­ные отно­шения сна­ча­ла раз­ви­ва­ют про­из­во­ди­тель­ные силы, а потом тор­мо­зят их раз­ви­тие.

Мне кажет­ся, далее, не совсем пра­виль­ной фор­му­ли­ров­ка т. Каре­ва о том, что про­тиворечие меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми сле­дует пони­мать как про­ти­во­ре­чие меж­ду сово­куп­но­стью про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний и сово­куп­но­стью про­из­во­ди­тель­ных сил. Мы зна­ем, что в соста­ве про­из­вод­ствен­ных отно­шений капи­та­лиз­ма име­ют­ся и рево­лю­ци­он­ные и кон­сер­ва­тив­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния. Про­ти­во­ре­чие суще­ству­ет меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и той частью про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, кото­рые задер­жи­ва­ют раз­ви­тие про­из­во­ди­тель­ных сил, т. е. кон­сер­ва­тив­ны­ми про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми.

Дру­гое заме­ча­ние по пово­ду выступ­ле­ния т. Каре­ва отно­сит­ся к фило­соф­ской сто­роне дис­кус­сии. Мы ожи­да­ли отве­та на сле­ду­ю­щие четы­ре вопро­са: 1. Допу­сти­мо ли выхва­ты­вать из диа­лек­ти­ки один толь­ко «закон един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей в свя­зи с зако­ном отри­ца­ния», как это сде­лал Рубин? Но в диа­лек­ти­ке, насколь­ко мне извест­но, зако­на отри­ца­ния нет, а есть лишь закон отри­ца­ния отри­ца­ния. 2. Допу­стимо ли изла­гать диа­лек­ти­ку кате­го­рий в эко­но­ми­че­ской систе­ме Марк­са, не ска­зав ни сло­ва о законе пере­хо­да коли­че­ства в каче­ство и обрат­но? 3. Допу­сти­мо ли рас­сматривать ска­чок как про­стое услож­не­ние фор­мы, а новую фор­му — толь­ко как от­рицание ста­рой? 4. Допу­сти­мо ли, гово­ря о законе един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей, кон­ста­ти­ро­вать толь­ко самый факт про­ти­во­по­ло­же­ния, не пока­зы­вая пре­вра­ще­ния про­ти­во­по­лож­но­стей в про­ти­во­ре­чие? И допу­сти­мо ли в свя­зи с этим для марк­си­ста гово­рить о диа­лек­ти­ке в «Капи­та­ле», забы­вая о клас­со­вой борь­бе, явля­ю­щей­ся выра­жением основ­но­го про­ти­во­ре­чия меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и производствен­ными отно­ше­ни­я­ми?

Тов. Карев отме­тил воз­мож­ность двух укло­нов: с одной сто­ро­ны — фор­маль­но-кан­ти­ан­ско­го, и с дру­гой сто­ро­ны — меха­ни­ко-мате­ри­а­ли­сти­че­ско­го. Наи­бо­лее опас­ным он счи­та­ет вто­рой, так как он свя­зы­ва­ет его с пра­вым укло­ном в нашей пар­тии. Но пра­вый уклон может наря­дить, как извест­но, в любой тео­ре­ти­че­ский костюм.

Тов. Леон­тьев в «Соци­а­ли­сти­че­ском стро­и­тель­стве и его кри­ти­ках» пра­виль­но начи­на­ет свой обзор кри­ти­ков с проф. Юров­ско­го, под­чер­ки­вая, что послед­ний изу­ча­ет толь­ко фор­му и игно­ри­ру­ет содер­жа­ние, дела­ет фор­му един­ствен­ным пред­ме­том сво­е­го изу­че­ния и един­ствен­ным при­зна­ком соци­аль­но-эко­но­ми­че­ской струк­ту­ры, ото­жеств­ляя на этом пути совет­скую фор­му хозяй­ства с товар­ной. Но т. Леон­тьев поче­­му-то не видит, что этот же отрыв фор­мы от содер­жа­ния раз­вит во всех кни­гах Руби­на.

Для пра­во­го укло­на вооб­ще харак­тер­на гипер­тро­фия зна­че­ния товар­ной фор­мы, веще­вой фор­мы. Пра­вый уклон сме­ши­ва­ет про­пор­ци­о­наль­ность и рав­но­ве­сие обществен­ного про­из­вод­ства, как тако­вые, с опре­де­лен­ной исто­ри­че­ской фор­мой их уста­нов­ле­ния, а имен­но с товар­но-рыноч­ной фор­мой. Из того, что совет­ское, хозяй­ство есть хозяй­ство с нали­чи­ем товар­но-рыноч­ных явле­ний, пра­вый уклон дела­ет вывод, что про­пор­ци­о­наль­ность в нашем хозяй­стве может быть дости­га­е­ма теми же мето­да­ми, что и в товар­ном обще­стве, т. е. через рынок, через вещи.

Рубин точ­но так же не зна­ет ника­ких про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний кро­ме от­ношений обме­на, отсю­да его пре­зре­ние к неове­ществ­лен­ным про­из­вод­ствен­ным отно­шениям и сфе­ре про­из­вод­ства вооб­ще и вели­чай­шее вни­ма­ние к сфе­ре обра­ще­ния.

Нам кажет­ся поэто­му, что кон­цеп­ция Руби­на есть тео­ре­ти­че­ская база для кри­тики наше­го соци­а­ли­сти­че­ско­го стро­и­тель­ства спра­ва.

Разу­ме­ет­ся, мы ни на одну мину­ту не можем забыть об опас­но­сти, гро­зя­щей нам до сих пор со сто­ро­ны бог­да­нов­щи­ны. Но в дан­ный момент глав­ную опас­ность пред­став­ля­ют такие взгля­ды, соглас­но кото­рым обмен и обра­ще­ние высту­па­ют как един­ственный пред­мет изу­че­ния полит­эко­но­мии, такие взгля­ды, соглас­но кото­рым материаль­ное про­из­вод­ство пре­вра­ща­ет­ся в пред­по­сыл­ку, а про­ти­во­ре­чие меж­ду производитель­ными сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми вме­сте с клас­со­вой борь­бой отсы­ла­ет­ся к исто­ри­че­ско­му мате­ри­а­лиз­му, кото­рый в свою оче­редь объ­яв­ля­ет­ся не име­ю­щим отно­ше­ния к полит­эко­но­мии. С такой уста­нов­кой нет и не может быть ника­ко­го при­мирения. Она долж­на быть раз­би­та и будет раз­би­та.

Заключительное слово И. И. Рубина

Тов. Бес­со­нов жалу­ет­ся на то, что его оппо­нен­ты сни­зи­ли «тео­ре­ти­че­ский уро­вень дис­кус­сии. Меж­ду тем этот «высо­кий тео­ре­ти­че­ский уро­вень» со сто­ро­ны Бес­сонова и Кона свел­ся к тому, что они объ­яви­ли мою рабо­ту анти­марк­сист­ской и ре­визионистской. Одна­ко несмот­ря на обви­не­ние нас в реви­зи­о­низ­ме наши кри­ти­ки сами вынуж­де­ны были во мно­гом отка­зать­ся от сво­ей точ­ки зре­ния.

По вопро­су о пред­ме­те поли­ти­че­ской эко­но­мии Бес­со­нов заявил, что в пред­мет поли­ти­че­ской эко­но­мии долж­ны вхо­дить «рав­но­прав­но» про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния и про­из­во­ди­тель­ные силы. Теперь он вынуж­ден при­знать оши­боч­ность тако­го поло­жения, заяв­ляя при этом, что его непра­виль­но поня­ли, так как он имел в виду ове­ществ­лен­ные и неове­ществ­лен­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния. Бес­со­нов писал, что «нигде и нико­гда Маркс не про­ти­во­по­став­лял мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ско­го про­цес­са про­из­вод­ства его обще­ствен­ной фор­ме»; это озна­ча­ет, что меж­ду производитель­ными сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми не может суще­ство­вать противо­положности и про­ти­во­ре­чия.

Бес­со­нов гово­рит, что мы, изу­чая про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей, игно­рируем про­из­вод­ствен­ные силы и устра­ня­ем этим про­ти­во­ре­чия меж­ду производ­ственными отно­ше­ни­я­ми и про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми. Он обви­ня­ет нас в том, что мы не изу­ча­ем свя­зи и про­ти­во­ре­чия меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и производ­ственными отно­ше­ни­я­ми. Но ведь мы пред­ла­га­ем изу­чать про­из­вод­ствен­ные отм­щения в их свя­зи и про­ти­во­ре­чии с про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми. С точ­ки зре­ния марк­сиз­ма, мето­до­ло­ги­че­ски пра­виль­нее опре­де­лить нау­ку не как нау­ку о свя­зях, а как нау­ку о пред­ме­те, изу­ча­е­мом в его свя­зях со всем окру­жа­ю­щим миром.

По вопро­су о нау­ке об обще­ствен­ной тех­ни­ке один из наших кри­ти­ков заявил, что такая нау­ка не нуж­на вовсе. Дру­гой, — что эта нау­ка Марк­сом вклю­че­на в «Ка­питал». Бес­со­нов же заявил, что эта нау­ка пока еще не суще­ству­ет, хотя в сво­ей кни­ге «Раз­ви­тие машин» он же гово­рит, что по исто­рии тех­ни­ки уже накоп­лен мате­ри­ал.

Что же хочет Бес­со­нов вне­сти в пред­мет поли­ти­че­ской эко­но­мии? Он заяв­ля­ет теперь, что мы изу­ча­ем в поли­ти­че­ской эко­но­мии не эле­мен­ты про­из­вод­ства, а спо­со­бы их сов­мест­но­го дей­ствия в тех­ни­че­ском про­цес­се. Меж­ду тем в сво­ей рабо­те «Раз­ви­тие машин» Бес­со­нов гово­рит, что область про­из­во­ди­тель­ных сил — это область кон­крет­но­го тру­да и потре­би­тель­ной цен­но­сти. Таким обра­зом он вно­сит потребитель­ную цен­ность в сфе­ру изу­че­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии. Все попыт­ки реви­зии марк­совой тео­рии сто­и­мо­сти начи­на­лись с жалоб на невни­ма­ние марк­сист­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии к про­бле­мам потре­би­тель­ской цен­но­сти.

В какой же мере мы вво­дим изу­че­ние про­из­во­ди­тель­ных сил в поли­ти­че­скую эко­но­мию? Марец­кий спра­ши­ва­ет: «Неуже­ли мы не будем изу­чать производитель­ности тру­да?» — Я пола­гаю, что в пре­де­лах тео­ре­ти­че­ской полит­эко­но­мии — нет. Дей­стви­тель­ную кар­ти­ну раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да долж­на дать критиче­ская исто­рия тех­но­ло­гии.

Далее, по вопро­су об ове­ществ­лен­ных и неове­ществ­лен­ных отно­ше­ни­ях Марец­кий гово­рит: «Вы выбра­сы­ва­е­те все неове­ществ­лен­ные отно­ше­ния людей». Но мы зна­ем, что суще­ству­ют обще­ствен­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей и техни­ческие. Если вы сто­и­те на орга­ни­за­ци­он­но-тру­до­вой точ­ке зре­ния Бог­да­но­ва, то пред­метом изу­че­ния будут тех­ни­че­ские про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния. Если же вы сто­и­те на точ­ке зре­ния Марк­са, то пред­ме­том наше­го изу­че­ния будут обще­ствен­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния. Тех­ни­че­ские же отно­ше­ния вхо­дят в пред­мет наше­го изу­чения лишь постоль­ку, посколь­ку они свя­за­ны с клас­со­вы­ми отно­ше­ни­я­ми капи­талистической систе­мы.

Из тре­бо­ва­ния Бес­со­но­ва изу­чать наря­ду с ове­ществ­лен­ны­ми производствен­ными отно­ше­ни­я­ми так­же неове­ществ­лен­ные выте­ка­ет опас­ное послед­ствие. Он утвер­ждает, что пре­вра­ще­ние рабо­чей силы в товар озна­ча­ет нача­ло кон­ца товар­но­го спо­со­ба про­из­вод­ства, по Марк­су же — пре­вра­ще­ние рабо­чей силы в товар озна­ча­ет, что товар­ное про­из­вод­ство ста­но­вит­ся типич­ной фор­мой про­из­вод­ства. Бес­со­нов при­хо­дит к выво­ду, что с раз­ви­ти­ем капи­та­лиз­ма обще­ствен­ные отно­ше­ния людей дефет­ши­зи­ру­ют­ся, вслед­ствие чего тре­бу­ет­ся иной под­ход для изу­че­ния, под­ход «ско­рее нату­раль­но-тех­ни­че­ско­го поряд­ка, чем абстракт­но-эко­но­ми­че­ско­го». Тако­го рода пред­став­ле­ние, что ове­ществ­лен­ные отно­ше­ния вытес­ня­ют­ся неове­ществ­лен­ны­ми, долж­но при­ве­сти к мыс­ли о посте­пен­ном ослаб­ле­нии и уни­что­же­нии про­тиворечия меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми ка­питализма, т. е. к отри­ца­нию соци­аль­ной рево­лю­ции. Бес­со­нов счи­та­ет, что сти­хий­ные неор­га­ни­зо­ван­ные фор­мы про­из­вод­ства все боль­ше и боль­ше в самом капи­та­лиз­ме сокра­ща­ют­ся, усту­пая место орга­ни­зо­ван­ной фор­ме обще­ствен­но­го про­из­вод­ства; этот взгляд дол­жен при­ве­сти к выво­ду о посте­пен­ной гар­мо­ни­за­ции все­го про­цес­са про­из­вод­ства в капи­та­лиз­ме, к идее без­бо­лез­нен­но­го врас­та­ния капи­та­лиз­ма в соци­а­лизм.

Такое пред­став­ле­ние Бес­со­но­ва о раз­ви­тии капи­та­лиз­ма выте­ка­ет из его дру­гой ошиб­ки —он не пони­ма­ет диа­лек­ти­ки пере­хо­да от про­сто­го товар­но­го хозяй­ства к капи­та­ли­сти­че­ско­му. Он зна­ет диа­лек­ти­ку толь­ко в фор­ме исто­риз­ма, в фор­ме сме­ны одной фор­ма­ции дру­гой. Он не пони­ма­ет, что сто­и­мость явля­ет­ся не толь­ко истори­ческим «при­усом» цены про­из­вод­ства, но и основ­ным зако­ном всех явле­ний капита­листического хозяй­ства. Толь­ко пото­му он может так рез­ко про­ти­во­по­став­лять капи­талистическое хозяй­ство про­сто­му товар­но­му.

Мои кри­ти­ки счи­та­ют меня сто­рон­ни­ком мено­вой кон­цеп­ции, счи­та­ют, что я пре­уве­ли­чи­ваю роль обме­на, роль вещ­ной фор­мы отно­ше­ний людей. Мы при­зна­ем при­мат про­из­вод­ства над обме­ном, но речь идет о про­из­вод­стве товар­ном, т. е. вклю­чающем в себя обмен как осо­бую обще­ствен­ную фор­му. Бес­со­нов, прав­да, гово­рит, что раз­ли­чие меж­ду обме­ном как фор­мой про­из­вод­ства и обме­ном как фазой произ­водства есть «новая уверт­ка Руби­на». Меж­ду тем и у Марк­са есть это раз­ли­чие: «Толь­ко через отчуж­де­ние инди­ви­ду­аль­ный труд дей­стви­тель­но пред­став­ля­ет­ся как его про­ти­во­по­лож­ность. Но еще до отчуж­де­ния товар дол­жен иметь это все­об­щее вы­ражение». Объ­яс­не­ние это­го марк­со­ва поло­же­ния может быть толь­ко одно: обмен есть соци­аль­ная фор­ма само­го про­из­вод­ства, и с этой точ­ке зре­ния труд не может быть обще­ствен­ным вне этой соци­аль­ной фор­мы. Но при дан­ной соци­аль­ной фор­ме про­изводства тру­да ста­но­вит­ся обще­ствен­ным уже в про­цес­се про­из­вод­ства, т. е. до фазы обме­на. В обмене не созда­ют­ся про­пор­ции при­рав­ни­ва­ния това­ров, эти про­пор­ции со­ответствуют усло­ви­ям, име­ю­щим место в про­из­вод­ствен­ном про­цес­се. Но мы зна­ем, что в сти­хий­ном, неор­га­ни­зо­ван­ном хозяй­стве каж­дый това­ро­про­из­во­ди­тель ну­ждается в при­зна­нии обще­ством его тру­да как обще­ствен­но­го.

Мы при­зна­ем, что труд и про­дук­ты тру­да уже в про­цес­се про­из­вод­ства носят обще­ствен­ный харак­тер. Но этот обще­ствен­ный харак­тер не есть еще тот обществен­ный харак­тер, кото­рый они при­об­ре­та­ют после того, как про­цесс обме­на и дей­ствие всех това­ро­про­из­во­ди­те­лей по отно­ше­нию к дан­но­му това­ру при­зна­ли этот обще­ственный харак­тер тру­да. Поэто­му, кто не пони­ма­ет, что через акт обме­на обще­ство про­из­во­дит как бы отбор тру­да отдель­ных инди­ви­дов, тот не пони­ма­ет сти­хий­но­го харак­те­ра товар­но­го хозяй­ства. Мысль о сти­хий­но­сти товар­но­го хозяй­ства неодно­кратно выска­зы­вал Маркс. Это же рез­ко под­чер­ки­ва­ла Роза Люк­сем­бург.

Мне при­пи­сы­ва­ют при­зна­ние обме­на един­ствен­ной фор­мой про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний и пони­ма­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний как воле­вых, а не мате­риальных. Но вся­кие попыт­ки при­пи­сать нам подоб­ные взгля­ды лише­ны малей­шей тени дока­за­тель­ства.

В рецен­зии на мою кни­гу Кон гово­рит, что я явля­юсь про­дол­жа­те­лем Штольц­ма­на и дру­гих пред­ста­ви­те­лей соци­аль­но-пси­хо­ло­ги­че­ско­го направ­ле­ния. Как извест­но, Штольц­ман при­над­ле­жит к соци­аль­но­му, а не пси­хо­ло­ги­че­ско­му направ­ле­нию, а о су­ществовании «соци­аль­но-пси­хо­ло­ги­че­ско­го» направ­ле­ния мы узна­ем впер­вые от Кона. Бес­со­нов в сво­ей новой ста­тье упре­ка­ет меня в том, что я пре­уве­ли­чи­ваю бли­зость Штольц­ма­на к Марк­су. Я дей­стви­тель­но под­чер­ки­вал факт вли­я­ния Марк­са на не­которых бур­жу­аз­ных эко­но­ми­стов, напри­мер, Штольц­ма­на, но я ука­зы­вал при этом, что несмот­ря на это вли­я­ние они не суме­ли под­нять­ся до уров­ня пер­спек­тив, откры­ва­е­мых марк­сист­ским мето­дом. Насколь­ко мне извест­но, имен­но я впер­вые под­верг это социаль­ное направ­ле­ние кри­ти­че­ско­му раз­бо­ру с марк­сист­ской точ­ки зре­ния.

Не менее ход­ким явля­ет­ся обви­не­ние меня в том, что я повто­ряю мысль Стру­ве. Ока­зы­ва­ет­ся, напри­мер, что я заим­ство­вал у него пред­став­ле­ние о том, что у клас­сиков встре­ча­ет­ся нату­ра­ли­сти­че­ская точ­ка зре­ния. Бес­со­нов заяв­ля­ет, что клас­си­ки уже раз­об­ла­чи­ли тай­ну товар­но­го фети­шиз­ма, и что не в этом раз­ни­ца меж­ду клас­сиками и Марк­сом, но кри­ти­ки не дают себе тру­да узнать, как авто­ри­тет­ные представи­тели мар­ки­за рас­це­ни­ва­ли отно­ше­ние клас­си­ков к Марк­су. Энгельс, напри­мер, писал, что сла­бое созна­ние свя­зи обще­ствен­ных отно­ше­ний с веща­ми уже мель­ка­ло в отдель­ных слу­ча­ях у того или дру­го­го эко­но­ми­ста, но эта связь была впер­вые рас­кры­та Марк­сом. Бес­со­нов в сво­ей новой ста­тье пишет, что в дан­ном вопро­се мне­ние Энгель­са «несколь­ко отлич­но» от мне­ния Марк­са.

Я уже ука­зы­вал, что не я, а Кон повто­ря­ет сло­ва Стру­ве о физио­ло­ги­че­ском харак­те­ре абстракт­но­го тру­да. В дока­за­тель­ство мож­но при­ве­сти рабо­ту одно­го немец­кого сто­рон­ни­ка Стру­ве, Сера­фи­ма, о тео­рии сто­и­мо­сти у рус­ских эко­но­ми­стов. Сера­фим про­ти­во­по­став­ля­ет мое пони­ма­ние абстракт­но­го тру­да физио­ло­ги­че­ско­му пони­ма­нию Буха. Пони­ма­ние Буха он счи­та­ет более близ­ким к иде­ям Марк­са и в под­твер­жде­ние ссы­ла­ет­ся на Стру­ве, назвав­ше­го марк­со­ву тео­рию сто­и­мо­сти «меха­ни­че­ско-нату­ра­ли­сти­че­ской». Эти сло­ва сто­рон­ни­ка Стру­ве ничем не отли­ча­ют­ся от пред­став­ле­ния Кона об абстракт­ном тру­де.

Кри­ти­ки гово­рят, что, исхо­дя из сво­ей мено­вой кон­цеп­ции, Рубин дол­жен пред­став­лять себе совет­ское хозяй­ство по образ­цу товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­го или товар­но-мено­во­го, бла­го­да­ря тому что Рубин игно­ри­ру­ет рас­пре­де­ле­ние средств про­из­вод­ства меж­ду раз­ны­ми клас­са­ми, отри­ца­ет скач­ко­об­раз­ную фор­му пере­хо­да одной фор­мы хозяй­ства к дру­гой. Меж­ду тем мы при­зна­ем, что осно­вой производ­ственных отно­ше­ний явля­ет­ся рас­пре­де­ле­ние средств про­из­вод­ства меж­ду раз­ны­ми клас­са­ми. Та или иная струк­ту­ра про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей зави­сит от того или ино­го рас­пре­де­ле­ния средств про­из­вод­ства.

Я обу­слов­ли­ваю дей­ствия зако­на сто­и­мо­сти целым рядом усло­вий, име­ю­щих место толь­ко в раз­ви­том товар­ном про­из­вод­стве, когда это товар­ное про­из­вод­ство при­нимает харак­тер капи­та­ли­сти­че­ско­го; наобо­рот, имен­но с точ­ки зре­ния Кона, кото­рый не пони­ма­ет, что дей­ствие зако­на сто­и­мо­сти обу­слов­ле­но рядом исто­ри­че­ских усло­вий, может воз­ник­нуть пред­став­ле­ние, что основ­ным регу­ля­то­ром совет­ско­го хозяй­ства явля­ет­ся рынок,

В соци­а­ли­сти­че­ском сек­то­ре мы име­ем про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния непосред­ственно обоб­ществ­лен­но­го соци­а­ли­сти­че­ско­го типа, хотя они име­ют внеш­нюю фор­му про­яв­ле­ния в виде денеж­ных мено­вых отно­ше­ний. Более слож­но высту­па­ет этот про­цесс в отно­ше­нии кре­стьян­ства. Но и здесь весь меха­низм цено­об­ра­зо­ва­ния при внеш­нем сход­стве с цено­об­ра­зо­ва­ни­ем сти­хий­но­го товар­но­го хозяй­ства носит совер­шенно дру­гой соци­аль­ный харак­тер, чем при капи­та­лиз­ме.

Из все­го ска­зан­но­го ни в коем слу­чае нель­зя сде­лать выво­да, что мы не хотим изу­чать про­из­во­ди­тель­ные силы. Но необ­хо­ди­мо, что­бы та тео­ре­ти­че­ская систе­ма Марк­са, кото­рая нам остав­ле­на, была нашей кре­по­стью, нуж­но, что­бы мы были в ней укреп­ле­ны. Воору­жен­ные мето­дом Марк­са, мы можем и долж­ны изу­чить тех­но­ло­гию, потреб­ле­ние, раз­ви­тие про­из­во­ди­тель­ных сил и т. д. Но мы долж­ны поза­бо­тить­ся о том, что­бы в нашу тео­ре­ти­че­скую систе­му с тыла, не про­та­щи­ли потре­би­тель­ную сто­и­мость и изу­че­ние тех­но­ло­гии, кото­рую бур­жу­аз­ные эко­но­ми­сты сме­ши­ва­ют с эко­но­ми­кой.


Примечания

[1] Сте­но­грам­ма дис­пу­та изда­ет­ся Инсти­ту­том крас­ной про­фес­су­ры.

[2] Изло­же­ние выступ­ле­ний было разо­сла­но всем ора­то­рам и их поправ­ки вклю­че­ны в текст. Не полу­че­ны заме­ча­ния толь­ко от тт. Греб­ли­са, Коро­вая, Бори­ли­на и Шум­ско­го.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Scroll to top