ЧТО ТАКОЕ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ?

(Доклад и прения по докладу)

Иван Степанов-Скворцов

Доклад И. И. Степанова-Скворцова[1]

Покров­ский, М. Н. Засе­да­ние Ком­му­ни­сти­че­ской Ака­де­мии объ­явлено откры­тым. Сло­во для докла­да име­ет тов. Сте­па­нов.

Сте­па­нов-Сквор­цов, И. И.

I

В чем зада­ча поли­ти­че­ской эко­но­мии?

Мы, марк­си­сты, не под­да­ем­ся иллю­зи­ям «чистой» нау­ки, мы ни­когда не забы­ва­ем, что во вся­кую исто­ри­че­скую эпо­ху тео­рия полу­ча­ет свои зада­ния от прак­ти­ки. Поэто­му мы без вся­ких коле­ба­ний и, веро­ят­но, с пол­ным еди­но­ду­ши­ем отве­тим, не огор­ча­ясь неко­то­рой эле­мен­тар­но­стью пред­ва­ри­тель­но­го отве­та: зада­ча совре­мен­ной поли­ти­че­ской эко­но­мии, или, — что то же самое, так как толь­ко марк­систская эко­но­мия и явля­ет­ся для насто­я­щей эпо­хи нау­кой, — зада­ча марк­сист­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии заклю­ча­ет­ся в позна­нии эко­но­ми­ки совре­мен­но­го обще­ства.

Под каким углом рево­лю­ци­он­ный марк­сист изу­ча­ет совре­мен­ную эко­но­ми­ку?

«Для прак­ти­че­ско­го мате­ри­а­ли­ста, т. е. для ком­му­ни­ста, Дело идет о том, что­бы рево­лю­ци­о­ни­зи­ро­вать суще­ству­ю­щий мир, что­бы прак­ти­че­ски обра­тить­ся про­тив вещей, как он заста­ет их, и из­менить их»[2].

Или, как выра­жа­ет­ся Маркс в дру­гом месте: «Ком­му­низм для нас не состо­я­ние, кото­рое долж­но быть уста­нов­ле­но, не иде­ал, с кото­рым долж­на сооб­ра­зо­вать­ся дей­стви­тель­ность. Мы назы­ва­ем комму­низмом реаль­ное дви­же­ние, кото­рое уни­что­жа­ет тепе­реш­нее состо­я­ние. Усло­вия это­го дви­же­ния выте­ка­ют из име­ю­щих­ся теперь нали­цо в дей­стви­тель­но­сти пред­по­сы­лок» («Архив» стр. 223).

Итак, наша поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет вещи (конеч­но, не «вещи» вооб­ще, а «эко­но­ми­че­ские вещи»), как она заста­ет их, и тем самым рас­кры­ва­ет име­ю­щи­е­ся теперь в дей­стви­тель­но­сти пред­по­сыл­ки того реаль­но­го дви­же­ния, кото­рое уни­что­жа­ет совре­мен­ную эко­но­ми­ку.

Почти через 25 лет, в 1868 г., когда I том «Капи­та­ла» уже вы­шел из печа­ти и когда была под­го­тов­ле­на зна­чи­тель­ная часть руко­писей сле­ду­ю­щих томов, Маркс писал Энгель­су:

«Слу­чай­но я нашел в одной малень­кой анти­квар­ной лавоч­ке Report and Evidence of Irish tenant right 1867. Это — заме­ча­тель­ная наход­ка. В то вре­мя как гос­по­да эко­но­ми­сты видят чисто теоретиче­ский спор (Dogmenstreit, спор догм) в вопро­се о том, пред­став­ля­ет ли земель­ная рен­та пла­ту за при­род­ные раз­ли­чия поч­вы или же про­сто про­цент за вло­жен­ный в зем­лю капи­тал, мы име­ем здесь перед собою прак­ти­че­скою борь­бу не на живот, а на смерть меж­ду арен­да­то­ром и лэнд­лор­дом: в какой мере рен­та кро­ме пла­ты за раз­ли­чия поч­вы долж­на заклю­чать и про­цен­ты на капи­тал, вло­жен­ный в зем­лю не лэнд­лор­дом, а арен­да­то­ром. Толь­ко таким спо­со­бом, что на место conflicting dogmas (спо­ра, столк­но­ве­ния догм, тео­рий) мы поста­вим conflicting facts (спор, столк­но­ве­ния фак­тов, «вещей», дей­стви­тель­ных отно­ше­ний) и реаль­ные про­ти­во­по­лож­но­сти, кото­рые состав­ля­ют их скры­тую подо­плеку, мож­но пре­вра­тить поли­ти­че­скую эко­но­мию в поло­жи­тель­ную нау­ку» («Briefwechsel», IV В., стр. 99).

Это — то же самое, что Маркс писал в поло­вине 40‑х годов: пред­мет поли­ти­че­ской эко­но­мии, как поло­жи­тель­ной нау­ки (а непо­ложительная нау­ка вооб­ще не нау­ка), — реаль­ные эко­но­ми­че­ские отно­шения, «как она заста­ет их», т. е. эко­но­ми­ка, суще­ству­ю­щая в дей­стви­тель­но­сти, совре­мен­ная эко­но­ми­ка.

Но что такое «вещи, как мы заста­ем их», что такое «современ­ная эко­но­ми­ка»?

В мар­те 1868 г. Маркс занял­ся «меж­ду про­чим» рабо­та­ми «ста­ри­ка Мау­ре­ра» о древне-гер­ман­ских учре­жде­ни­ях (строй мар­ки, дерев­ни и т. д.). В свя­зи с этим он писал Энгель­су:

«В чело­ве­че­ской исто­рии про­ис­хо­дит то же, что в пале­он­то­ло­гии. Вещей, кото­рые лежат под самым носом, прин­ци­пи­аль­но, вслед­ствие ослеп­ле­ния извест­ной пред­взя­то­стью, не видят даже самые круп­ные голо­вы. Поз­же, когда при­дет вре­мя, удив­ля­ют­ся, повсю­ду откры­ва­ют сле­ды того, чего не заме­ча­ли рань­ше. Пер­вая реак­ция про­тив фран­цузской рево­лю­ции и свя­зан­но­го с нею про­све­ти­тель­ства была естест­венна: ста­ли все видеть по-сред­не­ве­ко­во­му, в роман­ти­че­ском освеще­нии. Вто­рая реак­ция — и она соот­вет­ству­ет социалистиче­скому направ­ле­нию, хотя те уче­ные (как Мау­рер) и не подо­зре­ва­ют, что она тес­но свя­за­на с ним, — состо­ит в том, что­бы за сред­не­ве­ко­вьем уви­дать пер­во­быт­ную эпо­ху каж­до­го наро­да. Вот при­мер, насколь­ко все мы ослеп­ле­ны этой пред­взя­то­стью: как раз на моей родине, на Гун­срюк­кене, древне-гер­ман­ская систе­ма сохра­ня­лась до послед­них годов» и т.д. («Briefwechsel», IV В., стр. 29. См. так­же стр. 24. Мау­рер убе­дил Марк­са, что, вопре­ки рус­ским народ­ни­кам, наша общи­на ни в малей­шей мере не может пре­тен­до­вать на ори­ги­наль­ность).

Вы дума­е­те, что, ска­зав «капи­та­лизм», вы исчер­па­ли всю совре­менную эко­но­ми­ку? Нет, в ней до сих пор живет еще и сред­не­ве­ко­вье, а если при­гля­ди­тесь к ней повни­ма­тель­нее, то за сред­не­ве­ко­вьем от­кроете и пер­во­быт­ные вре­ме­на. И, во вся­ком слу­чае, «вещи» в совре­мен­ном мире, как их заста­ет рево­лю­ция, полу­чат непол­ную, иска­жен­ную харак­те­ри­сти­ку, если вы уви­ди­те в них «чистый капита­лизм» и вслед­ствие ослеп­ле­ния пред­взя­то­стью запро­сто сбро­си­те со сче­тов, что на ряду с ним сохра­ня­ет­ся еще — и в каких гро­мад­ных раз­ме­рах! — и «сред­не­ве­ков­щи­на», «фео­да­лизм». Пере­шаг­нуть через «сред­не­ве­ков­щи­ну» вы може­те толь­ко в абстрак­ции, а если попро­бу­е­те попро­сту игно­ри­ро­вать в рево­лю­ци­он­ной борь­бе, в «реаль­ном движе­нии», то буде­те нака­за­ны «веща­ми, как вы заста­е­те их», но как вы их не позна­ли по сво­е­му ослеп­ле­нию пред­взя­то­стью. Эти вещи актив­ны. Это вам не какая-нибудь пале­он­то­ло­гия!

Вни­ма­тель­ней­ший и стро­гий тео­ре­ти­че­ский учет все­го слож­но­го пере­пле­та объ­ек­тив­ных отно­ше­ний, лежа­щий в осно­ве прин­ци­пи­аль­но, клас­со­во выдер­жан­ной и в то же вре­мя гиб­кой рево­лю­ци­он­ной прак­тики, — в этом суть марк­сиз­ма и лени­низ­ма, в этом преж­де все­го суть их поли­ти­че­ской эко­но­мии.

Зада­ча­ми поли­ти­че­ской эко­но­мии, ее соот­но­ше­ни­ем с прак­ти­кой, само собой разу­ме­ет­ся, опре­де­ля­ет­ся ее охват, а вме­сте с тем, как уви­дим ниже, и ее метод.

Преж­де все­го, что каса­ет­ся охва­та, на этот счет чет­верть века тому назад сре­ди нас не суще­ство­ва­ло ника­ких раз­но­гла­сий.

Ленин при­зна­вал поли­ти­че­скую эко­но­мию «нау­кой, изу­ча­ю­щей обще­ствен­ные отно­ше­ния про­из­вод­ства и рас­пре­де­ле­ния в их разви­тии». Он нахо­дил, что эту нау­ку «надо изла­гать не дог­ма­ти­че­ски (как это при­ня­то в боль­шин­стве учеб­ни­ков), а в фор­ме харак­те­ри­сти­ки после­до­ва­тель­ных пери­о­дов раз­ви­тия: пери­о­да пер­во­быт­но­го родо­во­го ком­му­низ­ма, пери­о­да раб­ства, пери­о­да фео­да­лиз­ма и цехов и, нако­нец, капи­та­лиз­ма». Он добав­ля­ет к это­му: «имен­но так и сле­ду­ет изла­гать поли­ти­че­скую эко­но­мию». Но при такой систе­ме изло­же­ния при­хо­дит­ся дро­бить один и тот же отдел и впа­дать в повто­ре­ния. «Но этот чисто фор­маль­ный недо­ста­ток вполне иску­па­ет­ся основ­ны­ми досто­ин­ства­ми исто­ри­че­ско­го изло­же­ния. Да и недо­ста­ток ли это? Повто­ре­ния полу­чаются весь­ма незна­чи­тель­ные, полез­ные для начи­на­ю­ще­го, пото­му что он твер­же усва­и­ва­ет себе осо­бен­но важ­ные поло­же­ния. Отне­се­ние, напри­мер, исто­ри­че­ских функ­ций денег к раз­лич­ным пери­о­дам экономиче­ского раз­ви­тия нагляд­но пока­зы­ва­ет уча­ще­му­ся, что тео­ре­ти­че­ский ана­лиз функ­ций осно­ван не на абстракт­ной спе­куляции, а на точ­ном изу­че­нии того, что про­ис­хо­ди­ло в исто­ри­че­ском раз­ви­тии чело­ве­че­ства (под­черк­ну­то, как и ниже, мною. — И. С.). Пред­став­ле­ние об отдель­ных, исто­ри­че­ски-опре­­де­лен­ных укла­дах обще­ствен­но­го хозяй­ства полу­ча­ет­ся более цель­ное. А ведь зада­ча руко­вод­ства к поли­ти­че­ской эко­но­мии состо­ит в том, что­бы дать изу­ча­ю­ще­му эту нау­ку основ­ные поня­тия о раз­личных систе­мах обще­ствен­но­го хозяй­ства и о корен­ных чер­тах каж­дой систе­мы; вся зада­ча состо­ит в том, что­бы чело­век, усва­и­ва­ю­щий себе началь­ное руко­вод­ство, имел в руках надеж­ную путе­вод­ную нить для даль­ней­ше­го изу­че­ния это­го пред­ме­та, что­бы он полу­чил инте­рес к тако­му изу­че­нию, поняв, что с вопроса­ми эко­но­ми­че­ской нау­ки свя­за­ны важ­ней­шие вопро­сы совре­мен­ной обще­ствен­ной жиз­ни» («Мир Божий» 1898 г., № 4, стр. 98 – 99. Рецен­зия Лени­на на пер­вое изда­ние «Крат­ко­го кур­са эко­но­ми­че­ской нау­ки» А. Бог­да­но­ва).

Послед­ние под­черк­ну­тые мною сло­ва — при­спо­со­би­тель­ное к тог­дашней бес­по­щад­ной цен­зу­ре выра­же­ние той мыс­ли, что в экономи­ческой нау­ке мы най­дем тео­ре­ти­че­ское обос­но­ва­ние рево­люционной борь­бы.

Реши­тель­ное, прин­ци­пи­аль­ное огра­ни­че­ние поли­ти­че­ской эко­но­мии рам­ка­ми капи­та­ли­сти­че­ских отно­ше­ний при­над­ле­жит в рус­ской литера­туре преж­де все­го Туган-Бара­нов­ско­му, кото­рый тогда все даль­ше и даль­ше шел от марк­сиз­ма и в сво­их «Очер­ках по исто­рии политиче­ской эко­но­мии», печа­тав­ших­ся в «Мире Божи­ем» 1901 – 1903 годов, окон­ча­тель­но рас­стал­ся с ним. Он дал, дей­стви­тель­но, прин­ци­пи­аль­ное обос­но­ва­ние сво­ей пози­ции. Вся­кая нау­ка долж­на рас­кры­вать законо­мерность, при­чин­ную необ­хо­ди­мость изу­ча­е­мых ею явле­ний. А так как, по уве­ре­нию Туган-Бара­нов­ско­го, воля и созна­ние людей пере­ста­ют направ­лять эко­но­ми­че­ские отно­ше­ния толь­ко с того вре­ме­ни, когда все про­из­вод­ство под­па­да­ет под власть сти­хий­ных сил рын­ка, кото­рый дей­ству­ет с неумо­ли­мо­стью зако­нов при­ро­ды, то соб­ствен­но экономи­ческой нау­ке нече­го делать с дока­пи­та­ли­сти­че­ски­ми систе­ма­ми хозяй­ства. И при всем том Туган-Бара­нов­ский про­дол­жал ссы­лать­ся на Марк­са.

Чита­те­ли, веро­ят­но, уже заме­ти­ли, что неко­то­рые новей­шие ру­ководства полит­эко­но­мии про­сто повто­ря­ют, — воз­мож­но без ведо­ма авто­ров, — изло­жен­ную аргу­мен­та­цию Туган-Бара­нов­ско­го, нисколь­ко не забо­тясь о ее под­нов­ле­нии.

По выхо­де «Очер­ков» отдель­ны­ми изда­ни­я­ми, я посвя­тил им боль­шую ста­тью в мос­ков­ском жур­на­ле «Прав­да» (1904 г., фев­раль), в редак­ции кото­ро­го в то пред­ре­во­лю­ци­он­ное вре­мя зна­чи­тель­ную роль игра­ли боль­ше­ви­ки, — впро­чем, очень быст­ро вышиб­лен­ные мень­шевиками. Я пока­зал в сво­ей ста­тье, что Туган-Бара­нов­ский ушел от Марк­са к Бюхе­ру и что он вме­сте с тем пре­вра­тил­ся в апо­ло­ге­та ка­питализма. Я пока­зал в то же вре­мя, что марк­сист­ская поли­ти­че­ская эко­но­мия не замы­ка­ла и не замы­ка­ет сво­е­го кру­го­зо­ра пре­де­ла­ми раз­ви­то­го капи­та­лиз­ма, а раз­дви­га­ет их в ту и дру­гую сто­ро­ну.

Това­ри­щи, с кото­ры­ми я гово­рил тогда об этом пред­ме­те, вполне согла­ша­лись со мною. Никто не воз­ра­жал про­тив моих дово­дов и моей точ­ки зре­ния.

Я согла­сен, что отсут­ствие воз­ра­же­ний со сто­ро­ны това­ри­щей — вовсе не довод. Я охот­но допус­каю, что они мог­ли не досмот­реть моих «укло­нов» от Марк­са и Энгель­са или, в виду важ­но­сти реши­тельного раз­ме­же­ва­ния с раз­ны­ми Туган-Бара­нов­ски­ми, мог­ли про­сто про­мол­чать.

В виду это­го поста­ра­ем­ся най­ти у само­го Марк­са и Энгель­са более или менее систе­ма­ти­че­ское изло­же­ние их взгля­дов на пред­мет и метод поли­ти­че­ской эко­но­мии. То, что при­ве­де­но в нача­ле гла­вы, — отдель­ные мыс­ли, может быть, «слу­чай­ные» выска­зы­ва­ния, не связан­ные с суще­ством их воз­зре­ний.

II

Преж­де все­го — «Нище­та фило­со­фии».

Эта рабо­та пере­из­да­ет­ся у нас срав­ни­тель­но ред­ко. Изу­ча­ют ее очень мало. Она нисколь­ко не отра­зи­лась на боль­шин­стве новей­ших «марк­сист­ских» кур­сов поли­ти­че­ской эко­но­мии и на ста­тьях, посвящен­ных выяс­не­нию пред­ме­та и мето­да этой нау­ки.

По-види­мо­му, по отно­ше­нию к этой рабо­те уста­но­вил­ся предрассу­док, буд­то она неспо­соб­на дать ниче­го «ново­го», так как напи­са­на око­ло 80 лет тому назад; поэто­му, опре­де­ляя пред­мет и метод поли­тической эко­но­мии, будет куда поучи­тель­нее адре­со­вать­ся к «совре­менникам», хотя бы к Гиль­фер­дин­гу.

Одна­ко «Нище­та фило­со­фии», как и отно­ся­щи­е­ся к тем же го­дам «Ком­му­ни­сти­че­ский мани­фест» и «Немец­кая идео­ло­гия», пред­став­ля­ют в извест­ном смыс­ле про­грамм­ные рабо­ты. В них то ши­рокими маз­ка­ми, то крат­ки­ми заме­ча­ни­я­ми, кото­рые в соро­ко­вых годах не мог­ли оста­но­вить вни­ма­ния чита­те­лей, то чисто мне­мо­ни­че­ски­ми отмет­ка­ми, смысл кото­рых ста­но­вит­ся нам ясным толь­ко в све­те позд­нейших работ, дан сво­е­го рода «план» всей буду­щей колос­саль­ной тео­ре­ти­че­ской рабо­ты Марк­са и Энгель­са. Таким обра­зом, в «Нище­те фило­со­фии» дано уже мно­гое из того, что впо­след­ствии было раз­ви­то в «Капи­та­ле», а в «Немец­кой идео­ло­гии» и в «Свя­том семей­стве» мы нахо­дим мно­гие эле­мен­ты «Анти-Дюрин­га», «Л. Фей­ер­ба­ха» и «Про­исхождения семьи, част­ной соб­ствен­но­сти и госу­дар­ства».

Толь­ко что назван­ные рабо­ты — такие же про­грамм­ные ра­боты для Марк­са и Энгель­са, как «Что такое дру­зья наро­да…» — про­грамм­ная рабо­та для Лени­на.

Но Марк­су и Энгель­су впо­след­ствии уда­лось осу­ще­ствить толь­ко неко­то­рую часть сво­ей гран­ди­оз­ной про­грам­мы науч­ных работ. К не­которым вопро­сам, постав­лен­ным в ран­ние годы, они вооб­ще не воз­вращались впо­след­ствии, — или воз­вра­ща­лись лишь мимо­хо­дом, напри­мер, в пере­пис­ке. Гени­аль­ные мыс­ли, кото­рые они с такой расточительно­стью раз­бра­сы­ва­ли в сво­их почти юно­ше­ских про­из­ве­де­ни­ях, — явля­ю­щих­ся, дей­стви­тель­но, «про­грамм­ны­ми» и с этой сто­ро­ны, со сто­ро­ны «тезис­ной» сжа­то­сти, — так и не полу­чи­ли у них даль­ней­ше­го раз­ви­тия. Мно­гие из них до сих пор ждут раз­ра­бот­ки.

«Нище­та фило­со­фии» дает наи­бо­лее систе­ма­ти­че­ское и обрабо­танное изло­же­ние воз­зре­ний Марк­са на пред­мет и метод поли­ти­че­ской эко­но­мии. Мето­до­ло­гия «Капи­та­ла» — мето­до­ло­гия «Нище­ты филосо­фии». Если бы еще оста­ва­лись на этот счет какие-нибудь сомне­ния, мы най­дем ряд убе­ди­тель­ней­ших дока­за­тельств, что Маркс и Энгельс до кон­ца сво­ей жиз­ни не вида­ли ника­ких осно­ва­ний под­вер­гать пере­смот­ру мето­до­ло­гию «Нище­ты фило­со­фии». Да мы отча­сти уже и виде­ли эти дока­за­тель­ства, пото­му что «Нище­та фило­со­фии» дела­ет как нель­зя более понят­ным отно­ше­ние Марк­са к рабо­те Мау­ре­ра.

Все это — доста­точ­ные осно­ва­ния для того, что­бы, рискуя пока­заться ста­ро­мод­ным, обра­тить­ся за раз­ре­ше­ни­ем неко­то­рых спор­ных вопро­сов не к Шум­пе­те­ру и даже не к Куно­ву, а к Марк­су сороко­вых годов про­шло­го века.

«Эко­но­ми­сты, — пишет Маркс, — пред­став­ля­ют отно­ше­ние буржуаз­ного про­из­вод­ства — раз­де­ле­ние тру­да, кре­дит, день­ги и т. д. — в виде непо­движ­ных, неиз­мен­ных, веч­ных кате­го­рий… Эко­но­ми­сты объ­яс­ня­ют нам, как про­из­во­дят при этих дан­ных отно­ше­ни­ях; но они не объ­яс­ня­ют, как про­из­во­дят­ся сами эти отно­ше­ния, т. е. не объ­яс­ня­ют исто­рического дви­же­ния, вызвав­ше­го их к жиз­ни… Но раз не про­сле­ди­ли исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия производствен­ных отно­ше­ний, а кате­го­рии суть толь­ко их тео­ре­ти­че­ское вы­ражение, то неиз­беж­но пере­вер­ты­ва­ют дей­стви­тель­ные отно­ше­ния и начи­на­ют видеть в этих кате­го­ри­ях само­воз­ник­шие идеи (К. Marx. «Das Elend der Philosophie», Stuttgart 1895, стр. 85 – 86. Отдель­ные ме­ста, как и в даль­ней­шем, под­черк­ну­ты мною).

В рабо­тах соро­ко­вых годов под «эко­но­ми­ста­ми» Маркс и Энгельс разу­ме­ли исклю­чи­тель­но бур­жу­аз­ных эко­но­ми­стов и обыч­но про­ти­во­по­став­ля­ли им ком­му­ни­стов (и соци­а­ли­стов).

Сле­до­ва­тель­но, бур­жу­аз­ные эко­но­ми­сты берут сло­жив­ши­е­ся отно­шения капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства и толь­ко ими и огра­ни­чи­ва­ют свое изу­че­ние. В про­ти­во­по­лож­ность это­му, зада­ча ком­му­ни­стов заклю­ча­ет­ся в том, что­бы выяс­нить как эти отно­ше­ния воз­ник­ли в исто­рии, про­следить их исто­ри­че­ское раз­ви­тие. Они долж­ны раз­дви­нуть свой кру­гозор за пре­де­лы капи­та­лиз­ма.

«Эко­но­ми­че­ские кате­го­рии, — про­дол­жа­ет Маркс несколь­ки­ми стра­ницами ниже, — суть тео­ре­ти­че­ские выра­же­ния, абстрак­ции обще­ствен­­но-про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний… Обще­ствен­ные отно­ше­ния тес­но свя­за­ны с про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми. С при­об­ре­те­ни­ем новых произ­водительных сил люди изме­ня­ют свой спо­соб про­из­вод­ства, а с изме­нением спо­со­ба про­из­вод­ства, –спо­со­ба добы­вать сред­ства существова­ния, — они изме­ня­ют все свои обще­ствен­ные отно­ше­ния. Руч­ная мель­ни­ца дает обще­ство с фео­да­ла­ми, паро­вая мель­ни­ца — обще­ство с про­мыш­лен­ны­ми капи­та­ли­ста­ми. Но те самые люди, кото­рые скла­ды­ва­ют обще­ствен­ные отно­ше­ния сооб­раз­но сво­е­му спо­со­бу мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства, фор­му­ли­ру­ют так­же и прин­ци­пы, идеи, кате­го­рии сооб­разно сво­им обще­ствен­ным отно­ше­ни­ям. Таким обра­зом, эти идеи, эти кате­го­рии столь же не веч­ны, как и отно­ше­ния, кото­рые они выра­жают. Они суть исто­ри­че­ские, пре­хо­дя­щие про­дук­ты» (стр. 90 – 91. Под­черк­ну­то у Марк­са).

Ком­му­нист дол­жен понять исто­ри­че­ский, пре­хо­дя­щий харак­тер этих идей и прин­ци­пов и, конеч­но, и даже преж­де все­го, выражае­мых ими про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Тако­ва в гла­зах Марк­са одна из пер­вых задач той эко­но­ми­че­ской нау­ки, кото­рая про­тивопоставляется бур­жу­аз­ной полит­эко­но­мии.

«Раб­ство (чер­но­ко­жих) есть эко­но­ми­че­ская кате­го­рия, как вся­кая дру­гая… Пря­мое раб­ство — ось бур­жу­аз­ной про­мыш­лен­но­сти точ­но так же, как маши­на, и т. д. Без раб­ства нет хлоп­ка; без хлоп­ка нет совре­мен­ной про­мыш­лен­но­сти. Толь­ко раб­ство при­да­ло коло­ни­ям их цен­ность; коло­нии созда­ли миро­вую тор­гов­лю, а миро­вая тор­гов­ля — усло­вия круп­ной про­мыш­лен­но­сти. Таким обра­зом, раб­ство — эко­но­ми­че­ская кате­го­рия самой высо­кой важ­ности» (93).

Бур­жу­аз­ная эко­но­мия гово­рит об абстракт­ном капита­лизме, кото­рый зна­ет толь­ко такие кате­го­рии, как наем­ный рабо­чий, фор­маль­но сво­бод­ные дого­вор­ные отно­ше­ния, зара­бот­ная пла­та и т. д. Маркс напо­ми­на­ет здесь, что для реаль­но­го капи­та­лиз­ма соро­ко­вых годов XIX века осью оста­ва­лось пря­мое, ничем не при­кры­тое раб­ство и что круп­ная про­мыш­лен­ность тес­но свя­зы­ва­ет­ся сво­им раз­ви­ти­ем с коло­ни­аль­ным раб­ством, создав­шим необ­хо­ди­мые для нее пред­по­сыл­ки. Бур­жу­аз­ная эко­но­мия со сво­и­ми кате­го­ри­я­ми, предста­вляющими абстракт­ные выра­же­ния отно­ше­ний круп­но­го капитали­стического про­из­вод­ства, может в сво­их абстрак­ци­ях попро­сту пере­махнуть через раб­ство, — как совре­мен­ная бур­жу­аз­ная эко­но­мия отво­дит гла­за и от едва при­кры­то­го коло­ни­аль­но­го раб­ства, и от пер­манентного раз­граб­ле­ния коло­ний, кото­рым силь­но под­карм­ли­ва­ет­ся совре­мен­ный капи­та­лизм. Но ком­му­ни­сты не после­ду­ют за бур­жу­аз­ной эко­но­ми­ей. Они пря­мо ска­жут, что раб­ство и коло­ни­аль­ный гра­беж — в такой же мере пра­во­мер­ные эко­но­ми­че­ские кате­го­рии реаль­но­го, а не «умо­по­сти­га­е­мо­го» капи­та­лиз­ма, как «сво­бод­ный наем­ный рабо­чий» и про­све­щен­ный бир­же­вик, име­ю­щий дела толь­ко с «бу­магами».

Кри­ти­че­ски изла­гая Пру­до­на, Маркс пишет: «Все, что суще­ству­ет, все, что живет на зем­ле и в воде, суще­ству­ет толь­ко, живет толь­ко посред­ством како­го-либо дви­же­ния. Таким обра­зом, дви­же­ние исто­рии порож­да­ет соци­аль­ные отно­ше­ния, про­мыш­лен­ное дви­же­ние дает нам про­мыш­лен­ные про­дук­ты и т. д.

«Точ­но так же, как посред­ством абстрак­ции мы пре­вра­ща­ем вся­кую вещь в логи­че­скую кате­го­рию, — сто­ит толь­ко абстрагиро­ваться от всех отли­чи­тель­ных свойств раз­лич­ных дви­же­ний, и мы при­дем к дви­же­нию в абстракт­ном виде, к чисто фор­маль­но­му дви­же­нию, к чисто логиче­ской фор­ме дви­же­ния. И раз толь­ко в логи­че­ских кате­го­ри­ях видят суще­ство всех вещей, то вооб­ра­жа­ют себе, буд­то в логи­че­ской фор­ме дви­же­ния нашли абсо­лют­ный метод, кото­рый не толь­ко объ­яс­ня­ет все вещи, но и охва­ты­ва­ет дви­же­ние вещей» (стр. 88)[3].

Вот имен­но! Абстра­ги­ру­ют­ся от исто­ри­че­ски раз­вив­ше­го­ся и су­ществующего теперь капи­та­ла, постро­ят чисто логи­че­ские фор­мы ка­питалистических отно­ше­ний — и вооб­ра­жа­ют, буд­то уже полу­чи­ли объ­яс­не­ние всех вещей, как они суще­ству­ют в дей­стви­тель­но­сти, и буд­то вме­сте с тем уже охва­ти­ли эко­но­ми­ку и Егип­та, и Индии, и Китая. И вооб­ра­жа­ют, буд­то этот абстракт­ный капи­та­лизм сам из себя порож­да­ет все дви­же­ние, буд­то все его «кате­го­рии порож­да­ют одна дру­гую, пере­пле­та­ют­ся и сопод­чи­ня­ют­ся друг с дру­гом исклю­чи­тель­но в силу диа­лек­ти­че­ско­го дви­же­ния» (90).

Это — само­раз­ви­тие капи­та­лиз­ма без исто­ри­че­ских пред­по­сы­лок, капи­та­лиз­ма в абстрак­ции: разу­ме­ет­ся, мни­мое само­раз­ви­тие, самораз­витие, совер­ша­ю­ще­е­ся в «чистом эфи­ре» абстрак­ции.

Как под­хо­дит к делу ком­му­нист?

По Пру­до­ну, гово­рит Маркс, «у каж­до­го прин­ци­па был свой век, в кото­ром этот прин­цип рас­кры­вал­ся. Для прин­ци­па вла­сти, напри­мер, был XI век, как для прин­ци­па инди­ви­ду­а­лиз­ма XVIII век… Дру­ги­ми сло­ва­ми: прин­цип делал исто­рию, а не исто­рия прин­цип». Но если мы поста­вим перед собой вопрос, — про­дол­жа­ет Маркс, — поче­му же такой-то прин­цип про­явил­ся как раз в XI или XVIII веке, то мы долж­ны будем подроб­но иссле­до­вать, «како­вы были люди XI и XVIII сто­летия, како­вы были их потреб­но­сти в каж­дом веке, их производитель­ные силы, их спо­соб про­из­вод­ства, сырые мате­ри­а­лы их про­из­вод­ства, како­вы, нако­нец, отно­ше­ния чело­ве­ка к чело­ве­ку, выте­кав­шие из всех этих усло­вий суще­ство­ва­ния. Выяс­нить все эти вопро­сы, не зна­чит ли иссле­до­вать дей­стви­тель­ную обык­но­вен­ную («profane» — мож­но пере­ве­сти «гре­хов­ную», в про­ти­во­по­лож­ность заоб­лач­ной исто­рии, совер­ша­ю­щей­ся в «чистом эфи­ре разу­ма») исто­рию людей каж­до­го сто­ле­тия, изоб­ра­зить этих людей в том самом виде, как они явля­ют­ся одно­вре­мен­но авто­ра­ми и испол­ни­те­ля­ми сво­ей соб­ствен­ной дра­мы» (97 стр.).

Вы хоти­те знать совре­мен­ный капи­та­лизм? Учти­те совре­мен­ную тех­ни­ку, учти­те мощ­ные моно­по­ли­сти­че­ские тен­ден­ции, учти­те полу­чение сырых мате­ри­а­лов из коло­ний и общие отно­ше­ния к коло­ни­ям: корот­ко гово­ря, вни­ма­тель­ней­шим обра­зом изу­чи­те весь тот слож­ный пере­плет реаль­ных отно­ше­ний, кото­рый мы охва­ты­ва­ем сло­вом «импе­риализм», — и вы тогда, толь­ко тогда, пой­ме­те дей­стви­тель­ную, «гре­ховную» эко­но­ми­ку, в кото­рой рус­ский и кита­ец, англи­ча­нин и индус, аме­ри­ка­нец и негр явля­ют­ся одно­вре­мен­но и авто­ра­ми и исполните­лями — да, и испол­ни­те­ля­ми — сво­ей соб­ствен­ной дра­мы. Не так ли?

Но как же долж­ны отне­стись абстракт­ные эко­но­ми­сты к тем ве­щам, кото­рые не укла­ды­ва­ют­ся в их нор­маль­ные кате­го­рии и кото­рых они все же не могут не заме­чать?

«Эко­но­ми­сты опе­ри­ру­ют дико­вин­ным обра­зом. Для них суще­ствует толь­ко два вида учре­жде­ний, искус­ствен­ные и есте­ствен­ные. Учре­жде­ния фео­да­лиз­ма суть искус­ствен­ные учре­жде­ния, учре­жде­ния бур­жу­а­зии — есте­ствен­ные. В этом слу­чае эко­но­ми­сты упо­доб­ля­ют­ся тео­ло­гам, кото­рые тоже раз­ли­ча­ют два вида рели­гий. Каж­дая рели­гия, кото­рая не явля­ет­ся их соб­ствен­ной, есть изоб­ре­те­ние людей, в то вре­мя как их соб­ствен­ная — откро­ве­ние бога» (стр. 104).

Разу­ме­ет­ся, совре­мен­ные абстракт­ные эко­но­ми­сты не гово­рят о «есте­ствен­но­сти» и «искус­ствен­но­сти». Но не гово­рят ли они, что впредь воз­мож­на толь­ко чисто про­ле­тар­ская рево­лю­ция, и что час для нее про­бьет лишь с того вре­ме­ни, когда вся миро­вая эко­но­ми­ка уло­жит­ся в стро­гие нор­мы их абстракт­но­го, нор­маль­но­го, раз­ви­то­го, чисто­го и чистень­ко­го капи­та­лиз­ма?

Они, про­дол­жая рас­суж­де­ния сле­ду­ю­щих стра­ниц «Нище­ты фило­со­фии», видят в сохра­ня­ю­щих­ся до насто­я­ще­го вре­ме­ни колос­саль­ных напла­сто­ва­ни­ях фео­даль­ной эпо­хи толь­ко «дур­ную сто­ро­ну», толь­ко «изъ­ян» совре­мен­ной эко­но­ми­ки, и не хотят понять, что на извест­ной сту­пе­ни раз­ви­тия, при извест­ных пред­по­сыл­ках, эти «изъ­я­ны», поро­ча­щие чистый лик абстракт­но­го капи­та­лиз­ма, могут послу­жить момен­та­ми, тол­ка­ю­щи­ми к рево­лю­ци­он­ной борь­бе и колос­саль­но уве­ли­чи­ва­ю­щи­ми ее глу­би­ну и раз­мах.

Это — то самое, что Ленин назы­вал «услов­ной рево­лю­ци­он­но­стью мел­ко­го про­из­во­ди­те­ля» (см. «Ленин­ский сбор­ник», II, стр. 82).

Надо ли еще осо­бо пояс­нять, какая без­дон­ная про­пасть про­ле­га­ет здесь меж­ду совре­мен­ны­ми ком­му­ни­ста­ми и абстракт­ны­ми эко­но­ми­ста­ми II Интер­на­ци­о­на­ла — Куно­вы­ми, Рен­не­ра­ми, Гиль­фер­дин­га­ми?

Про­пус­кая целый ряд чрез­вы­чай­но цен­ных для рево­лю­ци­он­ной тео­рии и рево­лю­ци­он­ной прак­ти­ки мето­до­ло­ги­че­ских ука­за­ний: нель­зя же пере­пе­ча­ты­вать всю вто­рую гла­ву «Нище­ты фило­со­фии», — я оста­нов­люсь еще толь­ко на одном пунк­те. Он лиш­ний раз напом­нит, что, упо­треб­ляя выра­же­ния Марк­са (стр. 121): «фор­му­ла­ми еще не создашь ника­кой исто­рии», — из абстракт­ных фор­мул эко­но­ми­стов не выве­дешь ни реаль­ной дей­стви­тель­но­сти, ни реаль­но­го дви­же­ния. «Рен­та в смыс­ле Рикар­до, — писал Маркс в 1847 году, — есть земель­ная соб­ствен­ность в ее бур­жу­аз­ной фор­ме: т. е. фео­даль­ная соб­ствен­ность, под­чи­нен­ная усло­ви­ям «бур­жу­аз­но­го про­из­вод­ства» (стр. 144).

Эту мысль, конеч­но, в раз­ви­той фор­ме, мы встре­ча­ем и в позд­нейших рабо­тах Марк­са. «Где не суще­ству­ет земель­ной соб­ствен­но­сти, — фак­ти­че­ски или юри­ди­че­ски, — там не может суще­ство­вать и абсолют­ной земель­ной рен­ты. — Эта послед­няя, а не диф­фе­рен­ци­аль­ная рен­та, явля­ет­ся адек­ват­ным выра­же­ни­ем земель­ной соб­ствен­но­сти» («Theorien über den Mehrwert» II В., 2 Th., стр. 108). Поста­вив вопрос, поче­му цены зем­ле­дель­че­ских про­дук­тов не вырав­ни­ва­ют­ся по ценам произ­водства, Маркс отве­ча­ет: это вырав­ни­ва­ние вооб­ще может про­ис­хо­дить постоль­ку, «посколь­ку все усло­вия про­из­вод­ства со­зданы самим капи­та­лом». Что каса­ет­ся зем­ле­де­лия, то здесь суще­ству­ет земель­ная соб­ствен­ность, «и капи­та­ли­сти­че­ское произ­водство начи­на­ет свой жиз­нен­ный путь при налич­но­сти воз­ник­шей не из него, сло­жив­шей­ся уже до него земель­ной соб­ствен­но­сти» (там же, стр. 14). «Англий­ские отно­ше­ния — един­ствен­ные, в кото­рых адек­ват­но раз­ви­лась совре­мен­ная земель­ная соб­ствен­ность, т. е. соб­ствен­ность, моди­фи­ци­ро­ван­ная капи­та­ли­сти­че­ским про­из­вод­ством» (стр. 7). И здесь и во мно­гих дру­гих местах Маркс настой­чи­во разъ­яс­ня­ет, что пред­по­сыл­ки для рен­ты Рикар­до суще­ству­ют толь­ко там и постоль­ку, где и посколь­ку капи­та­лизм успел моди­фи­ци­ро­вать фео­даль­ную соб­ствен­ность, и что, в част­но­сти, для нее нет места ни в хозяй­стве ирланд­ско­го арен­да­то­ра, ни в кре­стьян­ском хозяй­стве (сравн. «Das Elend der Philosophie», стр. 145 – 150: они даже теперь очень полез­ны наря­ду с «Theorien» и III т. «Капи­та­ла»).

Полу­ча­ет­ся все тот же вывод: из внут­рен­них отно­ше­ний само­го капи­та­ла, — того капи­та­ла, как он суще­ству­ет для абстракт­ных построе­ний абстракт­ных эко­но­ми­стов, — нель­зя объ­яс­нить того слож­но­го ком­плекса отно­ше­ний совре­мен­но­го реаль­но­го капи­та­лиз­ма, кото­рый свя­зан с земель­ной соб­ствен­но­стью. Тео­рия реаль­но­го капи­та­лиз­ма долж­на сде­лать гро­мад­ный про­рыв в фео­даль­ную эпо­ху, пото­му что до сих пор сохра­ня­ет­ся колос­саль­ный про­рыв фео­даль­ной эпо­хи в совре­мен­ный капи­та­лизм: до сих пор сохра­ня­ет­ся част­ная земель­ная соб­ствен­ность, кото­рой капи­тал не созда­вал, кото­рую он нашел в каче­стве сво­ей исто­ри­че­ской пред­по­сыл­ки.

Прав­да, бур­жу­аз­ные эко­но­ми­сты, начи­ная с клас­си­ков и кон­чая новей­ши­ми «земель­ны­ми рефор­ми­ста­ми» (Bodenreformer), от Ген­ри Джор­джа до како­го-нибудь Дамаш­ке, заме­ти­ли, что част­ная земель­ная соб­ствен­ность — нечто побоч­ное, посто­рон­нее, ино­род­ное для бур­жу­аз­ных отно­ше­ний, иска­жа­ю­щее гряз­ным пят­ном «готи­че­ско­го вар­вар­ства» чистый лик доро­го­го им капи­та­лиз­ма: нечто «искус­ствен­ное» по срав­нению с «есте­ствен­но­стью» капи­та­лиз­ма.

Ком­му­ни­сты не оста­но­ви­лись на пол­до­ро­ге. Они, про­сле­див раз­витие капи­та­ла — не в абстрак­ци­ях, кое-где опи­ра­ю­щих­ся на «робин­зонады», а в дей­стви­тель­ной исто­рии, — пока­за­ли, что капи­та­ли­сти­че­ская соб­ствен­ность и экс­плу­а­та­ция вооб­ще раз­ви­лись из фео­даль­ной соб­ственности и экс­плу­а­та­ции (в част­но­сти, уже «Нище­та фило­со­фии» дает в общих очер­та­ни­ях зна­ме­ни­тые стра­ни­цы «Капи­та­ла» о перво­начальном накоп­ле­нии и исто­ри­че­ских тен­ден­ци­ях капи­та­ли­сти­че­ско­го спо­со­ба про­из­вод­ства). Они пока­за­ли, что раз­ви­тие капи­та­ли­сти­че­ских отно­ше­ний было отри­ца­ни­ем отно­ше­ний фео­да­лиз­ма (раз­лич­ные фор­мы и спо­со­бы экс­про­при­а­ции непо­сред­ствен­ных про­из­во­ди­те­лей сред­не­ве­ко­вья), а для земель­ной соб­ствен­но­сти оно было все­го лишь при­спо­соб­ле­ни­ем к потреб­но­стям капи­та­ла. Но они пока­за­ли так­же, что это при­спо­соб­ле­ние про­ве­де­но лишь в тех доволь­но исклю­чительных слу­ча­ях, где капи­тал овла­дел зем­ле­де­ли­ем, подой­дя к нему, как к какой-нибудь отрас­ли про­мыш­лен­но­сти. А на ряду с эти­ми ост­ров­ка­ми капи­та­ли­сти­че­ско­го зем­ле­де­лия суще­ству­ет без­бреж­ный оке­ан нека­пи­та­ли­сти­че­ских арен­да­то­ров и кре­стьян­ских хозяйств, это­го насле­дия тоже фео­даль­ной эпо­хи. Ком­му­ни­сты откры­ли, что фео­да­лизм про­дол­жа­ет суще­ство­вать и в фор­ме абсо­лют­ной рен­ты, кото­рой не зна­ет абстракт­ная бур­жу­аз­ная эко­но­мия, и в виде посто­янного уре­зы­ва­ния «пред­при­ни­ма­тель­ской при­бы­ли» и «зара­бот­ной пла­ты» мел­ко­го про­из­во­ди­те­ля, и во все­воз­мож­ных спо­со­бах «внеэко­номического» гне­та и при­нуж­де­ния.

Надо ли гово­рить, какое гигант­ское прак­ти­че­ское, рево­лю­ци­он­ное зна­че­ние для ком­му­ни­стов — здесь преж­де все­го вспо­ми­на­ет­ся Ленин — при­об­ре­ло это изу­че­ние реаль­ной эко­но­ми­ки капи­та­лиз­ма: того ка­питализма, как он суще­ству­ет в дей­стви­тель­но­сти, а не в «чистом эфи­ре разу­ма»? И надо ли напо­ми­нать, что толь­ко это теоретиче­ское позна­ние дей­стви­тель­но­го капи­та­лиз­ма и сде­ла­ло воз­мож­ной прин­ци­пи­аль­ную выдер­жан­ность и рево­лю­ци­он­ный раз­мах нашей так­тики, кото­рая, объ­еди­нив кре­стьян­ство в бое­вом сою­зе с про­ле­та­ри­а­том, низ­вер­же­ние фео­даль­ных пере­жит­ков в поли­ти­че­ском строе продол­жила низ­вер­же­ни­ем фео­даль­ной соб­ствен­но­сти, а лик­ви­да­цию феодаль­ной соб­ствен­но­сти свя­за­ла с рево­лю­ци­он­ным отри­ца­ни­ем капиталисти­ческой соб­ствен­но­сти и соци­а­ли­сти­че­ским стро­и­тель­ством?

Конеч­но, без «эко­но­ми­че­ских кате­го­рий, пред­став­ля­ю­щих толь­ко тео­ре­ти­че­ские выра­же­ния, абстрак­ции капи­та­ли­сти­че­ских производ­ственных отно­ше­ний», невоз­мож­но было бы то тео­ре­ти­че­ское позна­ние реаль­но­го капи­та­лиз­ма, кото­рым мы обя­за­ны Марк­су и Лени­ну. Но эко­но­ми­че­ские кате­го­рии абстракт­но­го капи­та­лиз­ма послу­жи­ли для них толь­ко клю­чом, необ­хо­ди­мым для рас­шиф­ро­ва­ния фак­ти­че­ских отно­ше­ний.

Эко­но­ми­че­ские кате­го­рии чисто­го капи­та­лиз­ма состав­ля­ют ору­дие, но отнюдь не все содер­жа­ние марк­сист­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии.

Не ска­жут ли нам, что зада­ча эко­но­ми­че­ской нау­ки или теоре­тической эко­но­мии, цели­ком исчер­пы­ва­ет­ся отыс­ки­ва­ни­ем клю­ча и кон­ча­ет­ся, как толь­ко этот ключ начи­на­ют при­ме­нять к экономиче­скому позна­нию дей­стви­тель­но­сти? И не ска­жут ли нам, что самое выко­вы­ва­ние это­го клю­ча идет в куз­ни­це, в кото­рой обра­ба­ты­ва­ют дей­стви­тель­ность, выше­лу­шен­ную от вся­ко­го реаль­но­го содер­жа­ния, пре­вра­щен­ную в пустые, бес­плот­ные, но и бес­плод­ные абстрак­ции? Но уж не при­дет­ся ли в таком слу­чае при­знать, что в насто­я­щее вре­мя попыт­ки постро­ить поли­ти­че­скую эко­но­мию, не роня­ю­щую досто­ин­ства тео­ре­ти­че­ской нау­ки, мы нахо­дим толь­ко у рыца­рей пре­дель­ной полез­ности, этой пре­крас­ной дамы, кото­рая, оби­тая в «чистом эфи­ре разу­ма», оста­ет­ся неза­пят­нан­ной сопри­кос­но­ве­ни­ем с шумом и гро­хо­том, гря­зью и кро­вью, гран­ди­оз­ны­ми пре­ступ­ле­ни­я­ми импе­ри­а­ли­сти­че­ских войн и повсе­днев­ным гра­бе­жом, и мошен­ни­че­ством на всех «цвет­ных» кон­тинентах и ост­ро­вах? Одна­ко тот ключ, с кото­рым кра­су­ют­ся рыца­ри этой дамы, — не ключ к рас­шиф­ров­ке этой дей­стви­тель­но­сти, а все­го лишь ключ, кото­рый, непри­год­ный ни для како­го прак­ти­че­ско­го упо­треб­ле­ния, име­ет одно пред­на­зна­че­ние: слу­жит укра­ше­ни­ем для камер­ди­не­ров бур­жу­а­зии, когда они с рас­ши­ре­ни­ем ее при­двор­ных шта­тов пере­име­но­вы­ва­ют­ся в камер­ге­ров.

III

«Анти-Дюринг» Энгель­са в извест­ном смыс­ле явля­ет­ся подведе­нием общих ито­гов почти соро­ка­лет­ней сов­мест­ной рево­лю­ци­он­ной борь­бы и рабо­ты Марк­са и Энгель­са. Эти ито­ги под­во­ди­лись Энгель­сом в посто­ян­ном кон­так­те с Марк­сом, о чем теперь сви­де­тель­ству­ет их пере­пис­ка («Briefwechsel»). Тем бо́льшую цен­ность име­ют в наших гла­зах стра­ни­цы, посвя­щен­ные Энгель­сом зада­чам и мето­до­ло­гии поли­ти­че­ской эко­но­мии. Нас нисколь­ко не удру­ча­ет ни тот факт, что эти стра­ни­цы напи­са­ны почти сорок лет тому назад, ни тот факт, что они как буд­то совер­шен­но игно­ри­ру­ют­ся в боль­шин­стве новей­ших руко­водств поли­ти­че­ской эко­но­мии, хотя это не меша­ет их авто­рам упор­но реко­мен­до­вать свои руко­вод­ства, как выдер­жан­но марк­сист­ские.

В самом деле, для меня пред­став­ля­ет­ся загад­кой, каким обра­зом авто­ры — марк­си­сты, недав­но высту­пив­шие с очень пре­тен­ци­оз­ны­ми ста­тья­ми по мето­до­ло­гии полит­эко­но­мии, обо­шли пол­ным мол­ча­ни­ем кни­гу Энгель­са. Раз­гад­ка может быть толь­ко одна: или они про­сто «забы­ли» об этой кни­ге, что было бы очень стран­но для марк­сист­ских тео­ре­ти­ков, — или же с само­го нача­ла поня­ли, что им при­шлось бы напра­вить свои кри­ти­че­ские заме­ча­ния непо­сред­ствен­но и почти пол­ностью про­тив Энгель­са. А на это они, по понят­ным при­чи­нам, не мог­ли пой­ти.

Вто­рой отдел «Анти-Дюрин­га» носит назва­ние «Поли­ти­че­ская эко­но­мия» и откры­ва­ет­ся гла­вой «Пред­мет и метод». Пер­вые же шесть стра­ни­чек (F. Engels, «Dührings Umwälzung der Wissen­schaft», Stuttgart 1904, стр. 149 – 154) дают по этим вопро­сам ясный, про­стой, отчет­ли­вый ответ, не остав­ля­ю­щий, каза­лось бы, воз­мож­но­сти ника­ких вывер­тов, уви­ли­ва­ний и лице­мер­ных истол­ко­ва­ний. Хотя, впро­чем, как пока­зы­ва­ет прак­ти­ка, при извест­ном жела­нии от Энгель­са мож­но уйти к Геге­лю, — и мало ли еще куда мож­но уйти.

«Поли­ти­че­ская эко­но­мия, в широ­ком смыс­ле. — начи­на­ет Энгельс, — есть нау­ка о зако­нах, под­чи­ня­ю­щих про­из­вод­ство и обмен материаль­ных средств суще­ство­ва­ния в чело­ве­че­ском обще­стве».

«Усло­вия, при кото­рых люди про­из­во­дят и обме­ни­ва­ют­ся, — про­должает Энгельс, — изме­ня­ют­ся от стра­ны к стране, и в каж­дой стране — из поко­ле­ния в поко­ле­ние. Сле­до­ва­тель­но, поли­ти­че­ская эко­но­мия не может оста­вать­ся одной и той же для всех стран и для всех истори­ческих эпох».

Нам настой­чи­во повто­ря­ют в послед­нее вре­мя, что поли­ти­че­ская эко­но­мия может воз­вы­сить­ся до уров­ня нау­ки лишь постоль­ку, посколь­ку она огра­ни­чи­ва­ет­ся выяс­не­ни­ем эко­но­ми­че­ских зако­но­мер­но­стей капи­талистического обще­ства. Нет, – гово­рит Энгельс, — эта нау­ка, оста­ваясь нау­кой, изу­ча­ет зако­ны, управ­ля­ю­щие про­из­вод­ством и обме­ном и в дру­гих стра­нах, и в дру­гие эпо­хи, кро­ме капи­та­ли­сти­че­ских. Он пояс­ня­ет свою мысль сле­ду­ю­щим обра­зом:

«От лука и стре­лы, от камен­но­го ножа и наблю­да­ю­ще­го­ся толь­ко в виде исклю­че­ния обме­на у дика­ря до паро­вой маши­ны в тыся­чу лоша­ди­ных сил, до меха­ни­че­ско­го ткац­ко­го стан­ка, желез­ных дорог и Англий­ско­го бан­ка — чудо­вищ­ное рас­сто­я­ние. Огне­зе­мель­цы дале­ки от мас­со­во­го про­из­вод­ства и миро­вой тор­гов­ли, как дале­ки от бронзо­вых век­се­лей и бир­же­вых кра­хов». Но зна­чит ли это, что экономи­ческой нау­ке нече­го делать с огне­зе­мель­ца­ми? Нет, из это­го полу­ча­ет­ся более слож­ный вывод:

«Кто захо­тел бы под­ве­сти эко­но­ми­ку Огнен­ной зем­ли под одни и те же зако­ны с совре­мен­ной Англи­ей, тот, оче­вид­но, не мог бы пре­под­не­сти ниче­го ино­го, кро­ме само­го баналь­но­го обще­го места. Таким обра­зом, поли­ти­че­ская эко­но­мия есть суще­ствен­но исто­ри­че­ская (под­черк­ну­то у Энгель­са) нау­ка. Она изу­ча­ет исто­ри­че­скую, т. е. посто­ян­но меня­ю­щу­ю­ся мате­рию (под­черк­ну­то мною, как и в даль­ней­шем, где нет осо­бых ого­во­рок. — И. С.). Она иссле­ду­ет сна­ча­ла осо­бенные зако­ны каж­дой отдель­ной сту­пе­ни в раз­ви­тии про­из­вод­ства и обме­на и, лишь завер­шив это иссле­до­ва­ние, может ука­зать немно­гие совсем общие зако­ны, отно­ся­щи­е­ся к про­из­вод­ству и обме­ну вооб­ще. Одна­ко при этом само собой разу­ме­ет­ся, что зако­ны, отно­ся­щи­е­ся к опреде­ленным спо­со­бам про­из­вод­ства и фор­мам обме­на, оста­ют­ся в силе и для всех пери­о­дов исто­рии, кото­рым общи эти спо­со­бы про­из­вод­ства и фор­мы обме­на. Так, напри­мер, с вве­де­ни­ем метал­ли­че­ских денег всту­па­ет в дей­ствие ряд зако­нов, отно­ся­щих­ся ко всем стра­нам и отде­лам исто­рии, где обмен обслу­жи­ва­ет­ся метал­ли­че­ски­ми день­га­ми».

Итак, поли­ти­че­ская эко­но­мия — исто­ри­че­ская нау­ка, кото­рая, дале­кая от огра­ни­че­ния себя эпо­хой и стра­на­ми капи­та­лиз­ма, изу­чает «исто­ри­че­скую мате­рию» и, иссле­дуя осо­бые зако­ны отдель­ных пери­о­дов раз­ви­тия, не отка­зы­ва­ет­ся и от выяс­не­ния неко­то­рых общих эко­но­ми­че­ских зако­но­мер­но­стей.

Кто не вспом­нит в свя­зи с этой стра­нич­кой извест­но­го заме­ча­ния Марк­са (в I т. «Капи­та­ла»), что каж­дая исто­ри­че­ская эпо­ха име­ет свой осо­бый закон насе­ле­ния? Не сле­ду­ет ли теперь вста­вить к это­му месту такое при­ме­ча­ние: но было бы ума­ле­ни­ем тео­ре­ти­че­ско­го досто­ин­ства поли­ти­че­ской эко­но­мии, если бы она уви­да­ла свою зада­чу в уста­нов­ле­нии зако­на (или зако­нов) насе­ле­ния для дока­пи­та­ли­сти­че­ских эпох.

Энгельс пока­зы­ва­ет, как при­ме­ня­ют­ся эти общие методологиче­ские ука­за­ния.

«Вме­сте со спо­со­бом про­из­вод­ства и обме­на опре­де­лен­но­го исто­рического обще­ства и с исто­ри­че­ски­ми пред­по­сыл­ка­ми это­го обще­ства дан в то же вре­мя и спо­соб рас­пре­де­ле­ния про­дук­тов».

Я пред­на­ме­рен­но под­черк­нул сло­ва: «исто­ри­че­ски­ми пред­посылками». Для абстракт­но­го эко­но­ми­ста, кото­рый прин­ци­пи­аль­но не хочет ниче­го знать и видеть, кро­ме капи­та­ли­сти­че­ских отно­ше­ний, рас­пре­де­ли­тель­ные отно­ше­ния капи­та­ли­сти­че­ской эпо­хи цели­ком опре­деляются капи­та­ли­сти­че­ским спо­со­бом про­из­вод­ства и обме­на. Неправ­да! — гово­рит Энгельс. Вы про­гля­де­ли чрез­вы­чай­но важ­ный соопре­де­ля­ю­щий момент рас­пре­де­ле­ния в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве. Вы забы­ли, что капи­та­ли­сти­че­ское обще­ство вышло из фео­да­лиз­ма. И этот пры­жок через исто­ри­че­ские пред­по­сыл­ки отре­зы­ва­ет путь к позна­нию не толь­ко дере­вен­ских отно­ше­ний, но и исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия рабо­че­го клас­са и его совре­мен­но­го поло­же­ния. А после работ Лени­на мы еще доба­вим, что это забве­ние «исто­ри­че­ских пред­по­сы­лок» совре­менного капи­та­лиз­ма сде­ла­ло бы нас сле­пы­ми к тому, насколь­ко есте­ственным, насколь­ко эко­но­ми­че­ски обос­но­ван­ным явля­ет­ся револю­ционный союз про­ле­та­ри­а­та и кре­стьян­ства. Фео­да­лизм давит рабо­че­го не толь­ко поли­ти­че­ски, но и эко­но­ми­че­ски. Через остат­ки фео­даль­ных отно­ше­ний — и какие гро­мад­ные остат­ки! — «мерт­вый хва­та­ет живо­го» не толь­ко в зем­ле­де­лии, но и в про­мыш­лен­но­сти.

«В родо­вой или дере­вен­ской общине, — про­дол­жа­ет Энгельс, — с обшей земель­ной соб­ствен­но­стью, с кото­рой — или с весь­ма замет­ны­ми остат­ка­ми кото­рой — все куль­тур­ные наро­ды всту­па­ют в исто­рию, доволь­но рав­но­мер­ное рас­пре­де­ле­ние про­дук­тов разу­ме­ет­ся само собою; там, где высту­па­ет зна­чи­тель­ное нера­вен­ство в рас­пре­де­ле­нии меж­ду чле­на­ми, оно явля­ет­ся уже симп­то­мом начав­ше­го­ся раз­ло­же­ния общи­ны. Круп­ное, как и мел­кое, зем­ле­де­лие, в зави­си­мо­сти от исто­ри­че­ских пред­по­сы­лок (опять эти «исто­ри­че­ские пред­по­сыл­ки»! — И. С.), из кото­рых они раз­ви­лись, допус­ка­ют очень раз­лич­ные фор­мы рас­пре­де­ле­ния. Но ясно, что круп­ное зем­ле­де­лие все­гда обу­слов­ли­ва­ет совер­шен­но иное рас­пре­де­ле­ние, чем мел­кое; что круп­ное пред­по­ла­га­ет или порож­да­ет клас­со­вую про­ти­во­по­ло­жен­ность: рабо­вла­дель­цев и рабов, сенье­ров и бар­щин­ных кре­стьян, капи­та­ли­стов и наем­ных рабо­чих, меж­ду тем как мел­кое зем­ле­де­лие отнюдь не обу­слов­ли­ва­ет клас­со­вых разли­чий сре­ди лиц, «заня­тых в зем­ле­дель­че­ском про­из­вод­стве, и, наобо­рот, про­стая налич­ность этих раз­ли­чий сви­де­тель­ству­ет о начав­шем­ся раз­ложении пар­цел­ляр­но­го хозяй­ства… Вве­де­ние и рас­про­стра­не­ние метал­лических денег в стране, в кото­рой до того вре­ме­ни суще­ство­ва­ло исклю­чи­тель­но или пре­об­ла­да­ю­ще нату­раль­ное хозяй­ство, все­гда свя­зано с более или менее мед­лен­ным или быст­рым пере­во­ро­том в суще­ство­вав­шем до того вре­ме­ни рас­пре­де­ле­нии, а имен­но, с все усиливаю­щимся ростом нера­вен­ства рас­пре­де­ле­ния меж­ду отдель­ны­ми лица­ми, про­ти­во­по­лож­но­сти бога­тых и бед­ных. Локаль­ное, цехо­вое ремес­лен­ное про­из­вод­ство сред­них веков дела­ло невоз­мож­ным появ­ле­ние круп­ных капи­та­ли­стов и пожиз­нен­ных наем­ных рабо­чих» и т. д.

Мы видим, что Энгельс бег­ло наме­тил целый ряд эко­но­ми­че­ских зако­нов, уста­нав­ли­ва­е­мых изу­че­ни­ем самых раз­но­об­раз­ных обще­ствен­но-­эко­но­ми­че­ских фор­ма­ций. И он пря­мо ука­зы­ва­ет, что выяс­не­ние этих зако­нов вхо­дит в зада­чи поли­ти­че­ской эко­но­мии.

Конеч­но, если бы это изу­че­ние про­шлой эко­но­ми­ки, «доистори­ческой» по отно­ше­нию к капи­та­лиз­му, име­ло толь­ко одно окончатель­ное пред­на­зна­че­ние: рас­крыть те немно­гие, совер­шен­но все­об­щие зако­ны, дей­ствие кото­рых мож­но наблю­дать во всех общественно‑экономических фор­ма­ци­ях — мож­но было бы по спра­вед­ли­во­сти усо­мнить­ся в пло­до­твор­но­сти такой нау­ки, кото­рая хочет соче­тать абстракт­ность с исто­рич­но­стью. Здесь с иссле­до­ва­те­лем слу­чи­лось бы одно из двух: или вме­сто общих зако­но­мер­но­стей, — рас­кры­тие кото­рых мож­но отне­сти к зада­чам исто­ри­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма, кото­рый таким обра­зом диа­лек­ти­че­ски пере­пле­та­ет­ся с поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей, — он на­чал бы пре­под­но­сить пустые общие места; или же от отча­ян­но­сти он стер бы, отбро­сил бы то осо­бен­ное, кон­крет­ное, каче­ствен­но отлич­ное, что отде­ля­ет про­шлые эко­но­ми­че­ские эпо­хи от капи­та­ли­сти­че­ской эпо­хи, и пошел бы по тро­пин­ке, дав­но про­то­рен­ной бур­жу­аз­ны­ми исследова­телями: открыл бы част­ную соб­ствен­ность у обе­зья­но­по­доб­но­го пред­ка чело­ве­ка, нашел бы «миро­вую тор­гов­лю» в древ­нем Перу, разу­кра­сил бы древ­ний Рим все­ми крас­ка­ми капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства.

Абстракт­ные эко­но­ми­сты орга­ни­че­ски не в состо­я­нии понять, что для марк­сист­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии цен­но не толь­ко то, что обще всем эко­но­ми­че­ским эпо­хам, но и то, что отли­ча­ет одну эпо­ху от дру­гой. Тео­ре­ти­че­ское позна­ние ремес­лен­ной эпо­хи про­мышленности, рас­кры­тие усло­вий, при кото­рых суще­ство­ва­ло ремес­ло, уже само по себе дела­ет понят­ны­ми судь­бы ремес­ла в эпо­хи тор­го­во­го и про­мыш­лен­но­го капи­та­ла и вме­сте с тем бро­са­ет яркий свет на мно­гие явле­ния в мел­ком зем­ле­дель­че­ском про­из­вод­стве капи­та­ли­сти­че­ской эпо­хи. Изу­че­ние родо­вой и дере­вен­ской общи­ны сред­не­ве­ко­вья и уста­новление хотя бы тех зако­но­мер­но­стей, на кото­рые так крат­ко наме­кает Энгельс в толь­ко что при­ве­ден­ной цита­те, дела­ет воз­мож­ным осво­бож­де­ние от народ­ни­че­ских иллю­зий.

Марк­сист­ская эко­но­ми­че­ская тео­рия стре­мит­ся, в противополож­ность бур­жу­аз­ной, не кон­сер­ви­ро­вать суще­ству­ю­щее, а видит свою зада­чу в том, что­бы в самой дей­стви­тель­но­сти рас­крыть усло­вия дви­жения, пере­во­ро­та. Не ясно ли, что, если мы най­дем толь­ко опреде­ления, общие для совре­мен­ной и древ­ней­шей эпо­хи, мы тем самым абстра­ги­ру­ем­ся от вся­ко­го дви­же­ния? Через кон­крет­ное, через то, что отли­ча­ет одну эпо­ху от дру­гой, мы позна­ем дви­же­ние и желез­ную необ­хо­ди­мость дви­же­ния. «Опре­де­ле­ния, отно­ся­щи­е­ся к про­из­вод­ству вооб­ще, долж­ны быть рас­чле­не­ны, что­бы из-за един­ства не были забы­ты суще­ствен­ные раз­ли­чия. И, напри­мер, в забве­нии это­го заклю­чается вся муд­рость совре­мен­ных эко­но­ми­стов, кото­рые дока­зы­ва­ют веч­ность и гар­мо­нию суще­ству­ю­щих соци­аль­ных отно­ше­ний»[4].

Впро­чем, все это с такой исчер­пы­ва­ю­щей пол­но­той и отчетливо­стью выра­же­но в «Анти-Дюрин­ге», что, если бы это пред­по­ло­же­ние не было таким чудо­вищ­ным, при­шлось бы спро­сить, уж нет ли «заго­во­ра мол­ча­ния» про­тив ста­ро­го Энгель­са[5].

«Одна­ко поли­ти­че­ская эко­но­мия, — пишет Энгельс, — как нау­ка об усло­ви­ях и фор­мах, в кото­рых раз­лич­ные чело­ве­че­ские обще­ства, про­из­во­ди­ли и обме­ни­ва­лись и в кото­рых сооб­раз­но это­му распреде­ляли про­дук­ты, — поли­ти­че­ская эко­но­мия в таком объ­е­ме еще толь­ко долж­на быть созда­на. То, чем мы до сих пор обла­да­ем из эко­номической нау­ки, огра­ни­чи­ва­ет­ся почти исключи­тельно гене­зи­сом и раз­ви­ти­ем капи­та­ли­сти­че­ско­го спо­со­ба про­из­вод­ства: она начи­на­ет­ся кри­ти­кой остат­ков фео­даль­ных форм про­из­вод­ства и обме­на, рас­кры­ва­ет необ­хо­ди­мость их заме­ны капиталисти­ческими фор­ма­ми, затем раз­ви­ва­ет зако­ны капи­та­ли­сти­че­ско­го спо­со­ба про­из­вод­ства и соот­вет­ству­ю­щих ему форм обме­на с положи­тельной сто­ро­ны, т. е. с той сто­ро­ны, с кото­рой они содей­ству­ют общим целям обще­ства, закан­чи­ва­ет соци­а­ли­сти­че­ской кри­ти­кой капи­талистического спо­со­ба про­из­вод­ства, т. е. изло­же­ни­ем его зако­нов с отри­ца­тель­ной сто­ро­ны, рас­кры­ти­ем того, что этот спо­соб про­из­вод­ства сво­им соб­ствен­ным раз­ви­ти­ем тол­ка­ет­ся к тому пунк­ту, где он сам дела­ет себя невоз­мож­ным».

Итак, чем была и оста­ет­ся до насто­я­ще­го вре­ме­ни поли­ти­че­ская эко­но­мия?

Была она тео­ри­ей раз­ви­тия капи­та­лиз­ма из фео­да­лиз­ма, тео­ри­ей «радо­стей и горе­стей» капи­та­лиз­ма: его воз­ник­но­ве­ния, раз­ви­тия и неми­ну­е­мо­го кру­ше­ния.

Чем долж­на быть поли­ти­че­ская эко­но­мия, что она долж­на дать?

Она долж­на дать тео­рию не какой-либо отдель­ной эпо­хи эконо­мического раз­ви­тия, а тео­рию дви­же­ния и сме­ны раз­лич­ных обще­ствен­но-эко­но­ми­че­ских фор­ма­ций; их воз­ник­но­ве­ния, раз­ви­тия и при­­­чин­но-необ­хо­ди­мо­го заме­ще­ния дру­ги­ми эко­но­ми­че­ски­ми фор­ма­ци­я­ми, раз­ви­тия одних эко­но­ми­че­ских форм из дру­гих.

Вни­ма­тель­нее вчи­та­ем­ся в толь­ко что при­ве­ден­ную цита­ту и сопо­ста­вим ее с преды­ду­щи­ми и после­ду­ю­щи­ми заме­ча­ни­я­ми Энгель­са, кото­рых я не при­во­жу пото­му, что 1) нель­зя же пере­пи­сы­вать всю гла­ву и 2) чита­те­ли-марк­си­сты и без того суме­ют рас­крыть в даль­нейшем обыч­ный для Энгель­са и Марк­са ход мыс­лей. Мы видим, что Энгельс бро­са­ет здесь пора­зи­тель­но яркий свет на исто­рию поли­тической эко­но­мии, как нау­ки.

Вы гово­ри­те, что поли­ти­че­ская эко­но­мия ста­но­вит­ся и оста­ет­ся нау­кой лишь постоль­ку, посколь­ку она огра­ни­чи­ва­ет себя изу­че­ни­ем внут­рен­них зако­но­мер­но­стей и внут­рен­ней логи­ки абстракт­но­го капи­тализма? Пустя­ки! Сущая мета­фи­зи­ка! Для сво­е­го вре­ме­ни нау­кой была клас­си­че­ская поли­ти­че­ская эко­но­мия, кото­рая, дей­стви­тель­но, исчер­пы­ва­ла свои зада­чи тем, что раз­ви­ва­ла исклю­чи­тель­но зако­ны капи­та­ли­сти­че­ско­го спо­со­ба про­из­вод­ства и соот­вет­ству­ю­щих форм обме­на, да и в этих-то зако­нах виде­ла един­ствен­но их поло­жи­тель­ную сто­ро­ну — имен­но ту сто­ро­ну, что они согла­су­ют­ся с общи­ми инте­ре­са­ми обще­ства. Эта поли­ти­че­ская эко­но­мия заме­ча­ла остат­ки фео­да­лиз­ма, но рас­смат­ри­ва­ла их, как какой-то посто­рон­ний нарост, препятствую­щий капи­та­лиз­му, этой един­ствен­но «есте­ствен­ной» для чело­ве­че­ства фор­ме эко­но­ми­че­ских отно­ше­ний, излить на чело­ве­че­ство все свои бла­го­сло­ве­ния.

Когда капи­та­ли­сти­че­ский спо­соб про­из­вод­ства оста­вил поза­ди себя зна­чи­тель­ную часть сво­ей вос­хо­дя­щей линии и когда в воро­та уже посту­чал его пре­ем­ник и могиль­щик, поли­ти­че­ская эко­но­мия, как нау­ка, сде­ла­лась невоз­мож­ной для бур­жу­а­зии. Эко­но­ми­сты-клас­си­ки вымер­ли и сме­ни­лись вуль­гар­ны­ми эко­но­ми­ста­ми.

В то же вре­мя раз­вер­ты­ва­лась кри­ти­ка капи­та­лиз­ма в двух направ­ле­ни­ях. С одной сто­ро­ны, появ­ля­ют­ся соци­а­ли­сты, кото­рые, видя в нище­те, порож­да­е­мой капи­та­лиз­мом, толь­ко нище­ту, взы­ва­ют к чув­ству, к мора­ли и спра­вед­ли­во­сти. А с дру­гой сто­ро­ны, скла­ды­ва­ет­ся науч­ный соци­а­лизм или ком­му­низм, кото­рый видит в тех же стра­да­ни­ях, сопро­вож­да­ю­щих капи­та­ли­сти­че­ское раз­ви­тие, симп­том при­бли­жа­ю­ще­го­ся осво­бож­де­ния, рас­кры­ва­ет, что капи­та­ли­сти­че­ский спо­соб про­из­вод­ства сво­им соб­ствен­ным раз­ви­ти­ем порож­да­ет силы, кото­рые ведут к его гибе­ли и к смене соци­а­ли­сти­че­ским спо­со­бом про­из­вод­ства и соот­вет­ству­ю­щи­ми фор­ма­ми рас­пре­де­ле­ния.

Таким обра­зом, поли­ти­че­ская эко­но­мия, быв­шая в свой класси­ческий пери­од идео­ло­ги­че­ским ору­жи­ем бур­жу­а­зии, пре­вра­ща­ет­ся науч­ным соци­а­лиз­мом опять в нау­ку, — но уже в тео­ре­ти­че­ское обосно­вание рево­лю­ци­он­ной борь­бы рабо­че­го клас­са. Сооб­раз­но новой эпо­хе и новым зада­чам, изме­нил­ся исто­ри­че­ский охват поли­ти­че­ской эконо­мии. Она — уже не тео­рия толь­ко капи­та­лиз­ма: она кро­ме того 1) тео­рия гене­зи­са и раз­ви­тия капи­та­ли­сти­че­ско­го спо­со­ба про­из­вод­ства из фео­даль­но­го и 2) она — тео­ре­ти­че­ское иссле­до­ва­ние того, каким обра­зом сре­ди раз­ла­га­ю­щей­ся фор­мы эко­но­ми­че­ско­го дви­же­ния склады­ваются эле­мен­ты буду­щей, новой орга­ни­за­ции про­из­вод­ства и распре­деления.

Зна­чит, рас­ши­ре­ние поля зре­ния и в ту, и дру­гую сто­ро­ну: и впе­ред, и назад, — и к соци­а­лиз­му, и к фео­да­лиз­му. Но и это послед­нее рас­ши­ре­ние, тео­ре­ти­че­ский охват сред­не­ве­ко­вой эко­но­ми­ки, еще недо­статочно. Мы пом­ним, как Маркс писал, что надо шаг­нуть даль­ше: надо «за сред­не­ве­ко­вьем уви­дать пер­во­быт­ную эпо­ху каж­до­го наро­да», т. е. вве­сти в кру­го­зор поли­ти­че­ской эко­но­мии тео­ре­ти­че­ское позна­ние и пер­во­быт­ной эко­но­ми­ки. И мы видим, что Маркс очень выра­зи­тель­но добав­ля­ет к это­му: такое рас­ши­ре­ние, осво­бож­да­ю­щее нас от ослепле­ния извест­ной пред­взя­то­стью, «соот­вет­ству­ет социалистиче­скому направ­ле­нию». Зна­чит, ком­му­нист, если он хочет на­учно познать эко­но­ми­че­скую дей­стви­тель­ность, дол­жен идти в таком направ­ле­нии. Мы ско­ро уви­дим, что то же самое повто­ря­ет и Энгельс.

Для мета­фи­зи­ка поли­ти­че­ская эко­но­мия, как нау­ка, превра­щается в некую застыв­шую «сущ­ность». Толь­ко та поли­ти­че­ская эко­номия, — гово­рит он, — явля­ет­ся нау­кой, кото­рая дает тео­рию абстракт­ного чисто­го капи­та­лиз­ма.

Для диа­лек­ти­ка опре­де­ле­ние (или опре­де­ле­ния) вся­кой нау­ки не выво­дит­ся из какой-то «идеи» этой нау­ки, не тво­рит­ся произ­вольно в голо­ве, «чистом эфи­ре разу­ма»: оно неот­де­ли­мо от ее исто­рического раз­ви­тия, от ее свя­зи с кон­крет­ны­ми осо­бен­но­стя­ми раз­личных эпох и с теми исто­ри­че­ски­ми зада­ча­ми, кото­рые выдви­га­ет и раз­ре­ша­ет каж­дая эпо­ха. Рикар­до мог опре­де­лять поли­ти­че­скую эко­но­мию, как нау­ку об абстракт­ных зако­нах капи­та­лиз­ма: в такой ее раз­ра­бот­ке была вели­кая сила Рикар­до, это дает ему пра­во на одно из почет­ней­ших мест в исто­рии нашей нау­ки. Но клас­си­че­ской поли­тической эко­но­мии не ожи­вить и не воз­ро­дить. То, чем для сво­е­го вре­ме­ни была поли­ти­че­ская эко­но­мия, в насто­я­щую эпо­ху сде­лал­ся науч­ный соци­а­лизм.

Обри­со­вав, каким обра­зом капи­та­ли­сти­че­ское раз­ви­тие подготов­ляет «ска­чок чело­ве­че­ства из цар­ства необ­хо­ди­мо­сти в цар­ство сво­бо­ды», Энгельс про­дол­жа­ет:

«Совер­шить это осво­бож­да­ю­щее мир дело, — в этом исто­ри­че­ское при­зва­ние про­ле­та­ри­а­та. Открыть исто­ри­че­ские усло­вия это­го дела и вме­сте с тем самую его при­ро­ду, и, таким обра­зом, при­ве­сти при­зван­ный к дей­ствию, ныне угне­тен­ный класс к созна­нию усло­вий и при­ро­ды сво­их соб­ствен­ных дей­ствий, — в этом зада­ча теорети­ческого выра­же­ния про­ле­тар­ско­го дви­же­ния, науч­ного соци­а­лиз­ма» («Dührings Umwälzung», стр. 306).

Вот чем для насто­я­щей исто­ри­че­ской эпо­хи сме­ни­лась, не пере­ставая быть тео­ре­ти­че­ской нау­кой, поли­ти­че­ская эко­но­мия клас­си­ков.

А теперь воз­вра­тим­ся к пре­рван­но­му изло­же­нию нача­ла пер­вой гла­вы вто­ро­го отде­ла «Анти‑Дюринга» (стр. 149 – 154): каков истори­ческий охват поли­ти­че­ской эко­но­мии, как нау­ки.

Итак, раз­ви­тие капи­та­ли­сти­че­ских отно­ше­ний в реаль­ной действи­тельности начи­на­ет упи­рать­ся в отри­ца­ние капи­та­ли­сти­че­ских отно­шений. И вме­сте с тем тео­ре­ти­че­ское утвер­жде­ние капи­та­ли­сти­че­ских отно­ше­ний сме­ня­ет­ся в поли­ти­че­ской эко­но­мии, посколь­ку она оста­ет­ся нау­кой, отри­ца­ни­ем этих отно­ше­ний, кри­ти­кой бур­жу­аз­ной эко­номики.

«Но, — про­дол­жа­ет Энгельс — «что­бы с необ­хо­ди­мой пол­но­той про­вести эту кри­ти­ку бур­жу­аз­ной эко­но­ми­ки, недо­ста­точ­но было зна­ком­ства с капи­та­ли­сти­че­ской фор­мой про­из­вод­ства, обме­на и рас­пределения. Пред­ше­ству­ю­щие ей — или еще и теперь суще­ству­ю­щие в менее раз­ви­тых стра­нах рядом с нею — фор­мы точ­но так же, хотя бы в глав­ных чер­тах, долж­ны были быть (здесь я созна­тель­но при­но­шу чисто­ту рус­ско­го язы­ка в жерт­ву точ­но­сти пере­во­да. — И. С.) иссле­до­ва­ны и при­вле­че­ны к срав­не­нию».

Но кто же и когда это делал? — с недо­уме­ни­ем спро­сят «абстракт­ные» тео­ре­ти­ки, кото­рые видят основ­ное содер­жа­ние «Капи­та­ла» Мар­кса в его наи­бо­лее абстракт­ных отде­лах, отно­ся­щих­ся к выяс­не­нию зако­нов капи­та­ли­сти­че­ско­го спо­со­ба про­из­вод­ства?[6]. Но спро­сят толь­ко пото­му, что они, абстра­ги­ро­вав­шись от работ Марк­са и Энгель­са и под­го­няя их под свое соб­ствен­ное есте­ство, хотят выхо­ло­стить из них все реаль­ное содер­жа­ние.

«Такое иссле­до­ва­ние и срав­не­ние, — гово­рит Энгельс, — до сих пор в общем и целом про­из­во­ди­лось толь­ко Марк­сом (а мы доба­вим: и Энгель­сом), и пото­му его (их) иссле­до­ва­ни­ям мы почти исклю­чи­тель­но обя­за­ны тем, что до сих пор уста­нов­ле­но тео­ри­ей отно­си­тель­но до­капиталистической эко­но­ми­ки».

А затем, что­бы еще с боль­шей выпук­ло­стью пока­зать, насколь­ко важен этот про­рыв эко­но­ми­че­ской нау­кой исто­ри­че­ских рамок капита­лизма, Энгельс коро­тень­ко харак­те­ри­зу­ет эко­но­ми­стов клас­си­ков и опре­де­ля­ет их место в раз­ви­тии фило­со­фии и нау­ки.

«Воз­ник­нув в гени­аль­ных голо­вах к кон­цу XVII века, полити­ческая эко­но­мия в узком смыс­ле, в ее поло­жи­тель­ной фор­мулировке у физио­кра­тов и Ада­ма Сми­та, тем не менее — в суще­ственном дитя XVIII века и при­мы­ка­ет к заво­е­ва­ни­ям совре­мен­ных ей вели­ких фран­цуз­ских про­све­ти­те­лей со все­ми досто­ин­ства­ми и недо­статками той эпо­хи. Что мы ска­за­ли о про­све­ти­те­лях, отно­сит­ся и к тогдаш­ним эко­но­ми­стам. Новая нау­ка была для них не выра­же­ни­ем отно­ше­ний и потреб­но­стей их эпо­хи, а выра­же­ни­ем веч­но­го разу­ма; откры­тые ею зако­ны про­из­вод­ства и обме­на были не зако­на­ми истори­чески опре­де­лен­ной фор­мы этих видов дея­тель­но­сти, а веч­ны­ми есте­ственными зако­на­ми; их выво­ди­ли из при­ро­ды чело­ве­ка. Но при вни­мательном рас­смот­ре­нии этот чело­век ока­зы­ва­ет­ся тогдаш­ним сред­ним бюр­ге­ром, про­де­лы­ва­ю­щим свой пере­ход в бур­жуа, и при­ро­да его сво­дилась к тому, что­бы фаб­ри­ко­вать и вести тор­гов­лю при тогдаш­них, исто­ри­че­ски опре­де­лен­ных усло­ви­ях».

Как мы виде­ли в нача­ле этой гла­вы, Энгельс гово­рит преж­де все­го, что такое полит­эко­но­мия в широ­ком смыс­ле, от ее воз­никновения и до науч­но­го ком­му­низ­ма. Это — «нау­ка о зако­нах, под­чиняющих про­из­вод­ство и обмен мате­ри­аль­ных средств суще­ство­ва­ния в чело­ве­че­ском обще­стве».

Теперь он выяс­ня­ет, чем была поли­ти­че­ская эко­но­мия в узком смыс­ле, т. е. чем она сде­ла­лась в XVIII веке, в этот исто­ри­че­ски опре­де­лен­ный пери­од сво­е­го раз­ви­тия, когда она полу­чи­ла положи­тельную фор­му­ли­ров­ку, т. е. когда в рас­кры­ва­е­мых зако­нах капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства виде­ла толь­ко одну сто­ро­ну: их со­ответствие с тогдаш­ни­ми инте­ре­са­ми обще­ства. Дитя сво­е­го века, по­литическая эко­но­мия у физио­кра­тов и Сми­та вооб­ра­жа­ла, что она рас­кры­ва­ет зако­ны не чело­ве­че­ской эко­но­ми­ки на опре­де­лен­ном уровне ее раз­ви­тия, а общие вне­исто­ри­че­ские зако­ны, опре­де­ля­е­мые при­ро­дою чело­ве­ка, веч­но пре­бы­ва­ю­щей неиз­мен­ною. У этой поли­ти­че­ской эко­номии не было гла­за к раз­ви­тию, к дви­же­нию, к исто­рии, — и не нуж­на была ей исто­рия, если вне­исто­рич­на «при­ро­да» чело­ве­ка, и если чисто раци­о­на­ли­сти­че­ским путем мож­но постро­ить те эко­но­ми­че­ские фор­мы, кото­рые един­ствен­но спо­соб­ны во все вре­ме­на обес­пе­чить бла­гополучие это­го «вне­исто­ри­че­ско­го» чело­ве­ка, чело­ве­ка «вооб­ще». Од­ного толь­ко не заме­ча­ла эта поли­ти­че­ская эко­но­мия: что предпола­гаемая ею «общая при­ро­да» чело­ве­ка есть в дей­стви­тель­но­сти «при­рода», сло­жив­ша­я­ся «в тогдаш­них исто­ри­че­ски опре­де­лен­ных усло­виях».

Таким обра­зом, ста­но­вит­ся ясным, что воз­зре­ния эко­но­ми­стов XVIII века на пред­мет и метод их нау­ки опре­де­ли­лись исто­ри­че­ски­ми зада­чами, кото­рые сто­я­ли перед бур­жу­а­зи­ей XVIII сто­ле­тия, и свя­зан­ны­ми с ними общим харак­те­ром нау­ки и фило­со­фии того вре­ме­ни, просве­тительской, раци­о­на­ли­сти­че­ской по пре­иму­ще­ству.

IV

Пере­пис­ка Марк­са и Энгель­са мог­ла бы дать допол­ни­тель­ное под­твер­жде­ние, что «Капи­тал» и все его отде­лы писа­лись в пол­ном соот­вет­ствии с эти­ми воз­зре­ни­я­ми на соот­но­ше­ние «абстракт­ной тео­рии» и «кон­крет­ной исто­рии»[7]. Но пора под­ве­сти неко­то­рые предва­рительные ито­ги.

Мы уже упо­ми­на­ли об одной недо­кон­чен­ной рабо­те Марк­са, пере­пе­ча­ты­ва­е­мой теперь в каче­стве «Вве­де­ния» к «Кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии». Это «Вве­де­ние», несо­мнен­но, набро­са­но в 1857 г., т. е. в то вре­мя, когда писа­лась и «Кри­ти­ка поли­ти­че­ской эко­но­мии». Тре­тий пара­граф «Вве­де­ния» гово­рит о «мето­де поли­ти­че­ской эко­но­мии». «Хри­сти­ан­ская рели­гия, — пишет Маркс, — толь­ко тогда ока­за­лась спо­собной под­нять­ся до объ­ек­тив­но­го пони­ма­ния преж­них мифо­ло­гий, когда ее само­кри­ти­ка до извест­ной сте­пе­ни, так ска­зать dynamei (потен­ци­аль­но), была гото­ва. Точ­но так же и бур­жу­аз­ная эко­но­мия толь­ко тогда при­шла к пони­ма­нию фео­даль­но­го, антич­но­го, восточ­но­го обще­ства, когда нача­лась само­кри­ти­ка бур­жу­аз­но­го обще­ства» («Zur Kritik», стр. ХLII). Или, — как выра­жа­ет­ся Маркс на той же стра­нич­ке, — «ана­томия чело­ве­ка — ключ к ана­то­мии обе­зья­ны. Наме­ки на выс­шее у низ­ших видов живот­ных могут быть понят­ны толь­ко в том слу­чае, если само это выс­шее уже извест­но. Бур­жу­аз­ная эко­но­мия — ключ к антич­ной» и т. д.

Без пони­ма­ния капи­та­ли­сти­че­ских отно­ше­ний невоз­мож­но прий­ти к пони­ма­нию ни фео­даль­ных отно­ше­ний, ни тех форм, кото­рые бур­жуазное обще­ство полу­чи­ло от фео­да­лиз­ма. «Земель­ная рен­та не мо­жет быть понят­на без капи­та­ла, но капи­тал мож­но понять без земель­ной рен­ты. Капи­тал — все под­чи­ня­ю­щая эко­но­ми­че­ская сила буржуаз­ного обще­ства. Он дол­жен соста­вить исход­ный и конеч­ный пункт и его поня­тие сле­ду­ет раз­вить» (при изу­че­нии, при иссле­до­ва­нии) «рань­ше, чем поня­тие земель­ной соб­ствен­но­сти. После того, как то и дру­гое рас­смотрено в отдель­но­сти, необ­хо­ди­мо перей­ти к их вза­и­мо­от­но­ше­нию».

Это — общие ука­за­ния, каким обра­зом поли­ти­че­ская эко­но­мия, явля­ю­ща­я­ся исто­ри­че­ской нау­кой[8], от позна­ния раз­ви­тых отно­ше­ний бур­жу­аз­но­го обще­ства при­хо­ди­ла к позна­нию про­шлых обще­ствен­но-эко­но­ми­че­ских фор­ма­ций, и с каким тео­ре­ти­че­ским воору­же­ни­ем дол­жен под­хо­дить иссле­до­ва­тель к изу­че­нию как совре­мен­ной, так и прош­лой эко­но­ми­ки.

В нача­ле той же гла­вы (стр. XXXV и след.) Маркс пока­зы­ва­ет, каким путем исто­ри­че­ски шла поли­ти­че­ская эко­но­мия в изу­че­нии дей­стви­тель­но­сти, и какой метод явля­ет­ся пра­виль­ным в науч­ном от­ношении. «Кон­крет­ное кон­крет­но, пото­му что оно пред­став­ля­ет сово­купность мно­гих опре­де­ле­ний, един­ства мно­го­об­ра­зия. Поэто­му для мыш­ле­ния оно явля­ет­ся про­цес­сом соеди­не­ния резуль­та­том, а не исход­ным пунк­том, хотя оно — дей­стви­тель­ный исход­ный пункт, а вме­сте с тем и исход­ный пункт созер­ца­ния (Anschauung) и пред­став­ле­ния… Абстракт­ные опре­де­ле­ния ведут к вос­про­из­ве­де­нию кон­крет­но­го по­средством мыш­ле­ния».

Что это зна­чит?

Поли­ти­че­ская эко­но­мия, — конеч­но, исхо­дя из реаль­ной действи­тельности, наи­бо­лее общим, основ­ным и реша­ю­щим опре­де­ле­ни­ем кото­рой явля­ет­ся гос­под­ство капи­та­ла, — рас­кры­ва­ет кате­го­рии капитали­стической эко­но­ми­ки в их чистом, абстракт­ном виде. Но таким обра­зом она еще не при­хо­дит к завер­ше­нию сво­ей зада­чи, к позна­нию дей­ствительной эко­но­ми­ки. Это — толь­ко ключ к позна­нию эко­но­ми­че­ской дей­стви­тель­но­сти. Эти кате­го­рии абстракт­но­го капи­та­лиз­ма надо при­менить к изу­че­нию бур­жу­аз­но­го обще­ства, как оно суще­ству­ет, со все­ми его исто­ри­че­ски­ми пред­по­сыл­ка­ми: надо посред­ством мыш­ле­ния вос­про­из­ве­сти это кон­крет­ное, дать его кар­ти­ну. В этом и заклю­ча­ет­ся зада­ча той поли­ти­че­ской эко­но­мии, кото­рая хочет быть нау­кой в совре­мен­ную исто­ри­че­скую эпо­ху[9].

В послед­нее вре­мя мы пере­жи­ва­ем любо­пыт­ную поло­су «ослеп­ления извест­ной пред­взя­то­стью», кото­рая меша­ет понять метод «Капи­тала» и вме­сте с тем метод Лени­на.

Начи­ная с эле­мен­тар­ных круж­ков полит­гра­мо­ты и кон­чая ком­мунистическими уни­вер­си­те­та­ми, у нас уже око­ло четы­рех лет повто­ряют, как проч­но уста­нов­лен­ную, сто­я­щую выше всех сомне­ний исти­ну, буд­то марк­сист­ская — и преж­де все­го Марк­со­ва — поли­ти­че­ская эко­но­мия есть «тео­рия толь­ко (под­черк­ну­то у авто­ра. — И. С.) мено­во­го обще­ства», «нау­ка о зако­нах товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства»; буд­то пре­ступ­но «обя­зы­вать эко­но­ми­че­скую нау­ку быть исто­ри­че­ской в сво­ем целом» и т. д. (Н. Пет­ров, в «Боль­ше­ви­ке» 1924 г., № 5 – 6, стр. 92). Поис­ти­не с тро­га­тель­ной убеж­ден­но­стью веща­ют, буд­то «абстракт­но – ана­ли­ти­че­ский метод Марк­са тем и харак­те­ри­зу­ет­ся, что он адек­ва­тен тому пред­ме­ту, кото­рый иссле­ду­ет­ся при его помо­щи, капи­та­лиз­му» (там же, стр. 94 и др.). И, нако­нец, с самым серьез­ным видом уве­ря­ют нас, буд­то Маркс «более все­го силен там, где наи­ме­нее кон­кре­ти­зи­ру­ет, где он более абстрак­тен» (стр. 97).

Мы уже виде­ли, каким обра­зом Маркс и Энгельс обри­со­вы­ва­ют дей­стви­тель­ные пред­мет и метод сво­ей поли­ти­че­ской эко­но­мии. Поэто­му мы сра­зу убеж­да­ем­ся, что тов. Пет­ров, вооб­ра­жая, буд­то он тол­ку­ет о марк­сист­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии, в дей­стви­тель­но­сти очень удач­но харак­те­ри­зу­ет, чем была поли­ти­че­ская эко­но­мия по сво­ему охва­ту и мето­ду у клас­си­ков, преж­де все­го у Рикар­до. тов. Пет­ро­ва я при­во­жу про­сто в каче­стве при­ме­ра. Такая поло­са у нас выда­лась, что имя т. Пет­ро­вым — леги­он. Надо быть очень старо­модным чело­ве­ком, — и надо хоть на вре­мя не думать о тех скорпио­нах, кото­рые обру­шат­ся на тебя за выступ­ле­ния про­тив «ослеп­ле­ния извест­ны­ми пред­рас­суд­ка­ми», — что­бы самым сми­рен­ным обра­зом возра­зить: вы боре­тесь за пря­мо про­ти­во­по­лож­ное тому, за что боро­лись Маркс и Энгельс.

Метод Марк­са — диа­лек­ти­че­ское един­ство абстрактно­ – ана­ли­ти­че­ско­го и кон­крет­но – исто­ри­че­ско­го мето­да. Рас­щеп­ле­ние, раз­дво­е­ние, рас­кол это­го мето­да дает в одну сто­ро­ну клас­си­ков (а для насто­я­щей эпо­хи — Grenznutzler’ов, сто­рон­ни­ков пре­дельной полез­но­сти, кото­рые, впро­чем, при выве­де­нии сво­их «абстракт­ных опре­де­ле­ний» совер­шен­но игно­ри­ру­ют капи­та­лизм и берут за исход­ный пункт абстракт­ней­ше­го «чело­ве­ка вооб­ще»; зато от сво­их абстрак­ций они так и не дохо­дят до «про­цес­са соеди­не­ния», до вос­со­зда­ния реаль­но­го капи­та­лиз­ма посред­ством мыш­ле­ния). А с дру­гой сто­ро­ны, путем тако­го рас­щеп­ле­ния мы полу­ча­ем бес­прин­цип­ный и абсо­лют­но бес­плод­ный исто­ризм так назы­ва­е­мой «исто­ри­че­ской шко­лы» в поли­тической эко­но­мии (в дей­стви­тель­но­сти она сто­ит вне поли­ти­че­ской эко­но­мии, как нау­ки).

А вот рас­суж­де­ние пер­вой же стра­ни­цы одно­го из само­но­вей­ших учеб­ни­ков поли­ти­че­ской эко­но­мии, типич­ное для всех многочислен­ных про­из­ве­де­ний это­го рода, появ­ля­ю­щих­ся в послед­нее вре­мя: «По­литическая эко­но­мия явля­ет­ся нау­кой, изу­ча­ю­щей капи­та­ли­сти­че­ское хозяй­ство. Пред­ше­ству­ю­щие дока­пи­та­ли­сти­че­ские ста­дии хозяйствен­ного раз­ви­тия ею не изу­ча­ют­ся. Изу­че­ние этих форм хозяй­ства соста­вляет пред­мет дру­гой нау­ки — исто­рии хозяй­ства».

Невы­ра­зи­мая мето­до­ло­ги­че­ская неле­пость подоб­ных разграниче­ний не бьет в гла­за ни авто­рам, ни чита­те­лям: уста­но­вив­ша­я­ся у нас «пред­взя­тость» дела­ет и авто­ров и чита­те­лей сле­пы­ми к подоб­ной чепу­хе.

Каза­лось бы, чего есте­ствен­нее вопрос: а неуже­ли невоз­можна исто­рия капи­та­лиз­ма? Или вы, воз­вра­тив­шись в сво­их опре­де­ле­ни­ях и мето­дах к клас­си­кам, неосо­знан­но иде­те еще даль­ше и склон­ны ска­зать, что у капи­та­лиз­ма нет исто­рии? Что он, сле­до­ва­тель­но, един­ствен­но нор­маль­ная фор­ма эко­но­ми­че­ских отно­шений, выте­ка­ю­щая из самой при­ро­ды «чело­ве­ка вооб­ще»? В таком слу­чае вы абсо­лют­но пра­вы: такая поли­ти­че­ская эко­но­мия долж­на раз­ра­ба­ты­вать­ся исклю­чи­тель­но абстракт­но – ана­ли­ти­че­ским мето­дом. Вот жаль толь­ко, что она пере­ста­нет быть совре­мен­ной нау­кой.

Будем ждать, что с такой убий­ствен­ной мето­до­ло­ги­ей добе­рут­ся до био­ло­гии. Тогда с самым невоз­му­ти­мым видом ста­нут уго­щать нас таким глу­бо­ко­мыс­ли­ем: био­ло­гия — нау­ка об общих зако­но­мер­но­стях орга­ни­че­ской жиз­ни в совре­мен­ную гео­ло­ги­че­скую эпо­ху. Изу­че­ние про­шлых ста­дий и раз­ви­тия орга­ни­че­ских форм одних в дру­гие соста­вляет зада­чу дру­гой, «идео­гра­фи­че­ской», чисто опи­са­тель­ной нау­ки (кото­рая, гово­ря по прав­де, меж­ду нами, недо­стой­на назы­вать­ся нау­кой). И при таком-то богат­стве истин­но молье­ров­ских сюже­тов у нас все еще нет Молье­ра!

Уж мно­го раз повто­ря­ли, что Маркс сде­лал для обще­ст­во­зна­ния то же, что Дар­вин для био­ло­гии. Маркс не слу­чай­но и в сво­их рабо­тах, и в пере­пис­ке с Энгель­сом и дру­ги­ми сно­ва и сно­ва воз­вра­ща­ет­ся к Дар­ви­ну. Выше мы виде­ли, меж­ду про­чим, как пора­жен был Маркс, когда он лиш­ний раз убе­дил­ся, что в «чело­ве­че­ской исто­рии происхо­дит то же, что в пале­он­то­ло­гии». И Маркс и Энгельс, отме­чая кое-что сла­бое и недо­ста­точ­ное у Дар­ви­на, тем не менее не мог­ли не радо­вать­ся, так как Дар­вин при­ме­нил к био­ло­гии тот же метод, кото­рый оба они ста­ли при­ме­нять к обще­ст­во­зна­нию еще полу­то­ра десят­ка­ми лет рань­ше.

В самом деле, какой метод при­ме­ня­ет­ся Дар­ви­ном в его «Про­исхождении видов»? «Индук­тив­ный» или «дедук­тив­ный»? Нет, ни тот, ни дру­гой, — или, вер­нее, и тот, и дру­гой. Дар­вин, сам не подо­зре­вая это­го, дал бле­стя­щий при­мер того, как пло­до­твор­но для био­ло­гии при­менение того мето­да, кото­рый пред­став­ля­ет диа­лек­ти­че­ское един­ство индук­ции и дедук­ции. Толь­ко область-то Дар­ви­на отно­си­тель­но про­ще, и толь­ко нет в нем той тита­ни­че­ской силы, кото­рая пре­вра­ти­ла «Капи­тал» в такое целост­ное про­из­ве­де­ние.

Неболь­шой нюанс раз­де­ле­ния «абстракт­но­го» Марк­са и, к его вре­ду, «кон­кре­ти­зи­ру­ю­ще­го» Марк­са пред­став­ля­ет такое воз­зре­ние; все-таки суть «Капи­та­ла» — в его абстракт­ней­ших отде­лах, напри­мер, в гла­вах I – VII, XIV – XVI пер­во­го тома, во вто­ром томе, за малы­ми пят­на­ю­щи­ми его исклю­че­ни­я­ми, и т. д. А осталь­ное, пре­зрен­ное «кон­кретное», — это почти внеш­ний при­да­ток, меха­ни­че­ски свя­зан­ный с суще­ствен­ным содер­жа­ни­ем «Капи­та­ла», ну, «иллю­стра­ции», сво­е­го рода кар­тин­ки, кото­ры­ми завле­ка­ют малых ребят от поли­ти­че­ской эко­но­мии. Одно сло­во, «исто­рия» в про­ти­во­по­лож­ность чистой «тео­рии», кото­рая стро­ит­ся абстракт­но-ана­ли­ти­че­ским мето­дом».

Но стран­ный чело­век был этот Маркс. Он не пони­мал, в чем он «более все­го силен», и, неосо­бен­но огор­ча­ясь тем, что в сущ­но­сти попор­тил I том «Капи­та­ла» сво­и­ми «исто­ри­че­ски­ми экс­кур­са­ми», уво­дя­щи­ми от чистой тео­рии, хотел сде­лать то же самое и с III томом. По край­ней мере, так рас­ска­зы­ва­ет Энгельс в пре­ди­сло­вии к это­му тому:

«Для отде­ла о земель­ной рен­те Маркс в семи­де­ся­тых годах пред­принял совер­шен­но новые спе­ци­аль­ные изу­че­ния. В про­дол­же­ние нес­кольких лет он изу­чал в под­лин­ни­ках… рус­ские ста­ти­сти­че­ские иссле­до­ва­ния и дру­гие изда­ния о зем­ле­де­лии, достав­ляв­ши­е­ся ему рус­скими дру­зья­ми с жела­тель­ной пол­но­той, делал из них выпис­ки и на­меревался вос­поль­зо­вать­ся ими при новой пере­ра­бот­ке это­го отде­ла. При раз­но­об­ра­зии форм зем­ле­вла­де­ния и экс­плу­а­та­ции зем­ле­дель­че­ских про­из­во­ди­те­лей в Рос­сии в отде­ле о земель­ной рен­те Рос­сия, долж­на была играть такую же роль, какую игра­ла Англия в пер­вой кни­ге, при иссле­до­ва­нии про­мыш­лен­но­го наем­но­го тру­да. К сожа­ле­нию, ему не уда­лось осу­ществ­ле­ние это­го пла­на».

Что же, эти мате­ри­а­лы тре­бо­ва­лись Марк­су для «иллю­стра­ций» общих зако­нов капи­та­лиз­ма? Нет, после того, что мы слы­ша­ли от са­мого Марк­са о соот­но­ше­нии кон­крет­но­го и абстракт­но­го, об использо­вании «абстракт­ных опре­де­ле­ний» для «вос­про­из­ве­де­ния кон­крет­но­го посред­ством мыш­ле­ния», мы ска­жем, что он счи­тал их необ­хо­ди­мы­ми для обще­тео­ре­ти­че­ско­го позна­ния совре­мен­но­го ему капи­та­лиз­ма.

И здесь же я могу сооб­щить вели­кую новость: тот план, кото­рый, к сожа­ле­нию, не был осу­ществ­лен самим Марк­сом, осу­ще­ствил через четы­ре — пять лет по выхо­де III тома достой­ный про­дол­жа­тель Марк­са. Это сде­ла­но Лени­ным в «Раз­ви­тии капи­та­лиз­ма в Рос­сии».

И вот тут-то я поз­во­лил бы себе почти­тель­ней­ше обра­тить­ся с одним вопро­сом к «абстракт­ным эко­но­ми­стам». Итак, поли­ти­че­ская эко­но­мия оста­ет­ся нау­кой до тех пор, пока она изу­ча­ет «капитали­стическую фор­му обще­ства» и пока при­ме­ня­ет для ее изу­че­ния аб­стракт­но-ана­ли­ти­че­ский метод. Неуже­ли же вам невдо­мек, что вы таким обра­зом выбра­сы­ва­е­те из обла­сти вашей нау­ки зна­чи­тель­ную часть рабо­ты Лени­на, одно­го из вели­чай­ших эко­но­ми­стов? Куда вы при­ткне­те его «Раз­ви­тие капи­та­лиз­ма в Рос­сии», его изу­ми­тель­ные по тео­ре­ти­че­ской глу­бине рабо­ты о наших аграр­ных отно­ше­ни­ях? Недо­ста­точ­но глад­ко остри­жен для вашей чистой нау­ки даже его «Им­периализм», не гово­ря уже о такой кни­ге, как «Новые дан­ные о за­конах раз­ви­тия капи­та­лиз­ма в зем­ле­де­лии». Что вы тут буде­те де­лать? Суне­те где-нибудь к «опи­са­тель­ной» или к «при­клад­ной» эко­номии?

Такая-то пута­ни­ца и такие-то кон­фу­зы полу­ча­ют­ся для тех, кто поли­ти­че­скую эко­но­мию, какой она была в одном из пери­о­дов сво­е­го раз­ви­тия, выда­ет за поли­ти­че­скую эко­но­мию вооб­ще, за всю эко­но­ми­че­скую нау­ку, и мето­ды, выте­кав­шие из кон­крет­ных, из исто­рических усло­вий того пери­о­да, отож­деств­ля­ет с мето­да­ми этой «абсо­лютной эко­но­ми­че­ской нау­ки», не видя ее свя­зи ни с общим движе­нием обще­ства, ни с общим раз­ви­ти­ем нау­ки. Одна нау­ка и одни ме­тоды, когда капи­та­лизм под­ни­мал­ся по вос­хо­дя­щей линии раз­ви­тия, и совсем иные, несмот­ря на связь пре­ем­ствен­но­сти с клас­си­че­ской эко­номией, когда капи­та­лизм так ярко выяв­ля­ет­ся в сво­ем «загни­ва­нии». Одна нау­ка и одни мето­ды в XVIII веке, чуж­дом идее раз­ви­тия, — и дру­гая нау­ка, дру­гие мето­ды в век Марк­са и Дар­ви­на.

С точ­ки зре­ния марк­сист­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии вопрос о месте Лени­на в раз­ви­тии этой нау­ки реша­ет­ся про­сто и быст­ро, без вся­ких натя­жек. Конеч­но же, Ленин ста­но­вят­ся рядом с Марк­сом, как тео­ре­тик, заслу­ги кото­ро­го в выяс­не­нии совре­мен­ной миро­вой эко­но­ми­ки мы нача­ли глуб­же оце­ни­вать после его смер­ти, но все еще не оце­ни­ли в доста­точ­ной мере. И Ленин пред­став­ля­ет для нас при­мер тако­го же орга­ни­че­ско­го соеди­не­ния абстракт­но-ана­ли­ти­че­ско­го мето­да с кон­крет­но-исто­ри­че­ским мето­дом, какое мы откры­ва­ем в ра­ботах Марк­са, если не хотим обкар­нать его под Рикар­до.

Ну, а как же быть все-таки с «абстракт­ной тео­ри­ей» и с эконо­мической «исто­ри­ей»? Не сма­зы­ва­ет­ся ли вся­кая раз­гра­ни­чи­тель­ная чер­та меж­ду ними? Совер­шен­но пустой вопрос! Все зави­сит от кон­кретных обсто­я­тельств: не толь­ко от харак­те­ра рабо­ты, но и от осо­бых задач иссле­до­ва­те­ля, и от того места, какое та или иная рабо­та зани­ма­ет «в про­стран­стве и вре­ме­ни». Если рас­смат­ри­вать неко­то­рые гла­вы I тома «Капи­та­ла» вне их свя­зи с целым, они ока­жут­ся изу­ми­тель­но напи­сан­ны­ми очер­ка­ми по исто­рии тех­ни­ки, при­ме­не­ния жен­ско­го и дет­ско­го тру­да, по исто­рии пер­во­на­чаль­но­го накоп­ле­ния, фаб­рич­но­го зако­но­да­тель­ства и т. д. Но в то же вре­мя они так глу­бо­ко, органи­чески спа­я­ны со всем содер­жа­ни­ем капи­та­ла, что вме­сте с аб­страктнейшими гла­ва­ми ведут к основ­ной цели: к позна­нию зако­нов раз­ви­тия капи­та­лиз­ма, как он воз­ник и вырас­тал в реаль­ной действи­тельности со все­ми его исто­ри­че­ски­ми пред­по­сыл­ка­ми.

Или возь­мем из III тома «Капи­та­ла» гла­ву 47: «Гене­зис капи­талистической земель­ной рен­ты». Она завер­ша­ет отдел о земель­ной рен­те и дает при­мер при­ме­не­ния абстракт­ных опре­де­ле­ний, по­лученных посред­ством «абстракт­но­го ана­ли­за» основ­ных форм рен­ты в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве. При всей сво­ей крат­ко­сти эти замеча­ния бес­цен­ны для позна­ния того, каким спо­со­бом капи­тал овла­де­вал — толь­ко еще овла­де­вал и овла­де­ва­ет — дере­вен­ски­ми отно­ше­ни­я­ми. Они уста­нав­ли­ва­ют целый ряд зако­нов, отно­ся­щих­ся не толь­ко к про­­мыш­лен­но-капи­та­ли­сти­че­ской, но и к тор­го­во-капи­та­ли­сти­че­ской и даже к еще более ран­ним эпо­хам. Они застав­ля­ют повто­рить за Энгель­сом, что, дей­стви­тель­но, мы бес­ко­неч­но обя­за­ны Марк­су (и Энгель­су) за то, что до сих пор уста­нов­ле­но тео­ри­ей отно­си­тель­но добур­жу­аз­ной эко­но­ми­ки. И вся­кий, кто пере­чи­та­ет эту гла­ву, а затем вспом­нит «Раз­витие капи­та­лиз­ма в Рос­сии» и ряд дру­гих работ Лени­на об аграр­ных отно­ше­ни­ях, глуб­же пой­мет, чем обя­за­на Марк­су и Лени­ну нау­ка поли­ти­че­ской эко­но­мии.

Если поли­ти­че­ская эко­но­мия, дей­стви­тель­но, нау­ка о зако­нах раз­ви­тых капи­та­ли­сти­че­ских отно­ше­ний, и если толь­ко то состав­ля­ет ее дей­стви­тель­ное при­об­ре­те­ние, что добы­то абстракт­но-ана­ли­ти­че­ским мето­дом, то надо будет при­знать, что этой нау­кой Ленин зани­мал­ся толь­ко в 90‑х годах про­шло­го века, а с эпо­хи «Искры» совер­шен­но ушел в область «при­клад­ной» или «опи­са­тель­ной» эко­но­мии. Не так ли?

Про­фес­сор­ско­го глу­бо­ко­мыс­лия и, про­фес­сор­ских кол­па­ков надо искать не толь­ко в гер­ман­ских уни­вер­си­те­тах, и уче­ней­шие бон­зы во­дятся не толь­ко в Китае.

V

Вся­кий непредубеж­ден­ный чита­тель согла­сит­ся, что вопрос о зада­чах, пред­ме­те и мето­де марк­сист­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии не дол­жен был бы воз­буж­дать ника­ких спо­ров: так ясно он реша­ет­ся и общим харак­те­ром рабо­ты Марк­са и Энгель­са, и их пря­мы­ми заяв­ле­ни­я­ми. Что каса­ет­ся предубеж­ден­ных чита­те­лей, кото­рые, дей­стви­тель­но, «из­вестной пред­взя­то­стью» осле­пи­ли себя, для них все будет недо­ста­точ­но дока­за­тель­но.

Тем не менее небес­по­лез­но будет про­из­ве­сти допол­ни­тель­ную про­вер­ку: посмот­реть, в каком виде пред­став­ля­лось это дело Лени­ну.

Прав­да, работ, посвя­щен­ных спе­ци­аль­но мето­до­ло­гии полити­ческой эко­но­мии, мы у него не най­дем. Он не раз­гла­голь­ство­вал о мето­де: он с несрав­нен­ным блес­ком при­ме­нял метод Марк­са к рас­кры­тию и выяс­не­нию усло­вий рево­лю­ции в совре­мен­ной эко­но­ми­ке.

Тем не менее мы най­дем у него мно­го­чис­лен­ные заме­ча­ния по инте­ре­су­ю­ще­му нас вопро­су. Нисколь­ко не пре­тен­дуя на пол­но­ту, при­ведем неко­то­рые из них.

В 1913 г. Вла­ди­мир Ильич напи­сал для сло­ва­ря Гра­на­та ста­тью о К. Марк­се. При сло­вар­ной сжа­то­сти этой ста­тьи она пора­жа­ет яс­ностью, отчет­ли­во­стью, глу­бо­кой про­ду­ман­но­стью бук­валь­но вся­кой стро­ки, вся­ко­го выра­же­ния. Когда мы дой­дем до изда­ния соб­ствен­ной «Энцик­ло­пе­дии», мы не суме­ем сде­лать ниче­го луч­ше­го, как про­сто пере­пе­ча­тать эту ста­тью, допол­нив ее, может быть, неко­то­ры­ми биб­лио­гра­фи­че­ски­ми дан­ны­ми, появив­ши­ми­ся после 1913 года.

Изла­гая содер­жа­ние пер­вых, абстракт­ней­ших глав 1 тома «Капи­тала», пере­хо­дя в част­но­сти к тому ана­ли­зу фор­мы сто­и­мо­сти и денег, кото­рый дан Марк­сом, Ленин пишет:

«Глав­ной зада­чей Марк­са явля­ет­ся при этом изу­че­ние проис­хождения денеж­ной фор­мы сто­и­мо­сти, изу­че­ние исто­ри­че­ско­го про­цес­са (под­черк­ну­то, как и выше, Лени­ным) раз­вер­ты­ва­ния об­мена, начи­ная с отдель­ных слу­чай­ных актов его… вплоть до все­об­щей фор­мы сто­и­мо­сти».

Начи­на­ю­щие изу­чать «Капи­тал» обыч­но и не подо­зре­ва­ют, что про­стая фор­ма сто­и­мо­сти, с ана­ли­за кото­рой начи­на­ет­ся пер­вая гла­ва, харак­те­ри­зу­ет целую эпо­ху эко­но­ми­че­ско­го раз­ви­тия, и что ее господ­ство мож­но еще и теперь наблю­дать в неко­то­рых обла­стях зем­но­го шара. Их окон­ча­тель­но запу­ты­ва­ют и сби­ва­ют с пра­виль­но­го пути те кон­крет­ные това­ры, кото­рые у Марк­са обме­ни­ва­ют­ся один на дру­гой в слу­чай­ном акте обме­на: 20 арш. хол­ста — 1 сюр­ту­ку. Мысль чита­те­ля успо­ка­и­ва­ет­ся: ясно, что это чисто «вооб­ра­жа­е­мый», измыш­ленный, насквозь «фик­тив­ный» при­мер, кото­рый Маркс «выду­мал», «абстра­ги­ро­вав­шись» от реаль­ной дей­стви­тель­но­сти. И вся еди­нич­ная фор­ма сто­и­мо­сти — не выра­же­ние гро­мад­но­го кус­ка исто­ри­че­ской дей­ствительности, кото­рая еще не окон­ча­тель­но ушла в про­шлое, а воль­ная выдум­ка, кото­рая про­сто, «иллю­стри­ру­ет» один несо­мнен­ней­ший факт: я отдаю в акте обме­на вещь, кото­рая не пред­став­ля­ет для ме­ня потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, и т. д.

И те эко­но­ми­сты, кото­рые не пус­ка­ют поли­ти­че­скую эко­но­мию за пре­де­лы капи­та­лиз­ма, по-сво­е­му совер­шен­но после­до­ва­тель­ны, если они запро­сто выбра­сы­ва­ют все фор­мы сто­и­мо­сти, кро­ме денеж­ной: ведь и про­стая, и раз­вер­ну­тая, и отча­сти даже все­об­щая фор­мы сто­и­мо­сти выво­дят нас в такие исто­ри­че­ские эпо­хи, когда не было не толь­ко «сюр­ту­ка», но и «хол­ста»; когда люди ходи­ли голы­ми или в невы­де­лан­ных зве­ри­ных шку­рах, — и когда не пах­ло не толь­ко капита­лизмом, но и про­стым товар­ным про­из­вод­ством.

Эти фор­мы сами по себе, неза­ви­си­мо от все­го осталь­но­го, опро­кидывают утвер­жде­ние, буд­то поли­ти­че­ская эко­но­мия иссле­ду­ет толь­ко зако­ны капи­та­ли­сти­че­ских отно­ше­ний, и что ее метод толь­ко абстрак­т­­но-ана­ли­ти­че­ский. А меж­ду тем Маркс ясно ска­зал, какое зна­че­ние при­да­вал он имен­но этим при­ми­тив­ным фор­мам обме­на. Под­хо­дя к их ана­ли­зу, он пишет: «Нам пред­сто­ит здесь иссле­до­вать вопрос, кото­рый бур­жу­аз­ная поли­ти­че­ская эко­но­мия даже не пыта­лась поста­вить, — имен­но пока­зать воз­ник­но­ве­ние денеж­ной фор­мы, т. е. про­сле­дить раз­ви­тие того выра­же­ния сто­и­мо­сти, каким явля­ет­ся отно­ше­ние сто­и­мо­сти това­ров, от его про­стей­шей, наи­бо­лее скром­ной фор­мы и вплоть до осле­пи­тель­ной денеж­ной фор­мы. Вме­сте с тем исчез­нет и зага­доч­ность денег» (отдель­ные места под­черк­ну­ты мною. — И. С.).

Выхо­дит, таким обра­зом, что, оста­ва­ясь в пре­де­лах капиталисти­ческих отно­ше­ний, мы не можем рас­крыть загад­ку денеж­ной фор­мы, что за ее объ­яс­не­ни­ем нам при­хо­дит­ся спу­стит­ся к эко­но­ми­ке ди­карей, что без исто­рии денег нет их пони­ма­ния. А ведь если какая-нибудь фор­ма обме­на и адек­ват­на капи­та­лиз­му, так имен­но денеж­ная. И если даже ее нель­зя объ­яс­нить исклю­чи­тель­но из са­мих капи­та­ли­сти­че­ских отно­ше­ний, что же мож­но объ­яс­нить, не поки­дая поч­вы этих отно­ше­ний?

Неко­то­рые «абстракт­ные» эко­но­ми­сты мило­сти­во вклю­ча­ют в свои руко­вод­ства раз­ви­тие форм сто­и­мо­сти в виде «исто­ри­че­ских экскур­сов», насиль­ствен­но вдви­ну­тых в основ­ное содер­жа­ние. Но этим они толь­ко пока­зы­ва­ют, что не уме­ют све­сти кон­цов с кон­ца­ми и что у марк­сист­ской эко­но­ми­че­ской нау­ки есть своя логи­ка.

Воз­вра­ща­ем­ся к ста­тье Лени­на о Марк­се.

Сжа­то изло­жив, каким обра­зом, Маркс изу­ча­ет исто­ри­че­ский про­цесс раз­вер­ты­ва­ния обме­на от про­стой до денеж­ной фор­мы, Ленин про­дол­жа­ет:

«Маркс под­вер­га­ет чрез­вы­чай­но деталь­но­му ана­ли­зу раз­лич­ные функ­ции денег, при чем и здесь (как вооб­ще в пер­вых гла­вах «Капи­тала») в осо­бен­но­сти важ­но отме­тить, что абстракт­ная и кажу­ща­я­ся ино­гда чисто дедук­тив­ной фор­ма изло­жения на самом деле вос­про­из­во­дит гигант­ский фа­ктический мате­ри­ал по исто­рии раз­ви­тия обме­на и товар­но­го про­из­вод­ства» (под­черк­ну­то мною. — И. С.).

Фор­ма изло­же­ния абстракт­на и кажет­ся ино­гда чисто дедук­тив­ной. Но в дей­стви­тель­но­сти она вос­про­из­во­дит гигант­ский исто­ри­че­ский мате­ри­ал. И мате­ри­ал этот отно­сит­ся не толь­ко к капи­талистической эпо­хе: он охва­ты­ва­ет и воз­ник­но­ве­ние обме­на, и даль­нейшие его сту­пе­ни, меж­ду про­чим и про­стое товар­ное про­из­вод­ство, кото­рое еще не вво­дит нас в раз­ви­тые капи­та­ли­сти­че­ские отно­шения. Вся­кий согла­сит­ся, что это — точ­ная харак­те­ри­сти­ка действи­тельного содер­жа­ния пер­вых трех глав «Капи­та­ла». И вся­кий разом уви­дит, что Ленин утвер­жда­ет здесь то же самое, что Маркс в «После­сло­вии» ко 2 изд. 1 т. «Капи­та­ла»

Конеч­но, все это необ­хо­ди­мо для пони­ма­ния совре­мен­но­го капи­та­лиз­ма, пото­му что гос­под­ство капи­та­ла — основ­ная харак­те­ри­сти­ка совре­мен­ной эко­но­ми­ки. Но это бес­ко­неч­но дале­ко отсто­ит от объ­яс­не­ния капи­та­лиз­ма из него само­го или, упо­треб­ляя слиш­ком неосто­рож­ные выра­же­ния тов. Пет­ро­ва («Боль­ше­вик» 1924 г., № 5 – 6, стр. 96), от «поли­ти­че­ской эко­но­мии, как тео­рии капи­та­лиз­ма, изу­ча­ю­щей ка­питализм на осно­ве им самим созда­ва­е­мых отно­ше­ний». Маркс и Ленин нико­гда не опро­ки­ды­ва­ли эле­мен­тар­ней­ших тре­бо­ва­ний диа­лек­ти­че­ско­го мето­да, что было бы неиз­беж­но, если бы они трак­то­ва­ли экономиче­ские вопро­сы так, как тре­бу­ет тов. Пет­ров.

Едва ли есть необ­хо­ди­мость дока­зы­вать, что ком­му­ни­сты стро­ят свою про­грам­му на науч­ном фун­да­мен­те. Науч­ное обос­но­ва­ние нашей про­грам­мы — в нашей поли­ти­че­ской эко­но­мии[10].

Марк­сист­ским соот­но­ше­ни­ем нашей про­грам­мы и нашей нау­ки в сущ­но­сти уже пред­опре­де­ля­ет­ся, что такое наша поли­ти­че­ская эконо­мия, како­вы ее зада­чи, пред­мет и метод. В этой свя­зи мате­ри­а­лы к выра­бот­ке нашей про­грам­мы 1903 года, впер­вые опуб­ли­ко­ван­ные в «Ленин­ском сбор­ни­ке», т. II, при­об­ре­та­ют гро­мад­ный теорети­ческий инте­рес.

При выра­бот­ке про­грам­мы, глав­ным обра­зом, имен­но ее ввод­ной, тео­ре­ти­че­ской части, наме­ти­лись суще­ствен­ные раз­но­гла­сия меж­ду Лени­ным и Пле­ха­но­вым. Вду­мы­ва­ясь в них, мы рас­кры­ва­ем, что имен­но эти раз­но­гла­сия раз­вер­ну­лись впо­след­ствии в противоре­чия меж­ду Комин­тер­ном и II Интер­на­ци­о­на­лом.

При­ве­дем неко­то­рые заме­ча­ния Лени­на на пле­ха­нов­ский про­ект про­грам­мы.

Ленин воз­ра­жа­ет про­тив того, буд­то в совре­мен­ном обще­стве «рост нера­вен­ства порож­да­ет­ся толь­ко ростом экс­плу­а­та­ции наем­но­го рабо­че­го». В дей­стви­тель­но­сти, гово­рит Ленин, «он порож­да­ет­ся: 1) экс­про­при­а­ци­ей мел­ко­го про­из­во­ди­те­ля +2) обнища­нием мел­ко­го про­из­во­ди­те­ля +3) ростом экс­плу­а­та­ции +4) ро­стом резерв­ной армии» (стр. 26).

Под­черк­ну­ты­ми у меня пунк­та­ми Ленин гово­рит: вы забы­ва­е­те, что в реаль­ной жиз­ни еще про­ис­хо­дит пер­во­на­чаль­ное накоп­ле­ние, и еще сохра­ни­лись мел­кие про­из­во­ди­те­ли; нища­ю­щие под уда­ра­ми капи­тала, но еще не пре­вра­тив­ши­е­ся в наем­ных рабо­чих.

Поэто­му в сво­ем про­ек­те про­грам­мы Ленин пишет сле­ду­ю­щие сло­ва:

«Бли­жай­шие цели рус­ской соци­ал-демо­кра­тии зна­чи­тель­но видо­изменяются одна­ко тем, что мно­го­чис­лен­ные остат­ки дока­пи­та­ли­сти­че­ско­го, кре­пост­но­го (под­черк­ну­то мною. — И. С.) обще­ственного поряд­ка задер­жи­ва­ют в силь­ней­шей сте­пе­ни раз­ви­тие про­из­во­ди­тель­ных сил, дела­ют невоз­мож­ным пол­ное и все­сто­рон­нее раз­ви­тие клас­со­вой борь­бы про­ле­та­ри­а­та, при­ни­жа­ют жиз­нен­ный уро­вень тру­дя­ще­го­ся насе­ле­ния, обу­слов­ли­ва­ют ази­ат­ски-вар­вар­ские фор­мы экс­плу­а­та­ции и мучи­тель­ное выми­ра­ние мно­го­мил­ли­он­но­го крестьян­ства» (стр. 45, 51).

Пле­ха­нов соста­вил вто­рой про­ект про­грам­мы, — и Ленин начи­на­ет свои заме­ча­ния на него сле­ду­ю­щи­ми сло­ва­ми:

«Самым общим и основ­ным недо­стат­ком, кото­рый дела­ет этот про­ект непри­ем­ле­мым, я счи­таю весь тип про­грам­мы, имен­но: это не про­грам­ма прак­ти­че­ски борю­щей­ся пар­тии, а Prinzipienerklarung» (про­воз­гла­ше­ние прин­ци­пов), «это ско­рее про­грам­ма для уча­щих­ся (осо­бен­но в самом глав­ном отде­ле, посвя­щен­ном харак­те­ри­сти­ке ка­питализма), и при­том уча­щих­ся пер­во­го кур­са, на кото­ром гово­рят о капи­та­лиз­ме вооб­ще, а еще не о рус­ском капи­та­лиз­ме» (стр. 65).

Запом­ним: гово­рить о капи­та­лиз­ме вооб­ще — это доста­точ­но для уча­щих­ся пер­во­го кур­са. На сле­ду­ю­щем кур­се эко­но­мист дол­жен гово­рить о реаль­но суще­ству­ю­щем капи­та­лиз­ме, исполь­зо­вав для его пони­ма­ния крайне важ­ные зна­ния, полу­чен­ные на пер­вом кур­се.

Резю­ми­руя свои воз­ра­же­ния, Ленин еще раз ука­зы­ва­ет на такие недо­стат­ки про­ек­та Пле­ха­но­ва:

«Край­няя абстракт­ность мно­гих фор­му­ли­ро­вок, как буд­то бы они пред­на­зна­ча­лись не для бое­вой пар­тии, а для кур­са лек­ций».

«Отстра­не­ние и затем­не­ние вопро­са о спе­ци­аль­но-рус­ском капи­та­лиз­ме –осо­бен­но важ­ный недо­ста­ток, ибо про­грам­ма долж­на дать свод и руко­вод­ство для аги­та­ции про­тив рус­ско­го капи­та­лиз­ма. Мы долж­ны высту­пить с пря­мой оцен­кой его и с пря­мым объ­яв­ле­ни­ем вой­ны имен­но рус­ско­му капи­та­лиз­му» (стр. 86).

Затем Ленин повтор­но резю­ми­ро­вал, что имен­но дела­ет для него про­ект Пле­ха­но­ва непри­ем­ле­мым. Он отме­ча­ет сле­ду­ю­щие недо­статки:

«По спо­со­бу фор­му­ли­ров­ки важ­ней­ше­го отде­ла, отно­ся­ще­го­ся к харак­те­ри­сти­ке капи­та­лиз­ма, этот про­ект дает не про­грам­му пролета­риата, борю­ще­го­ся про­тив весь­ма реаль­ных про­яв­ле­ний весь­ма опре­де­лен­но­го капи­та­лиз­ма, а про­грам­му эко­но­ми­че­ско­го учеб­ни­ка, посвя­щен­но­го капи­та­лиз­му вооб­ще».

«В осо­бен­но­сти непри­год­на про­грам­ма для пар­тии рус­ско­го про­ле­та­ри­а­та, пото­му что эво­лю­ция рус­ско­го капи­та­лиз­ма, порождае­мые рус­ским капи­та­лиз­мом про­ти­во­ре­чия и обще­ствен­ные бед­ствия почти совер­шен­но обой­де­ны и затем­не­ны бла­го­да­ря той же систе­ме харак­те­ри­зо­вать капи­та­лизм вооб­ще. Пар­тия рус­ско­го про­ле­та­ри­а­та долж­на в сво­ей про­грам­ме самым недву­смыс­лен­ным обра­зом изло­жить обви­не­ние ею рус­ско­го капи­та­лиз­ма. Необ­хо­ди­мо это тем более, что рус­ская про­грам­ма не может быть в этом отно­ше­нии оди­на­ко­ва с ев­ропейскими; эти послед­ние гово­рят о капи­та­лиз­ме и бур­жу­аз­ном об­ществе, не ука­зы­вая, что эти поня­тия при­ло­жи­мы и к Австрии, и к Гер­ма­нии и т. п., ибо это под­ра­зу­ме­ва­ет­ся само собою. По отноше­нию к Рос­сии это­го под­ра­зу­ме­вать нель­зя«.

«Отде­лать­ся же тем, что капи­та­лизм «в раз­ви­том сво­ем виде отли­ча­ет­ся вооб­ще таки­ми-то свой­ства­ми, — а в Рос­сии капи­та­лизм «ста­но­вит­ся пре­об­ла­да­ю­щим», зна­чит укло­нить­ся от того конкрет­ного обви­не­ния и объ­яв­ле­ния вой­ны, кото­рое для прак­ти­че­ски борю­щейся пар­тии все­го важ­нее.

«Про­ект не дости­га­ет поэто­му одной из глав­ных целей програм­мы: дать пар­тии дирек­ти­ву для ее повсе­днев­ной про­па­ган­ды и агита­ции по пово­ду всех раз­но­об­раз­ных про­яв­ле­ний рус­ско­го капи­та­лиз­ма. (стр. 88 – 89).

В высо­кой сте­пе­ни зна­ме­на­тель­ны воз­ра­же­ния Пле­ха­но­ва. Он пола­га­ет, что если испол­нить поже­ла­ния Лени­на, то при­дет­ся, чего доб­ро­го, «дать невер­ную (под­черк­ну­то у Пле­ха­но­ва) харак­те­ри­сти­ку капи­та­лиз­ма, так как рус­ские эко­но­ми­че­ские отно­ше­ния дале­ко не обла­да­ют еще все­ми типи­че­ски­ми чер­та­ми раз­ви­то­го капи­та­лиз­ма» (стр. 94).

Вот это — вполне после­до­ва­тель­ное при­ме­не­ние «абстракт­но-ана­ли­ти­че­ско­го» мето­да, вот это — пол­ное его тор­же­ство. Но вме­сте с тем — и непред­на­ме­рен­ное дове­де­ние до абсур­да.

Теперь, когда мы — сек­ция Комин­тер­на, мы гово­рим: как передо­вой отряд борю­ще­го­ся про­ле­та­ри­а­та, веду­ще­го за собой кре­стьян­ство и коло­ни­аль­ных рабов капи­та­ла, мы долж­ны самым недву­смыс­лен­ным обра­зом изло­жить обви­не­ние совре­мен­но­го капи­та­лиз­ма, объ­яв­ле­ние вой­ны совре­мен­но­му капи­та­лиз­му, все­му его раз­ру­ши­тель­но­му хозяй­ни­ча­нью в мет­ро­по­лии и коло­ни­ях. Наша тео­рия, — как пре­крас­но выра­зил­ся Ленин, — «преж­де все­го и боль­ше все­го руко­вод­ство к дей­ствию» (стр. 353. Так под­черк­ну­то у Лени­на). Мы — не сту­ден­ты пер­во­го кур­са. Не с «капи­та­лиз­мом вооб­ще», не с абстрак­ци­я­ми объ­ек­тив­но мы долж­ны иметь дело, какое бы колос­саль­ное позна­ва­тель­ное зна­че­ние они ни име­ли. Наша зада­ча теперь — и все изу­че­ние реаль­ной эко­но­ми­ки пока­зы­ва­ет, что это имен­но зада­ча, постав­лен­ная исто­рией к осу­ществ­ле­нию — в том, что­бы моби­ли­зо­вать мас­сы на борь­бу «про­тив весь­ма реаль­ных про­яв­ле­ний, весь­ма опре­де­лен­но­го капита­лизма»[11].

Нет, — отве­ча­ет в насто­я­щее вре­мя II Интер­на­ци­о­нал, — обри­со­вав капи­тал в эпо­ху его гни­е­ния, т. е. обри­со­вав миро­вой капи­тал, ка­ким мы его зна­ем и каким он сло­жил­ся, вы дае­те невер­ную хара­ктеристику капи­та­лиз­ма, так как «совре­мен­ные эко­но­ми­че­ские отно­шения дале­ко не обла­да­ют еще все­ми типи­че­ски­ми чер­та­ми раз­ви­то­го капи­та­лиз­ма». Вы — ази­а­ты, вы — восточ­ные соци­а­ли­сты. И пер­вая зада­ча вашей пар­тии — сде­лать­ся евро­пей­ца­ми по сво­им воз­зре­ни­ям и так­ти­ке.

Не слу­чай­ность, что для всех тео­ре­ти­ков II Интер­на­ци­о­на­ла (мо­жет быть, за исклю­че­ни­ем толь­ко Каут­ско­го, бес­силь­но­го све­сти свое жал­кое насто­я­щее со мно­ги­ми эле­мен­та­ми сво­е­го про­шло­го) полити­ческая эко­но­мия — нау­ка о зако­нах раз­ви­то­го капи­та­лиз­ма и что ее метод — абстракт­но-ана­ли­ти­че­ский.

Они ска­жут, что и их поли­ти­че­ская эко­но­мия обос­но­вы­ва­ет их «про­грам­му», и что про­грам­ма — тоже их «руко­вод­ство к дей­ствию». И это руко­вод­ство — наи­бо­лее совер­шен­ное, так как оно точ­но фикси­рует момент, когда долж­на насту­пить пора дей­ствий. Это — тот момент, когда реаль­ная эко­но­ми­ка «вер­но» вос­про­из­ве­дет все типи­че­ские чер­ты «умо­по­сти­га­е­мо­го» раз­ви­то­го капи­та­лиз­ма.

Подо­ждать надо, пока реаль­ные капи­та­ли­сти­че­ские отно­ше­ния не дозре­ют до того уров­ня, кото­рый преду­смот­рен наши­ми учеб­ни­ка­ми пер­во­го кур­са «о капи­та­лиз­ме вооб­ще».

VI

В послед­ние годы у нас при­зна­но акси­о­мой, буд­то марк­сист­ская тео­ре­ти­че­ская поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет чисто эко­но­ми­че­ские зако­но­мер­но­сти товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства, или, в еще бо­лее сужен­ной фор­му­ли­ров­ке, «сле­пые зако­ны рын­ка». И обыч­но при­нимают на веру, что Маркс обос­но­вал такой взгляд на поли­ти­че­скую эко­но­мию в кон­це II гла­вы I тома «Капи­та­ла», на стра­ни­цах, раскры­вающих «товар­ный фети­шизм и его тай­ну».

Меж­ду тем из содер­жа­ния это­го пара­гра­фа с непре­ре­ка­е­мой не­сомненностью сле­ду­ет, что фети­шизм — то явле­ние, что обще­ствен­ные отно­ше­ния высту­па­ют в вещ­ной обо­лоч­ке, при­об­ре­та­ют види­мость фи­зических при­род­ных свойств вещей — порож­да­ет­ся имен­но в сфе­ре ры­ночных отно­ше­ний, и что для его рас­кры­тия надо опу­стить­ся к дока­пи­та­ли­сти­че­ским фор­мам про­из­вод­ства. Это Маркс и дела­ет, обра­ща­ясь: 1) к постро­е­нию «робин­зо­на­ды», 2) к евро­пей­ско­му сред­не­ве­ко­вью, 3) к пат­ри­ар­халь­ной про­мыш­лен­но­сти кре­стьян­ской семьи, 4) к сою­зу сво­бод­ных людей.

Но курьез­нее все­го, что новей­шие абстракт­ные эко­но­ми­сты про­глядели совер­шен­но недву­смыс­лен­ные заяв­ле­ния Марк­са. Он пря­мо го­ворит, что это бур­жу­аз­ная эко­но­мия огра­ни­чи­ва­ет свой кру­го­зор «внут­рен­ни­ми зави­си­мо­стя­ми бур­жу­аз­ных отно­ше­ний про­из­вод­ства». Он объ­яс­ня­ет такое суже­ние ее исто­ри­че­ско­го захва­та ее буржуа­зной огра­ни­чен­но­стью: «фор­му­лы, на лбу кото­рых напи­са­но, что они при­над­ле­жат такой обще­ствен­ной фор­ма­ции, где про­цесс про­из­вод­ства гос­под­ству­ет над людь­ми, а не чело­век над про­цес­сом про­из­вод­ства, — эти фор­му­лы пред­став­ля­ют­ся ее бур­жу­аз­но­му созна­нию чем-то само собою разу­ме­ю­щим­ся, на столь­ко же есте­ствен­ным и необ­хо­ди­мым, как сам про­из­во­ди­тель­ный труд». Нако­нец, он отвер­га­ет и осмеи­вает такое суже­ние эко­но­ми­че­ско­го кру­го­зо­ра: «добур­жу­аз­ные фор­мы обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­но­го орга­низ­ма тре­ти­ру­ют­ся ею поэто­му при­бли­зи­тель­но в таком же духе, как дохри­сти­ан­ские рели­гии отца­ми церк­ви[12]. И здесь же он при­во­дит уже зна­ко­мую нам цита­ту из «Нище­ты фило­со­фии» об учре­жде­ни­ях «есте­ствен­ных» и «искус­ственных»…

Что же, в самом деле, мы долж­ны сде­лать­ся хри­сти­ан­ски­ми свя­тыми отца­ми или хотя бы елей­ны­ми бла­го­че­сти­вей­ши­ми попа­ми в по­литической эко­но­мии? Но оста­нет­ся ли она после того марк­сист­ской поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей и вме­сте с тем оста­нет­ся ли нау­кой?

Чуж­до было Марк­су и наме­ре­ние огра­ни­чи­вать поли­ти­че­скую эко­но­мию изу­че­ни­ем «сле­пых зако­нов рын­ка». Он пря­мо ука­зы­ва­ет, что эко­но­ми­че­ские кате­го­рии, кото­рые зна­ет рынок, «тоже носят на себе сле­ды сво­ей исто­рии». («Капи­тал», т. 1, рус­ское изд. 1923 г. стр. 139). С несрав­нен­ным сар­каз­мом он гово­рит: «сфе­ра обра­ще­ния, или това­рообмена, в рам­ках кото­рой осу­ществ­ля­ет­ся куп­ля и про­да­жа рабо­чей силы (и кото­рую, заме­тим, склон­на огра­ни­чить сфе­ру сво­е­го изу­че­ния бур­жу­аз­ная поли­ти­че­ская эко­но­мия, в осо­бен­но­сти когда она становит­ся вуль­гар­ной эко­но­ми­ей), — сфе­ра обра­ще­ния есть истин­ный эдем при­рож­ден­ных прав чело­ве­ка Здесь гос­под­ству­ет толь­ко сво­бо­да, равен­ство, соб­ствен­ность и Бен­там» (стр. 146. Смот­ри­те так­же стр. 147).

В плане все­го «Капи­та­ла» мы зна­ем, что озна­ча­ют эти бичую­щие сло­ва. Вы, мелоч­ные тор­гов­цы, иде­я­ми сво­бод­ной тор­гов­ли хоти­те пред­ста­вить бур­жу­аз­ную эко­но­ми­ку в чистень­ком виде? И поэто­му вы хоти­те остать­ся в пре­де­лах рыноч­ных отно­ше­ний с их фор­маль­ны­ми сво­бо­дой и равен­ством? А я при­гла­шаю вас спу­стить­ся в эту сфе­ру, где про­из­во­дит­ся сам капи­тал, и вы тогда уви­ди­те, что ваши­ми сво­бо­дой и равен­ством при­кры­ва­ют­ся отно­ше­ния бес­по­щад­но­го эко­но­ми­че­ско­го при­нуж­де­ния. А затем мы посмот­рим, как воз­ник капи­тал, как он «пер­во­на­чаль­но» накоп­лял­ся, и тогда убе­дим­ся, что самое его обра­зо­ва­ние было отри­ца­ни­ем соб­ствен­но­сти, — экспро­приацией непо­сред­ствен­ных про­из­во­ди­те­лей. И в кон­це кон­цов у нас полу­чит­ся вывод, что «сво­бо­да, равен­ство, соб­ствен­ность и все­об­щая гар­мо­ния лич­ных инте­ре­сов» — про­сто при­кры­тие новых форм экс­плу­а­та­ции, кото­рые раз­ви­лись из столь осуж­да­е­мо­го вами фео­даль­но­го при­нуж­де­ния.

В самом деле, не таков ли общий план I‑го тома «Капи­та­ла»? И не сле­ду­ет ли ска­зать, что тот, кто не понял это­го пла­на, ниче­го не понял в «Капи­та­ле», — и преж­де все­го не понял того гро­мад­но­го шага, кото­рый пред­став­ля­ет «Капи­тал» по срав­не­нию с клас­си­ка­ми, не высо­вы­вав­ши­ми сво­е­го носа из «чистых» отно­ше­ний «чисто­го» капи­тализма. Меж­ду про­чим для него оста­нет­ся зага­доч­ным, поче­му в под­заголовке сво­ей основ­ной рабо­ты Маркс сохра­нил назва­ние «Кри­ти­ка поли­ти­че­ской эко­но­мии». Он не пой­мет всей глу­би­ны, все­го колос­саль­но­го зна­че­ния это­го под­за­го­лов­ка; не пой­мет, что им опре­деляется дей­стви­тель­ное исто­ри­че­ское соот­но­ше­ние меж­ду клас­си­ка­ми и Марк­сом. Маркс, дей­стви­тель­но, не толь­ко про­дол­жа­тель, но и кри­тик клас­си­ков. И это — и со сто­ро­ны исто­ри­че­ско­го охва­та, и со сто­ро­ны мето­да.

Не знаю, отме­ча­ли ли до насто­я­ще­го вре­ме­ни несо­мнен­ней­шую ана­ло­гию меж­ду отно­ше­ни­ем Марк­са к «чисто эко­но­ми­че­ским» кате­го­ри­ям «чисто­го» капи­та­лиз­ма, к тем фор­маль­ным сво­бо­де и равен­ству, кото­рые гос­под­ству­ют в сфе­ре това­ро­об­ме­на, и отно­ше­ни­ем Марк­са к поли­ти­че­ской демо­кра­тии, к порож­да­е­мым ею фети­шам и иллю­зи­ям. Но в то вре­мя, как Маркс (при содей­ствии Энгель­са) успел зало­жить проч­ный фун­да­мент кри­ти­ки поли­ти­че­ской эко­но­мии, он (и Энгельс) дали толь­ко гени­аль­ные зачат­ки кри­ти­ки бур­жу­аз­ной демо­кра­тии и еще мень­ше мог­ли дать для выяс­не­ния тех поли­ти­че­ских форм, кото­рые создаст про­ле­та­ри­ат в сво­их окон­ча­тель­ных бит­вах с бур­жу­а­зи­ей. Эта зада­ча нашла бле­стя­щее завер­ше­ние в «Госу­дар­стве и рево­лю­ции» Лени­на, кото­рый сде­лал для раз­ру­ше­ния поли­ти­че­ских фети­шей то самое, что Маркс — для раз­ру­ше­ния товар­но­го эко­но­ми­че­ско­го фети­шиз­ма. Маркс пока­зал, что капи­та­ли­сти­че­ская экс­плу­а­та­ция — пря­мая наслед­ни­ца и про­дол­жа­тель­ни­ца фео­даль­но­го угне­те­ния, что изме­ни­лась толь­ко фор­ма послед­не­го. Ленин рас­крыл, что поли­ти­че­ская демо­кра­тия — толь­ко капи­та­ли­сти­че­ская мас­ки­ров­ка фак­ти­че­ско­го раб­ства наем­но­го рабо­че­го, вуа­ли­ру­ю­щая власть соб­ствен­но­сти над тру­дом.

Как это ни груст­но, а все же при­хо­дит­ся при­знать, что у нас до сих пор часто не охва­ты­ва­ют обще­го постро­е­ния I тома «Капи­та­ла» и пото­му раз­де­ля­ют в сво­их фан­та­зи­ях «абстракт­но­го» Марк­са и «кон­крет­но­го» Марк­са. Меж­ду тем так лег­ко заме­тить, что абстракт­ней­шие I и II гла­вы настой­чи­во отсы­ла­ют к очень «кон­крет­ной» XXIV гла­ве «Так назы­ва­е­мое пер­во­на­чаль­ное накоп­ле­ние», посто­ян­но под­чер­ки­ва­ют, что чистые эко­но­ми­че­ские кате­го­рии капи­та­лиз­ма «носят на себе сле­ды сво­ей исто­рии», и, таким обра­зом, для пол­ной раз­гад­ки тай­ны сто­и­мо­сти и при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти адре­су­ют к «исто­ри­че­ским пред­по­сыл­кам капи­та­лиз­ма».

I и II гла­вы ука­зы­ва­ют, что от внеш­ней види­мо­сти явле­ний от тех эко­но­ми­че­ских кате­го­рий, кото­рые мы наблю­да­ем в това­ро­об­мене, надо спу­стить­ся к обла­сти про­из­вод­ства. Толь­ко тогда мы раз­га­да­ем тай­ну капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства: при­сво­е­ние неопла­чен­но­го тру­да, кото­рое, вопре­ки крас­но­бай­ству бур­жу­аз­ных эко­но­ми­стов («сво­бо­да, равен­ство, соб­ствен­ность и Бен­там»), род­нит его и с рабо­вла­дель­че­ской и с фео­даль­ной систе­мой.

Но в то же вре­мя I и II гла­вы разъ­яс­ня­ют, что пол­ную раз­гад­ку капи­та­ла мы полу­чим, если обра­тим­ся к исто­рии его воз­ник­но­ве­ния, что и состав­ля­ет пред­мет упо­мя­ну­той XXIV гла­вы. Эта гла­ва углуб­ля­ет ту кри­ти­ку бур­жу­аз­ной эко­но­мии с ее чистень­ки­ми эко­но­ми­че­ски­ми кате­го­ри­я­ми абстракт­но­го капи­та­лиз­ма, кото­рая общи­ми штри­ха­ми наме­че­на уже в I и II гла­вах.

Здесь что ни сло­во, то удар бича по бур­жу­аз­ной эко­но­мии, кото­рая в лице вуль­гар­ных эко­но­ми­стов пред­на­ме­рен­но закры­ва­ет гла­за на реаль­ный капи­та­лизм и на его исто­ри­че­ские пред­по­сыл­ки.

«Пер­во­на­чаль­ное накоп­ле­ние, — гово­рит Маркс, — игра­ет в поли­ти­че­ской эко­но­мии при­бли­зи­тель­но такую же роль, как пер­во­род­ный грех в тео­ло­гии. Адам вку­сил от ябло­ка и вме­сте с тем в род чело­ве­че­ский вошел грех. Воз­ник­но­ве­ние извест­но­го явле­ния объ­яс­ня­ют, рас­ска­зы­вая о нем, как об исто­ри­че­ском анек­до­те, слу­чив­шем­ся в глу­бокой древ­но­сти». Эти пред­став­ле­ния, — гово­рит Маркс всем содержа­нием гла­вы, — отвод глаз от того реаль­но­го исто­ри­че­ско­го фак­та, что капи­та­ли­сти­че­ское обще­ство постро­е­но на экс­плу­а­та­ции, и что капи­талистическая фор­ма послед­ней есть про­дукт пре­вра­ще­ния фео­даль­ной экс­плу­а­та­ции.

Маркс отме­ча­ет даль­ше, что бур­жу­аз­ная эко­но­мия сно­ва и сно­ва пере­же­вы­ва­ет эти дет­ские поба­сен­ки. Но что тут поде­ла­ешь? «Раз дело каса­ет­ся вопро­са о соб­ствен­но­сти, свя­щен­ный долг пове­ле­ва­ет поддержи­вать точ­ку зре­ния дет­ско­го бук­ва­ря, как един­ствен­но пра­виль­ную для всех воз­рас­тов и сту­пе­ней раз­ви­тия». Но Маркс, имен­но как кри­тик по­литической эко­но­мии, сей­час же про­дол­жа­ет: «как извест­но, в дей­стви­тель­ной исто­рии круп­ней­шую роль игра­ет заво­е­ва­ние, пора­бощение, раз­бой, — одним сло­вом, наси­лие. Но в чистень­кой (sanfte — крот­кой, опрят­нень­кой) поли­ти­че­ской эко­но­мии иско­ни цар­ство­ва­ла идил­лия. Пра­во и «труд» были иско­ни един­ствен­ны­ми сред­ства­ми обога­щения — все­гдаш­нее исклю­че­ние состав­лял, разу­ме­ет­ся, «нынеш­ний год» (стр. 706 – 707).

Дей­стви­тель­но, в реаль­ном капи­та­ли­сти­че­ском мире каж­дый «дан­ный год» был исклю­че­ни­ем; пото­му что каж­дый год были в силе ка­кие-нибудь зако­ны, закре­по­щав­шие сель­ско­хо­зяй­ствен­ных рабо­чих по­мещикам, каж­дый год посы­ла­лись воен­ные экс­пе­ди­ции для «откры­тия» новых рын­ков и каж­дый же год вызы­ва­лась воору­жен­ная сила для рас­прав со ста­чеч­ни­ка­ми.

Ну, а в нашу, в марк­сист­скую тео­ре­ти­че­скую поли­ти­че­скую эко­но­мию укла­ды­ва­ет­ся ли эта реаль­ная дей­стви­тель­ность капи­та­лиз­ма и эта его реаль­ная исто­рия? Маркс бле­стя­ще пока­зал, что не толь­ко укла­ды­ва­ет­ся, но и состав­ля­ет необ­хо­ди­мей­ший эле­мент дей­стви­тель­но науч­ной тео­рии капи­та­лиз­ма. Не пони­мать это­го, зна­чит вооб­ще не пони­мать «Капи­та­ла», как кри­ти­ки бур­жу­аз­ной по­литической эко­но­мии.

Еще раз повто­рим: чрез­вы­чай­но поучи­тель­но было бы изу­чить рабо­ты и речи Вла­ди­ми­ра Ильи­ча имен­но с точ­ки зре­ния мето­до­ло­гии поли­ти­че­ской эко­но­мии. Спор этот не может решать­ся в «чи­стом эфи­ре рас­суд­ка»: реше­ние долж­но исхо­дить и из того, чем явля­ет­ся тео­ре­ти­че­ская поли­ти­че­ская эко­но­мия в рабо­тах гени­аль­но­го про­должателя Марк­са и Энгель­са.

Но это мог­ло бы соста­вить пред­мет осо­бой ста­тьи.

А на этот раз про­сто отме­тим, что с той же точ­ки зре­ния очень цен­ный мате­ри­ал дают пре­ния VIII съез­да РКП, пред­ше­ство­вав­шие при­нятию нашей тепе­реш­ней про­грам­мы. Вла­ди­мир Ильич защи­щал ту же пози­цию, что и в 1902 г. в сво­их воз­ра­же­ни­ях Пле­ха­но­ву. Надо исхо­дить из того, «что есть», из уче­та «дей­стви­тель­но­сти», а не из схема­тических чер­те­жей. «Если мы будем решать вопрос о нашем отноше­нии к это­му чуть ли не сред­не­ве­ко­во­му явле­нию (к сред­не­му крестьян­ству), стоя исклю­чи­тель­но на точ­ке зре­ния импе­ри­а­лиз­ма и дик­та­ту­ры про­ле­та­ри­а­та, мы мно­го набьем себе шишек». «В тот пере­ход­ный пери­од, кото­рый мы пере­жи­ва­ем, мы из этой моза­ич­ной дей­стви­тель­но­сти не выско­чим. Эту состав­лен­ную из раз­но­род­ных частей действи­тельность отбро­сить нель­зя, как бы она неизящ­на ни была».

Бла­го­да­ря стро­жай­ше­му уче­ту реаль­ных усло­вий, Ленин уже на VIII съез­де предо­сте­ре­гал про­тив того, что­бы мы в сво­их пла­нах исхо­ди­ли из веры в бли­зость запад­ных рево­лю­ций. «Это может слу­читься в бли­жай­шие меся­цы, но мы не зна­ем, когда это слу­чит­ся». И по той же при­чине нет ника­ко­го раз­ры­ва меж­ду Лени­ным 1919 года, боров­шим­ся про­тив това­ри­щей, гото­вых в абстрак­ции пере­шаг­нуть через все реаль­ные пре­пят­ствия, и Лени­ным 1921 года, кото­рый до­кладом о прод­раз­верст­ке и прод­на­ло­ге при­звал к стро­и­тель­ству социа­лизма в реаль­ных рус­ских усло­ви­ях.

В насто­я­щее вре­мя нель­зя без улыб­ки читать те наив­но­сти, с кото­ры­ми оппо­нен­ты высту­пи­ли про­тив Лени­на. Они исхо­ди­ли имен­но из абстрак­ций: из раз­ви­то­го капи­та­лиз­ма, из раз­ви­то­го импе­ри­а­лиз­ма. Конеч­но, они тоже весе­ло рас­сме­ют­ся, если вспом­нят о сво­их «левых ребя­че­ствах»[13].

Мож­но ли отри­цать, что спо­ры о том, како­ва долж­на быть тео­ретическая часть нашей про­грам­мы, на что она опи­ра­ет­ся, явля­ют­ся в то же вре­мя спо­ра­ми и о том, како­ва долж­на быть марк­сист­ская поли­ти­че­ская эко­но­мия. Это не мерт­вый про­фес­сор­ский учеб­ник, уста­навливающий зако­ны абстракт­но­го «раз­ви­то­го» или «чисто­го» капита­лизма, кото­ро­му нико­гда не суж­де­но реа­ли­зо­вать­ся, несмот­ря на всю помощь вождей II Интер­на­ци­о­на­ла. Это — науч­ное обос­но­ва­ние про­грам­мы борю­ще­го­ся про­ле­та­ри­а­та, его «руко­вод­ства к дей­ствию»: к пере­во­ро­ту не в том капи­та­лиз­ме, кото­ро­го нико­гда не будет в дей­ствительности, а в совре­мен­ном импе­ри­а­ли­сти­че­ском капи­та­лиз­ме, как он уже суще­ству­ет и гос­под­ству­ет над зем­ным шаром.

У Марк­са, Энгель­са и Лени­на вопрос ста­вит­ся так ясно, что, на пер­вый взгляд, кажет­ся поло­жи­тель­но зага­доч­ным, каким обра­зом он мог быть до такой сте­пе­ни извра­щен и затем­нен.

«Поли­ти­че­ская эко­но­мия есть нау­ка о зако­нах капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства», «поли­ти­че­ская эко­но­мия — абстракт­но-дедук­тив­ная нау­ка»: мы можем уста­но­вить годы, когда эти поло­же­ния при­ня­ли у нас ха­рактер бое­вых лозун­гов и очень быст­ро заво­е­ва­ли гос­под­ству­ю­щее поло­же­ние в наших уни­вер­си­те­тах и боль­шин­стве руко­водств полит­экономии. Это, вне вся­ко­го сомне­ния, годы воен­но­го комму­низма. Такие воз­зре­ния на пред­мет и метод поли­ти­че­ской эко­но­мии — все­го лишь «тео­ре­ти­че­ские выра­же­ния, абстрак­ции» харак­тер­ней­ших, типич­ней­ших черт воен­но­го ком­му­низ­ма с его «воле­вы­ми нажи­ма­ми», кото­рые долж­ны были пере­не­сти через «пест­рую моза­и­ку дей­стви­тель­но­сти» и кото­рые зна­ют толь­ко стро­и­тель­ный мате­ри­ал, предпола­гаемый раз­ви­ты­ми капи­та­ли­сти­че­ски­ми отно­ше­ни­я­ми.

Если эко­но­ми­че­ское раз­ви­тие еще не созда­ло чистых форм ка­питализма (про­ле­та­ри­ат — бур­жу­а­зия), то мы долж­ны во­сполнить изъ­я­ны дей­стви­тель­но­сти «воле­вы­ми нажи­ма­ми».

На пер­вый взгляд, «вне­эко­но­ми­че­ское» наси­лие очень револю­ционно. Но в каче­стве мето­да соци­а­ли­сти­че­ско­го стро­и­тель­ства оно рево­лю­ци­он­но толь­ко как фра­за.

Мы — ленин­цы по сво­ей про­грам­ме[14]. Мы все более и все созна­тель­нее ста­но­вим­ся ленин­ца­ми и в сво­ей прак­ти­ке.

Но нам надо быть ленин­ца­ми и в тео­рии.

Воз­врат в поли­ти­че­ской эко­но­мии к Рикар­до, это неосознан­ный троц­кизм в тео­рии. После­до­ва­тель­ный лени­низм тре­бу­ет, что­бы наша поли­ти­че­ская эко­но­мия опять сде­ла­лась тем, чем она была у Марк­са, Энгель­са и Лени­на. Наша поли­ти­че­ская эко­но­мия долж­на рас­кры­вать исто­ри­че­ские усло­вия осво­бож­де­ния про­летариата, слу­жить тео­ре­ти­че­ским выра­же­ни­ем его борь­бы не в каком-то «умо­по­сти­га­е­мом», а в том реаль­ном капи­та­ли­сти­че­ском мире, кото­рый суще­ству­ет в насто­я­щее вре­мя.

Прения по докладу тов. Степанова-Скворцова

Про­дол­же­ние засе­да­ния 31.01.1925 г.

Покров­ский, М. Н. Сло­во предо­став­ля­ет­ся тов. Буха­ри­ну[15].

Буха­рин, Н. И. Това­ри­щи, я преж­де все­го дол­жен ска­зать, что после того, как И. И. гово­рил здесь о «троц­киз­ме», я для того, что­бы защи­щать про­ти­во­по­лож­ную точ­ку зре­ния, дол­жен был бы про­сить вас, по мень­шей мере, что­бы вы посла­ли при­вет­ствен­ную теле­грам­му Ленин­скому ЦК. Я думаю, одна­ко, что сло­ве­са о «троц­киз­ме» при­пу­та­ны здесь ни к селу, ни к горо­ду, точ­но так же, как ни к селу, ни к горо­ду при­пу­тан сюда вопрос о левом ком­му­низ­ме. Это все рав­но, что я ска­зал бы вам, что, вот, несколь­ко това­ри­щей из при­сут­ству­ю­щих здесь, кото­рых я назы­вать не буду, голо­со­ва­ли в свое вре­мя за заем сво­бо­ды и бла­го­да­ря тако­му голо­со­ва­нию как раз и при­шли к поста­нов­ке во­проса о тео­рии поли­ти­че­ской эко­но­мии, кото­рую здесь раз­ви­ва­ли. Это было бы весь­ма неост­ро­ум­но, и я думаю, что нам такие вещи нуж­но совер­шен­но выки­нуть из наше­го рас­смот­ре­ния. И. И., кото­рый вооб­ще не сумел понять сте­пень при­ме­ня­е­мо­сти абстракт­ных поло­же­ний тео­рии к кон­крет­ной эко­но­ми­че­ской дей­стви­тель­но­сти, запу­ты­вал вопрос, когда при­во­дил мас­су неоспо­ри­мых истин, даже не из пер­во­го клас­са, а из при­го­то­ви­тель­но­го, — что капи­та­ли­сты рас­стре­ли­ва­ли ста­чечников, что «Прав­да» выхо­ди­ла дав­ным-дав­но, что при капи­та­лиз­ме опла­чи­ва­ют зача­стую непол­ную сто­и­мость рабо­чей силы. Все это поучи­тель­но толь­ко для при­го­то­ви­шек. Вме­сте с тем И. И. под­нял здесь чрез­вы­чай­но боль­шие Вави­ло­ны: с одной сто­ро­ны, «троц­кизм» (стра­сти-мор­да­сти!), с дру­гой сто­ро­ны — Ком­му­ни­сти­че­ский Интер­на­ци­о­нал. Но пикант­но то, что про­ект про­грам­мы Ком­му­ни­сти­че­ско­го Интер­на­ци­о­на­ла, на кото­рый в поль­зу сво­ей точ­ки зре­ния И. И. ссы­лается, состав­лял ваш покор­ный слу­га. Не мог же я, исхо­дя из совер­шенно невер­ной тео­ре­ти­че­ской кон­цеп­ции в поли­ти­че­ской эко­но­мии, создать пра­виль­ную кон­цеп­цию при постро­е­нии про­грам­мы. Мож­но быть при постро­е­нии про­грам­мы непо­сле­до­ва­тель­ным, но нель­зя быть непо­следовательным в основ­ных вопро­сах.

Я, т.т., дол­жен ска­зать, что та пси­хо­ло­гия, на кото­рой здесь играл И. И., оши­боч­на. Тети­ва, на кото­рую натя­ги­вал свои стре­лы гро­мо­вер­жец Иван Ива­но­вич, есть борь­ба про­тив абстракт­ной тео­рии Лени­на и Марк­са, како­вы бы ни были дипло­ма­ти­че­ские рас­суж­де­ния И. И. отно­си­тель­но «воз­вра­та к Рикар­до». И. И. дол­жен пони­мать, что хотя эти вели­кие люди, Маркс и Ленин, умер­ли, они оста­ви­ли все-таки после себя неко­то­рое наслед­ство, и боль­шое при­том. Поз­воль­те при­ве­сти несколь­ко цитат, малень­ких, не таких боль­ших, как у И. И., но все же нуж­ных, что­бы не мог­ли меня здесь упре­кать в какой-либо под­дел­ке. Вот вам одна цита­та из ста­тьи, пере­ве­ден­ной под редак­ци­ей И. И. Маркс гово­рит, что «при ана­ли­зе эко­но­ми­че­ских форм нель­зя поль­зо­вать­ся ни мик­ро­ско­пом, ни хими­че­ски­ми реак­ти­ва­ми. То и дру­гое долж­на заме­нить сила абстрак­ции. Но товар­ная фор­ма про­дук­та тру­да или фор­ма сто­и­мо­сти това­ра есть фор­ма эко­но­ми­че­ской кле­точ­ки бур­жу­аз­но­го обще­ства. Для непо­свя­щен­но­го ана­лиз ее пока­жет­ся про­сто рядом хит­ро­спле­те­ний и мело­чей. И это дей­стви­тель­но мело­чи, но мело­чи тако­го рода, с каки­ми име­ет дело, напри­мер, мик­ро­ско­пи­че­ская ана­то­мия».

Зна­чит, если в есте­ствен­ных нау­ках (спро­си­те Тими­ря­зе­ва) мы рабо­та­ем с мик­ро­ско­пом, то это­му соот­вет­ству­ет в поли­ти­че­ской эко­номии — сила абстрак­ции. А ее тут боль­ше все­го гро­мил И. И. Как 2 × 2 = 4, выхо­дит, что в поли­ти­че­ской эко­но­мии важ­на сила абстрак­ции, а меж­ду тем И. И. глу­бо­ко­мыс­лен­но воз­ве­ща­ет: это троц­кизм. Нет, это уже изви­ни­те И. И., это есть всам­де­лиш­ный марк­сизм! В пре­ди­сло­вии или «после­со­сло­вии» ко 2‑му изда­нию 1‑го тома «Капи­тала» Маркс при­во­дит ряд напи­сан­ных на «Капи­тал» рецен­зий. (Меж­ду про­чим, по-фран­цуз­ски напи­са­но — «monsieur Магх» а в рус­ском пере­воде — «тов. Маркс»). Что же пишет этот «това­рищ Маркс»:

«… Париж­ская Revue Positiviste» упре­ка­ет меня… в том, что я рас­смат­ри­ваю поли­ти­че­скую эко­но­мию мета­фи­зи­че­ски» … «По пово­ду упре­ка в мета­фи­зи­ке», — про­дол­жа­ет Маркс — «проф. Зибер заме­ча­ет: «Посколь­ку дело каса­ет­ся тео­рии в соб­ствен­ном смыс­ле это­го сло­ва, метод Марк­са есть дедук­тив­ный метод всей англий­ской шко­лы, недо­стат­ки и пре­иму­ще­ства кото­рой раз­де­ля­ют все луч­шие эко­но­ми­сты-тео­ре­ти­ки». С этим заме­ча­ни­ем Зибе­ра Маркс цели­ком, на сто про­цен­тов соли­да­ри­зи­ру­ет­ся.

Мы видим, таким обра­зом, как И. И. попа­да­ет паль­цем в небо. Маркс при­зна­ет и утвер­жда­ет: моя поли­ти­че­ская эко­но­мия опе­ри­ру­ет абстракт­но-дедук­тив­ным мето­дом. А И. И. гово­рит совсем дру­гое. Или, быть может Маркс ниче­го не сооб­ра­жал, когда писал это дурац­кое место в сво­ем соб­ствен­ном пре­ди­сло­вии. Так выхо­дит, что ли, И. И.? Может быть кто-нибудь ска­жет: здесь не непо­сле­до­ва­тель­ность — весь «Капи­тал» постро­ен по Сте­па­но­ву, а пре­ди­сло­вие напи­са­но по II Ин­тернационалу, по Троц­ко­му. Но ведь это же неле­пость. Вся­кое преди­словие, как гово­рят неко­то­рые неглу­пые люди, есть после­сло­вие, т. е. неко­то­рый чистый итог того тру­да, к кото­ро­му пре­ди­сло­вие пишет­ся. Теперь поз­воль­те при­ве­сти неко­то­рые цита­ты из Лени­на. Может быть, Маркс уста­рел в этом смыс­ле сло­ва. Есть такие люди, кото­рые счи­тают, что он уста­рел. Посмот­рим же, что гово­рит Ленин. тов. Сквор­цов дума­ет, что соглас­но той точ­ке зре­ния, кото­рую я защи­щаю в тео­рии поли­ти­че­ской эко­но­мии, Ленин до почтен­но­го воз­рас­та не мог принад­лежать к тео­ре­ти­кам-эко­но­ми­стам.

Я беру одну из самых ран­них ста­тей Лени­на. В сво­их ста­тьях о тео­рии рын­ков Ленин име­ет вполне ясную точ­ку зре­ния на абстрак­цию. Вот что он пишет: «Во-вто­рых, Стру­ве… сме­ши­ва­ет абстракт­ную тео­рию реа­ли­за­ции (о кото­рой исклю­чи­тель­но и трак­то­ва­ли его оппо­нен­ты) с кон­крет­ны­ми исто­ри­че­ски­ми усло­ви­я­ми реа­ли­за­ции капи­та­ли­сти­че­ско­го про­дук­та в той или дру­гой стране, в ту или иную эпо­ху, это все рав­но, как если бы кто-либо сме­шал абстракт­ную тео­рию земель­ной рен­ты с кон­крет­ны­ми усло­ви­я­ми раз­вития зем­ле­дель­че­ско­го капи­та­лиз­ма в той или дру­гой стране».

На стр. 482: «Стру­ве напрас­но назы­ва­ет тео­рию реа­ли­за­ции тео­ри­ей про­пор­ци­о­наль­но­го рас­пре­де­ле­ния. Это неточ­но и неиз­беж­но ведет к недо­ра­зу­ме­ни­ям: Тео­рия реа­ли­за­ции есть абстракт­ная тео­рия, пока­зы­ва­ю­щая, как про­ис­хо­дит вос­про­из­вод­ство и обра­ще­ние все­го обще­ствен­но­го капи­та­ла».

Сквор­цов. Совер­шен­но вер­но.

Буха­рин. Если это «совер­шен­но вер­но», то это цели­ком бьет и ваши суро­вые срав­не­ния с «Бен­та­мом». И. И. созна­ет­ся, что тео­рия дает «ключ» к кон­крет­но­му ана­ли­зу. Одна­ко, ваш «ключ» зате­рян где-то в мусо­ре. Клю­ча ваше­го никто не заме­тил. Если вы все­рьез гово­рите о «клю­че», то преж­де, чем этим клю­чом отпи­рать замок, нуж­но его при­не­сти в кар­мане. Ключ преж­де все­го дела­ют, отта­чи­ва­ют, шли­фу­ют, что­бы отпе­реть им замок, и нуж­но было этим тео­ре­ти­че­ским клю­чом повер­ты­вать 3 раза, а И. И. повер­нул два раза и пото­му попал в лужу…

Далее, тов. Сквор­цов, уве­ря­ю­щий всех, что он нахо­дит­ся в пер­вом клас­се, совер­шен­но не пред­став­ля­ет себе — какие тече­ния сей­час борют­ся в обла­сти поли­ти­че­ской эко­но­мии, что сей­час бур­жу­а­зия пред­лагает, с чем при­хо­дит­ся тео­ре­ти­че­ски сра­жать­ся, И. И. цити­ру­ет толь­ко тех бур­жу­аз­ных эко­но­ми­стов, кото­рые суще­ство­ва­ли во вре­ме­на Марк­са. А нам при­хо­дит­ся бороть­ся, если мы дей­стви­тель­но сидим в пер­вом клас­се, с очень мощ­ной эко­но­ми­че­ской тео­ри­ей. Мы име­ем свое­об­раз­ный рас­цвет бур­жу­аз­ной поли­ти­че­ской эко­но­мии, насчитываю­щей в сво­ем соста­ве целый ряд школ. Если сидеть в пер­вом клас­се, то сле­ду­ет уметь ста­вить перед собой стра­те­ги­че­ски-важ­ные теорети­ческие про­бле­мы, уметь рас­по­ла­гать аргу­мен­ты над­ле­жа­щим обра­зом, нуж­но уметь под­чер­ки­вать и выдви­гать для борь­бы с враж­деб­ны­ми шко­ла­ми как раз то, что необ­хо­ди­мо для того, что­бы прак­ти­че­ски вновь стро­ить, как сле­ду­ет. Вот как нуж­но поста­вить вопрос. Что вы види­те в лаге­ре бур­жу­аз­ной нау­ки? Что исто­ри­че­ская шко­ла там не похо­ро­не­на, что теперь она начи­на­ет воз­рож­дать­ся, отча­сти в той же самой Гер­мании. Соци­аль­ная при­чи­на это­го понят­на. Что­бы дать над­ле­жа­щий отбой, что­бы кри­ти­че­ски отра­зить эти выступ­ле­ния бур­жу­аз­ной нау­ки, основ­ная зада­ча долж­на заклю­чать­ся в том, что­бы, в первую оче­редь, еще более совер­шен­ство­вать, шли­фо­вать наш «ключ» и нашу тео­рию. И нель­зя оши­бать­ся в при­ме­не­нии это­го клю­ча. Если непра­виль­но подой­ти, то все пой­дет к чер­ту. И поэто­му совер­шен­но пра­виль­но этот тео­ре­ти­че­ский костяк, т. е. опре­де­лен­ная сум­ма тео­ре­ти­ко­-абстракт­ных поло­же­ний, нами выстав­ля­ет­ся на пер­вый план. Это есть наша тео­ре­ти­че­ская опо­ра, и кто, как И. И., обстре­ли­ва­ет эту опо­ру, тот попа­да­ет без­на­деж­но мимо цели. Мате­ма­ти­че­ская шко­ла в ее чистом виде и австрий­ская шко­ла — глав­ные вра­ги, кото­рые сто­ят перед нами. В чем же осно­ва их оши­бок и с мето­до­ло­ги­че­ской и с клас­со­во-поли­ти­че­ской точек зре­ния? Что есть наи­бо­лее вред­но­го у них? То, что они уни­вер­са­ли­зи­ро­ва­ли кате­го­рии поли­ти­че­ской эко­но­мии, то, что у них зара­бот­ная пла­та была, есть и пре­бу­дет, то, что цен­ность у них была, есть и пре­бу­дет, то, что при­ба­воч­ная цен­ность (в наших тер­ми­нах) у них была, есть и пре­бу­дет. Вот что самое харак­тер­ное. Здесь лежит основ­ная линия нашей поли­ти­че­ской эко­номии, та, по кото­рой дей­стви­тель­но надо бить ваших про­тив­ни­ков.

Меня здесь И. И., не назы­вая име­ни, ста­ра­тель­но обстре­ли­вал. Одна­ко, он зна­ет, что у меня есть одна тео­ре­ти­че­ская рабо­та по инте­ресующему здесь нас вопро­су, что я этот вопрос поста­вил все­ми бук­вами. Что зна­чит, что марк­сизм есть исто­ри­че­ская нау­ка? Тут могут быть два совер­шен­но раз­лич­ных пони­ма­ния. Вспом­ни­те, как Маркс опре­де­лил бур­жу­аз­ную поли­ти­че­скую эко­но­мию в пер­вом томе «Капи­та­ла». Возь­ми­те мно­же­ство цитат и посмот­ри­те.

Что вме­ня­ет­ся Марк­сом в основ­ной порок бур­жу­аз­ной поли­ти­че­ской эко­но­мии? То, что она уни­вер­са­ли­зи­ру­ет кате­го­рии капиталисти­ческого обще­ства, уни­вер­са­ли­зи­ру­ет все кате­го­рии, кото­рые явля­ют­ся исто­ри­че­ски огра­ни­чен­ны­ми: уни­вер­са­ли­зи­ру­ет­ся капи­та­ли­сти­че­ская зара­бот­ная пла­та, уни­вер­са­ли­зи­ру­ет­ся капи­та­ли­сти­че­ская при­быль и т. д. Бур­жу­аз­ная нау­ка дела­ет кате­го­рии поли­ти­че­ской эко­но­мии веч­ными. Тако­во мне­ние Марк­са. А тов. Сквор­цов пред­ла­га­ет, что­бы поли­тическая эко­но­мия изу­ча­ла все исто­ри­че­ские эпо­хи. У тоВ. И. И. пута­ни­ца поня­тий. Одно дело, когда гово­рят, что поли­ти­че­ская эко­но­мия долж­на быть исто­ри­че­ской нау­кой, и при этом пони­ма­ют, что она опе­ри­ру­ет кате­го­ри­я­ми извест­но­го, исто­ри­че­ски огра­ни­чен­но­го строя, капиталисти­ческого строя. В этом смыс­ле гово­рят, что поли­ти­че­ская эконо­мия — исто­ри­че­ская нау­ка. Совсем дру­гое дело «исто­ри­че­ское» пони­мать в том, что, по-мое­му, на самом деле явля­ет­ся «не исто­ри­че­ским», посколь­ку оно год­но для всех вре­мен, для всех наро­дов и все изу­ча­ет. Это — не исто­ри­че­ская нау­ка. Маркс, сто­яв­ший на пози­ции клас­со­вой борь­бы с бур­жу­а­зи­ей, гово­рил сико­фан­там: Вы — мошен­ни­ки, вы пере­но­си­те одну тео­рию реши­тель­но на все эпо­хи, все наро­ды. Вас нуж­но раз­об­ла­чить…

Наша тео­ре­ти­че­ская ось — это осо­бен­но­сти капиталистиче­ского строя. А тов. Сквор­цов сма­зы­ва­ет этот вопрос, думая, что это пустой раз­го­вор. Меж­ду тем, это при­во­дит к опре­де­лен­ным теорети­чески непра­виль­ным постро­е­ни­ям. Не слу­чай­но в кур­се тов. Богда­нова и Сте­па­но­ва гово­рит­ся о свой­ствах про­дук­тов в пер­во­быт­ном мате­ри­аль­ном ком­му­низ­ме, что эти свой­ства суть — «обще­ствен­ная сто­и­мость и обще­ствен­ная полез­ность». Но я дол­жен ска­зать, доро­гие това­ри­щи, что у Марк­са совер­шен­но про­ти­во­по­лож­ное. Маркс неодно­кратно под­чер­ки­ва­ет исто­ри­че­ски огра­ни­чен­ный харак­тер кате­го­рии «сто­и­мо­сти» или «цен­но­сти». Какую бы то ни было «обще­ствен­ную сто­и­мость» или цен­ность в нату­раль­ном хозяй­стве Маркс реши­тель­но, с пол­ной кате­го­рич­но­стью отри­ца­ет.

И если здесь не школь­ни­ки из «при­го­то­ви­тель­но­го клас­са», то наде­юсь, с моей сто­ро­ны, совер­шен­но излишне при­во­дить по это­му пово­ду соот­вет­ству­ю­щие цита­ты.

У Марк­са цен­ность — это кате­го­рия, год­ная толь­ко для товар­ного хозяй­ства, а у И. И. она уни­вер­саль­ная. Ведь вы же не буде­те отри­цать, что поня­тие цен­но­сти счи­та­ет­ся у нас цен­траль­ным поня­тием поли­ти­че­ской эко­но­мии. Защит­ни­ки марк­сист­ской ленин­ской орто­док­сии в первую оче­редь долж­ны бить по это­му пунк­ту. И. И. бьет по совер­шен­но дру­го­му. Может быть, мне воз­ра­зят таким обра­зом: поз­воль­те, милый друг, что вы гово­ри­те. Вы запре­ща­е­те нам изу­чать дру­гие эко­но­ми­че­ские фор­ма­ции, кро­ме бур­жу­аз­ной. Это не по Мар­ксу. Маркс в сво­ем ана­ли­зе брал не толь­ко абстракт­ный капи­та­лизм. Он изу­чал капи­та­лизм и в его нераз­ви­том состо­я­нии. Но я дол­жен под­черк­нуть, что я сохра­няю пол­но­стью всю диа­лек­ти­че­скую пер­спективу. Я утвер­ждаю, что кате­го­рии капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства надо брать и в их раз­ви­тии, и в их уни­что­же­нии. И. И. сво­им заклю­чи­тель­ным аргу­мен­том при­во­дит: раз­ви­тие денеж­ной фор­мы сто­ит у Марк­са и до капи­та­лиз­ма, и до про­сто товар­но­го хозяй­ства. Вы себя опро­вер­га­е­те, И. И. Поче­му? По очень про­стой при­чине. И. И. ссы­лал­ся на широ­кое поня­тие поли­ти­че­ской эко­но­мии у Энгель­са. Что ска­за­но у Энгель­са, если луч­ше посмот­реть? Там ска­за­но, — что это есть нау­ка, изу­ча­ю­щая «отно­ше­ния про­из­вод­ства и обме­на» и т. д. Если вы, И. И., мне дока­же­те, что обмен суще­ству­ет в нату­ральном хозяй­стве, а не в товар­ном, тогда я с вами пого­во­рю.

Мы зна­ем, что для т. Сквор­цо­ва бур­жу­аз­ной поли­ти­че­ской эко­номии не суще­ству­ет, он борет­ся лишь с «троц­киз­мом» в политиче­ской эко­но­мии. Одна­ко, чрез­вы­чай­но круп­ное в нашей борь­бе все-таки заклю­ча­ет­ся в том, что мы выяс­ня­ем, како­вы в насто­я­щем эко­но­ми­че­ские капи­та­ли­сти­че­ские кате­го­рии. Ведь всем же извест­но, что спо­ры о при­бы­ли, — в ком­му­ни­сти­че­ском обще­стве или в соци­а­ли­сти­че­ском, — о капи­та­ле, о всех этих кате­го­ри­ях, о цен­но­стях — у нас суще­ству­ют.

Наша пер­во­сте­пен­ная зада­ча сво­дит­ся к тому, что­бы открыть и выде­лить какую-нибудь осо­бен­ность капи­та­ли­сти­че­ской эко­но­ми­ки и таким путем стро­ить систе­му поли­ти­че­ской эко­но­мии. Мы долж­ны ста­вить на пер­вый план тео­ре­ти­че­ское рас­смот­ре­ние. И. И. для дока­за­тель­ства при­во­дил пер­во­на­чаль­ные фор­мы обме­на, имев­шие место на заре эко­но­ми­че­ско­го раз­ви­тия. Но все это отно­сит­ся к товар­ному хозяй­ству и к его зачат­кам. Вот я вас попро­шу в заключи­тельном сло­ве назвать хотя бы 5 штук про­блем, увя­зан­ных друг с дру­гом, одна­ко в кото­рых бы не опе­ри­ро­ва­ли кате­го­ри­я­ми цен­но­сти, зара­бот­ной пла­ты, при­бы­ли, капи­та­ла, основ­но­го, обо­рот­но­го и вся­ких дру­гих, рен­ты и про­чих вещей. Это все — кате­го­рии мено­во­го хозяй­ства. Вы хоти­те постро­ить дру­гую поли­ти­че­скую эко­но­мию. Вот вы, пожа­луй­ста, и построй­те такую нау­ку без этих кате­го­рий. Я ее не видел.

Сквор­цов. А антич­ное обще­ство?

Буха­рин. Опять-таки, И. И., и антич­ное обще­ство поли­ти­че­ская эко­но­мия может изу­чать лишь постоль­ку, посколь­ку в нем нали­цо кате­го­рии мено­во­го обще­ства. Но вы попро­буй­те постро­ить нау­ку без этих кате­го­рий. Что у вас полу­чит­ся?

Сквор­цов. Ниче­го.

Буха­рин. Тогда вы сда­ли свою пози­цию цели­ком. Если у вас ниче­го не полу­чит­ся, то поз­воль­те вас поздра­вить. Я под­пи­сы­ва­юсь под этим откры­ти­ем обе­и­ми рука­ми. Это — то, что и тре­бо­ва­лось дока­зать. Вы спе­ку­ли­ру­е­те на исто­ри­че­ских хво­сти­ках обме­на, но эти хво­сти­ки не нату­раль­но­го хозяй­ства, а товар­но­го денеж­но­го. Что же у вас полу­ча­ет­ся? Вы начи­на­е­те стро­ить поли­ти­че­скую эко­но­мию тогда, когда в вашем поле зре­ния появ­ля­ют­ся хво­сти­ки товар­но­го хозяй­ства. А эти цели­ком про­ти­во­ре­чит вашей точ­ке зре­ния отно­си­тель­но веч­но­сти и уни­вер­саль­но­сти поли­ти­че­ской эко­но­мии. Я ска­жу вам, что и нату­раль­ный строй может быть объ­ек­том тео­ре­ти­че­ско­го изу­че­ния, но не объек­том тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии. Это уже не будет поли­ти­че­ская эко­но­мия.

Ана­ли­зи­руя систе­му нату­раль­но­го хозяй­ства, вы буде­те гово­рить о зави­си­мо­сти про­цес­са про­из­вод­ства про­дук­тов — от коле­ба­ния, от рас­пределения налич­ных про­из­во­ди­тель­ных сил, отно­си­тель­но сил раз­ви­тия это­го обще­ства, его идео­ло­гии и пр. Тут мно­го будет и опи­са­тель­ных эле­мен­тов. Но тут будет отсут­ство­вать спе­ци­фи­че­ская логи­че­ская струк­ту­ра эле­мен­тов капи­та­лиз­ма и товар­но­го хозяй­ства, — тут будет нали­цо совер­шен­но дру­гой пере­плет. В этом логи­че­ское осно­ва­ние для выде­ле­ния этих эле­мен­тов в осо­бую науч­ную дис­ци­пли­ну, в осо­бый тео­ре­ти­че­ский объ­ект.

Самый глав­ный аргу­мент И. И. насчет схо­ла­сти­циз­ма не был даже и аргу­мен­том. У нас есть две опас­но­сти, кото­рых не учи­ты­ва­ют наши това­ри­щи: одна заклю­ча­ет­ся в том, что нель­зя черес­чур тал­му­ди­че­ски, схо­ла­сти­че­ски поучать ауди­то­рию. Эта опас­ность есть. И. И. с беше­ной энер­ги­ей отме­чал эту опас­ность. Мы долж­ны этой опас­но­сти противо­действовать — совер­шен­но вер­но. Но есть еще дру­гая опас­ность, и она вполне реаль­на. Она сво­дит­ся к тому, что нашу тео­рию, необходи­мость ору­до­ва­ния «силой абстрак­ции» объ­яв­ля­ют мета­фи­зи­кой, ари­сто­те­лев­щи­ной и пр. Изви­ни­те, это тоже есть реаль­ная опас­ность. Я со­гласен с И. И. в том, что про­кля­тые капи­та­ли­сти­че­ские кате­го­рии еще и посей­час не сни­ма­ют с себя сво­ей соб­ствен­ной шку­ры. Здесь не толь­ко фор­маль­ная сто­ро­на. Здесь есть две сто­ро­ны: одна, формаль­ная по отно­ше­нию к одно­му роду явле­ний, и не фор­маль­ная по отно­ше­нию к дру­го­му роду, и они сцеп­ле­ны меж­ду собой по-раз­лич­но­му. Так что тут полу­ча­ет­ся колос­саль­ней­ший пере­плет, кото­рый чрезвы­чайно труд­но уло­вить. Если рабо­чий рабо­та­ет в меха­ни­че­ском пред­приятии госу­дар­ствен­ном, или рабо­чий рабо­та­ет в част­ном, мы гово­рим — при­быль там и тут. У нас язык не выра­бо­тан, и это созда­ет гро­мад­ней­шие труд­но­сти, и прак­ти­че­ские и тео­ре­ти­че­ские, вплоть до выра­бот­ки соот­вет­ству­ю­щей тер­ми­но­ло­гии.

Так вот, И. И., я дол­жен ска­зать, что если мы не втол­ку­ем в голо­вы това­ри­щей, кото­рые зави­сят от нас идео­ло­ги­че­ски, всю прин­ципиальную раз­ни­цу этих кате­го­рий, то мы про­ва­лим­ся в про­пасть. С этой точ­ки зре­ния та тен­ден­ция, кото­рая вами пред­став­ле­на, кото­рая уни­вер­са­ли­зи­ру­ет кате­го­рии, есть вред­ней­шая поли­ти­че­ская тен­денция. Тут дело имен­но в раз­гра­ни­че­нии. А вы сма­зы­ва­е­те это. Мы долж­ны быть чрез­вы­чай­но осто­рож­ны. Соот­но­ше­ние меж­ду абстракт­ным и кон­крет­ным, соче­та­ние меж­ду обо­и­ми момен­та­ми мне предста­вляется таким обра­зом. Наша тео­рия — это абстракт­ная тео­рия, или, как сам Маркс выра­зил­ся, абстракт­но-дедук­тив­ная тео­рия. Нель­зя сме­ши­вать науч­но-зако­но­мер­ную абстрак­цию с абстрак­ци­ей пустой, выса­сы­ва­е­мой из паль­цев: глу­по отри­цать, что абстракт­ная тео­рия — это такая, кото­рая опи­ра­ет­ся на огром­ный кон­крет­ный мате­ри­ал. Это име­ет­ся не толь­ко в учеб­ни­ках пер­во­го клас­са, но и в эле­мен­тар­ной логи­ке. Мы долж­ны иметь дело с абстракт­ной тео­ри­ей, кото­рая раз­рабатывает вопро­сы, обоб­ща­ет на осно­ве широ­ко­го мате­ри­а­ла. Это есть ключ, его преж­де все­го нуж­но уметь при­ме­нять. Теперь о кон­кретном. Если мы возь­мем «Капи­тал», то в нем мы можем выде­лить вещи более кон­крет­ные и менее кон­крет­ные. Если вы вве­де­те, напри­мер в ана­лиз про­ме­жу­точ­ные клас­сы, вопрос о кре­стьян­стве, то это есть более низ­кая сту­пень абстрак­ции, боль­шее при­бли­же­ние к кон­крет­но­му. Но если вы буде­те вво­дить в ана­лиз еще и раз­ные про­слой­ки внут­ри кре­стьян­ства, вве­де­те сель­ско­хо­зяй­ствен­ных полу­про­ле­та­ри­ев, — это будет еще более кон­крет­но. Тут целая цепоч­ка. Поэто­му совер­шен­но ясно, что такое поня­тие, как цен­ность и про­чие, нуж­но уметь дер­жать, что­бы дой­ти до само­го послед­не­го полу­про­ле­та­рия, до самой послед­ней кон­крет­ной деталь­ной части­цы. Вот как обсто­ит вопрос с абстракт­ным и кон­крет­ным.

Теперь об «исто­ри­че­ском» и «неисто­ри­че­ском». Я счи­таю, что поли­ти­че­ская эко­но­мия есть тео­рия капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства. Это не зна­чит, что дру­гие фор­мы хозяй­ства не могут быть объ­ек­та­ми тео­ре­ти­че­ско­го изу­че­ния, но это зна­чит, что струк­ту­ра эле­мен­тов этих хозяй­ствен­ных форм будет иной, чем та, кото­рая име­ет­ся в иррацио­нальном неор­га­ни­зо­ван­ном хозяй­стве.

Нуж­но, конеч­но, и хво­сти­ки наза­ди видеть, нуж­но видеть, как воз­ни­ка­ет капи­та­лизм и куда он пере­хо­дит, т. е. вы долж­ны и кате­гории абстракт­ные, кото­рые выта­ще­ны и абстра­ги­ро­ва­ны от капи­та­ли­сти­че­ски-про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, — вы долж­ны их понять, как исто­ри­че­ски обу­слов­лен­ные. Надо посмот­реть, что за ними и до них. Но ни за что не теряй­те завет­но­го клю­ча, не забы­вай­те про изу­че­ние самих капи­та­ли­сти­че­ских про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Харак­тер­но, что с И. И. был такой казус. Он начал читать тео­рию поли­ти­че­ской эко­но­мии, дочи­тал, кон­чая фео­да­лиз­мом, а потом все про­пу­стил до импе­ри­а­лиз­ма, пото­му что это тре­бо­ва­ло мно­го вре­ме­ни, и таким обра­зом, тео­рия капи­та­лиз­ма у него выско­чи­ла. Я это гово­рю не в дока­зательство, а про­сто для иллю­стра­ции. Нель­зя читать поли­ти­че­скую эко­но­мию так, как он. Зна­ние очень хоро­шая вещь, я не про­тив­ник зна­ния, очень хоро­шо знать все, но дол­жен вам ска­зать, что наши кур­сы нуж­но все-таки про­во­дить так, что­бы про­хо­дить и капи­та­лизм. Уклон с таки­ми про­пус­ка­ми вре­ден. Если вы все это не забу­де­те, тогда бла­го вам будет и да дол­го­лет­ни буде­те вы на зем­ле. В про­тивном слу­чае вы поте­ря­е­те тот цен­ный ключ, кото­рый все­гда нуж­но носить в кар­мане на все слу­чаи жиз­ни.

Я изви­ня­юсь перед И. И. за неко­то­рые мои выпа­ды про­тив него, но я думаю, что он про­стит мне, посколь­ку вспом­нит, что я посту­пал лишь по мето­дам «экви­ва­лент­но­го обме­на». (Апло­дис­мен­ты).

Дво­лайц­кий, Ш. М. Това­ри­щи, после того, что ска­зал т. Буха­рин, мне мно­го гово­рить не при­дет­ся. Выступ­ле­ние т. Сквор­цо­ва сво­ди­лось к тому, что в насто­я­щее вре­мя изу­чать эко­но­ми­ку капи­та­лиз­ма мож­но, лишь бази­ру­ясь на зна­нии пред­ше­ству­ю­щих обще­ствен­ных фор­ма­ций. Но для дока­за­тель­ства этой бес­спор­ной исти­ны не было ника­кой необ­хо­ди­мо­сти в спе­ци­аль­ной дис­кус­сии. На самом деле, как может понять кон­крет­ный капи­та­лизм, в кото­ром есть остат­ки чуть не родо­вых, кре­пост­ных, фео­даль­ных и т. д. отно­ше­ний, тот, кто с эти­ми отно­ше­ни­я­ми незна­ком? И дока­зы­вать нам, что для изу­че­ния поли­ти­че­ский эко­но­мии, в соб­ствен­ном смыс­ле, нуж­но пред­ва­ри­тель­но изу­чить все основ­ные ста­дии эко­но­ми­че­ско­го раз­ви­тия рода чело­ве­че­ско­го, — совер­шен­но излишне. Мы, пре­по­да­ва­те­ли поли­ти­че­ской эко­но­мии, и до выступ­ле­ния И. И. все­гда ста­ра­лись давать в наших кур­сах исто­ри­че­ское вве­де­ние, необхо­димое и доста­точ­ное для пони­ма­ния само­го капи­та­лиз­ма и той докапи­талистической сре­ды, в кото­рой реаль­но про­те­ка­ет его раз­ви­тие.

Суть дела, одна­ко, не в этом. тов. Сквор­цов и тов. Бог­да­нов счи­та­ют, что эко­но­ми­че­ское раз­ви­тие чело­ве­че­ства, или, вер­нее, раз­личные сту­пе­ни это­го раз­ви­тия, изу­ча­ет­ся одной и той же нау­кой, кото­рая поль­зу­ет­ся одни­ми и теми же мето­да­ми. Эту точ­ку зре­ния мы и оспа­ри­ва­ем. Прав­да, уни­вер­саль­ный метод Марк­са, метод диа­лек­ти­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма, оста­ет­ся в силе при иссле­до­ва­нии эко­номической струк­ту­ры чело­ве­че­ско­го обще­ства неза­ви­си­мо от той или дру­гой сту­пе­ни его раз­ви­тия. Но если вы подой­де­те к марк­со­вой мето­дологии, при­ме­ня­е­мой им для ана­ли­за товар­но-капи­та­ли­сти­че­ских отноше­ний, то вы уви­ди­те, что эта мето­до­ло­гия (повто­ряю: бази­ру­ю­ща­я­ся на общей мето­до­ло­гии Марк­са) заклю­ча­ет в себе спе­ци­фи­че­ские момен­ты, дела­ю­щие его поли­ти­че­скую эко­но­мию нау­кой sui generis.

Вопре­ки мне­нию тов. Сквор­цо­ва, я утвер­ждаю, что сущ­ность мар­ксовой поли­ти­че­ской эко­но­мии заклю­ча­ет­ся в ее тео­рии цен­но­сти и в рас­кры­тии основ­ных эко­но­ми­че­ских кате­го­рий, т. е. цен­но­сти, при­ба­воч­ной цен­но­сти, зара­бот­ной пла­ты, при­бы­ли, рен­ты и т. д., кото­рые сами по себе явля­ют­ся кате­го­ри­я­ми цен­ност­ны­ми.

На самом деле, про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния в товар­но-капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве осу­ществ­ля­ют­ся и могут осу­ществ­лять­ся не ина­че, как через вещи. Отсю­да вывод, что обще­ствен­ные отно­ше­ния пред­ставляются нам как отно­ше­ния вещей, т. е. в фети­ши­зи­ро­ван­ном виде. И вели­кая заслу­га Марк­са заклю­ча­ет­ся имен­но в том, что он вскрыл фети­шизм капи­та­ли­сти­че­ских кате­го­рий. В этом мы и усмат­ри­ва­ем всю сущ­ность марк­со­вой поли­ти­че­ской эко­но­мии.

Иной точ­ки зре­ния при­дер­жи­ва­ют­ся на этот счет това­ри­щи Бог­да­нов и Сте­па­нов. В IV выпус­ке II тома их «Кур­са поли­ти­че­ской эко­но­мии» мы чита­ем: «Самый момент рас­кры­тия затем­ня­ю­щих позна­ние форм мыш­ле­ния (т. е. эко­но­ми­че­ских кате­го­рий. — Ш. Д.) еще не отно­сит­ся к ней (т. е. марк­сист­ской тео­рии эко­но­ми­ки капи­та­лиз­ма). Она принадле­жит к уче­нию об идео­ло­ги­ях. Таким обра­зом, наша экономи­ческая тео­рия име­ет дело уже с про­зрач­ны­ми произ­водственными отно­ше­ни­я­ми». Это утвер­жде­ние, формулирован­ное А. А. Бог­да­но­вым, но раз­де­ля­е­мое и И. И. Сте­па­но­вым, оши­боч­но. По их мне­нию, поли­ти­че­ская эко­но­мия начи­на­ет­ся лишь там, где кон­ча­ет­ся раз­об­ла­че­ние эко­но­ми­че­ско­го фети­шиз­ма. На наш взгляд, зада­ча поли­ти­че­ской эко­но­мии на этом, пожа­луй, кон­ча­ет­ся. Ибо что такое марк­со­вое уче­ние о зар­пла­те, о рен­те, о при­бы­ли и т. д., как не вскры­тие отно­ше­ний, кото­рые высту­па­ют перед рядо­вым наблю­дателем и бур­жу­аз­ным эко­но­ми­стом, как опре­де­лен­ные вещи (денеж­ные сум­мы). Оши­боч­но думать, что раз­об­ла­че­ние эко­но­ми­че­ско­го фети­шиз­ма есть пред­мет одной толь­ко гла­вы «Капи­та­ла». Нет, этим делом занят весь «Капи­тал» от нача­ла до кон­ца. А это и выде­ля­ет марк­со­ву поли­ти­че­скую эко­но­мию, как нау­ку sui generis.

Для того, что­бы про­де­лать эту сизи­фо­ву рабо­ту, Маркс широ­ко поль­зо­вал­ся абстракт­но-ана­ли­ти­че­ским мето­дом, — и в этом тоже осо­бен­ность его эко­но­ми­че­ской систе­мы. Не так смот­рят на дело това­ри­щи Бог­да­нов и Сте­па­нов. В уже цити­ро­ван­ном мною кур­се мы чита­ем: «Кон­крет­но опи­са­тель­ный метод сам по себе совер­шен­но не в силах позна­ва­тель­но объ­еди­нить такие на вид раз­лич­ные фор­мы, как евро­пей­ский сред­не­ве­ко­вый строй, индус­ский касто­вый, гоме­ров­ский, славяно­русский удель­ный, ран­ний еги­пет­ский и т. д. Необ­хо­ди­мы были боль­шие уси­лия абстракт­но­го ана­ли­за; что­бы во всем этом мно­го­об­ра­зии выде­лить основ­ной струк­тур­ный эле­мент этих форм». Пусть это будет гак. Для того, что­бы раз­гра­ни­чить и выде­лить опре­де­лен­ные экономи­ческие фор­ма­ции, дей­стви­тель­но тре­бу­ет­ся абстрак­ция, необ­хо­ди­мая при любой клас­си­фи­ка­ции (см. мор­фо­ло­гию рас­те­ний). Но при рас­смот­ре­нии каж­дой доме­но­вой фор­ма­ции в отдель­но­сти an und für sich на пер­вый план высту­па­ет имен­но про­стое опи­са­ние. При ана­ли­зе же мено­вого обще­ства вы голым опи­са­ни­ем ров­но ниче­го не сде­ла­е­те. Когда вы под­хо­ди­те к дока­пи­та­ли­сти­че­ским или, вер­нее, к доме­но­вым обществен­ным фор­ма­ци­ям, что­бы ана­ли­зи­ро­вать их эко­но­ми­ку, то вы это дела­е­те совер­шен­но ины­ми мето­да­ми, чем при ана­ли­зе капи­та­лиз­ма. Наши авто­ры спра­ши­ва­ют: да раз­ве вам в ком­му­ни­сти­че­ском обще­стве не при­дет­ся изу­чать зако­но­мер­но­сти, опре­де­ля­ю­щие рав­но­ве­сие меж­ду отдель­ны­ми отрас­ля­ми хозяй­ства? (Буха­рин. И есть и пить при­дет­ся). И вы дума­е­те, про­дол­жа­ют они, что для это­го будет доста­точ­но эко­но­ми­че­ской гео­гра­фии. На пер­вый вопрос я отве­чаю утвер­ди­тель­но: усло­вия равно­весия хозяй­ства изу­чать, конеч­но, при­дет­ся, ибо без это­го организо­ванное хозяй­ство суще­ство­вать не может. Дру­гой вопрос, как, каки­ми мето­да­ми мы будем их изу­чать. При­зна­юсь, насчет одно­го я не тверд. (Буха­рин. Об этом не гово­рят, в чем не тверд). — Будем ли мы иметь дело с эко­но­ми­че­ской номо­гра­фи­ей, как утвер­жда­ет Буха­рин, или с чем-нибудь дру­гим, но зато я кате­го­ри­че­ски утвер­ждаю, что мето­ды изу­че­ния ком­му­ни­сти­че­ской эко­но­ми­ки будут в корне отли­чать­ся от мето­дов изу­че­ния капи­та­лиз­ма. Мы спро­сим И. И.: ска­жи­те, пожа­луй­ста, когда вы изла­га­е­те доме­но­вые обще­ствен­ные фор­ма­ции и кар­ти­ну буду­щего соци­а­ли­сти­че­ско­го, ком­му­ни­сти­че­ско­го обще­ства, или когда это дела­ет т. Бог­да­нов в «Крас­ной Звез­де», то поль­зу­е­тесь ли вы кате­гориями капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства? Конеч­но, нет. Ибо основ­ная эко­но­ми­че­ская кате­го­рия капи­та­лиз­ма, цен­ность, не име­ет здесь абсо­лют­но ника­ко­го позна­ва­тель­но­го зна­че­ния. Если вы склон­ны отожде­ствлять ее со сред­ни­ми тру­до­вы­ми затра­та­ми, то вы оши­ба­е­тесь, во эти затра­ты явля­ют­ся дей­стви­тель­но руко­во­дя­щим момен­том для регу­лирования пла­но­во­го хозяй­ства, тогда как кате­го­рия цен­но­сти, в нашем пони­ма­нии это­го сло­ва, не име­ет абсо­лют­но ника­ко­го зна­че­ния для стро­я­ще­го свое хозяй­ство капи­та­ли­ста. Но если в пла­но­вом обще­стве нет кате­го­рии цен­но­сти, то нет в нем ни зара­бот­ной пла­ты, ни при­бы­ли, ни рен­ты, т. е. ни одной из обыч­ных кате­го­рий тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии. А если это так, то этой самой тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии тут нече­го делать. Повто­ряю: тео­ре­ти­че­ская поли­ти­че­ская эко­но­мия име­ет сво­ей основ­ной зада­чей рас­кры­тие фети­шист­ских кате­го­рий. Если это сде­лано, то у вас в кар­мане ключ, при помо­щи кото­ро­го вы може­те при­ступить к изу­че­нию кон­крет­ной эко­но­ми­че­ской обста­нов­ки. Но тогда вы из обла­сти тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии всту­па­е­те в область при­клад­ных эко­но­ми­че­ских наук.

Покров­ский. Объ­яв­ляю пере­рыв пре­ний. О дне воз­об­нов­ле­ния пре­ний будет объ­яв­ле­но.

Засе­да­ние Ком­му­ни­сти­че­ской Ака­де­мии 14.02.1925 г.

Покров­ский М. Н. Объ­яв­ляю засе­да­ние откры­тым. Про­дол­жа­ют­ся пре­ния по докла­ду тов. Сте­па­но­ва о поли­ти­че­ской эко­но­мии.

Бог­да­нов А. А. Про­шлый раз по докла­ду высту­пи­ли оппо­нен­та­ми Буха­рин и Дво­лайц­кий. Как водит­ся, нача­ли с Бог­да­но­ва, что и вызва­ло необ­хо­ди­мость мое­го выступ­ле­ния, кото­ро­го я не пред­по­ла­гал. Нача­ли не без ори­ги­наль­но­сти. Буха­рин при­пи­сал И. И. Сте­па­но­ву мою формули­ровку, фор­му­ли­ров­ку ере­ти­че­скую, и этим И. И‑ча опро­вер­гал. Форму­лировка такая: про­дукт во вся­ком обще­стве, нату­раль­но-хозяй­ствен­ном или мено­вом, име­ет два обще­ствен­ных свой­ства, обще­ствен­ную стои­мость и обще­ствен­ную полез­ность. Вот та страш­ная ересь, кото­рая, бу­дучи выска­за­на мною, по неиз­вест­ным при­чи­нам послу­жи­ла к опровер­жению И. И. Сте­па­но­ва, кото­рый нико­гда под ней не под­пи­сы­вал­ся, и даже во вре­мя речи Буха­ри­на ска­зал, что с Буха­ри­ным согла­сен, что сто­и­мость и цен­ность одно и тоже. Ну, хоро­шо. И. И., конеч­но, не по­винен. А все же, что это за ересь? Что зна­чит — вещь име­ет обще­ствен­ные свой­ства, про­дукт име­ет обще­ствен­ные свой­ства? Это зна­чит толь­ко одно, что обще­ство нахо­дит­ся в том или ином отно­ше­нии к этой вещи, — пото­му что сама вещь к обще­ству ведь не при­над­ле­жит, зна­чит в ином смыс­ле обще­ствен­ных свойств иметь не может. Что же, к про­дук­ту об­щество нахо­дит­ся в одном отно­ше­нии или в двух? Обще­ство про­дукт про­из­во­дит, обще­ство про­дукт потреб­ля­ет. Это оди­на­ко­во в нату­раль­но-хозяй­ствен­ных фор­ма­ци­ях и мено­вых. Если оно его про­из­во­дит, оно на него затра­чи­ва­ет труд, про­дукт ему сто­ит тру­да, име­ет обще­ствен­но-­тру­до­вую сто­и­мость; это­го фак­та ничем не изме­нить. В обще­стве со­циалистическом, яко­бы, не может быть сто­и­мо­сти. Поз­воль­те, но как же соци­а­ли­сти­че­ское обще­ство может орга­ни­зо­вать, как оно может рассчи­тывать свои потреб­но­сти и свое про­из­вод­ство, как оно может коорди­нировать одно с дру­гим? Я могу здесь взять ответ у Марк­са. Он гово­рит, что при пла­но­мер­ной кол­лек­тив­ной орга­ни­за­ции «рабо­чее вре­мя игра­ло бы дво­я­кую роль. Его обще­ствен­но-пла­но­мер­ное рас­пре­де­ле­ние уста­нав­ли­ва­ет над­ле­жа­щее отно­ше­ние меж­ду раз­лич­ны­ми тру­до­вы­ми функ­ци­я­ми, и раз­лич­ны­ми потреб­но­стя­ми. С дру­гой сто­ро­ны, рабо­чее вре­мя слу­жит вме­сте с тем мерой инди­ви­ду­аль­но­го уча­стия производи­телей в сово­куп­ном тру­де, а, сле­до­ва­тель­но, в инди­ви­ду­аль­но потреб­ля­е­мой части все­го про­дук­та» и т. д.[16]. Дру­ги­ми сло­ва­ми, осно­ва про­из­вод­ства и рас­пре­де­ле­ния при кол­лек­ти­виз­ме — рабо­чее вре­мя. Это зна­чит, дол­жен про­из­во­дить­ся рас­чет, сколь­ко потре­бу­ет­ся дан­но­го про­дук­та для обще­ства, сколь­ко еди­ни­ца про­дук­та сто­ит тру­да и, сле­до­ва­тель­но, сколь­ко все­го надо рабо­че­го вре­ме­ни для его про­из­вод­ства.

Дво­лайц­кий. Это толь­ко для пла­но­во­го обще­ства.

Бог­да­нов. Я пола­гаю, пла­но­мер­ная орга­ни­за­ция есть такая орга­ни­за­ция, кото­рая исхо­дит из накоп­лен­но­го зна­ния о том, како­ва стои­мость про­дук­та, и кото­рая соче­та­ет это с зна­ни­ем о потреб­но­сти в про­дукте для орга­ни­за­ции про­из­вод­ства. Ина­че это будет орга­ни­за­ция не пла­но­мер­ная. Итак, перед нами факт, кото­ро­го ничем не устра­нить. Про­дукт сто­ит тру­да. Это его обще­ствен­ное свой­ство. Это факт, кото­рый в дан­ном слу­чае обо­зна­ча­ет­ся, как ересь. И вы не може­те даже ска­зать, как ска­за­ли бы, веро­ят­но, при дру­гих усло­ви­ях: тем хуже для фак­та, у Марк­са его нет. Как види­те, у Марк­са этот факт есть, — что для меня, впро­чем, совер­шен­но без­раз­лич­но. Я хочу толь­ко обра­тить ваше вни­ма­ние на то, что когда какое бы то ни было вели­кое уче­ние дела­ют предме­том веры, как в дан­ном слу­чае марк­сизм, тогда пере­ста­ют его знать и пони­мать, — и в этом, по-мое­му, тра­ги­че­ская судь­ба марк­сиз­ма

Даль­ше, тов. Дво­лайц­кий при­пи­сал Сте­па­но­ву дру­гую мою ересь: о про­зрач­но­сти обще­ствен­ных отно­ше­ний для марк­си­ста-эко­но­ми­ста.

Он абсо­лют­но ника­ко­го пра­ва не имел при­пи­сы­вать эту ересь И. И., пото­му что И. И. даже печат­но отрек­ся от той кни­ги, в кото­рой это напе­ча­та­но. Все же и отно­си­тель­но этой ере­си. Дело обсто­ит очень стран­но. Шолом Мои­се­е­вич, как вы выбе­ре­тесь из такой дилем­мы: вы марк­сист эко­но­мист, что же для вас эко­но­ми­че­ские отно­ше­ния со­временные про­зрач­ны или нет? Если не про­зрач­ны, то вы зна­чит о них зна­е­те не боль­ше, чем бур­жу­аз­ные эко­но­ми­сты. Если они про­зрач­ны, зна­чит я ска­зал прав­ду.

А теперь я поз­во­лю себе точ­но про­ци­ти­ро­вать это место, ибо Дво­лайц­кий его совер­шен­но без­бож­но цити­ро­вал, даже нель­зя было по­нять. Я ска­зал, что марк­сизм (я не ска­зал — поли­ти­че­ская эко­но­мия) пре­одо­ле­ва­ет фети­шизм мено­во­го обще­ства; «и раз это сде­ла­но, непро­зрач­но­сти нет, мено­вые отно­ше­ния так и рас­смат­ри­ва­ют­ся, как отно­ше­ния людей»… Но как раз в этом пунк­те и начи­на­ет­ся марксист­ская поли­ти­че­ская эко­но­мия, пото­му что самый момент рас­кры­тия затем­нявших позна­ние форм мыш­ле­ния, еще не отно­сит­ся к поли­ти­че­ской эко­но­мии. Он отно­сит­ся к уче­нию об идео­ло­ги­ях, и рас­кры­тие произ­водится мето­дом исто­ри­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма вооб­ще. Вот, соб­ствен­но, како­во поло­же­ние. Марк­сист-эко­но­мист может рабо­тать толь­ко после того, как выпол­не­на пред­ва­ри­тель­ная рабо­та рас­кры­тия фети­шиз­ма и когда перед ним, дей­стви­тель­но, про­зрач­ные отно­ше­ния.

Меж­ду про­чим, из это­го дела­ет­ся вывод: раз отно­ше­ния про­зрач­ны, ника­ко­го иссле­до­ва­ния даль­ше уже не тре­бу­ет­ся. Тако­ва пози­ция Бу­харина. Поэто­му я поз­во­лю себе про­чи­тать еще немно­го даль­ше, — как я на это смот­рю. «Пояс­ним это про­стой ана­ло­ги­ей из мик­ро­ско­пи­че­ской тех­ни­ки. Непро­зрач­ный пре­па­рат, поло­жим, из тка­ней живот­но­го, может быть «про­свет­лен», т. е. сде­лан про­зрач­ным через про­мы­ва­ние подходя­щим реак­ти­вом. Раз­ве тогда пре­кра­ща­ет­ся надоб­ность в его исследова­нии? Нет, но толь­ко тогда оно гораз­до успеш­нее: под мик­ро­ско­пом высту­па­ет более глу­бо­кое стро­е­ние тка­ни. Бур­жу­аз­ная эко­но­ми­че­ская тео­рия рас­смат­ри­ва­ла отно­ше­ния капи­та­лиз­ма в «не про­свет­лен­ном» виде, и не мог­ла поэто­му видеть их глу­бо­ко­го, основ­но­го стро­е­ния, а овла­де­ва­ла толь­ко их поверх­но­стью; марк­сов­ская тео­рия «просвет­лила» их и про­ник­ла в их глу­би­ну»[17].

Затем Дво­лайц­кий, так­же в опро­вер­же­ние И. И., цити­ру­ет дру­гую мою ересь. Вот она како­ва. Я утвер­ждал, что эко­но­ми­че­ская тео­рия фео­да­лиз­ма полу­ча­ет­ся мето­дом абстракт­но­го ана­ли­за, как и экономи­ческая тео­рия капи­та­лиз­ма, и утвер­ждал, что это начи­на­ет­ся с ее пер­вых поня­тий. «Отку­да, каким спо­со­бом полу­чи­лось самое поня­тие об эко­но­ми­ке фео­да­лиз­ма, как об осо­бой опре­де­лен­ной систе­ме? Из про­стого исто­ри­че­ско­го опи­са­ния? Из «эко­но­ми­че­ской гео­гра­фии» феодаль­ной эпо­хи или раз­ных фео­даль­ных эпох? Без­услов­но, нет. Кон­крет­но опи­са­тель­ный метод сам по себе совер­шен­но не в силах позна­ва­тель­но объ­еди­нить такие на вид раз­лич­ные фор­мы, как евро­пей­ский средневеко­вый строй, индус­ский касто­вый, сла­вя­но-рус­ский удель­ный, ран­ний египет­ский и т. д. Необ­хо­ди­мы были боль­шие уси­лия абстракт­но­го ана­лиза, что­бы во всем этом раз­но­об­ра­зии, отвле­ка­ясь и от многочислен­ных пере­жит­ков родо­во­го строя, и от раз­ви­ва­ю­щих­ся в раз­ной мере за­родышей товар­но-мено­во­го, выде­лить основ­ной струк­тур­ный эле­мент этих форм — авто­ри­тар­ное про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние, а затем основ­ные типи­че­ские ком­би­на­ции таких эле­мен­тов — сосед­скую коопе­ра­цию пат­ри­ар­халь­но-семей­ных кре­стьян­ских хозяйств общи­ны, двой­ную цепь воен­ных и мир­ных орга­ни­за­то­ров и т. д.[18]. Имен­но абстракт­ный метод и толь­ко он спо­со­бен свя­зать и дать еди­ную тео­рию для всех этих чрез­вы­чай­но раз­но­об­раз­ных и рань­ше счи­тав­ших­ся совер­шен­но различ­ными систем.

Но Дво­лайц­кий гово­рит, что для иссле­до­ва­ния капи­та­лиз­ма нужен совер­шен­но осо­бый метод абстракт­но­го ана­ли­за. Это совер­шен­но невер­но и вред­но для тех, кого обу­ча­ешь. Метод абстракт­но­го ана­ли­за один и сущ­ность его очень про­ста. Дело заклю­ча­ет­ся в том, что­бы путем устра­не­ния ослож­ня­ю­щих момен­тов полу­чить осно­ву явле­ния, как предпо­сылку для дедук­ции. Раз­лич­ны вовсе не мето­ды, а толь­ко исход­ные абстрак­ции, и, конеч­но, исход­ные абстрак­ции для фео­да­лиз­ма не те, что для капи­та­лиз­ма. Это совер­шен­но понят­но, пото­му что исто­ри­че­ский ма­териал совер­шен­но раз­ный. Но исход­ные абстрак­ции полу­ча­ют­ся путем сопо­став­ле­ния того исто­ри­че­ско­го мате­ри­а­ла, кото­рый вхо­дит в иссле­до­ва­ние, для фео­да­лиз­ма — путем сопо­став­ле­ния исто­ри­че­ски раз­ных видов фео­да­лиз­ма, при чем устра­ня­ют­ся их спе­ци­фи­че­ские част­ные чер­ты, отбра­сы­ва­ют­ся част­ные осо­бен­но­сти, полу­ча­ет­ся общая схе­ма фео­да­лиз­ма. Таким же обра­зом полу­ча­ют­ся основ­ные абстрак­ции для иссле­до­ва­ния капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства, полу­ча­ют­ся путем сопо­став­ле­ния истори­чески дан­ных ком­плек­сов… Так они полу­че­ны в «Капи­та­ле» Марк­са. Каким спо­со­бом? Я поз­во­лю себе для сокра­ще­ния вре­ме­ни про­чи­тать несколь­ко строк из Марк­са «О товар­ном фети­шиз­ме»: «Это — обще­ствен­но-зна­чи­мые, сле­до­ва­тель­но, объ­ек­тив­ные фор­мы мыс­ли в рам­ках про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний дан­но­го исто­ри­че­ски опре­де­лен­но­го спо­со­ба про­из­вод­ства — товар­но­го про­из­вод­ства. Весь мисти­цизм товар­ного мира… немед­лен­но исче­за­ет, как толь­ко мы пере­хо­дим к дру­гим фор­мам про­из­вод­ства»[19].

Зна­чит, исчез­но­ве­ние фети­шиз­ма, т. е. рас­кры­тие его, было достиг­ну­то путем пере­хо­да к дру­гим фор­мам про­из­вод­ства. Так посту­пил сам Маркс. И к каким же имен­но фор­мам он пере­шел? Он сопо­став­ля­ет капи­та­ли­сти­че­ские отно­ше­ния, про­из­вод­ствен­но-мено­вые отно­ше­ния, с неко­то­ры­ми вооб­ра­жа­е­мы­ми и с неко­то­ры­ми реаль­ны­ми отно­ше­ни­я­ми — како­вы фео­даль­ные отно­ше­ния и отно­ше­ния кре­стьян­ско­го хозяй­ства. В фео­да­лиз­ме, напри­мер, отно­ше­ние экс­плу­а­та­ции не мас­ки­ру­ет­ся фети­шем капи­та­ла. Труд­но для пони­ма­ния при капи­та­лиз­ме то, что капита­лист поку­па­ет рабо­чую силу на сво­бод­ном рын­ке по ее насто­я­щей стои­мости, а меж­ду тем полу­ча­ет­ся каким-то обра­зом экс­плу­а­та­ция; и эта труд­ность пони­ма­ния объ­яс­ня­ет­ся тем, что здесь име­ют­ся мас­ки­ру­ю­щие фети­ши капи­та­ла и цен­но­сти. В фео­да­лиз­ме это­го нет, отно­ше­ния более про­зрач­ны, и экс­плу­а­та­ция про­яв­ля­ет­ся, как опи­ра­ю­ще­е­ся на связь лич­ной зави­си­мо­сти при­сво­е­ние доба­воч­но­го тру­да: что там неяс­но, то здесь ясно. Сопо­став­ле­ни­ем затем­нен­ных отно­ше­ний с ясны­ми полу­ча­ет­ся воз­можность затем­ня­ю­щее отбро­сить. Раз сущ­ность, таким обра­зом, рас­кры­та, то мож­но исхо­дить из полу­чен­ной абстрак­ции в даль­ней­ших иссле­до­ва­ни­ях и постро­е­ни­ях. И совер­шен­но так же к дру­гой основ­ной абстрак­ции Маркс при­хо­дит через сопо­став­ле­ние капи­та­лиз­ма с кре­стьян­ским хозяй­ством. В кре­стьян­ском семей­ном хозяй­стве раз­де­ле­ние тру­да не маски­руется това­ро­об­ме­ном, а пред­став­ля­ет про­зрач­ное орга­ни­че­ски вырос­шее соот­но­ше­ние реаль­ных жиз­нен­ных функ­ций. Срав­ни­вая его с товар­но-мено­вой систе­мой, Маркс полу­ча­ет абстрак­цию «обще­ствен­ное раз­де­ле­ние тру­да», кото­рая и под­став­ля­ет­ся под наблю­да­е­мые на рын­ке отно­шения, где вовсе, види­мо, не фигу­ри­ру­ет труд, а меж­ду тем под мено­вы­ми про­цес­са­ми скры­то имен­но раз­де­ле­ние тру­да.

Итак, вот к чему сво­дит­ся и в чем заклю­ча­ет­ся этот «необыкно­венный, совер­шен­но осо­бен­ный» абстракт­ный метод для капи­та­лиз­ма. Ника­ко­го осо­бен­но­го мето­да здесь нет. Все это в выс­шей сте­пе­ни подоб­но про­цес­су, кото­рым полу­ча­ют­ся основ­ные абстрак­ции для того же фео­да­лиз­ма. Напри­мер, если дер­жать­ся на поч­ве чисто­го опи­са­ния, то нико­гда не удаст­ся вскрыть реаль­но­го смыс­ла обособ­ле­ния сосло­вия жре­цов и эко­но­ми­че­ско­го зна­че­ния тако­го фак­то­ра, как деся­ти­на: на поч­ве «идио­гра­фи­че­ско­го мето­да» мож­но толь­ко ска­зать, что жре­цы — слу­жи­те­ли богов, пото­му что они сами и дру­гие так гово­рят, — а что деся­ти­на есть жерт­ва богу. Толь­ко путем сопо­став­ле­ния сосло­вия жре­цов с их пред­ше­ствен­ни­ка­ми — авто­ри­тар­ны­ми орга­ни­за­то­ра­ми пат­ри­ар­халь­ных общин — мы видим, что в жре­це сохра­ня­ет­ся оста­ток миро­вой орга­ни­за­тор­ской функ­ции пат­ри­ар­ха преды­ду­щей эпо­хи, и что деся­ти­на име­ет такое же зна­чение, как вся­кая дру­гая экс­плу­а­та­ция, как бар­щи­на или оброк, и т. д.

Итак, мы видим, абстракт­ный метод Марк­са два­жды исто­ри­чен — исто­ри­чен в момент созда­ния пер­вич­ных абстрак­ций и затем в момент рас­кры­тия фети­шиз­ма.

У меня оста­ет­ся неболь­шая зада­ча — мне надо реши­тель­ным обра­зом отго­ро­дить­ся от И. И. Сте­па­но­ва, с кото­рым меня под­час смеши­вают. Дей­стви­тель­но, и я, и он при­зна­ем основ­ной исто­ризм политиче­ской эко­но­мии. Это объ­яс­ня­ет­ся тем, что мы оба исхо­ди­ли из Марк­са, но я дол­жен ска­зать, что с его мето­дом дока­за­тель­ства я в общем не согла­сен. В его докла­де есть, прав­да, и науч­ные дока­за­тель­ства, но они реши­тель­но тонут сре­ди нена­уч­ных. К ним я отно­шу, во-пер­­вых, дока­за­тель­ство посред­ством тек­стов. И. И. при­вел зна­чи­тель­ное коли­че­ство несо­мнен­ных, под­лин­ных тек­стов из Марк­са и Энгель­са. Без сомне­ния, Маркс и Энгельс сто­я­ли на исто­ри­че­ской точ­ке зре­ния, и тек­сты ясны. Но что это дока­зы­ва­ет? Ведь Туган-Бара­нов­кий, Гиль­фер­динг, Буха­рин зна­ли Марк­са, и зна­ли еще мно­гое, чего Маркс не мог знать. Если они заня­ли опре­де­лен­ную пози­цию, у них мог­ли быть важ­ные осно­ва­ния для это­го; и то, что Маркс и Энгельс зани­ма­ли не такую пози­цию, это ниче­го не дока­зы­ва­ет. Это — одна груп­па аргу­мен­тов Степа­нова. Дру­гая сво­дит­ся к тому, что я назвал бы, поль­зу­ясь удач­ным выра­же­ни­ем Буха­ри­на, «стра­те­ги­ей». Сте­па­нов дока­зы­вал, что с помо­щью исто­ри­че­ско­го пони­ма­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии, и толь­ко его одно­го, мож­но обос­но­вать нынеш­нюю ком­му­ни­сти­че­скую про­грам­му. Но у него же вме­сте с тем полу­ча­лось, что помо­щью не исто­ри­че­ско­го пони­ма­ния хоро­шо обос­но­вы­ва­лась про­грам­ма воен­но­го ком­му­низ­ма.

Что же это за обос­но­ва­ние? Вче­ра была про­грам­ма одна, для нее под­хо­ди­ло рикар­диан­ское бур­жу­аз­ное опре­де­ле­ние поли­ти­че­ской эко­но­мии. Сего­дня — новая эко­но­ми­че­ская поли­ти­ка. К ней под­хо­дит исто­ри­че­ское опре­де­ле­ние. А зав­тра что будет? Пар­тия — живая орга­ни­за­ция: у нее зав­тра может быть дру­гая про­грам­ма. Так дока­зы­вать нель­зя. Дело в том, что субъ­ек­том нау­ки явля­ет­ся не пар­тия, а субъ­ек­том нау­ки явля­ет­ся чело­ве­че­ство в его раз­ви­тии. Если я не раз гово­рил и гово­рю о «про­ле­тар­ской нау­ке», то я имею в виду про­ле­та­ри­ат, как предста­вителя наи­бо­лее про­грес­сив­ных тен­ден­ций все­го чело­ве­че­ства. Спо­соб дока­за­тель­ства у Сте­па­но­ва заклю­ча­ет в себе, я бы ска­зал, стро­гую оппор­ту­ни­сти­че­ски-науч­ную пред­по­сыл­ку, т. е. такую пред­по­сыл­ку, что нау­ка есть что-то такое, что сего­дня может пони­мать­ся так, а зав­тра ина­че.

В этой стран­ной мето­до­ло­гии я не вижу раз­ни­цы меж­ду Степано­вым и Буха­ри­ным. Конеч­но, у Буха­ри­на тек­стов было мало, соб­ствен­но один, и то дву­смыс­лен­ный. Он взял у Энгель­са текст, где ска­за­но, что поли­ти­че­ская эко­но­мия есть «нау­ка о зако­нах про­из­вод­ства и обме­на». Это ниче­го не гово­рит про­тив исто­риз­ма. Буха­рин сде­лал вывод, что раз нет обме­на, то нет и поли­ти­че­ской эко­но­мии.

Голос с места. Ска­жи­те это И. И.

Бог­да­нов, А. А. Поче­му же я дол­жен это ска­зать И. И.? Я не совсем пони­маю, чего вы хоти­те. Совер­шен­но ясно, что если мы име­ем дву­член, про­из­вод­ство и обмен, и если один член пре­вра­ща­ет­ся в нуль, то перед нами высту­па­ет упро­ще­ние, и явля­ет­ся воз­мож­ность опре­де­лить сущ­ность явле­ний. Напри­мер, это отно­сит­ся к той же самой капи­та­ли­сти­че­ской экс­плу­а­та­ции. Она затем­ня­ет­ся обме­ном, при­ба­воч­ной сто­и­мо­стью. Превра­щаем вто­рой член дву­чле­на — обмен — в нуль, и полу­ча­ет­ся орга­ни­за­ция про­из­вод­ства вро­де фео­даль­ной, где экс­плу­а­та­ция высту­па­ет в чистом виде, и вопрос о сущ­но­сти капи­та­ли­сти­че­ской экс­плу­а­та­ции реша­ет­ся. В мате­ма­ти­ке самая обыч­ная вещь — длин­ный ряд, в кото­ром все чле­ны, кро­ме пер­во­го, обра­ща­ют­ся в нуль; это­го часто спе­ци­аль­но ста­ра­ют­ся достиг­нуть. Раз­ве фор­му­ла, поло­жим. Мак-Лоре­на, тогда теря­ет свое зна­че­ние? Конеч­но, нет. Напро­тив, тогда полу­ча­ет­ся реше­ние зада­чи.

Если сто­ять на точ­ке зре­ния тек­стов, то, пожа­луй, пози­ция Буха­рина все-таки силь­нее. Ибо, хотя тек­стов у И. И. боль­ше, и они ясны, зато текст Буха­ри­на темен и неопре­де­ле­нен. А если дело идет об абсо­лютной истине, то раз­ве не оче­вид­но, что она никак не может выра­зиться в том, что ясно, и вся­ко­му понят­но, — она может най­ти выраже­ние толь­ко в том, что тем­но и неяс­но. Так что в этом смыс­ле И. И., конеч­но, тер­пит пора­же­ние.

Что каса­ет­ся стра­те­гии, опять-таки И. И., по-види­мо­му, при­ме­ня­ет более широ­кую стра­те­гию, берет целую про­грам­му. Буха­рин зато гово­рил о стра­те­гии более гиб­кой, зло­бо­днев­ной: у него стра­те­гия дня. Сей­час, допу­стим, воз­рож­да­ет­ся бур­жу­аз­но-исто­ри­че­ская шко­ла — мар­ксизм дол­жен быть анти-исто­ри­чен: сей­час мате­ма­ти­че­ская — марк­сизм дол­жен быть анти-мате­ма­ти­чен, и т. д. Конеч­но, может пока­зать­ся, на пер­вый взгляд, что пози­ция И. И. шире. Но зато насколь­ко гиб­ка пози­ция Буха­ри­на! У него основ­ные поня­тия нау­ки долж­ны менять­ся день ото дня, в его точ­ке зре­ния не ока­жет­ся ниче­го твер­до­го, засты­вшего… Вот это насто­я­щая стра­те­гия! Да и какой, соб­ствен­но, стра­тег И. И.? А Буха­рин высту­пил в совер­шен­но офи­ци­аль­ном мун­ди­ре стра­тега: Буха­рин заявил, что он писал про­грам­му Комин­тер­на, следова­тельно, он в этом деле ком­пе­тен­тен. Я не знаю, какой стра­тег может быть ком­пе­тент­нее того, кото­рый пишет про­грам­му Комин­тер­на. В ста­рые вре­ме­на даже дума­ли, что про­грам­ма вооб­ще есть дело не индиви­дуальное, а кол­лек­тив­ное, и тогда никто не решил­ся бы ска­зать, что лич­но он писал про­грам­му. Теперь это, по-види­мо­му, не так. Но ясно, что если кто-нибудь может ска­зать, что он писал про­грам­му Комин­тер­на, то это дол­жен быть самый ком­пе­тент­ный стра­тег, — кто может быть ком­петентнее? Итак, и со сто­ро­ны стра­те­гии я дол­жен был бы отдать пред­почтение Буха­ри­ну. Но меня все это не убеж­да­ет, ко мне все это отно­шения не име­ет. Я вспо­ми­наю, кто и когда дока­зы­вал тек­ста­ми и стра­те­ги­ей. Это в фео­даль­ные вре­ме­на тек­ста­ми дока­зы­ва­ли жре­цы, стра­те­ги­ей дока­зы­ва­ли баро­ны и гер­цо­ги. Это фео­даль­ный пере­жи­ток; для меня он не обя­за­те­лен. И пото­му я в спо­ре Ива­на Ива­но­ви­ча с… Нико­ла­ем Ива­но­ви­чем поз­во­лю себе сохра­нять ней­тра­ли­тет, конеч­но, ней­тра­ли­тет совер­шен­но нево­ору­жен­ный, самый без­оруж­ный.

Пре­об­ра­женс­ний, Е. А. Това­ри­щи, преж­де чем дать ответ на стра­те­ги­че­скую речь А. А. Бог­да­но­ва, мне надо потра­тить мно­го вре­ме­ни на И. И., и поэто­му очень инте­рес­но­му ора­то­ру будет уде­ле­но мало вни­ма­ния. Но я думаю, что това­ри­щи, кото­рые за мной после­ду­ют, вос­пол­нят этот про­бел.

Когда я про­чи­тал весь доклад И. И., то пер­вое впе­чат­ле­ние, ко­торое он на меня про­из­вел, заклю­ча­лось в том, что автор нахо­дил­ся в состо­я­нии неко­то­рой запаль­чи­во­сти и раз­дра­же­нии: это скво­зит почти в каж­дой стра­ни­це, поэто­му я отнес­ся с неко­то­рым недо­ве­ри­ем к объ­ективному под­бо­ру тех цитат, кото­рые И. И. при­вел из Марк­са для дока­за­тель­ства того, что Маркс сто­ит на его, Ив. Ива­но­ви­ча, точ­ке зре­ния в вопро­се о мето­де и пред­ме­те полит­эко­но­мии.

Мне, това­ри­щи, при­шлось про­де­лать поэто­му неболь­шую рабо­ту, про­смот­реть три тома «Капи­та­ла» и отме­тить те места, кото­рые И. И. дол­жен был при­ве­сти в сво­ем докла­де, раз уж он взял­ся харак­теризовать точ­ку зре­ния Марк­са в вопро­се о пред­ме­те и мето­де поли­тической эко­но­мии.

Во всем докла­де И. И. име­ют­ся цита­ты, кото­рые не явля­ют­ся наи­бо­лее ярки­ми и харак­тер­ны­ми для точ­ки зре­ния Марк­са в рассма­триваемом вопро­се, и, наобо­рот, все наи­бо­лее яркие, наи­бо­лее суще­ственные — пол­но­стью отсут­ству­ют в докла­де И. И. Поэто­му раз­ре­ши­те при­ве­сти несколь­ко аргу­мен­тов от писа­ния. Писа­ние, Алек­сандр Але­ксандрович (обра­ща­ясь к Бог­да­но­ву), име­ет для нас боль­шое зна­че­ние. Вот поче­му. Миро­воз­зре­ние Марк­са есть строй­ная и про­ду­ман­ная до кон­ца систе­ма. И поэто­му, когда мы уста­нав­ли­ва­ем рас­хож­де­ние с этой систе­мой в отдель­ном суще­ствен­ном пунк­те, мы в усло­ви­ях внут­рен­ней логич­но­сти всей систе­мы уста­нав­ли­ва­ем рас­хож­де­ние с марк­сиз­мом в целом. Поэто­му все­ми ссыл­ка­ми на хри­сти­ан­скую и дру­гие рели­гии нас нель­зя запу­гать тем, кто эти­ми ссыл­ка­ми при­кры­ва­ет и оправ­ды­ва­ет свой отход от марк­сиз­ма.

В 3‑м томе «Капи­та­ла» Маркс по вопро­су, кото­рый нас интере­сует, писал (цити­рую на память): «Если бы фор­ма про­яв­ле­ния совпа­дала с сущ­но­стью вещей, то не было бы места для нау­ки». Вывод отсю­да таков, что по отно­ше­нию к обще­ствен­ным фор­ма­ци­ям, где сущ­ность отно­ше­ний людей и фор­ма их про­яв­ле­ния сов­па­да­ют, напри­мер, по отно­ше­нию к закон­чен­но­му соци­а­ли­сти­че­ско­му обще­ству, где законо­мерности будут про­яв­лять­ся не в сти­хий­ной фор­ме неосо­знан­ных и непред­ви­ди­мых про­цес­сов, и отно­ше­ния меж­ду людь­ми не будут казать­ся отно­ше­ни­я­ми меж­ду веща­ми, — по отно­ше­нию к этим обще­ствен­ным фор­мациям поли­ти­че­ская эко­но­мия так, как пони­мал эту нау­ку Маркс, явля­ет­ся ненуж­ной. Здесь не нуж­но доби­рать­ся путем абстракт­но­го ана­ли­за до внут­рен­них имма­нент­ных зако­нов, дей­ству­ю­щих в систе­ме хозяй­ства, где отно­ше­ния меж­ду людь­ми скла­ды­ва­ют­ся сти­хий­но, и за их спи­ной назре­ва­ют про­ти­во­ре­чия, сотря­са­ю­щие всю систе­му. Я не слы­шал, как т. Буха­рин воз­ра­жал Ив. Ив., но, зная его точ­ку зре­ния, я утвер­ждаю, что он прав, он сто­ит в этом вопро­се цели­ком на точ­ке зре­ния Марк­са. Для вся­ко­го, кто име­ет пра­виль­ное пред­став­ле­ние о том, что такое соци­а­лизм, здесь вооб­ще нет вопро­са. Но как обсто­ит дело по отно­ше­нию к фор­ма­ци­ям, пред­ше­ство­вав­шим капи­та­лиз­му?

И. И. дока­зы­ва­ет, что по отно­ше­нию к пред­ше­ству­ю­щим фор­ма­ци­ям мы име­ем такой мате­ри­ал иссле­до­ва­ния, кото­рый тре­бу­ет приме­нения того же само­го мето­да, какой мы при­ме­ня­ем к более слож­ным обще­ствен­ным отно­ше­ни­ям капи­та­лиз­ма. Я думаю, что это невер­но. По отно­ше­нию к дока­пи­та­ли­сти­че­ским фор­мам, конеч­но, дело обсто­ит слож­нее, чем по отно­ше­нию к соци­а­ли­сти­че­ско­му обще­ству, где отно­ше­ния будут более про­зрач­ны. Но, во вся­ком слу­чае, и здесь мате­ри­ал иссле­дования совер­шен­но дру­гой, чем при капи­та­лиз­ме, и отно­ше­ния несрав­ненно про­ще и про­зрач­нее. Если А. А. Бог­да­нов нам здесь заяв­лял, что для ана­ли­за чисто­го фео­да­лиз­ма так­же нужен абстракт­ный метод, как и для ана­ли­за чисто­го капи­та­лиз­ма, то я ему воз­ра­зить могу пока одно: ведь каж­дое чув­ствен­ное вос­при­я­тие тоже пред­став­ля­ет из себя абстрак­цию. Если ста­но­вить­ся на вашу точ­ку зре­ния, то нуж­но лик­ви­ди­ро­вать вооб­ще самую поста­нов­ку вопро­са об осо­бен­но­стях мето­да имен­но поли­тической эко­но­мии, об осо­бен­но­стях при при­ло­же­нии мето­да диалекти­ческого мате­ри­а­лиз­ма, имен­но при изу­че­нии капи­та­ли­сти­че­ской эко­но­ми­ки. В этом пунк­те Ив. Ив. и А. А. Бог­да­нов сто­ят на одной точ­ке зре­ния. Теперь идем даль­ше. У Марк­са мы нахо­дим вто­рую цита­ту, тоже полез­ную для докла­да И. И., но о кото­рой он так­же бла­го­ра­зум­но умол­чал. «Вооб­ще при капи­та­ли­сти­че­ском про­из­вод­стве…» (чита­ет). И. И. утвер­ждает что эта цита­та за него. Изви­ни­те. Раз капи­та­ли­сти­че­ско­го про­цес­са про­из­вод­ства в чистом виде мы не име­ем, не име­ем при­ме­ра, что­бы об­щество рас­па­да­лось толь­ко на рабо­чих и капи­та­ли­стов, а име­ем очень пест­рые отно­ше­ния, где есть капи­та­ли­сти­че­ские фор­мы, обер­ну­тые це­лым рядом эко­но­ми­че­ских фор­ма­ций, суще­ство­вав­ших до капи­та­лиз­ма и далее, раз мы име­ем, если дело идет о пере­ход­ном пери­о­де, осложне­ние с дру­го­го кон­ца, со сто­ро­ны пла­но­во­го нача­ла, то здесь при ана­ли­зе нуж­но боль­ше напря­же­ния, абстрак­ции, чем при ана­ли­зе совер­шен­но чисто­го капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства, если тако­вое суще­ство­ва­ло. Тот, кто не изу­чал зако­нов капи­та­лиз­ма, взя­то­го в чистом виде, нико­гда не раз­бе­рет­ся в слож­ных зако­но­мер­но­стях сме­шан­ных типов хозяй­ства. Иссле­до­ва­тель дол­жен в сво­ей голо­ве иметь совер­шен­но ясное предста­вление об основ­ных зако­нах капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства и обме­на и их основ­ных тен­ден­ци­ях; с дру­гой сто­ро­ны, ему надо иметь предста­вление о тен­ден­ци­ях раз­ви­тия дру­гих дока­пи­та­ли­сти­че­ских форм. Затем надо взять это все вме­сте, учи­ты­вая линию раз­ви­тия основ­ной фор­мы хозяй­ства, и толь­ко после того, как вы про­де­ла­ли эту опе­ра­цию, вам может удаст­ся пони­ма­ние рав­но­дей­ству­ю­щей реаль­но­го эко­но­ми­че­ско­го про­цес­са. Тому, кто не изу­чал, зако­нов капи­та­лиз­ма в чистом виде, кто чура­ет­ся тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии и пред­по­чи­та­ет более лег­кое опи­са­ние, тому такой дей­стви­тель­но науч­ный и дей­стви­тель­но марк­сист­ский ана­лиз реаль­ной эко­но­ми­ки какой-либо стра­ны будет не по пле­чу. Теперь даль­ше. И. И. в одном месте сво­е­го докла­да, при­ве­дя из пре­ди­сло­вия I тома «Капи­та­ла» одно место, где Маркс гово­рит, что метод иссле­до­ва­ния надо отли­чать от мето­да изло­же­ния, добав­ля­ет: «Вот и гово­ри­те после это­го об «абстракт­ном-ана­ли­ти­че­ском мето­де Марк­са»!.. Разу­ме­ет­ся, не надо сме­ши­вать мето­да иссле­до­ва­ния с мето­дом изло­же­ния, пото­му что, когда Маркс дохо­дил до того, что он изло­жил в «Капи­та­ле», он, несо­мнен­но, шел раз­ны­ми путя­ми — и путем дедук­ции и индук­ции. Но не надо, сме­шивать и дру­гие две вещи: тот путь, каким Маркс дошел до откры­тия абстракт­ных зако­нов капи­та­лиз­ма, кото­рых вто­рой раз нам откры­вать не нуж­но, и тот путь, кото­рый про­де­лы­ва­ет эко­но­мист в деле усво­е­ния уже фор­му­ли­ро­ван­ных зако­нов и в деле их при­ло­же­ния к изу­че­нию кон­крет­ной эко­но­ми­ки. Если при созда­нии «Капи­та­ла» у Марк­са метод иссле­до­ва­ния был иной, чем метод изло­же­ния, то каким обра­зом этот факт ока­зы­ва­ет­ся про­тив абстракт­но-ана­ли­ти­че­ско­го мето­да при ана­ли­зе капи­та­ли­сти­че­ских отно­ше­ний? Вооб­ще при­хо­дит­ся нам раз­ли­чать: 1) ме­тод иссле­до­ва­ния авто­ра; 2) его метод изло­же­ния, — при чем важен так­же и метод усво­е­ния — и 3) метод при­ме­не­ния кате­го­рий абстракт­но­го капи­тализма в сфе­ре кон­крет­ных иссле­до­ва­ний. В докла­де не про­ве­де­но это­го раз­ли­чия и в этом его важ­ный недо­ста­ток. Когда Ив. Ив. гово­рит: «Метод Марк­са — диа­лек­ти­че­ское един­ство абстракт­но-ана­ли­ти­че­ско­го и кон­крет­но-исто­ри­че­ско­го мето­да». Это же пута­ни­ца — вот в каком смыс­ле. Если дело идет о том, что­бы уста­нов­лен­ные зако­ны тео­ре­ти­че­ской поли­тической эко­но­мии при­ме­нить к иссле­до­ва­нию кон­крет­ных явле­ний, — это одно, а когда мы ста­вим перед собою вопрос, — каким обра­зом вооб­ще воз­мож­на нау­ка тео­ре­ти­че­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии, — то это дру­гое.

Теперь перей­дем к пред­ме­ту поли­ти­че­ской эко­но­мии. Здесь И. И. мно­го раз цити­ро­вал Энгель­са. Он очень удач­но его цити­ро­вал, но я, отно­сясь опять-таки с неко­то­рой подо­зри­тель­но­стью к тому, все ли нуж­ные цита­ты при­вел Ив. Ив., про­ци­ти­рую кое-что из «Анти-Дюрин­га». Я при­воду место, кото­рое име­ет для нас тот инте­рес, что здесь как раз дело идет о цита­те из гла­вы, кото­рую напи­сал для «Анти-Дюрин­га» сам Маркс. Но сна­ча­ла два сло­ва о цита­тах Ив. Ив. из Энгель­са. В цити­ру­е­мом месте Энгельс гово­рит о том, что поли­ти­че­ская эко­но­мия, как нау­ка о хозяй­ствен­ных зако­нах, общих всем фор­мам хозяй­ства, еще не суще­ствует, она толь­ко долж­на быть созда­на. Таким обра­зом, мы кон­ста­ти­ру­ем здесь, что цита­та, кото­рую при­вел И. И. из Энгель­са, утвер­жда­ет, что та самая поли­ти­че­ская эко­но­мия, о кото­рой меч­та­ет И. И., еще толь­ко долж­на быть созда­на, что та поли­ти­че­ская эко­но­мия, кото­рую мы име­ем, в том чис­ле и Марк­со­ва поли­ти­че­ская эко­но­мия, есть нау­ка о зако­нах капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства, а не нау­ка о зако­нах дру­гих экономиче­ских фор­ма­ций. Но ведь это и тре­бу­ет­ся нам дока­зать. Зна­чит, и тов. Буха­рин и все мы пра­виль­но и соглас­но с Марк­сом опре­де­ля­ем то, что из себя пред­став­ля­ет не та полит. эко­но­мия, кото­рая еще не созда­на, а та, кото­рая созда­на Марк­сом.

Бог­да­нов. А если толь­ко долж­на быть созда­на, то и созда­вать не надо?

Пре­об­ра­жен­ский. Ее создать надо, если это воз­мож­но. Я боюсь толь­ко, что когда мы эту нау­ку созда­дим, тогда у нас будет социали­стическое обще­ство, т. е. тогда не нуж­на будет ника­кая поли­ти­че­ская эко­но­мия

И. И. не при­вел той цита­ты, на кото­рую я хочу обра­тить ваше вни­ма­ние. В гла­ве «Анти-Дюрин­га» «Из кри­ти­че­ской исто­рии» име­ет­ся сле­ду­ю­щее место: «Поли­ти­че­ская эко­но­мия, как она исто­ри­че­ски высту­пает, пред­став­ля­ет собою, в сущ­но­сти, не что иное, как рас­смот­ре­ние эко­но­ми­че­ских вопро­сов в пери­од капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства». Сле­до­ва­тель­но, поли­ти­че­ская эко­но­мия к тому вре­ме­ни, когда писа­лись эти стро­ки, пред­став­ля­ла из себя это. Под поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей Маркс в этом месте не пони­ма­ет ниче­го дру­го­го кро­ме нау­ки, кото­рая ана­ли­зи­ру­ет эко­но­ми­че­ские отно­ше­ния капи­та­лиз­ма. Есть ли меж­ду этим местом из Марк­са и тем местом, кото­рое при­во­дил И. И. из Энгель­са, внут­рен­нее про­ти­во­ре­чие, я не берусь здесь раз­би­рать. Не исклю­че­но, что здесь точ­ка зре­ния Марк­са фор­му­ли­ро­ва­на более точ­но, чем это сде­ла­но Энгель­сом в дру­гом месте «Анти-Дюрин­га». Не берусь об этом гово­рить. Но если мы хотим харак­те­ри­зо­вать точ­ку зре­ния Марк­са, то мы долж­ны для изло­же­ния этой точ­ки зре­ния при­влечь точ­но так­же цити­ро­ван­ное мною место. А если это место сопо­ста­вить с теми места­ми, о кото­рых я гово­рил, то полу­чит­ся кар­ти­на совсем не та, кото­рую рису­ет в сво­ем докла­де И. И.

И. И. очень мно­го оста­нав­ли­вал­ся на той рецен­зии, кото­рую Вла­димир Ильич напи­сал на кни­гу А. А. Бог­да­но­ва. Когда это было? Эта рецен­зия была напи­са­на, если не оши­ба­юсь, в 98 году. Тогда полити­ческая эко­но­мия Бог­да­но­ва пред­став­ля­ла из себя очень круп­ный рево­люционный факт. Все марк­си­сты, тогда боров­ши­е­ся с народ­ни­че­ством и само­дер­жа­ви­ем, долж­ны были поли­ти­че­ски защи­щать это лите­ра­тур­ное про­из­ве­де­ние. Рецен­зию В. И. не сле­ду­ет исполь­зо­вать теперь в на­ших мето­до­ло­ги­че­ских спо­рах, упус­кая из виду ту поли­ти­че­скую обста­нов­ку, при кото­рой тогда вооб­ще мы писа­ли какие бы то ни было науч­ные рецен­зии.

И. И. ссы­ла­ет­ся на то, что у В. И. мы не най­дем абстракт­ных тео­ре­ти­че­ских работ, что его рабо­ты были кон­крет­ны.

И. И., дело здесь вот в чем. Мне кажет­ся, что вы недо­ста­точ­но пони­ма­е­те общую при­чи­ну это­го явле­ния. Ленин имел перед собой тео­ре­ти­че­скую эко­но­мию, уже раз­ра­бо­тан­ную Марк­сом. Ему приходи­лось при­ме­нять основ­ные кон­струк­тив­ные идеи Марк­са для иссле­до­ва­ния кон­крет­ных эко­но­ми­че­ских отно­ше­ний. Он нико­гда не дуб­ли­ро­вал тео­ре­ти­че­ских иссле­до­ва­ний там, где эту рабо­ту в совер­шен­стве и доста­точно пол­но испол­нял Маркс. Было бы неле­по тре­бо­вать от Лени­на, что­бы он писал вто­рой раз «Капи­тал». Имен­но поэто­му центр тяже­сти тру­дов Лени­на нахо­дит­ся в обла­сти кон­крет­ной эко­но­мии. Но в тех слу­ча­ях, когда ему при­хо­ди­лось защи­щать марк­сизм в обла­сти чисто тео­ре­ти­че­ских про­блем, он отда­вал необ­хо­ди­мую дань и абстрак­ции.

Для того, что­бы покон­чить с моей кри­ти­кой И. И., я ска­жу не­сколько слов отно­си­тель­но его заме­ча­тель­ной заклю­чи­тель­ной части. Во-пер­вых, он под­во­дит неко­то­рый соци­аль­ный базис под то, что явля­ет­ся абстракт­ной поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей, о кото­рой он здесь гово­рил, и при­пи­сы­ва­ет все это гре­хо­па­де­ние абстрак­ции воен­но­му ком­му­низ­му. Я думаю, что это совер­шен­но невер­но, пото­му что при воен­ном ком­му­низ­ме мы име­ли попыт­ку нату­ра­ли­за­ции наше­го хозяй­ства, т. е. мы сде­ла­ли шаг на пути пре­вра­ще­ния всех отно­ше­ний хо­зяйства в нечто более про­зрач­ное, в срав­не­нии с фети­ши­зи­ро­ван­ны­ми отно­ше­ни­я­ми капи­та­лиз­ма. Сле­до­ва­тель­но, эпо­ха воен­но­го ком­му­низ­ма мень­ше все­го мог­ла спо­соб­ство­вать тому, что­бы мы в обла­сти полити­ческой эко­но­мии повер­ну­лись от Марк­са, сто­я­ще­го на точ­ке зре­ния И. И., к Марк­су абстракт­но­му, пред­став­ля­ю­ще­му из себя выдум­ку Н. И. Буха­рина. Сле­до­ва­тель­но, социо­ло­ги­че­ское объ­яс­не­ние Ив. Ив. нику­да не годит­ся. Но мож­но ина­че объ­яс­нять, поче­му мы сто­им на пра­виль­ной точ­ке зре­ния в рас­смат­ри­ва­е­мом вопро­се и поче­му оши­ба­ет­ся Ив. Ива­нович. Ив. Ив. усво­ил себе опре­де­лен­ный взгляд на пред­мет и метод поли­ти­че­ской эко­но­мии еще в 90‑годах, усво­ил не вполне вер­но и дер­жится с тех пор одно­го и того же взгля­да. Но с тех пор марк­сизм стал, если мож­но так выра­зить­ся, госу­дар­ствен­ной идео­ло­ги­ей побе­див­ше­го про­ле­та­ри­а­та. Мы изу­ча­ем его с гораз­до боль­шей основатель­ностью, чем когда-либо и где-либо, изу­ча­ем тыся­ча­ми голов и, есте­ственно, исправ­ля­ем те ошиб­ки, кото­рые дела­лись раз­лич­ны­ми коммен­таторами Марк­са.

Теперь мне оста­лось ска­зать несколь­ко слов по пово­ду выступле­ния А. А. Я дол­жен ска­зать, что в сво­ей речи он, напа­дая на «стра­те­га» Буха­ри­на, сам здесь про­явил стра­те­гию очень высо­кой мар­ки. Его выступ­ле­ние по вопро­су о пред­ме­те и мето­де поли­ти­че­ской эко­но­мии было выступ­ле­ни­ем так­ти­че­ски-стра­те­ги­че­ским и выво­ди­ло нас из пре­делов нау­ки в область поли­ти­ки. Я нач­ну с его попыт­ки защи­щать, как он сам при­зна­ет­ся, ере­ти­че­скую точ­ку зре­ния по вопро­су о стои­мости. У меня в руках «Анти-Дюринг», где Энгельс чрез­вы­чай­но ярко дока­зы­ва­ет, что кате­го­рия сто­и­мо­сти рушит­ся вме­сте с капи­та­лиз­мом, и что бес­смыс­лен­но было бы буду­ще­му обще­ству пря­мой путь изме­рения того, что сто­ит изго­тов­ле­ние того или ино­го пред­ме­та, заме­нять околь­ным путем сто­и­мост­но­го изме­ре­ния (Бог­да­нов. – Конеч­но). Конеч­но. А если сто­и­мост­ное изме­ре­ние отпа­да­ет, то, зна­чит, поня­тие сто­и­мо­сти непра­виль­но при­ме­нять по отно­ше­нию к соци­а­ли­сти­че­ско­му обще­ству. И я имею сме­лость утвер­ждать и на осно­ва­нии того, что я знаю из эко­но­ми­че­ских работ А. А. Бог­да­но­ва, и на осно­ва­нии его сего­дняш­не­го выступ­ле­ния, что зако­на сто­и­мо­сти Марк­са он не пони­ма­ет. Я берусь на спе­ци­аль­ной дис­кус­сии, на осно­ва­нии сли­че­ния эко­но­ми­че­ских работ А. А. и «Капи­та­ла», дока­зать это. И вполне понят­но, что сде­лав­ши эту ошиб­ку в этом основ­ном вопро­се, счи­тая при­ло­жи­мым поня­тие сто­и­мо­сти к дру­гим эко­но­ми­че­ским фор­ма­ци­ям, сме­ши­вая здесь не тер­мин сто­и­мо­сти с цен­но­стью, а кон­струк­тив­ные поня­тия, есте­ствен­но, что он и в обла­сти при­ме­не­ния марк­со­ва мето­да иссле­до­ва­ния сто­ит на дру­гой точ­ке зре­ния. Поче­му? Пото­му что, если сто­и­мость в его пони­ма­нии суще­ству­ет и в дру­гих фор­ма­ци­ях, то тогда и раз­ни­ца меж­ду капи­та­ли­сти­че­ски­ми фор­ма­ци­я­ми и дру­ги­ми пред­став­ля­ет­ся менее суще­ственной, зна­чит, и метод иссле­до­ва­ния раз­ных фор­ма­ций — более общим. А. А. Бог­да­нов здесь ста­вил перед нами такой вопрос. Ска­жи­те, раз­ве фео­да­лизм в чистом виде бывал? И что такое вооб­ще абстрак­ция? Раз­ве мы не ана­ли­зи­ру­ем абстракт­ный фео­да­лизм? Раз­ве это не тот же абстракт­ный метод ана­ли­за? Конеч­но, фео­да­лиз­ма в чистом виде так­же не суще­ство­ва­ло, как и чисто­го капи­та­лиз­ма. Но А. А. сме­ши­ва­ет здесь две вещи. Если стать на его точ­ку зре­ния, то мож­но спро­сить, а раз­ве каж­дое зна­чи­тель­ное вос­при­я­тие, раз­ве вос­при­я­тие вот это­го ста­ка­на, сто­я­ще­го пред мной, не есть абстрак­ция? Но тогда сма­зы­ва­ет­ся вся поста­нов­ка вопро­са о том осо­бен­ном при­ме­не­нии мето­да диа­лек­ти­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма, кото­ро­го тре­бу­ет самый мате­ри­ал иссле­до­ва­ния, тре­бу­ют струк­ту­ра и зако­ны раз­ви­тия капи­та­лиз­ма. Пред­став­ле­ние о фео­да­лиз­ме в чистом виде облег­ча­ет пони­ма­ние фео­даль­ных отно­ше­ний. Но ведь это толь­ко пер­вый шаг абстрак­ции для пони­ма­ния капи­та­лиз­ма. А даль­ше ведь надо иссле­до­вать зако­но­мер­но­сти это­го чисто­го капи­та­лиз­ма и так­же абстракт­но-ана­ли­ти­че­ским путем. Меж­ду тем отно­ше­ния чисто­го феода­лизма, ясные в сво­ей соци­аль­ной сущ­но­сти, тако­го ана­ли­за вовсе не тре­бу­ют. Я кон­чаю по пово­ду А. А. и хочу ска­зать, что послед­няя часть его речи пред­став­ля­ет из себя бунт про­тив нача­ла докла­да И. И. Он (И. И.) вполне пра­виль­но дока­зы­ва­ет в нача­ле докла­да, что основ­ная зада­ча поли­ти­че­ской эко­но­мии в конеч­ном сче­те сво­дит­ся к руко­вод­ству дей­стви­ем, име­ет целью изме­не­ние соци­аль­ных отно­ше­ний в инте­ре­сах про­ле­та­ри­а­та и рево­лю­ции. Нече­го ука­зы­вать, что здесь А. А. совер­шенно неправ. (Бог­да­нов. — Как все­гда вооб­ще).

В кон­це сво­е­го докла­да Ив. Ив. к чис­лу про­чих откры­тий и изо­бретений наше­го вре­ме­ни при­ба­вил новое, а имен­но, что защи­та абстракт­но-ана­ли­ти­че­ско­го мето­да это есть троц­кизм в обла­сти тео­рии. Я вам про­ци­ти­ро­вал место из Марк­са, кото­рое пока­зы­ва­ет, что та точ­ка зре­ния, кото­рую мы все защи­ща­ем вме­сте с Буха­ри­ным, защи­щаем в рас­смат­ри­ва­е­мом вопро­се — это есть точ­ка зре­ния само­го Марк­са. Выхо­дит поэто­му, что Маркс был троц­ки­стом. Это очень недур­но, как недур­но и то, что А. А. Бог­да­нов ока­зы­ва­ет­ся здесь ленин­цем.

Осин­ский, В. В. На выступ­ле­нии тов. Бог­да­но­ва я оста­нов­люсь по­дробнее толь­ко в том слу­чае, если у меня хва­тит вре­ме­ни. Вооб­ще о нем я хотел бы ска­зать толь­ко сле­ду­ю­щее. Непри­ят­ное впе­чат­ле­ние произ­вели на меня насто­я­щие пре­ния. О Бог­да­но­ве при­хо­дит­ся пря­мо ска­зать: он, оче­вид­но, пере­стал быть марк­си­стом. Рань­ше я думал, что он в осно­ве все же марк­сист, пусть с неко­то­ры­ми «свое­об­ра­зи­я­ми» и откло­не­ни­я­ми. Теперь я убеж­да­юсь, что он не марк­сист.

Бог­да­нов. Вы име­ли сме­лость так думать.

Осин­ский. Да, имел. — Даль­ше я буду гово­рить спе­ци­аль­но о т. Сквор­цове. Пра­виль­но отме­чал т. Пре­об­ра­жен­ский, что т. Сквор­цов не рас­членяет ряда вопро­сов, как, напри­мер, вопро­са о мето­дах тео­ре­ти­че­ско­го постро­е­ния, вопро­са о при­е­мах при­ло­же­ния тео­ре­ти­че­ских пред­по­сы­лок к кон­крет­ным явле­ни­ям и т. д. Все это у т. Сквор­цо­ва сва­ле­но в одну кучу и путем тако­го сме­ше­ния он пыта­ет­ся достичь тех резуль­та­тов, кото­рые нам жела­ет вну­шить. Непра­виль­ность рас­суж­де­ний т. Сквор­цова мож­но пока­зать еще и дру­гим спо­со­бом, кото­рый, прав­да, не встре­тит сочув­ствия у т. Бог­да­но­ва, но я‑то, в свою оче­редь, не скло­нен обра­щать вни­ма­ния на тре­бо­ва­ния т. Бог­да­но­ва. т. Бог­да­нов сме­ял­ся над апел­ля­ци­ей к Кар­лу Марк­су, над цита­та­ми из Марк­са. Такие при­емы дока­за­тель­ства для него неубе­ди­тель­ны. Мож­но, конеч­но, аргумен­тировать и не «по Марк­су», — пусть это дела­ет т. Бог­да­нов, — но мы-то с тов. Сквор­цо­вым марк­си­сты. И пото­му для нас важ­но и убе­ди­тель­но сопо­ста­вить две вещи: как у само­го Марк­са постро­ен «Капи­тал», и как стро­ит свою поли­ти­че­скую эко­но­мию И. И. Сквор­цов.

И. И., меж­ду про­чим, сам ссы­ла­ет­ся на струк­ту­ру «Капи­та­ла» и утвер­жда­ет, что она име­ет исто­ри­че­ский харак­тер. Он берет пер­вый том «Капи­та­ла», берет, в част­но­сти, гла­ву «о так назы­ва­е­мом первоначаль­ном накоп­ле­нии» и утвер­жда­ет, что она явля­ет­ся одной из важ­ней­ших, что эта гла­ва, рав­но как и ряд дру­гих мест, кото­рые обыч­но счи­та­ют­ся лишь исто­ри­че­ски­ми иллю­стра­ци­я­ми, име­ют пер­во­сте­пен­ное тео­ре­ти­че­ское зна­че­ние и состав­ля­ют рав­но­зна­ча­щие тео­ре­ти­че­ские вели­чи­ны с абстракт­ными постро­е­ни­я­ми «Капи­та­ла».

Я думаю, что с «Капи­та­лом» вопрос на самом деле обсто­ит ина­че. Если мы раз­бе­рем, как постро­ен «Капи­тал», начи­ная с пер­вой гла­вы, то уви­дим сле­ду­ю­щее. Маркс начи­на­ет с того, что кон­ста­ти­ру­ет: при извест­ном обще­ствен­ном строе вещи, про­дук­ты при­ни­ма­ют обще­ственную фор­му това­ра. Меж­ду про­чим, этот тер­мин — фор­ма — при­ме­ня­ет­ся на про­тя­же­нии пер­вой гла­вы мно­го раз, при чем доволь­но раз­лич­ные, воз­ни­ка­ю­щие друг из дру­га явле­ния обо­зна­ча­ют­ся этим тер­мином. Поче­му упо­треб­ля­ет­ся этот тер­мин, оста­нав­ли­вать­ся на этом было бы слиш­ком дол­го. Итак, эта фор­ма — товар — появ­ля­ет­ся перед нами рас­щеп­лен­ной на две про­ти­во­ре­чи­вых фор­мы: с одной сто­ро­ны, на потре­би­тель­ную цен­ность, с дру­гой сто­ро­ны, на мено­вую цен­ность. В даль­ней­шем раз­бо­ре наме­ча­ет­ся все новое и новое рас­щеп­ле­ние про­тиворечий и форм. Каж­дый раз при этом воз­ник­но­ве­ние новой фор­мы про­ис­хо­дит таким обра­зом, что в пред­ше­ству­ю­щей фор­ме обо­зна­ча­ют­ся два про­ти­во­сто­я­щие друг дру­гу полю­са, и каж­дая новая фор­ма полу­чается из рас­щеп­ле­ния в про­ти­во­ре­чии фор­мы пред­ше­ству­ю­щей. Так про­ис­хо­дит это рас­чле­не­ние и насло­е­ние спер­ва форм, затем кате­го­рий в про­цес­се пере­хо­да от более про­сто­го к более слож­но­му. Так факти­чески постро­ен «Капи­тал» и то, чем И. И. Сквор­цов хочет при­дать ему исто­ри­ко-дина­ми­че­ский харак­тер, есть в дей­стви­тель­но­сти толь­ко исто­рические иллю­стра­ции к тео­ре­ти­че­ско­му постро­е­нию, кото­рое само по себе дина­мич­но. Ибо суть состо­ит в том, что Маркс ведет свое постро­е­ние по диа­лек­ти­че­ско­му мето­ду, кото­рый соеди­ня­ет в себе и «логи­че­скую» и «исто­ри­че­скую» после­до­ва­тель­но­сти. Вот если бы И. И. начал свои рас­суж­де­ния по поли­ти­че­ской эко­но­мии с раз­бо­ра того, что озна­ча­ет собой при­ло­же­ние диа­лек­ти­че­ско­го мето­да к полити­ческой эко­но­мии, он посту­пал бы «по Марк­су» и лег­ко понял бы, в чем дей­стви­тель­ная сущ­ность дела.

Что пред­став­ля­ет собой этот диа­лек­ти­че­ский метод постро­е­ния, по кото­ро­му кон­стру­и­ро­ван «Капи­тал», и при­том не толь­ко пер­вый том его, как часто дума­ют, а весь «Капи­тал». Поз­воль­те для дока­зательства кое-что отме­тить насчет хотя бы вто­ро­го тома «Капи­тала». Если Берн­штейн утвер­ждал, что, поко­кет­ни­чав в пер­вой гла­ве «Капи­та­ла» геге­льян­ской тер­ми­но­ло­ги­ей, Маркс затем совер­шен­но выбро­сил из сво­е­го упо­треб­ле­ния диа­лек­ти­че­ский метод, то это совер­шен­но невер­но, даже если брать диа­лек­ти­ку в узко-фор­маль­ном смыс­ле, в смыс­ле диа­лек­ти­че­ских схем. Если в пер­вом томе «Капи­та­ла» (наибо­лее отчет­ли­во в пер­вой гла­ве это­го тома) Маркс раз­во­ра­чи­ва­ет нам «диа­лек­ти­че­ские фигу­ры», кото­рые пред­став­ля­ют собой выра­же­ния про­ти­во­ре­чий дви­же­ния по пря­мой, то в пер­вой части вто­ро­го тома «Капи­та­ла» Маркс раз­во­ра­чи­ва­ет «диа­лек­ти­че­ские фигу­ры», кото­рые зна­ме­ну­ют про­ти­во­ре­чия в кру­го­вом дви­же­нии — соответ­ственно тому, что здесь речь идет об обра­ще­нии капи­та­ла. Эту тему я могу, если бы это потре­бо­ва­лось, раз­вить когда-нибудь в отдель­ном выступ­ле­нии — она сама по себе очень инте­рес­на.

Так вот, в чем же сущ­ность диа­лек­ти­че­ско­го спо­со­ба постро­е­ния «Капи­та­ла»? Она в том, что фор­мы, кате­го­рии, поня­тия пони­ма­ют­ся как нахо­дя­щи­е­ся в дви­же­нии, а раз они пони­ма­ют­ся как дви­жу­щи­е­ся, зна­чит их надо брать в после­до­ва­тель­но­сти во вре­ме­ни, — но в совер­шенно абстракт­ной опять-таки после­до­ва­тель­но­сти во вре­ме­ни. Надо хоро­шень­ко понять: берут­ся отвле­чен­ные, абстракт­ные фор­мы и кате­го­рии, выте­ка­ю­щие одна из дру­гой; берут­ся не в сво­ем кон­кретном, исто­ри­че­ском при­ло­же­нии, про­яв­ле­нии. Мы не дела­ем кон­кретного — опи­са­ния. Мы имен­но дела­ем абстрак­цию, вытяж­ку, форм и кате­го­рий из кон­крет­ных эко­но­ми­че­ских явле­ний. Но в то же вре­мя эта абстрак­ция — и в этом отли­чие от клас­си­ков — взя­та в дви­же­нии, рас­по­ло­же­на в иде­аль­ной последователь­ности во вре­ме­ни. Это есть соеди­не­ние не в поряд­ке эклектиче­ского вине­гре­та, а в поряд­ке орга­ни­че­ско­го сли­я­ния — двух под­хо­дов, — с одной сто­ро­ны, под­хо­да абстракт­но-логи­че­ско­го, с дру­гой сто­ро­ны, под­хо­да исто­ри­че­ско­го и дина­ми­че­ско­го.

Пытал­ся ли И. И. Сквор­цов подой­ти к «Капи­та­лу», на кото­рый он так часто ссы­лал­ся, с этой точ­ки зре­ния? Нет. Он толь­ко обра­щал вни­ма­ние на те слу­чаи, когда Маркс дает кон­крет­ные исто­ри­че­ские иллю­стра­ции для того, что­бы пока­зать, как фор­мы и кате­го­рии, сведен­ные им в его диа­лек­ти­че­ской схе­ме, раз­во­ра­чи­ва­лись в различ­ных кон­крет­ных слу­ча­ях реаль­ной жиз­ни. Он делал эти иллю­стра­ции в «Капи­та­ле» толь­ко для пояс­не­ния сво­е­го абстракт­но­го (и в то же вре­мя «дина­ми­че­ско­го») постро­е­ния, но эти кон­крет­ные пояс­не­ния кажут­ся И. И. Сквор­цо­ву отно­ся­щи­ми­ся к тео­ре­ти­че­ской части рассу­ждений Марк­са. Конеч­но, это совер­шен­но невер­но, конеч­но, к тео­рии это отно­ше­ния не име­ет. И, конеч­но, вовсе не тре­бу­ет­ся таким смеше­нием тео­ре­ти­че­ских и кон­крет­но-опи­са­тель­ных эле­мен­тов отде­лять Марк­са от абстракт­но-логи­че­ских эко­но­ми­стов: он от них ясно отде­ля­ет­ся уже в сво­ей «чистой» тео­рии.

Все это про­ис­хо­дит с И. И. Сквор­цо­вым пото­му, что у него нет под­хо­да к поли­ти­че­ской эко­но­мии с точ­ки зре­ния диа­лек­ти­че­ско­го мето­да. До рефе­ра­та И. И. я думал, что он в сво­ей поли­ти­че­ской эко­номии при­дер­жи­ва­ет­ся исто­ри­че­ско­го спо­со­ба изло­же­ния. Это ниче­го ужас­но­го собой не пред­став­ля­ет: може­те изла­гать, как хоти­те, в зави­си­мо­сти, ска­жем, от, кон­крет­ных педа­го­ги­че­ских зада­ний, вами себе ста­ви­мых. Не делай­те толь­ко себе куми­ра из это­го мето­да изло­же­ния. Но после это­го докла­да дол­жен ска­зать, что И. И., по-мое­му, осно­вы­ва­ет исто­ри­че­скую шко­лу марк­сист­ской эко­но­мии. И вот это-то и недо­пу­сти­мо, и непра­виль­но.

Здесь ссы­ла­лись на то, что вот-де в 1898 году писал же Ленин бла­го­при­ят­ный отзыв об учеб­ни­ке Бог­да­но­ва, постро­ен­ный по тому же исто­ри­че­ско­му мето­ду изло­же­ния. Совер­шен­но вер­но, но тогда Бог­да­нов был марк­си­стом, а теперь он сты­дит­ся того, что мож­но быть марк­си­стом. Он был тогда марк­си­стом, при­ме­няв­шим свое­об­раз­ный и услов­ный спо­соб изло­же­ния. И тогда мож­но было отне­стись с одоб­ре­ни­ем к учеб­нику, посколь­ку его спе­ци­фи­че­ский метод изло­же­ния еще не возво­дился в метод рас­суж­де­ния и посколь­ку отдель­ные недо­ста­точ­но точ­но сфор­ми­ро­ван­ные поло­же­ния не были поз­же раз­ви­ты в опре­де­лен­ном направ­ле­нии. Теперь мы этот учеб­ник долж­ны рас­смат­ри­вать в све­те того, что полу­чи­лось из его поло­же­ний поз­же. Теперь мы к это­му делу долж­ны отне­стись ина­че, так как даль­ше автор рас­крыл нам, поче­му он так это изла­га­ет, и т. п.

В свя­зи с этим пере­хо­жу к даль­ней­ше­му. Очень инте­рес­ный вопрос был затро­нут т. Бог­да­но­вым. Он явля­ет­ся защит­ни­ком того взгля­да, что т. н. кате­го­рия «сто­и­мо­сти» будет суще­ство­вать и в соци­алистическом обще­стве.

Меж­ду про­чим, после выступ­ле­ния Бог­да­но­ва я при­шел к твер­дому убеж­де­нию, что впредь буду упо­треб­лять тер­мин «цен­ность», а не тот, кото­рый Бог­да­но­вым и Сквор­цо­вым был вновь вве­ден в нашу мар­ксистскую эко­но­ми­че­скую лите­ра­ту­ру — т. е. «сто­и­мость». Тут мы опять име­ем ретро­спек­тив­ный урок. После того, как т. Бог­да­нов нам здесь выяс­нил, что из это­го тер­ми­на мож­но сде­лать и к чему он может при­вести, нам нуж­но выбрать дру­гой тер­мин, так как у Бог­да­но­ва на базе в зна­чи­тель­ной мере тер­ми­но­ло­гии, полу­ча­ет­ся, что «сто­и­мость», может суще­ство­вать в соци­а­ли­сти­че­ском обще­стве.

Бог­да­нов. А цен­ность — нет?

Осин­ский. Ни цен­ность, ни сто­и­мость в соци­а­ли­сти­че­ском обще­стве суще­ство­вать не могут и не будут. Но толь­ко тогда еще мож­но заце­пить­ся за фор­му­ли­ров­ку и гово­рить, что в соци­а­ли­сти­че­ском обще­стве может суще­ство­вать сто­и­мость, если в это поня­тие вкла­ды­вать толь­ко затра­ту тру­да; а это все­го лег­че сде­лать, если поль­зо­вать­ся сло­вом «сто­и­мость». Тогда полу­ча­ет­ся про­сто: каж­дый про­дукт в ка­ждом обще­стве все­гда будет сто­ить тру­да, если это обо­зна­ча­ет­ся поня­ти­ем сто­и­мость, то ясно, что такое поня­тие может и долж­но автома­тически перей­ти и в соци­а­ли­сти­че­ское обще­ство. Поэто­му-то я и думаю, что без­опас­нее будет это бро­сить и гово­рить — «цен­ность».

Теперь по суще­ству о том, поче­му в соци­а­ли­сти­че­ском обще­стве не может быть цен­но­сти. т. Бог­да­нов про­ци­ти­ро­вал нам одно место из I гла­вы I тома «Капи­та­ла» Марк­са, цити­ро­вал, одна­ко, не полно­стью, урез­ка­ми. В этом месте гово­рит­ся, что рабо­чее вре­мя может в со­циалистическом обще­стве слу­жить мери­лом в дво­я­ком смыс­ле: с одной сто­ро­ны, мери­лом того, какую затра­ту обще­ствен­но­го тру­да мож­но сде­лать на про­из­вод­ство того или ино­го вида про­дук­та, а с дру­гой сто­роны, — и вот тут-то Бог­да­нов и не доци­ти­ро­вал — так­же ме­рилом уча­стия каж­до­го отдель­но­го работ­ни­ка в про­дук­те, мери­лом рас­пре­де­ле­ния. Меж­ду тем у Марк­са перед тем дела­ет­ся очень опре­деленная ого­вор­ка по послед­не­му пово­ду: «Спо­соб это­го рас­пре­де­ле­ния будет менять­ся вме­сте со спе­ци­фи­че­ским видом обще­ствен­но­го произ­водственного орга­низ­ма и соот­вет­ству­ю­щим исто­ри­че­ским уров­нем раз­вития про­из­во­ди­те­лей. Толь­ко для парал­ле­ли с товар­ным про­из­вод­ством мы пред­по­ла­га­ем, что доля каж­до­го произво­дителя в сред­ствах суще­ство­ва­ния опре­де­ля­ет­ся его рабо­чим вре­ме­нем». Поче­му Бог­да­нов не под­черк­нул нам этой ого­вор­ки Марк­са, кото­рую сам Маркс под­чер­ки­ва­ет весь­ма опре­де­лен­но? Пото­му что Маркс всю­ду сто­ит на той точ­ке зре­ния, что надо иметь в виду раз­лич­ные фазы соци­а­ли­сти­че­ско­го раз­ви­тия, не толь­ко пер­во­на­чаль­ную фазу, но и фазу ком­му­ни­сти­че­ско­го обще­ства, где ника­ко­го рас­пре­де­ле­ния по рабо­че­му вре­ме­ни не будет. По Богда­нову полу­ча­ет­ся, что во все пери­о­ды соци­а­ли­сти­че­ско­го раз­ви­тия будет рас­пре­де­ле­ние по затра­чен­но­му меж­ду отдель­ным про­из­во­ди­те­лем рабо­чему вре­ме­ни, а по Марк­су в ком­му­ни­сти­че­ском обще­стве от­падает надоб­ность в рас­пре­де­ле­нии «по тру­ду» и наста­ет эпо­ха рас­пре­де­ле­ния «по потреб­но­сти» — соглас­но фор­му­ле — «от каж­до­го по его спо­соб­но­стям, каж­до­му по его потреб­но­стям». Уже по этой при­чине ни­какой «сто­и­мо­сти» в ком­му­ни­сти­че­ском обще­стве не тре­бу­ет­ся, на­добность в ней отпа­да­ет, так как она уже не регу­ли­ру­ет распреде­ления.

Но есть и еще одна сто­ро­на дела. Я ее выяс­ню на парал­ле­ли с обще­ством капи­та­ли­сти­че­ским, где полу­ча­ет­ся к ней свое­об­раз­ная обрат­ная ана­ло­гия. Возь­мем вве­де­ние новой маши­ны в капиталистиче­ском обще­стве. Быва­ют слу­чаи, рас­ска­зан­ные Марк­сом, когда появ­ля­ет­ся маши­на, спо­соб­ная про­из­во­дить тот или иной товар дешев­ле, в смыс­ле сум­мар­ной затра­ты рабо­че­го вре­ме­ни, чем если не упо­треб­лять этой маши­ны; но, тем не менее, маши­на не вво­дит­ся, пото­му что цена рабо­чей силы так низ­ка, что с точ­ки зре­ния хозя­и­на, с точ­ки зре­ния по­лучаемой им в том и дру­гом слу­чае при­ба­воч­ной цен­но­сти и при­бы­ли ему выгод­нее про­из­во­дить дан­ный товар не маши­на­ми, а руч­ным тру­дом. Здесь даже при капи­та­лиз­ме цен­ность, так ска­зать, отстра­ня­ет­ся вре­мен­но в сто­ро­ну, как фак­тор, регу­ли­ру­ю­щий пере­рас­пре­де­ле­ние про­из­во­ди­тель­ных сил, заме­ну руч­но­го про­из­вод­ства машин­ным: при­быль ока­зы­ва­ет­ся более мощ­ным фак­то­ром. В обще­стве соци­а­ли­сти­че­ском точ­но так же затра­та тру­да может не иметь зна­че­ния для распреде­ления про­из­во­ди­тель­ных сил, но по совер­шен­но дру­гим осно­ва­ни­ям. Возь­мем такой слу­чай: име­ет­ся маши­на, кото­рая может сокра­тить приме­нение живо­го чело­ве­че­ско­го тру­да или изме­нить фор­му его при­ме­не­ния, но сама эта маши­на может «сто­ить очень доро­го», так что при ее при­ме­не­нии чело­ве­че­ский труд ока­зы­ва­ет­ся менее производитель­ным, чем до ее вве­де­ния. И, тем не менее, эта маши­на будет вво­дить­ся в том слу­чае, если этот труд без маши­ны явля­ет­ся отвра­ти­тель­ным или нездо­ро­вым. С точ­ки зре­ния под­хо­да от бог­да­нов­ской «тру­до­вой сто­и­мо­сти» такую маши­ну в со­циалистическом обще­ства вво­дить бы не нуж­но. Но так как там «стои­мость» не будет куми­ром, а обще­ствен­ный чело­век будет исхо­дить из дру­гой точ­ки зре­ния, то могут быть вве­де­ны маши­ны «непро­из­во­ди­тель­ные» или «менее про­из­во­ди­тель­ные», чем руч­ной труд, в том слу­чае, если он явля­ет­ся отвра­ти­тель­ным или нездо­ро­вым. Вот этот при­мер так­же вам пока­зы­ва­ет, что совер­шен­ной чепу­хой явля­ет­ся утвер­жде­ние, исхо­дя­щее из уре­зан­но­го Марк­са, что нель­зя в соци­а­ли­сти­че­ском об­ществе обхо­дить­ся без «сто­и­мо­сти».

Здесь поз­воль­те осо­бен­но под­черк­нуть ниже­сле­ду­ю­щее. В наше вре­мя, в нынеш­ний пере­ход­ный к соци­а­лиз­му пери­од, для чего мы вос­ста­но­ви­ли товар­ный рынок и денеж­ное обра­ще­ние, для чего мы вве­ли НЭП? Надо ведь ска­зать, что за этим скры­ва­ет­ся, в кон­це кон­цов, вве­де­ние в дей­ствие кате­го­рии цен­но­сти, и на этой поч­ве цен­ност­ных отно­ше­ний вооб­ще, кате­го­рии зара­бот­ной пла­ты, кате­го­рии при­бы­ли. В том ли было дело, что при пла­новом нату­раль­ном хозяй­стве воен­но­го ком­му­низ­ма мы, за исчез­но­ве­ни­ем кате­го­рии цен­но­сти, были не в состо­я­нии пра­виль­но делать рас­че­ты про­из­вод­ства и потреб­ле­ния? Ибо ведь дей­стви­тель­но, в эпо­ху воен­но­го ком­му­низ­ма, когда день­ги поте­ря­ли вся­кое зна­че­ние и вме­сте с тем лоп­ну­ла кате­го­рия цен­но­сти, нача­лись боль­ший затруд­не­ния и длитель­ные деба­ты насчет того, в каких же соб­ствен­но еди­ни­цах сво­дить ба­ланс про­из­вод­ства и потреб­ле­ния. Эти деба­ты, меж­ду про­чим, обна­ружили инте­рес­ную вещь: боль­шую труд­ность осу­ществ­ле­ния предло­жения неко­то­рых това­ри­щей, кото­рые сове­то­ва­ли вве­сти исчис­ле­ние в тру­до­вых еди­ни­цах. А меж­ду тем по Бог­да­но­ву чего про­ще — сто­и­мость-то (не цен­ность) ведь не лоп­ну­ла, отче­го же не исчис­лять в тру­довых «сто­и­мо­стях»?

Такие затруд­не­ния были, такие деба­ты пока­за­ли, что сознатель­ное исчис­ле­ние в тру­до­вых еди­ни­цах отнюдь не неиз­беж­ный и не лег­кий при­ем в пере­ход­ном пери­о­де, но поче­му же мы все-таки пере­шли к НЭПу? Пере­шли мы к нему из-за труд­но­сти исчис­ле­ния, из-за того, что при нали­чии денег мы можем лег­че стро­ить свой баланс, хотя бы и не непо­сред­ствен­но в тру­до­вых еди­ни­цах? Нет, по дру­гой при­чине. По той при­чине, что мы повсе­мест­но, и не толь­ко в кре­стьян­ском хо­зяйстве, вве­ли «хозяй­ствен­ный рас­чет». Когда вы вво­ди­те рас­цен­ку на день­ги, когда вы пус­ка­е­те в ход такую кате­го­рию, как цен­ность, то в этом слу­чае каж­дый в зна­чи­тель­ной мере дол­жен отве­чать за себя, в рабо­чий, когда он про­да­ет свою рабо­чую силу и полу­ча­ет цену ее в день­гах, авто­ма­ти­че­ски вынуж­да­ет­ся дер­жать про­из­во­ди­тель­ность тру­да на нор­маль­ном уровне, так как у него в этом полу­ча­ет­ся «за­интересованность». Мы не толь­ко мужи­ку дали денеж­ный сти­мул при НЭПе, но мы с систе­мы нату­раль­но­го пай­ка пере­шли на денеж­ную зара­бот­ную пла­ту, мы пред­при­я­тия пере­ве­ли на «хоз­рас­чет», т. е. пусти­ли в ход кате­го­рию при­бы­ли. Тогда лишь мож­но уни­что­жить кате­го­рию цен­но­сти и ее регу­ли­ру­ю­щее зна­че­ние, когда у людей на­столько разо­вьют­ся новые соци­аль­ные инстинк­ты, что не надо будет пус­кать в ход «сти­му­ла лич­ной мате­ри­аль­ной заин­те­ре­со­ван­но­сти». Тогда у всех будет такая соци­аль­ная спай­ка, бла­го­да­ря кото­рой они будут созна­тель­но и дея­тель­но рабо­тать для обще­ства и затем про­дукты будут рас­пре­де­лять­ся так­же про­сто по обще­ствен­ной целесооб­разности или по потреб­но­стям. До тех пор, пока это пере­вос­пи­та­ние не закон­чит­ся, будет дей­ство­вать цен­ност­ный сти­мул.

Это при­от­кры­ва­ет нам край заве­сы над основ­ной харак­те­ри­сти­кой кате­го­рии цен­но­сти, кото­рой я сей­час давать не могу: цен­ность есть кате­го­рия, кото­рая может и неиз­беж­но долж­на суще­ство­вать толь­ко в таком обще­ствен­ном поряд­ке, когда «каж­дый за себя, а один бог за всех», когда люди еще не име­ют или вооб­ще еще не могут иметь (в нача­ле капи­та­ли­сти­че­ско­го раз­ви­тия) такой соци­аль­ной спай­ки и тако­го созна­ния общих инте­ре­сов, кото­рые поз­во­ли­ли бы обхо­дить­ся без кате­го­рии цен­но­сти, когда люди зна­ют друг дру­га толь­ко через вещи и их обще­ствен­ные отно­ше­ния выра­жа­ют­ся в фор­ме отно­ше­ния вещей. Толь­ко в таком «фети­шист­ском» обще­стве и име­ет соци­аль­ное зна­че­ние кате­го­рия «цен­но­сти»: она застав­ля­ет всю маши­ну сти­хий­но кру­тить­ся, дей­ствие ее состав­ля­ет усло­вие раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил. И у нас пока она состав­ля­ет такое усло­вие. И толь­ко пока кате­го­рия цен­ности име­ет зна­че­ние для того, что­бы кру­ти­лись эти коле­са, до тех пор она и жива. Дело совсем не в рас­че­тах про­из­вод­ства по тру­до­вым еди­ни­цам и в рас­пре­де­ле­нии по тру­ду. В раз­вер­ну­том социалистиче­ском обще­стве, в ком­му­низ­ме, если мы дожи­вем до него, и не нуж­на будет цен­ность, да и рас­че­ты будут вестись не толь­ко в еди­ни­цах ра­бочего вре­ме­ни.

Оста­нов­люсь еще на одном момен­те. Вхо­дят ли в пред­мет поли­тической эко­но­мии не толь­ко отно­ше­ния товар­но-капи­та­ли­сти­че­ские, но и хозяй­ствен­ные отно­ше­ния пред­ше­ству­ю­щих эпох? Про­шлый раз один това­рищ с места задал вопрос, кото­рый не был ясно рас­слы­шан, но это вопрос к делу и вопрос пра­виль­но постав­лен­ный. Он спро­сил: не есть ли поли­ти­че­ская эко­но­мия ана­лиз про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний? Если да, то ана­лиз про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний фео­даль­но­го обще­ства отно­сит­ся к поли­ти­че­ской эко­но­мии и даже те обще­ствен­ные фор­мы, кото­рые су­ществовали до фео­даль­ной эпо­хи, могут опять-таки дать мате­ри­ал для ана­ли­за поли­ти­че­ской эко­но­мии. Я думаю, что к это­му вопро­су нуж­но подой­ти ина­че. Что такое поли­ти­че­ская эко­но­мия? Это — нау­ка об обще­ствен­ном «народ­ном» хозяй­стве. Когда воз­ник­ла поли­ти­че­ская эко­но­мия? Она воз­ник­ла в кон­це XVIII века, тогда, когда в раз­ви­тии капи­та­ли­сти­че­ско­го строя нача­ло скла­ды­вать­ся народ­ное хозяй­ство. В фео­даль­ном обще­стве (посколь­ку нет еще свя­зи меж­ду отдель­ны­ми хозяй­ствен­ны­ми еди­ни­ца­ми), нет еще народ­но­го хозяй­ства. Суще­ству­ют толь­ко отдель­ные хозяй­ства, кото­рые соеди­не­ны друг с дру­гом по смеж­ности, но посколь­ку не суще­ству­ет обме­на, постоль­ку не суще­ству­ет и народ­но­го хозяй­ства, постоль­ку не суще­ству­ет и поли­ти­че­ской эко­номии. Такая поста­нов­ка вопро­са может пока­зать­ся чисто терминологи­ческой, чисто сло­вес­ной. В дей­стви­тель­но­сти такое раз­де­ле­ние вполне науч­но обос­но­ва­но, и его мож­но под­кре­пить еще с дру­го­го кон­ца. Про­ана­ли­зи­ро­вать про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния фео­даль­ной эпо­хи — это гораз­до более про­стая и по суще­ству отлич­ная зада­ча по срав­не­нию с анали­зом товар­но-капи­та­ли­сти­че­ских отно­ше­ний, имен­но пото­му, что там не сто­ит вопрос об обще­ствен­ной свя­зи хозяй­ствен­ных еди­ниц, да еще в фор­ме обме­на. Там вы раз­би­ра­е­те струк­ту­ру доволь­но-таки про­стую — отдель­ных еди­ниц и путем ана­ли­за толь­ко отби­ра­е­те общие ти­пичные чер­ты. Вам здесь т. Бог­да­нов рас­ска­зы­вал, что буд­то бы основ­ной объ­еди­ня­ю­щей чер­той раз­лич­ных дока­пи­та­ли­сти­че­ских эко­но­ми­че­ских форм явля­ют­ся авто­ри­тар­ные отно­ше­ния. Эти «авто­ри­тар­ные отно­ше­ния», кото­рые, мило­стью божи­ей и Бог­да­но­ва, появи­лись на свет, пра­во же, не пред­став­ля­ют собой тако­го поня­тия, для созда­ния кото­ро­го требова­лось мно­го и глу­бо­ко думать, и сомни­тель­но, что­бы тре­бо­ва­лась уж очень боль­шая доза абстрак­ции, дабы про­из­ве­сти на свет эти авто­ри­тар­ные от­ношения. Эти авто­ри­тар­ные отно­ше­ния, если хоти­те, мож­но отне­сти к исто­ри­че­ской нау­ке. Поче­му вы счи­та­е­те, что толь­ко поли­ти­че­ская эко­но­мия есть нау­ка, кото­рая впра­ве про­из­во­дить абстракт­ный ана­лиз? Поче­му вы хоти­те упря­тать тео­ре­ти­че­ский ана­лиз типа яче­ек феодаль­ного обще­ства, не име­ю­ще­го, соци­аль­но-хозяй­ствен­ных свя­зей, не име­ющего соци­аль­но­го хозяй­ства, в поли­ти­че­скую эко­но­мию? Этот ана­лиз вполне нахо­дит свое место в исто­рии хозяй­ствен­но­го быта, где может быть про­из­ве­ден, для каж­дой эпо­хи, абстракт­ный ана­лиз, выяс­ня­ю­щий общие чер­ты раз­лич­ных видов хозяй­ствен­ных яче­ек эпо­хи, в частно­сти, фео­даль­но­го вре­ме­ни. Зачем, вы долж­ны это при­со­еди­нять к тео­рии поли­ти­че­ской эко­но­мив, нау­ке с цель­ным и логи­че­ски замкну­тым обшир­ным содер­жа­ни­ем ино­го рода? Совер­шен­но непо­нят­но.

Мож­но было бы при­ве­сти еще и дру­гие дово­ды, как напри­мер, тот за­тронутый мною толь­ко что мимо­хо­дом, что поли­ти­че­ская эко­но­мия есть нау­ка, в осно­ве кото­рой лежит поня­тие цен­но­сти, и это ее отде­ля­ет ради­каль­но от ана­ли­за отно­ше­ний, где это поня­тие не име­ет зна­че­ния. Может быть, эту тему разо­вьет кто-нибудь из после­ду­ю­щих ора­то­ров. Но и того постро­е­ния, кото­рое мною сде­ла­но, вполне доста­точ­но. Оно пока­зы­ва­ет, что ника­кой надоб­но­сти упря­ты­вать абстракт­ный ана­лиз хо­зяйственных форм до товар­но­го пери­о­да в поли­ти­че­скую эко­но­мию нет.

Меж­ду тем это упор­но ста­ра­ют­ся делать. И в этом есть боль­шое прак­ти­че­ское неудоб­ство, боль­шая опас­ность, как под­черк­нул т. Буха­рин. И. И. в сво­ем докла­де, в сущ­но­сти, уже подо­шел к тому поло­же­нию, что чисто­го капи­та­лиз­ма, капи­та­лиз­ма вооб­ще нет, что тако­во­го не надо изу­чать, а надо изу­чать кон­крет­ные капи­та­лиз­мы, что есть различ­ные капи­та­лиз­мы. Точ­но так же, как извест­ный Герц напи­сал кни­гу об «аграр­ных вопро­сах», а не об аграр­ном вопро­се, ибо тако­го обще­го аг­рарного вопро­са нет, точ­но так же у т. Сквор­цо­ва выхо­дит, что суще­ству­ют капи­та­лиз­мы, а не капи­та­лизм — что-то похо­жее на Зомбар­та. Вот с чем мы стал­ки­ва­ем­ся, если ста­но­вим­ся на эту точ­ку зре­ния. В дей­стви­тель­но­сти же нам надо ана­ли­зи­ро­вать капи­та­лизм и выяс­нять его про­ти­во­ре­чия. Мы долж­ны пока­зать рабо­че­му клас­су, в чем основ­ные про­ти­во­ре­чия капи­та­ли­сти­че­ско­го строя, кото­рый раз­ви­ва­ет неиз­беж­но экс­плу­а­та­цию про­ле­та­ри­а­та и т. п. В осо­бен­но­сти это необ­хо­ди­мо теперь в пред­две­рии ком­му­ни­сти­че­ской рево­лю­ции в дру­гих стра­нах. Поэто­му необ­хо­ди­мо отка­зать­ся от исто­ри­че­ско­го под­хо­да в по­строении поли­ти­че­ской эко­но­мии. Я вооб­ще бы ска­зал, что, будучи мар­ксистом, если бы я писал учеб­ник поли­ти­че­ской эко­но­мии, то изла­гал бы пред­мет тем спо­со­бом и поряд­ком, каким это делал Маркс, и не пото­му толь­ко, что это делал Маркс, а пото­му, что я стою на точ­ке зре­ния диа­лек­ти­че­ско­го мето­да, и такое постро­е­ние для меня само собой разу­меется.

Покров­ский, М. Н. Я пола­гаю, что насту­пи­ло вре­мя перей­ти к плано­вому хозяй­ству. Сей­час у нас совер­шен­но сти­хий­но раз­вил­ся капи­та­лизм в наших пре­ни­ях. Нам необ­хо­ди­мо поло­жить это­му конец. Поэто­му я думаю, что нам сле­ду­ет огра­ни­чить сле­ду­ю­щих ора­то­ров 10‑ю мину­тами и предо­ста­вить мне дер­жать в руках пре­ния. В поряд­ке запи­си сло­во при­над­ле­жит мне.

Я ожи­дал, что т.т. Буха­рин, Пре­об­ра­жен­ский и Осин­ский, мож­но ска­зать, в лепеш­ку рас­плю­щат бед­но­го И. И. Увы, увы! тов. Буха­рин про­из­нес в про­шлый раз бле­стя­щую митин­го­вую речь. Я лиш­ний раз на­сладился его ора­тор­ским искус­ством, но ора­тор­ское искус­ство — одно, а поли­ти­че­ская эко­но­мия — дру­гое. В преж­нее вре­мя гово­ри­ли, что исто­рия есть преж­де все­го дело ора­тор­ское, но о поли­ти­че­ской эко­но­мии никто не гово­рил, что это дело преж­де все­го ора­тор­ское. Что же ка­сается двух сего­дняш­них про­тив­ни­ков И. И., то даже в ора­тор­ском от­ношении, я изви­ня­юсь, буду совер­шен­но объ­ек­тив­ным, они меня не удо­вле­тво­ри­ли. Преж­де все­го, отли­чи­тель­ная осо­бен­ность каж­до­го ора­тора — это не давать аргу­мен­тов про­тив себя, а оба — и тов. Преображен­ский и тов. Осин­ский — про­тив себя дали сколь­ко угод­но аргу­мен­тов. Что гово­рил тов. Пре­об­ра­жен­ский? Он тут раз­ви­вал ту мысль, что когда насту­пит соци­а­ли­сти­че­ский строй, то ника­кой нау­ки, объ­яс­ня­ю­щей об­щественные отно­ше­ния, не будет. Вот как обсто­ит дело. Даль­ше, това­рищи. Зна­чит, тео­рия элек­три­че­ства была воз­мож­на во вре­ме­на Галь­ва­ни и Воль­та, в XVIII веке. Но теперь, когда мы элек­три­фи­ци­ру­ем все, когда у нас горят эти лам­пы, когда зво­нят теле­фо­ны, ходят трам­ваи, такая нау­ка об элек­три­че­стве не нуж­на. Без вся­кой нау­ки, про­сто подой­ти и все. (Смех). Это не смеш­но, это чрез­вы­чай­но груст­но, пото­му что в 18 году мы иной раз так имен­но и под­хо­ди­ли к делу, за кото­рое мы отве­ча­ли не толь­ко перед наши­ми мас­са­ми, но перед всем миром, по­скольку мы начи­на­ли миро­вую рево­лю­цию. В соци­а­ли­сти­че­ском мире ника­кой эко­но­ми­че­ской нау­ки не нуж­но. Все это чепу­ха. Это вче­ра нуж­но было.

Осин­ский наго­во­рил очень мно­го инте­рес­ных вещей, хотя доволь­но эле­мен­тар­ных — учил т. Сте­па­но­ва диа­лек­ти­че­ско­му мате­ри­а­лиз­му, — это у нас про­хо­дят на при­го­то­ви­тель­ном отде­ле­нии Инсти­ту­та Крас­ной Про­фес­су­ры, но И. И. во вся­ком слу­чае мы не соби­ра­ем­ся отда­вать учить­ся, так как он-то во вся­ком слу­чае это все усво­ил, — и, повто­ряю, т. Осин­ский гово­рил вещи бес­спор­ные. Но для нас, марк­си­стов, важ­но не то, что чело­век гово­рит, а что он дела­ет. И тут на три­буне т. Осин­ский кое-что делал. Он сде­лал попыт­ку объ­яс­нить поли­ти­че­скую био­гра­фию А. А. Бог­да­но­ва мето­да­ми его изло­же­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии. Был чело­век марк­си­стом, затем стал изла­гать исто­ри­че­ским мето­дом полити­ческую эко­но­мию в 90‑х годах, — и пере­стал быть марк­си­стом. А что у Бог­да­но­ва кро­ме лите­ра­тур­ной дея­тель­но­сти была и поли­ти­че­ская, что он при­ни­мал, напри­мер, актив­ное уча­стие в пер­вой рево­лю­ции, — это ника­ко­го зна­че­ния для био­гра­фии А. А. не име­ет. Я, гелер­тер (уста­рев­шее — тот, кто обла­да­ет обшир­ны­ми, но книж­ны­ми зна­ни­я­ми, ото­рван­ны­ми от прак­ти­ки и усло­вий реаль­ной жиз­ни), про­фес­сор — посты­дил­ся бы, если бы меня пой­ма­ли на таком объ­яс­не­нии, — а это гово­рит прак­ти­че­ский дея­тель, кото­рый им вче­ра был и зав­тра им будет. Это малень­кий образ­чик того, как т. Осин­ский дела­ет исто­рию, он для меня гораз­до пока­за­тель­нее всех его бес­спор­ных раз­го­во­ров на счет диа­лек­ти­ки. Он на этот счет рас­ска­зал мно­го инте­рес­ных вещей, но беда в том, что это все сло­ва, а когда от слов пере­хо­дят к делу, то полу­ча­ют­ся раз­ные резуль­та­ты. Что же каса­ет­ся мето­дов поли­ти­че­ской эко­но­мии и того, что пред­став­ля­ет собой поли­ти­че­ская эко­но­мия, то с этой точ­ки зре­ния я пони­маю, поче­му и Буха­ри­ну при­шлось гово­рить так и поче­му опять-таки ува­жа­е­мые преды­ду­щие ора­то­ры хоте­ли разъ­яс­нить еще эти мыс­ли Марк­са, хотя они напи­са­ны до послед­ней сте­пе­ни ясно. О чем идет дело: о поли­ти­че­ской эко­но­мии, как о мето­де писа­ния полит­эко­но­ми­че­ских кни­жек или как о мето­де иссле­до­ва­ния извест­но­го кру­га явле­ний? Разу­ме­ет­ся, дело идет о послед­нем, и Маркс гово­рит до такой сте­пе­ни ясно и опре­де­лен­но, что моим ува­жа­е­мым про­тив­ни­кам оста­ет­ся толь­ко запо­до­зрить точ­ность пере­во­да. «Конеч­но, — гово­рит — он, спо­соб изло­же­ния не может с фор­маль­ной сто­ро­ны не отли­чать­ся от спо­со­ба иссле­до­ва­ния. Иссле­до­ва­ние долж­но деталь­но осво­ить­ся с мате­ри­а­лом, проанализиро­вать раз­лич­ные фор­мул его раз­ви­тия, про­сле­дить их внут­рен­нюю связь. Лишь после того, как эта рабо­та закон­че­на, может быть над­ле­жа­щим обра­зом изло­же­но дей­стви­тель­ное дви­же­ние. Раз это уда­лось, и жиз­ни мате­ри­а­ла полу­чи­ла свое иде­аль­ное отра­же­ние, то на пер­вый взгляд может пока­зать­ся, что перед нами апри­ор­ная кон­струк­ция»[20]. Маркс даже пред­ви­дел воз­мож­ность истол­ко­ва­ния это­го мето­да, как абстракт­ного, и сде­лал спе­ци­аль­ную ого­вор­ку. Все это совер­шен­но бес­спор­но, и тут ника­ких спо­ров не долж­но было бы быть. Маркс был исто­ри­ком, конеч­но, не в бур­жу­аз­ном смыс­ле, но исто­ри­ком мате­ри­а­ли­стом и диалек­тиком. Он был исто­ри­ком, точ­но так же как был тако­вым и Ленин, и его исто­ризм заклю­ча­ет­ся в его кон­крет­ном под­хо­де, в пред­ва­ри­тель­ном изу­чении кон­крет­ных фак­тов, а потом уже в отвле­че­нии того, что нуж­но. Пер­вый из ора­то­ров, кото­рый высту­пил, т. Буха­рин, вели­ко­леп­но это по­нимает. К сожа­ле­нию, стес­нен­ный дья­воль­ски­ми усло­ви­я­ми сво­ей рабо­ты — он дол­жен был посту­пить наобо­рот, но, выпу­стив свою «Эко­но­ми­ку пере­ходного пери­о­да», он начал соби­рать кон­крет­ный мате­ри­ал и поста­вил сво­ей зада­чей про­ве­рить на собран­ном мате­ри­а­ле свои выво­ды. Он так посту­пил, пото­му что не мог рань­ше собрать мате­ри­а­лов. Он пони­мал связь этих двух вещей, так что и он, по суще­ству дела, сто­ит на этой же точ­ке зре­ния.

Теперь, това­ри­щи, толь­ко два сло­ва, поче­му я, не тео­ре­тик, вме­шиваюсь в это дело, в этот спор. Пото­му что я вижу, как непра­виль­но пони­ма­ет­ся метод Марк­са, это застав­ля­ет моло­дых людей, гото­вя­щих­ся быть про­фес­со­ра­ми, тра­тить мас­су вре­ме­ни зря, писать и печа­тать книж­ки, кото­рые не нуж­но не толь­ко печа­тать, но и писать, пото­му что они ни на йоту не дви­га­ют нас впе­ред и, в кон­це кон­цов, ста­вят учре­жде­ние, чрез­вы­чай­но мне близ­кое, в иди­от­ское поло­же­ние. От меня тре­бу­ют и закон­но тре­бу­ют, гово­рят: дай­те нам людей, зна­ю­щих фак­ты в той или дру­гой обла­сти, а мне при­хо­дит­ся гово­рить, что здесь, не фак­та­ми зани­ма­ют­ся, а изу­че­ни­ем тео­рии ради тео­рии.

Марец­кий. Я хотел бы ука­зать на неко­то­рый нанос­ный эле­мент, кото­рый был в докла­де тов. Сте­па­но­ва. Мне кажет­ся, что тов. Сте­па­нов раз­вил непра­виль­ную стра­те­гию в том смыс­ле, — я уже не гово­рю о его заме­ча­нии насчет «троц­киз­ма», — что он совер­шен­но непра­виль­но изоб­ра­зил про­ти­во­по­лож­ную ему точ­ку зре­ния.

Дело вовсе не в том, что про­тив­ни­ки тов. Сте­па­но­ва стоя за аб­страктную тео­ре­ти­че­скую эко­но­мию и про­тив прак­ти­че­ской, про­тив «Раз­вития капи­та­лиз­ма в Рос­сии», как гово­рил тов. Сте­па­нов, а дело заклю­чается в вопро­се: в каком соче­та­нии одно с дру­гим долж­но нахо­дить­ся и нуж­но ли про­ве­сти грань, соблю­сти опре­де­лен­ную дифференцирован­ность раз­ных обла­стей зна­ния. Раз тов. Сте­па­нов взял­ся за разре­шение вопро­са о том, что явля­ет­ся пред­ме­том тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии, он дол­жен был преж­де все­го отгра­ни­чить одну науч­ную дис­ци­пли­ну от дру­гих дис­ци­плин. Один из самых основ­ных момен­тов, кото­рый ему нуж­но было иметь в виду, это момент диф­фе­рен­ци­ро­ван­но­сти зна­ния. Каж­дая науч­ная дис­ци­пли­на долж­на иметь свой спе­ци­фи­че­ский объ­ект. Про­де­лал ли эту рабо­ту в сво­ем докла­де тов. Сте­па­нов? Нет, — не проде­лал. Суще­ству­ют дис­ци­пли­ны — исто­рия хозяй­ства, тео­ре­ти­че­ская эконо­мия, эко­но­ми­че­ская поли­ти­ка, орга­ни­за­ция про­из­вод­ства, эко­но­ми­че­ская гео­гра­фия. Есть ли в докла­де тов. Сте­па­но­ва хоть малей­шее разграни­чение меж­ду эти­ми дис­ци­пли­на­ми? Нет. Пусть он попы­та­ет­ся это сде­лать в заклю­чи­тель­ном сло­ве.

Вот меж­ду про­чим один из образ­цов аргу­мен­та­ции тов. Сте­па­но­ва. Ведь Маркс, рас­суж­да­ет тов. Сте­па­нов, имел в виду не толь­ко мено­вое обще­ство в каче­стве объ­ек­та поли­ти­че­ской эко­но­мии, ведь у Марк­са в пер­вой гла­ве «Капи­та­ла» ска­за­но не толь­ко о неор­га­ни­зо­ван­ном об­ществе. Маркс берет для при­ме­ра изо­ли­ро­ван­ное хозяй­ство Робин­зо­на, берет сред­не­ве­ко­вое обще­ство, берет сво­бод­ную ассо­ци­а­цию производи­телей обще­ства буду­ще­го. Маркс их каса­ет­ся. Раз Маркс их каса­ет­ся, зна­чит, они явля­ют­ся пред­ме­том поли­ти­че­ской эко­но­мии. Но тогда мож­но поздра­вить вас, тов. Сте­па­нов, с тем, что робин­зо­на­да явля­ет­ся пред­ме­том поли­ти­че­ской эко­но­мии.

Чего не про­де­лал тов. Сте­па­нов в сво­ем докла­де, — это отграниче­ния тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии от дру­гих наук. Он сме­шал в одну кучу и исто­рию хозяй­ства, и тео­ре­ти­че­скую эко­но­мию. Это две раз­ные нау­ки.

Покров­ский. Для бур­жу­а­зии раз­лич­ные.

Марец­кий. М. И. пола­га­ет, что это раз­лич­ные нау­ки для бур­жуазии. По-мое­му, как раз наобо­рот. Имен­но бур­жу­аз­ная исто­ри­че­ская шко­ла поли­ти­че­ской эко­но­мии сме­ши­ва­ет пред­мет исто­рии хозяй­ства с пред­ме­том поли­ти­че­ской эко­но­мии. Для нее не было раз­ли­чия меж­ду исто­ри­ей хозяй­ства и поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей, послед­няя была про­стым «отоб­ра­же­ни­ем», «опи­са­ни­ем» кон­крет­но­го исто­ри­че­ско­го про­цес­са.

Отме­чу неко­то­рые част­но­сти в докла­де тов. Сквор­цо­ва.

Тов. Сте­па­нов поби­ва­ет сво­их про­тив­ни­ков так. Вы уве­ря­е­те, что спе­ци­фи­че­ским объ­ек­том тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии явля­ет­ся опре­де­лен­ная систе­ма кате­го­рий неор­га­ни­зо­ван­но­го хозяй­ства, товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­го. Но возь­ми­те зна­ме­ни­тые фор­мы цен­но­сти, кото­рые име­ют­ся в пер­вой гла­ве «Капи­та­ла» у Марк­са. Эти фор­мы цен­но­сти, спра­вед­ли­во го­ворит И. И., явля­ют­ся не про­сто дедук­тив­ным раз­вер­ты­ва­ни­ем отдель­ных поло­же­ний, но они явля­ют­ся отоб­ра­же­ни­ем кон­крет­но­го историче­ского про­цес­са. Сле­ду­ет ли, одна­ко, из это­го, что фор­мы цен­но­сти явля­ют­ся эле­мен­та­ми товар­но­го, доме­но­во­го хозяй­ства? Нет, конеч­но, имен­но постоль­ку суще­ство­ва­ли эти фор­мы цен­но­сти, как исто­ри­че­ские фор­мы обме­на, посколь­ку в обще­ствен­ном хозяй­стве раз­ви­вал­ся обмен, посколь­ку в обще­стве созда­вал­ся, вызре­вал, появ­лял­ся рынок. И толь­ко постоль­ку уста­нав­ли­ва­лись, «ста­но­ви­лись», соот­вет­ству­ю­щие кате­го­рии. Точ­но так­же рен­та. Рен­та, посколь­ку она суще­ство­ва­ла при феодализ­ме, не пред­став­ля­ла собой мате­ри­ал «про­блем­но­го» харак­те­ра. Вполне понят­но, что то, что кре­стья­нин давал поме­щи­ку-фео­да­лу оброк, — это еще не было про­блем­ным мате­ри­а­лом, эко­но­ми­че­ской загад­кой. Но когда рен­та ста­ла про­бле­мой? Когда эко­но­ми­сты вдруг вооб­ра­зи­ли, что рен­та вырас­та­ет из зем­ли? Тогда, когда рен­та вошла в систе­му обме­на, в си­стему капи­та­ли­сти­че­ских кате­го­рий, соче­та­лась с при­бы­лью, с про­цен­том и т. д. Тогда рен­та при­об­ре­ла харак­тер «про­бле­мы». Тогда она ста­ла дей­стви­тель­ным объ­ек­том тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии.

И подоб­но тому, как мы име­ем ряд кате­го­рий, нахо­дя­щих­ся «в ста­новлении», кате­го­рии вызре­ва­ю­ще­го товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства, подоб­но это­му мож­но усмат­ри­вать в насто­я­щее вре­мя те же ка­тегории в про­цес­се отми­ра­ния. В пере­ход­ный пери­од мы наблю­да­ем, как кате­го­рии товар­но-капи­та­ли­сти­че­ской систе­мы, — при­быль, цен­ность, рен­та, зара­бот­ная пла­та и т. д. — нахо­дят­ся в про­цес­се отми­ра­ния. Посколь­ку в про­цес­се отми­ра­ния нахо­дит­ся и рынок, посколь­ку суще­ству­ют и по­скольку отми­ра­ют эти кате­го­рии, постоль­ку они, конеч­но, явля­ют­ся объ­ек­том тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии.

Пусть тов. Сте­па­нов в заклю­чи­тель­ном сло­ве ска­жет, при­зна­ет ли он диф­фе­рен­ци­а­цию наук или пред­ла­га­ет нам все­об­щую дез­ор­га­ни­за­ци­он­ную эко­но­ми­че­скую нау­ку.

Слеп­ков. тов. Сте­па­нов, да и тов. Покров­ский, защи­щая здесь свою точ­ку зре­ния, гово­ри­ли о марк­сист­ском исто­риз­ме. Я тоже хочу ска­зать о нем несколь­ко слов. Марк­сист­ский исто­ризм в изу­че­нии обще­ства про­яв­ля­ет­ся, во-пер­вых, в том, что субъ­ект изу­че­ния пони­ма­ет связь раз­лич­ных обще­ствен­ных струк­тур, новой обще­ствен­ной систе­мы со ста­рой, улав­ли­ва­ет пре­ем­ствен­ность раз­лич­ных исто­ри­че­ских эпох. Но не толь­ко в этом. Это пони­ма­ли очень дав­но и до марк­сиз­ма.

Марк­сист­ский исто­ризм ска­зы­ва­ет­ся, кро­ме того, в том, что, на ряду с пони­ма­ни­ем исто­ри­че­ской пре­ем­ствен­но­сти раз­лич­ных эпох, у маркси­стов име­ет­ся и пони­ма­ние спе­ци­фи­че­ской осо­бен­но­сти каж­дой истори­ческой эпо­хи, исто­ри­че­ская исклю­чи­тель­ность той эпо­хи, кото­рая в насто­я­щее вре­мя пере­жи­ва­ет­ся. И вот эта вто­рая весь­ма существен­ная осо­бен­ность марк­сист­ско­го исто­ри­че­ско­го миро­воз­зре­ния отсут­ству­ет у обо­их исто­ри­ков, кото­рые здесь высту­па­ли. Я счи­таю и И. И. исто­риком, пото­му что луч­шее, что, он напи­сал, — его кни­га о тор­го­вом капи­та­лиз­ме, — исто­ри­че­ская рабо­та.

Маркс напи­сал «Капи­тал», в кото­ром име­ют­ся исто­ри­че­ские гла­вы. Но если взять эти гла­вы, то что в них име­ет­ся? В них не дана исто­рия вооб­ще, а выяс­ня­ет­ся гене­зис про­мыш­лен­но­го капи­та­лиз­ма, изу­чается не то, что вооб­ще пред­ше­ство­ва­ло капи­та­лиз­му, а то, как вот эта, нахо­дя­ща­я­ся в цен­тре вни­ма­ния и поле зре­ния иссле­до­ва­те­ля, капи­та­ли­сти­че­ская систе­ма скла­ды­ва­лась. И толь­ко с этой точ­ки зре­ния Марк­са инте­ре­су­ет до-про­мыш­лен­но-капи­та­ли­сти­че­ская эпо­ха. Затем он дает ана­лиз спе­ци­фи­че­ски-огра­ни­чен­ной эпо­хи, кото­рая явля­ет­ся про­­мыш­лен­но-капи­та­ли­сти­че­ской.

Напрас­но И. И. пыта­ет­ся опе­реть­ся на Лени­на. Возь­ми­те неко­торые из бле­стя­щих эко­но­ми­че­ских работ, кото­рые име­ют­ся у Лени­на — хотя бы его рабо­ту о прод­на­ло­ге. В этой рабо­те Ленин вскры­ва­ет соче­та­ние раз­лич­ных струк­тур в совре­мен­ном совет­ском обще­стве. Тут и нату­раль­ные фор­мы хозяй­ства, и про­стое товар­ное хозяй­ство, и част­ный капи­та­лизм, и госка­пи­та­лизм, и соци­а­лизм. Ильич пред­став­лял себе это в той реаль­ной обще­ствен­ной струк­ту­ре, кото­рая име­лась перед ним, он дал раз­де­ле­ние ее на опре­де­лен­ные специфиче­ские систе­мы и пред­ла­гал под­хо­дить к изу­че­нию слож­но­го явле­ния, имен­но, учи­ты­вая осо­бен­но­сти тех эле­мен­тов, кото­рые затра­ги­ва­ли всю эту слож­ную обще­ствен­ную систе­му. Он пред­ла­гал при иссле­до­ва­нии посту­пать обрат­но тому поряд­ку, кото­рый пред­ла­га­ет И. И. Он пони­мал, что совет­ская систе­ма — это систе­ма слож­ная. Но что­бы понять осо­бен­но­сти слож­но­го объ­ек­та наше­го изу­че­ния, нуж­но рань­ше понять, что из себя пред­став­ля­ет нату­раль­ное хозяй­ство отдель­но, про­стое товар­ное хозяй­ство отдель­но, част­ный капи­та­лизм отдель­но, гос­капитализм отдель­но и соци­а­лизм отдель­но, — это нуж­но рань­ше понять, что­бы понять все совет­ское обще­ство в целом.

Сквор­цов. Но ведь это за меня.

Слеп­ков. тов. Сквор­цов все гово­рит, что это за него. Пусть уте­шается.

Возь­мем дру­гой при­мер из Ильи­ча. Ильич писал о коопе­ра­ции. Он был одним из самых серьез­ных кри­ти­ков эсе­ров­ско­го коопе­ра­ти­виз­ма, он гово­рил, что при усло­вии гос­под­ства бур­жу­а­зии коопе­ра­ция врас­тет в соци­а­лизм, разо­вьет капи­та­лизм, и он же ска­зал в одной из сво­их послед­них работ, в одном из этю­дов о коопе­ра­ции, что в наших усло­ви­ях кре­стьян­ская коопе­ра­ция, рас­чет на раз­ви­тие кото­рой при креп­ну­щем капи­та­лиз­ме был уто­пич­ным, теперь при пер­спек­ти­ве креп­ну­ще­го соци­а­ли­сти­че­ско­го раз­ви­тия в усло­ви­ях дик­та­ту­ры проле­тариата боль­ше уто­пи­ей не будет. И там и здесь — коопе­ра­ция, но в ней заклю­ча­ет­ся раз­ное соци­аль­ное содер­жа­ние. Это нуж­но понять.

И когда мы гово­рим о марк­со­вых кате­го­ри­ях капи­та­лиз­ма, то не нуж­но забы­вать соци­аль­но­го содер­жа­ния этих кате­го­рий. Цен­ность — это есть кате­го­рия, рису­ю­щая отно­ше­ния меж­ду соб­ствен­ни­ка­ми и товаро­производителями, как при­ба­воч­ная цен­ность пред­по­ла­га­ет отно­ше­ния капи­та­ли­ста и рабо­че­го, и если у Марк­са не пони­ма­ют в его катего­риях их соци­аль­но­го содер­жа­ния, — зна­чит Маркс не понят. Во вся­ком слу­чае, необ­хо­ди­мо пони­мать струк­ту­ру капи­та­лиз­ма, как тако­вую, за­коны дви­же­ния капи­та­лиз­ма, как тако­вые, ибо вся­кое зама­зы­ва­ние спе­цифических осо­бен­но­стей этой систе­мы и содер­жа­ния ее — поли­ти­че­ски опас­но.

Не слу­чай­но у А. А. Бог­да­но­ва в оцен­ке тео­рии клас­сов име­ет­ся такая зама­зан­ность — неуме­ние из ана­ли­за реаль­ных тен­ден­ций капитали­стического обще­ства дать кар­ти­ну соци­аль­ной рево­лю­ции, — у него тут про­изо­шел под­мен экс­плу­а­та­то­ров и экс­плу­а­ти­ру­е­мых орга­ни­за­то­ра­ми и орга­ни­зу­е­мы­ми. А. А. Бог­да­нов в поис­ках обще­го всем систе­мам уни­вер­са­ли­зи­ро­вал част­ный момент (орга­ни­за­ци­он­ную роль) и про­зе­вал сущ­ность отно­ше­ний экс­плу­а­та­ции, ярко вскры­тых Марк­сом в ана­лизе спе­ци­фи­че­ски капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства. Не слу­чай­но, поэто­му, в оцен­ке Октябрь­ской рево­лю­ции А. А. не видит соци­аль­но­го содер­жа­ния этой рево­лю­ции, не видит, что пере­ме­ни­лась систе­ма произ­водственных отно­ше­ний, и, конеч­но, не в состо­я­нии уви­деть, что идет что-то новое на сме­ну, что перед нами сто­ит про­бле­ма созда­ния ново­го совет­ско­го обще­ства.

Розит. Я с само­го нача­ла дол­жен ого­во­рить­ся. Я не имел воз­можности про­слу­шать весь доклад т. Сте­па­но­ва и не имел воз­мож­но­сти про­честь его по сте­но­грам­ме. Я успел толь­ко частич­но с ним познако­миться. Но, насколь­ко мне уда­лось с ним позна­ко­мить­ся, я уви­дел, что по сути дела мы здесь не име­ем нечто ори­ги­наль­ное, осо­бен­ное. По сути дела, мы здесь име­ем ста­рое извест­ное явле­ние, кото­рое мы можем и в дру­гих местах встре­тить, и поэто­му необ­хо­ди­мо оста­но­вить­ся на тех поло­же­ни­ях, кото­рые здесь даны.

Кое-какие настро­е­ния, кото­рые выра­жа­ет т. Сте­па­нов, явля­ют­ся чрез­вы­чай­но вред­ны­ми и опас­ны­ми. Возь­ми­те вы т. Лядо­ва, в особен­ности его ста­тью в жур­на­ле «Крас­ная моло­дежь» (№ 1 — за 1925 г.), кото­рый чита­ет наша уча­ща­я­ся моло­дежь… Он там пря­мо гово­рит, что для наше­го вре­ме­ни, для наших работ­ни­ков, для нашей моло­де­жи не нуж­но изу­че­ния тео­ре­ти­че­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии, как она была раз­ра­бо­та­на Марк­сом и как эту дис­ци­пли­ну отста­и­ва­ет в нашем спо­ре т. Буха­рин. У т. Сте­па­но­ва дана попыт­ка тео­ре­ти­че­ско­го обос­но­ва­ния тако­го взгля­да. То, что он опе­ри­ру­ет цита­та­ми из Марк­са и Лени­на, не меня­ет суще­ства дела. И, вот, мне кажет­ся, нам по это­му вопро­су нуж­но дого­во­рить­ся опре­де­лен­но. Одно из двух: или зна­ние теорети­ческой поли­ти­че­ской эко­но­мии нам до заре­зу необ­хо­ди­мо, или вся та рабо­та, кото­рую наша уча­ща­я­ся моло­дежь ведет по изу­че­нию теоре­тической поли­ти­че­ской эко­но­мии, явля­ет­ся излиш­ней, напрас­ной. Мы долж­ны отве­тить совер­шен­но опре­де­лен­но. Пони­мать марк­сист­скую поли­ти­че­скую эко­но­мию в насто­я­щих кон­крет­ных усло­ви­ях сей­час, в 25 году, в усло­ви­ях НЭПа, озна­ча­ет пони­мать ту меха­ни­ку, бла­го­да­ря кото­рой вырас­та­ет в дан­ный момент капи­та­лист. Тот, кто не зна­ет теоретиче­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии, тот не пони­ма­ет, не зна­ет этой меха­ни­ки, не име­ет тео­ре­ти­че­ско­го осмыс­ли­ва­ния это­го явле­ния. Мало про­сто опи­сы­вать явле­ния, мало дать про­сто исто­рию этих явле­ний. Это­го мало. Непо­ни­ма­ние этой меха­ни­ки нашей про­ле­тар­ской моло­де­жью сде­лает ее сле­пой. Она не будет пони­мать само­го суще­ствен­но­го, само­го глав­но­го: как нарож­да­ет­ся из НЭПа капи­та­лист. Надо пони­мать ту меха­ни­ку, бла­го­да­ря кото­рой он нарож­да­ет­ся в насто­я­щих усло­ви­ях. Эту меха­ни­ку нарож­де­ния и роста объ­яс­ня­ет тео­ре­ти­че­ская поли­ти­че­ская эко­но­мия. Неко­то­рые дума­ют, что толь­ко в педа­го­ги­че­ских целях иной раз мож­но объ­яс­нить капи­та­ли­сти­че­ское обще­ство, изу­чая абстракт­ную тео­рию сто­и­мо­сти, при­ме­няя абстрак­цию чисто­го капи­та­лиз­ма. Но это не так. Здесь речь идет не о педа­го­ги­ке. Речь идет о клас­сах и клас­со­вом соот­но­ше­нии сил. Без тео­ре­ти­че­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии нет тео­ре­ти­че­ско­го пони­ма­ния клас­со­вых про­ти­во­ре­чий, их непри­миримости, самой ана­то­мии капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства. Думать в усло­виях НЭПа и капи­та­ли­сти­че­ско­го окру­же­ния СССР, что все это не име­ет акту­аль­ней­ше­го зна­че­ния, в высо­кой сте­пе­ни наив­но. Что­бы побе­дить вра­га, необ­хо­ди­мо знать его при­ро­ду. Изу­че­ние тео­ре­ти­че­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии нашей моло­де­жи дает это зна­ние капи­та­лиз­ма и, таким обра­зом, слу­жит ору­ди­ем побе­ды над капи­та­лиз­мом.

Я еще хотел бы оста­но­вить­ся в заклю­че­ние на одном вопро­се. тов. Покров­ский пре­ду­пре­ждал крас­ных про­фес­со­ров, — но это отно­сит­ся не толь­ко к ним, но ко всей моло­де­жи, кото­рая изу­ча­ет тео­ре­ти­че­скую поли­ти­че­скую эко­но­мию, — что сло­во «крас­ный про­фес­сор» в Дон­бас­се явля­ет­ся руга­тель­ным сло­вом. Поче­му это явля­ет­ся руга­тель­ным сло­вом в Дон­бас­се? Нуж­но пони­мать в чем здесь ошиб­ка, и нуж­но про­сто-на-про­сто ее испра­вить. Нуж­но пони­мать, что для пони­ма­ния совет­ской дей­стви­тель­но­сти слиш­ком мало знать толь­ко тео­ре­ти­че­скую поли­тическую эко­но­мию. Что­бы уметь ори­ен­ти­ро­вать­ся в кон­крет­ной дей­ствительности, надо знать кон­крет­ную эко­но­ми­че­скую поли­ти­ку дикта­туры про­ле­та­ри­а­та

Дво­лайц­кий, Ш. М. И эко­но­ми­че­скую гео­гра­фию.

Розит. тов. Дво­лайц­кий пред­ла­га­ет доба­вить и эко­но­ми­че­скую гео­гра­фию. Я думаю, что это вер­но. В наших раб­фа­ках и ком­ву­зах мы име­ем чрез­вы­чай­но сла­бую поста­нов­ку изу­че­ния эко­но­ми­че­ской поли­ти­ки совет­ской вла­сти. Эта сла­бая поста­нов­ка изу­че­ния эко­но­ми­че­ской поли­тики име­ет место и в Инсти­ту­те Крас­ной Про­фес­су­ры, при хоро­шо постав­лен­ном в общем изу­че­нии тео­ре­ти­че­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии. Этот недо­ста­ток необ­хо­ди­мо устра­нить.

Я хотел оста­но­вить­ся еще на той ква­ли­фи­ка­ции, кото­рую т. Сте­панов дает марк­сист­ско­му пони­ма­нию поли­ти­че­ской эко­но­мии, т. е. тому пони­ма­нию, кото­рое здесь пред­став­лял тов. Буха­рин. По это­му вопро­су тов. Сте­па­нов гово­рит в кон­це сво­е­го докла­да, что воз­врат политиче­ской эко­но­мии к Рикар­до — это неосо­знан­ный троц­кизм в тео­рии. Види­те, това­ри­щи, мне кажет­ся, что в дан­ном слу­чае дело, конеч­но, не в Рикар­до. И Маркс кое-что похва­лил у Рикар­до. Но в дан­ном слу­чае такая выход­ка т. Сте­па­но­ва совер­шен­но не к месту. Речь идет о тео­ре­ти­че­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии, речь идет о том, что ее изу­чение, ее пони­ма­ние ква­ли­фи­ци­ру­ет­ся как неосо­знан­ный троц­кизм в тео­рии. Мне кажет­ся, эту выход­ку нель­зя ква­ли­фи­ци­ро­вать, мяг­ко выра­жа­ясь, ина­че как неосо­зна­ни­ем, недо­мыс­ли­ем в обла­сти тео­рии.

Кон, А. Ф. Я, това­ри­щи, к сожа­ле­нию, не слы­шал сего­дняш­не­го выступ­ле­ния тов. Бог­да­но­ва. Поэто­му на нем не смо­гу оста­но­вить­ся. Но мне кажет­ся, что и тов. Сте­па­нов в сво­ем выступ­ле­нии в про­шлый раз дал доста­точ­но мате­ри­а­ла для кри­ти­ки. Основ­ной ошиб­кой тов. Сте­панова явля­ет­ся несо­мнен­но то, что он не учел целе­устрем­лен­но­сти марк­сист­ской тео­рии. Маркс гово­рит, что про­ле­та­ри­а­ту для того, что­бы изме­нить суще­ству­ю­щее обще­ство, надо его изу­чить. Мне каза­лось бы, что эта фра­за будет вер­ной и в том слу­чае, если мы ее пере­вер­нем и ска­жем: про­ле­та­ри­а­ту для того нуж­но изу­чить обще­ство, что­бы его изме­нить. Но и толь­ко для это­го. Нам не нуж­на тео­рия как само­цель, нам нуж­на тео­рия толь­ко как ору­дие изме­не­ния обще­ства. Если мы это при­зна­ем, а мы это несо­мнен­но при­зна­ем, то мы долж­ны будем прий­ти к выво­ду, что нам надо изу­чать то обще­ство, кото­рое нам пред­сто­ит изме­нить. Несмот­ря на то, что совре­мен­ное обще­ство в опре­де­лен­ном смыс­ле пред­став­ля­ет собой эмуль­сию, что здесь име­ет­ся сме­ше­ние капи­та­ли­сти­че­ских форм с фор­ма­ми дока­пи­та­ли­сти­че­ски­ми, несмот­ря на это, — и мы и тов. Сте­па­нов все-таки не поко­леб­лем­ся назвать совре­мен­ное обще­ство — обще­ством капи­та­ли­сти­че­ским, а не каким-нибудь дру­гим.

Сте­па­нов. Совер­шен­но вер­но.

Кон, А. Ф. А если это вер­но, то мы долж­ны будем ска­зать, что целью поли­ти­че­ской эко­но­мии, ее пред­ме­том явля­ет­ся капитали­стическое обще­ство, совре­мен­ное обще­ство. Если пред­метом поли­ти­че­ской эко­но­мии явля­ет­ся капи­та­ли­сти­че­ское обще­ство, а не все обще­ствен­ные фор­ма­ции, когда-нибудь и где-нибудь существо­вавшие, то мне кажет­ся — мы уже кое-чего достиг­ли.

Мы можем при­бе­гать к помо­щи исто­ри­че­ской нау­ки, мы можем при­бе­гать к помо­щи эко­но­ми­че­ской исто­рии, но толь­ко постоль­ку, посколь­ку нам необ­хо­ди­мо выяс­нить опре­де­лен­ные эле­мен­ты капи­та­лиз­ма, луч­ше их осо­знать. Исто­ри­че­ский метод изу­че­ния капи­та­лиз­ма не в смы­сле исто­ри­че­ско­го пони­ма­ния отдель­ных капи­та­ли­сти­че­ских кате­го­рий, а в смыс­ле исто­ри­че­ской после­до­ва­тель­но­сти изло­же­ния, мне кажет­ся, совер­шен­но не при­ем­лем для изу­че­ния тео­рии капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства. Как бы капи­та­ли­сти­че­ское обще­ство ни было сме­ша­но, как бы оно ни было нечи­сто, во вся­ком слу­чае оно не пред­став­ля­ет собой сум­мы состав­ля­ю­щих его обще­ствен­ных отно­ше­ний, а пред­став­ля­ет собой опре­де­лен­ную систе­му отдель­ных частей, кото­рые нахо­дят­ся в опре­де­лен­ной свя­зи, и, толь­ко в этой свя­зи изу­чая обще­ствен­ные явле­ния, вы може­те их понять. Если вы захо­ти­те исто­ри­че­ски изу­чать капи­та­ли­сти­че­ское обще­ство, вам при­дет­ся встре­тить­ся с отдель­ны­ми кате­го­ри­я­ми экономи­ческими и обще­ствен­ны­ми не в той после­до­ва­тель­но­сти, кото­рая тре­буется целью изу­че­ния капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства и кото­рая способ­ствует выяв­ле­нию свя­зи этих явле­ний в реаль­ной дей­стви­тель­но­сти, а в той после­до­ва­тель­но­сти, в кото­рой эти явле­ния зарож­да­лись и раз­вивались. Допу­стим, мы встре­ча­ем­ся в учеб­ни­ке т. Сте­па­но­ва с акци­онерными обще­ства­ми в эпо­ху тор­го­во­го капи­та­лиз­ма. Никто не ста­нет отри­цать, что акци­о­нер­ные обще­ства появи­лись в XVII или даже в XV веке, но вся­кий будет сомне­вать­ся в том, что они в XV веке име­ли такую же сущ­ность, такое же содер­жа­ние, какое они име­ют в XX веке. Если вы акци­о­нер­ные обще­ства вклю­чи­те в круг сво­е­го изу­че­ния не тогда, когда это тре­бу­ет­ся нуж­да­ми пони­ма­ния систе­мы капи­та­лиз­ма, а тогда, когда эти акци­о­нер­ные обще­ства появи­лись, вы несо­мнен­но выхо­ло­сти­те из дан­ной эко­но­ми­че­ской кате­го­рии все ее содер­жа­ние и оста­ви­те толь­ко фор­му.

Здесь мно­го гово­ри­лось о том, что нуж­но изу­чать явле­ния в их диа­лек­ти­че­ском раз­ви­тии, что основ­ным нашим мето­дом явля­ет­ся диалек­тика. Это, конеч­но, несо­мнен­но. Меж­ду тем мне кажет­ся, что истори­ческий метод изу­че­ния в сте­па­нов­ском пони­ма­нии исклю­ча­ет возмож­ность широ­ко­го при­ме­не­ния диа­лек­ти­че­ско­го мето­да. Те про­ти­во­ре­чия, кото­рые дви­га­ют и раз­ви­ва­ют всю систе­му обще­ствен­ных отно­ше­ний и отдель­ные ее зве­нья, воз­ни­ка­ют не в каж­дой обще­ствен­ной кате­го­рии, взя­той в отдель­но­сти, но внут­ри всей систе­мы, взя­той и целом. И если ваш метод, тов. Сте­па­нов, изо­ли­ру­ет отдель­ные обще­ствен­ные катего­рии от всей систе­мы капи­та­ли­сти­че­ских отно­ше­ний, вам не удаст­ся понять всей систе­мы в целом и уло­вить тех про­ти­во­ре­чий, кото­рые здесь воз­ни­ка­ют, и тех дви­жу­щих сил, кото­рые име­ет каж­дая систе­ма и, в част­но­сти, капи­та­ли­сти­че­ская. Поэто­му мне пред­став­ля­ет­ся, что ваш метод будет мето­дом не диа­лек­ти­че­ским.

Т. Сте­па­нов поче­му-то боит­ся сло­ва «абстрак­ция». Я совер­шен­но не ожи­дал тако­го выступ­ле­ния от тов. Сте­па­но­ва вооб­ще, а в частно­сти сей­час, когда мы име­ем широ­кий поход про­тив абстракт­ной тео­рии. Абстракт­ная тео­рия вовсе не долж­на быть ото­рва­на от реаль­ной дей­ствительности. Она не пред­став­ля­ет собой схе­мы, высо­сан­ной из паль­ца. Кон­крет­ная реаль­ная жизнь бес­ко­неч­но мно­го­об­раз­на. Зако­ны обще­ственной жиз­ни име­ют слиш­ком мно­го част­ных про­яв­ле­ний и нико­гда не про­яв­ля­ют­ся в таком виде, что­бы их мож­но было уло­вить путем про­сто­го наблю­де­ния и опи­са­ния. Поэто­му ясно, что если вы хоти­те иметь дело не с поверх­ност­ны­ми явле­ни­я­ми, если вы хоти­те изу­чать не толь­ко фор­му эко­но­ми­че­ских кате­го­рий, а так­же и их содер­жа­ние, — то вам при­дет­ся отвлечь­ся от этих кон­крет­ных про­яв­ле­ний и устано­вить абстракт­ный закон, кото­рый про­яв­ля­ет­ся в каж­дом отдель­ном слу­чае, но кото­рый может пре­лом­лять­ся в кон­крет­ной дей­стви­тель­но­сти, откло­ня­ясь от сво­е­го иде­а­ла.

Когда вы гово­ри­те о пер­вом и вто­ром клас­се, то мне кажет­ся, что вы не учи­ты­ва­е­те того, что нуж­но для пере­хо­да во вто­рой класс. Преж­де все­го при этом нуж­но знать абстракт­ные зако­ны, кото­рые, конеч­но, нуж­но изу­чать в свя­зи с капи­та­ли­сти­че­ской дей­стви­тель­но­стью и на осно­ве кон­крет­но­го мате­ри­а­ла, а не как упав­шие с неба схе­мы.

Стэн. Това­ри­щи, мне кажет­ся, что тов. Кон как раз подо­шел к тому основ­но­му вопро­су, кото­рый состав­ля­ет цен­траль­ный пункт той дис­кус­сии, кото­рая сей­час постав­ле­на в поряд­ке дня.

Основ­ной мето­до­ло­ги­че­ский вопрос заклю­ча­ет­ся в том, что­бы осве­тить с точ­ки зре­ния диа­лек­ти­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма соот­но­ше­ние исто­ри­че­ско­го и логи­че­ско­го. В этом отно­ше­нии тов. Кон ухва­тил во­прос за «живое», и мне при­дет­ся непо­сред­ствен­но его про­дол­жать. Тов. Кон гово­рил, что нель­зя изла­гать марк­сист­скую тео­рию полити­ческой эко­но­мии в поряд­ке исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия отдель­ных катего­рий. Отдель­ные кате­го­рии, вхо­дя­щие в состав капи­та­ли­сти­че­ско­го об­щества, как эле­мен­ты, конеч­но, суще­ство­ва­ли рань­ше. Маркс этот во­прос точ­но и недву­смыс­лен­но ста­вит в вве­де­нии к «Кри­ти­ке политиче­ской эко­но­мии», име­ю­щей непо­сред­ствен­ное отно­ше­ние к обсуж­да­е­мо­му нами вопро­су. Маркс спра­ши­ва­ет: «Не име­ют ли эти про­стей­шие кате­гории неза­ви­си­мо­го исто­ри­че­ско­го или есте­ствен­но­го суще­ство­ва­ния рань­ше более кон­крет­ных?» На этот вопрос он отве­ча­ет, что «день­ги могут суще­ство­вать и суще­ство­ва­ли исто­ри­че­ски рань­ше капи­та­ла, рань­ше бан­ков, рань­ше наем­но­го тру­да и т. д. С этой сто­ро­ны мож­но ска­зать, что про­стей­шая кате­го­рия может выра­жать собою господ­ствующие отно­ше­ния нераз­вив­ше­го­ся цело­го, кото­рые уже существо­вали исто­ри­че­ски рань­ше, чем целое раз­ви­лось в том направ­ле­нии, кото­рое выра­жа­ет кон­крет­ная кате­го­рия. Постоль­ку зако­ны абстракт­ного мыш­ле­ния, вос­хо­дя­ще­го от про­сто­го к слож­но­му, соот­вет­ству­ют дей­стви­тель­но­му исто­ри­че­ско­му про­цес­су». Про­стей­шая кате­го­рия, встре­ча­ю­ща­я­ся в более ран­них обще­ствен­ных фор­ма­ци­ях, свой спе­ци­фи­че­ский смысл, свое кон­крет­ное выра­же­ние нахо­дит толь­ко в раз­ви­том товар­но-капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве. Если в извест­ном отно­си­тель­ном смыс­ле мож­но гово­рить о соот­вет­ствии исто­ри­че­ско­го поряд­ка раз­ви­тия отдель­ных кате­го­рий, их логи­че­ской свя­зи в раз­витом капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве, то кате­го­рии, выра­жа­ю­щие его от­ношения, могут слу­жить в неко­то­рой сте­пе­ни ори­ен­ти­ру­ю­щим нача­лом для под­хо­да к изу­че­нию пред­ше­ство­вав­ших обще­ствен­но-эко­но­ми­че­ских форм. Но отсю­да ни в какой сте­пе­ни не выте­ка­ет тот вывод, что изу­че­ние осталь­ных эко­но­ми­че­ских форм есть необ­хо­ди­мая состав­ная часть марк­сист­ской тео­рии поли­ти­че­ской эко­но­мии. Если ана­то­мия чело­ве­ка дает ключ к ана­то­мии обе­зья­ны, то отсю­да вовсе нель­зя заклю­чить о необ­хо­ди­мо­сти рас­тво­ре­ния ана­то­мии чело­ве­ка в ана­то­мии обе­зья­ны, или наобо­рот. Что логи­че­ская струк­ту­ра марк­со­вой тео­рии политиче­ской эко­но­мии опре­де­ля­ет­ся соот­но­ше­ни­ем отдель­ных кате­го­рий в разви­том капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве — ясно из сле­ду­ю­щих слов Марк­са: «Таким обра­зом, совер­шен­но непод­хо­дя­щим и оши­боч­ным при­е­мом было бы брать эко­но­ми­че­ские кате­го­рии в том поряд­ке, в каком они исто­рически игра­ли реша­ю­щую роль. Наобо­рот, их поря­док опре­де­ля­ет­ся тем отно­ше­ни­ем, в кото­ром они сто­ят друг к дру­гу в совре­мен­ном бур­жу­аз­ном обще­стве, при чем это отно­ше­ние пря­мо про­ти­во­по­лож­но тому, кото­рое кажет­ся есте­ствен­ным и соот­вет­ству­ю­щим последователь­ности исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия. Речь идет здесь не о том месте, кото­рое зани­ма­ют эко­но­ми­че­ские отно­ше­ния исто­ри­че­ски в чере­до­ва­нии раз­личных обще­ствен­ных форм… Речь идет об их груп­пи­ров­ке в рам­ках совре­мен­но­го бур­жу­аз­но­го обще­ства». Прав был т. Буха­рин, когда он в сво­ей речи ука­зы­вал, что мы не име­ем ниче­го про­тив изу­че­ния обще­ствен­но-эко­но­ми­че­ских фор­ма­ций, пред­ше­ство­вав­ших капиталистиче­скому обще­ству, а дело заклю­ча­ет­ся том, что­бы не сме­ши­вать за­кономерностей раз­лич­ных эко­но­ми­че­ских форм в одну кучу. Марксист­ская тео­рия поли­ти­че­ской эко­но­мии, как даль­ше заме­тил тов. Буха­рин, отли­ча­ет­ся свое­об­раз­ным «логи­че­ским свой­ством». Если поря­док исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия кате­го­рий и их логи­че­ская связь в капитали­стическом обще­стве не сов­па­да­ют, то нель­зя гово­рить о созда­нии уни­версальной, одно­род­ной по сво­ей логи­че­ской при­ро­де, эко­но­ми­че­ской нау­ки. К вопро­су о раз­ли­чии меж­ду тео­ре­ти­че­ским ана­ли­зом и исто­рическим иссле­до­ва­ни­ем эко­но­ми­че­ских вопро­сов Маркс в пер­вой части III тома «Капи­та­ла» заме­ча­ет сле­ду­ю­щее: «В ходе науч­но­го ана­ли­за исход­ным пунк­том обра­зо­ва­ния общей нор­мы при­бы­ли явля­ет­ся про­мышленный капи­тал и кон­ку­рен­ция меж­ду ними, и толь­ко поз­же вно­сится поправ­ка, допол­не­ние и моди­фи­ка­ция вслед­ствие вме­ша­тель­ства купе­че­ско­го капи­та­ла. В ходе исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия дело обсто­ит как раз наобо­рот. Капи­тал, кото­рый сна­ча­ла опре­де­ля­ет цены това­ров, более или менее по их сто­и­мо­сти, есть тор­го­вый капи­тал, и та сфе­ра, в кото­рой впер­вые обра­зу­ет­ся общая нор­ма при­бы­ли, есть сфе­ра обра­ще­ния, кото­рая слу­жит посред­ству­ю­щим зве­ном для про­цес­са про­из­вод­ства. Первона­чально тор­го­вая при­быль опре­де­ля­ет про­мыш­лен­ную при­быль. Толь­ко после того, как внед­рил­ся капи­та­ли­сти­че­ский спо­соб про­из­вод­ства, и про­из­во­ди­тель сам сде­лал­ся куп­цом, тор­го­вая при­быль сво­дит­ся к такой соот­вет­ствен­ной части всей при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, кото­рая при­хо­дит­ся на долю тор­го­во­го капи­та­ла, как соот­вет­ствен­ной части все­го капи­та­ла, заня­то­го в обще­ствен­ном про­цес­се вос­про­из­вод­ства». Здесь мы име­ем при­ме­не­ние Марк­сом сво­ей мето­до­ло­ги­че­ской поста­нов­ки к част­но­му вопро­су.

Неправ был т. Покров­ский, когда он, цити­руя пре­ди­сло­вие ко вто­рому изда­нию I тома «Капи­та­ла», гово­рил о необ­хо­ди­мо­сти раз­ли­чать спо­соб иссле­до­ва­ния от спо­со­ба изло­же­ния и на этом осно­ва­нии ста­рался дока­зать суще­ство­ва­ние марк­со­вой поли­ти­че­ской эко­но­мии, как все­об­щей исто­ри­че­ской нау­ки.

Покров­ский. Это не я гово­рю, а Маркс гово­рит.

Стэн. Марк­са надо не толь­ко читать, но, читая, и пони­мать. В этом заклю­ча­ет­ся, тов. Покров­ский, весь вопрос. Когда Маркс под­хо­дил к ана­ли­зу капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства, он исхо­дил из кон­крет­ных дан­ных, мате­ри­а­лов, давав­ших ему воз­мож­ность обо­зреть эко­но­ми­ку капи­та­лиз­ма. Он исхо­дил из так назы­ва­е­мо­го «пер­во­го кон­крет­но­го», рас­чле­нял его на абстракт­ные кате­го­рии и из них вос­ста­нав­ли­вал «вто­рое кон­крет­ное» — познан­ную капи­та­ли­сти­че­скую дей­стви­тель­ность. Нель­зя абсо­лют­но про­ти­во­по­став­лять метод изло­же­ния мето­ду иссле­до­ва­ния. Метод изло­же­ния у Марк­са есть вто­рая часть мето­да иссле­до­ва­ния. Зада­ча Марк­са заклю­ча­лась не толь­ко в том, что­бы ана­ли­зи­ро­вать, раз­ложить на абстракт­ные опре­де­ле­ния капи­та­ли­сти­че­скую эко­но­ми­ку, но и в том, что­бы из этих абстракт­ных опре­де­ле­ний син­те­зи­ро­вать капитали­стическую дей­стви­тель­ность. В этом отно­ше­нии ход изло­же­ния отдель­ных кате­го­рий в «Капи­та­ле» вскры­ва­ет вто­рую часть мето­да исследо­вания. Если в I томе «Капи­та­ла» мы име­ем ана­лиз про­из­вод­ства ка­питала, а во II томе ана­лиз про­цес­са обра­ще­ния капи­та­ла, то в III томе Маркс нам дает раз­вер­ну­тую познан­ную капи­та­ли­сти­че­скую дей­стви­тель­ность. У Марк­са, т. Покров­ский, име­ет­ся исто­ри­че­ский под­ход, но исто­ри­че­ский под­ход в опре­де­лен­ных рам­ках. Если же исто­ри­че­ский под­ход тол­ко­вать таким обра­зом, что поли­ти­че­ская эко­но­мия превра­щается в тео­рию хозяй­ства вооб­ще, то исто­ри­че­ское как раз исче­за­ет. Маркс же диа­лек­ти­че­ски исто­ри­че­ским под­хо­дом уста­нав­ли­ва­ет особен­ные свой­ства капи­та­лиз­ма. Совер­шен­но неправ был высту­пав­ший здесь Бог­да­нов, зачис­ляв­ший эко­но­ми­че­ский ана­лиз фео­да­лиз­ма и дру­гих обще­ствен­ных эко­но­ми­че­ских фор­ма­ций в марк­со­вую тео­рию политиче­ской эко­но­мии толь­ко на том осно­ва­нии, что, види­те ли, и при ана­ли­зе фео­да­лиз­ма нам при­хо­дит­ся при­ме­нять абстракт­ный метод. Дело вовсе не в этом. Ведь как Сте­па­нов, так и Бог­да­нов заяв­ля­ют себя сторон­никами абстракт­но-ана­ли­ти­че­ско­го мето­да. Дело заклю­ча­ет­ся в логиче­ском содер­жа­нии это­го ана­ли­за, отра­жа­ю­ще­го опре­де­лен­ный тип свя­зи дан­ной обще­ствен­но — эко­но­ми­че­ской фор­ма­ции. Толь­ко исхо­дя из это­го содер­жа­ния, мы можем отгра­ни­чить одну нау­ку от дру­гой. Ведь ина­че, если исхо­дить из того, что абстракт­ный ана­лиз при­ме­ним ко всем эко­номическим фор­мам, то ведь и иссле­до­ва­ние при­ро­ды при­дет­ся зачис­лить в эко­но­ми­че­скую нау­ку, ибо и тут мы не обхо­дим­ся без абстракт­ного мето­да. Вычер­ки­вая ана­лиз содер­жа­ния, рас­смот­ре­ния качествен­ной сто­ро­ны дан­ной фор­мы обще­ства, мы созда­ем бог­да­нов­скую всеоб­щую орга­ни­за­ци­он­ную эко­но­ми­че­скую нау­ку. Мето­до­ло­ги­че­ски в этом отно­ше­нии Сте­па­нов цели­ком сто­ит на поч­ве Бог­да­но­ва.

Прав был т. Осин­ский, когда он заме­тил, что Сте­па­нов созда­ет свое­об­раз­ную исто­ри­че­скую шко­лу поли­ти­че­ской эко­но­мии. тов. Степа­нов исхо­дил из совер­шен­но пра­виль­но­го поло­же­ния, что нам, как прак­тическим мате­ри­а­ли­стам, т.е. ком­му­ни­стам для того, что­бы дей­ство­вать надо вещи знать, как они есть. Но когда мы начи­на­ем дей­ство­вать и про­из­во­дим изме­не­ние мира, явля­ет­ся опас­ность сосре­до­то­чить свое вни­ма­ние толь­ко на отдель­ные вещи, изме­не­ни­ем кото­рых мы заня­ты, и упу­стить из виду общую зако­но­мер­ность. Когда мы изме­ня­ем вещь, мы под­хо­дим к ней так близ­ко, что ста­но­вит­ся труд­ным заме­тить ее общие свя­зи, ее опо­сред­ство­ва­ния с дру­ги­ми веща­ми. Реви­зия тов. Сте­панова как раз отра­жа­ет эти настро­е­ния и это поло­же­ние, созда­ю­ще­е­ся в свя­зи с нашей прак­ти­че­ской дея­тель­но­стью, изме­ня­ю­щей мир. Что­бы пра­виль­но дей­ство­вать, недо­ста­точ­но иметь пред­став­ле­ние об отдель­ных вещах, а необ­хо­ди­мо знать зако­ны раз­ви­тия. Если мы име­ем капитали­стическое обще­ство, капи­та­ли­сти­че­ский спо­соб про­из­вод­ства, то нель­зя гово­рить о том, что­бы на рав­ных тео­ре­ти­че­ских пра­вах про­из­во­дить ана­лиз всех сохра­нив­ших­ся в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве дру­гих обще­ствен­но-эко­но­ми­че­ских укла­дов. При усло­вии гос­под­ства капи­та­лиз­ма зако­но­мер­ность раз­ви­тия остат­ков преж­них обще­ствен­но-эко­но­ми­че­ски фор­ма­ций, как-то: пат­ри­ар­халь­но­го хозяй­ства, фео­да­лиз­ма и др., под­чиняется основ­ной, гос­под­ству­ю­щей зако­но­мер­но­сти капи­та­ли­сти­че­ско­го раз­ви­тия. Поэто­му, если мы в сво­ей прак­ти­че­ской дея­тель­но­сти долж­ны при­нять в рас­чет остат­ки преж­них эко­но­ми­че­ских фор­ма­ций, то их на­стоящую роль мож­но выяс­нить толь­ко на осно­ве зна­ния общих зако­нов капи­та­лиз­ма, под­чи­ня­ю­щих себе эти остат­ки.

Сапож­ни­ков. Вопро­сы, кото­рые затро­ну­ты тов. Сте­па­но­вым в его докла­де, уже нашли себе в выступ­ле­ни­ях преды­ду­щих оппо­нен­тов до­стойный ответ. Мне лич­но хоте­лось бы корот­ко затро­нуть два момен­та: во-пер­вых, опре­де­ле­ние пред­ме­та поли­ти­че­ской эко­но­мии и, во-вто­рых, вопрос о соче­та­нии кон­крет­но­го с абстракт­ным в мето­де марк­сиз­ма. Сте­па­нов­ское опре­де­ле­ние пред­ме­та поли­ти­че­ской эко­но­мии преж­де все­го, обхо­дит, игно­ри­ру­ет основ­ное тре­бо­ва­ние со сто­ро­ны науч­ной мето­до­ло­гии: точ­но отгра­ни­чить пред­мет дан­ной нау­ки от пред­ме­тов дру­гих дис­ци­плин, дабы не сме­ши­вать раз­лич­ные ряды явле­ний. И толь­ко изу­чив дан­ный ряд явле­ний в их «чистом» виде (конеч­но, беря их в раз­ви­тии и пр.), необ­хо­ди­мо даль­ше свя­зать их с рядом дру­гих явле­ний, слу­жа­щих пред­ме­та­ми дру­гих наук. А тов. Сте­па­нов это­му пра­ви­лу в опре­де­ле­нии пред­ме­та поли­ти­че­ской эко­но­мии как раз и не хочет сле­до­вать.

Далее, беря пред­ме­том марк­сист­ской полит­эко­но­мии исто­рию эко­но­ми­че­ских отно­ше­ний вооб­ще, тов. Сте­па­нов по суще­ству рассма­тривает ее вслед за Бог­да­но­вым, как нау­ку о тру­до­вых отно­ше­ни­ях вооб­ще. Но с точ­ки зре­ния мето­до­ло­гии Марк­са совер­шен­но невер­но сва­ли­вать в одну кашу обще­ство орга­ни­зо­ван­ное и обще­ство неоргани­зованное, ибо они управ­ля­ют­ся раз­лич­ны­ми зако­на­ми и далее так как в осно­ве эко­но­ми­ки неор­га­ни­зо­ван­но­го, т. е. товар­но­го, обще­ства лежит закон сто­и­мо­сти, тогда как обще­ство орга­ни­зо­ван­ное, где товар­ное про­из­вод­ство отсут­ству­ет, управ­ля­ет­ся и регу­ли­ру­ет­ся, конеч­но, не этим зако­ном.

Теперь, как пони­ма­ли пред­мет поли­ти­че­ской эко­но­мии Маркс и Энгельс. Тов. Сте­па­нов при­во­дил сло­ва Энгель­са из «Анти-Дюрин­га» о том, что поли­ти­че­ской эко­но­мии в широ­ком смыс­ле сло­ва еще нет и что она долж­на еще быть созда­на. Но ведь сле­дом за этим Энгельс ука­зы­ва­ет, что сей­час зада­ча полит­эко­но­мии в том, что­бы пока­зать воз­ник­но­ве­ние, раз­ви­тие и уми­ра­ние капи­та­лиз­ма. Любо­пыт­но, что Маркс в пре­ди­сло­вии ко 2‑му изда­нию пер­во­го тома «Капи­та­ла» ука­зывает, что поли­ти­че­ская эко­но­мия, как нау­ка, воз­ни­ка­ет толь­ко с мо­мента раз­ви­тия бур­жу­аз­но­го обще­ства. «Но, — под­чер­ки­ва­ет он, — едва насту­пи­ли усло­вия, при кото­рых бур­жу­аз­ная нау­ка поли­ти­че­ской эко­номии каза­лась воз­мож­ной, как она уже сно­ва сде­ла­лась невоз­мож­ной», имен­но в силу того, что она не мог­ла науч­но осмыс­лить про­ти­во­ре­чия капи­та­лиз­ма и неиз­беж­ность его уни­что­же­ния. Это зна­чит, что буржу­азная поли­ти­че­ская эко­но­мия рас­смат­ри­ва­ла бур­жу­аз­ное обще­ство в абстракт­ном виде, как веч­ную кате­го­рию, не беря его в раз­ви­тии, не беря его, как про­цесс, кото­рый при­во­дит к уни­что­же­нию себя и замене соци­а­лиз­мом. Не сле­ду­ет ли из это­го, как пола­га­ет тов. Сте­панов, что нуж­но отка­зать­ся от марк­сист­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии, как нау­ки о зако­нах, управ­ля­ю­щих про­из­вод­ством и обме­ном раз­ви­то­го товар­но­го, т. е. капи­та­ли­сти­че­ско­го, обще­ства и поста­вить знак равен­ства меж­ду поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей и исто­ри­ей хозяй­ствен­ных форм и т. д? Совсем напро­тив. Имен­но марк­сист­ская, т. е. про­ле­тар­ская полит­эко­но­мия долж­на поста­вить сво­им пред­ме­том изу­че­ние зако­нов капи­та­лиз­ма и тен­ден­ций его гибе­ли, и толь­ко постоль­ку, посколь­ку дру­гие фор­мы обще­ства порож­да­ют капи­та­лизм и про­дол­жа­ют суще­ство­вать внут­ри его в том или ином виде, марк­сист­ская полит­эко­но­мия долж­на брать и их и изу­чать их воз­му­ща­ю­щие вли­я­ния.

Далее, посколь­ку поли­ти­че­ская эко­но­мия Марк­са есть нау­ка, изу­ча­ю­щая про­из­вод­ство и обмен капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства, но не как веч­ную фор­му, а в его про­ти­во­ре­чи­вом дви­же­нии, и ука­зы­ва­ет его гибель и т. д., постоль­ку она явля­ет­ся и кри­ти­кой поли­ти­че­ской эко­номии, пото­му что она пока­зы­ва­ет, исто­ри­че­ски пре­хо­дя­щей харак­тер капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства, с уни­что­же­ни­ем кото­ро­го теря­ет­ся и надоб­ность в поли­ти­че­ской эко­но­мии, как тео­ре­ти­че­ской нау­ки, изу­ча­ю­щей обще­ство, в осно­ве кото­ро­го лежит и управ­ля­ет закон сто­и­мо­сти. тов. Сте­па­нов, в под­твер­жде­ние право­ты сво­ей точ­ки зре­ния, ссы­ла­ет­ся на спор Лени­на с Пле­ха­но­вым по вопро­су о про­грам­ме. Но что дока­зывает этот спор? Отнюдь не то, что Ленин отвер­гал необ­хо­ди­мость абстракт­ной поли­ти­че­ской эко­но­мии, как нау­ки о зако­нах раз­ви­тия и паде­ния капи­та­лиз­ма. Напро­тив того, Ленин под­чер­ки­вал необходи­мость имен­но так пони­мать и обсто­я­тель­но шту­ди­ро­вать эту марк­со­ву нау­ку. Но это пер­вый класс марк­сист­ской нау­ки. Что­бы перей­ти во вто­рой класс и дать про­грам­му про­ле­тар­ской пар­тии борю­щей­ся за власть, нуж­но пой­ти даль­ше и, опи­ра­ясь на тео­рию полит­эко­но­мии, разо­брать зако­ны кон­крет­но­го капи­та­лиз­ма и усло­вия борь­бы с ним. Таким обра­зом, без пер­вой сту­пе­ни не было бы вто­рой. Пусть тов. Сте­панов дока­жет нам, что Ленин не пони­мал поли­ти­че­ской эко­но­мии, как нау­ки о зако­нах раз­ви­тия и смер­ти капи­та­лиз­ма. Он это­го не до­кажет. Любо­пыт­но вспом­нить, что Ленин в спо­ре с народ­ни­ка­ми в сво­ей рабо­те «Что такое дру­зья наро­да», воз­ра­жая народ­ни­кам — Михай­ловскому и дру­гим, — опре­де­лен­но ука­зы­вал, что зада­ча Марк­са в обла­сти иссле­до­ва­ния эко­но­ми­че­ских зако­нов заклю­ча­лась имен­но в том, что­бы изу­чить зако­ны дви­же­ния капи­та­ли­сти­че­ской фор­ма­ции обще­ства.

Тут мы под­хо­дим к вопро­су о мето­де Марк­са в полит­эко­но­мии, в част­но­сти, к вопро­су о соот­но­ше­нии в нем кон­крет­но­го и абстракт­ного. Как он сто­ит у Сте­па­но­ва у и Марк­са? тов. Сте­па­нов гово­рит: «Метод Марк­са есть диа­лек­ти­че­ское един­ство абстракт­но-ана­ли­ти­че­ско­го и кон­крет­но-исто­ри­че­ско­го мето­да». Но ведь ска­зать так, — это зна­чит, во-пер­вых, при­рав­ни­вать кон­крет­ное опи­са­тель­но-исто­ри­че­ско­му, а во-вто­рых, не пони­мать соот­но­ше­ния кон­крет­но­го и абстракт­но­го у Марк­са. Для Марк­са абстракт­ное долж­но оста­вать­ся на поч­ве кон­крет­но­го, фак­ти­че­ско­го, исто­ри­че­ско­го, а кон­крет­ная исти­на есть все­гда резуль­тат слож­ней­шей ана­ли­ти­че­ско-син­те­ти­че­ской рабо­ты. Об этом Маркс пря­мо гово­рит во вве­де­нии «К кри­ти­ке полит­эко­но­мии».

Опи­ра­ясь на свой метод, Маркс в сво­ем «Капи­та­ле» и во всех сво­их рабо­тах шел сле­ду­ю­щим путем: он берет сырой мате­ри­ал фак­тов пест­рой дей­стви­тель­но­сти, извле­ка­ет из него ту область явле­ний, кото­рые его инте­ре­су­ют, отбра­сы­ва­ет затем види­мость и берет сущ­ность явле­ний; изу­ча­ет затем фор­мы ее про­яв­ле­ния в их чистом дви­же­нии, осо­бен­но­сти и вза­и­мо­дей­ствии. А даль­ше что? А даль­ше он начи­на­ет пока­зы­вать, как эти взя­тые в чистом виде зако­ны, напри­мер, капита­лизма, видо­из­ме­ня­ют­ся нали­чи­ем дру­гих хозяй­ствен­ных струк­тур, кото­рые тоже оста­лись в нед­рах капи­та­лиз­ма от про­шло­го, как затем на целый ряд капи­та­ли­сти­че­ских эко­но­ми­че­ских кате­го­рий ока­зы­ва­ют вли­я­ние над­строй­ки и «воз­му­ща­ю­щие вли­я­ния». Возь­мем теперь Лени­на. По тов. Сте­па­но­ву выхо­дит, что если не стать на его точ­ку зре­ния, то нель­зя ни понять, ни отне­сти к тео­рии поли­ти­че­ской эко­но­мии такие рабо­ты Лени­на, как «Раз­ви­тие капи­та­лиз­ма в Рос­сии», «Импе­ри­а­лизм» и проч. Мы дума­ем, что наобо­рот: они имен­но, поль­зу­ясь тем же мето­дом, что и Маркс, явля­ют­ся про­дол­же­ни­ем марк­со­вой поли­ти­че­ской эко­но­мии, при­ме­не­ни­ем ее к изу­че­нию уже не капи­та­лиз­ма в чистом виде, а капи­та­лиз­ма в опре­де­лен­ной стране, в опре­де­лен­ную эпо­ху. При этом Ленин поль­зо­вал­ся имен­но мето­дом Марк­са, уме­ю­щим поль­зоваться силой абстрак­ции, оста­ва­ясь на поч­ве дей­стви­тель­но­сти, и уме­ю­щим бла­го­да­ря это­му най­ти исти­ну, соот­вет­ству­ю­щую действи­тельности и пред­став­ля­ю­щую венец слож­ней­шей ана­ли­зо-син­те­ти­че­ской рабо­ты.

Таким обра­зом, те поло­же­ния, кото­рые раз­ви­вал тов. Сте­па­нов, и те воз­ра­же­ния, кото­рые он выстав­лял по отно­ше­нию к сво­им про­тивникам, — не могут най­ти себе поч­вы ни в рабо­тах Марк­са ни в ра­ботах Лени­на.

Криц­ман, Л. Н. Това­ри­щи, от докла­да тов. Сте­па­но­ва у меня получи­лось такое впе­чат­ле­ние, что в осно­ве его постро­е­ния лежит непра­вильное при­ме­не­ние, непра­виль­ный вывод из диа­лек­ти­че­ско­го харак­тера позна­ния вооб­ще. Дело в том, что каж­дая исти­на, разу­ме­ет­ся, кон­крет­на. Это поло­же­ние обще­из­вест­но. Но, с дру­гой сто­ро­ны, кон­кретное позна­ет­ся, т. е. усва­и­ва­ет­ся, мыш­ле­ни­ем не непо­сред­ствен­но. Непо­сред­ствен­но как кон­крет­ное оно дано в пред­став­ле­нии, но в этом виде пред­став­ля­ет лишь исход­ный пункт позна­ния. Что­бы мыш­ле­ние усво­и­ло себе кон­крет­ное, как тако­вое, для это­го нуж­на пред­ва­ри­тель­ная рабо­та абстрак­ции, раз­ло­же­ние кон­крет­но­го на опре­де­лен­ные эле­мен­ты. Толь­ко после это­го воз­мож­но усво­е­ние кон­крет­но­го мыш­ле­ни­ем через посред­ство вос­про­из­ве­де­ния его из абстракт­ных эле­мен­тов[21].

Тов. Сте­па­нов осно­вы­ва­ет­ся на том, в сущ­но­сти, пра­виль­ном поло­же­нии, что тео­ре­ти­че­ский раз­бор дей­стви­тель­но­сти не закан­чи­ва­ет­ся постро­е­ни­ем абстракт­ной систе­мы. Это есть толь­ко пер­вый шаг тео­ре­ти­че­ской рабо­ты. Поло­же­ние это само по себе пра­виль­но. Мож­но самую кон­крет­ную вещь разо­брать тео­ре­ти­че­ски, если толь­ко ее раз­ло­жить на ее состав­ные эле­мен­ты и постро­ить ее вновь из извест­ных абстракт­ных поло­же­ний. Но тов. Сте­па­нов отсю­да сде­лал дру­гой вывод, кото­рый тов. Буха­рин обо­зна­чил как уни­вер­са­ли­за­цию кате­го­рий капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства, как попыт­ку рас­про­стра­нить их на все раз­ви­тие чело­ве­че­ско­го обще­ства. Может быть, я тов. Сте­па­но­ва непра­вильно понял, но попыт­ка постро­ить поли­ти­че­скую эко­но­мию, как нау­ку, охва­ты­ва­ю­щую все эпо­хи чело­ве­че­ско­го обще­ства, на мой взгляд, непра­виль­на. Она не может не натолк­нуть­ся на то пре­пят­ствие, что в раз­ные эпо­хи сво­е­го раз­ви­тия чело­ве­че­ское обще­ство пред­став­ля­ет собой нечто совер­шен­но раз­лич­ное, и поэто­му совер­шен­но невоз­мож­но на осно­ва­нии одних и тех же зако­нов познать эти раз­лич­ные эпо­хи. Тут целый ряд това­ри­щей ука­зы­вал, что те кате­го­рии, кото­ры­ми мы поль­зу­ем­ся в поли­ти­че­ской эко­но­мии, ниче­го не могут дать, если мы пере­не­сем их в дока­пи­та­ли­сти­че­ское обще­ство, в пер­во­быт­ное обще­ство, ибо там они позна­ва­тель­но не при­ме­ни­мы. Вос­про­из­ве­сти кон­крет­ное из абстракт­но­го воз­мож­но лишь в том слу­чае, если абстрак­ции полу­чены из того (прин­ци­пи­аль­но) кон­крет­но­го мате­ри­а­ла, для воспроиз­ведения кото­ро­го они долж­ны послу­жить. Таким обра­зом, вывод, кото­рый сде­лал тов. Сте­па­нов, по-мое­му, совер­шен­но непра­ви­лен.

Разу­ме­ет­ся, раз­гра­ни­че­ние раз­лич­ных эпох услов­но. В каж­дой дан­ной эпо­хе име­ют­ся заро­ды­ши буду­ще­го, име­ют­ся остат­ки про­шлых эпох, но все же любая эпо­ха име­ет нечто основ­ное, для нее харак­тер­ное, и в соот­вет­ствии с этим пер­вый шаг тео­ре­ти­че­ско­го позна­ния свя­зан с ана­ли­зом того основ­но­го содер­жа­ния, кото­рое дан­ную эпо­ху харак­теризует. Поли­ти­че­ская эко­но­мия есть тео­ре­ти­че­ское выра­же­ние эпо­хи капи­та­лиз­ма, поэто­му ее тео­ре­ти­че­ская систе­ма есть тео­ре­ти­че­ская систе­ма капи­та­лиз­ма. Я поэто­му думаю, что тео­ре­ти­че­ские выво­ды, кото­рые дела­ет тов. Сте­па­нов, непра­виль­ны. Необ­хо­ди­мо, одна­ко, отме­тить еще одно обсто­я­тель­ство. Я не был во вре­мя речи тов. Осин­ско­го, но, как гово­рят, он оха­рак­те­ри­зо­вал выступ­ле­ние тов. Сте­па­но­ва, как попыт­ку постро­ить исто­ри­че­скую шко­лу марк­сиз­ма. Мне кажет­ся, что здесь такая тен­ден­ция име­ет­ся. И она явля­ет­ся реак­ци­ей на то явле­ние, кото­рое наблю­да­ет­ся в нашей дей­стви­тель­но­сти. У нас суще­ству­ет, с одной сто­ро­ны, тен­ден­ция вооб­ще изгнать тео­рию как систе­му, под видом уста­нов­ле­ния свя­зи ее с прак­ти­кой, а, с дру­гой сто­ро­ны, тен­денция к абсо­лют­но «чистой» тео­рии. Позна­ние цен­но­сти тео­рии может быть обна­ру­же­но толь­ко на прак­ти­ке. В кон­це кон­цов, то по­знание ока­зы­ва­ет­ся пра­виль­ным, кото­рое дает пра­виль­ные прак­ти­че­ские резуль­та­ты.

С дру­гой сто­ро­ны, цен­ность мето­да, кото­рый состав­ля­ет основ­ную часть вся­кой тео­рии, так­же выяв­ля­ет­ся лишь в при­ме­не­нии это­го мето­да. Но что полу­ча­ет­ся в том слу­чае, если метод не при­ме­ня­ет­ся, а если им зани­ма­ют­ся сами по себе? В этом слу­чае метод пре­вра­ща­ет­ся в свою про­ти­во­по­лож­ность, он пре­вра­ща­ет­ся по сути дела в непод­вижную систе­му, кото­рая пред­став­ля­ет, собой метод, лишен­ный того, что в нем суще­ствен­но, метод, кото­рый не при­ме­ня­ет­ся, как метод. И вот, у нас в дей­стви­тель­но­сти наблю­да­ет­ся такая тен­ден­ция, свя­зан­ная с извест­ным, на неко­то­рое вре­мя неиз­беж­ным попут­ным явле­ни­ем нашей дей­стви­тель­но­сти. Дело в том, что у нас сей­час суще­ствует целая кате­го­рия людей, спе­ци­а­ли­зи­ро­вав­ша­я­ся на том, что­бы метод марк­сист­ский не при­ме­нять, а изла­гать. У нас значи­тельная мас­са людей зани­ма­ет­ся чисто педа­го­ги­че­ской дея­тель­но­стью, а это накла­ды­ва­ет извест­ный отпе­ча­ток на харак­тер изло­же­ния марк­сист­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии, ибо люди эти прак­ти­че­ски в сво­ей рабо­те име­ют дело не с мето­дом, а с систе­мой. Это явле­ние есть резуль­тат наше­го роста, ибо не что иное, как гро­мад­ная потреб­ность колос­саль­ных масс в усво­е­нии марк­сист­ской тео­рии вызы­ва­ет такое одно­сто­рон­нее направ­ле­ние гро­мад­но­го коли­че­ства сил в эту сто­ро­ну. А с этим свя­зан, по-мое­му, опре­де­лен­ный харак­тер в изло­же­нии марк­сист­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии у очень мно­гих това­ри­щей. Мне кажет­ся, что в извест­ной мере выступ­ле­ние тов. Сте­па­но­ва явля­ет­ся реак­ци­ей про­тив это­го явле­ния.

Смир­нов, В. М. Това­ри­щи, я, к сожа­ле­нию, не был на докла­де тов. Сте­па­но­ва и толь­ко меж­ду пре­ни­я­ми успел про­смот­реть тот до­клад, кото­рый был им в про­шлый раз про­чи­тан здесь.

Насколь­ко я понял, два основ­ных поло­же­ния, кото­рые выдви­га­ет тов. Сте­па­нов, заклю­ча­ют­ся в сле­ду­ю­щем:

Во-пер­вых, пред­ме­том поли­ти­че­ской эко­но­мии могут быть не толь­ко про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства, но и про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния дру­гих обще­ствен­ных фор­ма­ций.

Во-вто­рых, что при изу­че­нии и капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства дей­стви­тель­ной поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей мы можем назвать толь­ко ту, кото­рая изу­ча­ет это обще­ство во всей его кон­крет­но­сти, в совокупно­сти со все­ми пере­жит­ка­ми преж­них эко­но­ми­че­ских фор­ма­ций.

Опре­де­лив так пред­мет поли­ти­че­ской эко­но­мии, тов. Сте­па­нов энер­гич­ней­шим обра­зом воз­ра­жа­ет про­тив абстракт­но­го мето­да и в заклю­чи­тель­ной части сво­е­го докла­да при­хо­дит к выво­ду, что защи­та абстракт­но­го мето­да в поли­ти­че­ской эко­но­мии явля­ет­ся воз­вра­том к Рикар­до и даже «неосо­знан­ным троц­киз­мом в тео­рии».

Так это или не так — об этом пого­во­рим потом. Пока же отме­тим, что Рикар­до жил в те вре­ме­на, когда тов. Троц­ко­го не было на све­те, и что если в обла­сти поли­ти­че­ской эко­но­мии он при­ме­нял абстракт­ный метод иссле­до­ва­ния, то про­ис­хо­ди­ло это не пото­му, что он был троц­кистом, а пото­му что в той обла­сти, кото­рую он изу­чал, были, оче­видно, какие-то осо­бен­но­сти, кото­рые и заста­ви­ли его при­бе­гать к аб­страктному мето­ду, как то было и с физио­кра­та­ми, и с Ада­мом Сми­том, и с Марк­сом.

В чем тут дело? Поче­му в поли­ти­че­ской эко­но­мии, кото­рая изу­ча­ла капи­та­ли­сти­че­ское обще­ство, нуж­но было так или ина­че при­бегать к абстракт­но­му мето­ду?

И вот мне кажет­ся, что тов. Сте­па­нов не обра­тил вни­ма­ния на харак­тер­ней­шую осо­бен­ность капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства. Он счи­та­ет, что капи­та­ли­сти­че­ская эко­но­мия есть нау­ка, изу­ча­ю­щая производ­ственные отно­ше­ния людей вся­ко­го обще­ства, и забы­ва­ет при этом то, что в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве эти про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей при­ни­ма­ют фор­му отно­ше­ния вещей, выра­жа­ют­ся в виде свойств вещей и толь­ко в таком виде непо­сред­ствен­но вос­при­ни­ма­ют­ся участ­никами про­из­вод­ствен­но­го про­цес­са. Если так, то понят­но, поче­му для изу­че­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства, преж­де чем перей­ти к их кон­крет­но­му опи­са­нию, необ­хо­ди­мо преж­де все­го снять с них види­мость веще­ствен­ных отно­ше­ний, пото­му что пред­ва­ри­тель­но нуж­но понять, что озна­ча­ет пре­вра­ще­ние производи­мых про­дук­тов в това­ры, появ­ле­ние осо­бо­го свой­ства про­дук­та — стои­мости. Как бы вы кон­крет­но не изу­ча­ли капи­та­ли­сти­че­ское производ­ство, вы нико­гда не суме­е­те при помо­щи кон­крет­но­го опи­са­ния разо­брать­ся в этих явле­ни­ях, не уста­но­вив пред­ва­ри­тель­но при помо­щи абстракт­но­го мето­да, какие про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния скры­ва­ют­ся за таки­ми кате­го­ри­я­ми капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства, как цен­ность, капи­тал, при­быль и т. п. Поли­ти­че­ская эко­но­мия, изу­ча­ю­щая капи­та­лизм, неиз­беж­но долж­на была поль­зо­вать­ся абстракт­ным мето­дом, более того, имен­но абстракт­ный ана­лиз кате­го­рий капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства и являл­ся до насто­я­ще­го вре­ме­ни содер­жа­ни­ем той поли­ти­че­ской эко­но­мии, кото­рую мы зна­ем.

Не при­няв в сооб­ра­же­ние это­го обсто­я­тель­ства, тов. Сте­па­нов при­хо­дит к весь­ма опас­ным выво­дам. Так, напри­мер, для того что­бы пока­зать необ­хо­ди­мость кон­крет­но­го изу­че­ния, он гово­рит, что пони­ма­ние денеж­ной фор­мы ста­ло воз­мож­ным толь­ко после того, как были изу­че­ны фор­мы обме­на у дика­рей. Я оста­нав­ли­ва­юсь в совер­шен­ном изум­ле­нии перед этим утвер­жде­ни­ем. Ведь загад­ку денеж­ной фор­мы вскрыл отнюдь не дикарь, а Маркс, и имен­но на осно­ве ана­ли­за капи­та­ли­сти­че­ских отно­ше­ний. Ина­че и быть не мог­ло: при нату­раль­ном обмене про­дук­та­ми денеж­ная фор­ма нахо­ди­лась в самом зача­точ­ном, нераз­ви­том виде, и понять ее смысл было, конеч­но, нель­зя. Сде­лать это мож­но было толь­ко тогда, когда эта фор­ма ста­ла гос­под­ству­ю­щей все­об­щей фор­мой, а тогда при­бе­гать к ана­ли­зу обме­на у дика­рей совер­шен­но необя­за­тель­но: про­дав­цы хол­ста и сюр­ту­ков, Фигу­ри­ру­ю­щие в «Капи­та­ле» Марк­са, отнюдь не дика­ри. А имен­но так и пони­ма­ет
дело т. Сте­па­нов и тем, в сущ­но­сти, пред­ла­га­ет вме­сто ана­ли­за раз­ви­тия форм сто­и­мо­сти занять­ся опи­са­ни­ем обме­на в раз­лич­ных исто­ри­че­ских фор­ма­ци­ях. Это — пря­мая дорож­ка к исто­ри­че­ской шко­ле в поли­ти­че­ской эко­но­мии.

И с этой точ­ки зре­ния он обру­ши­ва­ет­ся на абстракт­ный метод. По его сло­вам выхо­дит, что абстракт­ный метод в поли­ти­че­ской эко­но­мии заклю­ча­ет­ся в том, что автор, ниче­го не зная о кон­крет­ной эко­но­ми­ке, на осно­ве несколь­ких апри­ор­ных поло­же­ний, выво­дит зако­ны капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства. Это, конеч­но, совер­шен­но невер­но. Возь­ми­те хотя бы Рикар­до, постро­е­ние кото­ро­го, на пер­вый взгляд, как бы более все­го под­хо­дит под это опре­де­ле­ние. Для всех, одна­ко, ясно, что эти постро­е­ния осно­вы­ва­ют­ся на весь­ма глу­бо­ком зна­нии совре­мен­ной ему эко­но­ми­че­ской дей­стви­тель­но­сти, с одной сто­ро­ны, и явля­ют­ся необ­хо­ди­мым клю­чом для насто­я­ще­го поло­же­ния дей­стви­тель­но­сти — с дру­гой. У Марк­са даже и по фор­ме вид­но, что все его постро­е­ние есть цели­ком и все­це­ло обоб­ще­ние фак­тов капи­та­ли­сти­че­ской дей­стви­тель­но­сти, что его тео­рия выте­ка­ет не из общих свойств чело­ве­че­ской при­ро­ды, а из кон­крет­ных фак­тов опре­де­лен­ной исто­ри­че­ской эпо­хи — капи­та­лиз­ма. Исто­ризм и «абстракт­ный» метод нахо­дят­ся здесь в гар­мо­ни­че­ском соче­та­нии. Но тов. Сте­па­нов пере­ска­ки­ва­ет здесь на дру­гой вывод, цели­ком, как уже отме­ча­лось дру­ги­ми авто­ра­ми, отбра­сы­ва­ю­щий его на точ­ку зре­ния исто­ри­че­ской шко­лы, пыта­ю­щей­ся тео­ре­ти­че­ские иссле­до­ва­ния заме­нить про­стым опи­са­ни­ем явле­ний. «Вы хоти­те знать, что такое совре­мен­ный капи­та­лизм, — спра­ши­ва­ет он, — и отве­ча­ет, что для это­го нуж­но изу­чить кон­крет­но, в каких стра­нах про­из­во­дят­ся сырые мате­ри­а­лы, необ­хо­ди­мые для про­из­вод­ства раз­ви­тых капи­та­ли­сти­че­ских стран, в каких местах они сбы­ва­ют свои про­дук­ты, како­вы их есте­ствен­ные богат­ства и т. д.» Ко­нечно, все это вещи очень полез­ные и нуж­ные, но если вы буде­те знать толь­ко это, то ни вза­им­ной свя­зи этих явле­ний, ни тен­ден­ций их раз­ви­тия вы не пой­ме­те.

А это и есть точ­ка зре­ния про­сто­го опи­са­ния, точ­ка зре­ния исто­рической шко­лы.

Тов. Бог­да­нов ста­вит вопрос обрат­но: «Абстракт­ный метод, — гово­рит он, — необ­хо­дим, но огра­ни­чи­вать­ся им нель­зя. Надо, поль­зу­ясь им, под­хо­дить к изу­че­нию кон­крет­ной эко­но­ми­че­ской дей­стви­тель­но­сти, и толь­ко это может быть назва­но рабо­той по поли­ти­че­ской эко­но­мии». Конеч­но, пра­виль­но, что зна­ние «Капи­та­ла» Марк­са не дает еще зна­ния хотя бы рус­ской эко­но­ми­ки даже дово­ен­но­го пери­о­да. Но де­лать отсю­да вывод, что толь­ко то про­из­ве­де­ние мож­но назвать рабо­той по поли­ти­че­ской эко­но­мии, кото­рое зани­ма­ет­ся кон­крет­ным изу­че­ни­ем эко­но­ми­че­ских фак­тов, это зна­чит выклю­чить и Сми­та, и Рикар­до, и Марк­са из чис­ла твор­цов поли­ти­че­ской эко­но­мии или, в луч­шем слу­чае, при­знать их тако­вы­ми лишь постоль­ку, посколь­ку в их рабо­тах в каче­стве иллю­стра­ций к их тео­ре­ти­че­ским постро­е­ни­ям дан тот или иной фак­ти­че­ский мате­ри­ал, при­знать, что вся клас­си­че­ская поли­ти­че­ская эко­но­мия явля­лась не поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей, а лишь раз­ра­бот­кой мето­да поли­ти­че­ской эко­но­мии. Тов. Бог­да­нов и стано­вится на этот путь, наси­луя все исто­ри­че­ски сло­жив­ше­е­ся пони­ма­ние тер­ми­на поли­ти­че­ской эко­но­мии, име­ю­щее, как вы виде­ли выше, пол­нейшее тео­ре­ти­че­ское оправ­да­ние в той основ­ной осо­бен­но­сти капита­листического обще­ства, кото­рая назы­ва­ет­ся товар­ным фети­шиз­мом.

И ему вто­рит тов. Сте­па­нов: «Поми­луй­те, гово­рит он, ведь, с ва­шей точ­ки зре­ния такое гени­аль­ное про­из­ве­де­ние, как «Раз­ви­тие капи­тализма в Рос­сии» Лени­на, явля­ет­ся толь­ко рабо­той по при­клад­ной эко­но­ми­ке». Мож­но выра­зить по пово­ду этой тира­ды толь­ко величай­шее изум­ле­ние: отку­да у тов. Сте­па­но­ва, марк­си­ста и ком­му­ни­ста, пре­крас­но зна­ю­ще­го, что зада­ча вся­ко­го зна­ния, вся­кой тео­рии сугу­бо прак­ти­че­ская, такое пре­не­бре­же­ние к при­клад­ной нау­ке, что рабо­ту над ней он счи­та­ет недо­стой­ной гени­аль­но­го чело­ве­ка. На вопрос т. Сте­па­но­ва мы можем отве­тить с пол­ным спо­кой­стви­ем: да, рабо­та Лени­на — рабо­та по при­клад­ной эко­но­ми­ке, и она не мог­ла бы быть про­де­ла­на без рабо­ты Марк­са по тео­ре­ти­че­ской эко­но­ми­ке. Но рабо­та над столь «низ­ким» пред­ме­том ни в малей­шей сте­пе­ни Лени­на уни­зить не может. Лени­ну и РКП, кото­рые вели рево­лю­ци­он­ную рабо­ту в Рос­сии, надо было, конеч­но, кон­крет­но знать и кон­крет­но изу­чать те кон­крет­ные усло­вия, в кото­рых им при­хо­ди­лось рабо­тать, и приклад­ная рабо­та Лени­на лег­ла в осно­ву всей дея­тель­но­сти пар­тии, под ру­ководством кото­рой начал­ся соци­а­ли­сти­че­ский пере­во­рот в миро­вом мас­шта­бе. По-мое­му, это­го совер­шен­но доста­точ­но даже и для гениаль­ного чело­ве­ка, и мы можем совер­шен­но спо­кой­но прой­ти мимо траги­ческой тира­ды т. Сте­па­но­ва.

Сквор­цов-Сте­па­нов. (Заклю­чи­тель­ное сло­во). Това­ри­щи, сего­дня я настоль­ко болен, что мне не сле­до­ва­ло бы высту­пать. Да, я мог бы отка­зать­ся и от заклю­чи­тель­но­го сло­ва. Мой доклад пой­дет в печа­ти в том самом виде, как я здесь про­чи­тал его. Я внес в кор­рек­ту­ру бук­валь­но толь­ко одну корот­кую фра­зу, резю­ми­ру­ю­щую один отдел докла­да. А затем в «Вест­ни­ке Ком­му­ни­сти­че­ской Ака­де­мии» доклад будет напе­ча­тан вме­сте с сде­лан­ны­ми про­тив него здесь возраже­ниями. Бес­при­страст­ные сопо­став­ле­ния убе­дят вас, что эти возраже­ния были направ­ле­ны про­тив кого и чего угод­но, но толь­ко не про­тив меня и мое­го докла­да. Вот вам при­мер. Оппо­нен­ты один за дру­гим повто­ря­ют: надо бороть­ся с исто­риз­мом в поли­ти­че­ской эко­но­мии, надо все­ми сила­ми защи­щать абстракт­но-ана­ли­ти­че­ский метод, так как Сте­па­нов зна­чи­тель­ней­шим обра­зом отвер­га­ет его или отно­сится к нему пре­не­бре­жи­тель­но. Читая мой доклад, чита­те­ли уди­вят­ся: ниче­го подоб­но­го у меня нет. Напро­тив, я мно­го раз настой­чи­во повто­ряю: абстракт­ные кате­го­рии, кото­рые мы полу­ча­ем, взяв капи­та­лизм в вооб­ра­жа­е­мом чистом виде, пред­став­ля­ют высо­кую позна­ва­тель­ную цен­ность, — они дают ключ к пони­ма­нию дей­стви­тель­но­сти. Что же, това­ри­щи, неуже­ли вы хоти­те ска­зать, что я при­знаю ненуж­ным тот ключ, кото­рый слу­жит к позна­нию дей­стви­тель­но­сти? Но каким обра­зом мы полу­ча­ем этот ключ? Абстракт­ным ана­ли­зом. Так к чему же защи­щать вам поли­ти­че­скую эко­но­мию от гря­ду­щей в моем лице «исто­рической шко­лы»?

Осин­ский. Вы же руга­е­те Рикар­до!

Сте­па­нов-Сквор­цов. тов. Осин­ский, я Рикар­до не ругаю, а ска­зал о нем в докла­де бук­валь­но сле­ду­ю­щее: «Рикар­до мог опре­де­лять поли­ти­че­скую эко­но­мию, как нау­ку об абстракт­ных зако­нах капита­лизма: в такой ее раз­ра­бот­ке была вели­кая сила Рикар­до, это дает ему пра­во па одно из почет­ней­ших мест в исто­рии нашей нау­ки».

Дво­лайц­кий. Вы при­ме­ня­ли это толь­ко к Рикар­до.

Сте­па­нов-Сквор­цов. Теперь насчет троц­киз­ма. Я не хотел к это­му воз­вра­щать­ся. Но поз­воль­те мне про­чи­тать вам хотя бы одно место: «Мето­до­ло­гия мень­ше­виз­ма харак­те­ри­зу­ет­ся отка­зом от марк­сист­ской диа­лек­ти­ки и воз­вра­том к бур­жу­аз­ной мета­фи­зи­ке… Вме­сто того, что­бы ста­вить прак­ти­че­ски и кон­крет­но –по-рево­лю­ци­он­но­му — вопрос о новой поло­се капи­та­лиз­ма и о необ­хо­ди­мо­сти раз­ру­ше­ния бур­жу­аз­но­го строя и борь­бы за дик­та­ту­ру про­ле­та­ри­а­та, тео­ре­ти­ки II Интер­на­ци­о­на­ла рас­суж­да­ли о капи­та­лиз­ме и демо­кра­тии вооб­ще, о «мир­ном врас­та­нии» и клас­со­вой борь­бе вооб­ще, ото­дви­гая исто­ри­че­скую зада­чу про­ле­та­ри­а­та в неопре­де­лен­ное буду­щее. Таким обра­зом, вме­сто того, что­бы, поль­зу­ясь диа­лек­ти­че­ским мето­дом Марк­са, раз­ви­вать револю­ционную тео­рию при­ме­ни­тель­но к новой исто­ри­че­ской эпо­хе и борь­бе про­ле­та­ри­а­та за власть, вме­сто это­го мень­ше­ви­ки опош­ля­ют эту тео­рию, под­ме­ня­ют ее пусты­ми дог­ма­ми, схе­ма­ти­кой, бес­со­дер­жа­тель­ной абстрак­цией, мета­фи­зи­че­ской эклек­ти­кой».

Това­ри­щи, не нахо­ди­те ли вы, что здесь есть нечто, напоминаю­щее неко­то­рые поло­же­ния мое­го докла­да? Но я гово­рил о троц­киз­ме, в этой же ста­тье гово­рит­ся о мень­ше­виз­ме и на даль­ней­ших страни­цах о II Интер­на­ци­о­на­ле. Но это пишет тот самый тов. Сапож­ни­ков, кото­рый здесь высту­пал про­тив меня. И где он это пишет? Он пишет в «Боль­ше­ви­ке» за 1924 г., № 15 – 16, стр. 136. Зна­чит то, что поз­во­ли­тель­но писать в «Боль­ше­ви­ке», это непоз­во­ли­тель­но гово­рить в Ком­му­ни­сти­че­ской Ака­де­мии.

Голос с места: он ста­рый эсер.

Я не знаю.

Голос с места: вот имен­но, что вы не зна­е­те.

Вы хоти­те ска­зать, что я гово­рю то, что гово­рит­ся эсе­ра­ми? Я гово­рю то, что печа­та­ет­ся в «Боль­ше­ви­ке». Идем даль­ше. Защи­та абстракт­но-ана­ли­ти­че­ско­го мето­да от меня пред­став­ля­ет­ся по мень­шей мере недо­ра­зу­ме­ни­ем, пото­му что. доклад ясно обри­со­вы­ва­ет мое отно­шение к нему. Вопрос ведь толь­ко таков: резуль­та­ты, кото­рые вы полу­ча­е­те абстракт­но-ана­ли­ти­че­ским мето­дом — явля­ют­ся ли они ору­диями нау­ки, или же они состав­ля­ют все содер­жа­ние нау­ки тео­ре­ти­че­ской поли­ти­че­ской эко­но­мия? Я отве­чаю: это — ору­дия, но они еще не дают все­го содер­жа­ния тео­ре­ти­че­ской полит­эко­но­мии, не дают все­го содер­жа­ния эко­но­ми­че­ской нау­ки. Я гово­рю: сово­куп­ность тех резуль­татов, кото­рые полу­ча­ют­ся абстракт­но-ана­ли­ти­че­ским мето­дом, и тех резуль­та­тов, кото­рые полу­ча­ют­ся от при­ме­не­ния это­го ору­дия, и состав­ля­ют тео­ре­ти­че­скую нау­ку полит­эко­но­мии.

Даль­ше тов. Буха­рин очень ост­ро­ум­но гово­рил о той неле­по­сти, кото­рая при­клю­чи­лась со мной, когда я, начав лек­ции по политэконо­мии, завяз на фео­да­лиз­ме и даль­ше не сдви­нул­ся. Это смеш­но. Но это было вес­ной 1920 г… Это было в раз­гар граж­дан­ской вой­ны, когда мно­гие това­ри­щи, начав курс, вынуж­де­ны были пре­ры­вать его, где при­дется. Уж если вспо­ми­нать об этом, вспом­ним и о дру­гом. Те мыс­ли о поли­ти­че­ской эко­но­мии, кото­рые я раз­ви­вал здесь, изло­же­ны в одной ста­тье, напе­ча­тан­ной в жур­на­ле «Ком­му­ни­сти­че­ская рево­лю­ция» еще осе­нью 1922 года и в ста­тье «Прав­ды» того же вре­ме­ни, представля­ющей крат­кое ее изло­же­ние. Уже там я ука­зы­вал на стрем­ле­ние выде­лять из «Капи­та­ла» Марк­са толь­ко абстракт­ней­шие гла­вы и пока­зал, к чему это при­ве­ло. Вы, вер­но, помни­те, как сверд­лов­цы, у кото­рых весь курс состав­лял тогда 6 меся­цев, почти все вре­мя ухло­пы­ва­ли на вопрос о том, что такое труд про­из­во­ди­тель­ный и что такое труд не­производительный.

Дво­лайц­кий. Непро­из­во­ди­тель­ней­шее заня­тие.

Сте­па­нов-Сквор­цов. Да, я тоже думаю, что в их поло­же­нии это был непро­из­во­ди­тель­ней­ший труд, как пра­виль­но мне под­ска­зы­ва­ют. И выхо­ди­ло так, что сверд­лов­цы, еле-еле разо­брав­шись в том, что та­кое про­из­во­ди­тель­ный и непро­из­во­ди­тель­ный труд, отправ­ля­лись на фронт. По ведь нам нуж­ны не такие анек­до­ты, нам надо разо­брать­ся в деле.

В про­шлый раз я рас­ска­зы­вал вам о стран­ных учеб­ни­ках полит­экономии. У нас мно­го раз­ве­лось теперь закрой­ных дел масте­ров по части учеб­ни­ков. Но вот перед вами учеб­ник тов. Миха­лев­ско­го. Общее впе­чат­ле­ние тако­во, что это отнюдь не закрой­ных дел мастер, что это вдум­чи­вый, доб­ро­со­вест­ный работ­ник. Но то, что у него полу­чи­лось, тес­но, логи­че­ски свя­за­но с мод­ны­ми теперь воз­зре­ни­я­ми, буд­то поли­тическая эко­но­мия — нау­ка о зако­но­мер­но­стях толь­ко абстракт­но­го капи­та­лиз­ма. Миха­лев­ский чув­ству­ет, что в эту полит­эко­но­мию не укла­ды­ва­ет­ся мно­гое такое, без­услов­ная необ­хо­ди­мость чего для него вне сомне­ний. Как он вышел из тако­го поло­же­ния? У него появи­лось две части: одна часть чисто опи­са­тель­ная, дру­гая тео­ре­ти­че­ская. Пер­вая опи­са­тель­ная в самом узком смыс­ле. Эко­но­мист-тео­ре­тик дол­жен овла­деть, пола­гаю я, и тех­ни­кой. Но тех­ни­ка не укла­ды­ва­ет­ся в абстракт­ные кате­го­рии чисто­го капи­та­лиз­ма Миха­лев­ско­го и ее нет в теоре­тической части. Его капи­та­лизм без тех­ни­че­ско­го бази­са. Несча­стье его в том, что он — жерт­ва моды. Импе­ри­а­лизм отне­сен у него к теоре­тической части. И здесь ниче­го нет о том тех­ни­че­ском бази­се, на ко­тором раз­вил­ся финан­со­вый капи­тал. Но тот, кто не видит техниче­ской базы импе­ри­а­лиз­ма, тео­ре­ти­че­ски не пони­ма­ет послед­не­го.

Дво­лайц­кий. Это — про­стой про­мах.

Сте­па­нов-Сквор­цов. Нет, тов. Дво­лайц­кий, в таких про­ма­хах есть си­стема, и если вы посмот­ри­те на тепе­реш­ние учеб­ни­ки поли­ти­че­ской эконо­мии, то ска­же­те, что такие «про­ма­хи» дей­стви­тель­но состав­ля­ют систе­му. Даль­ше, тов. Буха­рин, защи­щая в про­шлый раз иные, чем я, воззре­ния на пред­мет и метод поли­ти­че­ской эко­но­мии, меж­ду про­чим зачем-то решил взять под свою защи­ту взгля­ды, о кото­рых я выра­зил­ся рез­ко, — что это «чепу­ха и без­гра­мот­ность». Имен­но, в одном учеб­ни­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии, кото­рый еще не появил­ся из печа­ти, гово­рит­ся о «пер­во­на­чаль­ном капи­та­ли­сти­че­ском накоп­ле­нии». Защи­щая это вы­ражение, тов. Буха­рин гово­рит, что тол­ку­ем же мы о «пер­во­на­чаль­ном соци­а­ли­сти­че­ском накоп­ле­нии». Когда тов. Покров­ский крик­нул: «нель­зя гово­рить о пер­во­на­чаль­ном капи­та­ли­сти­че­ском накоп­ле­нии, мож­но гово­рить о пер­во­на­чаль­ном накоп­ле­нии капи­та­ла», — тов. Буха­рин заявил, буд­то тов. Покров­ский сда­ет пози­ции. Это — вовсе не сда­ча пози­ций хотя бы пото­му, что и Энгельс упо­треб­ля­ет выра­же­ние пер­во­на­чаль­ное накоп­ле­ние капи­та­ла. Но нель­зя гово­рить о пер­во­на­чаль­ном капитали­стическом накоп­ле­нии: либо пер­во­на­чаль­ное, либо капи­та­ли­сти­че­ское. Пер­во­на­чаль­ное накоп­ле­ние в смыс­ле Марк­са, это — когда непосредствен­ный про­из­во­ди­тель отде­ля­ет­ся от средств про­из­вод­ства, пре­вра­ща­ю­щих­ся в капи­тал. Реаль­но­го накоп­ле­ния здесь нет. Поэто­му Маркс и гово­рит о «так назы­ва­е­мом» пер­во­на­чаль­ном накоп­ле­нии. После того, как воз­ник капи­тал, начи­на­ет­ся уже капи­та­ли­сти­че­ское накоп­ле­ние. А теперь, — что такое пер­во­на­чаль­ное пред­со­ци­а­ли­сти­че­ское (но отнюдь не социали­стическое) накоп­ле­ние? У Марк­са уже дана его кон­цеп­ция, кото­рая пря­мо напо­ми­на­ет о геге­лев­ской три­а­де. У нас оно раз­вер­ну­лось, глав­ным обра­зом, в 1917 – 1918 годах. Это была наци­о­на­ли­за­ция зем­ли и круп­ной про­мыш­лен­но­сти. Пер­во­на­чаль­ное предсоциали­стическое накоп­ле­ние в основ­ных чер­тах пока завер­ши­лось, а теперь идет, глав­ным обра­зом, уже не пер­во­на­чаль­ное предсоци­алистическое накоп­ле­ние, — оно осу­ществ­ля­ет­ся преимуществен­но мето­да­ми ведом­ства Соколь­ни­ко­ва, — а идет соци­а­ли­сти­че­ское накоп­ле­ние. В эпо­ху воен­но­го ком­му­низ­ма, когда мы склон­ны были гово­рить о геге­мо­нии про­мыш­лен­но­сти, еще мож­но было тол­ко­вать, буд­то пер­во­на­чаль­ное пред­со­ци­а­ли­сти­че­ское накоп­ле­ние все еще про­должается. Но гово­рить о пер­во­на­чаль­ном соци­а­ли­сти­че­ском накопле­нии, буд­то оно идет и теперь, не согла­су­ет­ся с общим харак­те­ром нашей эко­но­ми­че­ской поли­ти­ки, не согла­су­ет­ся и с наши­ми отно­ше­ни­я­ми к деревне, — не согла­су­ет­ся и со ста­тья­ми тов. Буха­ри­на про­тив тов. Пре­об­ра­жен­ско­го. Вы види­те, что спор идет как буд­то о пустя­ках, о сло­вах, но за сло­ва­ми откры­ва­ет­ся нечто очень реаль­ное и очень суще­ствен­ное.

Я не совсем пони­маю поста­нов­ку вопро­са у тов. Буха­ри­на. Мне при­хо­дит­ся боль­ше все­го оста­нав­ли­вать­ся на нем, пото­му что сего­дня в основ­ных чер­тах были повто­ре­ны его про­шлые воз­ра­же­ния.

Он гово­рил: Вот Сте­па­нов сидит у себя в ком­на­те и не пони­мает, с каки­ми реаль­ны­ми опас­но­стя­ми нам при­хо­дит­ся бороть­ся. А нам при­хо­дит­ся бороть­ся с тео­ре­ти­ка­ми II Интер­на­ци­о­на­ла, нам при­хо­дит­ся поэто­му стро­ить свою поли­ти­че­скую эко­но­мию таким обра­зом, что­бы мы мог­ли бороть­ся имен­но со II Интер­на­ци­о­на­лом. Това­рищи, для меня совер­шен­но непо­нят­но, как будет тов. Буха­рин вести эту борь­бу. Если II Интер­на­ци­о­нал гово­рит, что полит­эко­но­мия до той поры оста­ет­ся нау­кой, пока она рабо­та­ет абстракт­но-ана­ли­ти­че­ским мето­дом, я как раз и ука­зы­ваю, каким спо­со­бом бороть­ся с этой полити­ческой эко­но­ми­ей. Этой эко­но­ми­че­ской нау­ке II Интер­на­ци­о­на­ла, кото­рая явным обра­зом направ­ле­на про­тив рево­лю­ции, этой поли­ти­че­ской эко­но­мии, гово­рю я, необ­хо­ди­мо про­ти­во­по­ста­вить дей­стви­тель­ную поли­тическую эко­но­мию Марк­са, ту поли­ти­че­скую эко­но­мию, кото­рая изу­чает совре­мен­ный капи­та­лизм, для кото­рой абстракт­ные кате­го­рии чисто­го капи­та­лиз­ма слу­жат ору­ди­ем. Меж­ду про­чим, тов. Буха­рин в под­твер­жде­ние сво­е­го пони­ма­ния при­во­дил сле­ду­ю­щую цита­ту из Лени­на. К сожа­ле­нию, дру­гих его цитат я не мог най­ти, по­тому что они не попа­ли в сте­но­грам­му его речи. Вот его цита­та: «Тео­рия реа­ли­за­ции есть абстракт­ная тео­рия, пока­зы­ва­ю­щая, как про­исходит вос­про­из­вод­ство и обра­ще­ние все­го обще­ствен­но­го капи­та­ла Необ­хо­ди­мы­ми посыл­ка­ми этой абстракт­ной тео­рии явля­ет­ся, во-пер­вых, абстра­ги­ро­ва­ние внеш­ней тор­гов­ли, внеш­них рын­ков. Но абстра­ги­руя внеш­нюю тор­гов­лю, тео­рия реа­ли­за­ции отнюдь не утвер­жда­ет, что­бы когда-либо суще­ство­ва­ло или мог­ло суще­ство­вать капи­та­ли­сти­че­ское обще­ство без внеш­ней тор­гов­ли. Во-вто­рых, абстракт­ная тео­рия реали­зации пред­по­ла­га­ет и долж­на пред­по­ла­гать про­пор­ци­о­наль­ное рас­пре­де­ле­ние про­дук­та меж­ду раз­лич­ны­ми отрас­ля­ми капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства… Но, пред­по­ла­гая это, тео­рия реа­ли­за­ции отнюдь не утвер­жда­ет, что в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве про­дук­ты все­гда распре­деляются или могут рас­пре­де­лять­ся про­пор­ци­о­наль­но». Очень хоро­шо. Никто нико­гда не отри­цал, что тео­рия реа­ли­за­ции, кото­рая дана во II томе «Капи­та­ла», — абстракт­ная тео­рия реа­ли­за­ции. Но как буд­то все еще мало содер­жа­щих­ся в цита­те ука­за­ний на тот счет, каким обра­зом эта абстракт­ная тео­рия реа­ли­за­ции при­ме­ня­ет­ся к изу­че­нию реаль­ных отно­ше­ний, Ленин в при­ме­ча­нии к это­му месту осо­бен­но еще раз ука­зы­ва­ет: «Изла­гая абстракт­ную тео­рию, надо ука­зать на те противо­речия, кото­рые при­су­щи дей­стви­тель­но­му про­цес­су реа­ли­за­ции». («Собра­ние сочи­не­ний» т. II, стр. 482 – 483). Это как раз сов­па­да­ет с тем, на чем я наста­и­ваю в сво­ем докла­де. Не сиди­те, не оста­вай­тесь в этом при­го­то­ви­тель­ном клас­се, на этом пер­вом кур­се. Эта абстракт­ная тео­рия реа­ли­за­ции, раз­ви­тая во II томе «Капи­та­ла», еще не дает вам тео­ре­ти­че­ско­го позна­ния совре­мен­ной эко­но­ми­ки, еще не пред­став­ля­ет, вопре­ки тому, что гово­рил тов. В. М. Смир­нов, всей нау­ки; изло­жив абстракт­ную тео­рию реа­ли­за­ции, надо ука­зать на те про­ти­во­ре­чия, кото­рые при­су­щи дей­стви­тель­но­му про­цес­су реа­ли­за­ции.

Дво­лайц­кий. Вы пред­ла­га­е­те абстракт­ную тео­рию действитель­ности.

Сте­па­нов-Сквор­цов. Совер­шен­но вер­но. В моем докла­де неодно­кратно под­чер­ки­ва­ет­ся: «гос­под­ству­ю­щая эко­но­ми­че­ская фор­ма современ­ности — капи­та­лизм», «совре­мен­ная эко­но­ми­че­ская эпо­ха харак­те­ри­зу­ет­ся гос­под­ством капи­та­ла». Уже это­го доста­точ­но, что­бы ска­зать, что я не явля­юсь пред­ста­ви­те­лем какой-то «исто­ри­че­ской шко­лы» в марк­сист­ской поли­тической эко­но­мий. Вся­кий пони­ма­ет, что в устах марк­си­ста озна­ча­ют сло­ва: «совре­мен­ная эко­но­ми­че­ская эпо­ха харак­те­ри­зу­ет­ся гос­под­ством ка­питала». Это озна­ча­ет, что пер­вен­ству­ю­щее зна­че­ние для нас име­ет имен­но «пер­вый курс» поли­ти­че­ской эко­но­мии, позна­ние абстракт­ных кате­го­рий капи­та­лиз­ма. Но, познав толь­ко это, мы, по всей веро­ят­но­сти, блуж­да­ли бы в потем­ках, в част­но­сти, не зна­ли бы, где искать этих союз­ни­ков. Но как раз бли­жай­ший под­ход к дей­стви­тель­но­сти раскры­вает в ней не толь­ко капи­та­лизм, но и остат­ки фео­да­лиз­ма, кото­рые с вели­чай­шей убе­ди­тель­но­стью пока­зы­ва­ют, где нам искать этих союз­ни­ков. Здесь, впро­чем, мне доста­точ­но будет напом­нить вам из­вестные места из II «Ленин­ско­го сбор­ни­ка», в кото­ром так ярко обри­совались про­ти­во­ре­чия меж­ду абстракт­ным Пле­ха­но­вым и учитываю­щим совре­мен­ный капи­та­лизм Лени­ным. Ска­зав, что совре­мен­ность харак­те­ри­зу­ет­ся гос­под­ством капи­та­ла, я тем самым уже ска­зал, какое пер­вен­ству­ю­щее зна­че­ние име­ет позна­ние сто­и­мо­сти и при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти и тех форм, какие они при­ни­ма­ют в капи­та­ли­сти­че­ском об­ществе. Сле­до­ва­тель­но, воз­ра­же­ния, кото­рые делал тов. Стен, — мни­мые воз­ра­же­ния, они бьют мимо цели. Все это име­ет­ся в моем докла­де. Меж­ду про­чим, тов. Пре­об­ра­жен­ский при­вел несколь­ко цитат, кото­рые долж­ны опро­вер­гать меня. Но в дей­стви­тель­но­сти они явля­ют­ся для меня допол­ни­тель­ным под­твер­жде­ни­ем. Пом­нит­ся, това­рищ же Преобра­женский гово­рил, что поли­ти­че­ская эко­но­мия, кото­рая тео­ре­ти­че­ски охва­ты­ва­ла бы по Энгель­су раз­лич­ные эпо­хи хозяй­ства, еще толь­ко долж­на быть созда­на, но она не будет созда­на, так как для это­го не будет вре­ме­ни. А теперь такой поли­ти­че­ской эко­но­мии нет. Одна­ко, посмот­ри­те, что гово­рит Энгельс о поли­ти­че­ской эко­но­мии Марк­са. Она не явля­ет­ся толь­ко уче­ни­ем о внут­рен­них зако­но­мер­но­стях капи­тализма. Нет, он берет за послед­ний пункт фео­да­лизм, потом дает тео­рию раз­ви­тия фео­да­лиз­ма в капи­та­лизм, а затем пока­зы­ва­ет, каким обра­зом капи­та­лизм дол­жен пре­вра­тить­ся в свою соб­ствен­ную противо­положность, в соци­а­лизм. Так вот чем явля­ет­ся марк­со­ва политиче­ская эко­но­мия. Она охва­ти­ла фео­да­лизм, капи­та­лизм и пре­вра­ще­ние капи­та­лиз­ма в соци­а­лизм. Нель­зя изоб­ра­жать дело таким обра­зом, как его изоб­ра­жа­ет т. Буха­рин: буд­то поли­ти­че­ская эко­но­мия историче­ская нау­ка толь­ко в том смыс­ле, что капи­та­лизм пред­став­ля­ет лишь исто­ри­че­скую пре­хо­дя­щую фор­му. Это зна­чит изла­гать не все­го Марк­са, не все­го Энгель­са, это зна­чит пред­на­ме­рен­но обхо­дить те ясные цита­ты и те свя­зи, кото­рые при­ве­де­ны и уста­нов­ле­ны в моем докла­де.

Не знаю, това­ри­щи, часто ли быва­ли в Ком­му­ни­сти­че­ской Ака­демии такие докла­ды, кото­рые в печат­ных гран­ках раз­да­ва­лись бы веро­ят­ным оппо­нен­там за 4 – 5 дней до докла­да.

Дво­лайц­кий. Рань­ше не было.

Сте­па­нов-Сквор­цов. Ни разу не было. Зна­чит, това­ри­щи, мой до­клад — пер­вый такой доклад. Если бы я что-нибудь сшар­ла­та­нил с цита­та­ми или их тол­ко­ва­ни­ем, вооб­ра­жа­е­те вы, как бы в таком слу­чае со мною рас­правились. Конеч­но же, за этот срок мои цита­ты про­ве­ри­ли, и конеч­но же на­шли, что они пра­виль­ны. И когда перед чита­те­ля­ми будет мой доклад и воз­ражения моих оппо­нен­тов, у чита­те­лей полу­чит­ся уди­ви­тель­ное впечат­ление: про­тив­ни­ки не бьют мое­го докла­да, они воз­ра­жа­ют кому-то дру­го­му. Тов. Буха­рин при­пи­сы­ва­ет мне уни­вер­са­ли­за­цию кате­го­рий капи­та­лиз­ма. Кто-то дру­гой, а я мень­ше все­го скло­нен их универса­лизировать: об этом ясно гово­рит мой доклад. Во вре­мя воз­ра­же­ний тов. Буха­ри­на я сде­лал один не совсем пра­виль­ный цви­ше­нруф (Zwischenruf). Когда тов. Буха­рин гово­рил: «а когда хво­сти­ков обме­на не оста­нет­ся, что же оста­нет­ся от капи­та­ли­сти­че­ских кате­го­рий?» Я отве­тил: «Ниче­го». Конеч­но, от капи­та­ли­сти­че­ских кате­го­рий ниче­го не оста­нет­ся, но это было поня­то, буд­то бы для тео­ре­ти­че­ской политиче­ской эко­но­мии ниче­го не оста­нет­ся. Нет, това­ри­щи, для тео­ре­ти­че­ско­го ана­лиза оста­нет­ся очень мно­го, хотя бы обмен был све­ден до таких раз­меров, как в фео­даль­ную эпо­ху, когда он играл незна­чи­тель­ную роль. Когда пре­об­ла­да­ю­щим было фео­даль­ное хозяй­ство, тогда реша­ю­щую роль игра­ло про­из­вод­ство не сто­и­мо­сти, а потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти. В про­ти­во­по­лож­ность капи­та­ли­сти­че­ской эпо­хе фео­даль­ная эпо­ха харак­те­ри­зу­ет­ся как раз почти пол­ной нераз­ви­то­стью обме­на. И тем не менее тео­ре­ти­че­ский ана­лиз этой эпо­хи воз­мо­жен. Этим ана­ли­зом за­нимались Маркс и Энгельс и дали ряд поло­же­ний, кото­рые мы и те­перь при­зна­ем пра­виль­ны­ми. В том «Кур­се поли­ти­че­ской эко­но­мии» кото­рый я писал вме­сте с тов. Бог­да­но­вым, посмот­ри­те мои отде­лы о фео­да­лиз­ме, ремес­ле, кре­пост­ни­че­ской эпо­хе: вы долж­ны буде­те при­знать, что тут уста­нов­лен ряд зако­но­мер­но­стей, кото­рые име­ют чрезвы­чайную важ­ность и для пони­ма­ния совре­мен­ной эко­но­ми­че­ской эпо­хи. Но тут нет ника­ко­го отож­деств­ле­ния или хотя бы толь­ко сбли­же­ния с капи­та­лиз­мом. Нет, об уни­вер­са­ли­за­ции кате­го­рий капи­та­лиз­ма, ра­зумеется, гово­рить не при­хо­дит­ся.

В сущ­но­сти, в основ­ных чер­тах я отве­тил всем оппо­нен­там, в том чис­ле и тов. Дво­лайц­ко­му. Тов. Дво­лайц­кий так и начал: «Сте­па­нов пре­под­но­сит нам азбуч­ные, извест­ные исти­ны». Конеч­но, инте­рес­но изу­чать и фео­да­лизм, и дру­гие эпо­хи хозяй­ства — родо­вую и т. д. Все это инте­рес­но и все это по мере воз­мож­но­сти надо делать.

Това­ри­щи, надо раз­ли­чать две вещи, кото­рые не все­гда раз­ли­ча­ют: поли­ти­че­скую эко­но­мию, как нау­ку, и поли­ти­че­скую эко­но­мию, как пред­мет пре­по­да­ва­ния. О поли­ти­че­ской эко­но­мии как пред­ме­те препо­давания, мож­но умол­чать в дан­ной свя­зи: здесь реша­ю­щее зна­че­ние име­ют сооб­ра­же­ния педа­го­ги­че­ской целе­со­об­раз­но­сти. Но речь идет не об этом: речь идет о поли­ти­че­ской эко­но­мии, как нау­ке. А тут надо пря­мо ска­зать: поли­ти­че­ская эко­но­мия — исто­ри­че­ская нау­ка в том смыс­ле, что она не явля­ет­ся исто­ри­че­ски-огра­ни­чен­ной дис­ци­пли­ной. В прин­ци­пе ее исто­ри­че­ский охват не огра­ни­чи­ва­ет­ся какой-нибудь опре­де­лен­ной эпо­хой хозяй­ства. Но чем она была в сво­ем историче­ском раз­ви­тии? У физио­кра­тов и клас­си­ков она была тео­ри­ей капита­листического обще­ства. У Марк­са, оста­ва­ясь тео­ри­ей капиталистиче­ского обще­ства, она сде­ла­лась тео­ри­ей раз­ви­тия фео­да­лиз­ма в капита­лизм и тео­ри­ей раз­ви­тия от капи­та­лиз­ма к соци­а­лиз­му. И Энгельс, и Маркс в прин­ци­пе счи­та­ли необ­хо­ди­мым раз­дви­нуть исто­ри­че­ский охват поли­ти­че­ской эко­но­мии.

Я не буду оста­нав­ли­вать­ся на мно­гих мело­чах, кото­рые сде­лаются сами собой ясны­ми, когда перед чита­те­ля­ми будут сте­но­грам­мы докла­да и воз­ра­же­ний. Резю­ми­рую: абстракт­но-ана­ли­ти­че­ский метод дает нам воз­мож­ность познать отно­ше­ния чисто­го капи­та­лиз­ма. Эти абстракт­ные кате­го­рии име­ют для нас колос­саль­ную цен­ность. Это — ору­дие позна­ния совре­мен­ной дей­стви­тель­но­сти, кото­рая в первую оче­редь харак­те­ри­зу­ет­ся имен­но гос­под­ством капи­та­ла. Если бы эти аб­стракции были почерп­ну­ты не из ана­ли­за капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства, а, напри­мер, из ана­ли­за пси­хи­ки како­го-нибудь «чело­ве­ка вооб­ще», если бы это были, сле­до­ва­тель­но, такие абстрак­ции, как, напри­мер, у Grenfznutzler‘ов (сто­рон­ни­ков тео­рии пре­дель­ной полез­но­сти), они не име­ли бы позна­ва­тель­ной цен­но­сти, не мог­ли бы слу­жить для по­знания совре­мен­но­го капи­та­лиз­ма. тов. Буха­рин ука­зы­вал, что необхо­димо бороть­ся со шко­лой, пре­дель­ной полез­но­сти. Но если эта шко­ла гово­рит: метод полит­эко­но­мии абстракт­но-ана­ли­ти­че­ский, а мы повто­ряем то же самое, раз­ве это борь­ба? Мы отве­ча­ем: со сво­и­ми абстрак­циями вы, пожа­луй, може­те иссле­до­вать неко­то­рые явле­ния, напри­мер, моно­поль­ных цен, но до позна­ния капи­та­лиз­ма вооб­ще и совре­мен­но­го капи­та­лиз­ма вы нико­гда не дой­де­те. А вот метод Марк­са, кото­рый со­четает в диа­лек­ти­че­ском един­стве абстракт­ный ана­лиз с изу­че­ни­ем реаль­ной дей­стви­тель­но­сти, дает это позна­ние — и даже воз­мож­ность пред­ви­де­ния, пред­ска­за­ний. Вот в каком направ­ле­нии надо вести борь­бу с австрий­ской и англо-аме­ри­кан­ской шко­лой. Пусть мне не гово­рят, что это будет сво­е­го рода «исто­ри­че­ская шко­ла» в марк­сиз­ме. Тов. Бу­харин гово­рит, что ему при­хо­дит­ся вести борь­бу и с воз­рож­да­ю­щей­ся исто­ри­че­ской шко­лой. Но мож­но ли бороть­ся с ней так, как он пред­лагает? Нет. Неуже­ли это будет борь­ба, если он ста­нет гово­рить: поли­тическая эко­но­мия — абстракт­ная нау­ка. Преды­ду­щие эко­но­ми­че­ские фор­мы и их раз­ви­тие из одной в дру­гую ее вовсе не инте­ре­су­ют. Нет, мы долж­ны ска­зать, что марк­сист­ский исто­ризм в поли­ти­че­ской эко­но­мии — совер­шен­но дру­гое дело. Нам не нужен бес­плод­ный бес­прин­цип­ный опи­са­тель­ный исто­ризм, кото­рый буд­то бы сво­бод­ным от вся­ких тео­ре­ти­че­ских пред­по­сы­лок под­хо­дит к изу­че­нию дей­стви­тель­но­сти. Нам нужен тот исто­ризм, кото­рый, поль­зу­ясь абстракт­но-ана­ли­ти­че­ским мето­дом, затем –вос­про­из­во­дит кон­крет­ное посред­ством мыш­ле­ния».

Това­ри­щи, я ожи­дал, что под­верг­нусь жесто­ко­му раз­но­су. Я был при­ят­но удив­лен, что раз­но­сят меня мно­го сла­бее, чем я ожи­дал.


Примечания

[1] Заслу­шан 31.01.1925 г.

[2] К. Маркс и Ф. Энгельс, Немец­кая идео­ло­гия — «Архив К. Марк­са и Ф. Энгель­са», кн. 1, стр. 217. Д. Б. Ряза­но­ву при­над­ле­жит вели­кая заслу­га, что он рас­ко­пал и напе­ча­тал эту заме­ча­тель­ней­шую рабо­ту, кото­рая дает пора­зи­тель­но мно­го для марк­сист­ской мето­до­ло­гии.

[3] Бук­валь­но так «вооб­ра­жа­ют себе» и неко­то­рые кри­ти­ки, кото­рые в послед­нее вре­мя заня­лись моей бро­шю­рой «Исто­ри­че­ский мате­ри­а­лизм и совре­мен­ное есте­ство­зна­ние». После моих воз­ра­же­ний они ста­ли искать спа­се­ния в пово­ро­те от Марк­са «назад к Геге­лю». Впро­чем, ими при­дет­ся занять­ся в дру­гой раз.

[4] К. Marx. «Zur Kritik der Politischen Oekonomie». Einleitung, Stuttgart, 1907. стр. XV – XVI.

[5] «Но мы не счи­та­ем ни рабо­чих (хотя бы и сла­бо раз­ви­тых), ни уча­щих­ся «небо­ги­ми» (убо­ги­ми кале­ка­ми), мы не дума­ем, что им «не по зубам» те оре­хи, кото­рые раз­гры­за­ют даже без­зу­бые стар­цы, мы не счи­та­ем нуж­ным кор­мить их вся­кою зава­лью, всем тем, что было «почти све­жим» лет 30 – 40 назад. Мы пола­га­ем, наобо­рот, что им надо сооб­щать то, что состав­ля­ет послед­нее досто­я­ние нау­ки» (под­черк­ну­то мною. И. С.). Л. Люби­мов, «Азбу­ка поли­ти­че­ской эко­но­мии», Гиз, 1924. стр. 4. Это заод­но может слу­жить при­ме­ром той невы­но­си­мой бол­тов­ни, баналь­щи­ны и пре­тен­ци­оз­но­сти, кото­рой харак­те­ри­зу­ют­ся «Азбу­ка» и в осо­бен­но­сти «Курс» это­го авто­ра. Очень хорош он, когда пре­под­но­сит свои «откры­тия» яко­бы «в раз­ви­тие Марк­са». От этих «откры­тий» он не поща­дил даже зло­по­луч­ных чита­те­лей «Азбу­ки».

[6] «Если уже оце­ни­вать Марк­са со сто­ро­ны изло­же­ния, то сле­ду­ет ска­зать, что более все­го силен он там, где наи­ме­нее кон­кре­ти­зи­ру­ет, где он более абстрак­тен» (Н. Пет­ров, в № 5 – 6 «Боль­ше­ви­ка» за 1924 г., стр. 97). Уж не дожи­вем ли мы до того вре­ме­ни, когда с нескры­ва­е­мым состра­да­ни­ем нач­нут гово­рить о тех отде­лах «Капи­та­ла», где Маркс осла­бел настоль­ко, что, опу­стив­шись с высот абстрак­ций, уни­зился до изло­же­ния раз­ви­тия реаль­ной тех­ни­ки, реаль­но­го фаб­рич­но­го зако­но­да­тель­ства, реаль­но­го пер­во­на­чаль­но­го накоп­ле­ния и т. д.? В этих глу­бо­ко­мыс­лен­ных — в действи­тельности до отча­я­ния без­гра­мот­ных — попыт­ках постро­е­ния двух Марк­сов: «абстракт­ного» и «кон­крет­но­го», вос­кре­са­ют изме­нен­ные сооб­раз­но новым усло­ви­ям убо­гонь­кие сооб­ра­же­ньи­ца прис­но­па­мят­но­го народ­ни­че­ства об «эко­но­ми­че­ской тео­рии» Марк­са, за кото­рую они снис­хо­ди­тель­но его поощ­ря­ли, и об его «исто­ри­че­ской» или «исто­ри­ко-фило­соф­ской тео­рии», над кото­рою их, разу­ме­ет­ся, воз­вы­ша­ла эклек­ти­че­ская окрош­ка из самых несов­ме­сти­мых воз­зре­ний. По пол­но­му непо­ни­ма­нию еди­но­го и целост­но­го мето­да Марк­са оба эти раз­гра­ни­че­ния сто­ят одно дру­го­го.

[7] Смот­ри­те, в част­но­сти, очень выра­зи­тель­ные места в пись­ме Марк­са к Энгель­су от 2 апре­ля 1858 г., где Маркс наме­ча­ет общий план «Капи­та­ла». Напри­мер: «Пере­ход капи­та­ла на земель­ную соб­ствен­ность явля­ет­ся в то же вре­мя исто­ри­че­ским, так как совре­мен­ная фор­ма земель­ной соб­ствен­но­сти есть про­дукт дей­ствия капи­та­ла на фео­дальную и т. д. земель­ную соб­ствен­ность. Точ­но так же пере­ход земель­ной собствен­ности в наем­ный труд не толь­ко диа­лек­ти­че­ский, но и исто­ри­че­ский, так как послед­ним про­дук­том совре­мен­ной земель­ной соб­ствен­но­сти явля­ет­ся все­об­щее утвер­жде­ние наем­но­го тру­да, кото­рый затем высту­па­ет бази­сом всей похлеб­ки» («Briefwechsel». И. В., стр. 265. Срав­ни­те так­же стр. 266 и III В. стр. 380, 383).

[8] «Как во вся­кой исто­ри­че­ской нау­ке, по отно­ше­нию к ходу эко­но­ми­че­ских кате­го­рий сле­ду­ет посто­ян­но иметь в виду»… и т. д. («Zur Kritik», стр. XLIII).

[9] Срав­ни­те «После­сло­вие» Марк­са ко 2 изд. I т. «Капи­та­ла»: «Спо­соб изло­же­ния не может с фор­маль­ной сто­ро­ны не отли­чать­ся от спо­со­ба иссле­до­ва­ния. Иссле­до­ва­ние долж­но деталь­но осво­ить­ся с мате­ри­а­лом, про­ана­ли­зи­ро­вать раз­лич­ные фор­мы его раз­вития, про­сле­дить их внут­рен­нею связь. Лишь после того, как эта рабо­та закон­че­на, может быть над­ле­жа­щим обра­зом изло­же­но дей­стви­тель­ное дви­же­ние. Раз это уда­лось, и жизнь мате­ри­а­ла полу­чи­ла свое иде­аль­ное отра­же­ние, то на пер­вый взгляд может пока­зать­ся, что перед вами апри­ор­ная кон­струк­ция» («Капи­тал», т. I, рус­ское изд. 1923 г., стр. XLVII). Вот и гово­ри­те после этих пря­мых заяв­ле­ний Марк­са об его «абстракт­но-ана­ли­ти­че­ском мето­де».

[10] Сравн. заклю­чи­тель­ное сло­во Лени­на к реше­ни­ям о про­грам­ме на VIII съез­де РКП (Сте­но­гра­фи­че­ский отчет, стр. 88 – 89).

[11] Удар­ная фор­му­ла Лени­на: «руко­вод­ство к дей­ствию» пора­зи­тель­но напо­ми­на­ет уже извест­ные нам сло­ва Марк­са, кото­рых Ленин в 1917 году не знал, так как тов. Ряза­нов толь­ко летом 1924 г. опуб­ли­ко­вал отры­вок из «Немец­кой идео­ло­гии»: «Комму­низм для нас не состо­я­ние, кото­рое долж­но быть уста­нов­ле­но, не иде­ал, с ко­торым долж­на сооб­ра­зо­вать­ся дей­стви­тель­ность. Мы назы­ва­ем ком­му­низ­мом реаль­ное дви­же­ние, кото­рое уни­что­жа­ет тепе­реш­нее состо­я­ние. Усло­вия это­го дви­же­ния выте­кают из име­ю­щих­ся теперь нали­цо пред­по­сы­лок». Эти сло­ва мож­но было бы поста­вить эпи­гра­фом к речам Вла­ди­мир Ильи­ча на VIII съез­де, — да и ко мно­гим дру­гим его речам. См. так­же пер­вый тезис Марк­са о Фей­ер­ба­хе.

[12] «Капи­тал», т. I., рус­ское изда­ние 1923 г., стр. 39 – 46, 47 – 49.

[13] См. «VIII съезд РКП. Сте­но­гра­фи­че­ский отчет». М. 1919, стр. 4 – 50, 67 – 68, 70, 75, 86 – 90, 92 – 96. См. там же доклад Лени­на о рабо­те в деревне, стр. 294 – 306.

[14] … «борясь с его (сред­не­го кре­стьян­ства) отста­ло­стью мера­ми идей­но­го воз­действия, отнюдь не мера­ми подав­ле­ния» …

[15] Сте­но­грам­ма выступ­ле­ния тов. Буха­ри­на при­ве­де­на в несколь­ко сокра­щен­ном виде.

[16] «Капи­тал», том I, гла­ва пер­вая, послед­ний пара­граф.

[17] Бог­да­нов-Сте­па­нов. «Курс поли­ти­че­ской эко­но­мии», т. II, вып. 4, стр. 15, 2‑е изд.

[18] Бог­да­нов-Сте­па­нов т. II, вып. 4, стр. 15 – 16. 2‑е изд.

[19] «Капи­тал», т. I гл. I, стр. 44. по пере­во­ду База­ро­ва – Сте­па­но­ва, изда­ние 1920 года.

[20] «Капи­тал», т. I, пре­ди­сло­вие ко 2‑му изда­нию.

[21] См. К. Маркс — «Вве­де­ние к кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Scroll to top