ПРАВДИВОЕ РАСКРЫТИЕ ПРИЧИН УПАДКА ТОРГОВЛИ И УМЕНЬШЕНИЯ КОЛИЧЕСТВА ДЕНЕГ В СТРАНЕ С УКАЗАНИЕМ СРЕДСТВ ПРОТИВ ЭТОГО*

Плотников И. Меркантилизм, 1935 г.

Аноним

Что­бы сде­лать это рас­суж­де­ние про­ще и понят­нее, его необ­хо­ди­мо раз­бить на четы­ре части.

В пер­вой части будет пока­за­но, что созда­ние цве­ту­щей и бога­той тор­гов­ли дости­га­ет­ся глав­ным обра­зом тем, что под­дан­ных застав­ля­ют посто­ян­но пере­ра­ба­ты­вать сырье оте­че­ствен­но­го про­ис­хож­де­ния.

Во вто­рой части будет разъ­яс­не­но, как про­дук­ты ману­фак­тур этой стра­ны могут регу­ляр­но про­да­вать­ся на наи­бо­лее выгод­ных усло­ви­ях либо внут­ри стра­ны, либо за гра­ни­цей, либо тут и там одно­вре­мен­но.

В тре­тьей части мы сочли под­хо­дя­щим изло­жить направ­ле­ние поли­ти­ки, кото­рое про­во­ди­лось коро­лем Эду­а­ром III, разум­ным и муд­рым монар­хом, кото­рый, живя боль­шей частью за гра­ни­цей (вслед­ствие посто­ян­ных войн во Фран­ции) и наблю­дая, как дру­гие стра­ны про­цве­та­ют вслед­ствие доб­ро­го и муд­ро­го управ­ле­ния, имел пол­ную воз­мож­ность лечить неуря­ди­цы сво­е­го коро­лев­ства.

Нако­нец, в послед­ней части будут пока­за­ны боль­шой еже­год­ный доход и бла­го­по­лу­чие, кото­рые будут воз­рас­тать у его вели­че­ства вме­сте с вели­кой любо­вью к нему его под­дан­ных, если его вели­че­ство удо­сто­ит после­до­вать при­ме­ру сво­их бла­го­род­ных пред­ше­ствен­ни­ков.

Для это­го необ­хо­ди­мо при­влечь под­дан­ных к пере­ра­бот­ке сырых мате­ри­а­лов это­го коро­лев­ства, поза­бо­тить­ся о том, что­бы про­дук­ты их тру­да мог­ли быть про­да­ны, что­бы день­ги, выру­чен­ные от про­да­жи ино­стран­ных това­ров, при­ве­зен­ных в коро­лев­ство, были упо­треб­ле­ны на покуп­ку оте­че­ствен­ных това­ров[1], что и будет глав­ным спо­со­бом добить­ся выгод­но­го тор­го­во­го балан­са, как это будет изло­же­но.

1

Если сырые мате­ри­а­лы это­го коро­лев­ства будут обра­ба­ты­вать­ся рука­ми сво­е­го же наро­да, то коро­лев­ство ста­нет бога­тым и счаст­ли­вым.

В пре­вра­ще­нии сырых мате­ри­а­лов в про­мыш­лен­ные изде­лия заклю­ча­ет­ся такое огром­ное богат­ство и устой­чи­вое накоп­ле­ние денеж­ных средств, что это не под­да­ет­ся изоб­ра­же­нию. За шерсть, не сто­я­щую боль­ше двух шил­лин­гов, мож­но, если ее пре­вра­тить в сук­но, полу­чить 20, 30 и 40 шил­лин­гов.

То же мож­но ска­зать про лен, пре­вра­щен­ный в батист, так­же и шелк-сырец. Полу­чен­ное таким путем богат­ство пре­вос­хо­дит золо­то, добы­тое из руд­ни­ков. Оно помог­ло Нидер­лан­дам[2] вести их вой­ны, несмот­ря на неве­ро­ят­ные рас­хо­ды, бле­стя­ще вести свои дела, бла­го­да­ря лени и без­де­я­тель­но­сти дру­гих наций, не зна­ю­щих реме­сел и нося­щих глав­ным обра­зом тка­ни, выра­бо­тан­ные гол­ланд­ца­ми. Это и было глав­ной при­чи­ной боль­шо­го коли­че­ства денег в Нидер­лан­дах и низ­ко­го уров­ня богат­ства в дру­гих стра­нах.

В даль­ней­шем, если его вели­че­ство запре­тит вывоз сво­е­го сырья, Нидер­лан­ды долж­ны будут посто­ян­но поку­пать у нас про­мыш­лен­ные изде­лия, так как их зем­ля (поч­ва) про­из­во­дит очень мало или почти что ниче­го. И какое это неве­же­ство — про­да­вать такие това­ры, кото­рые срав­ни­тель­но с про­дук­та­ми ману­фак­тур явля­ют­ся в отно­ше­нии при­бы­ли лишь блед­ной тенью их. Ведь 10 фун­тов шер­сти, пере­ра­ба­ты­ва­е­мой в про­мыш­лен­ные изде­лия, дают рабо­ту боль­ше­му чис­лу людей, чем 300 фун­тов стер­лин­гов в виде шер­сти на спи­нах овец, а при­быль от них оди­на­ко­ва.

Это и было при­чи­ной боль­шо­го спро­са на нашу шерсть, кото­рая в про­шлые вре­ме­на поку­па­лась на налич­ные день­ги и при­но­си­ла пошлин коро­лю, из рас­че­та 10 шил­лин­гов за мешок (364 фун­та), почти что 70 тысяч фун­тов стер­лин­гов в год, а поз­же — по 50 шил­лин­гов за мешок — 250 тысяч фун­тов стер­лин­гов в год. Тем не менее наша стра­на была бед­на, под­вер­га­лась раз­лич­ным вол­не­ни­ям, бун­там и вос­ста­ни­ям под­дан­ных, про­ис­хо­див­шим частью от недо­стат­ка рабо­ты в виду сла­бо­го исполь­зо­ва­ния англий­ской про­мыш­лен­но­стью оте­че­ствен­но­го сырья, частью же от вво­за ино­стран­ных това­ров. Эти това­ры дале­ко пре­вос­хо­ди­ли по цене сто­и­мость ранее выве­зен­ных мате­ри­а­лов, выка­чи­ва­ли день­ги, и вслед­ствие потреб­ле­ния этих това­ров на мест­ных жите­лей пере­кла­ды­ва­лись все нало­ги, ранее упла­чен­ные за выве­зен­ную шерсть.

Та же прак­ти­ка в насто­я­щее вре­мя повер­га­ет стра­ну в нище­ту вво­зом ино­стран­ных мате­рий, кото­рые не мог­ли бы быть сде­ла­ны без помо­щи нашей шер­сти, в чем и заклю­ча­ет­ся вели­кая тай­на полу­че­ния при­бы­ли, поми­мо обес­пе­че­ния рабо­той боль­ше­го чис­ла рабо­чих, чем при выра­бот­ке про­стых сукон.

Для устра­не­ния это­го дол­жен быть стро­го вос­пре­щен вывоз шер­сти, ове­чьих шкур с шер­стью и корн­вал­лий­ско­го воло­са не толь­ко из Англии, но и из Шот­лан­дии, за исклю­че­ни­ем выво­за в Англию, все рав­но, побуж­да­ет ли выво­зить нашу шерсть ее хоро­шее каче­ство или деше­виз­на; в пер­вом слу­чае наше­му сук­ну будет обес­пе­чен луч­ший сбыт, во вто­ром слу­чае это поз­во­лит нам про­да­вать его дешев­ле, чем ино­стран­цам, за гра­ни­цей.

Для того что­бы сохра­нить за собой воз­мож­ность пере­ра­бот­ки 10 фун­тов шер­сти, было бы выгод­нее уни­что­жить 100 фун­тов шер­сти или пре­кра­тить ее при­рост, чем доз­во­лить вывез­ти за гра­ни­цу 5 фун­тов. Вывоз шер­сти меша­ет про­да­же оте­че­ствен­но­го сук­на за гра­ни­цей и тем самым вво­зу денег, умень­ша­ет рост чис­ла кораб­лей, насе­ле­ние коро­лев­ства, меша­ет сбы­ту тор­гов­цев и лавоч­ни­ков, из чего воз­ни­ка­ет богат­ство и вели­чие госу­дар­ства.

То же мож­но ска­зать о таких мате­ри­а­лах, как сук­но­валь­ная гли­на, без кото­рой ино­стран­цы не могут выра­ба­ты­вать хоро­шее сук­но и запрет выво­за кото­рой будет содей­ство­вать боль­ше­му раз­ви­тию ману­фак­тур внут­ри стра­ны.

Что­бы наши сук­на лег­че про­да­ва­лись, а наши под­дан­ные име­ли изо дня в день рабо­ту, необ­хо­ди­мо при­ме­нить сле­ду­ю­щие меры: когда ино­стран­цы или полу­чив­шие пра­во граж­дан­ства чуже­зем­цы вво­зят сюда това­ры, их сле­ду­ет при­нуж­дать на выру­чен­ные день­ги заку­пать мест­ные това­ры, не соглас­но с нор­ма­ми тамо­жен­ной кни­ги[3], но сооб­раз­но с коли­че­ством денег, дей­стви­тель­но выру­чен­ных за про­да­жу сво­их това­ров, с тем лишь раз­ли­чи­ем, что­бы за ману­фак­ту­ру не выво­зить сырых мате­ри­а­лов, но полу­чать за ману­фак­ту­ру — ману­фак­ту­ру, что было бы сво­е­го рода экви­ва­лен­том в тор­гов­ле.

Для того что­бы достиг­нуть тако­го резуль­та­та, нуж­но было бы назна­чить комис­сию из избран­ных лиц, зани­ма­ю­щих опре­де­лен­ное поло­же­ние, для наблю­де­ния за чест­ным испол­не­ни­ем этих пра­вил, и это име­ло бы очень боль­шое зна­че­ние как для служ­бы его вели­че­ства, так и для бла­га госу­дар­ства[4], при­во­дя тор­гов­лю к долж­но­му балан­су.

Нуж­но, что­бы за свои льня­ные мате­рии ино­стран­цы бра­ли наши шер­стя­ные, но нель­зя поз­во­лить им на шту­ку англий­ско­го сук­на ценою в 20 фун­тов, счи­тая все рас­хо­ды, выме­ни­вать мате­рию, не пре­вы­ша­ю­щую по цене 5 фун­тов, и тем обес­це­ни­вать наши оте­че­ствен­ные това­ры по срав­не­нию с ино­стран­ны­ми. Толь­ко та тор­гов­ля выгод­на, кото­рая снаб­жа­ет нас полез­ны­ми и необ­хо­ди­мы­ми веща­ми, как напри­мер день­га­ми и таким сырьем и мате­ри­а­ла­ми, кото­рые содей­ство­ва­ли бы росту нашей про­мыш­лен­но­сти, как напри­мер шелк-сырец, лен и т. п. А та тор­гов­ля губи­тель­на и невы­год­на, кото­рая не толь­ко выка­чи­ва­ет от нас день­ги, но и меша­ет их при­то­ку, вво­зя толь­ко дели­ка­те­сы и пред­ме­ты рос­ко­ши: пря­но­сти, вина, фрук­ты и т. п., не даю­щие рабо­ту наро­ду; шер­стя­ная ману­фак­ту­ра, цен­но­стью в 3 000 фун­тов стер­лин­гов, зай­мет боль­ше наро­ду, чем пря­но­сти и дру­гие подоб­ные това­ры, цен­но­стью на 300 000 фун­тов стер­лин­гов, ведь они в той стране, из кото­рой выво­зят­ся, нико­гда не сто­ят, при покуп­ке из пер­вых рук, доро­же 10 000 фун­тов стер­лин­гов. Ману­фак­ту­ра в таких стра­нах, как Нидер­лан­ды, окру­же­на осо­бой забо­той и покро­ви­тель­ством госу­дар­ства для луч­ше­го содей­ствия ее раз­ви­тию и поощ­ре­ния под­дан­ных. Они поз­во­ля­ют выво­зить изде­лия, совер­шен­но не обре­ме­няя их нало­гом и пошли­на­ми.

Сук­на и дру­гие про­мыш­лен­ные изде­лия в этом госу­дар­стве могут быть про­да­ны на луч­ших усло­ви­ях за гра­ни­цей.

2

В преды­ду­щей части была ука­за­на необ­хо­ди­мость запре­ще­ния выво­за шер­сти, кож с шер­стью и корн­вал­лий­ско­го воло­са из Англии, а так­же шер­сти и шкур с шер­стью из Шот­лан­дии и Ирлан­дии, как глав­ное сред­ство для раз­ви­тия ману­фак­тур в Англии и для того, что­бы предот­вра­тить снаб­же­ние дру­гих наций наши­ми сыры­ми мате­ри­а­ла­ми.

Но посколь­ку это­го одно­го для дости­же­ния наме­чен­ной цели ока­зы­ва­ет­ся недо­ста­точ­но, необ­хо­ди­мо не забы­вать, что име­ют­ся и дру­гие поме­хи и пре­пят­ствия, меша­ю­щие сбы­ту наше­го сук­на. Эти пре­пят­ствия мы вкрат­це изло­жим.

Преж­де все­го нало­ги и недав­но вве­ден­ная пошли­на, нало­жен­ная на сук­но сверх ста­рой пошли­ны в 6 шил­лин­гов 8 пен­сов за шту­ку, все­ми счи­та­ют­ся одной из глав­ных при­чин пло­хо­го сбы­та сук­на. Отме­на ее, поэто­му, чрез­вы­чай­но уве­ли­чи­ла бы про­да­жу сук­на за гра­ни­цей, поз­во­ляя нашим куп­цам про­да­вать его дешев­ле, чем ино­стран­ным куп­цам.

Во-вто­рых, те нало­ги и сбо­ры, кото­рые нала­га­ют на выво­зи­мое ими сук­но Merchants Adventurers («стран­ству­ю­щие куп­цы»), явля­ют­ся не толь­ко при­чи­ной уве­ли­че­ния цены, но так­же и пово­дом к тому, что­бы сни­жать цену сукон­щи­кам, отни­мая у них инте­рес про­дол­жать свою дея­тель­ность.

В целях изме­не­ния это­го было бы очень хоро­шим меро­при­я­ти­ем запре­ще­ние «стран­ству­ю­щим куп­цам» само­воль­но нала­гать сбо­ры и пошли­ны на сук­но, без раз­ре­ше­ния лор­дов из Тай­но­го Сове­та, не счи­та­ясь при этом с содер­жа­ни­ем жало­ван­ных им гра­мот.

В‑третьих, за гра­ни­цей, где живут «стран­ству­ю­щие куп­цы», ино­стран­цы для поощ­ре­ния и содей­ствия про­да­же сво­е­го оте­че­ствен­но­го сук­на взи­ма­ют с каж­до­го кус­ка наше­го сук­на пошли­ну в 40 шил­лин­гов, обре­ме­няя тем самым его сбыт непо­силь­ной тяже­стью и давая тем воз­мож­ность сво­им куп­цам про­да­вать сук­но дешев­ле наше­го.

В‑четвертых, почти­тель­ней­ше выра­жа­ем наше поже­ла­ние, что­бы для более сво­бод­ной про­да­жи сук­на были отме­не­ны все нало­ги и ниче­го не взыс­ки­ва­лось бы с сук­на, кро­ме преж­ней пошли­ны в 6 шил­лин­гов 8 пен­сов.

Годо­вая поте­ря от это­го может быть самым несо­мнен­ным и широ­ким обра­зом воз­ме­ще­на его вели­че­ству вме­сте с любо­вью к нему его под­дан­ных, как мы это пока­жем более ясно в послед­нем отде­ле это­го трак­та­та.

В‑пятых, когда сук­но будет осво­бож­де­но и очи­ще­но от всех пошлин и нало­гов, тогда уже «стран­ству­ю­щие куп­цы» не будут иметь пово­да сби­вать цену сукон­щи­ка, но будут соглас­ны пла­тить им сход­ную цену, то и ино­стран­цы нач­нут тоже брать сук­но у куп­цов, так как послед­ние смо­гут его доста­вить по более сход­ной и низ­кой цене, чем они в состо­я­нии сде­лать это теперь.

Это и будет глав­ным побу­ди­тель­ным моти­вом, кото­рый в преж­ние вре­ме­на поз­во­лял регу­ляр­но про­да­вать наше сук­но без затруд­не­ний.

В‑шестых, в слу­чае, если «стран­ству­ю­щий купец», после того как нало­ги будут отме­не­ны, не при­мет сук­но от тор­гов­ца, вопре­ки дей­стви­тель­но­му смыс­лу пер­во­на­чаль­но­го уста­нов­ле­ния этой ком­па­нии, тогда, если его вели­че­ству будет угод­но раз­вить тор­гов­лю сук­ном в широ­ких раз­ме­рах, нуж­но дать раз­ре­ше­ние всем англий­ским куп­цам поку­пать и выво­зить его, не счи­та­ясь с при­ви­ле­ги­я­ми «стран­ству­ю­щих куп­цов».

Это несо­мнен­но повле­чет за собой очень обшир­ную и сво­бод­ную тор­гов­лю без каких-либо затруд­не­ний, подоб­но име­ю­щим­ся теперь, из-за бояз­ни, как бы его вели­че­ство не дал бы подоб­ную сво­бо­ду тор­гов­ли — поку­пать и выво­зить без каких-либо огра­ни­че­ний — ино­стран­ным куп­цам, как это дела­ли неко­то­рые пред­ки его вели­че­ства в ответ на подоб­ные же жало­бы, как мы пока­жем в бли­жай­шей части.

В‑седьмых, если ука­зан­ные два спо­со­ба не при­ве­дут к цели в деле про­да­жи сук­на, то его вели­че­ство собла­го­во­лит дать понять гол­ланд­цам, что он отка­жет­ся от скла­доч­но­го места в Дельф­те[5] и напа­дет на них за то, что они тор­мо­зят про­да­жу англий­ско­го сук­на путем уста­нов­ле­ния пошли­ны в 40 шил­лин­гов со шту­ки. Они ско­рее, чем допу­стить наш отказ от скла­доч­но­го места в Дельф­те, кото­рое при­но­сит им такой зна­чи­тель­ный доход вслед­ствие боль­шо­го сте­че­ния туда тор­гов­цев, охот­но согла­сят­ся поку­пать наше сук­но в обмен на свои про­мыш­лен­ные изде­лия, ничуть этим не сму­ща­ясь. Ведь эта тор­гов­ля очень выгод­на для них, и она очень обо­га­тит его вели­че­ство и его под­дан­ных, если его вели­че­ство скло­нит­ся к дру­го­му реше­нию отно­си­тель­но выбо­ра скла­доч­но­го места для тор­гов­ли сук­ном.

3

При­ме­ры и наблю­де­ния (как при коро­ле Эду­ар­де III, так и при дру­гих коро­лях это­го коро­лев­ства), каса­ю­щи­е­ся про­из­вод­ства сук­на в коро­лев­стве и его про­да­жи с боль­шим при­то­ком денеж­ных средств.

Король Эду­ард III нуж­дал­ся в боль­ших денеж­ных сред­ствах для покры­тия сво­их воен­ных рас­хо­дов и не имел дру­го­го сред­ства при­влечь день­ги в свое коро­лев­ство, как путем широ­ко­го выво­за шер­сти. Но ему в этом пре­пят­ство­ва­ли «куп­цы скла­доч­но­го места»[6] в инте­ре­сах их лич­но­го обо­га­ще­ния. Для устра­не­ния это­го он дол­жен был лик­ви­ди­ро­вать скла­доч­ные места как в Англии, так и за гра­ни­цей, сде­лав тор­гов­лю сво­бод­ной для всех куп­цов, как ино­стран­ных, так и дру­гих, несмот­ря ни на какие уста­вы или при­ви­ле­гии, и этим самым чрез­вы­чай­но уве­ли­чил вывоз шер­сти и дру­гих англий­ских това­ров. Одна­ко все же коро­лев­ство оста­ва­лось бед­ным, вслед­ствие бес­ко­неч­но­го вво­за про­мыш­лен­ных изде­лий, зна­чи­тель­но пре­вос­хо­див­ших сто­и­мость всех выво­зи­мых това­ров. Тогда, что­бы уве­ли­чить богат­ство и насе­ле­ние стра­ны, этот король попы­тал­ся создать ману­фак­ту­ры, при­ни­мая во вни­ма­ние печаль­ные послед­ствия лено­сти. Несмот­ря на боль­шие дохо­ды, полу­ча­е­мые им от пошлин и нало­гов на шерсть, в 11‑м году сво­е­го цар­ство­ва­ния он запре­тил вывоз шер­сти, под стра­хом лише­ния жиз­ни или чле­нов тела; хотя народ и не знал, как изго­тов­лять сук­но, но несмот­ря на это, вслед­ствие запре­ще­ния выво­за шер­сти, труд и ману­фак­ту­ры за гра­ни­цей сокра­ти­лись и при­шли в упа­док. Тогда его вели­че­ство объ­явил имму­ни­тет и при­ви­ле­гию всем ино­стран­цам-сукон­щи­кам, кото­рые тогда ста­ли сте­кать­ся в боль­шом чис­ле, так как ина­че не мог­ли най­ти себе средств к суще­ство­ва­нию.

Для того что­бы луч­ше поощ­рять их и выра­зить свою забо­ту о них, он снаб­жал их сред­ства­ми к жиз­ни и день­га­ми из каз­на­чей­ства для орга­ни­за­ции это­го про­мыс­ла и пове­лел всем сво­им под­дан­ным для уве­ли­че­ния потреб­ле­ния сук­на носить толь­ко оте­че­ствен­ное сук­но.

Тако­вы были един­ствен­ные в сво­ем роде забо­ты для полу­че­ния сук­на оте­че­ствен­но­го про­из­вод­ства, кото­рое до его цар­ство­ва­ния нико­гда не про­из­во­ди­лось. Это при­ве­ло к уве­ли­че­нию его дохо­дов и бла­го­со­сто­я­нию его под­дан­ных. Такая же поли­ти­ка прак­ти­ку­ет­ся (при­но­ся нам гро­мад­ный вред) в Нидер­лан­дах.

На 18‑м году его цар­ство­ва­ния по насто­я­нию пала­ты общин был отме­нен преж­ний закон, кото­рый ока­зал­ся очень вред­ным, так как допус­кал (с неко­то­ры­ми огра­ни­че­ни­я­ми) сво­бо­ду тор­гов­ли как для ино­стран­цев, так и для мест­ных жите­лей и сво­бо­ду про­во­за всех това­ров по морю, а за это ему пла­ти­ли (усту­па­ли) две пят­на­дца­тых част­ные куп­цы и две деся­тых горо­да и местеч­ки, вслед­ствие чего про­мыш­лен­ность и тор­гов­ля уве­ли­чи­лись. На 27‑м году его цар­ство­ва­ния, что­бы уси­лить при­ток денег в свою стра­ну, он сно­ва издал закон о сво­бо­де тор­гов­ли — как опто­вой, так и роз­нич­ной, как для ино­стран­цев, так и для уро­жен­цев стра­ны, во всех местах коро­лев­ства, не счи­та­ясь ни с каки­ми хар­ти­я­ми или при­ви­ле­ги­я­ми.

И так как в ином слу­чае скла­доч­ные места не мог­ли бы при­но­сить над­ле­жа­щие дохо­ды, он запре­тил ску­пать това­ры, барыш­ни­чать, отме­нил зако­ны, издан­ные в 9‑м году его цар­ство­ва­ния об уста­нов­ле­нии цен на сук­но, отме­нил кон­фис­ка­ции для тех куп­цов, кото­рые ото­шли от дела.

За это, в знак при­ми­ре­ния, они предо­ста­ви­ли ему новые пода­ти на сук­но, поми­мо его про­чих пода­тей, отме­ни­ли все патен­ты, как вре­дя­щие обще­му бла­гу, пред­пи­са­ли зако­ном виды этих пошлин по отно­ше­нию к ино­стран­цам и лицам, полу­чив­шим пра­во граж­дан­ства, и уни­что­жи­ли все нахо­дя­щи­е­ся за морем скла­доч­ные места, как вред­ные по при­чине дале­ко­го рас­сто­я­ния.

В 31‑м году его цар­ство­ва­ния, для обще­го бла­го­по­лу­чия госу­дар­ства, как чуже­стран­цы и полу­чив­шие пра­во граж­дан­ства, так и дру­гие лица мог­ли сво­бод­но тор­го­вать дома и за гра­ни­цей, а для охра­ны нашей домаш­ней тор­гов­ли и для покро­ви­тель­ства ману­фак­ту­ре он уста­но­вил пошли­ны: на мешок шер­сти 50 шил­лин­гов и на 30 ове­чьих шкур — 50 шил­лин­гов.

В 37‑м году его цар­ство­ва­ния скла­доч­ное место было пере­не­се­но в Калэ.

В 43‑м году его цар­ство­ва­ния скла­доч­ные места были опять пере­не­се­ны в Англию, для уве­ли­че­ния тор­гов­ли было предо­став­ле­но пра­во сво­бод­ной тор­гов­ли для всех — как для ино­стран­цев, так и дру­гих.

А в 45‑м году его цар­ство­ва­ния было поста­нов­ле­но, что куп­цы не име­ют пра­ва без раз­ре­ше­ния пар­ла­мен­та уста­нав­ли­вать какие-нибудь нало­ги на шерсть или дру­гие това­ры скла­доч­но­го места.

Во вто­ром году цар­ство­ва­ния Ричар­да II, в ответ на жало­бы на пере­ры­вы тор­гов­ли, король, рас­счи­ты­вая полу­чить выго­ду от сво­бод­но­го при­ез­да куп­цов, поста­но­вил, что все могут сво­бод­но при­ез­жать, не счи­та­ясь ни с каки­ми при­ви­ле­ги­я­ми.

В 7‑м году цар­ство­ва­ния Эду­ар­да IV в ответ на жало­бу об упад­ке тор­гов­ли, разо­ря­ю­щей сукон­щи­ков вслед­ствие непра­виль­ных дей­ствий ком­па­нии лон­дон­ских тор­гов­цев сук­ном, пре­пят­ству­ю­щей сукон­щи­кам про­да­вать това­ры куп­цам-ино­стран­цам, при­нуж­да­ю­щей их про­да­вать сук­но толь­ко лон­дон­ским куп­цам, к бес­ко­неч­но­му ущер­бу для обще­го бла­го­по­лу­чия, было изда­но поста­нов­ле­ние всем сво­бод­но тор­го­вать, не взи­рая ни на какие льго­ты и при­ви­ле­гии.

А в 9‑м году его цар­ство­ва­ния, в силу уве­ли­че­ния коли­че­ства шер­стя­ных това­ров, для содей­ствия их про­да­же за гра­ни­цей, было при­ка­за­но, что­бы вся­ко­го рода деше­вые сук­на были осво­бож­де­ны от каких бы то ни было пошлин, ино­стран­цам было пред­пи­са­но, что­бы все полу­чен­ные день­ги упо­треб­ля­ли на покуп­ку това­ров этой стра­ны для выво­за их за гра­ни­цу.

Ген­рих VII дал пол­ную сво­бо­ду тор­гов­ле, борясь с прак­ти­кой «стран­ству­ю­щих куп­цов», кото­рые нару­ши­ли сво­бо­ду тор­гов­ли, нала­га­ли штраф в 40 шил­лин­гов на каж­до­го англи­ча­ни­на, тор­го­вав­ше­го сук­ном, поче­му они сами устра­ня­лись от уча­стия в тор­гов­ле, чем под­ры­вал­ся про­мы­сел сукон­щи­ков и что при­во­ди­ло к сокра­ще­нию коро­лев­ских пошлин и к умень­ше­нию фло­та.

Ген­рих VIII, что­бы поме­шать выво­зу шер­сти, не толь­ко запре­тил его, для содей­ствия ману­фак­ту­рам, но и опре­де­лил чис­ло овец, кото­рое каж­дый дол­жен дер­жать, при­вле­кал под­дан­ных к посе­ву льна и коноп­ли, что­бы делать полот­но и верев­ки, запре­тил ввоз Дугла­са и локр­э­ма (гру­бо­го хол­ста), если толь­ко они не будут обме­ни­вать­ся на шер­стя­ные мате­рии.

Коро­ле­ва Мария с целью уве­ли­че­ния тор­гов­ли сук­ном назна­чи­ла 6 шил­лин­гов 8 пен­сов пошли­ны на кусок, при­рав­няв этим пошли­ну на сук­но к пошлине, упла­чи­ва­е­мой в те вре­ме­на на шерсть.

Во вре­ме­на коро­ле­вы Ели­за­ве­ты, когда скла­доч­ное место было в Ант­вер­пене, там еже­год­но про­да­ва­лось свы­ше 100 000 кус­ков сук­на, но теперь, вслед­ствие недав­но вве­ден­ных пошлин, кото­ры­ми обло­же­ны сук­но и пере­воз­ка наших мате­ри­а­лов, и зло­упо­треб­ле­ний в част­ных инте­ре­сах Ком­па­нии Стран­ству­ю­щих Куп­цов, эта глав­ная и важ­ней­шая отрасль про­мыш­лен­но­сти коро­лев­ства дове­де­на до край­не­го упад­ка и разо­ре­ния, так что теперь в год про­да­ет­ся не боль­ше 40 000 кус­ков сук­на, что состав­ля­ет толь­ко тре­тью часть того, что про­да­ва­лось преж­де. Это пони­зи­ло дохо­ды его вели­че­ства и разо­ря­ет его под­дан­ных. Несмот­ря на это, если его вели­че­ству будет угод­но дать ход выше пред­ло­жен­ным мерам, сукон­ная про­мыш­лен­ность сно­ва рас­цве­тет и будет так же бога­та, как была ранее, что будет боль­шой честью и доход­ной ста­тьей для его вели­че­ства и невы­ра­зи­мым бла­го­по­лу­чи­ем для его под­дан­ных, как я подроб­но выяс­няю в сле­ду­ю­щей части.

4

Гро­мад­ное уве­ли­че­ние еже­год­ных дохо­дов, кото­рые полу­ча­ет его вели­че­ство, вме­сте с любо­вью его под­дан­ных, вслед­ствие забот о ману­фак­ту­рах внут­ри коро­лев­ства и осо­бен­но о ста­рин­ной сукон­ной про­мыш­лен­но­сти.

В трех преды­ду­щих частях было по пре­иму­ще­ству ука­за­но, что было бы со сто­ро­ны его вели­че­ства полез­ным и необ­хо­ди­мым пожа­ло­вать для бла­га под­дан­ных, что­бы сде­лать госу­дар­ство бога­тым и цве­ту­щим; в этой же части мы раз­бе­рем, как поте­ри его вели­че­ства могут быть воз­ме­ще­ны с при­бы­лью, соглас­но сми­рен­ным чая­ни­ям и жела­ни­ям его под­дан­ных.

Если про­из­во­ди­тель сук­на не будет окру­жен вни­ма­ни­ем в его про­из­вод­стве, то дво­ря­нин не смо­жет про­дать шер­сти, фер­мер и зем­ле­де­лец нико­гда не смо­жет бла­го­ден­ство­вать и пла­тить свою рен­ту, купец не смо­жет вести в зна­чи­тель­ных раз­ме­рах загра­нич­ную тор­гов­лю, не гово­ря уже о тыся­чах менее иму­щих лиц, как напри­мер тка­чи, камен­щи­ки, валяль­щи­ки сук­на, шер­сто­би­ты, чесаль­щи­ки, кра­силь­щи­ки и раз­лич­ные дру­гие рабо­чие, кото­рые не име­ют дру­гих средств в суще­ство­ва­нию, кро­ме сво­ей рабо­ты на сукон­щи­ка; послед­ний явля­ет­ся жиз­нен­ным цен­тром и кра­е­уголь­ным кам­нем всей тор­гов­ли и про­мыш­лен­но­сти внут­ри коро­лев­ства, под чьим покро­ви­тель­ством они суще­ству­ют и полу­ча­ют сред­ства к про­пи­та­нию.

Ведь если сукон­щик не смо­жет регу­ляр­но про­да­вать сук­на и дру­гих шер­стя­ных мате­рий, тогда не будет денег ни у дво­ря­ни­на, ни у зем­ле­дель­ца, и бес­ко­неч­ное коли­че­ство муж­чин, жен­щин и детей будет поги­бать вслед­ствие отсут­ствия пищи.

В наши дни это высту­па­ет с осо­бен­ной оче­вид­но­стью: ведь вслед­ствие малых раз­ме­ров про­из­вод­ства и про­да­жи сук­на и шер­стя­ных това­ров шерсть в тече­ние этих трех лет упа­ла в цене вдвое, зем­ля упа­ла в цене на одну треть, фер­ме­ры отка­зы­ва­ют­ся от арен­ды, и нет ни одно­го дво­ря­ни­на, кото­рый бы не жало­вал­ся, по боль­шей части, на упа­док рен­ты, кото­рая, по-види­мо­му, будет пони­жать­ся все боль­ше и боль­ше, пока быст­ро не будут при­ня­ты меры, что­бы сукон­щик имел воз­мож­ность про­да­вать свои мате­рии выгод­нее, чем он это дела­ет, так как он явля­ет­ся боль­шим коле­сом в часах, ходом кото­ро­го при­во­дят­ся в дви­же­ние все дру­гие мень­шие коле­са.

Сукон­щи­ки воз­ла­га­ют боль­шую вину на «стран­ству­ю­щих куп­цов» за их непо­во­рот­ли­вую и мед­лен­ную про­да­жу сук­на. «Стран­ству­ю­щие куп­цы» пыта­ют­ся снять с себя вину: то они гово­рят сукон­щи­кам, что коро­лев­ские нало­ги явля­ют­ся при­чи­ной того, что они не могут поку­пать сук­но, не будучи в состо­я­нии про­дать его без убыт­ка; дру­гие уве­ря­ют, что Гер­ма­ния или дру­гие замор­ские стра­ны, куда выво­зят сук­но, так пере­пол­не­ны англий­ским сук­ном, что не будут нуж­дать­ся в его покуп­ке в тече­ние двух или трех лет; то застав­ля­ют сукон­щи­ков ждать себя в Лон­доне целы­ми неде­ля­ми, стес­няя их в выбо­ре места и вре­ме­ни, к выно­си­мо­му огор­че­нию и тяже­сти. Все они стре­мят­ся сбить цену на сук­на и заста­вить сукон­щи­ка нести все виды нало­гов и рас­хо­дов преж­де чем он, нако­нец, полу­чит за свое сук­но день­ги, без кото­рых, хотя бы это при­чи­ня­ло ему убыт­ки, он не может воз­вра­тить­ся, так мно­го бед­но­го наро­да зави­сит от него. Ему при­хо­дит­ся эти день­ги раз­да­вать им, так как каж­дый обык­но­вен­ный сукон­щик дает рабо­ту мно­гим сот­ням бед­ня­ков.

Если бы сукон­щик был осво­бож­ден от гне­та пере­во­зок и тор­го­вой моно­по­лии «стран­ству­ю­щих куп­цов», что лег­ко мож­но было бы осу­ще­ствить, дер­жа наши сырые мате­ри­а­лы внут­ри стра­ны и побуж­дая ино­стран­цев при­ме­нять все выру­чен­ные день­ги на покуп­ку мест­ных това­ров, а так­же долж­ным соблю­де­ни­ем хоро­ших и полез­ных пра­вил, ранее уста­нов­лен­ных для над­ле­жа­ще­го изго­тов­ле­ния сук­на, — то сукон­щик охот­но согла­сил­ся бы пла­тить налог за каж­дый кусок сук­на в 6 шил­лин­гов и 8 пен­сов, соглас­но ста­рой пошлине на выво­зи­мое сук­но.

Поло­жим, что его вели­че­ство поте­ря­ет 20 000 фун­тов стер­лин­гов в год (отме­ной «скры­той» пошли­ны и дру­гих нало­гов). Вме­сто это­го его вели­че­ство будет полу­чать, поми­мо укреп­ле­ния госу­дар­ства вслед­ствие роста тор­гов­ли, 100 000 фун­тов стер­лин­гов и боль­ше. Это было бы под­хо­дя­щим и необ­хо­ди­мым меро­при­я­ти­ем, сов­ме­ща­ю­щим выго­ды его вели­че­ства с общим бла­го­со­сто­я­ни­ем, сопер­ни­ча­ю­щим с преж­ни­ми меро­при­я­ти­я­ми его соб­ствен­ных цар­ствен­ных пред­ков и с дру­ги­ми стра­на­ми, как Испа­ния, Фран­ция, Ита­лия, Нидер­лан­ды и т. п.

Если будет при­зна­но, что мною упу­ще­но объ­яс­не­ние пути, как эти день­ги могут быть полу­че­ны, то пусть зна­ют, что это отло­же­но до того, как ста­нет извест­но, что бла­го­во­ле­ние его вели­че­ства будет им уде­ле­но любя­щим и пре­дан­ным дол­гу лицам, кото­рые для бла­га его вели­че­ства и его стра­ны изло­жи­ли это выгод­ное сред­ство и в насто­я­щее вре­мя покор­но умо­ля­ют его вели­че­ство собла­го­во­лить про­честь и сохра­нить в тайне этот трак­тат.


Примечания

* Насто­я­щий пам­флет пред­став­ля­ет, как вид­но из него, доклад­ную запис­ку, подан­ную коро­лю Яко­ву I авто­ром, оче­вид­но сукон­щи­ком, как мож­но видеть из тек­ста. Он инте­ре­сен во мно­гих отно­ше­ни­ях и в свое вре­мя не был опуб­ли­ко­ван в печа­ти. Во-пер­вых, совер­шен­но отчет­ли­во высту­па­ет в нем борь­ба меж­ду сукон­щи­ка­ми-про­из­во­ди­те­ля­ми и моно­по­ли­ста­ми по про­да­же сук­на вне Англии — Ком­па­ни­ей Стран­ству­ю­щих Куп­цов (Merchants Adventurers). Во-вто­рых, ясно виден капи­та­ли­сти­че­ский харак­тер сукон­ной ману­фак­ту­ры. Автор гово­рит о сот­нях малень­ких людей, зави­ся­щих от сред­не­го сукон­щи­ка. В неко­то­рых отно­ше­ни­ях автор сто­ит на пози­ции моне­тар­ной систе­мы. Это вид­но из того, что он защи­ща­ет ста­тут об «истра­че­нии», запре­щав­ший ино­стран­ным куп­цам выво­зить из Англии выру­чен­ные от про­да­жи вве­зен­ных това­ров день­ги. С дру­гой сто­ро­ны, в духе мер­кан­ти­лиз­ма он высту­па­ет про­тив выво­за шер­сти. В отли­чие от соб­ствен­но мер­кан­ти­ли­стов, идео­ло­гов тор­го­вых моно­по­лий, автор ста­вит на пер­вое место покро­ви­тель­ство про­мыш­лен­но­сти. При этом он выска­зы­ва­ет ту мысль, что наи­боль­шая часть цены сук­на — про­дукт чело­ве­че­ско­го тру­да. Пам­флет этот в под­лин­ни­ке впер­вые напе­ча­тан в сбор­ни­ке, посвя­щен­ном Геор­гу Вай­цу, «Historische Aufsatze», и снаб­жен пре­ди­сло­ви­ем Эма­ну­и­ла Лезе­ра.

[1] Автор — сто­рон­ник ста­ту­та «Об истра­че­нии» («Statute of Employment»), соглас­но кото­ро­му ино­стран­ные куп­цы, вво­зив­шие това­ры в Англию, долж­ны были все выру­чен­ные от их про­да­жи день­ги упо­тре­бить на покуп­ку англий­ских това­ров.

[2] В нача­ле XVII в., до шести­де­ся­тых и семи­де­ся­тых гг. это­го века, богат­ство Нидер­лан­дов явля­ет­ся пред­ме­том зави­сти и под­ра­жа­ния для англий­ских писа­те­лей-эко­но­ми­стов, начи­ная с «Maximes of trade» Валь­те­ра Рэли от 1614 г. Вопрос о при­чи­нах богат­ства Нидер­лан­дов рас­смат­ри­ва­ет­ся мно­ги­ми писа­те­ля­ми.

[3] Автор реко­мен­ду­ет при­ме­нять ста­тут «Об истра­че­нии» (см. при­ме­ча­ние 1‑е) в воз­мож­но более стро­гой фор­ме.

[4] Раз­ви­тие англий­ской сукон­ной про­мыш­лен­но­сти свя­за­но с ростом зна­че­ния Ком­па­нии Стран­ству­ю­щих Куп­цов (Merchants Adventurers), кото­рая при­об­ре­ла моно­поль­ное пра­во выво­за сук­на из Англии на кон­ти­нент. Это — ста­рей­шая англий­ская тор­го­вая ком­па­ния, суще­ство­вав­шая уже в XV в. Ее исто­рик и при­сяж­ный апо­ло­гет J. Wheeler, быв­ший сек­ре­та­рем ком­па­нии, высту­пил в защи­ту ее моно­по­лии в «Трак­та­те о тор­гов­ле» («А treatise of commerce»), опуб­ли­ко­ван­ном в 1601 г. Wheeler все же вынуж­ден отме­тить, что моно­по­лия ком­па­нии при­хо­ди­ла ино­гда в рез­кое столк­но­ве­ние с инте­ре­са­ми сукон­щи­ков-про­из­во­ди­те­лей, кото­рых она, поль­зу­ясь сво­ей моно­по­ли­ей, застав­ля­ла про­да­вать по низ­кой цене сук­но. Хоро­шей иллю­стра­ци­ей к жало­бам авто­ра наше­го пам­фле­та может слу­жить сле­ду­ю­щее место из Wheeler’a: «При­бли­зи­тель­но 14 лет тому назад, т. е. око­ло 1587 г., в 29‑м году цар­ство­ва­ния ее вели­че­ства (коро­ле­вы Ели­за­ве­ты. — И. П.), про­из­во­ди­те­ли шер­сти, сукон­щи­ки, тка­чи и про­чие лица, живу­щие на про­из­вод­ство сук­на, не имея обыч­ных това­ров, зара­бот­ков и рабо­ты, ста­ли очень жало­вать­ся на это. Они реши­ли, что един­ствен­ным сред­ством для исце­ле­ния это­го зла будет предо­став­ле­ние сво­бо­ды всем под­дан­ным Ее Вели­че­ства и дру­гим лицам поку­пать и пере­во­зить сук­но, соглас­но уста­нов­ле­ни­ям зако­на, не счи­та­ясь ни с каки­ми пра­ва­ми или при­ви­ле­ги­я­ми, предо­став­лен­ны­ми до это­го ее вели­че­ством» (стр. 61 – 62). Само собой разу­ме­ет­ся, что это, по мне­нию Wheeler’a, ухуд­ши­ло поло­же­ние к радо­сти ган­зей­ских куп­цов. Исто­рия ком­па­нии Merchants Adventurers дана в рабо­те Schantz’a, «Englische Handelspolitik», и у Эшли, «Эко­но­ми­че­ская исто­рия Англии в свя­зи с эко­но­ми­че­ской тео­ри­ей».

[5] Орга­ни­за­ция скла­доч­но­го места (Staple) воз­ни­ка­ет с сере­ди­ны XIII в. в свя­зи с пере­хо­дом в руки англий­ских куп­цов тор­гов­ли англий­ски­ми това­ра­ми — шер­стью, шку­ра­ми, кожей, оло­вом и т. п. Скла­доч­ным местом в пер­во­на­чаль­ном смыс­ле сло­ва име­но­ва­лось опре­де­лен­ное место, где все англий­ские куп­цы долж­ны были дер­жать шерсть и дру­гие «скла­доч­ные» това­ры для про­да­жи. Учре­жде­ние скла­доч­ных мест было свя­за­но с фис­каль­ны­ми инте­ре­са­ми госу­дар­ства, что­бы лег­че было регу­ли­ро­вать тор­гов­лю, соби­рать пошли­ны. Впо­след­ствии англий­ское пра­ви­тель­ство ста­ло устра­и­вать такие скла­доч­ные места на мате­ри­ке, при­чем место­пре­бы­ва­ние их не оста­ва­лось посто­ян­ным. Они были по оче­ре­ди в Кале, Ант­вер­пене, Дельф­те, Брюг­ге и др. местах. По боль­шей части пере­ме­ще­ние скла­доч­но­го места про­ис­хо­ди­ло по поли­ти­че­ским и эко­но­ми­че­ским при­чи­нам (см. это место в пам­фле­те). Куп­цы скла­доч­но­го места за гра­ни­цей полу­чи­ли орга­ни­за­цию, ана­ло­гич­ную дру­гим англий­ским ком­па­ни­ям. Об этом пишет англий­ский свя­щен­ник нача­ла XVI в. Clement Armstrong. О богат­стве англий­ско­го скла­доч­но­го места в Ант­вер­пене пишет Guicciardini.

[6] См. при­ме­ча­ние 5‑е.

Scroll to top